Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Автор: Кэрри Элкс
Название: «Добро пожаловать в Винтервилл»
Серия: Винтервилл. Книга первая
Перевод: Виктория Горкушенко
Редактура: Sunshine
Обложка: Алина Семёнова
Вычитка: Виктория Горкушенко
Оформление: Виктория Горкушенко
Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Любое копирование без ссылки
на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Он полон решимости разрушить ее детские мечты. Она будет бороться с ним всем,
что у нее есть, в том числе и своим сердцем...
Когда маленький родной городок Холли Винтер покупает безжалостная компания,
девушка намерена остановить ее.
Но затем Холли знакомится с генеральным директором. Джош Гербер красив,
безупречен и отвратительно успешен. Он также мужчина, с которым Холли провела ночь
восемь лет назад. И теперь он вернулся, чтобы украсть дом, который она всегда любила.
Если кто и может противостоять Джошу, так это Холли. Она умна, решительна, а
главное — понимает его слабости. Ведь у нее самой они такие же.
Но чем больше она борется с ним, тем сильнее становится притяжение между ними.
И вскоре их споры заканчиваются восхитительно горячими, украденными поцелуями,
которые заставляют ее забыть о том, что Джош должен быть ее врагом.
Холли может спасти Винтервилл, но придется ли ей при этом пожертвовать своим
сердцем?

Холли Винтер нажала на педаль тормоза своего арендованного автомобиля и
глубоко вздохнула, уставившись на надпись перед собой. Вывеска была выцветшей, как
будто кто-то забыл покрасить ее в этом году, а сверху, словно спящий кот, лежал толстый
снежный пласт. Вдалеке виднелись мерцающие огни городка, приютившегося на горе.
Она открыла окно, и холодный воздух обдал ее лицо. Воздух в Аллеганских горах
так отличался от того, к которому она привыкла в Чикаго. Дело было не только в том, что
он был более разреженным — благодаря высоте, на которой находился город — но и в
том, что он пах слаще.
Как дом.
На дороге не было других машин. Она не видела ни одной за последний час с тех
пор, как начала свой медленный подъем от шоссе. Ни внедорожников с семьями, которые
собираются провести выходные в любимом городе отдыха Америки. Ни автобусов,
набитых однодневными туристами, которые едут, чтобы окунуться в атмосферу
праздника в театре «Джингл Белл». Вместо этого была тишина и гул двигателя,
приглушенный слоем плотного снега.
Она нажала на газ, и шины джипа заскрипели по дороге, к счастью, очищенной от
снега, несмотря на отсутствие путешественников. Это происходило благодаря Чарли Шоу,
управляющему мастерской «Холодный запуск» в центре города. Последние сорок лет он
выводил свой снегоочиститель на дорогу всякий раз, когда в Винтервилле появлялся хоть
намек на снегопад.

Это был первый раз, когда Холли вернулась в город после смерти бабушки в начале
того года. Дело было не только в том, что она была занята на работе — хотя Господь
свидетель, что это правда, — но еще, она находила глупые оправдания, чтобы не
приезжать.
Винтервилл без ее бабушки было трудно представить. Она была сердцем города. В
конце концов, именно она его построила.
Телефон зазвонил через динамики машины, и девушка нажала на кнопку приема
вызова, резко затормозив, когда белый заяц перебежал дорогу.
— Черт! — воскликнула она, и в ответ ей послышался негромкий смешок.
— Холли?
— Норт, — как ее старший двоюродный брат, Норт был лидером их поколения
Винтеров. — Я чуть не сбила проклятого зайца.
— Значит, ты добралась до гор, — его голос был теплым и низким.
— Только что миновала городской знак.
— Ты уже близко, — в его голосе звучало удовлетворение. — Направишься прямо в
гостиницу?
Гостиница Винтервилля была сердцем и душой маленького городка. Она была
построена их бабушкой и принадлежала ей более пятидесяти лет. Когда они росли, она
была как магнит для кузенов Винтер. Холли провела там много каникул с Нортом и его
братьями — Крисом и Гейбом — и своими кузинами — Эверли и Аляской. Улыбка
растянула ее губы, когда она вспомнила их грандиозные снежные бои.
— Да, я измотана. Собираюсь заселиться и немного отдохнуть. Ты на ферме?
Норт владел фермой рождественских елок на другом конце города. Вместе с
совладелицей, Эмбер, он жил в большом комплексе домиков, расположенных рядом с
фермой. Некоторые из зданий принадлежали его братьям — хотя сейчас они жили в
других местах.
— Да. Эта неделя была сумасшедшей. Но ты, Эверли и Аляска должны прийти к нам
в воскресенье на обед. Гейб обещал что-нибудь приготовить, и я надеюсь, что это не
оттолкнет вас, — он усмехнулся, и это заставило Холли улыбнуться. Гейб был известен
тем, что умеет поджигать даже воду. Она скрестила пальцы, надеясь, что он будет
готовить что-нибудь простое.
— Обед в воскресенье звучит неплохо, — кивнула она. Девушка проехала мимо
театра «Джингл Белл», где каждый год выступала ее бабушка, собирая поклонников со
всего мира на свои праздничные шоу.
Теперь он выглядел пустым и одиноким. Холли отвела глаза и сосредоточилась на
дороге впереди.
— Тогда мы сможем поработать над нашими планами.
Их планами по предотвращению продажи города.
Не то чтобы Винтервилл был городом. Это было не инкорпорированное поселение,
согласно юридическому описанию. Земля была куплена их бабушкой, знаменитой
певицей и актрисой Кэнди Винтер, после того как она застала мир врасплох, уйдя на
пенсию на пике своей славы, и вернула свою семью в дикие горы, где она выросла.
— Наши планы? — повторила Холли, прекрасно понимая, что он имеет в виду. И
она надеялась, что у него действительно есть план, потому что она ничего не придумала.
Их родители — ее мама и два дяди — унаследовали город и не хотели иметь с ним ничего
общего. Они были намерены продать его тому, кто больше заплатит.
В конце концов, это была причина, по которой она оказалась здесь. Она ехала на
арендованной машине из ближайшего аэропорта — три часа езды, спасибо большое — в
городок Западной Вирджинии, приютившийся на склоне гор.
У Норта была безумная идея, что они могут сплотиться, чтобы помешать своим
родителям нажиться на их наследстве. Хотя у шести кузенов и близко не было достаточно
денег, чтобы противостоять предложению, которое сделали их родителям.

Их бабушка была силой природы. Женщина, распоряжающаяся своей судьбой в то
время, когда это было неслыханно. И у нее было видение этой земли, которую она купила,
— видение, которое включало в себя строительство города, кирпичик за кирпичиком,
чтобы потом дать дома людям, с которыми она выросла, и рабочие места взамен тех, что
они потеряли много лет назад, когда закрылась последняя местная шахта.
И она назвала его Винтервилл.
Когда Холли свернула за поворот, впереди показалась гостиница «Винтервилл». Она
почувствовала горечь, увидев это высокое здание и зная, что Кэнди не будет ждать ее
внутри, ее светлые волосы не будут убраны в ее фирменный улей, ее глаза не будут
танцевать, потому что она обожает своих внуков.
Управление городом всегда было семейным делом. Вместе с Нортом и его братьями,
а также Эверли и Аляской Холли работала в Винтервилле каждые каникулы, когда была
подростком.
Они подавали завтраки в ресторане и убирали домики, а затем переходили к работе
на стойке регистрации и, в случае более талантливых кузенов Холли, играли главные роли
в ежегодных рождественских шоу, которые Кэнди устраивала в театре «Джингл Белл».
Въехав на посыпанную гравием подъездную дорожку, Холли посмотрела на
стоящую перед ней гостиницу. Снова пошел снег. Густые, тяжелые хлопья падали с
темно-серого неба и оседали на лобовом стекле.
Припарковавшись на стоянке у гостиницы — почти пустой, несмотря на время года,
— Холли вылезла из своего внедорожника и взяла сумочку, снег хрустел под ногами, пока
она шла по дорожке к входной двери. Еще не войдя в вестибюль, она почувствовала
сладковатый аромат дыма от камина и услышала негромкую рождественскую музыку,
звучащую из динамиков.
Несмотря на отсутствие гостей, вестибюль был великолепно украшен. Гирлянды
остролиста и плюща были развешаны по всем поверхностям, вокруг них вились сказочные
огоньки, мерцающие в такт музыке. С потолка свисали гигантские золотые и красные
украшения, а деревянные солдаты-щелкунчики в натуральную величину стояли на страже
у каждого дверного проема, держа в руках барабаны или копья, их усы были закручены в
постоянные улыбки.
Но главным центром внимания была огромная елка, гордо возвышавшаяся в центре
вестибюля. Зеленые ветви были увешаны золотыми украшениями и сверкающей
мишурой.
— У тебя получилось! — человеческий торнадо набросился на нее. Холли
рассмеялась, когда Эверли почти повалила ее на пол. — Тебе следовало сказать мне, что
ты уже близко. Я весь день досаждала Аляске, гадая, когда же ты приедешь.
— Прости, — Холли крепко обняла ее. — Я уже здесь.
— Да, ты здесь. И ты просто загляденье, — Эверли потащила ее к стойке
администратора, где Аляска набирала текст на компьютере. Глаза младшей кузины
загорелись, когда она увидела их приближение.
— Холли! — она улыбнулась и потянулась через стойку, чтобы обнять ее. — Как
прошла твоя поездка?
— Не так уж плохо. Была небольшая турбулентность, когда мы подлетали к
аэродрому, но ничего такого, с чем бы я не справилась.
— Ненавижу летать, — Аляска сморщила нос.
— Мы знаем, — Эверли бросила на нее озорной взгляд. — Вот почему ты никогда
не покидаешь Винтервилл, — как старшая из сестер, Эверли всегда подтрунивала над
Аляской. Та воспринимала это с юмором.
— Ничего не могу с собой поделать. Мне здесь нравится, — Аляска пожала плечами,
продолжая улыбаться им обеим. — А теперь, когда вы обе здесь со мной, стало еще
лучше, — она опустила взгляд на свой компьютер, затем снова перевела на Холли. — Я
поселила тебя на четвертом этаже. Ты уверена, что не хочешь остаться со мной?

— Гостиница подойдет, — Холли с нетерпением ждала возможности остаться здесь.
— В любом случае, теперь я не смогу жить в домиках.
Когда они были подростками, то всегда останавливались в домиках для персонала у
подножия холма. Это были простые домики — одна комната с двумя кроватями, плюс
примитивная ванная комната. Хотя там был обогреватель, наибольшее тепло давал огонь
из камина, который они должны были разводить сами каждую ночь.
И все же, они были так счастливы. Тогда они были подростками, играющими во
взрослых. Она чувствовала себя такой взрослой, имея свой домик, в то время как Эверли и
Аляска жили в одном домике несколькими домиками ниже. А Норт, Крис и Гейб жили в
нескольких домиках от нее.
В этих домиках она впервые выпила — Гейб позволил ей тайком хлебнуть немного
виски из его фляжки.
— Никаких домиков для тебя, — сказала Аляска, улыбаясь. — Даже если бы они
были пригодны для жизни, а они не пригодны. Эти штуки были закрыты много лет назад.
У тебя есть красивая комната с видом на город, с горячей и холодной водой и матрасом, за
который можно умереть, — она выглядела довольной собой. — Матрас «Великая ночь».
Теперь они есть во всех наших номерах. Я сама договорилась о скидке.
— Звучит идеально. Я собираюсь бросить свои вещи и принять душ, если вы не
против. Девочки, вы идете к Норту в воскресенье?
— Конечно, — сказала Эверли, выглядя позабавленной. — Ты же знаешь, что когда
Норт звонит...
— Мы прибегаем, — закончила за нее Аляска.
Холли усмехнулась.
— Ага. Некоторые вещи никогда не меняются.
— Я так рада, что ты здесь, — сказала Эверли, снова обнимая ее. — Впервые я
чувствую, что мы можем спасти это место.
— Именно так, — Аляска кивнула. — Вы с Нортом придумаете, что делать. У вас,
ребята, всегда были лучшие идеи.
У Холли защемило в груди, потому что они обе смотрели на нее с надеждой в глазах.
— Конечно, мы спасем его, — сказала она, почти веря своим словам. — Мы должны.
Ради Кэнди.

— Мне нужно, чтобы ты подписал это.
Джош Гербер повернул голову и увидел свою помощницу Уиллу, протягивающую
стопку бумаг и ручку. Джош взял бумаги и посмотрел на них, нахмурившись на слова,
напечатанные на белом фоне.
— Рождественские счета? — спросил он. — Уже?
— Сейчас декабрь, — заметила Уилла, сдерживая улыбку, пока он вздыхал и
выводил свое имя в строчке на каждой странице. — Нам нужно оплатить депозиты за
корпоративную вечеринку. Плюс подарки для всех твоих сотрудников. Праздничные
корзины, как обычно. Я разослала письма с предложением об изменениях, и ты должен
был видеть ответы, которые я получила.
— Люди не любят изменения, — пробормотал Джош, возвращая ей подписанные
документы. Уилла сняла ворсинку с лацкана его пиджака, сморщила нос и бросила ее в
мусорное ведро рядом с собой.
— Ты придешь на вечеринку в этом году? — спросила помощница, засовывая
подписанные бумаги в свою папку. — Удивишь нас всех. Кто знает, может, ты даже
хорошо проведешь время.
— Никто не хочет видеть босса на рождественской вечеринке, — Джош усмехнулся.
Уилла была одной из его любимых сотрудниц. В свои почти шестьдесят лет она отдавала
столько же, сколько получала. Он нуждался в этом в своей жизни. — Они хотят отдохнуть
и повеселиться, не беспокоясь на следующее утро о том, что они сказали мне. Это мой
рождественский подарок вам всем. Вечер без Джоша Гербера.
— Ты можешь нарядиться Гринчем, — сказала Уилла, проигнорировав его ответ. —
Это заставит всех улыбнуться.
Уилла была единственной сотрудницей «Гербер Энтерпрайзис», которой сходило с
рук разговаривать с ним подобным образом. Отчасти это объяснялось тем, что она знала
его с самого рождения. Тогда она была секретаршей его деда, в то время — молодой
выпускницей колледжа. Джош попросил ее остаться, когда его дед вышел на пенсию —
или частично вышел — и он стал главой компании.
В конце концов, она согласилась. Благодаря большому повышению зарплаты и
обещанию, что он позволит ей дразнить его так же, как она всегда это делала.
— Не ненавижу Рождество. Я просто не понимаю его, — Джош пожал плечами. —
Это просто еще один день, верно? — он взглянул на часы. Он уже опаздывал на
следующую встречу. — Что-нибудь еще нужно подписать?
Уилла покачала головой и окинула взглядом зал заседаний.
— Нет. И они все там, ждут тебя. Я принесла кофе и пирожные, так что они должны
быть довольны.
Джош подмигнул ей и поправил галстук, откинув прядь волос назад.
— Я знал, что могу на тебя положиться.
— Ах, одна твоя красивая улыбка, и они все равно тебя простят, — Уилла покачала
головой. — У тебя тот же шарм, что и у твоего дедушки. Один взгляд, и ты всегда
получаешь то, что хочешь.
— Я бы хотел, чтобы это было правдой. В последнее время мне очень не хватает
обаяния победителя.
— На этот раз оно сработает, — сказала ему Уилла с уверенностью в голосе. — А
теперь иди и возьми их, тигр.
Джош закатил глаза, потому что, хотя она и была дерзкой, она также заставляла его
улыбаться.

— Спасибо, — сказал он, проходя в зал заседаний. Прежде чем открыть дверь, он
расправил плечи, выпрямившись во весь свой рост.
— Хорошо, — сказал он, войдя в уже заполненную комнату и заняв свое место во
главе стола. — У меня не так много времени, поэтому давайте сделаем это быстро. Кто
хочет начать?
***
— Что значит «есть проблема»?
Встреча продолжалась уже два часа, несмотря на все попытки Джоша ее ускорить. У
него болела спина, а в животе урчало, напоминая о том, сколько времени прошло после
завтрака.
— Мы думали, что покупаем землю, — сказал ему Кевин Дэвис, глава его отдела
недвижимости. — Но оказалось, что мы купили город, жителей, предприятия и все
остальное.
— Как, черт возьми, это произошло? Разве вы не читали документы? — Джош
нахмурился. Кевин был ветераном в «Гербер Энтерпрайзис». Он работал в отделе
недвижимости уже двадцать лет, и Джош назначил его начальником отдела через год
после того, как принял бразды правления.
— Это была моя вина, — сказал женский голос. Джош посмотрел через плечо
Кевина и увидел, что одна из стажеров встала. Она выглядела до смерти напуганной, и все
члены совета повернулись, чтобы посмотреть на нее. Джош попытался вспомнить ее имя.
Элли, Элиза или что-то в этом роде? Она была одной из десяти стажеров, которых
компания принимала каждый год в рамках программы по работе с населением.
— Как Вас зовут? — спросил Джош, глядя прямо на нее.
— Элизабет Нортон.
Ах да, теперь он вспомнил.
— Вы читали документы, Элизабет? Посещали землю, чтобы провести
исследование?
Она глубоко вздохнула, и Кевин покачал головой.
— Это моя вина. Я должен был дважды проверить. Она все еще учится.
Джош помнил, как Кевин говорил с ним о новой практикантке. Что у нее большие
перспективы. Он тяжело выдохнул и оглядел остальных двадцать человек в комнате.
— Хорошо, думаю, мы можем закончить здесь. Кевин и Элизабет? Пожалуйста,
останьтесь, чтобы мы могли все обсудить.
Было удивительно, сколько времени потребовалось всем, чтобы собрать свои папки
и покинуть комнату. По крайней мере пятеро из них попросили переговорить с ним после,
и он направил их всех к Уилле, чтобы договориться о встрече. У него не было времени на
разговоры. Черт, у него не было времени разбираться с тем, что Кевин и Элизабет
натворили, но это были деньги его семьи, и он должен был все исправить.
— Хорошо, — сказал он, когда в комнате остались только они трое. — Говорите.
Расскажите мне об этой земле.
Элизабет поморщилась.
— Мне было поручено найти землю в Западной Вирджинии, подходящую для
строительства нового горнолыжного курорта. И это место выглядело идеально. Здесь есть
главные дороги, ведущие к вершине, все коммуникации уже проложены, а поблизости
есть города, где мы можем нанять рабочих. Я действительно думала, что это сработает.
— Но? — Джош поднял брови.
— Но единственное место, где мы можем построить курорт, это на главной улице. А
там уже полно предприятий, которые сдают свои здания в аренду. Как Вы можете себе
представить, будет переполох, когда мы попытаемся сравнять все эти места с землей. А я
знаю, что Вы ненавидите негативную огласку.

— Вы проверили договоры аренды? — спросил Джош. — Можем ли мы выселить
арендаторов?
Элизабет кивнула.
— Можем, но на прошлой неделе я обзвонила несколько предприятий,
притворившись, что провожу опрос. Я не сказала им, кто я и зачем звоню, но все
владельцы бизнеса сказали мне, как им нравится быть частью города. Что они не
собираются никуда уезжать в ближайшее время, — она поморщилась. — Я не могу
понять, как мы можем выселить их без того, чтобы не было негативной реакции.
Джош вздохнул, откинувшись назад, чтобы запустить пальцы в свои густые волосы.
Плохая реклама была ядом для такого бизнеса, как его.
— Мне очень жаль, — снова сказала Элизабет. — Владельцы сказали, что не будет
никаких проблем сровнять все с землей и построить там курорт. Я поверила им на слово и
решила, что все здания пустуют.
— Ошибка новичка, — Кевин покачал головой. — Никогда никому не верь,
особенно когда речь идет о деньгах.
— О какой сумме идет речь? — спросил Джош, проводя рукой по своим густым
волосам. Кевин написал цифру на листке бумаги и протянул ему.
— Проклятье, — Джош посмотрел на нули. На все нули. — Мы можем расторгнуть
контракт?
— Мы уже подписали его, — Кевин сглотнул. — Юристы говорят, что он не
подлежит расторжению.
Если бы его дед был здесь, он бы кричал. Джош был выше этого, но ярость все еще
тянулась к его пустому желудку. Это был беспорядок эпических масштабов.
— Так что же мы будем делать дальше? — спросил он, обращаясь как к себе, так и к
ним.
— Думаю, нам стоит посетить город, — сказала Элизабет, взглянув на Кевина. Ее
руки все еще дрожали. — Это единственный способ увидеть масштаб проблемы. И,
возможно, мы сможем исправить ситуацию.
— Да, наверное, стоит, — Кевин кивнул. — Не то чтобы у меня сейчас было время
посетить Винтервилл.
— Подождите, что? — нахмурился Джош. — Мы купили Винтервилл? В смысле,
город Кэнди Винтер? — образ снега и мерцающих огней появился в его памяти. Запах
горячего шоколада, горящих поленьев и мягких губ, которые давали обещания,
прижимаясь к его губам.
— Да, — Кевин кивнул, выражение его лица было мрачным. — Хотя Кэнди умерла.
Она оставила город своим детям. Именно они занимаются продажей.
Джош молча кивнул, снова глядя на бумажку с цифрами. Добро пожаловать в
Винтервилл. Где каждый день, как Рождество. Он задумался, висит ли еще этот знак на
дороге, ведущей в город.
Как давно он не посещал этот маленький городок, приютившийся на склоне горы?
Он моргнул, пытаясь вспомнить. Это было прямо перед его переездом в Лондон, а это
было восемь лет назад. Черт, казалось, что прошла целая жизнь.
Он пробыл там всего два дня. И это было совершенно незапланированно. Он ехал из
Цинциннати в Вашингтон, чтобы доставить кое-какие документы перед отъездом из США
в Лондон, и его машина заглохла на заснеженной дороге.
Потребовался час, чтобы приехал эвакуатор. После этого его и его машину
отбуксировали к месту, которое выглядело как подражание Диснейленду, маленький
городок, покрытый снегом и рождественскими огнями, полный туристов и персонала,
который делал все, чтобы ты чувствовал себя желанным гостем.
В том числе одна очень красивая администраторша, от которой у него перехватило
дыхание. По крайней мере, до тех пор, пока его машина не заработала и он не смог
убраться оттуда.

Кевин и Элизабет смотрели на него с ожиданием, как будто он мог решить все их
проблемы. Он медленно кивнул.
— Я поговорю с Уиллой. Выкрою несколько дней из своего графика, и мы сможем
посмотреть, что там, черт возьми, происходит.
Кевин удивленно обернулся.
— Вы тоже едете? — спросил он Джоша.
— Да. Я хочу разобраться с этим до конца года, — не в последнюю очередь потому,
что, если его дедушка узнает об этом, он впадет в ярость. Лучше давать решения, чем
проблемы. Этому его учили с раннего детства. — Поговорите с продавцами и организуйте
с ними встречу как можно скорее, а потом свяжитесь с Уиллой по поводу деталей, —
сказал Кевин Элизабет, которая чуть не позеленела от одной мысли об этом. — Полагаю,
мы отправляемся в путешествие в Винтервилл.
***
— Дорогой, — бабушка Джоша обхватила его за талию. Ее макушка едва доставала
до его груди. — Ты снова вырос.
— Я перестал расти, по крайней мере, десять лет назад, — сказал он, его голос был
дразнящим. — Ты, должно быть, стала меньше.
— Потише с такими разговорами, — она покачала головой. — Слышала, ты
собираешься в путешествие. По крайней мере, так мне сказал твой дедушка, — она
подняла руки, обхватив его щеки. То, как она вытянула руки вверх, было похоже на
молитву. — О, я скучала по тебе, милый.
От его внимания не ускользнуло, что дедушка уже знал, что он собирается в
командировку. Вот что случалось, когда ты брал на себя управление семейной компанией.
Старик терпеть не мог быть на пенсии и каким-то образом всегда знал, что происходит в
«Гербер Энтерпрайзис». Джош уже давно перестал пытаться выяснить, кто был кротом —
или кротами — в компании.
— Это мальчик? — раздался хрипловатый голос, как по команде. В свои почти
тридцать два года Джошуа Гербер III совсем не был мальчишкой. И все же дед всегда
называл его именно так. Джош понятия не имел, потому ли, что это вызывало у него
прилив сил, или потому, что он завидовал сравнительной молодости Джоша.
Возможно, и то и другое. Старик всегда был раздражительным, с тех пор как Джош
был маленьким ребенком. Он переехал к бабушке и дедушке в возрасте трех лет, когда его
родители погибли в результате несчастного случая. Джош почти не помнил их.
— Да, Джош здесь. Я как раз готовлю ему напиток, — бабушка покачала головой. —
И перестань кричать. Я прекрасно тебя слышу.
Его дедушка пробурчал.
— Пришли его, когда закончите. Мне нужно с ним поговорить.
— Шесть лет он на пенсии, а все еще думает, что все знает, — она закатила глаза.
А то Джош этого не знал. За то время, что прошло с тех пор, как он возглавил
бизнес, его дед пытался вмешиваться на каждом шагу. Джош научился пресекать его
попытки, где только мог. Ведь его с ранних лет учили управлять бизнесом. После смерти
родителей Джош стал центром всех усилий деда. Он работал в компании во время летних
каникул, когда стал достаточно взрослым, затем во время учебы в колледже, и, наконец,
его отправили на год управлять лондонским офисом, чтобы подготовить к тому, чтобы он
взял бразды правления в свои руки.
Хотел он этого или нет. Потому что это было его право по рождению.
— Что ты подаришь ему на день рождения? — спросил Джош свою бабушку, пока
она возилась с кофеваркой.
— Думала купить ему пересадку личности, — ответила она бесстрастно. — Но
потом поняла, что для начала она у него должна быть.
Джош подавил смех.

— Ты сегодня в ударе.
— Да, это так. Он сегодня чертовски ворчлив. Не хочет праздновать свой день
рождения, не хочет, чтобы здесь кто-то был. Все время говорит мне, что ты от него что-то
скрываешь. С ним не очень приятно жить.
— Тогда оставь его, — Джош бросил на нее пристальный взгляд. Это был не первый
раз, когда они вели этот разговор.
— Ты же прекрасно знаешь. Я люблю старого ворчуна, правда, — она передала
Джошу кружку с дымящимся кофе. — В любом случае, говоря о брюзгах, как твоя личная
жизнь?
— Брюзга?
— Уилла сказала мне, что ты не идешь на рождественскую вечеринку в этом году.
Не знаю, как ты рассчитываешь найти жену, если ни с кем не общаешься. Знаешь ли ты,
что почти четверть людей встречают своего будущего супруга на работе?
Джош облокотился на стойку, качая головой.
— Ладно, во-первых, почему вы с Уиллой обсуждаете рождественскую вечеринку?
— Потому что, в отличие от тебя, я пойду, — бабушка бросила на него
укоризненный взгляд.
— Ну, а во-вторых — и это связано — если я найду будущую супругу на работе, то
открою возможность для судебного иска. И, если ты думаешь, что дедушка сейчас
ворчливый, то с ним будет невозможно жить, если я напортачу на работе. Помнишь, что
он всегда говорит?
Его бабушка вздохнула.
— Помню. Никогда не смешивай бизнес и удовольствие, — она подняла голову, ее
взгляд был мягким. — Но я хочу, чтобы ты нашел кого-нибудь. Чтобы был счастлив. Ты
заслуживаешь этого. А я заслуживаю правнуков, — она подняла брови.
Он притянул ее ближе, прижавшись губами к ее волосам.
— Ты слишком молода, чтобы иметь правнуков.
— А ты слишком хорошо умеешь выкручиваться из неприятностей. Так, когда же ты
остепенишься?
Он одарил ее однобокой улыбкой.
— Когда я встречу подходящую мисс, ты узнаешь об этом первой.
Это была полная ложь, но он надеялся, что это все равно ее успокоит. У него не
было времени на отношения.
Ни одной женщине не нравится быть на вторых ролях. Он усвоил это на
собственном опыте.
— Да, но не затягивай. У некоторых из нас есть срок годности, знаешь ли.
— Не-а. Ты будешь жить вечно, — Джош усмехнулся. — Это все шампанское,
которое ты пьешь. Оно проспиртовывает тебя изнутри.
Десять минут спустя, допив кофе, Джош вошел в кабинет своего деда. Старик сидел
совершенно прямо в кресле со спинкой. К нему была прислонена трость, хотя дед терпеть
не мог ею пользоваться.
Отложив бумаги, которые читал, он посмотрел на Джоша, сдвинув очки на
переносицу.
— С днем рождения, — сказал Джош, неся свой подарок. Он был красиво упакован,
темно-синяя бумага блестела под светом офисных ламп.
Дед посмотрел на него.
— Носки?
— Вообще-то, перчатки.
— У Уиллы всегда был хороший вкус. Положи это на стол вместе с остальными. Без
сомнения, твоя бабушка откроет их позже.
Джош не обиделся на столь небрежное отношение к его подарку. Его дедушка
ненавидел дни рождения и праздники. Все, что хоть как-то отрывало его от работы.

Возможно, именно поэтому Джош не прикладывал никаких усилий к выбору подарка.
Гораздо лучше было поручить своей помощнице найти идеальные перчатки.
— Я слышал, у тебя проблемы с проектом, — дедушка поднял на него глаза, его
лицо было бесстрастным.
Кроты явно работали сверхурочно.
— Не о чем беспокоиться. Просто небольшая заминка с покупкой. Завтра я
отправлюсь туда, чтобы встретиться с продавцами. Уверен, все будет улажено в течение
нескольких дней.
— Хм. Тот, кто начал этот проект, должен быть уволен.
Джош проигнорировал приманку.
— Я все улажу, — повторил он. — Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.
— Я беспокоюсь не о себе. Это твои инвесторы. Наши инвесторы. Они вложили
много денег в эту сделку. Люди приходят к нам, потому что могут нам доверять. Это не
очень хорошо выглядит, — его лицо раскраснелось, голос был напряженным.
Джош не моргал.
— Все в порядке, — сказал он старику. — Успокойся, или бабушка придет с
аппаратом для измерения давления.
— Ей нужно перестать суетиться.
— Может, и тебе тоже, — Джош поднял на него бровь.
— Пф, — его дедушка махнул рукой. — Можешь идти. Ты выполнил свой долг, а я
уже устал. Без сомнения, тебе нужно вернуться в офис.
— Именно туда я сейчас и направляюсь.
— Хороший мальчик.
Голос пожилого человека стал глубже. Он действительно выглядел сонным. Это
было неудивительно, учитывая количество лекарств, которые он принимал. Одни
таблетки, поддерживающие сердцебиение, другие — чтобы давление не поднималось
слишком высоко, а еще были обезболивающие и мочегонные, которые он всегда
проклинал.
— С днем рождения, — сказал Джош, кивнув ему. Он не мог припомнить, чтобы
когда-нибудь обнимал или целовал своего деда, и определенно не собирался начинать это
делать сейчас. Старик был прав, Джош выполнил свой долг и мог уйти с гордо поднятой
головой.
Проведя еще несколько часов на работе, он поедет домой и соберет вещи для
Винтервилля. В последний раз, когда он посещал это место, он был другим человеком.
Молодым, с надеждами и мечтами стать кем-то большим, чем тем, кем, по мнению его
семьи, он должен был стать.
Теперь он вырос и знал, кто он такой. Деловой человек. Холостяк. Человек с
несколькими близкими друзьями и сотней тысяч знакомых. Человек, который пил
слишком много кофе, чтобы поддерживать себя в тонусе днем, и слишком много стаканов
виски ночью.
Он уже давно перестал думать о том парне, которым когда-то был.
Даже если иногда он не узнавал того, кем стал.

— Не могу поверить, что мы снова здесь все вместе, — Аляска улыбнулась своим
кузенам. — Кроме Криса, конечно.
— И Норта, — сухо заметил их кузен Гейб.
— Да, но он спустится через десять минут. Ему просто нужно принять душ, —
Эверли поморщилась. — От него воняло, да?
Гейб засмеялся.
— Можно и так сказать.
Холли откинулась на спинку дивана, ее сердце согрелось, когда она посмотрела на
своих кузенов.
Было здорово снова быть с ними. В последний раз они виделись на похоронах
бабушки, и это было такое трудное и печальное время, что у них не было возможности
пообщаться.
Неудивительно, что собрать их всех в одном месте в одно и то же время было
практически невозможно. Холли жила в Чикаго, и, хотя до него было всего два часа
полета, последние несколько месяцев она была безумно занята, заканчивая дело, над
которым работала.
Гейб был занят не меньше нее. Он участвовал в двух последних зимних
Олимпийских играх в составе сборной США по сноуборду. Единственная причина, по
которой он не тренировался в этом году, — операция на ахилловом сухожилии, которую
ему пришлось перенести в начале года. Он медленно восстанавливал свою физическую
форму и после Рождества надеялся снова приступить к тренировкам, чтобы быть готовым
к соревнованиям в следующем году.
Эверли не так много времени проводила в Винтервилле, хотя это был ее родной
город. Она была артисткой — певицей и актрисой, как их бабушка, — и ездила туда, куда
вела ее работа.
А Крис — младший из трех кузенов-парней — работал в Париже, где жил со своей
женой и их дочерью.
Только Аляска и Норт постоянно жили в Винтервилле. И, судя по лицу Норта, когда
он вошел в свой дом на ранчо десятью минутами ранее, сейчас он не наслаждался этим
фактом.
Холли сдержала улыбку, вспомнив, что он бормотал про себя, прежде чем
направиться в ванную, чтобы смыть с себя вонь. Насколько она могла понять, он
обнаружил огромную кучу оленьего помета на своей ферме рождественских елок и,
убирая ее, умудрился поскользнуться и упасть прямо в нее.
В результате вонь стояла ужасная.
— Не понимаю, почему он так сердится, — сказала Аляска, нахмурив брови. —
Здесь часто встречаются белохвостые олени. И, как и нам, когда им нужно сходить по
нужде, они должны сходить.
— Потому что он упал и его измазало оленьим дерьмом, — Гейб поднял бровь. —
Это разрушает его образ крутого горца.
Норт вернулся в гостиную в выцветших джинсах и сером свитере, вытирая волосы
черным полотенцем. По мнению обожающих его женщин Винтервилля и окрестностей, он
был симпатичным мужчиной. Высокий и крепкий, со светлой бородой, подчеркивающей
его сильную челюсть, в молодости он разбивал сердца по всем Аллеганским горам.
Он присел на край стола и посмотрел на всех, все еще вытирая затылок. Было
забавно, что все повернулись, чтобы посмотреть на него.
Даже после стольких лет он все еще был главарем.
— Чувствуешь себя лучше? — поддразнил Гейб.

Норт бросил на него мрачный взгляд.
— В следующий раз ты будешь разгребать это дерьмо.
Гейб показал на свою лодыжку.
— Не могу, я ранен.
— Думала, тебе лучше, — Аляска нахмурилась. — Ты вчера катался на лыжах.
Гейб покачал головой, расширив глаза в попытке заткнуть ее. Холли пришлось
подавить смех.
— Ты катался на лыжах? — спросил Норт, нахмурив брови.
— Просто пробовал встать на лодыжку. Мне придется отдохнуть несколько дней. Не
хочу переусердствовать.
— Тебе придется помогать в магазине, вот что тебе придется делать. Ты видел мой
счет за продукты с тех пор, как ты сюда переехал?
Они были похожи на пару старух. Очень красивых, веселых, мужественных старух.
Холли встретилась взглядом с Эверли, и они обе усмехнулись.
— А Холли не может помогать в магазине? — спросил Гейб, его голос был
жалобным. — У нее есть немного свободного времени.
— Эй, я в отпуске, приятель, — Холли подняла руки вверх, как бы отгораживаясь от
него. — Некоторые из нас работали до упаду.
— Слышал о твоей победе в суде, — Норт улыбнулся ей. — Поздравляю.
— Это была не моя победа, — заметила Холли. — Я просто дала показания эксперта.
— Они не смогли бы сделать это без тебя, — заметила Эверли. — Я следила за
судебными отчетами. Твои показания изменили дело.
Как судебного бухгалтера, Холли часто привлекали для помощи в судебных делах.
Особенно это касалось громких бракоразводных дел, где деньги скрывались в попытке
снизить размер выплат.
Ее работа была намного сложнее, чем кажется. Попытки найти деньги, которые
люди прятали за долгими и сложными сделками через подставные компании или в
налоговых оазисах, могли занять месяцы. Месяцы на поиск. Месяцы тщательного
изучения электронных таблиц и банковских счетов до тех пор, пока глаза не начнут
выпадать. И не всегда у нее были месяцы, чтобы проследить все эти следы.
Затем ей приходилось представать перед судьей и свидетельствовать, что один из
истцов пытался надуть другого.
— Кстати, о разводах, — сказал Норт, глядя на Холли. — Твоя мама в городе.
Холли зажала губу между зубами.
— Я догадывалась, что она может быть здесь. Но давно с ней не разговаривала. А
как насчет ее мужа, он здесь?
— Она снова замужем? — Гейб моргнул. — Когда это случилось?
— Несколько месяцев назад. Она позвонила посреди ночи из Италии, чтобы
сообщить мне.
— Кто он? Итальянский принц? Французский плейбой?
— Какой-то англичанин. Сын герцога или что-то в этом роде.
Холли пожала плечами, стараясь быть бесстрастной. Ее отношения с мамой в
последнее время можно было назвать «сложными». Младшая дочь Кэнди Винтер,
Сюзанна унаследовала всю ее красоту, но ни капли сочувствия. Она родила Холли, когда
ей было двадцать два года и она не была замужем. Холли до сих пор не знала, кто ее отец.
Их отношения всегда были непростыми. В детстве она отчаянно старалась угодить
маме. Она могла завораживать и веселить, и когда она концентрировала на тебе все свое
очарование, это было похоже на взгляд на солнце. Но ей быстро становилось скучно. Не
только с мужьями, но и с Холли. Она влетала и вылетала из ее жизни по прихоти.
Возможно, именно поэтому Холли была так близка со своей бабушкой. Кэнди Винтер
была единственным постоянным человеком, на которого она могла положиться в детстве.
Норт пожал плечами.

— Не знаю, здесь ее муж или нет. Она живет в доме, который унаследовала от
бабушки. И это подводит меня к другой новости.
Гейб поднял бровь.
— Ты сегодня полон новостей.
— Да, но эта часть не очень хорошая. Она в городе потому, что у всех наших
родителей встреча с новыми владельцами Винтервилля.
На мгновение воцарилась тишина. Холли моргнула, пытаясь осмыслить сказанное.
— Значит, они уже нашли покупателя? — ее грудь сжалась.
— Да. Они пытались скрывать это так долго, как только могли. Не хотели, чтобы мы
вмешивались. Насколько я могу судить, здесь замешаны большие деньги.
— Не могу поверить, что они пошли на это, — глаза Аляски блестели.
— Поверь. Они договорились о продаже с какой-то компанией из Цинциннати за
десять миллионов долларов.
— Мы никогда не сможем тягаться с ними, — пробормотала Холли.
— Нет, — улыбка Норта была мрачной. — И ни один банк не одолжит нам денег.
Поверьте мне, я уже спрашивал.
— И что дальше? — поинтересовалась Эверли. — Если продажа уже состоялась, то
все кончено, верно? Что еще мы можем сделать?
— Не знаю, — ответил Норт. — Но мы должны что-то сделать. Мы не можем
позволить этому месту уйти без борьбы. Наша бабушка любила этот город. Она строила
его кирпичик за кирпичиком, — он провел языком по нижней губе, как будто размышляя.
— Думаешь, у нас есть шанс? — Гейб склонил голову набок.
— Понятия не имею. Я знаю только, что бабушка не хотела бы этого. Поэтому мы
будем бороться до тех пор, пока не останется ничего, за что можно было бы бороться.
— И как мы это сделаем?
Он вздохнул.
— Совершенно не представляю.
У Холли сжалось сердце, потому что он выглядел побежденным еще до того, как
они начали. Она достаточно разбиралась в бизнесе и контрактном праве, чтобы понять,
что он, скорее всего, прав.
— Ты знаешь, кто новые владельцы? — спросила она его.
— Нет. Но они будут здесь на этой неделе.
— Тогда давайте посмотрим, что они скажут, — предложила Холли. — Узнаем, кто
они. Мы не можем ничего делать, пока не узнаем этого, верно?
Норт кивнул, его взгляд встретился с ее взглядом.
— Верно.
Гейб хлопнул в ладоши.
— А пока давайте пообедаем. Я умираю с голоду.

Холли натянула шапку и перчатки, накинула шарф на шею, прежде чем открыть
дверь гостиницы и выйти на свежий утренний воздух. За ночь выпал снег, но он уже
прекратился, и пушистый легкий слой устилал лужайку перед ней. Чарли Шоу, должно
быть, в какой-то момент расчистил дороги, потому что черное покрытие блестело в лучах
утреннего солнца.
Она провела здесь уже четыре дня, но так и не смогла нормально выспаться. Может
быть, это было сочетание непривычной постели и твердости матраса «Великая ночь» от
Аляски. Что бы там ни было, она проснулась в шесть утра и ворочалась до семи, а потом
решила прогуляться.
В это время года Винтервилл всегда был очень красивым. Морозный воздух был
настолько безветренным, что пар от ее дыхания задерживался надолго после выдоха. Она
дошла до конца подъездной дорожки и повернула налево: вид городской площади согрел
ее сердце.
Когда ее бабушка купила этот город, а точнее, землю, на которой он теперь
располагался, она хотела найти здесь место, где смогла бы по-настоящему жить. Кэнди
Винтер выросла примерно в десяти милях отсюда, в маленькой хижине на склоне горы,
где ее семья жила по принципу «из рук в руки». В пятнадцать лет ее обнаружил
голливудский скаут, который услышал ее пение в баре, и увез в Лос-Анджелес, чтобы
придать ей гламура и обучить. В шестнадцать лет она получила свою первую роль в кино
— небольшую роль второго плана, играя горничную в мюзикле. Это была роль типа
«моргни и пропустишь», но режиссер что-то в ней разглядел, потому что взял ее в свой
следующий фильм.
К двадцати годам Кэнди Винтер получила свою первую главную роль. Сам фильм
«Каждый день как Рождество» был бы забыт, если бы не симпатичная блондинка с
голосом ангела. И главная песня, которая принесла бабушке ее первый радиохит.
В течение пяти лет она была первой любимицей Америки. А потом случился ее
первый скандал, когда она забеременела вне брака. По словам Кэнди, на нее оказывалось
огромное давление, чтобы она вышла замуж — не обязательно за отца ребенка, но за
любого, кто ее возьмет. Так много людей в Голливуде были заинтересованы в сохранении
ее безупречного имиджа. Нужно было быть сильной женщиной — такой, как Кэнди
Винтер, — чтобы не поддаться им.
Так дядя Холли Ноэль получил фамилию Кэнди. Два года спустя родился Джо,
которому также была дана фамилия Кэнди, хотя в то время она жила с мужчиной — к
большому отвращению скандальных журналов.
Только когда она забеременела мамой Холли — от шокирующего третьего
мужчины, — Кэнди отвернулась от Голливуда и вернулась домой в горы. Она накопила
достаточно денег, чтобы обеспечить себя на всю жизнь, и искала место, где можно было
бы поселиться вдали от посторонних глаз.
Чтобы построить город на пустом месте, требовалось немало мужества, но Кэнди все
равно сделала это, работая с местными архитекторами и строителями, с владельцами
бизнеса, ищущими новые предприятия. И общественность полюбила ее за силу, с
удовольствием читая газетные отчеты о ее успехах.
К семидесятым годам Винтервилл был благоустроен, люди с удовольствием
посещали город, чтобы почувствовать его рождественские вибрации. В середине
семидесятых появился театр «Джингл Белл», и каждый год с сентября по январь Кэнди
ставила рождественское шоу, которое всегда раскупалось.
Когда бабушка Холли окончательно слегла, Норт помогал ей, как мог — несмотря на
то, что у него был свой бизнес. А Эверли взялась помочь с рождественским шоу,

используя записанный голос Кэнди, чтобы убедиться, что она всегда участвует, даже
когда она слишком устала или заболела, чтобы прийти в театр лично.
Но последние несколько лет ее бабушка была слишком больна, чтобы вообще что-то
делать. Шоу прекратились, и постоянный поток посетителей замедлился.
Конечно, в городе украсили улицы, но сверкающие огни и декорации не скрывали
ни облупившейся краски на вывесках, ни выбоин на дорогах, заполненных талым снегом.
Если бы Кэнди могла сейчас увидеть свой город, она бы заплакала.
Холли отмахнулась от этой мысли. Может быть, тот, кто купил город,
отремонтирует его. Он будет выглядеть современным и сверкающим.
Конечно, и, может быть, искусственные олени вокруг елки на городской площади
отрастят крылья и будут летать.
На углу площади находилась мастерская «Холодный запуск». Раздвижные двери
спереди были открыты, и старый автомобиль стоял на пандусе над ямой. Холли вошла и
заглянула вниз, пытаясь понять, там ли Чарли Шоу, владелец.
Затем она услышала кашель справа от себя.
Увидев ее, глаза Чарли расширились. Он быстро сжал руку в кулак, затем издал
вопль и снова разжал ее. Смятая сигарета упала на землю.
— Дерьмо-о-о, — он скорчил гримасу, тряся рукой. — Ты же не видела, что я курю,
верно?
— Эта штука вредна для тебя, — заметила Холли.
Он посмотрел вниз на красный след на своей ладони.
— Это ты мне говоришь.
— Думала, ты бросил много лет назад.
Чарли работал в мастерской «Холодный запуск» столько, сколько она себя помнила.
У него было двое сыновей, с которыми она выросла.
— Бросил. По крайней мере, так я им говорю. Если увидишь Долорес, не говори ей,
что поймала меня, ладно?
Долорес управляла местным кафе. Она была одним из самых любимых людей Холли
в городе.
— Я не скажу ей, если ты пообещаешь, что попробуешь бросить снова.
Он посмотрел на нее сузившимися глазами.
— Обещаю.
Она усмехнулась, потому что знала, что он лжет.
— Так надолго ты вернулась? — спросил он Холли, возвращаясь к машине, над
которой работал.
— На несколько недель. До Рождества.
— Это здорово, что ты проводишь время с семьей, — он поджал губы. — Кэнди бы
это понравилось.
У Холли образовался ком в горле.
— Ей бы понравилось. А как твоя семья? — спросила она.
— У них все хорошо. Грэм стал партнером в своей фирме. Он собирается в Европу
на праздники. Спросил, не хочу ли я поехать. Я сказал ему, что не хочу проводить
Рождество нигде, кроме как здесь.
— А Дилан? — спросила Холли, имея в виду его младшего сына.
— Он все еще работает в Африке, — Чарли указал на несколько фотографий,
прикрепленных к стене. — Вот он.
Холли посмотрела на фотографию, на которую он указывал. Высокий,
широкоплечий мужчина смотрел в камеру в окружении детей. На шее у него висел
стетоскоп, лицо загорелое и красивое.
— Он хорошо выглядит, — ей стало интересно, видела ли Эверли эту фотографию.
Когда-то давно они с Диланом были одно целое.

— Да, так и есть. И он хороший человек. Все так говорят, — в голосе Чарли звучала
гордость.
— Он будет дома на Рождество? — спросила Холли.
— Нет, — Чарли пожал плечами. — Я, наверное, поеду к Долорес на праздники.
— Это хорошо, — слухи о романе между механиком и владелицей кафе ходили уже
много лет. Холли понятия не имела, правда это или нет. — И эй, если ты не пойдешь туда,
ты можешь прийти в гостиницу. Мы будем готовить там ужин для всех, кому больше
некуда пойти.
— Ты хорошая девушка, — сказал Чарли, похлопав ее по руке. — Приятно, что ты
заботишься о стольких людях. Слышал, у тебя все хорошо в Чикаго.
— Да, все хорошо, — она кивнула.
— А у тебя есть кто-то особенный? — он пошевелил седыми бровями.
— Нет. Я все еще не замужем, — это была вечная шутка, что она провела так много
времени над разводами других людей, что это сделало ее скептиком.
И как во всех хороших шутках, возможно, в ней был намек на правду. Хотя не
работа сделала ее осторожной в вопросах отношений. Это был опыт. У ее мамы был
четвертый муж за двадцать лет, у ее бабушки было три разных отца ее детей, и Бог знает
сколько неудачных отношений.
Возможно, неумение строить отношения было у нее в генах. И это было нормально.
У нее была отличная работа. Она могла позаботиться о себе. Даже если иногда ей было
немного одиноко.
— Я не могу этого понять, — пробормотал Чарли, качая головой. — Такая красивая
женщина, как ты. Если бы я был на тридцать лет моложе, я бы пригласил тебя на
свидание.
— Если бы ты был на тридцать лет моложе, я бы тебе позволила, — Холли
улыбнулась ему.
— Ах, но я все же могу позаботиться о твоей машине. На чем ты ездишь в данный
момент?
— Джип «Гранд Чероки».
Чарли кивнул, его лицо было серьезным.
— Хорошая машина для заснеженных дорог. Пригоняй, и я ее подремонтирую.
Холли улыбнулась, потому что он действительно был милым.
— Она взята напрокат. Не нужно ее ремонтировать.
Он поморщился.
— Это самое худшее. Люди доводят их до предела.
— Она едет нормально. Но все равно спасибо, — импульсивно она наклонилась
вперед, чтобы обнять его. Он принял это стоически, похлопывая ее по спине, как будто
она нуждалась в отрыжке, как новорожденный. — Я так рада тебя видеть, — она
отпустила его, и на его щеках появились два ярко-красных пятна.
Он прочистил горло.
— И я тебя тоже. Добро пожаловать домой, милая.
***
Холли провела утро, гуляя по Винтервиллю, стараясь не замечать, как обветшал
театр «Джингл Белл», как опустели сувенирный и книжный магазины. Было начало
декабря. Может быть, с течением месяца ситуация улучшится.
Когда она вернулась в гостиницу, Эверли уже ждала ее, расхаживая вперед-назад по
огромному крытому крыльцу, словно на задании. На ней был кашемировый свитер,
длинные светлые волосы ниспадали каскадом по спине.
— Ты здесь, слава Богу, — она бросила на Холли укоризненный взгляд. — Я ждала
тебя несколько часов.

— Ты отправила мне сообщение десять минут назад, — Холли улыбнулась
преувеличению своей кузины. — Я сразу же вернулась. Так в чем дело?
— Они здесь.
— Кто здесь? — Холли нахмурилась.
— Покупатели. Они в конференц-зале с нашими родителями. Это значит, что
встреча важная.
Холли последовала за Эверли в холл, где Аляска сидела за столом.
— Они приехали около часа назад, верно? — спросила Эверли у Аляски.
— Да. С тех пор они находятся в конференц-зале. Кухня уже прислала две порции
кофе.
— Ты что-нибудь слышала? — с надеждой спросила Холли. Дверь в комнату
находилась рядом со стойкой регистрации.
— Ничего. Чертовы стены слишком толстые, — Аляска пожала плечами. — Хотя
выглядели они неплохо.
Эверли рассмеялась.
— Только ты могла бы сказать что-то подобное. Ты слышала, как называется
компания?
— Хм, «Гаррет какой-то»? Или «Гурнер»? — Аляска зажала нижнюю губу между
зубами, размышляя. — Их там трое. Два мужчины и женщина. Все одеты в деловые
костюмы.
— «Гаррет какой-то»? — повторила Холли.
— Или «Гербер», — сказала Аляска, сморщив нос. — Не могу вспомнить.
Гербер.
Имя звучало неуютно знакомо.
— Или, может быть, «Гарнер».
Эверли снова начала смеяться, прикрыв рот тыльной стороной ладони.
Прежде чем Аляска успела произнести еще одно имя, дверь в конференц-зал слегка
приоткрылась, и в холл хлынули голоса.
— Мы можем обещать вам, что никаких проблем не будет, — говорил дядя Ноэль.
— Это тихий городок. Люди здесь делают то, что им говорят.
Лицо Эверли сморщилось от отвращения.
— И вы назначите встречу на завтра? — голос был низким. Ровным. От него по
позвоночнику Холли пробежала дрожь, вызвав воспоминания из глубокого прошлого.
— Да, в театре «Джингл Белл». Мы сейчас этим занимаемся.
— Встреча? — Холли посмотрела на Эверли и Аляску. Они пожали плечами.
— В полдень, пожалуйста. Я бы хотел все прояснить до нашего отъезда, — опять
этот голос. Как мед.
— Конечно. Весь город будет там, чтобы послушать. Вы уверены, что мы не можем
убедить вас остаться здесь, в гостинице? У нас есть несколько очень красивых номеров.
Разумеется, без всяких затрат, — дядя Ноэль усмехнулся. — А наш повар готовит
прекрасный ужин.
— У нас уже есть жилье. Только за городом.
Другой голос. Женский. Это должно быть вторая из трех из «Гарнера», или
«Гурнера», или как они там назывались.
— И мы уедем послезавтра, — третий голос. — Мне нужно вернуться к
рождественскому представлению моего ребенка.
— Я понимаю. Но, если вам что-то понадобится, просто позвоните.
— И, если вы передумаете насчет ужина, я с удовольствием приму вас у себя, — это
была мама Холли. — В конце концов, вы даете нам чертовски много денег.
Эверли притворилась, что ее тошнит, как раз в тот момент, когда дверь полностью
открылась. Она чуть не вывихнула руку из-за той скорости, с которой убрала пальцы от
губ.

Дядя Ноэль первым вышел из конференц-зала. Он охнул, увидев, что три его
племянницы стоят там, не сводя с него глаз.
— Дядя Ноэль, — улыбка Холли была натянутой. — Мы думали, что ты во Флориде.
— Там, где все ящерицы, — пробормотала Эверли, приглушая голос руками.
— Я здесь всего на несколько дней. Чтобы уладить кое-какие дела, — его глаза
холодно оценивали их. — Вам что-то нужно?
— О нет. Мы просто гуляем с Аляской, пока она работает, — Эверли одарила его
яркой улыбкой.
— Девочки, я не знал, что вы здесь, — отец Аляски и Эверли последовал за старшим
братом из конференц-зала. По крайней мере, он выглядел смущенным, что его застукали.
Он быстро обнял своих дочерей, прежде чем сделать шаг назад. — Я оставил вашу маму
во Флориде. Она бы приехала, если бы знала, что все здесь.
— Я работаю здесь, папа, — указала Аляска.
— И я звонила тебе на прошлой неделе. Ты не отвечал на мои сообщения, — Эверли
подняла на него брови.
— Да, но это всего лишь мимолетный визит. Я очень скоро вернусь домой. Давайте
как-нибудь договоримся о видеозвонке, — он не мог встретиться с ними взглядом. — Мне
пора идти. Мне нужно... ах... сделать несколько звонков, — он перешел на другую
сторону вестибюля и повернулся спиной к девушкам.
— Ну, по крайней мере, у него хватает благородства стыдиться, — пробормотала
Эверли.
Но Холли не ответила, потому что на нее посмотрела пара холодных голубых глаз.
Ее мать выглядела как всегда прекрасно. Хотя ей было пятьдесят, ее можно было принять
за тридцатипятилетнюю. Ее светлые волосы были собраны на затылке в шиньон, а
стройное тело облегало черное шелковое дизайнерское платье.
— Холли.
— Мама, — она сохранила ровный голос.
Ее мама коснулась рукой своей шеи, и огромное бриллиантовое кольцо заиграло на
свету.
— Не знала, что ты приедешь сюда.
— Я тоже не знала, что ты будешь в гостинице, — сказала Холли.
Ее мама притворно улыбнулась.
— Думаю, нам нужно больше общаться.
Или вообще хотя бы общаться. Это было бы большим шагом вперед.
— Ну, нам пора идти, — сказал дядя Ноэль, положив руку на плечо ее мамы. Мама
кивнула, явно испытывая облегчение от того, что могла вырваться из этого разговора.
— Да, нам пора. Мой муж ждет меня, — ее мама оглянулась назад, в конференц-зал.
— Еще раз спасибо. С вами очень приятно иметь дело.
— И с вами, — ответил мистер Сладкоречивый. В следующую минуту он уже
выходил из двери. Все его сто восемьдесят восемь сантиметров. На нем был прекрасно
сшитый серый костюм, рубашка, расстегнутая на шее и обнажавшая загорелую кожу.
Взгляд Холли столкнулся с его взглядом, и воздух вырвался из ее приоткрытых губ.
Гербер. Джош Гербер. Аляска все-таки была права насчет названия бизнеса.
В его глазах сверкнуло узнавание. Он наклонил голову в сторону, сканируя взглядом
ее лицо, а затем снова посмотрел на дядю Ноэля.
— Вы нас не представили, — сказал Джош.
— О, простите. Девочки, это мистер Гербер из компании «Гербер Энтерпрайзис».
Мистер Гербер, это мои племянницы, Аляска, Эверли и Холли.
Джош скривил губы в легкой улыбке, протягивая руку и пожимая руки Эверли и
Аляски.
Затем он повернулся к Холли, и его ладонь обхватила ее. Она была мягкой и теплой,
и от этого ее тело хотело расплавиться на его ладони.

— Холли Винтер, — мягко сказал он. — Приятно познакомиться с тобой. Снова.

Прошло восемь лет с тех пор, как она в последний раз видела Джоша Гербера. Тогда
ей было двадцать лет, и она работала за стойкой регистрации, пока ее кузены выступали
вместе с бабушкой в праздничном шоу, когда вошел высокий, красивый
двадцатичетырехлетний мужчина и попросил комнату.
И она сказала ему, что у них нет свободных комнат.
В итоге она предложила ему остановиться у нее в домике. И на одну ночь она
осталась с ним. Даже спустя столько лет она все еще помнила, как его губы касались ее
губ. Как он прикасался к ней во всех нужных местах.
Как они прошли почти весь путь, прежде чем он отступил.
На следующее утро он ушел, не сказав ни слова, и больше она о нем ничего не
слышала.
И конечно, ее это вполне устраивало. Он ничего ей не обещал, а она ни о чем не
просила. Но ее раздражало, что он ожидал, что она вспомнит его спустя столько времени.
Как будто он подарил ей самую незабываемую ночь в ее жизни.
Хотя, он все еще был потрясающе привлекателен, одетый в идеально сшитый серый
костюм, подчеркивающий его широкие плечи и крепкую грудь, а также хрустящую белую
рубашку, расстегнутую на шее. Он выглядел так, словно ему место на обложке журнала
GQ, а не в холле гостиницы «Винтервилл».
Она не обратила внимания на то, как кровь прилила к ее телу при воспоминании о
нем, и наклонила голову в сторону, держа спину прямой и твердой.
— Мы встречались раньше? — спросила она, ее голос был непринужденным. —
Конечно нет. Я бы запомнила.
Получи, мистер Сладкоречивый.
Эверли моргнула, переводя взгляд с Холли на Джоша, словно пытаясь понять, что
именно происходит.
Улыбка не сходила с его лица.
— Да. Мы встречались, здесь, восемь лет назад.
— Мне жаль, — Холли пожала плечами. — Через эти двери проходит много гостей.
Я не могу их всех запомнить.
Его глаза опустились к ее губам. Она впилась зубами в нижнюю губу, и он сглотнул.
— Ты позволила мне остаться в твоем домике.
О, она позволила ему гораздо больше, чем это. Хуже того, она наслаждалась этим.
По лицу Эверли пробежало осознание, и Холли почти незаметно покачала головой.
Не порти все сейчас.
— Правда? В том старом месте? — Холли рассмеялась, гримасничая. — Полагаю,
Вам и правда это запомнилось. Что ж, мне жаль. И, надеюсь, что у Вас есть место
получше, где можно остановиться сегодня вечером.
— Есть, — сказал Джош.
— Кстати говоря, нам пора возвращаться, — сказал мужчина рядом с ним. — Если
Вы готовы, то есть?
Джош снова взглянул на Холли.
— Да, я готов. Пойдемте, — он кивнул дяде Ноэлю. — Увидимся завтра. Элизабет
будет на связи, чтобы обсудить приготовления к встрече в театре.
— Конечно. У Вас есть мой прямой номер, — сказал дядя Ноэль. — Мне тоже пора
идти.
Прошло всего мгновение, и все они ушли. Джош Гербер и его коллеги, а затем ее
дяди и мама. Вестибюль опустел, остались только Холли, Эверли и Аляска.

— О Боже, — сказала Эверли, ее глаза расширились, когда она посмотрела на
Холли. — Это он.
— Я знаю, — Холли покачала головой. — Это безумие, правда?
— Кто он? О ком вы говорите? — спросила Аляска.
— Джош. Тот парень, который остался в домике Холли в тот раз и помог нам с
рождественским парадом, — подсказала Эверли. — Ты помогла ему с костюмом Санты,
помнишь?
У Аляски открылся рот.
— Тот парень, которого ударил Норт?
— Боже, я забыла об этом, — Эверли помрачнела. — Он не будет рад этому.
Холли потерла лицо ладонью.
— Уф.
Она помнила все это так ясно. Норт застал Джоша с трусиками Холли и, не
дожидаясь объяснений, предположил самое худшее, ударив кулаком по лицу мужчины.
После этого она отвела его в свой домик, вымыла ему лицо, а потом он затащил ее к себе
на колени и поцеловал так, словно от этого зависела его жизнь.
Да, он целовался лучше всех, кого она когда-либо встречала. И она ненавидела, что
помнит об этом.
Особенно теперь, когда он купил город, который построила ее бабушка.
***
— Какая странная семья, — сказал Кевин, когда они забрались в блестящий черный
«Эскалейд» Джоша. — Как они могли не знать, что их дети будут в городе?
— Я не всегда говорю родителям о своих планах, — Элизабет пожала плечами.
— Да, но они даже не обнялись и не выглядели довольными, что увидели их. Там
что-то происходит. — Кевин нахмурился, покачав головой.
— Ну, пока это не связано с покупкой, они могут делать все, что им
заблагорассудится, — Джош завел двигатель и пристегнул ремень безопасности.
Он не думал об остальных членах семьи. Он был слишком занят мыслями о Холли
Винтер и о том, что она его не помнит. Потому что он помнил эти красивые губы и
темные ниспадающие волосы. Не говоря уже о восхитительных изгибах, при
воспоминании о которых у него болезненно ныло тело.
Неужели она действительно меня не помнит?
Это было неприятно.
Конечно, он не считал, что каждая девушка, которую он когда-либо целовал, должна
его помнить. Но они провели вместе целый день и ночь. К моменту его ухода ее губы
были припухшими от поцелуев, а тело теплым и податливым от его внимания.
И он сделал ее счастливой. Очень счастливой. Три раза, не то чтобы он считал.
Как, черт возьми, она этого не помнила?
Он выехал с парковки и поехал по главной площади города. Кевин посмотрел из
окна на дерево и окружающие здания.
— Ты действительно думаешь, что владельцы бизнеса позволят нам сравнять эту
площадь с землей? — спросил он.
Площадь была единственной частью города, которая подходила для строительства
новой лыжной деревни. Она была ровной и доступной, но достаточно близко ко всем
склонам, чтобы подъемники начинались именно там.
— У них нет особого выбора, — сказал Джош, его голос был ровным. — Земля
принадлежит нам. Мы просто должны уведомить их, — но он бы предпочел, чтобы они
ушли добровольно. Именно в этом и заключался смысл завтрашней встречи. Убедить их в
том, что перестройка города — это хорошо. Что она открывает возможности, а не

приносит страдания. — Все здания переживают не лучшие времена. Это лишь вопрос
времени, когда их придется снести.
— Как Вы думаете, внуки станут проблемой? — спросила Элизабет, нахмурив
брови.
— Что Вы имеете в виду? — спросил Кевин.
— Разве Вы не видели, как Джозеф Винтер смотрел на этих двух девочек. Как будто
он боялся их.
— Боится своих дочерей? — спросил Кевин. — С чего бы ему бояться?
— Не знаю, просто мне кажется, что происходит нечто большее, чем мы знаем. И я
не хочу, чтобы мы снова оказались застигнуты врасплох, — в голосе Элизабет звучало
беспокойство. — Я уже облажалась и не хочу повторения.
Джош посмотрел на Кевина. Тот пожал плечами.
— Мы присмотрим за этим, — сказал Джош, направляя «Эскалейд» на подъездную
дорожку к дому, который сняла для них Уилла. Это был идеальный дом с низкой крышей
на фоне заснеженных гор. Он находился по другую сторону городской черты, и Джошу
было безразлично, если бы жители на него обиделись. Кроме того, здесь было много места
и отличный Wi-Fi — то, что им всем пригодится.
Не то чтобы он собирался оставаться здесь надолго. Он постарается сохранить мир
завтра, прежде чем отправиться домой. И не думать о девушке, которая должна была
запомнить его имя.
Он припарковался перед домом и посмотрел на Кевина и Элизабет.
— Главное, на чем нужно сосредоточиться — это завтрашнее городское собрание, —
сказал он им. — Нам нужно сказать этим людям, что здесь все изменится, и как-то
удержать их на нашей стороне. Мы не хотим никакой негативной огласки.
— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Кевин.
— Знаю, — сказал Джош, его голос был низким. — Вот почему мы будем работать
всю ночь.
***
Норт вошел в свою кухню-гостиную и открыл холодильник.
— Кто-нибудь хочет пива?
— Я буду одно, — отозвался Гейб. Норт взял две бутылки и открутил крышки,
передав одну брату, когда вернулся в гостиную. Все пятеро снова собрались в доме Норта
на ранчо.
— У нас есть вино, — сказала Эверли, улыбаясь ему. — Мы начали без тебя.
Аляска сидела у огня, поджав под себя ноги. Она пришла последней, ожидая
окончания своей смены за стойкой регистрации, и сделала себе горячий шоколад, вместо
того чтобы разделить вино с Холли и Эверли.
— Итак, Холли хочет тебе кое-что рассказать, — Эверли старалась не ухмыляться.
Она находила ситуацию с Джошем уморительной, к большому смущению Холли.
— Правда? — Норт сделал глоток своего пива. — Что именно?
Холли тяжело сглотнула, ее щеки пылали.
— Я знаю, кто покупает город.
— Мы все знаем. Это «Гербер Энтерпрайзис», — Гейб бросил на нее странный
взгляд.
Эверли закатила глаза.
— Она имеет в виду, что знает генерального директора. Джоша Гербера. Парня, с
которым сегодня встречались наши родители.
Гейб моргнул.
— Откуда ты его знаешь?

Холли прочистила горло. На самом деле это было более неприятно, чем она
предполагала. Если бы только она действительно не вспомнила его. Это было бы намного
проще.
— Вообще-то вы все его знаете, — сказала она, глядя на свои руки. — Он
останавливался здесь около восьми лет назад. Помните Рождество, когда моя мама
улетела на Барбадос, чтобы быть с тем парнем, и оставила меня одну?
— Когда ты еще училась в колледже? — Норт нахмурился.
— Да.
Гейб набрал полный рот пива и проглотил его.
— Так подожди, он был здесь на Рождество? Со своей семьей или что-то в этом
роде?
— У него сломалась машина. Мы были полностью заняты, поэтому я позволила ему
остаться в моем домике, — сказала Холли, переместившись на диван. Здесь было
слишком жарко. — Он пробыл у нас два дня. Помог нам с благотворительной песней в
канун Рождества.
Брови Норта сошлись. Он провел пальцем по челюсти.
— Подожди, — сказал он, его голос стал низким. — Это не тот парень, которого я...
— Ударил, — Эверли старалась не рассмеяться. — Потому что ты думал, что он
пытается воспользоваться Холли.
Норт выглядел так, будто его самого ударили. Он посмотрел на Холли, которая
пожала плечами.
— Ты уверена, что это один и тот же парень? — спросил он ее.
— Уверена.
Как можно забыть эти глаза? Или эти губы, черт возьми.
Она понятия не имела, почему притворилась, что не знает его, когда их познакомили
ранее. Это было решение, принятое в доли секунды. Возможно, это была гордость, но она
не хотела, чтобы он знал, что она до сих пор иногда думает о той ночи.
Или о том, что он ушел из ее жизни в рождественское утро и ни разу не попытался
связаться с ней.
— Черт, — Норт откинулся на спинку стула, качая головой.
— Не могу поверить, что ты ударил его, — Гейб пытался не рассмеяться. — Какого
хрена ты это сделал?
Глаза Норта переместились на Холли. Она тяжело сглотнула.
— Это было недоразумение, — сказала она, ее голос был сиплым. — Он думал, что
Джош соблазнил меня.
— У него в кармане были твои трусики. Я поспешил с выводами, — Норт
поморщился при воспоминании.
— У него были твои трусики? — брови Гейба взлетели вверх. — Почему они у него
были?
Холли вздохнула.
— Это была вина Рудольфа, — Рудольф был сенбернаром, обитающим в гостинице.
Лохматый, дружелюбный и удивительно ленивый пес, который большую часть времени
спал под кроватью Холли, когда она жила в домике. Он «перешел по радужному мосту»
шесть лет назад, но все еще был легендой города. — Он нашел их под моей кроватью и
отдал Джошу. Тот спрятал их в карман, чтобы не выглядеть придурком. Но потом все
полетело к чертям, и Норт слишком остро отреагировал.
— Я не перегнул палку. Тебе было двадцать. Я защищал твою добродетель, — Норту
хватило благородства выглядеть пристыженным.
Эверли не сдержала усмешку.
— На самом деле, ты сделал обратное. После того, как ты ударил его, Холли отвела
его в свой домик, и мы не виделись с ними всю ночь.
Норт нахмурился, приложив пальцы к виску, словно ему было больно.

— Я действительно не хочу знать.
Это было хорошо, потому что Холли тоже не хотела, чтобы он знал. Он был ее
кузеном, и она любила его, но она ни за что не стала бы обсуждать с ним свою личную
жизнь.
Холли тяжело выдохнула.
— Я просто хотела сказать вам, что этот парень связан с Винтервиллем и с нами.
Вдруг это поможет.
— Ты думаешь, это какая-то месть? — спросила Аляска, ее голос был мягким. — За
то, что Норт ударил его?
— Понятия не имею, — Холли покачала головой.
— Что мы знаем о его компании? — спросил Гейб. — «Гербер Энтерпрайзис»,
верно?
— Холли погуглила, как только они вышли из гостиницы, — сказала ему Эверли.
— Это многомиллиардная компания. Частная и финансируемая, — Холли
увлажнила губы кончиком языка. — У них есть пальцы во многих пирогах, но их отдел
недвижимости специализируется на покупке земли для продажи под застройку. Особенно
большие поместья или курорты.
— Значит, они как посредник? — сказал Норт, глядя на Холли.
— Это более приятное описание, чем я бы дала им, но да, в сущности, так оно и есть.
— А какое описание менее приятное? — спросил Норт.
Холли поставила бокал с вином на стол перед собой.
— Они похожи на корпоративных рейдеров, которые занимаются, скорее,
приобретением земли, чем бизнеса.
— Тебе придется выразить это словами из одного слога, — сказал Гейб, указывая на
свою грудь. — Здесь качок.
— Ты смотрел фильм «Красотка»? — Холли наклонила голову в сторону. Она
понятия не имела, слышал ли Гейб о нем вообще.
— Тот, что с Джулией Робертс? — спросил Гейб.
Она попыталась скрыть свое удивление.
— Да, тот самый.
— Не смотри так потрясенно. Я встречался со многими женщинами. И некоторые из
них любят фильмы для девчонок, — он пожал плечами. — В любом случае, мне
понравилось. Особенно та сцена с пианино.
Эверли хихикнула.
Холли вздохнула, не обращая внимания на Гейба.
— Итак, персонаж Ричарда Гира — корпоративный рейдер. Он скупает компании,
разрывает их на части и получает прибыль, продавая их по частям другим компаниям.
Гейб кивнул.
— Да, я помню. Вот только Джулия Робертс убедила его в обратном.
Эверли усмехнулась.
— Такова сила кис...
Холли прочистила горло.
— Как я уже сказала, «Гербер Энтерпрайзис» немного похожа на это.
— Но как можно развалить город? — спросил Гейб, качая головой. Рядом с ним
Норт наклонился вперед, сцепив пальцы. Он пристально смотрел на Холли.
— Никак. Они сровняют его с землей. Подготовят к застройке, — Холли зажала губу
между зубами. — А потом продадут застройщику.
Глаза Норта встретились с ее глазами. Он точно знал, что она пытается им сказать.
Она видела, как тучи омрачают его взгляд.
— Бабушка не должна была оставлять этот город нашим родителям, — его голос
надломился.
Холли одарила его мрачной улыбкой.

— Нет, не должна была.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Проклятье.
— Итак, что нам теперь делать? — спросил Гейб.
Холли подняла бутылку вина и наполнила свой бокал, передав его Эверли.
— Они подписали контракт. Технически, мы ничего не можем сделать.
— Но это бабушкин город. Ее мечта, — голос Аляски дрогнул. — Они не могут
просто сровнять его с землей.
— Мы не знаем наверняка, что они собираются это сделать, — заметил Гейб.
— А что еще они собираются делать? — спросила Эверли. — Покрасить несколько
заборов и надеяться, что кто-то даст им вдвое больше, чем они заплатили?
— Ну, сейчас мы ничего не можем сделать, — Норт снова провел руками по
волосам, его глаза поймали Холли. — Мы пойдем на собрание, которое они проводят
завтра, и посмотрим, что они скажут.

Толпа у театра «Джингл Белл» была оживленной и разговорчивой. Старые друзья
обнимали друг друга, старожилы сплетничали о внуках и о том, с каким нетерпением они
ждут встречи с ними на Рождество. Холли присоединилась к Норту и Эверли с краю
толпы, которая медленно входила через открытые двойные двери, и потерла руки, чтобы в
них восстановилось кровообращение.
— Где Аляска и Гейб? — спросила она их.
— У Гейба видеоконференция с тренером, — ответил ей Норт. — Я обещал
сообщить ему о результатах после.
— А Аляска взяла дополнительную смену в гостинице, — Эверли покачала головой,
хотя выражение ее лица было нежным. — Но мы все знаем, что она просто ненавидит
конфликты. Она сказала, что почти не спала прошлой ночью.
Они втроем прошли вперед, здороваясь с жителями города, которые их узнавали.
Каждый из них спрашивал, как они справляются без бабушки. Их забота согревала сердце
Холли.
— Почему они не говорят о встрече? — тихо спросила Холли, когда они дошли до
фойе.
— Потому что не знают о продаже, — Норт покачал головой. — У наших родителей
не хватило смелости рассказать им.
На пыльных облупившихся стенах висели черно-белые фотографии с различных
шоу, которые Кэнди устраивала на протяжении многих лет. Известные звезды
вперемешку с местными актерами и певцами, все они улыбались Кэнди, стоящей в центре
на всех фотографиях.
Они втроем заняли места в конце пятого ряда. На сцене стоял пюпитр, а также
микрофоны и стулья, расставленные для выступающих.
— Если они не знают о продаже, то по какому поводу думают это собрание? —
прошептала Эверли, обращаясь к Норту.
— Понятия не имею, — Норт пожал плечами.
— Это не наши микрофоны, — Эверли нахмурилась, глядя на оборудование на
сцене. — Если только бабушка не купила новые перед смертью.
— Я видел аудиовизуальный фургон, припаркованный у служебного входа, —
сказал Норт. — Выглядел довольно шикарно.
Ну, конечно.
Он был оплачен компанией «Гербер Энтерпрайзис». Холли знала из своих
исследований, что они используют только лучшее.
Оглядев театр, она глубоко вздохнула. Все места были заняты. Она увидела Долорес
из кафе «Холодные пальчики» на другой стороне, сидящую рядом с Чарли Шоу из
мастерской «Холодный запуск», а также владельцев магазина подарков «Омела» и спасалона «Замороженное совершенство». Долорес подняла руку, чтобы поздороваться, и
Холли помахала в ответ.
Сложив руки на коленях, она посмотрела на сцену, как раз когда на нее вышли ее
дяди и мама. Все трое выглядели нервными.
За ними шли два бизнесмена, которых она видела в гостинице. Она не могла
вспомнить их имена, но знала, что они из «Гербер Энтерпрайзис».
А потом вышел из-за кулис он, и у нее перехватило дыхание.
Джош Гербер стоял неподвижно в центре сцены. Разговоры в зале стихли, так как
взгляды людей были прикованы к нему.
Он выглядел мощно, стоя в одиночестве. И дело было не в его идеально сидящем
темно-синем костюме, который, казалось, только подчеркивал сильные мышцы,

скрывающиеся под ним. И не в том, как его серо-голубые глаза сканировали зал, словно
он мог прочитать каждую мысль в аудитории. Нет, это было нечто большее.
Это была харизма.
Когда она впервые встретила Джоша, он был мягче. Более милым. Но этот мужчина
излучал силу, от которой у нее пересохло во рту, как в пустыне. А еще, у нее кожа
покрылась мурашками.
Она знала таких мужчин, как он. Встречала их снова и снова на своей работе.
Мужчин, которые считали себя выше закона или социальных норм. Мужчин, которые
всегда хотели победить, невзирая на цену.
Он провел кончиком языка по нижней губе, его глаза все еще сканировали комнату.
И тут его взгляд остановился на ней.
Она держалась совершенно неподвижно, глядя прямо на него, не желая дрогнуть или
показать хоть намек на слабость.
Его лицо было бесстрастным, тело расслабленным. Но потом она увидела, как у него
сжалась челюсть, и поняла, что он тоже это чувствует.
Это странное, нежелательное притяжение. Знание того, что когда-то давно его голая
кожа прижималась к ее.
— Хол, ты пялишься, — прошептал Норт.
— Конечно, пялится. Он чертовски красив, — сказала Эверли с тоской. — И он
смотрит на нее в ответ.
Холли расправила плечи, желая, чтобы тепло перестало разливаться по коже. Ни
разу никто не смотрел на нее так. Конечно, у нее были бойфренды, и тот случай с
замужеством, который они все хотели бы забыть, но никогда ничего подобного.
Это была чистая игра во власть.
Уголок губ Джоша приподнялся.
Он улыбается? Почему он улыбается?
Холли старалась не хмуриться, но это была проигрышная битва.
Что он увидел в моих глазах, что его позабавило?
— Дамы и господа, спасибо, что присоединились к нам сегодня, — Джош не
наклонялся к микрофону. Он держался прямо и высоко, постоянно поддерживая
зрительный контакт с толпой. — Я хотел бы представить вам всех нас. Конечно, вы знаете
семью Винтер. Ноэль, Джозеф и Сюзанна, дети Кэнди Винтер, — он улыбнулся им, хотя
улыбка не достигла его глаз. — И я так рад видеть, что некоторые из ее внуков тоже
присоединились к нам.
Все повернулись, чтобы посмотреть на Холли, Норта и Эверли. Холли взглянула на
Норта.
— Теперь они будут думать, что мы тоже в этом замешаны, — сказала она ему.
— Знаю, — голос Норта был мрачным. — Он делает это специально.
— Меня зовут Джошуа Гербер. Я генеральный директор «Гербер Энтерпрайзис», а
эти два человека — Кевин Картер и Элизабет Нортон — работают на меня в компании, —
он кивнул на своих сотрудников. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы поговорить о
будущем Винтервилля, — он взглянул на молодую женщину, стоявшую перед ним. —
Элизабет, запустите, пожалуйста, рекламный ролик.
Она кивнула и что-то прошептала кому-то за кулисами. В следующее мгновение
огромный экран позади Джоша засветился огромным сине-золотым логотипом «Гербер
Энтерпрайзис».
Затем начался закадровый голос.
— Сорок лет назад Кэнди Винтер построила этот город из ничего, — на экране
замелькали черно-белые фотографии, изображающие строительство города, была
вставлена старая запись Кэнди 1970-х годов.
— Винтервилл — это не взгляд назад, — сказала она с характерной южной ноткой в
голосе. — Речь идет о том, чтобы смотреть вперед. Речь идет о жизни в двадцатом

веке. Я не сентиментальна, у меня нет на это времени. Я просто хочу лучшего для этого
города и людей, которые в нем живут.
Холли сглотнула. Смотреть было тяжело.
— Хорошая постановка, — прошептала Эверли. — И дорогая.
Холли мрачно кивнула.
Появились новые кадры. Город, каким он был в 1970-х годах. Спектакли Кэнди в
театре «Джингл Белл». Кузены, бегающие по гостинице. Кэнди, смеющаяся над своими
внуками.
— Наши родители отдали им эти фотографии, — сказала Холли, нахмурив брови и
отводя взгляд.
— Да, но мы уже знали, что они предатели, — Норт покачал головой.
Снова включилась запись Кэнди, но на этот раз она была старше. Она могла быть
записана всего несколько лет назад. Но она все еще обладала той вечной красотой.
— Я не хочу, чтобы время здесь когда-либо останавливалось, — говорила она. —
Это не старомодная деревня, которая стоит на месте. Это живая, процветающая
община. Мы продолжаем двигаться дальше и приспосабливаться.
— Элизабет, — пробормотал Джош. — Давайте поставим это на паузу.
Экран замер на Кэнди, улыбающейся им всем.
Джош посмотрел на жителей. Они восторженно смотрели на него.
— Этот город был построен сильной, дальновидной женщиной, — сказал он им. —
И, хотя ее утрата оплакивается, ее работа и ее слова продолжают жить. И мы работаем с
семьей Винтер, чтобы перенести видение Кэнди в двадцать первый век. Я хотел бы
показать вам немного того, на что это видение похоже, — он снова кивнул Элизабет. Лицо
Кэнди исчезло с экрана, и на его месте появилось макетное изображение горнолыжного
курорта на горе.
— Я не хочу, чтобы время здесь когда-либо останавливалось, — слова Кэнди снова
прозвучали эхом. — Мы продолжаем двигаться дальше и приспосабливаться.
Ярость охватила Холли.
Они используют слова бабушки, чтобы растоптать ее мечту. А мама и дяди
позволяют им это.
Она наклонилась вперед, как будто собираясь встать. Норт положил руку на ее
плечо.
— Держи себя в руках, — прошептал он.
Она посмотрела на него краем глаза. Все блаженно смотрели на экран, на котором
мелькали изображения лыжных трасс и ультрасовременных шале, а спокойный голос за
кадром объяснял все детали. От очарования Винтервилля не осталось и следа. Было ясно,
что бабушкиному городку не было места в их будущем видении.
— Мы приглашаем вас в путешествие. Путешествие в будущее Винтервилля, —
сказал голос за кадром.
Холли закатила глаза. Когда она подняла глаза на сцену, то взгляд Джоша снова был
устремлен на нее.
На экране появилось последнее изображение. Ее бабушка в окружении своей семьи.
Затем оно исчезло.
Все начали хлопать. Холли и ее кузены в ужасе огляделись вокруг.
Какого черта они аплодировали разрушению их города?
Джош улыбался.
— У нас есть брошюры, которые мы раздадим каждому из вас, в них подробно
описаны наши планы и дальнейшие действия, — сказал им Джош. — И конечно, мы
будем рады ответить на любые вопросы. Может быть, мы можем начать прямо сейчас?
Чарли Шоу поднял руку.
— Да, сэр? — спросил Джош. Кто-то побежал по проходу, чтобы поднести
микрофон ко рту Чарли.

— Когда это будет происходить?
— Ну, это зависит от нескольких вещей, но мы хотим начать строительство в начале
нового года.
Кто-то еще поднял руку, и помощник передал микрофон ему.
— Он по-прежнему будет называться Винтервилл?
Джош улыбнулся.
— Конечно. Мы бы никогда не захотели менять название.
Третья рука поднялась в воздух. На этот раз это была Долорес.
— Какие у вас планы относительно заведений общепита? — спросила она.
— Это еще рассматривается, — Джош легко и ободряюще улыбнулся ей. — Но
любой, кто делает выпечку, как Вы, всегда будет здесь востребован.
— Что за чушь, — пробормотала Эверли.
С трудом сглотнув, Холли подняла руку вверх. Мгновение спустя помощник
протянул ей микрофон. Холли взяла его, встав лицом к сцене. Она смотрела, как дядя
Ноэль наклонился вперед, чтобы что-то прошептать ее маме, которая покачала головой.
— Холли Винтер, у тебя есть вопрос? — Джош уставился прямо на нее. Это было
похоже на вызов. Она выпрямила спину и поднесла микрофон к губам.
— Что будет с городской площадью?
Его взгляд был непоколебим.
— Мы будем ее модернизировать.
— Значит ли это, что вы будете сносить здания? Что будет с заведениями, которые
там находятся?
— Как я уже объяснил, будет проведена некоторая перепланировка. Некоторые
заведения будут перестроены, другим будет оказана помощь с переездом. Но мы будем
работать со всеми владельцами, чтобы убедиться, что все сделано правильно.
Между ними возникла искра. Его пристальный взгляд был непоколебим, заставляя
ее чувствовать себя разгоряченной. И нуждающейся. Она моргнула, стараясь не обращать
внимания на электричество.
— Сколько времени потребуется, чтобы восстановить или переместить заведения?
Впервые его улыбка дрогнула. Однако его взгляд нет.
— Мы все еще определяем это.
Она склонила голову набок, по-прежнему глядя прямо на него.
— А пока не будет никакого кафе, ни мастерской, ни сувенирных магазинов, ни спа?
Просто пустой участок земли, который компания продаст тому, кто предложит за него
наибольшую цену?
Вздох эхом прокатился по аудитории.
— Мы здесь не для того, чтобы вызвать тревогу, мисс Винтер. Я могу заверить, что
это будет хорошо для местного населения. Создадим больше рабочих мест и обеспечим
безопасное будущее.
Черт, он очень убедителен.
Все расслабились в своих креслах.
— Так это неправда, что моя семья продала город, а компания планирует развалить
его на части и продать с выгодой? — спросила она его, ее голос был сиплым.
Его глаза пробежались по ней и опустились к ее губам. В его дурацкой красивой
челюсти появился тик.
— Ты выглядишь очень эмоциональной, — легкомысленно заметил Джош. —
Кевин, может быть, Вы возьмете на себя ответы на вопросы, а я поговорю с Холли
наедине?
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но микрофон у нее отобрали. Она
нахмурилась и посмотрела на помощника, но он уже двигался по проходу к следующей
поднятой руке.

Джош Гербер заставил ее замолчать. Она нахмурилась еще сильнее и посмотрела на
своих кузенов.
— Я сейчас вернусь, — сказала она.
— Будь осторожна, — напутствовал Норт. — Мне это не нравится, — он взглянул на
Джоша, потом снова на нее. — Хочешь, чтобы я пошел и ударил его снова?
Холли попыталась не рассмеяться:
— Да, он мне не очень нравится. Но ничего, я справлюсь сама, — она схватила свою
сумочку и пальто и направилась к выходу. Если Джош хотел драки, он мог ее получить.
Идя по проходу, она услышала, как Эверли пробормотала.
— Как же, не нравится он ей. Она не могла оторвать от него глаз.

Холли шла по коридору к Джошу, ее темные волосы подпрыгивали на плечах. Ее
брови были нахмурены, и ему пришлось сдержать улыбку.
У кошечки были когти.
— Ты сердишься, — пробормотал он, когда она остановилась перед ним. Она была
достаточно близко, чтобы он почувствовал ее аромат. Цветочный и сладкий. Холли
наклонила голову в сторону, и он не мог не проследить тонкую линию ее челюсти.
— Не сержусь. Просто не могу поверить. И от человека, который видел много
разводов: никогда не называй женщину эмоциональной. Это бесплатный совет. Не нужно
меня благодарить, — выражение лица Холли было мрачным.
Губы Джоша подергивались. Она была хорошенькой восемь лет назад, но теперь
расцвела в своей красоте. Она так держалась, что ему захотелось прикоснуться к ней,
заставить ее застонать, посмотреть, каково это — увидеть более мягкую сторону Холли
Винтер.
Ту сторону, которая, как он точно знал, существовала восемь лет назад.
Он наклонил голову набок.
— У тебя есть вопросы. Задай их мне.
— Почему бы тебе не ответить на них перед публикой? — спросила она его. — Разве
они не заслуживают того, чтобы тоже знать правду?
— Правду о том, что я пытаюсь спасти этот город?
Она моргнула.
— Нет, это не так. Ты пытаешься вытеснить всех, чтобы получить прибыль. Я
изучила твою компанию. Знаю, чем вы занимаетесь.
Странное волнение пронзило его.
— Ты погуглила меня.
Она вызывающе посмотрела на него.
— Да.
— Это интересно. Я тоже тебя погуглил.
Густые ресницы, затенявшие ее щеки, взлетели вверх.
— И что ты обнаружил?
— Что ты крестоносец без плаща. Что тебе нравится бороться за отстающего, даже
если отстающий просто хочет пойти домой и хорошо выспаться, — он улыбнулся ей
полуулыбкой. — Я также обнаружил кое-что еще, — он подошел ближе, его глаза
смотрели на нее. — Мы похожи больше, чем ты думаешь.
— Я совсем не похожа на тебя, — сказала она тихо, но твердо.
Глаза Джоша переместились на ее красивый рот.
— Мы оба делаем деньги на разрушениях. Разница лишь в том, что в твоем
разрушении участвуют люди.
Ее челюсть сжалась.
— Мне платят за то, что я делаю, потому что у меня это хорошо получается. Я умею
защищать женщин от таких мужчин, как ты. Мужчин, которые обладают слишком
большой властью. Которые берут, не отдавая.
Джош держался спокойно, хотя ему казалось, что его ударили по лицу.
— Это то, что ты думаешь обо мне?
Она зажала губу между зубами, как бы смущаясь своей вспышки.
— Я ничего не думаю. Я тебя даже не знаю, — гнев исчез из ее голоса.
— Минуту назад казалось, что ты знаешь обо мне все, — заметил он.
— Все, что я знаю, это то, что ты пытаешься разрушить этот город. Ради денег.
Он медленно кивнул.

— Это то, что ты думаешь. Хорошо.
Она заметно напряглась.
— Это то, что я знаю.
Его губы изогнулись, хотя он совсем не чувствовал юмора.
— Ты думаешь, что знаешь все об этом месте?
— Конечно, знаю. Я здесь выросла.
Он кивнул.
— И ты бухгалтер. Хорошо разбираешься в деньгах, верно?
Она не ответила. Просто смотрела на него своими глубокими шоколадными глазами.
Мужчина мог бы потеряться в них, если бы захотел.
— Может быть, ты не такой хороший бухгалтер, как думаешь, — тихо сказал он. —
Потому что, если бы была им, ты бы знала, что этот город — банкрот. Здесь нет денег.
Твоя бабушка поддерживала его столько, сколько могла, но денег больше нет. Причина
продажи в том, что у твоей семьи ничего не осталось. Может быть, если бы ты хоть
наполовину так хорошо разбиралась в цифрах, как думаешь, ты бы это знала.
Она покачала головой.
— Это неправда.
Он пожал плечами.
— Иди и спроси их. У твоей мамы и дядей. Или поговори с теми, кто занимается
здесь бизнесом. Посмотри на дома, которые снимают люди, черт, посмотри на этот театр,
— он показал жестом позади себя. — Он разваливается. Конечно, трещины скрыты
мишурой и мигающими огнями, но, когда они исчезнут, ничего не останется. Без моей
компании и моих денег этот город превратится в ничто. Так что тебе стоит подумать об
этом, прежде чем обвинять меня в продажности.
Она моргнула, ее нижняя губа задрожала.
— Я должна идти, — впервые в ее голосе прозвучала неуверенность.
Он потянул ее за руку, чувствуя себя ублюдком.
— Холли, я...
Она покачала головой.
— Мне жаль. Мне нужно выбраться отсюда.
Она повернулась на пятках и вылетела из коридора так же быстро, как и появилась.
Но вместо того, чтобы быть вся в огне и льду, она выглядела побежденной.
Когда он повернулся, чтобы пойти обратно в главный зал, то увидел Элизабет,
стоящую там.
— Все в порядке?
Она кивнула.
— Кевин отвечает на последний вопрос. Не хотите ли Вы подняться на сцену и
сделать какие-нибудь заключительные замечания?
Он покачал головой.
— Нет, не хочу. Думаю, мы закончили.
***
— Не понимаю, как мы могли не знать, — сказала Холли. — Почему бабушка не
сказала нам, что деньги закончились? Мы могли бы помочь. Я — бухгалтер, я могла бы
посмотреть, где можно повысить эффективность, — она посмотрела на Норта, который
прислонился к обеденной стойке.
— Она скрыла это от всех нас, — Норт выдохнул полную грудь воздуха. — Я
единственный, кто был здесь все это время. Если кто-то и должен был заметить, то это я.
— Почему ты должен был заметить? Визуально ничего не изменилось, — Эверли
сжала кружку с кофе между ладонями. — Она продолжала вливать деньги, чтобы город
продолжал жить нормально.

— Пока деньги не закончились, — Холли вздохнула, глядя из окна Норта на долины
за городом. Рождественские ели простирались насколько хватало глаз. Норт владел всей
землей и всеми елками вместе со своим деловым партнером Эмбер Стоун. Холли видела
ее вдалеке, она работала с какими-то клиентами. Это было лучшее время для покупки
рождественских елок — Норт должен был сейчас работать там.
Вместо этого он был здесь, пытаясь вместе с ними разобраться в том, когда все
пошло не так.
— Ты уверена, что он сказал тебе правду? — спросила Эверли у Холли.
Она кивнула.
— Я поговорила с Долорес после окончания встречи. Она едва сводит концы с
концами, с тех пор как несколько лет назад число посетителей сократилось. Чарли Шоу
терпит убытки, но до пенсии он протянет. А спа-салон и книжный магазин рассматривают
возможность закрытия. Они испытывают некоторое облегчение от того, что все
закончилось.
— Почему они не пришли к нам? — спросил Норт.
— Они не хотели беспокоить бабушку, пока она была так больна. А потом не хотели
поднимать шум после ее смерти. А когда они, наконец, поехали к нашим родителям, их
заверили, что существует план, как все исправить, — Холли посмотрела вниз на красиво
выложенный плиткой пол Норта. — Но они не сказали, что этот план включает в себя
снос предприятий бульдозером под горнолыжный курорт.
Гейб громко вздохнул. Он присоединился к ним после видеоконференции.
— Так что нам делать дальше?
— А что мы можем сделать? — спросила Эверли. — Все кончено. Нет никаких
юридических средств защиты, а даже если бы они были, мы не смогли бы сделать это
финансово.
— Мы не знаем этого наверняка, — Гейб взглянул на Холли. — Ты работаешь с
адвокатами. Разве они не могут помочь с юридической стороной?
— Они адвокаты по разводам. Но я могу попросить их взглянуть на контракт. Даже
если они не смогут помочь, у них наверняка есть контакты, которые помогут.
— Ладно, — Гейб кивнул.
— Даже это не дает нам больших шансов, — добавила Холли, потому что не хотела
давать им ложную надежду. — Даже если мы сможем отказаться от контракта, это
потребует от наших родителей вернуть «Гербер Энтерпрайзис» деньги. А мы все знаем,
что они этого не сделают.
— Мы могли бы собрать деньги, — предложила Эверли.
— Не так много денег, милая, — Норт взъерошил ее волосы.
— Что, если мы будем платить частями? Или возьмем какую-нибудь ссуду? —
спросил Гейб.
— Ни один банк не даст кредит несостоятельному городу, — Холли мягко
улыбнулась ему, чтобы уменьшить жестокость слов. — И я не вижу возможности, чтобы
«Гербер Энтерпрайзис» позволили нам платить по частям.
— Они могли бы, если убедить одного генерального директора, — пробормотала
Эверли.
Норт посмотрел на нее с интересом.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не видел, как Джош смотрел на Холли? А то, что он как пещерный
человек поджидал ее в конце зала? Он неравнодушен к ней. Это же очевидно, — Эверли
сложила руки на груди. — Держу пари, Холли сможет убедить его сделать все, что
угодно.
— Боже правый, нет, — Норт покачал головой, на его лице появилась гримаса. —
Этого не случится.
— Со мной будут советоваться по этому поводу? — спросила Холли.

— Ты должна его послушать, — сказал Гейб. — Он прав. Не связывайся с этим
парнем, Холли. Он враг. А ты слишком добрая, в итоге ты его пожалеешь.
— Нет, не пожалею, — последним, кого она бы пожалела, был Джош Гербер.
Как он меня назвал? Крестоносец без плаща. Хах. Он действительно был
привлекательным засранцем.
Телефон Норта завибрировал. Он поднес его к уху и ответил на несколько вопросов.
Быстро закончив разговор, он взглянул на Гейба.
— Эмбер перегружена в магазине. Хочешь поехать с нами и помочь на пару часов?
— Конечно, — Гейб кивнул. — Дай мне только взять ботинки.
Норт повернулся к Эверли и Холли, которые допивали приготовленный им кофе.
— Увидимся позже. И я имел в виду то, что сказал: не связывайся с этим. И не
подходи близко к Джошу Герберу. Мы разберемся, хорошо?
— Конечно, — Холли кивнула.
Эверли подождала, пока он выйдет за дверь, а Гейб последует за ним, и они вдвоем
сядут на снегоходы и уедут в сторону фермы рождественских елок.
— Ты ведь собираешься хотя бы попытаться, не так ли? — спросила Эверли, подняв
брови. — Подобраться поближе к Джошу Герберу и помочь нам найти способ остановить
его?
— Я не могу придумать, что еще можно сделать, — Холли почувствовала, как ее
кожа потеплела при мысли о том, что ей снова придется столкнуться с Джошем.
Эверли усмехнулась.
— Это моя девочка. И то, чего Норт не знает, не причинит ему вреда.
***
— Мы должны прекратить такие встречи, — голос Джоша был теплой лаской. На
следующее утро чуть позже шести Холли стояла возле кафе «Холодные пальчики». Ее
дыхание превращалось в пар в морозном воздухе.
Джош был одет в серое шерстяное пальто, облегающее его широкую грудь.
Почему он выглядел так, словно только что сошел с обложки GQ, а я чувствую себя
как облезлая кошка?
— Ты все еще в городе? — спросила Холли, ее голос был тихим. — Думала, ты уже
поспешил вернуться домой.
— Почему? — он склонил голову набок.
— Я полагала, что ты предпочтешь наблюдать за разрушениями издалека, — ее
глаза сверкнули. — Эмоции и страдания, похоже, не твой конек. Мне кажется, ты
предпочитаешь холодные, твердые доллары.
Она толкнула дверь, колокольчик зазвенел, и теплый воздух хлынул на нее. Из
динамиков доносились звуки рождественской музыки.
Окна кафе были завешаны гирляндами, среди зелени сверкали крошечные сказочные
огоньки. На высокой елке висели украшения, которые клиенты приносили и добавляли в
течение многих лет, а на дальней стороне хозяйка, Долорес, разожгла огонь, чтобы кафе
было готово к утреннему приему клиентов.
Но все столы были пусты. Она знала, что Фрэнк скоро придет, но будет ли сегодня
больше клиентов?
Холли слишком хорошо знала, что пустые столы означают пустые кассы.
— Доброе утро. Что я могу вам предложить? — Долорес приветствовала их через
прилавок, не моргнув глазом, что Джош стоял всего в паре сантиметров от Холли.
Она чувствовала глубокие нотки его одеколона.
Что было такого в его запахе?
Он заставлял ее мышцы сжиматься, что было неправильно для такого раннего утра.
— Американо на вынос, пожалуйста?

Джош прервал ее.
— Я оплачу. И она выпьет его здесь.
Она открыла рот, чтобы возразить ему, но потом вспомнила, что должна была стать
ближе к нему.
— Хорошо, но я сама за себя заплачу, — сказала она, передавая Долорес
пятидолларовую купюру и направляясь к столику у камина. Она села на стул спиной к
стойке, но это не помешало ей услышать ответ Джоша.
— Положите пятерку в банку для чаевых. Я заплачу.
Она проглотила свою досаду.
Она понятия не имела, почему он вызывал в ней язвительность. Обычно она не была
такой.
— Я думаю, ты меня помнишь, — Джош поставил перед ней кофе и выдвинул стул
напротив нее. Он сел, вытянув свои длинные ноги так, что его икры почти касались ее.
— Что?
— Ты определенно помнишь меня. Но я пытаюсь понять, почему ты продолжаешь
делать вид, что не помнишь.
Он что-то держал в правой руке. И перевернул это на ладони.
— Что это? — спросила она, указывая на него, благодарная за то, что больше не
нужно говорить о своей отрывочной памяти.
Он сунул руку в карман.
— Ничего.
Да, он определенно усугублял ситуацию.
— Если ничего, тогда покажи мне, — сказала Холли.
Он улыбнулся.
— Нет.
— Тогда я тебя не помню. Совсем.
Он улыбался, будто ему было приятно.
— Ты все еще любишь бабочек?
Она сделала глоток кофе.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я все еще иногда думаю о твоих трусиках с бабочками. Жалею, что выбросил их в
мусор. Я должен был сохранить их.
По ее телу пробежал жар, и это не имело никакого отношения к огню.
— Зачем тебе хранить мои трусики? Это ненормально.
Его глаза встретились с ее.
— Потому что они бы остались на память. О лучшей ночи в твоей жизни.
— Моей жизни? — ее брови приподнялись. — Мы говорим о той ночи, которую я не
помню?
— Ты помнишь, — он звучал так уверенно.
— С чего бы мне помнить? Это должно быть было довольно банально, раз это
полностью стерлось из моей памяти.
Он наклонился, его голос был сладким и низким.
— Потому что я заставил тебя кончить три раза. И ты умоляла о большем.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыла его. Сделав глоток
кофе, Холли решилась:
— Может, я притворялась?
— Нет.
— Думаешь, ты можешь определить, когда женщина притворяется? — спросила она
его.
Он передвинул ноги, его икры прижались к ее.
— Ты сейчас как героиня фильма «Когда Гарри встретил Салли» сымитируешь
оргазм в прямо в кафе? Потому что, должен тебе сказать, я был бы не против.

Она внимательно посмотрела на него.
— Не думаю, что сейчас ты сможешь вызвать даже имитацию оргазма.
— Я ранен, — он коснулся ладонями своей груди.
Ему это нравилось. И, как ни странно, ей тоже. Было приятно столкнуться с кем-то,
кто точно знал, как дать отпор. И если сейчас он был мишенью всего ее разочарования?
Что ж, он заслужил это.
И у нее было чувство, что он сможет это выдержать.
— Почему ты так настаиваешь на том, что я помню ту ночь? — она провела пальцем
по ободку своей кофейной чашки. — Ты тоскуешь по мне уже семь или восемь лет?
— Восемь. И да, каждую ночь я плачу в подушку и посылаю мольбу звездам, чтобы
ты, наконец, разыскала меня, — он сфокусировал свой взгляд на ней. — Последние
восемь лет я ни о чем не думал, кроме тебя, каждый миг, каждого дня, — сарказм
пронизывал его голос. Она подавила смех.
— И теперь ты собираешься разрушить мой город, потому что это единственный
способ выкинуть меня из головы?
Он усмехнулся.
— Ты как будто читаешь мои мысли. Я собираюсь принести это место в жертву
богам. Уничтожить его вместе с моими воспоминаниями о тебе. Только так я смогу
выжить. Но ты ошибаешься в одном. Это не твой город, а мой.
— Томаты и помидоры — одно и тоже, — она склонила голову набок, делая глоток
дымящегося кофе. — Ты ведь понимаешь, что я собираюсь сражаться с тобой?
— Был уверен, что будешь. Но это бесполезно. Я всегда побеждаю.
— Не всегда. Меня ты не победил.
— Кто сказал?
Она тяжело сглотнула.
— Я говорю.
Он сложил руки на груди.
— Ты помнишь меня. Ты знаешь, что помнишь, — его голос был мягким. — Я
собираюсь заставить тебя признать это.
— Я солгу и скажу, что помню, если ты вернешь мне мой город, — она подняла
бровь.
— Этого не случится. Я же сказал тебе, что я всегда побеждаю.
— Ты не выиграешь мои воспоминания, — Холли медленно вдохнула. Она
чувствовала теплое давление его икр на свои.
На мгновение в ее мыслях пронеслась та ночь. Его теплые губы на ее губах, тяжесть
его тела, когда они сплелись вместе — на нем было нижнее белье, потому что так было
лучше. Тепло его кожи, когда он прикасался к ней снова и снова, с дразнящим давлением,
которое доводило ее до предела.
— Ты думаешь об этом сейчас? Потому что я да.
— Я думаю о том, как ты будешь злиться, когда потеряешь все, что у тебя есть, —
она улыбнулась ему. — И как я буду наслаждаться этим. Возможно, даже сделаю
фотографию твоего лица и поставлю ее в рамку.
— Буду рад позировать в любое время. Полагаю, ты поставишь ее рядом со своей
кроватью.
— У меня и так достаточно кошмаров, — она допила остатки кофе. — Но спасибо за
предложение.
Его глаза опустились к ее губам.
— Тебе снятся кошмары?
Она наклонилась вперед, ее голос понизился.
— Да, снятся, — он тоже наклонился, как будто пытаясь услышать ее. — У меня в
голове постоянно возникают образы, как какой-то незнакомый парень крадет мои трусики
и забирается ко мне в постель. Это смущает, — она поставила чашку и встала, натягивая

пальто, а затем шапку на свои растрепавшиеся волосы. — До свидания, мистер Гербер.
Счастливого пути домой. Не разбей свою машину или что-нибудь в этом роде.
Он начал смеяться.
— Ты определенно помнишь.
— Жаль, что ты никогда не узнаешь наверняка. Когда ты вообще уезжаешь из
города?
— Позднее, сегодня вечером, — он сделал паузу. — Возможно.
Она надела перчатки.
— Ну, это было бы замечательно, — она повернулась на каблуках и помахала
Долорес на прощание, прежде чем еще раз взглянуть на него через плечо.
Его глаза были устремлены на нее, на его губах все еще играла глупая ухмылка.
Потянувшись к двери, она резко вдохнула, радуясь ледяному воздуху, холодившему
ее кожу.
Он уезжал сегодня. Это было хорошо. Когда она говорила Эверли, что без проблем
сблизится с ним, то чувствовала себя в опасности.
Не из-за Джоша. А из-за себя самой. Она наслаждалась этим больше, чем следовало.
И никто лучше нее не знал, что все закончится слезами.

— Что значит, один из нас должен остаться здесь? — глаза Кевина расширились. —
Я не могу остаться. Иначе пропущу рождественский концерт моего сына. Жена убьет
меня.
— Знаю, — Джош кивнул. — Вам определенно нужно ехать домой. Вы не можете
это пропустить.
— И мне нужно, чтобы Элизабет заменила меня на встрече. Завтра на весь день. Я не
смогу найти и проинструктировать кого-то еще за такое короткое время.
Джош положил свою руку на плечо Кевина. Тот выглядел так, словно собирался
устроить истерику.
— Все в порядке. Я останусь. Вы двое можете уезжать.
Кевин моргнул.
— Вы останетесь?
— Это то, что я сказал.
— Но... — Кевин нахмурился, образовав густую монобровь над своими не верящими
глазами.
— Зачем Вам оставаться здесь? У Вас есть империя, которой нужно управлять.
— Потому что я не верю, что семья Винтер будет хорошо вести себя, пока нас нет. А
эта сделка слишком важна, чтобы они сейчас испортили ее. И в любом случае, я все еще
могу управлять бизнесом отсюда. Изобрели такую штуку, как интернет. Я все еще могу
участвовать в совещаниях и отправлять электронные письма из гостиной.
— Но Вы ненавидите Zoom. Вот почему мы не разрешаем людям работать дома.
— Я также ненавижу терять миллионы на сделках, которые можно легко спасти, —
Джош пожал плечами. — Это всего на несколько дней. Может быть, неделя или две, не
больше. Я справлюсь с этим.
Кевин посмотрел на две сумки с вещами, которые они с Элизабет поставили у двери.
— Вы уверены?
— Уверен.
— А что насчет машины? Если мы ее заберем, то Вы останетесь без нее.
Джош взглянул на входную дверь со стеклом.
— Уилла договорилась с автосервисом, который отвезет вас обратно, — в этот
момент черный седан свернул на подъездную дорожку. — Вот и машина, — он любил,
когда план сходился. — Теперь езжайте, я все улажу. Наслаждайтесь концертом Вашего
ребенка. И Элизабет, Вы проделали отличную работу. Я впечатлен.
Она застенчиво улыбнулась.
— Спасибо.
— Вы уверены в этом? — спросил Кевин. — Это просто... странно. И не в Вашем
стиле.
— Спасибо за вашу тяжелую работу.
Как только его сотрудники вышли за дверь, и он услышал звук отъезжающей
машины, Джош подошел к столу, за которым устроил свое рабочее место, и облегченно
вздохнул. Он попросил Уиллу продлить аренду до Рождества. Он был уверен, что ему не
понадобится столько времени, но на всякий случай продлить аренду стоило.
Это также давало ему достаточно времени, чтобы заключить сделку и убедиться, что
семья Винтер не сговорилась против него.
И достаточно времени, чтобы выяснить, почему Холли Винтер упорно притворяется,
что не помнит его. Его это раздражало, и он понятия не имел почему. Было очевидно, что
она его помнит. В конце концов, она почти призналась в этом в кафе.

У меня в голове постоянно возникают образы, как какой-то незнакомый парень
крадет мои трусики и забирается ко мне в постель. Это смущает.
Его губы скривились при воспоминании о ее мягком, дразнящем голосе и огромных,
насмешливо-недоверчивых глазах.
Что в ней такого?
Она творила с ним что-то невообразимое, просто приоткрывая свои красивые губы.
Она заставляла его хотеть того, чего он не должен был хотеть. Вещи, которые заставляли
его чувствовать себя более живым, чем он чувствовал за много лет. Около восьми лет,
если быть точным.
Он открыл ноутбук и вошел в систему, возблагодарив богов всемирной паутины за
то, что у того, кто владел этим местом, в каждой комнате был установлен роутер. Введя
данные для входа в систему, он не удивился, когда на экране появилось окно чата.
Уилла Маркс: Ты здесь, Джошуа? Твой дедушка продолжает звонить. Говорит,
что не может дозвониться на твой мобильный.
Уилла была единственным человеком на работе, который называл его Джошуа. Ему
понадобилось два года, чтобы отучить ее называть его мистером Гербером. У него не
хватало терпения тратить время на то, чтобы переучить ее называть его Джошем.
Джош Гербер: Здесь плохая связь. Позвоню ему, когда у меня будет возможность.
Ложь, сплошная ложь.
Он заблокировал номер своего деда, потому что у него не было сил сейчас общаться
со стариком. Он разблокирует его по дороге домой. Когда все вернется на круги своя, а
Винтервилл станет забытым проектом.
Уилла Маркс: Хочешь, я проверю, у какого провайдера лучшее покрытие? Я могу
переключить тебя в одно мгновение.
Его губы дернулись от предложения Уиллы.
Попался.
Джош Гербер: Нет необходимости. Я здесь ненадолго. Если мой дедушка позвонит
снова, то передай ему, что все под контролем.
Уилла Маркс: Я уже сказала. Он мне не верит. Но я попробую еще раз. А пока я
отменила несколько твоих личных встреч и внесла измененные даты в твой календарь. Я
также изменила те, о которых ты просил, на видеоконференции. В твоем почтовом
ящике есть несколько срочных писем, которые нужно проверить — я их пометила. А
еще, твоя бабушка хочет знать, что ты будешь делать на Рождество.
Работать, наверное. Или спать. Может быть, и то и другое.
Его семья не праздновала Рождество. Или, по крайней мере, его дедушка не
праздновал, что означало, что никто другой тоже не должен.
Он быстро набрал ответ.
Джош Гербер: Я позвоню ей позже.
Уилла Маркс: Ты хороший мальчик.
Он усмехнулся ее словам. Он не был ни хорошим, ни мальчиком, но не собирался
менять ее мнение о нем. Даже если его причины остаться здесь на следующие несколько
дней были довольно плохими.

Он закрыл чат и открыл окно браузера, быстро набрав в строке поиска.

Да, он уже гуглил ее раньше. Но теперь он мог сделать это без Кевина или Элизабет
поблизости.
Откинувшись в кресле и сложив руки за головой, он смотрел, как загружаются
результаты. Она была такой привлекательной женщиной. И достойным соперником. Его
губы изогнулись в ухмылке.
Да начнется битва.
***
Это была идея Эверли — раздавать листовки жителям города, а также расклеивать
плакаты на всех доступных поверхностях на городской площади. Холли ухмыльнулась,
увидев слова, написанные напротив.

(Винтервилл Против Реконструкции на английском «Winterville Against
Redevelopment», сокращенно WAR, а WAR — с англ. война). Это было глупо и
бессмысленно, но это радовало Эверли.
А это всегда было хорошо. Потому что со счастливой Эверли всегда было весело, и
она была именно тем отвлекающим фактором, который был нужен Холли. В молодости ее
кузина привлекала к себе внимание, горожане называли ее Мини-Кэнди, но сейчас все
немного успокоились.
— Не могу дождаться, когда эти засранцы увидят их, — сказала Эверли, отступая
назад, чтобы полюбоваться своей работой. Повсюду были плакаты, Заглавные буквы

выделялись на фоне красных кирпичных зданий и окон. Это выглядело странно, учитывая,
что сейчас Рождество.
— В таком случае, ты должна разместить это в Instagram, потому что они уже
уехали.
— Что? — Эверли нахмурилась. — Когда это произошло?
— Сегодня утром. Чарли Шоу сказал, что за ними приехал один из этих больших
черных седанов. Он видел, как тот проезжал мимо около одиннадцати.
— И Джош тоже?
Холли пожала плечами.
— Наверное, да.
И она была рада, правда рада. Конечно, поспорить с ним сегодня утром было весело,
но он отвлекал. Она проводила больше времени, думая о том, как его раззадорить, чем о
том, как она собирается помочь спасти этот город. Теперь, когда его не было, она могла
углубиться в счета и поговорить со своей подругой-юристом, которой она отправила
контракты. Выяснить, есть ли возможность остановить эту сделку.
— О, — Эверли выглядела подавленной. — Не думала, что он так поступит. Видимо,
наш план по сближению с ним не сработал.
— Нет, — слава Богу, потому что определенно этот меч заострен с двух сторон.
— В любом случае, это хорошо, — напомнила ей Холли. — Они не будут здесь, чтобы
помешать нам везде расклеить плакаты. Или препятствовать людям прийти на наше
завтрашнее собрание.
Они снова пригласили всех прийти в театр «Джингл Белл», на этот раз, чтобы
организовать сопротивление.
— Мне очень нравилась идея, что ты будешь нашим тайным агентом.
Холли спрятала плакаты подмышку.
— Этому не суждено было случиться. Знаю, что вначале была в восторге от этого, но
давай посмотрим правде в глаза, он просто хочет получить свои деньги. Я никогда не
смогу убедить его в обратном.
— Ты ему нравишься.
— Я его раздражаю, — поправила ее Холли.
— А он нравится тебе, — заметила Эверли.
Холли рассмеялась.
— Теперь я действительно знаю, что ты сходишь с ума. Ты что, ударилась головой о
принтер, когда делала листовки и плакаты? Оставь эти грезы для Аляски, мы с тобой в
семье — суровые женщины.
— Я все еще суровая женщина, — Эверли улыбнулась ей. — Но я также думаю, что
это так мило, что он вернулся за тобой.
— Он вернулся не ради меня. Он вернулся, чтобы бульдозером сровнять с землей
нашу городскую площадь, — Холли проигнорировала небольшое волнение, охватившее
ее при словах Эверли. — И он уехал так же быстро, как и приехал, так что я не думаю, что
это как-то связано со мной.
Улыбка Эверли растаяла.
— Может быть, я просто надеялась, что с кем-то из нас случится что-то хорошее.
Холли вложила свою руку в перчатке в руку кузины и крепко сжала ее.
— Мы договорились, что романтика умерла, когда нам исполнился двадцать один
год, помнишь?
— И что никто из нас не подходит для брака, — Эверли вздохнула. — Я помню.
— Так что же изменилось?
— Ничего, — Эверли покачала головой. — Я просто глупая. Может быть, мысль о
том, что это место исчезнет, делает меня сентиментальной.
— Может быть, возвращение Джоша напомнило тебе о твоем собственном прошлом,
— предположила Холли. — И о том, кто сбежал.

Их взгляды встретились, и Холли мягко улыбнулась ей. Она знала все о прошлом
Эверли так же, как Эверли знала о ее прошлом. Они обе носили свои шрамы внутри.
И они делали их сильнее, а не слабее.
— Как ты думаешь, это может сработать? — спросила Эверли, разглядывая плакаты,
которые держала Холли.
— Скорее всего, нет, — Холли вздохнула.
— Но мы должны попробовать, не так ли?
— Да, — сказала Холли. — Мы должны.
Эверли подняла голову, ее глаза расширились, когда она взглянула через плечо
Холли. Медленная улыбка заиграла на ее губах.
— Может быть, план с тайным агентом сработал лучше, чем мы думали, — сказала
она, понизив голос.
— Что ты имеешь в виду?
— Смотри, — улыбка Эверли стала больше, и Холли повернулась, чтобы проследить
за направлением взгляда своей кузины.
И тут она увидела Джоша Гербера, который читал один из плакатов, склонив голову
набок. Ветер шевелил его густые темные волосы, в то время как он доставал телефон,
чтобы сделать снимок, а затем поднес телефон к уху.
— Он не уехал, — пробормотала Эверли. — Что означает одно из двух. Либо он
напуган нами больше, чем мы думали…
— Либо? — Холли снова посмотрела на мужчину. Он шел в сторону кафе, его
телефон все еще был прижат к уху, Джош совершенно не замечал, что они наблюдают за
ним.
— Либо он остался из-за тебя, — Эверли хлопнула в ладоши. — В любом случае, я
считаю это победой.

— Я позвонила, чтобы сообщить тебе, что буду жить в «Ридженси» несколько дней,
на случай если тебе понадобится позвонить мне, — сказала его бабушка.
Джош нахмурился.
— Почему ты в отеле? — спросил он бабушку, все еще глядя на плакат с рекламой
второго городского собрания. Он оставил его на месте, ведь уже сфотографировал его на
свой телефон.
— Твой дедушка ведет себя неправильно. Я подумала, что дам ему несколько дней,
чтобы он побушевал, попыхтел и выкинул из головы все, что у него накипело.
— Что случилось?
Холодный ветер трепал его волосы.
— Ты знаешь, какой он. Устраивает припадки, потому что не может дозвониться до
тебя, и вымещает это на всех остальных. Слава Богу, что он не может сам доехать до
аэропорта, иначе он был бы уже на полпути к тебе.
Джош зажмурился.
— Я вернусь домой. Ты не должна иметь с этим дело.
— Ты ничего такого не сделаешь. Это только даст ему то, чего он хочет. Пусть
побудет немного в одиночестве, ты главный. В любом случае, мне не помешает
отдохнуть. Я записана на массаж лица на сегодня, а кое-кто из девчонок приедет в город,
чтобы встретиться со мной на ужин сегодня вечером.
Всем подругам его бабушки было около восьмидесяти, как и самой бабушке. У него
дрогнули губы, когда она назвала их девчонками.
— Может быть, тебе не стоит возвращаться.
— Мне восемьдесят три года, милый, — его бабушку это позабавило. — Я не
собираюсь начинать совершенно новую жизнь. И вообще я люблю этого глупого старика.
И разве не это было самым главным? Неважно, каким засранцем был его дед, он все
равно был любим женщиной, которую не заслуживал. Неважно, сколько раз Джош
пытался уговорить ее на встречу с адвокатом или на прекрасно обставленную квартиру,
она не хотела уходить от человека, который иногда злился так, что выгонял ее из
собственного дома.
В ее голосе было столько тепла.
— В любом случае, расскажи мне о Винтервилле. Он такой же красивый, как на
фотографиях?
— Я собираюсь снести его бульдозером, бабушка.
— Прекрати. Нет, не собираешься. Ты собираешься сделать его лучше, как ты всегда
делаешь.
Это была еще одна особенность его бабушки. Не только его дедушка грелся в лучах
ее преданности, но и Джош тоже. Она во всем видела хорошее, даже когда ничего
хорошего не было видно.
Ему казалось, что, даже если бы она была бабушкой Сатаны, она бы ходила и
рассказывала людям, как здорово, что он всех согревает.
— Ты останешься там на Рождество? На Рождество там очень красиво. Ты мог бы
поужинать в гостинице Винтервилля. Ты знал, что они собираются вокруг елки и поют
песни?
Да, он знал.
— Я не пробуду здесь так долго. И вообще мы не празднуем Рождество.
— Нет, празднуем. Вообще-то тебе стоит повеселиться. Я беспокоюсь о тебе,
дорогой. Ты трудоголик, как твой дедушка. Тебе нужно время, чтобы расслабиться.
Он вздрогнул от такого сравнения.

— Я расслаблен. Даже не ношу галстук. И я не знаю, сколько времени это займет, —
или как долго он будет твердить себе, что он здесь только по делу, а не для того, чтобы
заставить Холли Винтер вспомнить ту единственную ночь, которую они провели вместе.
— Может быть, тебе стоит покататься на санках, — продолжила его бабушка. — Ты
собираешься украсить арендованный дом к праздникам? Там неподалеку есть ферма
рождественских елок, это кажется таким веселым занятием.
— Как долго ты изучала это место? — Джош старался не рассмеяться. Он не
собирался ничего украшать.
— Твой дедушка оставил несколько документов и брошюр. Я взглянула.
— Ну, оно не выглядит как раньше. Место стало немного запущенным.
— Это потому что бедная Кэнди Винтер умерла. Я говорила тебе, что однажды
встретила ее? На торжественном вечере по сбору средств на ликвидацию детской
неграмотности. О Боже, эта женщина была настоящей боевой машиной. Ей удалось
убедить Оскара Джентри открыть свой бумажник, хотя все говорили, что когда это
случится, конец света наступит и демонические мотыльки вырвутся на свободу.
Джош усмехнулся.
— Дорогой, мне пора идти. Я только что видела, как Минди Лэтэм прошла мимо, и
похоже, что она сделала какую-то операцию. Мне нужно узнать все подробности.
— Конечно. Хорошего отдыха, и мы с тобой скоро поговорим.
— Береги себя. И развлекайся. Возможно, тебе это даже понравится.
Он покачал головой и завершил разговор, затем отправил сообщение Уилле,
попросив ее организовать голосовую конференцию с его дедушкой. Одно дело — избегать
его, другое — если это причиняет боль его бабушке.
Он толкнул дверь в кафе. Долорес подняла голову и улыбнулась, когда он вошел.
Почему она улыбается мне?
Она должна была плюнуть ему в кофе. Ему никогда не понять здешних людей.
— Что Вам предложить? — спросила она.
Он засунул телефон в карман.
— Ничего, что я здесь?
Что это был за внезапный приступ совести?
Она была деловой женщиной, клиент был клиентом. И все же он хотел, чтобы она
сказала, что все в порядке.
Долорес моргнула, обдумывая его вопрос.
— Конечно, все в порядке, — сказала она, протягивая руку через прилавок, чтобы
погладить его по руке. От этого легкого жеста у него сжалось горло. — Вы — клиент, а
каждый клиент — друг. А Вы выглядите замерзшим, — сказала она, ее голос был полон
тепла. — Может быть, Вы присядете у камина, а я принесу Вам кофе и выпечку?
— Звучит неплохо.
Боже, ему стало душно, и ему это ни капельки не нравилось. Он выпьет кофе, съест
эту чертову выпечку, а потом вернется в свой импровизированный офис в арендованном
доме и сосредоточится на планах будущего Винтервилля и завтрашнем городском
собрании.
Джош потер большим пальцем камень в кармане. Нравится ему это или нет, но он
был Гербером. И у него не было ни одной сентиментальной косточки в теле. Ради своего
здравомыслия он собирался сохранить это положение.
***
На следующее утро Холли смотрела на написанные от руки цифры, ее палец
скользил по всей длине листа, пока не дошел до самого низа. Она хотела бы сказать, что
Долорес была единственным известным ей владельцем бизнеса, который все еще вел
рукописные книги, но Холли точно знала, что Чарли Шоу делал то же самое в мастерской

«Холодный запуск». Мейзи в спа-салоне, вероятно, тоже, если бы внук не снабдил ее
новым ноутбуком и бухгалтерской программой, на использовании которой он настоял.
— Что это за запись? — спросила она Долорес, указывая на платеж в две тысячи
долларов. В кафе было тихо — она была первой посетительницей в это утро. Она пришла
еще до того, как Долорес отперла дверь.
Проклятая бессонница.
По крайней мере, находясь здесь, она не думала о бизнесмене с золотыми
крапинками в глазах.
— Это мой вклад в оплату медицинских счетов твоей бабушки, — Долорес
улыбнулась ей самой мягкой из улыбок. — Твоя мама и дяди не могли себе этого
позволить, поэтому мы все согласились помочь, заплатив за аренду больше.
— Они не могли себе этого позволить, — голос Холли был монотонным. — На
сколько выросла арендная плата?
Долорес удивленно посмотрела на искаженное выражение лица Холли.
— Мы согласились на 30% повышение, пока не будет погашен долг. Твоя бедная
семья не должна платить за все это. Кэнди всегда была так добра к нам, поэтому, конечно,
мы хотели что-то отдать взамен.
Кэнди всегда заботилась о том, чтобы у нее была отличная медицинская страховка.
Это было то, что она внушала Холли с самого раннего возраста.
«В жизни есть только три непреложных факта. Рождение, смерть и больничные
счета. Ты должна быть готова ко всем трем».
Однако это не помешало ее маме и дядям воспользоваться добротой общества.
Естественно, ведь их наследство было меньше, чем они ожидали. И у всех троих были
дорогие вкусы. Но взять деньги у этих хороших, добрых людей, а потом продать город?
От этого ей стало не по себе.
— Ты должна перестать платить им сейчас же, — сказала ей Холли. — И отложи эти
деньги на пенсию, — Холли взяла лист бумаги и нацарапала цифру. — Если бы ты могла
зарабатывать столько в кафе, ты бы продолжила здесь работать?
Долорес моргнула, увидев цифру.
— Конечно. Я бы хотела передать дела своему сыну. Помнишь Рейнольдса, не так
ли? Он разошелся с женой в прошлом году и теперь не может работать по ночам,
поскольку разделил опеку над их детьми. Он берет работу, где может, но это не дает
стабильности его девочкам, — она мягко улыбнулась при мысли о своих внучках. — Я
надеялась, что они все переедут жить ко мне. Я бы брала больше времени на отдых и
помогала присматривать за ними.
— Может быть, все изменится, — сказала Холли, сглотнув, когда посмотрела на
цифры, нацарапанные для Долорес. — Борьба еще не закончена. Ты придешь сегодня на
собрание?
— Да, — Долорес похлопала ее по руке. — Думаю, это очень мило, что ты и твои
кузены пытаетесь найти способ оставить все как есть.
Холли не чувствовала себя милой. Она чувствовала себя беспомощной.
— Если ты оставишь эти книги у меня, я сделаю для тебя несколько прогнозов. И
некоторые предложения о том, что ты можешь сделать со своими деньгами, если продажа
состоится.
— Ты хорошая девушка, — колокольчик над дверью звякнул. — А теперь я лучше
займусь работой. Этот город не функционирует без хорошей дозы кофеина и
рождественской музыки.
Стук туфель Долорес эхом разносился по кафе, пока Холли склонилась над
бухгалтерской книгой, нажимая на приложение калькулятора на телефоне и делая
быстрые пометки в блокноте. Она была настолько поглощена расчетами, что не заметила,
что за ее спиной кто-то есть, пока листовка не прихлопнулась к столу очень большой
мужской рукой.

И тут она почувствовала его запах. Знакомые нотки древесно-пряного аромата
заставили ее затрепетать
Она повернулась, ожидая, что на его лице будет яростное выражение. Но вместо
этого на его лице был намек на улыбку. Странно ли, что она почувствовала почти
разочарование от этого?
— И тебе доброго утра, — пробормотала она.
— Кофе?
— Нет, спасибо.
Он повесил свое дорогое серое шерстяное пальто на крючок рядом с камином, а
затем выдвинул кресло напротив кресла Холли.
— Пожалуйста, садись, — она не потрудилась скрыть сарказм в своем голосе.
— Спасибо, — он ухмыльнулся, вытянув свои длинные ноги и скрестив руки
поперек своей хрустящей белой рубашки. — Что делаешь?
— Вяжу шарф.
Он усмехнулся над ее очевидной ложью. Холли подняла голову, возмущенная.
— Я могу тебе чем-то помочь?
— Я хотел спросить, может ли кое-кто прийти на ваше выступление сегодня
вечером, — он указал на листовку.
— Кое-кто, то есть ты?
— Да.
Его губы все еще подрагивали.
Почему он должен быть таким чертовски счастливым?
Это заставляло ее чувствовать себя раздраженной как никогда.
— Я думала, ты уехал из города.
Джош поднял руки, перевернув их, будто проверяя их.
— Нет, все еще здесь.
— И почему же?
Ее глаза поднялись и встретились с его. И нет, здесь не было никакой искры.
Электричество, пробежавшее по ее телу, вероятно, было статическим электричеством от
огня.
— Потому что мне нравится здесь, в Винтервилле.
Она наклонила голову в сторону, забыв про бухгалтерскую книгу.
— Правда?
— Да. И теперь, когда я услышал, что сегодня вечером будет выступление, я рад, что
остался.
Холли издала разочарованный вздох.
— Это не выступление, это митинг. Протест против реконструкции.
— В моем собственном театре?
— Что? — Холли моргнула.
— Вы проводите собрание протеста в театре, которым я владею. В городе, которым
я владею, — он выглядел ничуть не обеспокоенным этим. — Так что, думаю, мне
интересно, что будет дальше.
— Ты владеешь театром?
— Он включен в продажу. И твоя семья подписала контракт.
Почему, черт возьми, я не подумала об этом? Конечно, он владел им.
— Но ты еще не перевел деньги.
Она была почти уверена в этом факте. Ее мама и дяди преследовали этот город, как
призраки прошлого Рождества. Как только они наложат свои грязные лапы на деньги, они
уберутся отсюда быстрее пули.
— Это в процессе. Должно быть завершено к двадцать шестому декабря.
— Счастливого нам Рождества.
Его губы дернулись.

— Все в порядке. Я буду рад, если вы проведете своей маленькое собрание в моем
театре, если только я получу приглашение.
Он снова держал в руке эту штуку — что бы это ни было. Она прищурила глаза,
пытаясь рассмотреть ее, но увидела лишь вспышку белого цвета. Заметив ее пристальный
взгляд, он сомкнул пальцы и сунул руку в карман.
— Вот, пожалуйста, — сказала Долорес, ставя перед ним поднос. — Знаю, что Вы
сказали, что не хотите ничего есть, но я знаю, как Вам нравятся эти лепешки. Я сама
приготовила их сегодня утром.
— Вы слишком хорошо меня знаете, — сказал Джош Долорес, которая широко
улыбнулась.
— Наслаждайтесь, — она посмотрела на Холли. — Ты уверена, что не хочешь
подкрепиться, дорогая?
— Я в порядке, спасибо, — Холли покачала головой. Как только Долорес ушла,
Джош откусил огромный кусок лакомства, и крошки рассыпались по столу.
— Эй, — сказала Холли, убирая их с бухгалтерской книги. — Ты можешь
попробовать не есть, как пещерный человек?
Джош проглотил откусанный кусочек, запив его кофе, и посмотрел на нее, его
теплый взгляд был полон пристального внимания.
— Ты определенно помнишь ту ночь со мной.
— Мы снова к этому возвращаемся? — Холли насмешливо вздохнула. — Мне так
жаль, что твоего мастерства оказалось недостаточно, чтобы прорваться сквозь мою
психику. Но я уверена, что действительно хорошо провела время.
Джош посмотрел на нее сквозь густые ресницы.
— Признай это, — его голос был хриплым. Манящим.
— Покажи мне, что у тебя в кармане, — ответила Холли, приподняв бровь.
— Ты действительно хочешь посмотреть?
Холли кивнула. Это было странно, но она хотела. Она не могла понять, что это, черт
возьми, такое, и это не давало ей покоя.
— И если я покажу тебе, ты признаешься, что помнишь ту ночь?
Она сделала вид, что раздумывает над этим.
— Если ты хочешь, чтобы я тебе солгала.
— Тогда я ничего тебе не покажу, — его глаза были наполнены весельем. Почти
искрились. — Вместо этого приходи сегодня на ужин ко мне.
Холли моргнула от его резкой смены разговора.
— Что?
— Позволь мне пригласить тебя на ужин. Может быть, мы сможем прийти к какомуто взаимному соглашению. Услуга за услугу, — то, как он это сказал, густым, тягучим
голосом, заставило ее почувствовать, что он говорит вовсе не о ее памяти или о том, что
было у него в кармане. А о чем-то другом, более грязном.
И, черт возьми, если бедра не сжались от этой мысли.
— Я занята сегодня вечером.
— Собрание? — он кивнул. — Приходи после.
— Мне нужно помыть голову.
Он рассмеялся, и у нее почти перехватило дыхание. Он выглядел беззаботным,
мальчишкой и таким чертовски привлекательным, что ей пришлось сжать губы, чтобы
сдержать протяжный вздох.
— Прежде чем я покину этот город, ты скажешь мне, что помнишь.
— Почему ты так отчаянно хочешь, чтобы я вспомнила ночь, которая случилась
много лет назад? — Холли наклонила голову набок, пытаясь разобраться.
— Я не отчаянно хочу, чтобы ты вспомнила. Я знаю, что ты помнишь. Просто хочу,
чтобы ты признала это.
— Почему? — упорствовала она.

— Потому что я всегда играю, ради выигрыша, — в его голосе чувствовалась
напряженность. Это вызвало дрожь.
— И поэтому ты здесь? — спросила она. — Потому что думаешь, что это игра?
Джош перехватил ее взгляд. Он ничего не сказал, рассматривая ее так, словно она
была загадкой, которую он хотел разгадать. Она почувствовала, как ее щеки потеплели от
его пристального внимания и от воспоминания о той ночи, когда она точно знала,
насколько сильно его тело может прижиматься к ней.
Она не хотела признавать, что помнит его. Что она все еще почти чувствовала тепло
его кожи, мягкость его поцелуев, глубокое рычание в его горле, когда он доводил ее до
грани боли и удовольствия.
Потому что, если бы она призналась в этом, он увидел бы правду в ее глазах. Что она
надеялась не на одну ночь. Что в течение года после его ухода ждала, что он свяжется с
ней. Он оставил ей записку, и она хранила ее аккуратно сложенной в сумочке, пока не
стало ясно, что он не вернется, и она подожгла эту чертову бумажку.
— Я остался, потому что от тебя одни проблемы, — сказал он ей. — А я хочу
убедиться, что эта продажа пройдет без проблем.
— От меня одни проблемы, но при этом ты находишь забавным, что мы проводим
митинг в театре, которым ты владеешь?
Он снова улыбался, и, черт возьми, ей хотелось стереть эту улыбку прямо с его лица.
Своими губами. И языком.
И, возможно, внутренней стороной бедер.
Ух. Почему он должен быть таким привлекательным?
Он доел свое лакомство и запил его остатками кофе, не сводя с нее глаз. Ее взгляд не
дрогнул. Это было похоже на какой-то вызов. Смотреть, как Джош Гербер ест свой
завтрак, и делать вид, что это не заставляет ее думать о сексе. Смотреть, как крошки
прилипают к его нижней губе, и делать вид, что она не хочет слизать их с него. Заметить,
как волнообразно дергается его горло, когда он глотает последний глоток кофе, и не
думать о том, как бы она хотела поцеловать его в шею, а затем расстегнуть пуговицы
дорогой рубашки, чтобы обнажить его красивое подтянутое тело.
— Увидимся вечером, Холли, — пробормотал он. Это было похоже на обещание.
— Да, увидимся, — она зажала нижнюю губу между зубами, и его глаза вспыхнули.
И когда он вышел из кафе, она задумалась, как долго будет продолжать лгать ему.

— Вы не можете провести это собрание, — дядя Джо скрестил руки на груди. Его
лицо было бледным, глаза казались крошечными белыми шариками под густой
монобровью. — Продажа состоялась. Все кончено. Вы все получите выгоду, в конце
концов. Черт, мы даже можем поговорить о том, чтобы дать вам немного сейчас, если это
то, о чем вы беспокоитесь.
Дядя Ноэль негромко хмыкнул, как будто он совсем не был согласен с этим.
Холли заметила, что ее мамы здесь нет. Но девушка не спросила, где она. Честно
говоря, ей было не интересно.
Ни капельки.
— Мы можем это сделать, и мы это сделаем, — Эверли подняла подбородок и
уставилась прямо на отца. Челюсть дяди Джо начала подрагивать. — Бабушка хотела бы,
чтобы мы защищали город. Это дело всей ее жизни. Мы в долгу перед ней, и ты тоже.
— Твоя бабушка не оставила достаточно денег, чтобы оплатить даже месячные
расходы на содержание этого места. У нас нет выбора, мы должны его продать, — дядя
Ноэль был тише, чем Джо, но он все еще выглядел разъяренным. Его взгляд был
устремлен на Норта, который вытянулся во весь свой рост — сто девяносто один
сантиметр. В глазах старшего кузена чувствовалась угроза, от которой Холли задрожала.
Неудивительно, что женщины Винтервилля бросались на него. Норт был идеальным
сочетанием джентльмена и бандита.
В театр начали прибывать люди. Проходя мимо, они с интересом разглядывали
семью Винтер, словно не могли понять, почему Джо и Ноэль выглядят такими
разъяренными. До сих пор им удавалось хотя бы сохранять видимость единства семьи при
общении с горожанами, даже если оно было полностью искусственным. Но эта
конфронтация не оставляла сомнений в том, что старшее поколение Винтеров совершенно
не согласно с Холли и ее кузенами.
Это было неприятно.
Рядом с собой она чувствовала, как дрожит Аляска. Холли положила свою руку на
ее руку и крепко сжала ее. Аляска вцепилась в нее изо всех сил.
— Нам нужно войти, — сказала Холли, наблюдая за толпой, заполняющей театр. —
Мы обещали, что начнем в семь. Мы не хотим их задерживать.
— Она права. Сегодня вечером прогнозируется снег, — Гейб кивнул. — Пойдем.
— Если вы пойдете туда, то все. Не просите нас ни о чем. Мы с вами закончим, —
дядя Джо потянулся к Эверли, но Норт встал между ними, заслоняя ее.
— Они не могут войти. Театр им не принадлежит. Мы можем остановить их, — дядя
Ноэль говорил почти взволнованно, как будто эта идея только что пришла ему в голову.
— Технически, ты тоже им не владеешь, — заметила Холли. — И у меня есть
разрешение на его использование, — она посмотрела дяде Ноэлю прямо в глаза. Он
струсил в ответ. Она не боялась его. Или дядю Джо. В Чикаго она каждый день ела на
завтрак самоуверенных богачей. Она могла справиться с ними и здесь. — А теперь
пойдемте, нам нужно поговорить с городом.
Они воспользовались служебным входом, пройдя по знакомым коридорам, которые
раньше были заполнены танцорами и певцами, а воздух был наполнен отзвуками
настраиваемого оркестра. На половине представления Кэнди, запыхавшись, вбегала в зал
с неизменным опозданием. Тогда атмосфера менялась и переходила в режим тихого
благоговения. Куда шла Кэнди, туда смотрели все.
А сейчас ее не было. Холли все еще держала Аляску за руку. Им потребовались все
силы, чтобы уговорить ее прийти.

— Все здесь, — прошептала Эверли, выглядывая из-за занавеса. Мгновение спустя
она издала протяжный свист. — Ух ты!
— Что? — Норт нахмурился.
— Джош Гербер в зале. Он сидит сзади, за Долорес и Чарли, — она провела
кончиком языка по нижней губе. — Это уже интересно.
Норт посмотрел на нее через плечо, затем отступил назад, качая головой.
— Я избавлюсь от него.
— Нет, не надо, — быстро сказала Холли. — Я сказала ему, что он может прийти.
— Что? — Гейб бросил на Холли странный взгляд. — Почему?
— Потому что технически это его театр, и он дал нам разрешение на его
использование. Мы не можем выгнать его из его собственного театра. Он может сделать
так, что нас арестуют или что-то в этом роде.
Гейб и Норт обменялись взглядами.
— Я думал, мы не собирались с ним разговаривать, — Норт тяжело выдохнул.
— Я столкнулась с ним в кафе, и у него в руках была листовка. Я не искала встречи с
ним.
— Подожди-ка, я думал, они уехали из города, — Гейб поджал губы, смутившись.
— Двое других уехали, но он нет, — радостно сказала Эверли. — Он остался,
потому что неравнодушен к Холли.
— Нет, — Холли закатила глаза на свою кузину. — Но я думаю, что мы можем
заставить его понервничать. Он сказал что-то об игре на победу. Это значит, что он
думает о том, что может проиграть.
Она не собиралась говорить им о том, что он также сказал ей, что хочет переиграть и
ее. Чтобы заставить ее признаться, что она помнит их совместную ночь. Каким бы
придурком ни был Джош Гербер, он не заслуживал того, чтобы оказаться под ударом
правого хука Норта.
— Мне это не нравится, — Норт покачал головой. — Он что-то замышляет.
— Вот почему я думаю, что Холли должна сблизиться с ним, — упорствовала
Эверли. — Так мы узнаем, о чем именно он думает.
— Нет, — Холли покачала головой. — Оно того не стоит.
— В точности мои мысли, — Норт одобрительно улыбнулся ей. Гул разговоров в
аудитории становился все громче и нетерпеливее. — Нам нужно выходить.
— Как мы собираемся это сделать? — спросил Гейб. — У нас нет шикарной
презентации.
— Мы сделаем то, что сделала бы Кэнди, — сказала Эверли. Из всех них она была
артисткой. Та, кто знал, как захватить аудиторию. — Мы сядем на краю сцены и будем
смотреть им в глаза. Спрашивать их об идеях. О помощи. Пусть они владеют этим вместе
с нами.
Норт поднял брови.
— На самом деле это отличная идея.
— Не нужно так удивляться, — Эверли ткнула его локтем в ребра.
— Я все время забываю, что ты уже взрослая, — пробормотал Норт, потирая бок. —
Прости.
Эверли раздвинула занавес, чтобы они могли пройти. Норт шел первым, за ним Гейб
и Эверли. Холли посмотрела на Аляску.
— Ты в порядке?
— Я бы хотела, чтобы ничего этого никогда не случилось, — глаза Аляски блестели.
— Бабушка не хотела бы, чтобы мы все так сильно ссорились.
— Я знаю, что не хотела бы. Но она также не хотела бы, чтобы все эти люди
остались без работы и бездомными, — Холли кивнула в сторону горожан. — Пойдем
посмотрим, может быть, мы все вместе сможем что-нибудь сделать.

Эверли улыбнулась толпе, помахала им рукой, затем села на край сцены, свесив ноги
над пустой оркестровой ямой. Норт сделал то же самое, Гейб сел рядом с ним. Холли
кивнула Аляске, чтобы та села рядом с Эверли, и заняла свое место в конце.
Затем все начали аплодировать. Норт бросил на Эверли недоуменный взгляд, и она
пожала плечами.
— Просто продолжай в том же духе, — прошептала она.
Норт начал говорить, поблагодарив всех за то, что пришли, и сказав, что хочет,
чтобы каждый мог высказаться.
— У нас нет никаких модных микрофонов или аудиовизуального оборудования,
поэтому нам придется делать это по старинке — кричать.
Холли оглядела толпу, у нее пересохло во рту, когда ее глаза встретились с глазами
Джоша. Ее глупое, предательское сердце начало биться о грудную клетку, когда она
увидела, как непринужденно он выглядит. Он был одет небрежно, его крепкий торс
обтягивал серый кашемировый свитер. Его волосы были взъерошены, как будто какая-то
женщина провела по ним пальцами.
На его губах заиграла полуулыбка, и он впился в нее взглядом, отчего ей стало
жарко, как будто она отдыхает на Гавайях, в то время как она сидит здесь, в Винтервилле.
Почему он всегда должен выглядеть так хорошо?
И почему мое тело реагирует на него каждый раз, когда мы вместе?
— Холли, — пробормотала Эверли за плечом Аляски, наклоняя голову к Норту. —
Он только что попросил тебя представиться.
Норт поднял бровь, проследив направление ее взгляда прямо на Джоша Гербера.
Затем оба мужчины уставились друг на друга, и в их взглядах не было ни капли тепла.
Только ледяная неприязнь.
Ух.
— Привет всем, — Холли попыталась улыбнуться. — Думаю, большинство из вас
меня знает. Я Холли Винтер. Я провела здесь большую часть своего детства, и, как и вы, я
хочу сохранить этот город таким, каким его построила моя бабушка.
— В детстве она трижды побеждала на математическом конкурсе штата, —
выкрикнул Фрэнк Ричардс. Уголком глаза она заметила, что Джош ухмыляется.
Пожалуйста, не надо.
Вознесла она молитву к небесам, но Фрэнк все равно встал.
— Эй, Холли, сколько будет пятьдесят пять умножить на семьдесят шесть?
Ее сердце замерло.
— Четыре тысячи сто восемьдесят.
По меньшей мере тридцать человек достали свои телефоны и начали нажимать на
них, несомненно, проверяя ее арифметику. Когда они посмотрели вниз на свои экраны,
все они издали небольшой «ох».
— Видите? Она гений математики, — провозгласил Фрэнк. — И всегда была им.
Холли пристально посмотрела на Норта.
— Может, нам стоит поторопиться?
— Да, стоит, — он глубоко вздохнул. — Итак, давайте начнем встречу. У кого есть
хорошая идея, как остановить разрушение Винтервилля?
***
Джош откинулся на спинку кресла с бархатной обивкой, устремив взгляд на Холли.
На ней были джинсы, облегающие ее изгибы и ярко-красный свитер в тон помаде.
Каждый раз, когда она двигалась, ее волосы вспыхивали в свете прожекторов,
направленных на кузенов Винтер, освещая ее темные, ниспадающие волны.
И каждые несколько минут ее глаза ловили его взгляд, и он чувствовал, как по телу
пробегает дрожь.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так хорошо. Конечно,
формально он был здесь врагом, и все были очень осторожны, не называя его имени. Но
это было похоже на просмотр фильма. Как будто Джордж Бейли ожил и отчаянно пытался
спасти Бедфорд Фоллс, пока большой плохой мистер Поттер не превратил его в
Поттерсвилл.
Что технически делало его засранцем, но он забыл об этой маленькой детали.
— Мы должны привлечь внимание, — крикнул один из молодых людей в переднем
ряду. — Поговорить с газетами и телеканалами. В это время года они любят истории о
человеческих судьбах.
Эверли кивнула, выражение ее лица было серьезным.
— Это хорошая идея. Но им нужен крючок. Что бы это могло быть?
Джош наклонился вперед и похлопал Долорес по плечу.
— Они могли бы устроить шоу в театре, как это делала Кэнди. Об этом бы точно
написали, — его голос был тихим, потому что он ни за что не хотел, чтобы его кто-нибудь
услышал. Он хотел, чтобы Долорес взяла эту идею и озвучила ее от своего имени.
Она моргнула.
— Да, это замечательная идея.
Он кивнул на сцену.
— Вы должны сказать им.
Взволнованная, она подняла руку. Норт поманил ее к сцене, потому что никак не
смог бы услышать ее. Долорес прошла по проходу и остановилась на краю сцены, где
прошептала что-то на ухо Эверли.
Эверли моргнула, затем посмотрела на Джоша. Тот отвел взгляд, выражение его
лица стало скучающим.
Если бы спросили его, почему он предложил это, он бы ответил, потому что ему
нравилось наблюдать, как они борются против него. Конечно, он не хотел дурной славы,
но это может быть и положительным моментом. Привлечь хорошее внимание к
Винтервиллю.
В любом случае, они могли получить сколько угодно огласки и все равно не смогли
бы остановить реконструкцию. Этот город и все в нем принадлежало ему. Или будет
принадлежать, как только закроется сделка.
И нет, это не имело никакого отношения к тому, как все пятеро возбужденно
перешептывались друг с другом. Как и к тому, что Холли теперь постоянно смотрела на
него.
И уж точно ничего общего с тем, как кровь приливала между бедер, когда их
взгляды встречались.
Он неловко переместился на своем сиденье, скрестив ноги, чтобы скрыть эффект,
который она на него произвела. Эверли вскочила на ноги, увлекая за собой Аляску и
Холли, а Гейб и Норт наблюдали за происходящим.
— Дамы и господа, — обратилась Эверли к залу, ее глаза сверкали. — Долорес
пришла в голову замечательная идея. Мы собираемся устроить шоу!

— Это была твоя идея, не так ли? — спросила Холли Джоша. Собрание закончилось,
и театр был пуст, кроме Эверли и Норта, которые все еще находились в зале. Гейб и
Аляска вернулись в гостиницу, оставив Холли запереть входные двери.
— Что было моей идеей? — Джош намеренно задержался, пока все не ушли. Не
потому, что хотел подслушать, а потому, что его чертовски тянуло к ней, и это было не
смешно.
— Устроить шоу. Долорес что-то сказала Эверли о том, что ты предложил это.
Он пожал плечами.
— Кажется, я сказал что-то вроде «надеюсь, они не будут устраивать шоу, потому
что это будет еще одна вещь, с которой я не хочу иметь дело», — было удивительно, как
непринужденно ложь соскользнула с его языка. И как он наслаждался не верящим
взглядом Холли.
— Почему ты предложил это? — упорствовала она.
Он пожал плечами.
— Я только что сказал тебе, что не хочу этого. Я сказал, что не хочу, чтобы это
случилось.
Холли вздохнула.
— Ты чертовски раздражаешь, знаешь это?
— Прямо, как ты, девушка с потерянной памятью, — не думая, он сунул руку в
карман джинсов, большим пальцем погладив гладкий камешек, который туда положил.
Слишком поздно он понял, что Холли смотрит на его движения.
— Ты смотришь на мою промежность? — пробормотал он.
Ее щеки порозовели.
— Конечно нет, — она подняла глаза на него. — Я просто хочу знать, что у тебя в
штанах.
Он поднял бровь и изо всех сил старался не рассмеяться.
— Я не это имела в виду, ты, задница.
Джош пожал плечами.
— Если хочешь засунуть руки в мои карманы, то будь моей гостей. Тебе может
понравиться то, что ты там найдешь.
— Уверена, что мне не понравится то, что я там найду, — ее глаза потемнели, губы
приоткрылись. Дыхание было ровным, но быстрым. — Но спасибо за образ. Позже я
прополощу свой мозг отбеливателем.
— А ты не думала вместо этого пойти со мной поесть? — спросил он. — Потому что
предложение все еще в силе.
— Я лучше съем свою собственную руку, палец за пальцем.
На этот раз он не смог сдержать смех. Она была восхитительна. Где-то в глубине
своего сознания он понимал, что это неправильно — испытывать такое влечение к
человеку, который явно его ненавидит.
Но это ощущалось так правильно.
— Холли, — позвал женский голос. Холли взглянула через его плечо, и ее лицо
стало пепельным, когда она увидела, кто там стоит.
— Мама? — Холли расправила плечи, как будто собиралась на битву. — Как раз
хотела узнать, где ты. Дядя Ноэль и дядя Джо выглядели без тебя потерянными.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала ее мама, ее глаза сузились на Холли.
— Наедине.
Холли посмотрела на Джоша.
— Я занята. Собираюсь пойти на ужин с Джошем.

Он поднял бровь, но ничего не сказал.
— О, я не знала, что это Вы, мистер Гербер, — голос ее мамы смягчился. — Как
приятно видеть Вас снова. Могу я украсть свою дочь на минутку? Это не займет много
времени.
Холли на секунду закрыла глаза, затем снова открыла их. На ее лице было
выражение обреченности.
— Пять минут, — сказала она маме, затем повернулась к Джошу. — Я позвоню тебе,
когда закончу.
По тону ее голоса он понял, что она не собиралась этого делать. Для начала, у нее не
было его номера.
— Я буду ждать тебя в гостинице, — сказал он ей. — К нашему ужину, — теперь
она не сможет от него отделаться.
Отперев дверь театра, Холли вернулась в вестибюль, ее мама шла следом. Джош
бросил взгляд на гостиницу, намереваясь подождать ее там, даже если она почти
наверняка не появится.
Но потом он понял, что дверь все еще приоткрыта. Вселенная словно манила его
внутрь. Поэтому он засунул руки в карманы джинсов, пальцы снова зацепились за
камешек, и бесстрастно прислонился спиной к стене театра, пытаясь выглядеть как можно
более незаметным.
***
— Почему ты препятствуешь продаже? Ты ненавидишь меня, в этом проблема?
Холли вздохнула. Это был не тот разговор, который она хотела вести сегодня. Да и
вообще в любой вечер, если на то пошло. Она не могла вспомнить, когда в последний раз
они с мамой проводили время вместе.
Было гораздо проще избегать ее, чем снова пострадать от нее.
— Дело не в тебе, — сказала ей Холли. — Мы просто пытаемся сделать что-то
хорошее.
— Но мне нужны эти деньги, Холли. Нам всем нужны, — ее глаза блестели. Холли и
забыла, как легко ее мама умела расплакаться.
— Речь идет не только о деньгах. Речь идет о бабушке и ее наследии.
— Твоя бабушка не оставила наследства. Она оставила долги и проблемы, и мы
пытаемся их решить. Думаешь, я хочу быть здесь? Ты же знаешь, что я ненавижу холод,
— она задрожала, натягивая воротник на шею. — Но мы должны разобраться с этим, раз и
навсегда.
— Бабушка бы этого не хотела, — голос Холли был тихим.
— А ты знаешь, чего она хотела бы, не так ли? — в голосе ее мамы звучала обида. —
Потому что вы с ней были так близки. Я помню все те разы, когда она пыталась забрать
тебя у меня. Думаю, наконец-то ей это удалось.
— Она не отбирала меня у тебя. Ты сама меня оттолкнула.
— Конечно, оттолкнула. Каждое Рождество все, чего ты хотела, это быть здесь с
ней. И каждое лето тоже. Всё время бабушка, бабушка, бабушка. И знаешь что? Ей это
нравилось. Потому что это означало, что она была лучшей матерью для тебя, чем я.
— Это неправда.
— Она мне так и сказала. Когда приехала в Италию шесть лет назад.
У Холли сжалось горло. Она не хотела думать о том, что было шесть лет назад. Или
об Италии. Или о той огромной ошибке, которую она совершила.
— Мама...
— Ты бросила своего жениха в тот день, когда должна была выйти замуж. А потом
ты позволила моей матери увезти тебя и оставила меня с последствиями.

— Я знала, что ты будешь злиться на меня. И ты злилась, — у Холли перехватило
дыхание. Как же все это было запутанно. Помолвка с мужчиной, которого она почти не
знала, была одной из худших ошибок в ее жизни. И она горько сожалела о том, что так
поступила. Тем более, что он был племянником тогдашнего мужа ее мамы.
Но она была молода и напугана и позволила бабушке спасти себя. И она знала, что
это причинило боль ее маме.
Она просто не знала, как это исправить.
— Тебе не нужно было ей звонить, — сказала ее мама. — Ей это понравилось, ты
знаешь? Ей понравилось, что она нужна тебе больше, чем я. А теперь ты делаешь это
снова. Выбираешь ее вместо своей матери. Когда все, что мне нужно, это твоя поддержка.
Я не понимаю, почему ты так меня ненавидишь.
Холли почувствовала себя так, будто ей дали пощечину.
— Мама, я не ненавижу тебя.
— Тогда позволь нам завершить продажу. Позволь мне уехать из этого места. Я
ненавидела его в детстве и ненавижу сейчас.
— Но я люблю этот город.
И это была правда. В этом разница между ними.
В глазах ее мамы стояли слезы.
— Тогда, думаю, ты сделала свой выбор.
Она открыла дверь, ледяной воздух поднял ее светлые волосы. Выйдя на улицу, она
захлопнула за собой дверь.
У Холли сжался желудок. Она ненавидела то, что их разговоры всегда заканчивались
ссорой. Так было с тех пор, как она себя помнила, хотя Холли всегда надеялась, что все
изменится.
Это была не вина ее бабушки. Это была вина Холли и ее мамы. И сейчас не было
способа исправить ситуацию.
***
Пока она пришла в себя, начал падать снег. Холли закрыла за собой дверь театра и
посмотрела на небо. Оно было таким мрачным, как будто обещало нечто большее, чем
просто снежную посыпку на земле. Когда они были моложе, Норт радовался таким ночам,
рассказывая о снежных битвах, которые они устроят на следующее утро.
Это была традиция — всегда устраивать сражения с первым снегом. Ее сердце
сжалось от воспоминаний.
— Ты в порядке?
Она чуть не выпрыгнула из сапог. Джош прислонился к стене театра, укрывшись под
навесом, его руки были засунуты в карманы джинсов, и он смотрел на нее.
— Что ты все еще здесь делаешь?
Он пожал плечами.
— Подумал, что тебе может понадобиться помощь.
Ей в голову пришла ужасная мысль.
— Ты ведь не подслушал мой разговор с мамой? — она внезапно почувствовала себя
незащищенной.
Его брови сошлись, глаза сканировали ее лицо. Казалось, что он взвешивает свой
ответ.
— Какую часть? — наконец спросил он, подтверждая ее худшие опасения.
Он слышал каждое слово.
Конечно, он слышал. Вселенная ненавидела ее. Почему бы ей не добавить еще
немного дерьма в ее день? Волна эмоций захлестнула ее. Она ненавидела то, что они с
мамой никогда не общались. И каждый их разговор заканчивался ссорой. Это было

изнурительно и эмоционально, а теперь Джош Гербер смотрел на нее с сочувствием в
глазах.
И она не могла этого принять. Не сейчас.
— Мне нужно идти, — сказала она, и слезы заблестели в ее глазах.
Джош взял ее за руку.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — его голос был мягким.
Комок в ее горле превратился в полноценный камень. Его раздражение она могла
принять. Его гнев — тоже. Но сочувствие от этого человека, который знал, как нажать на
все ее кнопки?
Это может убить ее.
Скорчив гримасу, чтобы остановить слезы, она вырвала руку из его хватки.
— Мне жаль... Я должна... — она повернулась на каблуках и устремилась в ледяную
ночь.
— Холли, подожди!
Не обращая внимания на его крики, она продолжала идти, скрипя зубами, когда ее
сапоги на толстой подошве скользили по свежевыпавшему снегу. Она направлялась к
единственному месту, где, как она знала, могла спрятаться, и никто ее не нашел бы. Слезы
текли по ее лицу, и она не могла понять почему. Она привыкла к своим отношениям с
мамой. Это не могло быть из-за этого.
Может быть, дело было в том, что Джош пытался быть с ней добрым.
Ее старый домик стоял у подножия склона, за большими модернизированными
домиками, за которые дрались туристы. Его должны были снести много лет назад.
Возможно, Кэнди сохранила его для такой же ночи, как эта.
Чтобы Холли могла сбежать.
Она распахнула дверь и шагнула внутрь, в ноздри ударил затхлый запах сырого
дерева. Там, где когда-то горел огонь, решетка была покрыта пылью и сажей. По обе
стороны комнаты стояли две односпальные кровати, а между ними была дверь в ванную
комнату, в которой она принимала душ каждый день. Слава богу, электричество все еще
было подключено. Когда она щелкнула выключателем, зажегся верхний свет.
В молодости у них у всех были свои домики. Норт, Крис и Гейб делили между собой
два, а домик Аляски и Эверли находился рядышком с домиком Холли. Кэнди настояла на
том, что если они будут работать на нее во время каникул и отпусков, то она предоставит
им жилье.
И ей нравилось это маленькое местечко. Оно принадлежало ей и только ей. С
кроватями, покрытыми узорами из бабочек, которые она обожала в пятнадцать лет. Холли
покачала головой, поняв, что под пылью они все еще там. Проведя рукой по поверхности
покрывала, она очистила ткань настолько, что смогла сесть на чистое место, без пыли, и
выпустила из груди долгий вздох, вытирая слезы с щек.
Именно в этот домик она привела Джоша Гербера в ту роковую ночь. Они
свернулись калачиком под одеялом почти обнаженные, его губы и пальцы привели ее к
такому удовольствию, о существовании которого она даже не подозревала.
А на следующее утро он исчез. Улетел в Лондон, чтобы начать новую работу, в
британском филиале компании своего деда.
Правда заключалась в том, что она думала, что значила для него больше, чем просто
случайная встреча на одну ночь. Она месяцами ждала, что он свяжется с ней, пригласит в
гости или предложит приехать к нему. Но он не сделал ничего, даже не добавил ее в
друзья на Facebook.
И теперь он ожидал, что она признается, что все еще думает о той ночи?
Ни за что, приятель.
Лучше притвориться, что ничего не было.
Она ненавидела то, как сильно ее тело реагировало на него каждый раз, когда они
были близки. Годы были более чем добры к нему. Восемь лет назад он был красив, но

сейчас он был разрушителен. С его темными глазами и мощной челюстью его невозможно
было игнорировать.
А она хотела его игнорировать. Очень хотела.
Громкий стук в дверь заставил ее поднять голову. Слава Богу, она уже перестала
плакать. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии.
Когда она открыла дверь, оказалось, что на крыльце стоит Джошуа Гербер III. Как
будто не было последних восьми лет, и он вернулся после той ночи. Передумал и
вернулся за ней.
Боже правый, пора перестать читать романтические книги в перерывах между
делами.
Ей было двадцать восемь лет. Успешная, уверенная в себе женщина, которой не
нужен был мужчина. Сделав глубокий вдох, она выпрямила спину и встретилась с ним
глазами.
И да, возможно, она слегка сжала бедра. Но было холодно, черт возьми.
— Я бы добрался сюда быстрее, но эти ботинки не предназначены для бега, — он
поднял ногу, и ей почти удалось не улыбнуться. — И я вроде как забыл, какой домик твой.
— Ты бывал здесь раньше? — невинно спросила она. Снег падал все сильнее,
заглушая их голоса.
— Мы снова к этому возвращаемся? — его голос был ровным. — Да, я был здесь
раньше. Ты позволила мне остаться здесь, когда мне некуда было идти, — он смахнул
снег с волос. — Могу я войти, пока не подхватил пневмонию?
Она отошла в сторону.
— Ты ведь знаешь, что это неправда? Статистически вероятность заболеть
пневмонией зимой выше, это точно. Но здесь нет причинно-следственной связи. Это
просто сезон.
Его губы подергивались.
— Спасибо за эту информацию. Но я бы все равно предпочел не морозить задницу,
— он оглядел домик, его брови сошлись на переносице. — Святое дерьмо, это место
выглядит точно так же, — Джош подошел к кровати, протянул руку, чтобы провести ею
по бабочке под пылью. — То же постельное белье. Тебе всегда нравились бабочки.
Она снова почувствовала намек на слезы.
— Я узнала об эффекте бабочки в научном лагере, когда мне было двенадцать. Я
была одержима этим несколько лет.
Он посмотрел на нее через плечо, его взгляд был мягким, как ласка.
— Я помню. У тебя на всем были бабочки.
Она открыла рот, чтобы ответить, но ничего не вышло.
— Знаешь, сколько раз я возбуждался от одной мысли о твоих трусиках с
бабочками? — спросил он.
Джош подошел к ней, его взгляд был непоколебим. Она почувствовала, как желудок
начал скручиваться и переворачиваться. Она застыла на месте. Не могла пошевелиться,
даже если бы захотела.
Холли была кроликом перед лицом потрясающе красивого, преследующего ее лиса.
— Почему ты продолжаешь лгать мне? — прошептал он, протягивая руку, чтобы
провести пальцем по ее нижней губе. Импульс желания пронесся через нее, заставив
затрепетать.
— Может быть, ты не так хорош, как тебе казалось.
Он засмеялся.
— Может быть, мне просто нужно напомнить тебе.
Она наклонила голову в сторону. Его палец застыл на ее губах, его глаза потемнели,
и они взял ее в плен.
— Может, и нужно, — прошептала она, ее мышцы сжались от этой мысли.

Медленная улыбка растянула его губы, как будто он мог видеть желание, светящееся
в ее глазах. Как будто он знал, что ее тело гудит от электричества. Он отдернул руку, и
она тут же почувствовала, что ей не хватает его прикосновения.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Холли? — его глаза опустились к ее губам,
когда она увлажнила их кончиком языка.
— Думаю, ты хочешь этого.
— Ты права. Я хочу.
Ее сердце бешено билось в груди.
— Что тебя останавливает?
— Я хочу, чтобы ты попросила меня.
— Ты многого хочешь, — ее дыхание перехватило в горле.
— Да, так и есть, — он посмотрел вниз на ее тело. Даже в толстом пальто его взгляд
заставлял ее дрожать. — Но у нас есть прошлое. На этот раз я не хочу, чтобы ты забыла,
что это произошло.
— Тогда, возможно, тебе нужно приложить немного усилий, — она не собиралась
умолять его. Ни за что. — Или ты можешь сделать фотографию.
Он усмехнулся.
— Это как раз то, что попадет в газеты по неправильным причинам. Мне нужно твое
согласие, Холли, — он подошел еще ближе. — Скажи «да».
Согласие — это сексуально. Она слышала об этом раньше. Но она никогда не
чувствовала этого до сих пор. Пока Джош Гербер не посмотрел прямо ей в глаза, а его
тело не приблизилось к ее так, что их пальто соприкасались. Ей пришлось наклонить
голову, чтобы не отводить от него взгляд, и это заставило ее пошатнуться на ногах.
Почему от него так хорошо пахнет?
У нее почти кружилась голова от его запаха.
Он прикоснулся к ее щеке, проведя большим пальцем по челюсти.
— Скажи «да», — повторил он, и от его прикосновения ее кожа загорелась.
Ее тело кричало, чтобы она ответила. Ее соски были твердыми, а между бедер
болело от желания. Но что-то все еще удерживало ее.
— Знаешь, что я помню о тебе? — пробормотал он, прижимая большой палец к ее
губам. — Какая ты была сладкая на вкус. Шел снег, когда я впервые поцеловал тебя. Я
был одет как Санта, а ты была эльфом. Я пытался согреть тебя, но на самом деле мне
хотелось прикоснуться к тебе со всех сторон. Ты все такая же сладкая на вкус?
— Есть только один способ узнать это.
Он соблазнял ее своими словами. Заставлял ее почувствовать, что она была кем-то,
о ком стоит помнить. И это было так запутанно, потому что они были врагами. Боролись
друг с другом за будущее этого города.
Но он смотрел на нее так, словно отказался от борьбы. Против нее, против себя.
Как будто он хотел заниматься любовью, а не войной.
Он опустил голову, прижавшись лбом к ее лбу. Она чувствовала жар его кожи,
влажность его волос, сладкое тепло его дыхания, когда оно падало на ее кожу.
И тогда она тоже отказалась от борьбы.
Выдохнув полную грудь воздуха, она потянулась вверх и провела ладонью по его
колючей челюсти.
— Поцелуй меня, — сказала она, ее тело начало дрожать.
И он поцеловал.

С самого раннего возраста Джош усвоил, что вещи, которых ты больше всего
хочешь, почти всегда разочаровывают, когда они приходят. Подарки, праздники, редкие
походы на игру в мяч с дедушкой — все это оказывалось для старика возможностью
обхаживать клиентов, претендуя на звание лучшего дедушки года.
Он смирился с этим фактом. Впитал его в свое существо.
Но поцелуй Холли Винтер снова не был разочарованием.
Ее губы были мягкими и в то же время требовательными, ее руки крепко обхватили
его шею, притягивая его тело к ее. Он просунул руки за ее спину, исследуя тонкую талию,
их рты открылись, и его язык соединился с ее языком.
Она была всем, что он мог вспомнить. Он страстно желал ее. Не разрывая поцелуя,
он просунул руку между ними, чтобы расстегнуть молнию на ее пальто, открыв взору ее
грудь, покрытую мягким кашемиром, и провел руками по ее изгибам.
Ему нравилось, как сбивалось ее дыхание при его прикосновении. Как она выгибала
спину навстречу ему, когда его ладони коснулись ее мягких грудей.
Он повел ее назад, к кровати, развернувшись так, что он оказался тем, кто упал на
покрытый пылью матрас, и вокруг них заклубилось серое облако, а Холли оказалась на
его теле.
Пальто Джоша было испорчено пылью, но ему было наплевать. Он был слишком
занят поцелуями, чтобы думать об этом. А она целовала его в ответ, и это сводило его с
ума самым лучшим образом.
Холли запуталась пальцами в его волосах, а он запустил ладони под ее свитер,
запоминая каждый изгиб и впадинку ее тела.
Его губы двигались навстречу ее губам, он пробовал каждый вдох и выдох,
чувствовал, как ее ногти царапают его кожу, ставя метки. Он чувствовала вкус сладкого
желания, когда ее язык прикоснулся к его языку.
Задрав ее свитер, чтобы обнажить белоснежную кожу, Джош приподнялся на локтях
и прикоснулся губами к ее животу, прокладывая дорожку вверх по ребрам. Ее соски были
твердыми и выделялись на фоне белого, кружевного бюстгальтера. Он втянул один из них
сквозь ткань, заставив ее громко застонать.
Ей было двадцать лет, когда они в последний раз были вместе в этом домике. А ему
было двадцать четыре. Он был еще достаточно молод, чтобы верить в жизнь, в
привлекательность, в светлое будущее. Он не был одурманен миром и всем, что в нем
живет.
Теперь он был старше. Более опытным. И отчаянно хотел дать ей все, в чем она
нуждалась. Он хотел, чтобы она выкрикивала его имя, умоляла прикоснуться к ней, войти
в нее.
Он хотел, чтобы она запомнила его, как он запомнил ее.
Он снова поцеловал ее — тягучий, великолепный поцелуй, от которого у него
закружилась голова. Ее дыхание было рваным, тело дрожало в его руках. Он хотел, чтобы
ей было так хорошо, чтобы она никогда больше не забыла его.
Он на мгновение прервал поцелуй, и она нахмурилась. Ее глаза встретились с его, и
он увидел в них свое отражение.
— Скажи мне, что ты помнишь, — его голос был жестким, как ад.
Он обхватил рукой ее голую талию, поддерживая ее. Взгляд ее расплавленных
шоколадных глаз был странным. Как будто она почти боялась его.
— Я помню, — прошептала она.
— Спасибо, черт возьми.

Потом он снова начал целовать ее, стягивая свитер через голову. Она вцепилась в
его пальто, распахнула его, а затем просунула руки под его свитер и издала сдавленный
стон, проводя пальцами по его твердому животу. Воздух вокруг них был ледяным, но
тепло ее прикосновений заставляло его чувствовать, что он горит изнутри. Он обхватил ее
тело руками, чтобы отгородиться от ледяного воздуха, и прикрыл глаза, скользя руками по
ее обнаженной спине.
— Ты такая красивая, — прошептал он.
Она была великолепна под ярким освещением домика. Ее грудь была полной и
подтянутой, темные, тугие соски виднелись через лифчик, талия была тонкой, пока не
переходила в бедра, обтянутые джинсами. Он хотел целовать каждый сантиметр ее тела,
пока она не начнет умолять его о большем. Он хотел дразнить ее языком до тех пор, пока
она не сможет навсегда запомнить его.
Или пока не перестанет притворяться, что забыла.
Она потянула за низ его свитера, и он приподнялся, держа руки над головой, чтобы
помочь ей. Она издала крошечный вздох, ее глаза пробежались по его груди, а затем все
вокруг потемнело, и свитер закрыл ему глаза.
А потом раздался стук в дверь.
И не мягкий. Громкий, настойчивый стук, который заставил ее тело замереть
напротив его.
— Хол, ты там?
Ее двоюродный брат. Норт. Холли дернула Джоша за свитер, он моргнул, и ее
испуганное лицо появилось в фокусе.
— Ты должен уйти, — судорожно прошептала она, потянувшись за собственным
свитером. Он был весь в пыли.
— Куда? — нахмурился он. С того места, где он лежал, был только один выход, и
большой грузный кузен Холли стоял прямо перед ним. Бессознательно Джош потрогал
свою челюсть, вспомнив, как Норт ударил по ней кулаком все эти годы назад.
Еще один стук.
Дерьмо.
— Минутку, — позвала Холли, ее голос был напряженным. — Я в ванной.
Джош скорчил гримасу, потому что был почти уверен, что этой ванной нельзя было
пользоваться уже, по крайней мере, пять лет.
— Впусти нас, — позвала девушка. — Здесь холодно.
— Это Эверли, — Холли практически сдернула Джоша с кровати и рысью
пронеслась с ним в ванную, толкнув дверь, чтобы он вошел внутрь. Он моргнул, когда его
ботинок погрузился во что-то, что определенно не было похоже на плитку.
Снег. Это был снег. Он поднял голову и увидел дыру в крыше размером с обеденную
тарелку, снежинки лениво падали вниз в темную комнату.
— Оставайся здесь, — прошептала Холли. — Не двигайся.
— Холодно. Крыша прохудилась.
— Я избавлюсь от них.
Она захлопнула дверь ванной. Единственный свет в комнате исходил от луны,
светившей через дыру в крыше и отражавшейся в снежинках. Джош двинулся влево,
сбивая снег с ноги, и тяжело вздохнул, услышав скрип двери домика.
— Ты в порядке? — спросил Норт. — Мы искали тебя повсюду. Долорес сказала,
что видела, как ты, плача, спешила прочь из театра. Что-то случилось?
— Что это у тебя на волосах? — спросила Эверли. — Фу, это пыль. Какого черта ты
здесь делаешь? Это место — смертельная ловушка.
— Мне просто нужно было тихое место, чтобы подумать, — сказала им Холли. —
Возвращайтесь в гостиницу. Я приду через минуту.
— Мы не оставим тебя здесь, — сказал ей Норт. — Буря усиливается, а у тебя нет
подходящего пальто. Пойдем с нами сейчас же. Аляска готовит горячий шоколад.

Холли испустила долгий вздох.
— Хорошо. Мне только нужно взять кое-что из ванной.
— Ты пользовалась ванной? — Эверли издала рвотный звук. — Ты, должно быть,
была в отчаянии.
— Что-то вроде того, — мрачно ответила Холли.
Мгновение спустя Джош услышал шаги по половицам, затем дверь ванной
распахнулась, и Холли проскользнула обратно внутрь.
— Мы должны прекратить такие встречи, — он одарил ее кривой улыбкой.
— Это не смешно. Если Норт застанет тебя здесь, он впадет в бешенство.
Он провел пальцем по нижней губе, вспомнив, что именно означает «Норт впадет в
бешенство».
— Ты останешься здесь, пока я не уйду с ними, — продолжила Холли. — Считай до
ста или около того, к тому времени мы будем уже близко к гостинице. Тогда ты сможешь
совершить побег.
— Ты хочешь, чтобы я вышел в бурю в этой одежде? — спросил он, только
наполовину шутя.
— Это меня больше устраивает, чем то, что Норт увидит тебя здесь.
Она была права.
— Хорошо. Иди с ними. Но нам нужно поговорить.
Холли моргнула.
— О чем?
— О том, что произошло здесь сегодня вечером. О нас.
— Но здесь нет нас, — она нахмурила брови. — Я была очень расстроена, а ты
пытался меня подбодрить.
Лунный свет, проникающий через крышу, освещал ее профиль, заставляя ее кожу
светиться. Ему хотелось прикасаться к ней снова и снова.
— Я поцеловал тебя не для того, чтобы подбодрить, — сказал он ей, понизив голос.
— Я поцеловал тебя, потому что...
— Холли, поторопись! — крикнула Эверли. — Какого черта ты там делаешь?
Неужели проклятие пирога с говядиной в гостинице снова настигло тебя?
— О, ради Бога! — Холли покачала головой и потянулась к дверной ручке. — Мне
нужно идти.
Сдерживая усмешку, Джош взял ее за запястье, нежно обхватив его пальцами.
— Приходи ко мне на ужин завтра вечером.
— А вот это действительно ужасная идея.
Холли встретилась с ним глазами.
Черт, она красивая. Почему ее кузены преследуют ее повсюду, куда бы она ни
пошла?
Он кивнул.
— Я знаю.
Взгляд Холли переместился на него, и она тихо выдохнула.
— Я буду в семь.
***
Неизвестный номер: 1252 Вондерлэнд Авеню. 7 вечера. И я не буду готовить пирог
с говядиной. Джош.
Холли: Откуда у тебя мой номер?
Джош: У меня есть свои источники. И много друзей в ЦРУ.
Холли: Серьезно. Как ты его достал?

Джош: Он написан на плакатах, которые ты расклеила по всему городу. Теперь
твой номер есть у всего Винтервилля. Напомни мне поговорить с тобой о
конфиденциальности и безопасности, когда будешь здесь.
Холли: Кто сказал, что я приду?
Джош: А разве нет?
Холли: Наверное, да. Но я ненавижу врать своей семье.
Джош: Тогда скажи им. Все просто.
Холли: У тебя есть желание умереть? Найдя твой растерзанный труп, мы могли
бы решить множество проблем, но ты слишком красив, чтобы умереть молодым.
Джош: Холли Винтер считает меня красивым. Теперь я могу умереть счастливым.
Холли: Не умирай. Мертвецы не умеют готовить, а ты обещал мне ужин.
Джош: Ладно. Можешь использовать меня для кулинарных изысков столько,
сколько захочешь.
Как у него получается писать грязно, даже когда он использует нормальные слова?
Холли ненадолго закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Она не шутила, когда
говорила ему, что это плохая идея. И все же, она ничего не могла с собой поделать. Она
хотела увидеть его. Даже нуждалась в этом.
Не только потому, что поцелуй прошлой ночью заставил все нервные окончания в ее
теле начать петь его имя. Или потому, что он обещал приготовить для нее еду — а если
честно, она готова на все ради хорошего домашнего ужина, — но и потому, что у нее
были вопросы. Очень много вопросов.
И он был единственным, кто мог на них ответить.
— Мне нужно, чтобы ты поднялась со мной на чердак, — Эверли вошла в холл, где
Холли потягивала кофе. В воздухе звучала рождественская музыка, изредка прерываемая
треском поленьев в пылающем камине. Аляска сидела за столом, склонившись над
компьютером с нижней губой между зубами, а Эверли была в офисе, делая телефонный
звонок за звонком.
— Зачем нам туда идти? Там страшно, — Холли вздрогнула, вспомнив, как Крис
заманил их туда, пообещав самогон и пиво, а потом запер дверь и оставил их там на
несколько часов. Бабушка обнаружила их, когда их крики и стук наконец привлекли ее
внимание.
— Потому что у меня есть идея, и мне нужно порыться в старых бабушкиных
костюмах, — Эверли вздохнула. — Ты знаешь, сколько людей хотели бы помочь, но не
могут вырваться в такой короткий срок?
— Представляю.
У них тоже было мало времени. Они планировали провести концерт в канун
Рождества, до которого оставалось меньше двух недель.
— Поэтому я собираюсь выйти в социальные сети и просить о помощи. Пора
переходить на новый уровень.
— Разве мы не можем подождать Норта? Он не боится чердака.
— Норт сейчас завален клиентами, — Эверли оглядела пустой вестибюль. — Хоть
кто-то из нас. Когда это место перестало быть переполненным?
— Когда бабушка перестала устраивать шоу, — сказала Аляска, оторвавшись от
своего компьютера. — Все постепенно пошло на убыль. И я думаю, что на самом деле мы
все были благодарны за это, потому что хотели проводить с ней время.
— Может быть, ты могла бы подняться на чердак вместе с Эверли? — предложила
Холли своей кузине.
Аляска помрачнела.
— Ни за что. Мне до сих пор снятся кошмары о том, как Гейб нарядился медведем, а
меня отправили наверх проверить шум. И вообще, я занята, — она победно улыбнулась.
— Я не могу выйти из-за стойки.

— Похоже, остались только мы с тобой, малышка, — Эверли схватила Холли за
руку.
Чердак гостиницы «Винтервилл» был таким же темным и угрожающим, каким его
помнила Холли. Воздух казался затхлым. Они прошли в угол комнаты, освещенный лишь
одной лампочкой, и осмотрелись. Здесь было полно старых коробок и мебели, которая
больше не была нужна гостинице. В углу стояло чучело лося, которое угрюмо смотрело на
них. Все покрывал слой пыли.
— Полагаю, мы пройдемся по коробкам, — сказала Холли, возвращая свое внимание
к беспорядку вокруг них. — Как ты думаешь, здесь есть что-нибудь полезное?
— Кэнди всегда хорошо заботилась о своих костюмах. Думаю, она использовала эти
ящики, чтобы повесить их, — Эверли указала на группу из пяти вертикальных ящиков,
которые были выше их обеих. — Давай откроем первый, — Эверли потянула за крышку,
которая находилась в передней части ящика, но та не сдвинулась ни на сантиметр. Ее руки
были покрыты темно-серой пылью. — Фу, надо было взять ломик.
Холли наклонилась и провела руками по деревянному ящику.
— Здесь есть защелка, — сказала она, проведя пальцем по металлу сбоку. Крышка
открылась со скрипом, но вместо костюмов она была набита коробками, полными старых
фотографий и бумаг.
— Боже мой, она никогда ни от чего не избавлялась, правда? — Холли вытащила
коробку и улыбнулась, глядя на старые фотографии, лежащие внутри. Кэнди со своими
голливудскими друзьями, смеющимися на съемочной площадке. Кэнди стоит перед
недостроенной гостиницей «Винтервилл» с ребенком на руках, а два маленьких мальчика
смотрят на нее, как на богиню.
— Она действительно была прекрасна, — пробормотала Эверли.
— Ты выглядишь совсем как она, — Холли не лгала. Все согласились бы с тем, что
Эверли очень похожа на их бабушку в том же возрасте. Со своими белокурыми волнами и
высокими скулами она была настоящей красавицей.
— Боже мой, это мы? — спросила Эверли, доставая цветную фотографию. Шесть
кузенов были одеты в костюмы маленьких эльфов. Холли рассмеялась, потому что у
Норта было самое грозное выражение лица. На фотографии ему должно быть одиннадцать
или двенадцать лет, и он был явно недоволен тем, что одет так же, как его младшие
кузины и братья.
— Что это? — Холли дотронулась до деревянной рамки. Она вытащила ее и
нахмурилась, потому что на ней была изображена Кэнди в белом платье и с красивым
букетом роз, улыбающаяся мужчине.
Только когда Холли посмотрела на дату, она поняла свою ошибку. Это была не их
бабушка, а Эверли. Холли поспешно попыталась положить ее обратно в коробку, но
Эверли схватила ее, и с ее губ сорвался легкий вздох.
— Не знала, что она хранит это, — сказала она, ее голос был чуть больше, чем
шепот. — Думала, что сожгла их все.
— Может быть, она подумала, что когда-нибудь ты захочешь посмотреть на это, —
Холли сочувственно улыбнулась своей кузине.
Брак Эверли с Диланом Шоу распался почти сразу же, как начался. Все говорили,
что они слишком молоды. Поэтому они сбежали в Лас-Вегас, как только ей исполнился
двадцать один год, никому ничего не сказав, пока она не вернулась в город с тонким
золотым кольцом на пальце.
Глаза Эверли блестели, когда она провела пальцами по фотографии.
— Я так сильно любила его тогда.
У Холли сжалось горло.
— Я знаю, что любила. И он любил тебя. Посмотри, как он тебе улыбается.
Дилан был одет в темно-серый костюм и бледно-голубой галстук, его темные волосы
падали на глаза. А от того, как он смотрел на Эверли, у Холли свело живот.

— Похоже, брак и я не сочетаются, да? — Эверли попыталась улыбнуться, положив
фотографию обратно в коробку.
— Вступай в клуб, — мягкий взгляд Холли встретился со взглядом Эверли. — По
крайней мере, ты прошла через церемонию.
— По крайней мере, тебе не пришлось аннулировать брак, — возразила Эверли,
сделав глубокий вдох. — Или сталкиваться с отцом твоего бывшего всякий раз, когда ты в
городе, — она сморщила нос, но они обе знали, что она любит Чарли, как родного отца.
— Когда ты в последний раз видела Дилана?
— Не знаю, — Эверли нахмурилась. — Несколько лет назад. Он не часто
возвращается, слава Богу.
— Чарли говорил, что он все еще работает в программе «Врачи без границ».
Улыбка мелькнула на губах Эверли.
— Он всегда пытался спасти мир, — Эверли попыталась положить коробку обратно
в ящик, но та не поддавалась. Вздохнув, она взяла несколько бумаг из соседней коробки,
чтобы освободить место. — В любом случае, Дилан — это старая история. Меня больше
интересует сегодняшний день. И почему ты спрятала Джоша Гербера в ванной твоего
домика прошлой ночью.
Холли подняла голову.
— Ты знала, что он был там?
Эверли самодовольно улыбнулась.
— Теперь знаю, — она отложила бумаги в сторону и стала листать их. — У меня
даже есть имя для вас двоих, если тебе интересно.
— Нет.
— Джолли. Видишь, что я сделала? — сказала ей Эверли. — Джош и Холли. Это
идеально.
— Чтобы иметь парное имя, мы должны быть парой, — заметила Холли.
— Да, это так. Так что вы двое делали в домике?
— Он слышал мою конфронтацию с мамой, — Холли быстро ввела Эверли в курс
дела, рассказав ей об их разговоре в фойе театра. — Я была расстроена, и он последовал за
мной. А потом мы оказались на моей старой кровати.
Эверли потрясенно смотрела на нее.
— Не может быть.
— Может, — сказала Холли, скорчив гримасу.
— Вы…?
— Нет.
— Но ты хотела, — это был не вопрос. Эверли уже ухмылялась. — О, это прекрасно.
Один из нас может получить свое долго и счастливо. Джолли навсегда.
— Ты ведь понимаешь, что тебе двадцать девять лет?
— Да. Но когда я здесь, в Винтервилле, то обычно возвращаюсь в подростковый
возраст. Прости, — Эверли сморщила нос. — Но, если серьезно, он тебе нравится?
Холли тяжело сглотнула.
— Думаю, да, — по крайней мере, ее тело так думает. — Но мы не можем
находиться в одной комнате без желания ударить друг друга или сорвать друг с друга
одежду.
Эверли вздохнула.
— О, это прекрасно.
— Разве? — Холли не была так уверена. — Мы находимся на двух разных сторонах.
И я знаю, мы думали, что для меня будет хорошей идеей сблизиться с ним, но... — она
покачала головой. — Может быть, сегодня вечером это не очень хорошая идея.
— Сегодня вечером? — брови Эверли поднялись. — Что будет сегодня вечером?
— Он пригласил меня на ужин. Сказал, что нам нужно поговорить.

— О, когда парень так говорит, он имеет в виду, что ему нужно потрясти твой мир.
Разговор — это просто предлог. Хотя...
— Что?
— Нам нужно удержать его на нашей стороне. Мне нужно его сотрудничество,
чтобы использовать театр для представления в канун Рождества. Если вы двое — друзья с
привилегиями, он не будет мешать.
— Друзья с привилегиями?
Эверли вздернула брови.
— Я не буду спать с Джошем Гербером только для того, чтобы он согласился на твое
шоу.
— Конечно, нет, — улыбнулась Эверли. — Ты будешь спать с ним, потому что он
великолепно сексуальный мужчина, который поджигает твои женские части тела. Театр
— это просто дополнительный бонус, — она посмотрела вниз на бумаги в своей руке. —
Эй, это оригинальные документы на город?
Холли наклонилась к ней. Бумаги были старые и пожелтевшие. Они были написаны
от руки чернилами, текст занимал не менее десяти страниц.
— Они должны были перейти вместе с другими документами при продаже.
— Может быть, наши родители не знали, что они здесь, — Эверли снова посмотрела
на бумаги. — Ты понимаешь хоть слово из этого?
— Кое-что. Это правила о том, кто может жить в городе и как пользоваться землей.
Но я не юрист, я не очень понимаю их. Думаю, я могла бы послать их своей подругеюристу, чтобы она их изучила.
— Сделай это, — Эверли передала Холли кипу бумаг и поставила на место коробку,
которую они убрали, каким-то образом все-таки умудрившись запихнуть ее в ящик. — Но
сначала, нам нужно найти мне костюм, и побыстрее, потому что с такими волосами ты не
сможешь пойти на ужин.
— С такими волосами? — Холли потрогала затылок и поморщилась от того, что
волосы стали пушиться. — О.
— Тебе нужно пойти помыть их, — сказала ей Эверли. — Потом ты мне за это
спасибо скажешь.

Джош снова был одет в повседневную одежду. Джинсы и черная кофта, расстегнутая
на шее, так что она могла видеть дразнящий намек на его грудь, и немного волос, от
которых у нее пересохло во рту.
— Входи, — он улыбнулся ей. — Позволь мне взять твое пальто.
Холли развязала шарф и расстегнула молнию на пальто, передавая его ему. Он
окинул ее взглядом, оценивая серое шерстяное платье, облегающее ее изгибы, и
прозрачные чулки, которые не защищали от холода.
— Ты на машине? — спросил он.
— Да, — она подняла бровь. — Подумала, что, если пойдет снег, мне будет
безопаснее ехать, чем идти домой пешком.
— Ты можешь остаться здесь, — это прозвучало как случайный комментарий, но все
равно заставило ее тело отреагировать.
— Думаю, я рискну с дорогой.
Он провел ее на кухню, и она села за барную стойку.
Черт, как здесь вкусно пахнет.
— Что ты готовишь? — спросила она, когда он открыл холодильник и налил им
обоим по стакану воды.
— Говядина, тушенная в вине, — он передал ей стакан и сделал длинный глоток из
своего. — С зеленью и жареным картофелем.
Холли моргнула.
— С нуля?
— Да.
— Так ты умеешь готовить?
— Похоже, ты удивлена этим, — пробормотал он, подперев подбородок рукой и
улыбаясь ей.
— Наверное, я думала, что ты будешь слишком занят захватом мира, чтобы
научиться основам жизни. Большинство парней, которых я знаю, предпочитают еду на
вынос.
— Мне тридцать два года. Это была бы грустная жизнь, если бы я питался только
едой на вынос, — он моргнул, его густые ресницы опали вниз и снова взметнулись вверх.
Неужели он должен быть таким чертовски красивым?
— В любом случае, я люблю готовить, когда у меня есть возможность.
Она наклонила голову набок.
— И часто ты готовишь для женщин?
Джош посмотрел вниз, улыбаясь.
— Нет.
— Значит, ты не приглашаешь их в гости и не соблазняешь запахом тушенной
говядины? — Холли подняла бровь. — Жаль, потому что это бы точно сработало.
— Я не приглашаю женщин в свой дом, как правило, — его глаза переместились на
нее.
— Почему?
— Потому что это дает им неправильное представление, — сказал он осторожно.
Она наклонилась вперед, ее взгляд все еще был захвачен его взглядом.
— Что за неправильное представление?
— Что я буду хорошим парнем, — в его голосе прозвучала легкость. — Ненавижу
разочаровывать людей.
— Ты пригласил меня к себе домой, — заметила она, оглядывая современную белую
кухню.

— Технически, это не мой дом, — он сделал еще один глоток воды.
Холли переместилась на своем стуле, принимая его спокойную мужественность. В
нем была легкость, которая располагала людей.
Ей было интересно, сколько женщин составили о нем неверное представление,
несмотря на все его усилия.
— Ты очень любишь прятаться за формальностями, — заметила она, ее голос был
непринужденным.
— Правда? — он снова медленно моргнул, полуулыбка мелькнула на его губах.
— Театр формально твой, но ты все равно позволил нам провести там встречу. Этот
дом формально твой, пока ты его арендуешь, но пригласить меня сюда — это не то же
самое, что пригласить меня в свой дом.
— Я этого не говорил, — он поставил свой стакан, проведя пальцем по ободку.
— Так ты не прячешься?
— О, я думаю, мы оба прячемся, Холли. Мы просто выбираем разные вещи, за
которыми прячемся.
— Думаешь, я прячусь? — она наклонила голову в сторону.
— Думаю, ты боишься быть слишком открытой, — он улыбнулся еще шире, как
будто для того, чтобы его слова не звучали грубо.
— Может быть, я научилась на прошлых ошибках.
Запищал таймер духовки. Джош подошел и открыл ее, чтобы проверить блюдо,
затем снова закрыл.
— Еще пять минут, — пробормотал он. — Хочешь еще воды? Или бокал вина?
— Вода подойдет, — она опустила взгляд на свой полупустой стакан. — Но налить
вина было бы замечательно.
Он достал бутылку из холодильника, на этот раз обойдя барную стойку, чтобы
наполнить бокал. Как только он приблизился, она почувствовала, что ее тело реагирует на
него. Нервные окончания запульсировали под ее кожей, когда она вдохнула его терпкий,
глубокий одеколон.
— Почему ты солгала, что не помнишь меня? — спросил он ее.
Холли сглотнула. Она и сама не была уверена, что знает ответ. Но была так рада, что
перестала играть в эту игру. Ей стало легче с тех пор, как она рассказала ему правду в
старом домике.
— Наверное, я не хотела, чтобы ты думал, что я тосковала по тебе все эти годы.
Как только эти слова прозвучали, она поняла, что это правда. И ей не понравилось,
что она почувствовала себя уязвимой.
Джош усмехнулся.
— Уверен, что ты не сидела восемь лет у телефона в ожидании моего звонка. В
конце концов, ты почти вышла замуж.
— Значит, ты слышал, как моя мама это сказала.
Конечно, слышал.
Еще одна правда, которую она не хотела признавать.
— Да, но я узнал об этом раньше.
Она перевела взгляд на него. Когда она сидела на барном стуле, а он стоял, разница в
росте между ними была значительной.
— Когда ты узнал?
Он пожал плечами.
— Я ответила на твой вопрос, — заметила она. — Может быть, ты сможешь
ответить на мой?
— Услуга за услугу, — он кивнул, его глаза не отрывались от ее лица. — Думаю, мы
могли бы сыграть в эту игру. Но только, если ты обещаешь быть открытой и честной.
— Как Кларисса и Ганнибал (отсылка к фильму «Молчание ягнят»), —
пробормотала она.

— И кто же из них ты? — его глаза сверкнули.
— Я еще не уверена.
Он поднял бровь.
— Я предлагаю сначала съесть тебя.
Она покачала головой, забавляясь.
— Ты любишь играть в игры, не так ли?
Его улыбка была разрушительной.
— Да, люблю. И, думаю, что ты тоже.
— Тогда ладно, — она кивнула. — Начинаем. Ответь на мой вопрос.
Он поймал ее взгляд.
— Я узнал о твоей помолвке, когда она состоялась. Но не знал, что ты не прошла до
конца через это, до недавнего времени.
Что? Он знал об этом все эти годы?
Она открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но он поднял руку.
— Моя очередь, — сказал он. — Почему ты не вышла за него замуж?
— Потому что поняла, что не люблю его, — она тихо вздохнула. Она ненавидела
думать о том времени своей жизни. Казалось, что она была другим человеком, жила
другой жизнью. — Моя очередь.
— Давай, — он наслаждался этим.
— Почему ты не связался со мной после того, как покинул Винтервилл? — спросила
она его.
Он поморщился, как бы смущаясь.
— Я сразу же полетел в Англию, и это был дерьмовый проект, который
подразумевал работу по восемнадцать часов в день в течение года. И я решил, что, если не
могу быть хорошим парнем, то мне следует оставить тебя в покое, пока я не стану более
доступным.
— Иногда писать по электронной почте было бы неплохо, — пробормотала она.
— Знаю. Я был идиотом. Молодым, одержимым собой идиотом, который думал, что
ему есть что доказывать. И я был готов пожертвовать всем, чтобы доказать это.
— Даже мной.
Их глаза встретились.
— Мне жаль, — он покачал головой. — И если тебе станет легче, то со мной ты
уклонилась от пули. Я все еще одержим работой. Все еще провожу слишком много часов
в офисе. Я не подхожу на роль парня.
Он как будто предупреждал ее.
— Еще одна формальность, — сказала она
Он положил руку на стойку рядом с ее рукой. Ему нужно было только протянуть ее,
и они бы соприкоснулись.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, его улыбка была озадаченной.
— Это еще одна вещь, за которой можно спрятаться. Ты говоришь, что не
подходишь на роль парня, потому что боишься.
— Боюсь чего? — его голос был хриплым.
— Боишься близости. Быть уязвимым. Сыграть в игру и проиграть.
Он смотрел на нее минуту, его взгляд был задумчивым. Его губы были
расслабленными, но челюсть напряженной, и она почувствовала, как свежий поток тепла
охватил ее тело.
— Почему ты думаешь, что я боюсь этого? — спросил он.
— Потому что я тоже боюсь этих вещей.
Он переместил руку, переплетая свои пальцы с ее.
— Я забыл, чья очередь задавать вопросы, — сказал он, над его бровями
образовались три крошечные морщинки.

— Может быть, тогда стоит закончить с вопросами, — она сжала его руку,
поражаясь тому, как сильно возбудилась от одного лишь легкого прикосновения.
— Не думаю, что с тобой у меня когда-нибудь закончатся вопросы, — свободной
рукой он потянулся к ее лицу и наклонился так, что их лбы соприкоснулись. — Если мы
сделаем это, кто-то пострадает. Возможно, мы оба.
— Знаю, — ее грудь сжалась.
— А, если мы не сделаем этого... — он провел языком по нижней губе. — Это тоже
будет больно.
Она наклонила голову набок.
— Это то, что мы любим называть безвыигрышной ситуацией.
Он улыбнулся, покачав головой.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже, — сказала Холли. Их лица были так близко, что она могла разглядеть в
его сине-серых глазах крупинки золотого цвета, образующие ореол вокруг темнеющих
зрачков. — Может быть, мы можем назвать это игрой без победителей.
— Томаты и помидоры, одно и то же, — он придвинулся к ней ближе, пока его бедра
не оказались между ее бедер. Ее сердце билось о грудную клетку, потребность
прикоснуться к нему переполняла ее тело. Ее голова была на уровне его груди, и она
могла видеть очертания его мышц сквозь тонкую ткань кофты.
— Холли, — его голос был с придыханием. Она почувствовала тепло его дыхания на
своем лице. Волна головокружения захлестнула ее, и она, чтобы устоять, ухватилась
ладонями за его бока, ощущая тепло его кожи через одежду.
На этот раз он выдохнул сильнее, шагнул еще ближе, и она почувствовала, как его
возбужденная твердость прижимается к ней.
Затем он поцеловал ее. Сначала мягко. Его губы нежно касались ее губ, что
заставляло ее страстно желать большего. С медленным стоном она разомкнула губы,
приглашая его войти. Он провел языком по ее губам, заставляя ее тело пульсировать. Ее
бедра сжались вокруг его бедер, словно желая заключить его в клетку. Он был
восхитителен и талантлив, наполняя ее желанием; его руки, нежно обхватывающие ее
лицо, его рот, захватывающий ее снова и снова.
Когда они наконец отстранились друг от друга, у них перехватило дыхание. Он
посмотрел на нее сверху вниз, его взгляд был мягким.
— Останься на ночь, — попросил он.
Она кивнула. Холли не собиралась больше бороться. У нее не было причин
отталкивать его.
Медленная улыбка растянула его губы, когда он снова придвинулся к ней, его взгляд
был напряженным. Но тут снова сработал таймер духовки, и он остановился,
засмеявшись, его глаза искрились.
— Спасена звонком, — сказал он, проведя пальцем по ее губам, а затем обошел
барную стойку и подошел к духовке. — Надеюсь, ты голодна.
Да, она была голодна. Во всех отношениях.

Электричество витало в воздухе, пока они ели за маленьким столиком с видом на
горы. Большую часть времени они непринужденно болтали, но иногда их взгляды
встречались, и он чувствовал наслаждение от ее взгляда, пронизывающего все его тело,
заставляющего его испытывать потребность.
Она выглядела прекрасно в мягком свете ламп, ее шерстяное платье облегало ее
изгибы во всех нужных местах, ее темные волосы спадали волнами по спине. Но больше
всего его внимание привлекло то, как она держалась, такая сильная и гордая. В ней
чувствовалась уверенность, которая была очень сексуальной.
Ему понравилось, что она открылась ему. Ее уязвимость только усилила его
желание.
Поскольку она решила остаться, он открыл еще одну бутылку вина. Холли поднесла
бокал к губам и закрыла глаза, когда прохладное, освежающее вино «Совиньон Блан»
скользнуло в ее горло.
— Знаешь, когда мы встретились в первый раз, я была недостаточно взрослой, чтобы
пить, — сказала она, ставя бокал обратно на стол.
Джош поморщился.
— Ты говоришь обо мне, как о расхитителе колыбели. Тебе было двадцать, мне —
двадцать четыре, — хотя, по правде говоря, в то время он думал, что она старше. Но даже
тогда ее красота пленила его.
Она мягко улыбнулась, глядя в свою тарелку.
— Так, когда ты научился готовить?
— Несколько лет назад. Мне так надоела еда на вынос и готовые блюда. Я начал с
тех коробок полноценного рациона, которые рассылают компании, а потом перешел на
собственные рецепты.
— Может быть, ты мог бы научить и меня? — она сморщила нос. — Я все еще на
стадии еды на вынос.
— Это непросто, когда работаешь целый день. К тому времени, когда я прихожу
домой, то обычно измотан и голоден. Уверен, ты тоже. Проще просто взять телефон и
заказать, — он пожал плечами. — Но я нахожу это расслабляющим — стоять на кухне и
готовить ужин. Это способ расслабиться после трудного дня.
— Ты можешь расслабляться со мной в любое время.
Он рассмеялся над двусмысленностью ее слов.
— Буду иметь это в виду.
Она закатила глаза.
— Я имела в виду, чтобы ты готовил для меня. Я люблю домашнюю еду. Когда мы в
процессе рассмотрения дела, я обычно ужинаю в офисе. Кто-то заказывает пиццу или
китайскую еду, и мы поглощаем ее, уставившись в компьютер. Я в шоке, что все еще не
размером с дом.
Он пробежался взглядом по ее идеальным изгибам.
— Если ты похожа на меня, то ты ешь либо по праздникам, либо когда очень
голодна. Бывают дни, когда у меня вообще нет времени на еду.
Она поднесла вилку ко рту, издав тихий стон, когда съела кусок сочной говядины.
— Если бы ты готовил для меня каждый день, я бы ела постоянно.
Черт побери, если это не заставило его сердце заколотиться. Не только стон, но и
сама мысль о том, чтобы готовить для нее.
Что, черт возьми, со мной не так?

— Объясни мне свою работу, — сказал он, пытаясь отогнать эту странную мысль. —
Я понимаю, что ты судебный бухгалтер, но как ты оказалась на работе у адвоката по
разводам?
Она не выглядела удивленной тем, что он знает все о ее работе.
— Я начала работать в бухгалтерской фирме. Почти сразу же меня перевели в
группу судебной экспертизы. У меня есть странная способность. Видя лист, полный цифр,
я сразу вычисляю ту цифру, которая кажется неправильной.
— Неправильной? — спросил он, нахмурившись.
— Когда кто-то показывает мне счета, в которых есть ошибка, мне кажется, что
неправильное число мигает в моих глазах красным цветом. Я могу легко просканировать
электронную таблицу и увидеть это. Затем я выясняю, откуда взялось это число, и иду по
следу. Обычно я узнаю, что скрывает человек или компания.
— Как на одной из тех картинок «найди отличия»?
Она улыбнулась.
— Именно так. У чисел есть закономерности. Когда они не следуют им, это
бросается в глаза.
Было что-то такое притягательное в том, как засветилось ее лицо. Она любила свою
работу, и это было видно.
— Значит, ты работала в бухгалтерской фирме, — спросил он. Было странно, что он
хотел узнать о ней так много нового.
— И меня позвали проконсультировать по делу о разводе. Парень прятал три
миллиона долларов, и моей задачей было разыскать их. Он создал целую сеть подставных
компаний, пытаясь скрыть то, что он делал. Потребовалось много времени, чтобы
отследить все это. Но, в конце концов, мне это удалось, и судья заставил его заплатить.
— Похоже, ты этим довольна.
— В большинстве дел о разводе, над которыми я работаю, обычно присутствует
дисбаланс сил. Мне нравится работать на стороне проигрывающих. Помогать людям
выбраться из неудачного брака с надеждой на будущее. И да, есть немного злорадства в
том, чтобы наказать плохих парней, — она пожала плечами.
— Ты бы чувствовала то же самое, если бы деньги прятала женщина, а мужчина был
бы неудачником?
Холли кивнула.
— Да, чувствовала бы. Сейчас дисбаланс сильно смещен в одну сторону, но все
постоянно меняется. Человеческая природа, есть человеческая природа. Богатые женщины
с такой же вероятностью будут скрывать свои деньги от суда, как и богатые мужчины. Я
работала над несколькими подобными делами.
— Ты — современный Робин Гуд.
Она засмеялась.
— Меня называли и похуже. Кое-кто однажды описал меня как крестоносца без
плаща.
Он поморщился.
— Извини. Я был засранцем.
Ее глаза смягчились.
— Наверное, это хорошее описание. Мне нравится помогать людям вырваться из
отношений, которые причиняют им боль.
Он подумал о своей бабушке. О всех тех случаях, когда он пытался убедить ее уйти
от дедушки.
Насколько более уверенной она была бы, если бы на ее стороне был кто-то вроде
Холли?
— А как насчет тебя? — спросила Холли, глядя на него поверх бокала с вином. —
Тебе нравится то, что ты делаешь?

— Иногда, — он полуулыбнулся, его взгляд задержался на ней. — Мне нравится
зарабатывать деньги.
Она наклонилась вперед.
— Но в твоей жизни должно быть что-то большее, чем деньги.
— Это семейный бизнес. Никогда не было никаких сомнений, что в конечном итоге
я буду им управлять. Это то, для чего меня воспитывали.
— Это то, чем ты хочешь заниматься? — продолжала она, как будто не понимая его
ответа.
Его желудок сжался.
— Дело не в желании. Дело в долге. Ты, как никто другой, должна это понимать.
Ее улыбка была неуверенной.
— Мы все являемся продуктом нашего воспитания. И, я думаю, именно поэтому мы
оба здесь. Сражаемся друг против друга, чтобы сохранить то, что создали наши семьи.
Ему не нравилось, что они были по разные стороны.
— А что, если мы не будем говорить об этом?
Она нахмурилась.
— О чем?
— Обо всем этом фиаско с этим городом. Что, если мы вообще не будем об этом
говорить? Я не говорю тебе, что делаю я, ты не рассказываешь о том, чем занимаешься ты
и твоя семья?
Холли склонила голову набок.
— Разве ты не хочешь знать?
Нет, он не хотел. Не хотел быть ее врагом. Он хотел быть ее другом. Ее любовником.
Он хотел, чтобы она улыбалась, а не плакала.
— Я просто хочу сбежать от этого с тобой.
Пока он не сказал это, Джош не понимал, как сильно хотел этого побега. Нуждался в
этом. Ему нужно было, чтобы она отодвинула все это, пока не останутся только они
вдвоем и больше ничего.
Его тело болело по ней непонятным образом.
Ее щеки залил румянец, когда ее глаза встретились с его.
— Я тоже этого хочу, — она положила столовое серебро на тарелку. — Это звучит
как рай.
— Ты закончила? — он посмотрел на ее тарелку.
Холли кивнула.
— Тогда иди сюда, — сказал он, его голос был глубоким и низким.
У нее перехватило дыхание.
— Мне нужно прибрать здесь.
— Оставь. Я сделаю это позже.
Она закусила нижнюю губу и встала, а он взял ее за руку и потянул к себе, пока она
не оказалась возле его мускулистых ног. Он резко вдохнул, сладкий запах ее духов
ворвался в его сознание.
Он был тверд, как скала, и страстно желал ее. Она смотрела на него широко
раскрытыми глазами цвета расплавленного шоколада, и он чувствовал себя королем этого
чертового мира.
— Я хочу, чтобы тебе было так хорошо, что ты забудешь свое имя, — сказал он ей.
— И вместо него будешь называть мое.
Ее глаза стали еще шире. Она переместилась к нему на колени, и от этого движения
его член стал еще тверже от возбуждения.
— Я хочу пробовать тебя на вкус, пока ты не взлетишь от удовольствия. Я хочу быть
покрытым твоими соками, — он провел пальцем по ее губам, и она тихо выдохнула. Ее
лицо раскраснелось, грудь высоко вздымалась. Он чувствовал, как ее бедра сжимаются
под его пальцами. — Я все еще помню, какая ты сладкая на вкус.

Она провела руками по его груди, ее ладони коснулись его сосков, и ему пришлось
прикусить губу, чтобы не застонать.
— Ты полон обещаний, — пробормотала она. — Но выполнишь ли их?
Они улыбнулись друг другу.
— Если нет, — сказал он, вставая и поднимая ее на руки, — ты можешь подать на
меня в суд.
***
Я всегда играю, ради выигрыша.
Джош сказал ей это в кафе «Холодные пальчики», когда она отказалась признать,
что помнит его. И сейчас, глядя ему в глаза, Холли задалась вопросом, знает ли он, что
уже выиграл.
В нем была такая сила, что у нее перехватило дыхание. После того, как их поцелуи
стали горячее, он просунул пальцы ей под бедра, и без слов отнес ее в свою спальню,
захлопнув дверь.
Его кровать была королевского размера и доминировала в комнате, толстый матрас
едва прогнулся, когда он уложил ее на него, ее темные волосы рассыпались вокруг, как
ореол. Он стоял у изножья кровати, его горящие глаза блуждали по ее телу, его челюсть
была крепко сжата, когда он медленно заскользил руками по ее ногам в чулках от икр до
бедер.
Ее грудь сжалась, стоило ему добраться до края чулок. Его пальцы скользнули по ее
голой, мягкой коже. Его большие пальцы впились в чувствительную плоть внутренней
поверхности бедер, бугорок на джинсах увеличился, когда он провел ими по атласным
трусикам.
Подхватив Холли руками под бедра, Джош потянул ее к краю кровати. Опустившись
на колени так, что его взгляд оказался на уровне ее тела, он стянул с нее чулки один за
другим и бросил их на пол, прежде чем вернуться и снова прикоснуться к ней. Его руки
были сильными и уверенными, пока скользили по ее ногам, его рот был нежным, когда
прижимался поцелуями к ее бедрам. Холли пришлось вцепиться в покрывало, чтобы не
выгнуть спину, и закрыть глаза, когда он прижался носом к ее влажным трусикам.
— Ты пахнешь так, будто я умер и попал в рай, — голос Джоша был грубым.
— Не умирай пока.
Он усмехнулся и запустил большие пальцы в ее трусики, потянув их вниз, а затем
раздвинул ее ноги, чтобы дать ему лучший доступ к ее ноющей сердцевине.
Холли должна была догадаться, что он будет хорош в этом. Но для нее все равно
было шоком, когда он нашел кончиком языка самое сладкое местечко, посылая волны
удовольствия по ее телу. Он нежно лизал ее снова и снова. Этого было слишком много и
одновременно недостаточно. Безумное удовольствие заставляло ее желать большего.
Затем Джош прижался к ней лицом, засасывая клитор между губами, и вибрация его
стона заставила ее сильно сжаться.
Черт, он действительно хорош в этом.
— Смотри на меня.
Она приподнялась на локтях, его развратный взгляд поймал ее, и он снова прильнул
к ней. Плотоядность его прикосновений и языка была ошеломляющей.
Холли было двадцать восемь лет. У нее были парни, жених. Она не была неопытной,
ради всего святого. Но она никогда не видела мужчину, который бы так стремился
доставить удовольствие. Он ввел в нее палец, затем другой, сгибая их так, чтобы попасть в
то самое место, отчего ее спина поднялась с кровати.
Свободной рукой он толкнул ее обратно, положив руку ей на живот, и продолжил
сосать и лизать, пока за плотно закрытыми веками не появились яркие вспышки. Ее
дыхание было прерывистым и учащенным, сердце бешено колотилось в груди, а
удовольствие... она не была уверена, что сможет выдержать больше.

— Я собираюсь...
Его глаза смягчились, как будто он улыбался ей. Затем Джош ввел в нее третий
палец, и от этого давления ее глаза расширились, а затем она переступила через край.
Холли затрепетала вокруг его пальцев, сила оргазма заставила напрячься каждый мускул
ее тела. Он медленно вводил и выводил пальцы, доставляя ей удовольствие до последней
капли, затем вытащил их и погрузил между своими губами.
— Сними платье, — скомандовал он и наслаждался тем, как она, полностью одетая,
стягивает его через голову. — И лифчик.
Она сделала все, как было велено, расстегнула его и бросила на пол. Его глаза
вспыхнули, на губах заиграла улыбка.
— Ты прекрасна.
— А ты слишком одет.
Его улыбка расширилась. Джош не спешил раздеваться, медленно стягивая кофту.
Холли тяжело сглотнула, опустив взгляд, когда он расстегнул ремень и снял джинсы, не
торопясь, словно полностью контролируя ситуацию.
Остались только его темные трусы, толстый контур его желания проступал на
черной ткани. Она увидела, как его внушительный член упирается в пояс, и тяжело
сглотнула, потому что, черт возьми, он был больше, чем она помнила.
Не снимая трусов, он достал из бумажника презерватив и забрался на кровать,
обхватив Холли руками. Он перебирал пальцами прядь волос, упавшую ей на щеку, и его
выражение лица было почти нежным, когда он прижался губами к впадинке у основания
ее шеи.
— Ты в порядке? — прошептал он. Его губы блестели от ее возбуждения.
— Более чем в порядке, — она потянулась вверх, запустив пальцы в его волосы. Их
глаза встретились, и ее грудь сжалась.
Джош был так чертовски красив, что ей хотелось плакать.
Вместо этого она опустила руку между ними, просунула внутрь его трусов и
обхватила его ладонью. Джош издал низкий стон и закрыл глаза, пока она медленно
двигала кулаком, большим пальцем обводя влагу на кончике его твердого члена.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, я испорчу свои трусы.
Она рассмеялась над его предупреждением.
— Может, именно этого я и хочу.
Джош покачал головой.
— Нет, не хочешь. Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя.
У нее перехватило дыхание, потому что он был прав. Она хотела.
Внутри нее была пустота. Пустота, которую мог заполнить только он. Она хотела
почувствовать его толщину, когда он сделает ее своей. Почувствовать теплую упругость
его груди, прижатой к ее мягким грудям.
Холли нетерпеливо дергала его за трусы. Джош подвинулся, чтобы она могла
стянуть их с его мускулистых бедер. А потом, когда он оказался обнаженным, возвышаясь
над ней во всей своей красе, она почувствовала, как у нее снова защемило в груди.
Что со мной не так?
Она почувствовала, что находится на грани слез. Холли смахнула их.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
Она кивнула.
— Ты нужен мне внутри, — она провела пальцем по его члену, и звук ее стона
привел его в действие.
Разрыв упаковки презерватива эхом разнесся в тишине. Джош надел его, затем
прижался к ее телу, скользнул к ее влажному теплу, прижимаясь к той ее части, которая
нуждалась в нем больше всего.
Она затаила дыхание, когда он поцеловал ее. Его губы были теплыми и голодными.
Опустив свой лоб на ее, он медленно скользнул в нее, пока не заполнил ее до предела. На

мгновение он замер, давая ей привыкнуть к давлению, и она посмотрела на него
полуоткрытыми глазами.
Его челюсть была сжата, глаза горели. Джош взял ее икры в свои руки и поднял ее
ноги так, что колени уперлись в грудь, а икры легли на его плечи. Холли была открыта
для него. Уязвимая и о-очень нуждающаяся. Он тяжело сглотнул, а затем покачал
бедрами, почти выходя из нее и снова входя, создавая ритм между ними.
Она снова почувствовала это. Наслаждение нарастало внутри нее, удар за ударом,
накатывая и захлестывая, пока не наступит неизбежная разрядка.
Джош прижался губами к ее губам, его язык ласкал и скользил по ней, его кожа была
гладкой и влажной, он раскачивал их обоих до забвения.
— Если ты забудешь меня после этого, я навсегда завяжу с сексом.
Она засмеялась ему в губы, а потом ахнула, потому что, черт возьми, он знал, как
правильно использовать свое тело. Она вцепилась в его плечи, ее тело выгнулось
навстречу его, ее пальцы ног подгибались в предвкушении разрядки, которую обещало
его тело.
— Я знал, что ты будешь чувствоваться так. Так тесно. Так хорошо, — его ритм
участился, челюсть сжалась сильнее, а пальцы впились в ее бедра, пока он удерживал ее.
— Надо было сделать это раньше. Не надо было уходить.
Слезы снова навернулись ей на глаза. Ее горло сжалось так сильно, что стало трудно
дышать.
— Джош...
— Скажи мое имя еще раз, — его голос был таким же грубым, как и его движения.
Его тело было блестящим от пота.
— Сделай мне приятно, Джош.
Не пропуская ни одного удара, он просунул руку между их телами, его пальцы
доставляли удовольствие; он начал пульсировать внутри нее. Когда она кончила, волна
была почти невыносимой. Она подняла Холли так высоко, что все, что она могла сделать,
это прижаться к нему, выкрикивая его имя в конвульсиях вокруг его толстого, твердого
члена.
Затем он присоединился к ней в наслаждении. Его стон был низким и глубоким, его
бедра замерли, когда он сильно и горячо излился в нее.
— Холли, — он грубо поцеловал ее, а затем ослабил свою хватку, чтобы она могла
обессиленно рухнуть на матрас.
Какое-то время они лежали так, его вес усиливал болезненность ее тела, его
медленные поцелуи заставляли ее чувствовать себя настолько желанной, что это было
почти больно.
— Мне нужно отстраниться, — предупредил он ее. Холли кивнула, все еще пытаясь
вернуть себе дар речи. Зафиксировав презерватив пальцами, он отвел бедра назад, и
внезапная потеря полноты заставила Холли вздохнуть.
Она уже скучала по нему, а он все еще был здесь.
— Не двигайся, — сказал он ей. — Я просто схожу в ванную и вернусь.
— Не думаю, что смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.
Он засмеялся и ушел, и да, она любовалась его идеальной задницей, потому что
совершенство заслуживает восхищения. Через минуту он вернулся с теплой мочалкой и
полотенцем, велев Холли не шевелиться, пока он будет приводить ее в порядок. Его
движения были нежными по отношению к ее чувствительной коже.
— Не хочешь выпить? — спросил он ее.
— Хорошо бы воды.
Он улыбнулся, как будто довольный ее ответом.
— Что-нибудь еще? Сэндвич? Чипсы?
Она усмехнулась.
— Думаю, ты уже утолил мой голод.

Джош усмехнулся, схватил свои трусы и, натянув их, вышел из спальни. Холли
лежала на кровати, глядя в белый потолок, ее дыхание все еще было сбивчивым.
Он был внимательным любовником. Она ожидала этого. Но она не ожидала такой
приятной мягкости после этого. Она чувствовала себя согретой, желанной и чертовски
смущенной.
И несмотря на боль между ног и пот, покрывающий ее тело, она хотела большего.
Намного большего.

— Заключение такой сделки не должно занимать так много времени. Почему ты еще
не дома? — его дед звучал менее раздраженно, чем обычно. Возможно, несколько дней
без жены смягчили его. — Тебе нужно, чтобы я приехал и все уладил?
Джош покачал головой, на его губах играла небольшая улыбка. Даже телефонный
разговор с дедом не мог испортить ему настроение сегодня. Не после ночи с Холли
Винтер.
Она все еще была в его постели, крепко спала. У него не хватило духу разбудить ее.
Не после того, как они провели большую часть ночи с ним внутри нее. Ей нужен был
отдых, судя по тому, как она похрапывала.
Он напомнил себе, что должен поддразнить ее за это.
— Все под контролем, — сказал Джош в гарнитуру, которую заказала для него
Уилла. Пока они разговаривали, он просматривал сегодняшний номер журнала «Уоллстрит» и подносил к губам кружку с дымящимся кофе.
— Так, когда ты вернешься домой?
— Когда буду готов.
Его дед хмыкнул.
— Мне это не нравится. Ты должен быть в офисе. Сотрудники начнут халтурить,
если тебя там не будет. Ты знаешь, как это бывает, Рождество каждый год начинается
раньше. Держу пари, они думают, что каждый день — это вечеринка, пока тебя там нет.
— Я доверяю своей команде. Они усердно работают. И вообще со всеми этими
технологиями, которые у меня есть, я как будто нахожусь в офисе.
— Это не одно и то же, — ворчал его дед. — У тебя есть дата твоего возвращения?
Дверь спальни открылась, и вышла Холли. Она была в его футболке, ее длинные
голые ноги заставляли его тело реагировать. Ее темные волосы были закручены в
беспорядочный пучок на макушке. Когда их взгляды встретились, он одарил ее медленной
улыбкой и указал на гарнитуру, чтобы она знала, что ему звонят.
Она кивнула и подошла к нему, взяла его недопитую кружку кофе и поднесла ее к
губам, делая долгий глоток. Интимность этого действия заставила его улыбку
расшириться.
Затем она перекинула свою ногу через его ноги, расположившись на нем, ее руки все
еще держали кружку.
— Я еще не знаю, когда вернусь домой, — Джош затаил дыхание, напрягшись от ее
близости. — Наверное, после Рождества. Как только все будет окончательно решено.
Он принял это решение прошлой ночью. Он не мог уехать. Пока не мог.
— После Рождества? — крикнул дедушка. Холли сдержала улыбку, затем
наклонилась вперед и прижалась губами к горлу Джоша. Он слегка отодвинул ее, его
возбуждение было почти болезненным.
— Я хочу, чтобы все было завершено. Сделка состоится двадцать шестого числа.
После этого ничего не может пойти не так.
— Хочешь поспорить? — пробормотала Холли. Он усмехнулся, увидев вызов в ее
поднятых бровях.
— А как же Рождество? Это время для семьи, — запротестовал его дедушка.
— Мы никогда не празднуем Рождество. В этом нет ничего особенного.
Ему начинал надоедать этот разговор. Он хотел закончить его и зарыться лицом
между бедер Холли. Затем он хотел, чтобы она каталась на нем до тех пор, пока ни один
из них не сможет ходить.
А после этого ему, вероятно, нужно будет заняться какой-нибудь работой.

— Я все еще не понимаю этого. Это не похоже на тебя, Джош. Наверняка там нет
ничего такого, что ты не мог бы делать удаленно из офиса.
Джош провел рукой по обнаженному бедру Холли, сдерживая улыбку, когда она
закрыла глаза в знак благодарности.
— Есть несколько вещей, которые трудно делать удаленно.
— Например?
Например, Холли Винтер.
Она снова начала целовать его шею, оставляя теплый след на его коже, а потом
поймала мочку его уха зубами.
Эта женщина станет моей погибелью.
— Мне нужно идти, — сказал он, его голос надломился, когда она прижалась к нему
бедрами. — Мне нужно сделать еще один звонок.
— Но мы еще не закончили, — запротестовал его дед. — Кто скажет твоей бабушке,
что тебя не будет дома на Рождество?
— До свидания, дедушка, — пробормотал он, а Холли сняла гарнитуру и положила
ее на стол. У него хватило ума завершить разговор, прежде чем она обвила его шею
руками и прижалась к его груди, нежно целуя его, пока он не забыл о дедушке и работе.
Да, он определенно собирался остаться здесь на некоторое время. У него были дела,
которые он должен был сделать лично, в том числе заставить Холли стонать его имя,
когда он вознесет ее на небеса своим ртом.
Все остальное могло подождать.
***
— Мне действительно пора, — сказала Холли.
Было почти одиннадцать часов утра, а он так ничего и не успел сделать. Кроме того,
что дважды занимался любовью с Холли, в том числе и на своем рабочем столе. Пол
вокруг него был окружен папками и бумагами, которые он смахнул, чтобы положить на
стол ее тело.
— Оставайся здесь. Ты можешь лежать на моей кровати и ждать меня, пока я делаю
несколько звонков, — он шутил лишь наполовину. Он действительно не хотел, чтобы она
уходила. Не в последнюю очередь потому, что он не был уверен, что она вернется снова.
— У тебя есть работа, — Холли улыбнулась. — И у меня тоже. И наша работа
диаметрально противоположна, — на ней было вчерашнее платье, волосы расчесаны и
собраны в высокий хвост, кожа сияла после долгого горячего душа, который они приняли
вместе.
— Как насчет того, чтобы заключить перемирие и провести следующие несколько
дней в постели. Результат будет тот же, но ожидание будет намного приятнее.
Холли подняла бровь, выглядя позабавленной.
— Ты всего лишь пытаешься снова выиграть.
— Быть в постели с тобой в течение следующих нескольких дней — это
определенно победа, — пробормотал он, переплетая свои пальцы с ее.
Она прижалась губами к его губам.
— Как насчет того, чтобы ты согласился отказаться от реконструкции города? Тогда
мне не придется с тобой бороться.
— И что в этом интересного? — он грустно улыбнулся. — Ничего не выйдет.
— Очень жаль, — ее глаза все еще сверкали. — В любом случае, мне нужно
вернуться в гостиницу и переодеться. К тому же мои кузены наверняка интересуются, где
я.
— И что ты собираешься им сказать?
Она склонила голову набок.
— Что я пробовала на тебе новый способ убеждения.

Он рассмеялся над ее намеком, скользнув руками вниз к ее бедрам.
— Приходи вечером. Принеси сумку с вещами. Я хочу, чтобы ты снова была в моей
постели, — это было безумием, как сильно он хотел этого. Хотел ее.
Она уставилась на него на мгновение, глаза были широко распахнуты.
— Мы действительно не должны, — она звучала нерешительно.
— Знаю, что не должны. Но мы хотим этого, не так ли?
Она зажала нижнюю губу между зубами.
Проклятье, она очаровательна.
— А если потом мне будет слишком больно? — прошептала она.
— Тогда я буду всю ночь прижимать тебя к своей мужественной груди и читать тебе
романтические стихи.
Холли засмеялась.
— Ты завоевал меня на фразе «мужественная грудь». В котором часу я должна быть
здесь?
— В любое время, когда будешь готова. У меня встречи до семи, но я всегда могу
пристально смотреть на тебя, пока они не закончатся.
Она кивнула.
— Хорошо, но сегодня я принесу еду. Моя очередь.
— Мне это подходит.
Его ноутбук издал пронзительный звон, напомнив ему, что он должен быть на
видеоконференции.
— Я должен ответить.
— Знаю. А я должна идти, — она прижалась губами к его губам. — Увидимся позже.
Он заправил прядь ее волос за ухо и поцеловал гладкую кожу ее шеи.
— Увидимся.
Он смотрел, как она выходит из дома, как покачиваются ее бедра, пока она идет к
своей арендованной машине. Как только она оказалась внутри и уехала, он повернулся к
своему ноутбуку, надел гарнитуру и принял звонок, на экране которого ожило
изображение зала заседаний совета директоров «Гербер Энтерпрайзис».
— Прошу прощения за опоздание, — сказал он, хотя ему было совсем не жаль. — На
каком мы этапе?
Элизабет и Кевин повернулись к экрану, их спины выпрямились, когда они увидели,
что он подключился.
— Я получил Ваше письмо, — сказал Кевин. — Вы уверены, что хотите оплатить
услуги компании по переезду? Этого нет в договоре, и это будет стоить много денег.
— Уверен, — эта идея пришла ему в голову сегодня утром. Он не мог остановить
продажу на данном этапе, да и не хотел, но он мог облегчить жизнь жителям
Винтервилля, которым придется уехать из-за строительства курорта. Привлечение
команды корпоративных переселенцев помогло бы им найти новые дома и новую работу.
За счет «Гербер Энтерпрайзис».
— Хорошо, мы займемся этим, — согласился Кевин. — Вы — босс.
Да, это так. И сейчас его это устраивало.
***
Потребовалось двадцать минут под вторым горячим душем, а затем интенсивная
работа с зеркалом и содержимым своей косметички, чтобы Холли наконец-то выглядела
презентабельно. Конечно, под слоями консилера все еще проступали тени, и при каждом
шаге внутренние мышцы бедер возвращали ее в постель Джоша, но, по крайней мере, она
выбралась из гостиницы.
Снег за ночь прекратился, а дороги были свежевычищены, но крыши и газоны
города были покрыты свежим слоем белого, сверкающего в лучах зимнего солнца снега.

Первоочередной задачей для нее был кофе. Она открыла дверь в кафе «Холодные
пальчики», и Долорес широко улыбнулась ей.
— Как обычно? — спросила Долорес.
— Да, пожалуйста, — Холли открыла свою сумочку, чтобы найти кошелек.
— Можешь не искать его. Твой кофе оплачен.
— Да? — Холли подняла голову и нахмурилась. — Я переплатила в прошлый раз?
— Нет, — ухмылка Долорес не изменилась ни на сантиметр. — Мистер Гербер
попросил меня записать все твои напитки и выпечку на его счет. Так что это за его счет.
Холли поджала губы.
— В таком случае, ты должна записать все его покупки на мой счет, — она
вытащила свою карточку и передала ее Долорес. — Я настаиваю.
Долорес хихикнула.
— Что, черт возьми, происходит с вами двумя? Это как в том фильме... — она
наморщила лоб. — Как он называется? Тот, где играет Том Хэнкс и та красивая девушка,
которая была замужем за Джерри Ли Льюисом.
Холли моргнула.
— Понятия не имею.
— Она имеет в виду Мег Райан, — раздался голос с другого конца кафе. Эверли
сидела перед камином, перед ней был ноутбук.
— «Неспящие в Сиэтле»? — неуверенно спросила Холли.
— Нет. Это был фильм, где они ненавидели друг друга.
— «Вам письмо», — выкрикнул Фрэнк. Холли подавила смех.
Как давно он смотрит романтические комедии?
— Ага. Точно, — Долорес скрестила руки. — Они ненавидели друг друга, но в
действительности оказалось, что любили.
Щеки Холли вспыхнули. Но она ничего не сказала. Любовь было сильным словом.
Вожделение сейчас подходило лучше.
Долорес передала Холли американо и пирожное, которое, по ее словам, было за счет
заведения, и Холли подошла к месту, где сидела Эверли с недоеденным блинчиком на
тарелке перед ней.
— Заедаешь стресс? — спросила Холли, опускаясь в мягкое кресло.
— Нет. Это первое, что я съела за весь день. Ты слышала о моем посте в Instagram?
— Нет. Я даже не знала, что ты его опубликовала, — Холли схватила свой телефон,
открыв приложение.
— Это потому, что я сделала это вчера вечером, пока ты обнималась с врагом, —
Эверли усмехнулась, достала свой телефон и открыла Instagram. Она передала гаджет
Холли. — И мы еще вернемся к этому, потому что мне нужны все подробности, но
сначала нужно закончить составлять этот список. Потому что Грей Хартсон предложил
спеть на нашем шоу. И теперь все хотят получить билет. Я не представляю, как мы их
всех вместим.
Холли смотрела на экран, просматривая видеопризыв своей кузины о помощи. Она
была одета в один из старых костюмов Кэнди, ее волосы были закручены в пучок, как
когда-то носила Кэнди. Холли моргнула, увидев количество лайков и комментариев.
Эверли стала вирусной. И самое громкое имя в мире рока ответило ей. Грей был
другом их бабушки. Он и его семья жили в маленьком городке в нескольких часах езды.
Он был так мил, что предложил спеть в канун Рождества.
Было так много комментариев от людей, умоляющих продать билеты,
предлагающих заплатить астрономические суммы, чтобы быть там. Ей потребовалось
целых пять минут, чтобы пролистать их все.
Затем она увидела имя, которое заставило ее посмотреть на кузину.
— Дилан Шоу прокомментировал. Я не знала, что у него есть Instagram.

— Думаю, интернет добрался до того места, где он находится, — Эверли сглотнула.
— Мне заблокировать его?
— А ты хочешь? — спросила Холли, передавая ей телефон. Глаза Эверли блестели.
Другие люди, возможно, не заметили бы этого, но было ясно, что она в панике из-за
комментария своего бывшего мужа.
— Я не знаю. Не хочу думать о нем, наверное, — Эверли взяла свой блинчик и
засунула его между губами. — Ну вот, теперь я заедаю стресс.
Холли засмеялась.
— По крайней мере, его комментарий приятный.

Эверли проглотила блинчик, запивая его кофе.
— Это странно, не так ли? Все призраки нашего прошлого выходят на свет.
— Ваши пути должны были пересечься снова. Его отец все еще живет здесь.
Эверли действительно выглядела расстроенной. Холли решила сменить тему.
— Итак, что я могу сделать, чтобы помочь с шоу? — спросила Холли.
— Ты можешь заняться бухгалтерией? — Эверли подняла на нее глаза. — Я была бы
очень благодарна.
— Конечно. Тебе не нужно просить. Я сделаю все, что тебе нужно. Знаю, как это
тяжело, — Холли мягко улыбнулась своей кузине. — И ты собираешься петь, не так ли?
Эверли выглядела неуверенно.
— Не знаю. Все будут там ради Грея Хартсона... Я могу оказаться не к месту.
— Ты много лет работала в шоу. Все это время провела на Бродвее и в гастрольных
постановках. Ты должна петь, — убеждала ее Холли. — Ты будешь представлять всех нас.
И Кэнди.
— О чем вы говорите? — спросил Гейб, плюхнувшись на свободный стул рядом с
Холли.
— Я говорю Эверли, что она должна петь на концерте, — сказала Холли своему
кузену.
— Конечно, должна. Это само собой разумеется, — Гейб тепло улыбнулся Эверли.
— Ты будешь великолепна.
— Кто будет великолепна? — спросил Норт. — О, Холли, в гостинице для тебя есть
сообщение. Аляска записала его.
— Сообщение? — спросила Холли. — Ты знаешь, от кого?
Норт пожал плечами.
— Спроси у Аляски. В любом случае, о чем вы все говорите?
— Я говорю Эверли, что она должна петь на концерте.
Норт улыбнулся своей кузине.
— Да, она определенно должна петь, — он подмигнул Эверли. — Ты можешь
выступить в финале. Спой «Каждый день, как Рождество». Фирменная песня Кэнди. Она
соберет весь зал. Может, Грей споет с тобой.
— Я подумаю об этом, — Эверли вздохнула. — У нас не так много времени. Слава
Богу, Крис держит под контролем сайт и продажу билетов, — он занимался этим
дистанционно из Англии.
— И я поговорил с аудио-видео компанией, которой владеет один из моих друзей, —
сказал Гейб. — Они готовы предоставить все звуковое и световое оборудование
бесплатно. Они даже предоставят несколько техников.
Эверли улыбнулась.

— Это фантастика. Люди так добры.
— Имя Кэнди известно повсюду, — сказал Норт. — Она была таким щедрым
человеком и люди хотят отдать долг.
— Да, хотят.
Дверь кафе звякнула, и Джош подошел к стойке. Его взгляд метнулся к тому месту,
где сидела она, но выражение его лица не изменилось. Он наклонился вперед, чтобы чтото сказать Долорес, но Холли была слишком далеко, чтобы услышать его. Что бы Долорес
ни сказала в ответ, это заставило его слабо улыбнуться и снова посмотреть на Холли.
Их глаза встретились, и ее желудок слегка подпрыгнул. Долорес передала ему чашку
кофе, и он поднял ее, приподняв бровь на Холли.
Она сдержала улыбку. Долорес, должно быть, сказала ему, что она заплатила за него.
Ей захотелось похлопать в ладоши, ведь это было так весело. Вместо этого она подняла
свою чашку, как бы поднимая за него тост.
— Что ты делаешь? — пробормотал Гейб, переводя взгляд с Холли на Джоша и
обратно.
— Просто напоминаю ему, что мы все еще здесь, — пробормотала Холли. Ей
действительно нужно было быть осторожнее, потому что она ни за что не призналась бы
Гейбу или Норту, что провела большую часть прошлой ночи под восхитительным телом
Джоша Гербера.
— Ты должна игнорировать его. Он не стоит нашего внимания, — Норт покачал
головой. — Почему он все еще здесь?
Эверли закрыла свой ноутбук.
— Даже не представляю, — она подавила улыбку и лукаво посмотрела на Холли. —
В любом случае, мне нужно вернуться в гостиницу и кое о чем поговорить с Аляской. А
тебе нужно получить свое сообщение, — сказала она Холли. — Хочешь присоединиться
ко мне?
— Конечно, — Холли отхлебнула кофе и посмотрела на кузенов. — Увидимся
позже, ребята.
— Мы должны провести семейное собрание сегодня вечером. Нам нужно многое
обсудить, — сказал Норт. — Как насчет того, чтобы взять еду на вынос в ресторане?
Вечером?
Она уже обещала пойти к Джошу. Эверли, должно быть, заметила, что Холли
опустила глаза, потому что она быстро отказалась.
— Я не смогу прийти сегодня, — сказала Эверли, скривив губы. — Мне нужно...
гм... сделать кое-какие женские дела.
— Женские дела? — Норт помрачнел.
Гейб усмехнулся.
— Какого рода женские дела?
Эверли наклонилась вперед, выражение ее лица было серьезным.
— Тебе лучше не знать, — прошептала она. — Это разрушит таинственность.
Норт сморщил нос.
— Эв, твоя таинственность была разрушена в тот день, когда ты вошла в вестибюль
гостиницы и разделась до трусов с медвежатами.
— Мне было четыре года, — запротестовала Эверли. — И я хотела, чтобы все
любили медвежат так же, как я.
Холли закашлялась от смеха.
— Не смейся, — Эверли покачала головой в сторону Холли. — Помнишь свои
трусики с бабочками? От них было гораздо больше проблем, чем от моих трусиков с
мишками.
У Норта дернулась челюсть.
— Чем меньше о них говорится, тем лучше.

— Может, хватит говорить о моих трусиках и пойдем отсюда? — сказала Холли,
помогая Эверли упаковать ее ноутбук. Она хотела уйти отсюда, пока Норт не вспомнил,
почему он так ненавидел Джоша.
Эти чертовы трусики с бабочками.
Она хотела бы, чтобы их никогда не было.
Хотя ее до сих пор бросало в дрожь от того, что Джош все эти годы назад ходил с
ними в кармане.
— Да, нам пора идти. Нам есть, о чем поговорить, — Эверли бросила взгляд в
сторону Холли. — Об очень женских штучках.
— Выметайтесь отсюда со своими женскими штучками, — сказал Гейб, покачав
головой. — Вы разрушаете мое мужское настроение.

Эверли облокотилась на стойку администратора гостиницы «Винтервилл», с
усмешкой глядя на сестру.
— Ладно, короче говоря, Грей Хартсон согласился стать ведущим концерта. Я буду
петь финальную песню. А Холли и Джош Гербер вышибли друг из друга мозги.
Аляска подняла взгляд от компьютера и поймала взгляд Холли.
— Я знала, что между вами что-то есть.
Вся прогулка от кафе до гостиницы «Винтервилл» ушла на то, чтобы Холли могла
рассказать обо всем кузине. Она рассказала ей лишь самые скудные подробности, но
Эверли, очевидно, сама заполнила пробелы.
— Это так волшебно, — сказала Эверли, выражение ее лица было мечтательным. —
Два дома, оба одинаковые по достоинству.
— Может, хватит цитат про Ромео и Джульетту? — сказала Холли, покачав головой.
— Мы не совсем заклятые враги.
— Но вы на двух разных сторонах, — заметила Аляска. Ее длинные белокурые
локоны были закручены в пучок. — Как ты собираешься с этим справиться?
— Не знаю, — честно ответила Холли. — Мы не говорили о его планах на
Винтервилл.
— Они были слишком заняты другими делами, чтобы говорить, — сказала Эверли,
одарив их обеих злобной ухмылкой.
— Разве тебе не нужно организовать концерт? — спросила Холли, покачав головой.
Эверли никогда не переставала ухмыляться. — И я слышала, у тебя есть для меня
сообщение? — спросила она у Аляски.
— Да. Звонила твоя подруга Натали. Твой телефон выключен, а голосовая почта
переполнена. Я тоже пробовала и получила тот же результат, — Аляска порылась под
стойкой, затем достала листок.

Холли достала свой телефон из сумочки. Экран был пуст. Должно быть, батарея
села, пока она была у Джоша вчера вечером. Она даже не подумала проверить.
— Это моя подруга-юрист. Я отправила ей документы, которые мы нашли, — она
снова посмотрела на свой телефон. — Я поднимусь наверх и заряжу его, — сказала она,
забирая у Аляски листок. — Спасибо, дорогая.
— Не нужно подниматься наверх, у нас здесь есть зарядные устройства, — Аляска
подняла коробку, полную штекеров и шнуров. — Ты даже представить себе не можешь,
сколько людей либо теряют свои зарядные устройства, либо забывают их. Это как новые
зубные щетки.
— Я собираюсь отправиться в бизнес-люкс, — сказала Эверли, крепко обнимая
Холли. — Полагаю, сегодня ты не придешь на ужин.

— Не сегодня, — кивнула Холли. — Но это нормально, потому что у тебя есть
женские дела.
Аляска нахмурилась.
— Что за женские дела?
Эверли закатила глаза.
— Никаких женских дел. Я вытаскивала Холли из того бардака, который она
устроила.
Холли оставила кузину вводить Аляску в курс дела и подошла к дивану рядом с
розеткой, вставив зарядное устройство в свой телефон. Мгновение спустя экран загорелся,
а затем его заполнил шквал уведомлений. Три пропущенных звонка от Натали,
уведомления из Instagram, включая последнее видео Эверли, и миллиард сообщений и
текстов.
Конечно же, она нажала на те, что были от некоего Джоша Гербера.
Джош: Ты чертовски красива.
Это сообщение было отправлено сразу после одиннадцати. Она не могла покинуть
его дом задолго до того, как он отправил это сообщение. Она улыбнулась при мысли о
том, что он отправил его, сидя на видеоконференции. Следующее было отправлено через
двадцать минут.
Джош: Во сколько ты придешь сегодня вечером? Мне нужно, чтобы ты пришла
пораньше.
Ей нравилось, с каким нетерпением он ждал ее. Она чувствовала себя точно так же.
Джош: Я только что забежал взять кое-что из своей комнаты, а кровать все еще
пахнет сексом. Разве это плохо, что мне это нравится?
Нет, совсем не плохо.
Она тяжело сглотнула, от воспоминаний о его теле ей стало жарко.
Джош: Какого черта, Винтер?
Джош: Но спасибо за кофе.
Джош: Хотя теперь я думаю заказать кофе на весь город и записать его на твой
счет. Просто чтобы увидеть твое лицо.
Джош: Кстати, ты по-прежнему прекрасно выглядишь.
Она рассмеялась, вспомнив его лицо, когда Долорес, должно быть, сказала ему, что
его кофе уже оплачен. Она провела пальцами по экрану телефона, улыбка все еще играла
на ее губах.
Холли: Ты и сам неплохо выглядишь.
Эверли исчезла из приемной, несомненно, занявшись волосами в бизнес-люксе.
Аляска разговаривала с одним из немногих гостей, склонившись над одной из бесплатных
бумажных карт, которые они предоставляли, и чертила на ней направления.
Джош: Слава Богу. Я уже начал думать, что ошибся номером. Не хочешь зайти?
Холли: Я занята! И у меня все болит. А еще, я поняла, что забыла задать тебе
вопрос вчера вечером.
Джош: Какой вопрос?

Холли: Что это за штука, которую ты держишь в кармане?
Джош: Приходи и узнаешь.
Холли: Хорошая попытка. У меня есть работа. Какой-то мудак пытается снести
город моей бабушки.
Джош: Похоже, он ублюдок. Хочешь, чтобы я его побил?
Холли: Все в порядке. Я сама хочу это сделать. Но спасибо за предложение <3
Джош: Мне нравится, как ты говоришь, что собираешься меня избить, а потом
присылаешь сердечко. Это заставляет меня чувствовать тепло внутри. Кстати, эта
штука в моем кармане? Она скучает по тебе.
Холли: Заткнись, я занята. Мне нужно сделать телефонные звонки. Увидимся
вечером.
Джош: Мой карман и я с нетерпением ждем этого. Целую.
С глупой ухмылкой на лице она закрыла приложение сообщений и открыла
контакты. Мгновение спустя ее подруга Натали ответила, ее теплый голос эхом отозвался
в трубке.
— Привет, незнакомка. Я весь день пыталась дозвониться до тебя.
— Прости за это, — Холли помрачнела. — Я забыла зарядить свой телефон.
Натали вздохнула.
— О Боже. Ты действительно отключилась от мира. Не могу себе представить, что у
меня не будет полностью заряженного телефона двадцать четыре часа в сутки. Нэнси
лично выследила бы меня, независимо от времени дня и ночи.
— Я отвлеклась. А как Нэнси? — Нэнси была боссом Натали. Адвокат по разводам,
которая заставляла взрослых мужчин плакать. Холли обожала ее.
— Как всегда, занята. У нас назревает новое дело, но мы не начнем работать над ним
до нового года. Ты ведь вернешься к тому времени?
Холли сглотнула.
— Да, наверное, вернусь, — странно, что она не хотела об этом думать.
— Но я звоню не поэтому. Я получила те бумаги, которые ты отсканировала. И
попросила одного из моих друзей, юриста по недвижимости, взглянуть на них. Он
говорит, что нашел кое-что интересное и потенциально меняющее ситуацию, но он хочет
сначала обсудить это с другим юристом.
— Что именно он нашел? — спросила Холли, нахмурившись.
— Что-то, что может помочь тебе спасти город твоей бабушки. Но он не хочет
обнадеживать тебя, пока не подтвердит это. Завтра у него должно быть больше новостей,
если ты будешь на связи. Он предложил провести видеоконференцию в семь часов.
— В семь завтра вечером? — Холли вспомнила их семейный сбор. — Да, это
подойдет. Ты будешь там?
— Да. Я вроде как обещала пойти с ним поужинать после этого, — Натали звучала
почти смущенно.
— Боже, а ты не хочешь идти? — Холли сморщила нос. — Извини за это.
— О нет, я определенно хочу пойти. Райан чертовски горяч. Мне просто неловко,
потому что я вроде как использовала твою проблему, чтобы сблизиться с ним.
Холли засмеялась.
— В таком случае, я одобряю. И завтра я смогу увидеть, насколько он горяч, верно?
— Да, увидишь. И я очень надеюсь, что у него будут хорошие новости для тебя. Не
могу поверить, что эти засранцы купили город твоей бабушки только для того, чтобы
снести его.
Холли зажала губу между зубами.
Я действительно сплю с врагом, не так ли?

Возможно, если бы все было иначе, она бы доверилась Натали и рассказала ей о
Джоше. Но Натали находилась за сотни километров, и эта ситуация была слишком
сложной, чтобы обсуждать ее по телефону.
Даже Эверли и Аляска заставляли ее чувствовать себя неловко. Она не была уверена,
что сможет справиться и с осуждением Натали.
— Слушай, мне нужно идти. Нэнси работает допоздна, а мне нужно сделать заказ в
«Барракуде». Я пришлю тебе ссылку на Zoom завтра, хорошо?
— Звучит неплохо, — согласилась Холли. — Я позабочусь о том, чтобы мои кузены
были там. Мы все в этом заинтересованы.
— Отлично. Поговорим завтра, Хол.
— До скорого, — она закончила разговор, гадая, что же такого раскопал друг
Натали. Выдохнув, она положила телефон обратно в сумочку и помахала Аляске, которая
помахала ей в ответ. Ей нужно было подготовиться к вечеру с Джошем.
С врагом.
Почему ее жизнь вдруг стала такой сложной?
***
Джош упал спиной на матрас, притянув ее к себе так, что ее тело накрыло его.
— Господи, я вымотан.
Холли засмеялась, прижавшись к его груди.
— Значит, нас двое, — они лежали в постели с тех пор, как она приехала к нему
домой, за исключением экстренного перерыва, чтобы подкрепиться. Он был слишком
неотразим для своего собственного блага.
— Ты — зависимость, ты знаешь это? — Джош смахнул прядь волос с ее лба. — Я
все время пытаюсь сосредоточиться на работе, но все, о чем я могу думать — это ты.
Ее сердце затрепетало от его слов.
— Может быть, это и есть мой план. Отвлечь тебя, пока мы будем отнимать у тебя
город.
Уголок его губ дрогнул.
— Неплохой способ потерять деньги, — он провел кончиком пальца по линии ее
позвоночника, заставив ее вздрогнуть. — Хочешь выпить?
— Нет.
— Душ?
— Немного позже. Не думаю, что смогу сейчас ходить. В моих ногах не осталось
нервных окончаний.
Джош засмеялся, проведя мягкими губами по ее лбу. Как легко было бы жить, если
бы они могли навсегда остаться здесь. Не думать ни о работе, ни о семье, ни о борьбе за
этот город. Он снова обнял ее, его мощные бицепсы прижались к ее рукам, и она не могла
вспомнить, когда в последний раз ей было так хорошо.
Или так безопасно.
Что было неправильно, потому что она не была в безопасности. И разве это не
сбивало с толку? Ее тело говорило одно, а сердце — другое.
— Почти уверен, что никогда больше не смогу ходить. Я слишком стар, чтобы
заниматься сексом три раза за одну ночь.
— Ты не показался мне старым, — она поцеловала его грудь, и он зашевелился под
ней. — Чувствуется, что часть тебя хочет пошалить снова.
Он поморщился.
— Не обращай внимания. Это как одна из тех фантомных конечностей. Ты думаешь,
что чувствуешь ее, но на самом деле ее нет.
Холли засмеялась, и от этого движения он еще сильнее прижался к ней.
— Она определенно есть.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Посмотрим, сможем ли мы заставить это
уйти, — Джош приподнял ее подбородок, чтобы поцеловать ее. Она вздохнула и
поцеловала его в ответ, чувствуя, как ее тело медленно оживает.
— Как насчет того, чтобы задать тебе этот вопрос снова? — предложила Холли, в ее
глазах появился блеск. Может быть, она наконец-то получит ответ.
— Ладно. Давай.
Она зажала нижнюю губу между зубами, внимательно глядя на него.
— Что за штуку ты держишь в штанах, о которой не хочешь, чтобы я знала?
Джош усмехнулся.
— Я думал, мы это игнорируем?
Холли сузила глаза.
— Ты знаешь, о чем я говорю.
— Это глупо, — он провел языком по нижней губе. — Но ты можешь посмотреть,
если хочешь. Это в кармане моих брюк. С правой стороны.
— Правда?
— Да. Давай, — он кивнул, с интересом наблюдая, как она перебирается через него,
обнаженная, и тянется к брюкам, которые сняла с него ранее. В кармане был бугорок. Она
потянулась внутрь, и ее пальцы коснулись гладкой, прохладной поверхности.
— Камешек? — она нахмурилась, вытащила его и осмотрела. Он был около
полутора сантиметров в длину и сделан из гладкого белого камня.
— Переверни его.
Она посмотрела на него, потом на свою руку, повертела камень в ладони. На другой
стороне виднелась краска, потускневшая почти до полного исчезновения. Она поднесла
его ближе и нахмурилась, пытаясь понять, что это такое.
— Это бабочка, — тихо сказал Джош. — Или, по крайней мере, была такой, когда я
его взял.
Она поднесла руку к лицу, чтобы рассмотреть поближе. Да, по очертаниям было
похоже, что у нее есть крылья, хотя они были сильно затерты.
— Где ты его взял?
— Я нашел его в Лондоне, через несколько дней после того, как прилетел туда.
— Через несколько дней после того, как ты уехал отсюда?
Он кивнул.
Ее сердце чувствовалось странно. Как будто оно пыталось вырваться из груди.
— Почему ты взял его?
— Как ты думаешь почему? — он внимательно смотрел на нее. Как будто он почти
боялся ее реакции.
— Не знаю, что и думать, — призналась она. — Когда ты уехал, я подумала, что ты
забыл обо мне.
— Когда я уехал, ты была всем, о чем я мог думать. Однажды утром по дороге на
работу я проходил мимо груды камней. Все они были разрисованы разными рисунками.
Перед ними была надпись: «Выбери сам». И я выбрал бабочку.
— Но почему ты оставил ее себе?
— Не знаю. Мне нравилось, как камень ощущается в руке, наверное. И бабочка была
красивой, когда ее можно было разглядеть. С годами она потускнела.
Холли провела большим пальцем по поверхности камешка. Она была гладкой и
прохладной.
— Если ты думал обо мне, когда улетел в Лондон, почему не связался со мной?
В тот первый год она практически жила со своим телефоном. Постоянно проверяла
свои социальные сети на предмет запроса в друзья, который так и не пришел.
— Я хотел. Сначала думал, что смогу забыть о тебе, но это оказалось легче сказать,
чем сделать. Потом, когда я вернулся в Цинциннати на следующий год, то решил сделать
это. Позвонить тебе и узнать, встретишься ли ты со мной.

— Но ты не позвонил? — она повернулась, ее брови нахмурились.
— Нет. Я увидел в интернете объявление о твоей помолвке, — на его лице
мелькнула сожалеющая улыбка. — И понял, что опоздал.
Она закрыла глаза и крепко зажмурила их.
— Ты бы пришел ко мне, если бы не увидел объявление?
— Я бы, по крайней мере, связался с тобой. Но я решил, что ты уже занята. И это
было хорошо, потому что я искренне верю, что сделал бы тебя несчастной. У
трудоголиков есть такая склонность.
— Я не выходила замуж, — напомнила она ему.
— Я знаю это сейчас. Но тогда я этого не знал. Я заставил себя перестать искать в
интернете информацию о тебе. Правда это не помогло.
— Я злилась на тебя за то, что ты не связался со мной, как обещал.
Он медленно кивнул.
— Понимаю.
— И, когда моя мама познакомила меня со своим сводным племянником, и он дал
понять, что я ему нравлюсь, я подумала, что это мой шанс двигаться дальше.
— Холли, я не ожидал, что ты будешь ждать меня. Я виню во всем этом только себя.
Но все, что произошло — это старая история. Теперь мы здесь. Это все, что имеет
значение.
Но надолго ли?
Она хотела спросить, но боялась ответа. Ведь время, которое они провели вместе,
было строго ограничено. Через несколько недель сделка будет завершена, и он уедет из
Винтервилля — и от нее. Снова.
И она не будет тосковать по нему. Не в этот раз. Просто потому, что он лишит ее
семейного очага. Когда они были здесь вдвоем, об этом легко было забыть.
Только один из них мог победить. От этого у нее болело сердце. Потому что она
никогда не испытывала таких чувств к мужчине. Даже к тому, за кого она должна была
выйти замуж.
— Ты в порядке? — спросил Джош.
Холли кивнула.
— Да. Просто совершаю путешествие по шоссе «что, если».
Он мягко улыбнулся.
— Это дерьмовое шоссе. И никуда не ведет, — он взял ее руку, вынул из нее
камешек и аккуратно положил его на прикроватную тумбочку, а затем притянул ее к себе.
— Нам нужно поспать. Сейчас безумно ранний час.
— Это потому, что ты настаиваешь на использовании моего тела для своего
удовольствия, — она улыбнулась, прижавшись к его груди.
Он поцеловал ее в макушку.
— Тем больше причин спать, пока есть возможность, — он натянул на них одеяла,
прижимая ее к себе. Тепло его объятий было как бальзам на душу.
— Спокойной ночи, Джош, — пробормотала она, ее веки отяжелели. Она прижалась
к нему.
— Сладких снов, — сказал он, когда она почувствовала, как расслабляются мышцы
и закрываются глаза. Ее дыхание замедлилось и выровнялось, когда он нежно погладил ее
по волосам.
Сквозь густую дымку сонливости ей показалось, что она слышит его слова, но они
звучали так далеко.
— Что, если я влюблюсь в тебя? — это было просто бормотание. — Может ли это
когда-нибудь сработать?
Она хотела сказать «да», но сон лишил ее слов.

У Холли был худший случай утреннего запаха изо рта. Джош, к счастью, еще спал,
закинув одну руку за голову, а другую положив сбоку. Простыни спутались вокруг его
талии, обнажая идеально рельефную грудь, а раннее утреннее солнце делало его кожу
более привлекательной и манящей.
От него захватывало дух, но сейчас ему точно не нужно было находиться рядом с ее
дыханием. На цыпочках прокравшись в ванную, она тщательно почистила зубы, затем
натянула его футболку и направилась на кухню, чтобы взять стакан воды.
Импровизированный кабинет Джоша был устроен в углу. Его ноутбук был закрыт,
бумаги аккуратно собраны в стопку.
В отличие от него, на ее рабочем столе всегда царил беспорядок. Единственным
порядком в ее жизни были цифры. Если бы он увидел ее кабинет, у него наверняка
случился бы припадок.
Прежде чем она успела достать стакан, тишину в комнате прервал пронзительный
звонок его телефона. Не желая будить его — ведь, признаться, он был слишком красив,
когда спал, — она потянулась к телефону и нажала кнопку завершения вызова.
Но палец соскользнул, и она приняла звонок.
Проклятье!
— Джошуа? — спросил женский голос.
Холли моргнула, когда экран ожил.
Это был видеозвонок? Дважды проклятье.
На экране появилась пожилая женщина, ее лицо было идеально накрашено,
серебристо-светлые волосы красиво уложены вокруг лица.
— Дорогой, ты здесь? Я вижу только потолок.
Холли замерла.
Что, черт возьми, мне делать? Прервать звонок и разбудить Джоша?
Она зажмурила глаза, пытаясь представить себе этот разговор.
— Милый? Ты меня слышишь? — затем тихое: — Может быть, я делаю это
неправильно.
Тяжело выдохнув, Холли потянула телефон к себе, одновременно приглаживая
другой рукой волосы.
— Эм, привет. Джош сейчас недоступен. Могу я принять сообщение?
Женщина не дрогнула.
— Я бабушка Джоша. Ты хорошенькая. И я вижу, на тебе его футболка.
***
Он слышал разговор. И смех. Джош перекатился на кровати и нахмурился, увидев,
что Холли там нет. Но он точно слышал ее голос. Может быть, она разговаривала по
телефону с кем-то из своих кузин. Он схватил свои трусы и огляделся в поисках
футболки, недоумевая, куда, черт возьми, он бросил ее прошлой ночью.
Ну и ладно.
Он найдет ее позже. Сейчас ему нужен был стакан воды.
Голоса стали громче по мере продвижения по коридору к кухне. Холли снова
засмеялась, и это заставило его улыбнуться. Черт, он был идиотом из-за этой женщины.
— У каждой женщины должен быть свой счет в банке, — говорила Холли. — И
кредитная карта. Вы должны получить ее сегодня же. Серьезно. Не потому, что Вам есть
что скрывать, а потому, что Вы сильная, независимая женщина.
— Я слишком стара, чтобы менять свои взгляды.

— Вы не выглядите ни на один день старше пятидесяти.
Его бабушка рассмеялась.
Стоп! Моя бабушка?
С чувством тревоги Джош открыл дверь в гостиную.
Холли стояла, облокотившись на барную стойку, его футболка едва прикрывала ее
милую попку. Она держала в руках его телефон и улыбалась в экран, подперев лицо
ладонью.
— Я знала, что ты мне понравишься, — сказала его бабушка.
— Если я Вам нравлюсь, заведите себе счет в банке, — ответила ей Холли. — Вы
можете сделать это через интернет. Я пришлю Вам несколько ссылок.
Джош прочистил горло.
— Доброе утро.
Холли посмотрела на него, ее глаза расширились.
— Это ты, Джошуа? — спросила его бабушка.
Он нахмурился и посмотрел на Холли.
— Да, бабушка, это я.
Холли подняла бровь на экран.
— Я не буду наводить на него камеру, он практически голый.
Господи Иисусе.
Его бабушка рассмеялась.
— Ничего такого, чего бы я не видела раньше.
Холли взяла его телефон и подошла к нему, ухмыляясь. Слава Богу, экран был
обращен к ней, а не к нему.
— Я не был бы практически голым, если бы кто-то не украл мою футболку, —
заметил он.
Холли была достаточно близко, чтобы он мог схватить подол своей футболки. Он
зажал ее в кулаке и дернул.
— Вообще-то он хочет поговорить с Вами, — сказала Холли, разворачивая телефон
и поднося его к нему. — Вот он.
— О! Он действительно голый.
— На мне есть трусы, — заверил он свою бабушку, забирая телефон из рук Холли и
бросая на нее мрачный взгляд.
Холли лукаво улыбнулась, схватила футболку и стянула ее через голову.
— Вот, Джош. Теперь ты можешь забрать ее обратно.
Она стояла перед ним обнаженная. Темные волны ее волос рассыпались по плечам, а
кончики касались ее грудей. Ее соски были твердыми и темными, а кожа почти светилась
под кухонной лампой.
Она никогда не выглядела так прекрасно. Он тяжело сглотнул, его пальцы сжались
вокруг футболки.
— Бабушка, мне нужно идти, — его взгляд остановился на Холли. Ее губы были
приоткрыты, из них вырвался крошечный вздох.
— Ты не можешь сейчас отключиться. Я позвонила тебе, чтобы поговорить о том,
когда ты вернешься.
— Я пойду оденусь, — прошептала Холли. Она прошла мимо него, и он вовремя
повернул телефон, чтобы бабушка не увидела обнаженную женщину, проходящую через
его кухню.
Я же джентльмен, черт возьми.
Даже если Холли пыталась переманить его на темную сторону.
— Я еще не знаю, когда вернусь, — он смотрел, как она входит в спальню, ее попка
покачивалась в такт шагу. Во рту у него пересохло.
— Это будет до Рождества, как ты думаешь?

— Понятия не имею, — сейчас он не мог думать о том, что будет в ближайшие
несколько минут.
— Холли все еще там?
Он медленно вернул взгляд к телефону.
— Нет, она ушла в другую комнату, — в его спальню. С его кроватью. Где она,
вероятно, сейчас лежала обнаженной.
— Она мне нравится, Джошуа. Она мне очень нравится. Ты должен попросить ее
выйти за тебя замуж.
Господи, дай мне сил.
— Бабушка, мне нужно идти.
— Конечно, тебе пора, милый. Перезвони мне позже, когда твой мозг заработает.
Он закатил глаза и прервал разговор, направляясь обратно в спальню, его футболка
была зажата в руке, как оружие.
Он был раздражен. И возбужден. Не говоря уже о том, что он был готов показать
Холли, кто здесь хозяин.
Судя по тому, как она сексуально улыбнулась ему с кровати, когда он ворвался в
спальню, она тоже была готова это узнать.
***
— Как ты вообще попала в ситуацию, в которой разговариваешь с моей бабушкой?
— Джош вытирал полотенцем волосы, проходя на кухню. Он опаздывал на первую
встречу за день, но сейчас ему было все равно.
Холли готовила кофе. Это было несложно, поскольку нужно было только загрузить
капсулы в кофемашину и нажать кнопку. Но ему все равно нравилось смотреть, как она
это делает. Как будто они были обычной парой, вместе готовящейся к новому дню.
Холли взяла кружку и подставила ее под кран.
— Я подумала, что мне стоит поговорить с ней и спросить, когда она будет свободна
для нашей свадьбы, — сказала она, ее голос ничего не выдавал. — Раз уж у нас был секс и
все такое, — она наклонила голову в сторону, поймав его взгляд. — Ты собираешься
сделать из меня честную женщину, не так ли?
— Я не думаю, что кто-то может это сделать.
— Да, но я надеялась на какое-нибудь обручальное кольцо-реликвию или что-то в
этом роде. И подумала, что твоя бабушка была единственной, к кому можно было
обратиться.
Он облокотился на стойку и взял кружку, которую она ему передала.
— А как получилось, что ты с ней поговорила?
— Твой телефон зазвонил, и я думала, что отклонила звонок, но по ошибке приняла
его. Я немного запаниковала, — она сморщила нос. — Прости.
— Это не имеет значения. И кстати, она уже спросила, когда мы собираемся
пожениться.
— Она спрашивает это о каждой женщине, с которой ты встречаешься?
Что-то в ее голосе — интонация — звучало почти уязвимо.
— Ты хочешь знать о моей истории свиданий? — спросил он. — Потому что я —
открытая книга.
Она снова нажала на кнопку автомата, на этот раз наполняя свою кружку эспрессо, а
затем поднесла ее, исходящую паром, к губам.
— Я просто хочу убедиться, что ни у кого больше нет этого реликвийного кольца.
Оно только мое.
— Если ты подойдешь сюда, ты можешь спросить меня о чем угодно.
Он сел на свой офисный стул и повернул его так, чтобы смотреть на нее. Холли
поставила свою пустую кружку на стойку и медленно обошла ее. Даже одетая, она

возбуждала его так, как никто другой. Ее джинсы были узкими, облегающими талию, а
кашемировый свитер обнимал ее идеальные изгибы. Он похлопал себя по ногам, и она
села на них, повернувшись к нему лицом, так что ее бедра оказались на одной линии с его
бедрами.
И он хотел ее снова и снова.
— Ты спрашиваешь, я отвечаю, — он нежно поцеловал ее в шею.
— Разве тебе не нужно идти на встречу? — спросила она, вскинув бровь.
— Я босс. Они подождут, — он схватил свой телефон и быстро набрал что-то на
экране. — На самом деле, она отменена. Так что давай. Спрашивай, что хочешь.
— Ты когда-нибудь был помолвлен? — ее голос был напряженным.
— Нет, — он провел рукой по ее боку, его пальцы ласкали участок кожи между
свитером и джинсами.
Она резко вдохнула.
— Ты когда-нибудь жил с женщиной?
— Кроме моей матери и бабушки?
— Да.
Он провел губами по ее горлу.
— Да.
Она откинула голову назад, чтобы дать ему лучший доступ.
— И как долго?
— Шесть месяцев, — он провел зубами по ее сладкой челюсти.
— Почему все закончилось?
— Потому что я мудак, который забывает дни рождения.
— Ты забыл про ее день рождения? — спросила она, потрясенная.
— Да, — он прижался губами к уголку ее рта и почувствовал вкус теплого кофе.
Горько-сладкий.
— Разве у тебя нет помощницы для этого?
— Она тоже забыла.
— Тебе следовало ее уволить.
— Я повысил ей зарплату. Эти отношения никогда не были бы долгосрочными. Все
в порядке, — он обвил руками ее талию, притягивая ближе, пока ее груди не прижались к
его твердой груди.
— Она единственная женщина, с которой ты жил?
— Да. До этого момента.
— Я не живу с тобой. Я просто остаюсь у тебя, — она зарылась пальцами в его
волосы. Он закрыл глаза, когда она провела ногтями по его коже головы.
— Я не это имел в виду. Я имею в виду будущее, — он запустил руки под ее свитер,
рисуя круги на ее упругом животе.
— Есть ли у нас будущее? — она вздохнула, когда он обвел рукой ее грудь. — Ты
сам сказал, что только один из нас может победить. Это значит, что другой проиграет, а
тот, кто проиграет, будет ненавидеть победителя.
Он посмотрел на нее сквозь ресницы.
— Ты возненавидишь меня?
— Я имела в виду, что ты будешь ненавидеть меня, так как я буду победителем, —
ее глаза расширились, когда он провел подушечкой большого пальца по ее соску.
— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — его улыбка была мягкой. Он зарылся
лицом в ее шею, вдыхая ее запах. От нее пахло его гелем для душа. Ему это очень
нравилось.
— Ты знаешь, что у твоей бабушки нет собственного банковского счета? — у Холли
перехватило дыхание, когда он провел зубами по ее шее.
— Мхм... — он не хотел сейчас говорить о своей бабушке.

— У нее он должен быть. Я сказала ей об этом. Неважно, насколько ты доверяешь
своему супругу, ты всегда должна больше доверять себе, — последние слова прозвучали
придушенно, когда он провел пальцами по внутренней поверхности ее бедер. — Разве ты
так не думаешь?
— Я дам ей адрес твоей электронной почты. Ты сможешь рассказать ей об этом
более подробно.
Холли улыбнулась.
— Слишком поздно. Она уже дала мне свой. Я пришлю ей несколько разных
вариантов на выбор.
Джош моргнул, его пальцы замерли.
— Она собирается открыть счет?
Холли пожала плечами.
— Она так сказала.
Он проглотил смех, потому что за один видеозвонок Холли удалось то, что он
пытался заставить сделать свою бабушку в течение многих лет.
— Ладно. Можем мы теперь перестать говорить о ней?
— О чем ты хочешь поговорить вместо этого? — Холли провела кончиком языка по
губам, их взгляды встретились.
— Я думаю, нам стоит прекратить разговор, — его голос был хриплым. Он обхватил
ее теплую ладонь своей. — И начать делать.
— О нет, приятель. Только не это, — она покачала головой. — Я вымотана, не
забывай. Еще одно действие там, и я буду совершенно беспомощной.
— У меня очень мягкий язык, — он криво улыбнулся ей. Ему нужно было снова
попробовать ее на вкус. — И сегодня ты будешь отдыхать. Раз уж ты не хочешь приехать
и остаться со мной.
— Я же сказала, у меня семейные дела.
— Я буду ждать тебя.
— Тебе нужен перерыв так же, как и мне. Ты сказал, что будто кто-то поджег тебя
там, внизу.
Он нежно провел большим пальцем по ее гладкой коже. Ее губы разомкнулись, а
темные, нуждающиеся глаза встретились с его глазами.
— Джошуа...
— Меня так называют только тогда, когда кто-то меня отчитывает.
— Я тебя отчитываю, — настаивала Холли. — Если мы сделаем это снова, я,
вероятно, умру, — ее ноги раздвинулись. — Боже, что ты со мной делаешь?
Он усмехнулся.
— То же самое, что ты делаешь со мной. Я просто хочу попробовать тебя на вкус.
Вот и все. Обещаю, я не причиню тебе боли.
— Хорошо, — ее глаза вспыхнули. Он погрузил пальцы за пояс ее джинсов, под
трусики, и тяжело сглотнул, почувствовав, какая она скользкая. В следующее мгновение
он уже стягивал с нее джинсы, поднимал ее на свой стол и зарывался между ее сладкими,
упругими бедрами.
Нежнейшими прикосновениями и поцелуями он поглощал ее наслаждение, чувствуя,
как его собственное желание нахлынуло на него, пока она умоляла о большем, а его
дразнящие поцелуи доводили ее до исступления.
Сегодня она не будет здесь с ним, но он позаботится о том, чтобы она не думала ни о
ком другом.
И до конца дня он будет помнить, как хороша она на вкус.

— Боже мой, — Эверли склонилась над ноутбуком, который установила на барной
стойке Норта. — Мы уже все распродали.
— Из VIP-билетов? — спросила Аляска, заглядывая ей через плечо.
— Нет. Все билеты. Все до единого, — она выглядела бледной. — Крис выставил их
на продажу всего час назад. Я в это не верю.
Холли улыбнулась ей.
— Поверь в это. Грей — суперзвезда, и все хотят показать свою любовь к Кэнди. Ты
должна гордиться собой.
— Я больше боюсь, что совершаю огромную ошибку, — прошептала Эверли. —
Что, если я не смогу справиться с этим и в конечном итоге буду выглядеть идиоткой перед
всеми этими людьми? Не говоря уже о проклятом Грее Хартсоне. Мое имя будет смешано
с грязью.
— Ты не выставишь себя идиоткой, — Норт ободряюще улыбнулся ей. — Шоу
будет потрясающим, и ты тоже. Мы прикроем твою спину, малышка.
— Мы уже начали делить работу между собой, — заверила ее Холли. — Норт и Гейб
собираются помочь Аляске с постановкой. Я уже поговорила с Крисом, и собираюсь взять
на себя административную часть, чтобы он мог сосредоточиться на технической стороне.
А тебе просто нужно поработать над самим шоу, — Холли обняла ее. — Перестань
волноваться. Ты проделаешь отличную работу.
Гейб посмотрел на цифры продаж.
— Наш боевой фонд будет большим.
Ноутбук Холли был открыт рядом с ноутбуком Эверли, и он начал жужжать, давая
ей знать, что Натали начала их видеозвонок.
— Все готовы? — спросила она у своих кузенов. Они кивнули, и она приняла вызов.
Они столпились вокруг нее, уставившись на экран, когда он ожил.
Черт, мое отражение выглядит измученным. У меня достаточно мешков под
глазами, чтобы затариться в Таргете.
— Привет! — сказала Натали, ухмыляясь. Она сидела за столом в зале заседаний
рядом с красивым темноволосым мужчиной в костюме. Холли подавила усмешку от того
факта, что их плечи соприкасались. — Это Райан Симпсон. Райан, та, что в центре, с
каштановыми волосами — моя подруга Холли.
— Привет, Холли, — сказал Райан, его улыбка была искренней. — Я много слышал
о тебе.
Натали покраснела, а Холли подавила улыбку.
Холли представила своих кузенов, и все они обменялись приветствиями. Натали
поерзала на стуле.
Ее ноги задевали ноги Райана под столом?
— Итак, нам, вероятно, следует заняться делом, — сказал Райан, переводя взгляд на
Натали. — У нас заказан столик на восемь.
— Конечно, — Холли кивнула. — Натали сказала, что ты, возможно, нашел что-то,
что мы можем использовать.
— Да, — Райан взглянул на распечатки в своих руках. — Это копии подлинных
документов на Винтервилл, — сказал он. Непринужденность исчезла из его голоса, теперь
он был полностью деловым. — Там есть несколько интересных пунктов, но я хотел
проверить, были ли они зарегистрированы в округе. И они зарегистрированы, но
оригинальные бумажные записи не были перенесены в электронные. Это означает, что
покупатели понятия не имеют об условиях.
Холли моргнула.

— Какого рода пункты и условия?
— Есть один, который, я думаю, мог бы помочь вашему делу. В первоначальных
документах вашей бабушки было написано, что любой арендатор будет иметь
возможность купить свою недвижимость по рыночной стоимости, если подаст
письменное уведомление.
— Я не понимаю, — сказала Эверли, нахмурившись. — Что это значит?
— Это значит, что, согласно документам, любой, у кого есть бизнес в городе, может
купить здание, если у него есть деньги, и новые покупатели ничего не могут с этим
поделать.
Холли обменялась взглядами с Нортом. Он все понял, она могла сказать это,
посмотрев ему в глаза.
— Но они должны купить его по рыночной стоимости? — сказал Норт.
— Да. И за наличные. Это тоже есть в документах.
Норт покачал головой.
— Тогда это нам не поможет. В здешних магазинах не водятся такие деньги.
— А как насчет дохода от концерта? — спросила Аляска.
— Все еще недостаточно, — Норт покачал головой.
— Вот где Райан-гений, — сказала Натали, одарив его улыбкой. — Потому что вам
не нужно покупать каждое здание в Винтервилле. Всего несколько стратегически
важных. Купите их, и они не смогут создать горнолыжный курорт, потому что бизнес
будет мешать.
У Холли открылся рот от удивления.
— Это гениально.
— Ты знаешь, сколько это будет стоить? — спросил Норт.
— Я недостаточно хорошо знаю местный рынок, чтобы сказать об этом. Вам нужно
будет их должным образом оценить, — сказал ему Райан. — Но, если вы будете
подходить к этому стратегически, это определенно выполнимо. Особенно, если у вас есть
те средства, о которых говорила ваша кузина.
— Есть, — кивнула Эверли, широко раскрыв глаза. — Мы очень скоро получим
деньги.
— Значит, все, что нам нужно сделать, это сказать «Гербер Энтерпрайзис», что мы
хотим купить бизнес?
— Да, но есть несколько вещей, которые нужно обдумать, — Райан заглянул в свои
записи. — Во-первых, «Гербер Энтерпрайзис» может заявить, что они не знали об этом
пункте. Они и не знают, потому что бумаги были похоронены. Мне пришлось применить
немалое обаяние в офисе реестра, чтобы их найти.
— Что еще? — спросил Норт с оживленным выражением лица. Холли могла сказать,
что он был взволнован.
— У вас есть только две недели, чтобы завершить сделку после уведомления
компании. А это значит, что вам нужно, чтобы деньги были ликвидными и доступными.
— Когда мы сможем получить деньги? — спросил Норт у Эверли.
— На следующий день после концерта. За исключением того, что это Рождество, так
что нам придется ждать двадцать шестого.
Норт вздохнул.
— Черт.
— Нет, это хорошо, — сказал Райан, улыбаясь. — Вы можете уведомить их в
Рождество, и тогда начнется обратный отсчет. Если их офисы закрыты на праздники, это
дает им меньше времени, чтобы попытаться остановить вас на законных основаниях. Как
только истекут две недели и вы им заплатите, у них не будет другого выбора, кроме как
передать права нынешним владельцам.
— Но до тех пор нам нужно будет держать все в секрете, верно? — сказала Эверли.
— В противном случае они могут попытаться отменить этот пункт?

— Вот именно, — Райан кивнул. — Если вы сможете определить, какие здания
вызовут больше всего проблем при покупке, я могу составить контракты и письма, и
подготовить их для вас к Рождеству. Все, кого это касается, включая арендаторов, должны
соблюдать тишину, вот и все.
— Разве я не говорила тебе, что он потрясающий? — сказала Натали, ухмыляясь.
— «Гербер Энтерпрайзис» не должны ничего узнать, — сказал Норт, взглянув на
Холли.
— Конечно, они не узнают, — быстро сказала Эверли. — Мы не дураки. И мы все
можем хранить секреты, верно?
Ее кузены повернулись и посмотрели на Холли. Она понятия не имела, что Норт и
Гейб знали о ее отношениях с Джошем, но Эверли и Аляска знали, где она пропадала
последние несколько ночей.
— Верно, Холли? — повторила Эверли.
— Конечно, — ее желудок сделал небольшое сальто.
— Спасибо, — сказал Норт Райану и Натали. — Серьезно, мы все очень благодарны
вам за то, что вы сделали.
— Я отправлю Холли электронное письмо со всеми подробностями, — сказал Райан.
— Первым делом с утра. Потому что сейчас мы с этой прекрасной леди идем кое-куда
поужинать, — Натали ухмыльнулась и помахала им рукой, прощаясь, когда нажала
кнопку, чтобы завершить вызов.
— Боже мой! — воскликнула Эверли, когда экран погас. — Мы собираемся спасти
Винтервилл. Ты можешь в это поверить? — она обняла Холли. — Это все благодаря тебе.
— Это требует шампанского, — согласился Гейб, подходя к винному холодильнику
Норта и доставая бутылку. — Нам есть что отпраздновать.
Норт ухмыльнулся. Аляска обняла Эверли. А Гейб подмигнул Холли.
Она улыбнулась в ответ, потому что это действительно было хорошо. Это было все,
чего они хотели.
Они смогли бы спасти город своей бабушки и дома всех людей, которые в нем жили.
Это было то, чего я хотела, верно?
***
— Ты в порядке? — спросила ее Эверли позже тем же вечером, когда они
провожали Холли обратно в гостиницу. Аляска отошла, чтобы поговорить с ночным
администратором, оставив их ждать у лифта.
— Я в порядке. Почему ты спрашиваешь? — Холли натянуто улыбнулась ей.
— Потому что ты была очень тихой сегодня вечером. И почти не пила шампанское.
В отличие от Гейба, — она сморщила нос. — Кто знал, что он такой легковес? Клянусь, к
тому времени, как мы ушли, он едва мог ходить.
— Я просто устала, — Холли ободряюще улыбнулась ей. — Ничего такого, что не
вылечил бы хороший ночной сон, — это не было ложью. Проводить ночи с Джошем
Гербером было чем угодно, но только не отдыхом.
Сумасшедшие. Сексуальные. Эмоционально совершенные. Но определенно не
спокойные.
— Ты беспокоишься о том, что будет с Джошем?
Прибыл лифт, и трое гостей вышли. Эверли и Холли вошли внутрь, и Эверли нажала
кнопку этажа Холли.
— Ты проводишь меня в мою комнату? — Холли постаралась не усмехнуться.
— Вроде того. Аляска разговаривает с администратором, так что, по крайней мере, я
смогу поговорить с тобой, пока буду ее ждать. Так почему у тебя такое лицо?
Холли прислонилась к перилам.
— Я просто не люблю хранить секреты. Это кажется неправильным.

Двери закрылись, и Эверли бросила на нее задумчивый взгляд.
— Он тебе действительно нравится, не так ли?
— Он хороший человек. Думаю, было бы проще, если бы он не был таким.
— Я имела в виду, нравится, как парень, — Эверли приподняла бровь. — Ты
влюбляешься в него.
Это был не вопрос, но Холли все еще ловила себя на том, что пытается найти
правильный ответ.
— Я думаю, что легко могла бы влюбиться в него, если бы позволила себе, —
наконец сказала она.
— А ты позволишь? — лифт прибыл на ее этаж, и Холли вышла, а Эверли
последовала за ней.
Позволила бы?
При мысли об этом ей захотелось запаниковать.
— Я просто хочу наслаждаться тем, что есть.
— Но ты бы хотела, чтобы тебе не приходилось скрывать это от него.
— Что-то в этом роде.
— Думаю, ты беспокоишься по пустякам, — они подошли к двери Холли, и Эверли
прислонилась к стене, пока Холли искала свой ключ.
— Правда? — Холли нахмурилась.
— Да. Джош — бизнесмен. Он поймет, что это чисто бизнес, — пожала плечами
Эверли. — Скажем так, ты ожидаешь, что он расскажет тебе все свои планы по сносу
этого места?
Холли покачала головой.
— Нет.
— Он говорил тебе что-нибудь о том, что произойдет, как только будет завершена
сделка? — настаивала Эверли.
— Нет, не говорил. Мы не очень много говорим о продаже.
Мы были слишком заняты другими делами.
— Тогда он не будет и не должен ожидать, что ты поделишься с ним чем-нибудь об
этом. Давай посмотрим правде в глаза, он знает, что ты против покупки, как и все мы. Ему
не нужно знать подробности.
— Наверное... — Холли медленно кивнула. В словах Эверли был смысл.
— Я уже много лет не видела тебя такой счастливой, — сказала Эверли, когда Холли
прижала ключ к считывающему устройству. — Перестань слишком много думать об этом.
И ради Бога, не саботируйте это. Ты заслуживаешь этого, Хол. Ты заслуживаешь счастья.
Ее сердце сжалось.
— Как и ты.
Улыбка Эверли была натянутой.
— Я говорю не о себе. Джош поймет. Поймет. Я видела, как он смотрит на тебя.
Просто попытайся насладиться этим временем, которое вы проводите вместе, и перестань
париться по этому поводу, — она толкнула Холли плечом. — И, если ты все еще
чувствуешь себя виноватой, просто сделай ему что-нибудь очень приятное.
— Например, что?
Эверли подмигнула.
— Я почти уверена, что ты можешь что-нибудь придумать. Теперь я собираюсь
пойти к Аляске. Это был долгий день, а завтра будет еще длиннее.
— Дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь.
— Ты и так делаешь достаточно. Взять на себя обязанности администратора — это
огромная помощь, — Эверли поцеловала ее в щеку. — Спокойной ночи, Холли.
— Спокойной ночи, Эверли.
***

Она не могла уснуть. Что было смешно, потому что все ее тело болело, как будто она
участвовала в двух триатлонах Ironman подряд. Вместо этого она уставилась на узоры на
штукатурке потолка гостиницы «Винтервилл», удивляясь, почему ее желудок все еще
скручивается узлами.
Потому что ты не лгунья.
Или, по крайней мере, она не была хороша в этом. И она никогда не хотела быть
такой. Она гордилась честностью и порядочностью. Вот что делало ее работу еще более
восхитительной.
Взглянув на свой телефон, она поняла, что было уже за полночь. Там было
сообщение от Джоша с пожеланиями ей сладких снов. Она быстро набрала ответ.
Холли: Ты не спишь?
Мгновение спустя на экране появился ответ Джоша.
Джош: Я как раз собираюсь лечь спать. Ты в порядке?
Вместо ответа она нажала кнопку вызова. Он ответил прежде, чем она успела
выдохнуть.
— Привет, — его голос был нежным. От этого у нее по спине пробежала дрожь. —
Уже скучаешь по мне?
Ее плечи расслабились.
— Немного, — призналась она. — Но мои женские части — нет. Они только что
прислали мне записку с благодарностью за то, что я дала им выходной.
Джош рассмеялся.
— Как прошел твой вечер?
— Хорошо, — она прикусила нижнюю губу. — Могу я спросить тебя кое о чем?
— Конечно.
— У тебя есть план того, что произойдет с Винтервиллем сразу после того, как
совершится сделка?
Джош помолчал, словно обдумывая ее слова.
— Да, есть. Но я думаю, тебе не захочется об этом знать.
— Я сама не уверена, что хочу знать, — черт, это сбивало с толку. — А ты бы на
моем месте хотел знать?
— Нет.
— Тогда ладно, — она тяжело вздохнула.
— И я не смог бы сказать тебе, даже если бы захотел. Это было бы коммерческим
самоубийством. Если что-то пойдет не так из-за того, что я открыл рот, мне придется
объяснить это нашим инвесторам и сотрудникам, — он на мгновение замолчал. — Ты
ведь понимаешь это, не так ли?
Больше, чем ты можешь предположить.
— Да, я понимаю.
— Мы все еще в порядке? Потому что это не личное. Дело не в нас с тобой. Это
совершенно отдельно.
Как и сказала Эверли.
— Мы все еще в порядке, — тихо сказала она.
— Я рад, — его голос был теплым. — Потому что я не хочу провести еще одну ночь
без тебя. Моя кровать слишком большая.
Она улыбнулась. Впервые за весь вечер это было по-настоящему.
— Я тоже не могу спать без тебя, — призналась она.
— Хочешь, чтобы я приехал?

Ее улыбка стала шире.
— Нет. Потому что тогда мы точно не сможем отдохнуть. Может быть, просто
поговоришь со мной немного. Твой голос может наскучить мне до усыпления.
Он снова рассмеялся.
Проклятье, он сексуален, даже по телефону.
— Ты сегодня проверяла свою сумочку?
— Да, — она склонила голову набок.
Почему он говорит о моей сумочке?
— Как насчет переднего кармана?
— Я не пользуюсь этим карманом.
— Загляни в него, — настаивал он.
Она переключила его на громкую связь и вылезла из кровати, схватив сумочку.
Сунув свободную руку в карман, она нащупала прохладную гладкую поверхность
камешка.
Камешек Джоша.
Он казался тяжелым в ее руке.
— Я нашла его, — тихо сказала она.
— Удивлен, что ты не нашла его раньше. Он пролежал там весь день.
Уголки ее губ приподнялись.
— Зачем ты положил его туда?
— Не знаю, — его голос звучал почти застенчиво. — Может быть, поскольку я не
могу быть с тобой сегодня вечером, я хотел, чтобы вместо этого с тобой была маленькая
часть меня.
Это было так мило, что у нее защемило сердце. Она никогда бы не поверила, что он
из тех мужчин, кто все эти годы хранил бы что-то настолько сентиментальное. Или кто бы
мог подумать, что ей понадобится что-то сентиментальное, чтобы чувствовать себя в
безопасности, находясь в одиночестве в своей постели. Это согрело ее изнутри.
Вот каково это — влюбиться в кого-то?
Она почувствовала, что потеряла равновесие, как будто только что сошла с
американских горок и покачнулась в сторону. Было бы так легко влюбиться в Джоша
Гербера, если бы она позволила себе это.
И так легко пострадать от него. Он был смущающим, красивым и так отличался от
всех, кого она встречала раньше. Не тот бессердечный бизнесмен, которого она списала со
счетов в тот первый день в гостинице.
— Присмотрю за ним, — пообещала она. — И верну его тебе завтра.
— Это странно, потому что я все время сую руку в карман и удивляюсь, что его там
нет.
— Ты всегда держишь его в кармане?
— Да.
— Все эти годы?
Он рассмеялся.
— Думаешь, я сумасшедший, да?
— Вовсе нет. У некоторых парней есть защитное одеяло, у тебя есть защитный
камешек. Это довольно мило.
— Фу. Проклятие «довольно милого». Ни один парень не хочет, чтобы его так
называли.
— Как ты хочешь, чтобы тебя называли?
— Бог секса.
Настала ее очередь рассмеяться. Она откинулась на кровать, держа телефон в одной
руке, а камешек в другой. И это было странно, но она действительно чувствовала себя
лучше, держа его в руке.

— Может быть, ты можешь быть и тем и другим. Бог секса с фетишем на камешки,
— ее голос стал тягучим. Теперь ее начинало клонить в сон.
— Это я могу принять.
— Сделай это, — она зевнула.
— Устала? — мягко спросил он.
— Немного.
— Хочешь, чтобы я продолжал говорить?
— Да, пожалуйста.
Он начал рассказывать ей историю о телефонном разговоре с одним из своих
инвесторов, жена которого ушла на целый день, оставив его с тремя детьми младше
четырех лет. Он не успел договорить до конца, как ее глаза закрылись, а дыхание
выровнялось. Слышать его низкий, теплый голос было достаточно, чтобы она
почувствовала удовлетворение.
Безопасность.
И немного влюбленности в мужчину, в которого она не должна была влюбиться.

Холли перевернулась на кровати, открыв глаза. Медленная улыбка растянулась на ее
губах, когда она увидела, что Джош смотрит на нее.
— Который час? — спросила она его.
— Рано. Чуть больше шести.
Она вытянула руки.
— Я обещала встретиться с Эверли в театре сегодня утром. Она хочет проверить все
ракурсы со сцены.
— Как она держится? — спросил он. — До шоу осталась всего неделя.
— Знаю. Она довольно маниакальна, но Эверли всегда маниакальна. Она не знает,
как отдыхать. Она похожа на нашу бабушку.
— В то время как ты могла бы оставаться в постели весь день, — поддразнил он.
— Я могла бы, если бы это было с тобой.
Он провел языком по губе.
— Я говорил тебе, что у меня есть билет на шоу? Вообще-то, два. Я хотел спросить,
не пойдешь ли ты со мной.
Холли моргнула.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли на шоу вместе?
Он пожал плечами.
— Может быть, это то, что нужно городу. Две противоборствующие стороны
собираются вместе на Рождество. Доброжелательность ко всем людям и все такое.
— Ты, кажется, много знаешь о Рождестве для парня, который его не празднует.
— Я агностик, а не язычник, — он коснулся губами ее губ. — Так что ты скажешь?
Ты пойдешь со мной на шоу?
— Возможно, мне придется немного побыть за кулисами, — сказала Холли. — Но
ты тоже можешь зайти за кулисы. Я улажу это с Эверли, — маленькая морщинка
образовалась между ее бровями. — Удивлена, что у тебя есть билеты. Они распродались в
течение часа. Ты, должно быть, нажимал «Обновить» каждые пять секунд.
Он улыбнулся.
— Я купил перепродажу.
— Тем не менее ты все еще даешь средства врагу.
Он поймал ее взгляд.
— Полагаю, что мои деньги так или иначе ничего не изменят. И в любом случае, я
хотел быть с тобой.
Она улыбнулась. И от этого его телу стало тепло. Он не мог вспомнить, когда в
последний раз чувствовал такое удовлетворение. Дело было не только в сексе, хотя и это
было достаточно хорошо. Дело было в том, чтобы быть с ней. Наблюдать за ней, когда она
не знала, что он смотрит. Знать резкий звук ее вдоха, когда он целовал ее в шею или
обнимал за талию, когда она проходила мимо него.
Да, между ними были проблемы. Например, судьба этого города. Но, когда все
закончится, они все уладят. Он найдет способ сделать всех счастливыми. И заставить ее
снова улыбнуться.
— Так ты точно собираешься быть здесь на Рождество? — спросила она.
— Да, — кивнул он. — Думаю, что да.
— Что ты собираешься делать на Рождество? — на ее лице было странное
выражение.
— Работать, я думаю. То же самое, что я делаю всегда.
— Тебе следует прийти в гостиницу на ужин. Шеф-повар готовит убойную стряпню.
Может быть, тебе это даже понравится.

— Ты просишь меня присоединиться к тебе и твоей семье на рождественском
ужине? — его грудь странно сдавило.
Она сглотнула.
— Я думаю, что да. Но только, если ты этого захочешь.
Он нежно поцеловал ее.
— Мне бы этого очень хотелось.
— Нам также нужно что-то сделать с этим местом. У тебя даже елки нет.
— Ты хочешь, чтобы я украсил дом? — он был ошеломлен. — Даже несмотря на то,
что я не праздную?
Она покачала головой.
— Нет, если ты не хочешь. Я просто хотела сделать что-нибудь приятное. Показать
тебе, как мы все делаем. Но я понимаю, что ты не очень-то любишь Рождество, и это тоже
нормально.
В горле у него стоял комок. Она пыталась сделать ему что-то приятное, и это его
тронуло.
— Я действительно хочу, — сказал он хриплым голосом. — Может быть, мы могли
бы украсить его вместе.
— У тебя есть какие-нибудь встречи сегодня днем? — спросила она его, склонив
голову набок.
— Только пара. И ничего такого, что нельзя было бы передвинуть. А что?
— Я подумала, что мы могли бы поехать на ферму рождественских елок и выбрать
елку. Так будет веселее.
— На елочную ферму Норта? Это хорошая идея?
Ее взгляд был мягким.
— Наверное, нет. Но я все равно хочу это сделать.
— Люди увидят нас вместе. Будут говорить о нас, — Джош не был уверен, почему
предупреждал ее об этом. Дело в том, что он хотел, чтобы люди видели их вместе. Он
хотел, чтобы люди знали о них.
— Я смогу жить с этим, если ты сможешь, — он заправил прядь волос ей за ухо,
проведя пальцем по ее щеке.
Лицо Холли засветилось.
— Во сколько ты будешь готов?
— У меня встреча до обеда. Как насчет того, чтобы встретиться в кафе в час?
— Кафе «Холодные пальчики» в час, — она кивнула и подняла голову, чтобы снова
поцеловать его, ее мягкий язык пробежался по его губам. — Явка обязательна.
***
Ее кузина была так талантлива, что у Холли защемило сердце, когда она наблюдала
за ней. Эверли была человеком-машиной, проговаривающим сценические указания вместе
со съемочной группой, проигрывающим снова и снова трек к каждой песне, которую
будут петь на шоу, выкладывающим вырезанные кусочки картона там, где будет стоять
каждый певец.
А затем она спела финальную песню, ее сладкий, чистый голос эхом разнесся по
пустому залу. Гейб сидел на другой стороне площадки от Холли, проверяя акустику с
левой стороны, Аляска была посередине, в то время как Холли проверяла ее справа, делая
заметки во время каждой песни, чтобы они могли потом дать обратную связь Эверли.
Удивительно, как сильно она походила на их бабушку. Это заставило Холли
задуматься и предаться воспоминаниям. Кэнди Винтер всегда доминировала на сцене
театра «Джингл Белл». Люди съезжались со всей страны — даже со всего земного шара —
чтобы каждый год посещать одно из ее многочисленных рождественских шоу.

Став старше, она сократила свои выступления, хотя всегда была готова спеть в
финале шоу, к большому удовольствию толпы.
И теперь Эверли пела фирменную песню Кэнди голосом, так похожим на голос их
бабушки, что у Холли на глазах выступили слезы. Это должно было увенчаться успехом.
Они собирались спасти этот город и все эти горько-сладкие воспоминания о ее бабушке.
Эверли взяла последнюю ноту, удерживая ее и эхом разнося по всему театру. Когда
она закончила, улыбка тронула ее губы. Холли, Аляска и Гейб вскочили на ноги и яростно
зааплодировали.
Эверли прошла по проходу и опустилась на кресло рядом с Холли.
— Скажи мне, что все было нормально.
— Это было более чем нормально. Это было потрясающе. Ты была потрясающей.
Губы Эверли изогнулись в улыбке.
— Это сработает, не так ли? Мы спасем это место.
Холли кивнула, ее грудь сжалась.
— Да, спасем.
Гейб и Аляска сели по другую сторону от Эверли.
— Но это же только начало, верно? — спросил Гейб, проводя рукой по подбородку.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Эверли.
— Я имею в виду, что как только мы спасем его от реконструкции, нам нужно будет
сделать его прибыльным. В противном случае это только вопрос времени, когда это место
обанкротится. «Гербер Энтерпрайзис» по-прежнему будет владеть большей частью земли
и собственности, верно? Они все равно захотят вернуть свои инвестиции.
— Может быть, они продадут его нам обратно, — сказала Аляска. — Или сдадут его
в аренду.
— Может быть, они откажутся от продажи, и наши родители снова будут владеть
им, — Гейб приподнял бровь. — Хотя при мысли об этом у меня кровь стынет в жилах.
Они лишь попытаются продать его снова.
— У нас все получится, — сказала Эверли. — Да, все стало немного запущенным
после того, как бабушка заболела. Но мы можем начать строить его заново. Вернуть
туристов сюда. Реклама шоу на следующей неделе поможет в этом.
— Нам понадобится бизнес-план, — сказала Холли.
— Я не смогу здесь оставаться, — пробормотал Гейб. — Мне нужно вернуться к
тренировкам. И Криса тоже здесь не будет.
— А я отлично умею устраивать шоу, но ужасно разбираюсь в цифрах, — Эверли
поморщилась.
Аляска подняла брови, но ничего не сказала. Она хорошо знала свою сестру.
В следующее мгновение все трое посмотрели на Холли.
Она подняла руки вверх.
— Ни за что. У меня есть моя карьера. Моя собственная квартира. Я не могу
оставаться здесь и управлять Винтервиллем.
— Ты не могла бы сделать перерыв? — спросила Аляска тихим голосом. — Только
до тех пор, пока мы не приведем это место в порядок.
— Я не бизнесмен. Я бухгалтер. Это две разные вещи. Норт мог бы это сделать. Он
отлично умеет командовать всеми вокруг, — Холли начала паниковать. Они все смотрели
на нее так, словно у нее были ответы на все вопросы.
Гейб усмехнулся.
— Да, но у него есть свой собственный бизнес, которым он должен заниматься. Он
мог бы помочь, но он всегда там так занят.
— И я тоже занята, — заметила Холли.
— Ты сказала мне, что можешь сама выбирать дела и часы работы, — Гейб
наклонил к ней голову. — Всего несколько месяцев помогли бы.

— И было бы так удивительно, если бы ты была здесь с нами, — сказала Эверли, с
надеждой улыбаясь ей.
— Мы еще даже не остановили продажу города, — сказала Холли. — Нет смысла
строить какие-либо планы, пока мы этого не сделаем.
Это была ложь. Конечно, они должны строить планы. Джош сделал бы это на их
месте. В конце концов, он спроектировал совершенно новый курорт.
А у них только был концерт и древний пункт в городских документах, без планов на
будущее.
— Это не было «нет», — сказал Гейб, ухмыляясь.
— Это также не было «да», — Холли заправила прядь волос за ухо. Ей хотелось бы
поговорить об этом с Джошем. Он слушал и давал советы, она знала об этом, потому что
подслушивала его видеозвонки. Он никогда не горячился и не злился. Его ответы всегда
были взвешенными и обдуманными.
Он был именно тем человеком, которого она хотела видеть на своей стороне. И
единственный человек, который не мог им быть.
— Дайте мне подумать об этом, — пробормотала она.
Эверли взвизгнула и поцеловала ее в щеку.
— Возьми столько времени на обдумывание, сколько тебе нужно, — затем она
усмехнулась. — Будет удивительно, если ты будешь жить здесь.
***
— Как обычно? — спросила Долорес, когда Джош вошел в кафе «Холодные
пальчики».
Как обычно.
Джош улыбнулся, услышав это.
— Да, пожалуйста. И американо.
— Может быть, еще и пирожное? — Долорес приподняла бровь. — Холли любит
такие.
Он не спросил, откуда она узнала, что он встречается с Холли. Долорес не была
глупой.
— Да, это было бы здорово.
— И Вы хотите, чтобы я записала это на Ваш счет или на счет Холли? — ее глаза
сверкнули. — Потому что, строго говоря, если Вы заказываете, это переходит к Холли, а
если она заказывает, это переходит к Вам.
— На мой счет, — его голос был тверд.
— Хороший выбор, — Долорес подмигнула ему, а затем повернулась к кофеварке и
взяла две чашки.
У Джоша зазвонил телефон. Он вытащил его и нахмурился, увидев, как на экране
высветилось имя его дедушки. Джош переключил вызов на голосовую почту, а затем, на
всякий случай, выключил телефон. Если он собирался прогуливать работу, то сделает это
с шиком.
— Привет, — Холли вошла, холодный ветерок шевелил кончики ее волос под
шерстяной шапкой. Ее щеки порозовели, а губы распухли. — Извини, что опоздала.
Она поколебалась мгновение, но приподнялась на цыпочки и прижалась губами к
его щеке.
И будь он проклят, если его сердце не колотилось о ребра.
— Два кофе и пирожное, — Долорес передала их через прилавок и странно
посмотрела на Холли. — Он настоял, чтобы я записала их на его счет. Я пыталась
сопротивляться, но этот мужчина неотразим.
Глаза Холли снова встретились с его глазами.
— Да, я слышала об этом, — ее губы дрогнули, и он улыбнулся ей.

— Ты готова? — спросил он ее, склонив голову в сторону двери.
— Да, пойдем.
Холли молчала, пока они шли к его машине, потягивая кофе, а он щелкнул
брелоком, чтобы открыть замки. Джош придержал для нее дверь, и она забралась внутрь.
А он перешел на другую сторону, а когда закрыл водительскую дверь, то повернулся к ней
с вопросительным взглядом.
— Ты в порядке? Ты очень тихая.
— Это было долгое утро, — она слегка улыбнулась ему. — И в моих ушах все еще
звенит от музыки.
— Ты беспокоишься о том, что мы собираемся сделать? Потому что нам это не
нужно. Я смогу жить без рождественской елки.
Она глубоко вздохнула, затем села прямо.
— Нет, я не беспокоюсь об этом. Я обещала тебе рождественскую елку, и мы ее
получим. Это будет весело. Мне просто нужно немного расслабиться.
— Я знаю хороший способ сделать это, — пробормотал он.
Холли рассмеялась.
— Да, и мы окажемся в постели и без дерева.
— Звучит довольно хорошо для меня.
Она расслабилась на сиденье.
— Нет, мы купим елку. Давай, поехали.
Он завел двигатель, выезжая с городской площади на главную дорогу, ведущую из
Винтервилля. Он уже однажды был на ферме рождественских елок — восемь лет назад,
когда Холли показывала ему город.
— Помнишь, как мы когда-то приехали сюда на снегоходе? — спросила Холли, явно
думая о том же самом.
— Я думал, ты собираешься убить меня. Ты вела его, как маньяк.
Она улыбнулась.
— Ты был худшим пассажиром. Вцепился в меня, как пиявка.
— Это было не потому, что я боялся, — сказал он ей, его губы изогнулись в улыбку.
— Это потому, что я хотел пощупать тебя под твоим пальто.
Когда они завернули за поворот дороги, показалась ферма. Пейзаж был покрыт
елями, большими и маленькими, простирающимися насколько хватало глаз. Он заехал на
почти полную стоянку перед обширным магазином, где большинство людей забирали
свои деревья, и выключил двигатель.
— Итак, выбор дерева — дело индивидуальное, — сказала Холли, вложив свою руку
в его, когда они оба вылезли из внедорожника. Ему нравилось, что она всегда прикасалась
к нему. — Мама Эмбер говорила, что не ты выбираешь дерево, а дерево выбирает тебя.
— Эмбер?
— Она деловой партнер Норта. Ее мама управляла фермой, пока не умерла. Эмбер
не могла справиться с этим одна, поэтому она продала пятьдесят процентов Норту. Он
всегда любил это место, так что это была пара, созданная на небесах.
— Кажется, я помню маму Эмбер. Разве не она пыталась прогнать меня с фермы? —
его брови сошлись, когда он попытался вспомнить свой последний визит все эти годы
назад. Он был слишком отвлечен Холли, чтобы вспомнить это в деталях.
— Именно так, — Холли усмехнулась. — Как я могла забыть об этом. К счастью,
Эмбер намного спокойнее. Она как член семьи. Мы все ее любим.
Как только они вошли в дверь, на них обрушился запах хвои. Сладкая нотка
смешалась с легкой затхлостью, придав запаху почти наркотическое свойство. Это
напомнило ему аромат скипидара на только что покрытом лаком полу.
— Эй! — симпатичная брюнетка подошла к Холли и обняла ее. — Не знала, что ты
придешь сегодня. Норт не говорил об этом.

— Я не говорила ему, — Холли оглядела магазин, ее пальцы все еще были
переплетены с пальцами Джоша. — Где он вообще?
— Угадай, — Эмбер закатила глаза и посмотрела в дальний конец магазина. Там
было огромное окно с видом на ферму. По меньшей мере, десять женщин стояли там,
почти прижавшись носами к стеклу.
— Рубит бревна? — когда деревья падали или становились непригодными для
продажи, Норт рубил их на дрова. Для них это был прибыльный, дополнительный бизнес.
— Да, — взгляд Эмбер метнулся к Джошу. — Можешь в это поверить? Он просто
размахивает топором и привлекает к себе столько внимания. Я лишь рада, что сейчас
зима. Летом все гораздо хуже, когда он снимает рубашку.
Одна из женщин, наблюдавших за ним, издала долгий, низкий вздох. Эмбер
покачала головой.
— В Винтервилле не хватает красивых парней. Кстати говоря, мы не были
официально представлены друг другу, хотя я видела тебя на городском собрании, — она
посмотрела вниз на руку Холли, которая все еще была в руке Джоша.
— Это Джош Гербер, — Холли улыбнулась ему, и он немного расслабился. —
Джош, это Эмбер Стоун. Она одна из немногих, кто держит моего кузена в ежовых
рукавицах.
— Это проигрышная битва, — сухо сказала Эмбер, когда одна из глазеющих
женщин постучала в окно и выкрикнула имя Норта. — У этого человека практически есть
свой фан-клуб, — она снова посмотрела на Джоша. — Полагаю, он не знает, что вы здесь
вместе.
— Пока нет. Но я думаю, что он догадается, — Холли натянуто улыбнулась Эмбер.
— Мы хотим выбрать елку для дома Джоша.
— Конечно, — Эмбер подошла к столу у входа, взяла блокнот, карандаш и желтую
ленту. — Ты знаешь, какое дерево тебе нужно? — спросила она Джоша.
— Понятия не имею, — он взглянул на Холли. — Я еще ни разу не выбирал дерево.
Эмбер даже глазом не моргнула.
— Насколько велика твоя гостиная?
— Около двадцати восьми квадратных метров, — сказал он.
— А высота? — Эмбер что-то записала.
— Три метра.
— Отлично. Ты сможешь уместить практически любое дерево. Главное — решить,
какую форму ты хочешь, какой цвет. А также остроту иголок. Холли знает большую часть
этих вещей, она подскажет тебе, что нужно, — она передала блокнот и ленту Холли. —
Ты знаешь, как это делается. Выберите дерево, запишите номер ряда, затем повяжите
вокруг него ленточку. Мы срежем его и упакуем для вас.
— Большинство людей выбирают сами? — спросил Джош.
— Не так много, как раньше. Сейчас мы получаем много онлайн-заказов и продаем
много готовых деревьев в мешках. У людей просто нет столько времени, как раньше.
Кроме того, у нас есть торговые поставки. Это составляет не менее пятидесяти процентов
нашего бизнеса. Норт проделал огромную работу по развитию этой части компании.
Клиент прервал их:
— Мэм, мне нужно двухметровое дерево. Оно должно быть гипоаллергенным. У вас
есть что-нибудь подходящее?
Эмбер улыбнулась покупателю, стоявшему позади нее.
— Вы справитесь с выбором елки? — спросила она Холли.
— Конечно, иди. Мы справимся.

Они вышли из магазина и направились на саму ферму. Дул холодный ветерок,
поднимая ветви деревьев, раскинувшихся перед ними, танцуя и разбрасывая снежные
покровы.
Джош, казалось, был доволен, что она пригласила его сюда. Это был большой шаг
для них обоих. Они публично признавали, что у них кое-что происходит.
Это заставляло ее чувствовать тепло и беспокойство в равной мере.
Тепло, потому что она хотела сделать его счастливым. Хотела чаще видеть эту
улыбку на его губах.
А беспокойство? Потому что она немного пристрастилась к Джошу Герберу.
Она сунула руку в карман джинсов. Его камешек был там. Она еще не вернула ему
его, а он и не спрашивал. Ей вроде как нравилось носить с собой его частичку.
— Холли, — Норт посмотрел на нее снизу вверх, топор все еще был в его руках,
лезвие покоилось на наполовину срубленном стволе. — Что ты здесь делаешь?
— Привет, — она улыбнулась. — Мы ищем дерево для Джоша.
Взгляд Норта скользнул по ним обоим, затем остановился на Джоше.
— Мхм.
Холли сжала руку Джоша.
— Есть какие-нибудь советы о том, где нам следует искать? Я думала о Дугласовой
ели, они всегда пахнут лучше всех.
— Ты потратишь большую часть своего времени на очистку игл, — сказал Норт, его
пальцы все еще сжимали рукоятку топора. У него подергивалась челюсть, но выражение
его лица ничего не выдавало. — У нас есть несколько белых елей на дальнем поле,
которые хорошо выглядят. И пахнут тоже хорошо, если с ними правильно обращаться.
Его взгляд скользнул к Джошу, затем снова к ней. Но все-таки Норт промолчал.
Холли одарила его улыбкой.
— Спасибо, мы пойдем и посмотрим их.
Они оба мгновение смотрели друг на друга, затем Джош кивнул, и Норт кивнул в
ответ. Ее охватил легкий трепет — смирился ли Норт с тем фактом, что она здесь с
Джошем?
Неужели это действительно было так просто?
— Иди вперед, — сказала она Джошу, приподнимаясь, чтобы поцеловать его в щеку.
— Я хочу секунду поговорить с Нортом.
— Конечно.
Его ботинки утопали в снегу, пока он шел в направлении, указанном Нортом. Норт
смотрел, как Джош уходит, а затем обратил свое внимание на Холли.
— Так это происходит, да?
— Я думала, ты рассердишься.
— Так вот почему ты устроила мне засаду с этим здесь? Чтобы убедиться, что я буду
хорошо себя вести?
— Что-то в этом роде. И Джошу действительно нужно дерево. Его дом такой пустой,
— она закусила губу между зубами. — Спасибо, что не устроил сцену.
— Это полный бардак, Хол. Ты ведь это знаешь, верно?
— Это сложно, это точно, — она кивнула. — Но это будет не так сложно, как только
закончится Рождество. По крайней мере, тогда я смогу быть с ним полностью честной, —
и она не могла дождаться. Конечно, они договорились не говорить о бизнесе и
Винтервилле, но ей все равно было неловко хранить секреты.
— Думаешь, он будет в порядке с тем, что мы делаем?
— Понятия не имею. Но это же бизнес, верно?

Норт кивнул.
— Верно, — его глаза снова метнулись в сторону Джоша. — Этот парень запал на
тебя.
— Заткнись, — ее щеки вспыхнули.
— Я не шучу. То, как он смотрит на тебя, говорит само за себя.
Холли прикусила губу.
— Думаешь, я сошла с ума?
— Думаю, тебе нравятся сложности. Тебе нравится решать проблемы. И, если кто-то
и может решить эту проблему, то только ты.
— А я полагала, что ты плохо отреагируешь, — она подавила улыбку, глядя в
сторону. — Он тебе никогда не нравился.
— Ты должна знать меня лучше. У меня больше не такая горячая голова. Я
беспокоюсь о тебе. И хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты взрослая женщина, Хол. Что
ты решишь делать со своей жизнью, зависит от тебя, — он сжал губы. — А что касается
Джоша, ну, я думаю, я его еще не знаю, не так ли?
Он снова взмахнул топором, и кто-то ударил кулаком в окно, откуда на него глазели
из магазина.
— Я же просил Эмбер закрасить это чертово стекло, — пробормотал он.
— Ты мог бы нарубить дров в другом месте, — предложила Холли. — Там, где у
тебя не будет зрителей.
— Пробовал. Они просто находят меня. А потом получают переохлаждение в
придачу. По крайней мере, так они не замерзнут, и мне не придется беспокоиться о том,
что на меня подадут в суд.
— Ой, да ладно, — сказала Холли, ухмыляясь. — Тебе это нравится.
Им всем это нравилось. Норту, Гейбу и даже Крису. Эти трое привлекали женское
внимание с тех пор, как были подростками. Теперь им было за тридцать, но их
привлекательность для женщин Винтервилля ничуть не уменьшилась.
Норт закатил глаза.
— Иди за своей рождественской елкой.
— Ухожу, — она послала ему воздушный поцелуй. — Спасибо. Я серьезно.
— Да, хорошо. Только не пострадай, это все, о чем я прошу.
— Не планирую этого, — она повернулась и направилась вслед за Джошем, ставя
свои маленькие ботинки на оставленные им следы, что позволило ей быстро догнать его,
чувствуя себя легче, чем за последние дни.
***
Для человека, который не праздновал Рождество, Джош, казалось, знал чертовски
много об этом. После того, как они выбрали елку — двух с половиной метровую белую
ель с идеальной конусной формой и средними зелеными иглами, которые пахли
цитрусами и свежестью, когда к ним прикасались — они вернулись в Винтервилл, где он
настоял на том, чтобы заехать в магазин «Рождество круглый год» за украшениями.
Они провели полчаса, обсуждая достоинства ангелов по сравнению со звездами на
верхушке дерева. В конце концов, он выбрал звезду, красивую, простую, белую
конструкцию, которая выглядела так, будто стоила намного больше, чем сорок долларов,
которые он за нее заплатил. Они терпеливо подождали, пока его гирлянды и украшения
будут упакованы, а затем направились обратно на ферму, где Норт срубил и упаковал их
дерево.
И теперь они снова были в доме Джоша, огонь в камине искрился и шипел,
стереосистема воспроизводила плейлист, который выбрал Джош, в котором Кэнди пела
большинство песен.

Сначала Холли показала ему, как закрепить гирлянду, а затем украшения —
простые, как и звезда, которые подчеркивали его элегантный вкус. Блестящие серебряные
украшения, смешанные с белыми прыгающими оленями и поддельными листьями
гибискуса, а также толстой атласной лентой, которую они пропустили через ветви,
отражающей крошечные огоньки почти волшебным образом.
— Теперь ты должен поставить звезду, — сказала Холли, передавая ему большую
белую звезду. — И загадать желание.
— Желание? — он наморщил лоб. — Разве это не для задувания свечей?
— Это работает и для верхушек рождественских елок.
— Давай сделаем это вместе, — он передал ей звезду, его пальцы все еще сжимали
ее, и она попыталась дотянуться до верха. И с треском провалилась.
— Я слишком маленького роста.
— Нет, — он отпустил ее руку, держащую звезду, и скользнул руками вниз, сжимая
их вокруг талии. В следующее мгновение он уже поднимал ее, пока верхушка дерева не
оказалась на расстоянии вытянутой руки. Она засмеялась, закрепляя звезду, затем он
опустил Холли на пол и притянул к себе.
— Ты делаешь это каждый год? — спросил Джош ее.
— Украшаю елку? — Холли покачала головой. — Не каждый год. В этом году я не
планировала находиться в своей квартире, поэтому не стала утруждать себя.
— Но ты делала это, когда была ребенком, верно?
— Да. Кэнди обычно позволяла нам украшать вместе, если мы все были здесь в
нужное время.
— А как насчет твоей мамы? Ты украшала ее вместе с ней?
У Холли сжалось горло. Она покачала головой.
— Не часто. Ей не нравилось, как я вешала все украшения в одно место, когда была
младше, поэтому она делала это, пока я спала. А, когда я стала старше, она была занята
своими отношениями. Иногда она вообще не утруждала себя украшением елки.
Он прижался губами к ее лбу.
— Прости, — пробормотал он.
— Все в порядке. Последние несколько лет я помогала украшать деревья в женском
приюте, где работаю волонтером, и это всегда было так весело. Все дети приходят в
полный восторг, и местные компании жертвуют так много украшений и игрушек. Я все
еще получаю свою рождественскую дозу, только по-другому.
— Так вот почему ты вызвалась добровольцем? Чтобы дать этим детям лучшую
жизнь?
Она моргнула. Никто никогда не спрашивал ее об этом раньше.
— Приют обратился ко мне, потому что так много их клиентов нуждались в
финансовой помощи. Многие из них никогда раньше не имели дела с деньгами,
большинству из них это было запрещено. Финансовое насилие может быть таким же
серьезным, как и другие виды насилия. Еще один способ установить контроль.
— Вот почему у каждой женщины должен быть свой собственный банковский счет,
— пробормотал он. — Как ты сказала моей бабушке.
— Вот именно. Психиатр, вероятно, сказал бы мне, что на мой выбор работы
напрямую влияет то, как моя мама прожила свою жизнь. Порхает от мужа к мужу, всегда
ищет кого-нибудь, кто бы позаботился о ней. А, когда их не было, она бежала домой к
Кэнди за помощью. Она никогда не брала на себя ответственность, — или за Холли. И да,
это все еще жалило. — Мне нравится быть в состоянии помочь тем, у кого нет власти над
своей жизнью. Мне нравится наблюдать, как они обретают силу.
— Так вот почему ты не вышла замуж? — спросил он ее. — Потому что боялась
быть бесправной.

Она испустила долгий вздох. Этот разговор давно назревал, она знала это. Если она
была достаточно смелой, чтобы отвести Джоша в магазин Норта, она может быть
достаточно смелой и для этого. Даже если от нее не будет пахнуть розами.
— Я была молода, глупа и принимала плохие решения, — сказала она ему. — Моя
мама недавно снова вышла замуж, а я только что закончила колледж. Впервые в жизни
она действительно хотела проводить со мной время. Она пригласила меня на лето в дом
своего нового мужа на Сицилии. Мы вместе плавали, ходили за напитками, она впервые в
жизни стала мне хорошим другом. А потом я встретила Марко.
— Твоего жениха, — челюсть Джоша была сжата.
— Он был племянником мужа моей мамы. Работал на него. Мы начали ходить на
двойные свидания. Мне нравилось, что мама уделяла мне так много внимания. Она
забиралась ко мне в постель по ночам, и мы шептались и хихикали о наших мужчинах. И
у нее были все эти замечательные идеи о том, как мы проведем с ними остаток жизни на
Сицилии. Это было похоже на то, что я стала частью ее внутреннего круга, тогда как
раньше она едва замечала меня
— И ты согласилась выйти за него замуж.
Холли прикусила губу.
— Да. И это было ошибкой с самого начала. Но это сделало всех такими
счастливыми. Особенно маму. Она все время говорила, что снова обрела свою дочь.
Джош сел на диван, притянув ее к себе на колени. Она прижалась к нему, чувствуя,
как его руки обхватывают ее.
— По мере приближения свадьбы я начала понимать, какая это была ошибка. Я
почти не знала этого парня. У меня не было работы, не было перспектив ее найти, и я
чертовски тосковала по дому. Потом я позвонила бабушке, и она сказала мне, что я
совершаю ошибку.
— Похоже, она была права.
Холли кивнула, прижавшись лицом к его шее.
Черт, как же хорошо он пахнет.
— Бабушка прилетела, а мама приняла это на свой счет. Сказала ей, чтобы она
отвалила, что я ее дочь. Что Кэнди совершила более чем достаточно ошибок со своими
собственными детьми, и ей не нужно совать свой нос сюда. Бабушка заказала частный
самолет, чтобы улететь. Сказала мне, что там есть место для меня, если я захочу. И что,
что бы я ни сделала, она всегда будет любить меня и заботиться обо мне.
— Ты ушла от него.
— Не было ощущения, что я ухожу от Марко. Я едва знала его. Я уходила от мамы.
И она была так зла, так обижена. После этого она со мной не разговаривала.
Джош провел рукой по волосам Холли, притягивая ее ближе.
— Это была не твоя вина.
— Я могла бы справиться с этим гораздо лучше, — она вздохнула. — Между мной и
мамой никогда не было ничего хорошего, но я сделала все намного хуже. Не думаю, что у
нас когда-нибудь будут такие отношения, как у матери и дочери, которые есть у других
людей.
— Тебе бы этого хотелось? — спросил он ее.
Она зажала губу между зубами, обдумывая свой ответ.
— Думаю, я бы хотела быть мягче с ней. И не спорить каждый раз, когда мы
видимся. Но я не знаю, как к этому прийти.
— Как бы там ни было, — мягко сказал он, поймав ее взгляд. — Я никогда не
встречал более сильной женщины, чем ты. Если кто-то и может сделать так, чтобы все
получилось, то это ты.
Ее сердце сделало небольшое сальто.
— Спасибо.

На его губах заиграла полуулыбка. Его глаза были прикрыты, в глубине их
искрилось желание.
— Хочешь знать, что я загадал? — спросил он, проведя губами по ее ключице.
— Что? — она откинула голову назад, чтобы дать ему лучший доступ. Ее задница
прижалась к нему, и она почувствовала, как он начал твердеть под ней.
— Ты, голая под моей елкой на Рождество.
Холли насмешливо поморщилась.
— Звучит болезненно. Все эти иголки.
Он усмехнулся.
— Вот почему мы выбрали белую ель. Они будут красиво смотреться, когда будут
торчать из твоей попки.
Она обвила руками его шею.
— Хватит соблазнять меня своими бессмысленными обещаниями.
— Тогда перестань вилять задом по моему паху.
— Никогда, — она поймала его губы, выгнув спину, когда он скользнул руками вниз
по ее позвоночнику.
— Это еще одна вещь, которую я пожелал, — прошептал он ей в губы. — Никогда
не останавливайся.

Джош перечитал письмо, его губы скривились, когда он печатал свой ответ. До
Рождества оставалось всего три дня. Он думал, что не будет заниматься этим дерьмом до
нового года. Покачав головой, он удалил письмо и взял телефон, потому что некоторые
вещи лучше делать лично.
— Я знаю, почему ты звонишь, — сказала Уилла, как только они соединились. — И
это не моя вина. Орен настаивает на этой встрече. И я действительно не думаю, что ты
можешь сделать это по видеосвязи.
Орен Стайлз был одним из их крупнейших инвесторов. Когда он говорит «прыгай»,
ты прыгаешь так, словно от этого зависит твоя жизнь. Однако это не помешало Джошу
разозлиться.
— Он сказал, в чем дело?
— Поглощение Шалвиса. Правление оказывает некоторое сопротивление, и это
раздражает акционеров.
Джош потер висок. Это было не совсем срочно.
— Я думал, все улажено. Что говорит Кристал? — его глава отдела инвестиций
могла бы с этим справиться.
— Она думает, что это буря в стакане. Но ты же знаешь Орена, он хочет знать, что
все идет хорошо. И иногда только генеральный директор может его успокоить. Когда я
сказала, что, возможно, будет лучше встретиться после Рождества, он начал бормотать о
твоем дедушке. Сказал, что увидится с ним на какой-нибудь вечеринке и, может быть,
Гербер старший сможет вмешаться.
Последнее, в чем нуждался Джош, так это в том, чтобы его дед вмешивался во что
бы то ни было.
— Хорошо, запиши его. Завтра я приеду домой. Есть еще что-нибудь, что мне нужно
знать?
— На данный момент нет, — Уилла сделала паузу. — Хотя, если ты возвращаешься
домой, мне нужно связаться с твоей экономкой? А двадцать четвертого будет
рождественская вечеринка — ты придешь на нее?
— Нет, я не приду. Я встречусь с Ореном, а затем вернусь в Винтервилл в канун
Рождества.
— Все еще есть проблемы? — в голосе Уиллы звучало сочувствие. — Клянусь, от
этой покупки больше проблем, чем пользы.
— Ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Надеюсь, что все будет закончено к
Рождеству, — во всяком случае, со стороны покупки. — На самом деле, когда я вернусь в
Цинциннати, не могла бы ты организовать мне встречу с Кевином и Элизабет? И пригласи
туда одного из наших адвокатов. Я хочу поговорить с ними кое о чем.
— Конечно. Так и сделаю. Запишу их всех на двадцать третье. Таким образом, ты
сможешь выехать из Цинциннати утром в канун Рождества, что избавит тебя от вождения
в темноте.
Джош подавил усмешку, потому что когда-то давно он ехал по горам в темноте и
чуть не разбил свою машину.
Вот как он оказался здесь в первый раз.
На этот раз он вернется намеренно. Потому что он хотел провести Рождество с
женщиной, которую не мог выбросить из головы. С той, благодаря кому это место стало
больше похоже на дом, чем все места, где он жил раньше.
— Привет, — сказала Холли, входя на кухню, когда он закончил разговор. Она
застегивала сережку. — Мне нужно идти, я обещала Эверли, что помогу ей в театре. Не
хочешь встретиться позже в кафе?

— Это звучит хорошо, — он одарил ее улыбкой. — Мне нужно завтра вернуться в
Цинциннати.
Ее лицо осунулось от разочарования.
— Это всего на две ночи. Не волнуйся, я вернусь в канун Рождества. Я обещал
сводить тебя на шоу.
— Я помню, — ее голос был мягким. — Все в порядке? С работой, я имею в виду.
— Все хорошо. Ничего такого, с чем я не мог бы справиться, — он поцеловал ее в
кончик носа.
— Не уверена, что смогу справиться с твоим отсутствием. В последний раз, когда
мы провели ночь порознь, я не могла заснуть.
Он улыбнулся ей.
— Ты спала. Я говорил, пока ты не захрапела.
— Я не храплю.
— Ты определенно храпишь. Это было даже мило. Если горны могут быть милыми.
Она покачала головой.
— Я передумала, я определенно могу справиться с твоим отсутствием. Я собираюсь
валяться в постели и смотреть фильмы с Крисом Хемсвортом.
— Вот это моя девочка, — он снова поцеловал ее, на этот раз обхватив руками за
талию. — Я бы попросил тебя поехать со мной, но я буду постоянно работать. Ты бы
провела двенадцать часов в машине в оба конца, а остальное время ждала бы меня.
— Я была бы твоей девушкой по вызову.
— «Красотка», — пробормотал он. — Мило, — он прижался губами к ее шее,
чувствуя ее пульс. — В любом случае, когда я отвезу тебя домой, то хочу показать тебе
все в лучшем виде. Как следует познакомить тебя с моей бабушкой.
Холли посмотрела на него, ее глаза сияли.
— Ты хочешь, чтобы я с ней познакомилась?
— А почему бы и нет? Разве не так обычно бывает? Ты влюбляешься в кого-то, а
потом забираешь его домой, чтобы познакомить со своей семьей.
Улыбка скользнула по ее губам.
— Ты влюбился в меня?
— Разве это не то, что я только что сказал?
— Да. Но я хотела еще раз проверить. Ты мог бы сказать, что ты потрясен мной, а я
ослышалась.
— Я определенно потрясен тобой, — прошептал он ей на ухо. — Особенно после
того, что ты проделала со мной прошлой ночью.
Она засмеялась и отстранилась.
— Это было не просто потрясно. Это было невероятно.
— Это было одновременно и тем и другим. И я буду думать об этом, пока меня не
будет. Потом, когда я вернусь, мы поговорим о нас. Как мы собираемся справиться с этой
ситуацией с тобой в Чикаго и со мной в Цинциннати.
Холли прикусила губу. Что-то промелькнуло в ее глазах.
— Да, — тихо сказала она. — Давай так и сделаем, — он слышал, как колотится ее
сердце о грудную клетку. — О-о-о, — сказала она, отступая назад. — Я узнаю этот взгляд,
Гербер.
— Какой взгляд? — он нахмурился.
— Чертовски сексуальный, «я собираюсь сорвать с Холли одежду и заставить ее
забыть, как ее зовут» взгляд.
— Серьезно? У других людей такой же взгляд?
Она рассмеялась.
— Только у тебя.
— Я рад это слышать.
У Холли зазвонил телефон. Она вытащила его из сумочки и поморщилась.

— Черт, это Эверли. Я должна была быть в театре пять минут назад, — Холли
приподнялась на цыпочки и прижалась своими мягкими губами к его губам. — Давай
сегодня вечером сделаем что-нибудь приятное. Что-то, что поможет нам пережить дни
разлуки.
— Звучит неплохо, — он поцеловал ее в ответ, его руки ласкали ее бедра. — Удачи в
театре. Увидимся в кафе в час?
— В час — идеально. До встречи.
***
— Как дерево Джоша? — спросил Норт, входя в театр. Холли и Эверли были за
кулисами, решая административные задачи, которые она попросила Холли взять на себя.
— Прекрасно, — ответила Холли, улыбаясь ему. — У тебя растут самые красивые
деревья.
— Это то, что мне нравится слышать, — он поцеловал обеих своих кузин в щеку,
затем отложил бумаги, которые держал в руках. — Итак, я разговаривал с твоим другом
Райаном. Я обратился к трем предприятиям в городе, которые, по нашему мнению, с
наибольшей вероятностью могут помешать реконструкции. Они все согласились сделать
предложение по своим зданиям.
— Конечно, они это сделали, — усмехнулась Эверли. — Они хотят этого так же
сильно, как и мы.
— Они также согласились заключить с нами соглашение о кредите. На выгодных
условиях. Мы собираемся создать фонд, — Норт взглянул на Холли. — Все оставшиеся
деньги пойдут в фонд, чтобы оплатить содержание этого места. Я действительно думаю,
что у нас все получится.
— Это хорошо, — Холли кивнула.
— Это здорово, — сказала Эверли, хлопая в ладоши. — Мы определенно можем
заставить это работать. Мы как команда мечты.
— Что-то в этом роде, — Норт закатил глаза. — В любом случае, я собираюсь
отсканировать все это и отправить Райану, чтобы мы были готовы отправить их на
Рождество.
— А мне нужно в кафе, — сказала Холли.
— Ты встречаешься с Джошем? — Эверли широко улыбнулась ей.
— Ага.
Норт хмыкнул, но ничего не сказал. У него это хорошо получалось. И она была рада,
потому что, несмотря на все эти размолвки, Джош сказал ей, что хочет поговорить об их
будущем.
И это согревало ее изнутри.
Выходя из театра, Холли посмотрела на небо. Оно было бледно-голубого цвета с
пушистыми облаками, что напомнило ей о тех, которые она рисовала в детстве. Снега не
было больше двух дней — своего рода рекорд для Винтервилля, хотя она слышала, как
некоторые горожане бормотали, что скоро начнется буря. Если этого не произойдет до
Рождества и не испортит шоу Эверли, она будет счастлива.
В кафе было оживленно, когда она вошла внутрь. Фрэнк помахал ей рукой со своего
обычного столика, а Чарли напротив него ворчал по поводу доставки, которую он ждал.
Она видела Джоша, сидящего у камина за столиком, что стал их столиком, перед ним
стояли две чашки, в руках он держал развернутый журнал «Уолл-стрит».
— Он настоял на том, чтобы заплатить за кофе снова, — сказала Долорес, глядя на
Холли. — Это не моя вина.
— Конечно, не твоя, — к этому времени они уже разобрались, кто платит за кофе.
— Все в порядке?

Кафе Долорес было одной из трех компаний, которые они собирались покупать. Но
она не подавала виду.
— Все в порядке. Мой сын и его семья приезжают завтра на каникулы. Ему даже
удалось достать билеты на шоу.
— Это потрясающая новость, — хотя Эверли нашла бы ему несколько билетов, если
бы он этого не сделал, так же как она сделала для всех горожан, которые хотели
присутствовать.
— Приятно видеть, что ты тоже немного веселишься для разнообразия, — сказала
Долорес, ее взгляд скользнул к Джошу, который все еще не заметил ее прихода. Читал ту
же статью в журнале «Уолл-стрит», что и ранее, должно быть, захватывающая.
— Спасибо, — Холли улыбнулась. — Это весело.
— А, может быть, и немного большее, чем просто веселье? — настаивала Долорес.
— Этот мужчина смотрит на тебя влюбленными глазами.
Странно, как много людей говорили это. Каждый раз, когда Холли смотрела на него,
ей казалось, что она влюбляется в него все сильнее. Ее больше всего беспокоило то, что
это было слишком сложно и слишком быстро. И что невозможно, чтобы он испытывал к
ней те же чувства, что и она к нему.
И да, это немного пугает.
Ладно, очень много.
Но она не хотела думать об этом сейчас. Она была слишком занята, пялясь на
красивого генерального директора у камина.
Только когда она села перед ним, Джош действительно убрал журнал от лица.
Широкая улыбка тронула его губы, и он наклонился вперед, чтобы взять ее за руку.
— Привет.
— Привет, — она сжала его руку и схватила свою сумку. — У меня есть кое-что для
тебя.
— И что же это?
Она обхватила пальцами камешек и передала ему.
— Я хочу, чтобы ты взял это с собой в Цинциннати. Чтобы в твоей сумке была
частичка меня. Это сработало для меня.
Он поднял камешек, посмотрел на него и повертел в руке.
— Спасибо.
— Я чему-то помешала?
Холли моргнула, услышав знакомый голос. Ее мама стояла у стола, ее светлые
волосы были элегантно уложены. Как обычно, безукоризненно накрашена, в дорогой
одежде.
— Мама, — Холли попыталась заставить себя улыбнуться. Они не разговаривали с
того вечера в театре. И это все еще причиняло боль.
— Холли, — она кивнула, затем улыбнулась Джошу. — И мистер Гербер. Значит,
слухи, которые я слышала верны.
— Что за слухи? — спросила Холли. Джош толкнул ее ногой под столом. Когда она
посмотрела на него, его глаза были полны тепла.
Они удерживали ее.
— Что у тебя новый парень, — в глазах ее мамы вспыхнул интерес. — Думаю, это
правда.
Холли попыталась придумать, что бы такое сказать, но почувствовала, что застыла.
Как будто держать рот на замке, было лучшим способом не ввязываться в спор.
Джош смотрел на нее с вопросом в глазах.
— Эм, да, это правда.
— Это замечательно. В таком случае вам обоим следует приехать ко мне в канун
Рождества. У меня небольшая вечеринка с коктейлями. Последняя, которую мы будем

устраивать в Винтервилле, я думаю, — ее смех был звенящим. — Гаррик будет делать
коктейли с четырех часов вечера.
— Я буду в театре. Обещала Эверли, что помогу с шоу, — сказала Холли.
— Уверена, что ты сможешь зайти. Это наш последний отпуск здесь, Холли. Я бы
хотела немного повидаться со своей дочерью.
Она чувствовала, что назревает спор. От этого у нее заболело в груди.
— Мы будем у вас в четыре, — сказал Джош.
Холли моргнула, глядя на него. Он пожал плечами, затем мягко улыбнулся ей.
Ее мама хлопнула в ладоши.
— Замечательно. Тогда увидимся с вами обоими, — ее мама поцеловала Холли в
щеку, затем улыбнулась Джошу. — Такой красавчик, — прошептала она, затем
развернулась и вышла из кафе.
— Что это было? — спросила Холли, нахмурившись. — Я не хочу видеть ее в канун
Рождества, — в этот день она не смогла бы вынести споров. Он был слишком особенным.
— Почему ты не хочешь идти? — спросил он ее.
— Потому что это закончится слезами. Всегда так было.
Выражение его лица смягчилось.
— Мне жаль. Если ты не хочешь идти, то мы не пойдем. Мне следовало держать рот
на замке.
Холли вздохнула.
— Это не твоя вина. Это я. Я веду себя как большой ребенок, избегая ее.
— Это можно понять, — его голос был низким. — Но ты же сама сказала, что
хочешь, чтобы между вами все наладилось. Как это может произойти, если ты
продолжаешь избегать ее?
— Не знаю, — Холли покачала головой. — Думаю, что это невозможно.
— Так ты хочешь пойти?
Она тяжело вздохнула.
— Хорошо, мы сходим на час. Но тебе придется сесть за руль, потому что мне
понадобится много коктейлей.
— Конечно, я поведу машину. Я лучший водитель, — он ухмыльнулся. Ей
нравилось, что он знал, как поднять ей настроение, просто пошутив. Это было прекрасно.
— Говорит парень, который буквально врезался в город много лет назад.
— Одна авария за пятнадцать лет вождения, Холли, — он скрестил руки на груди,
как будто на этом дискуссия закончилась.
— У меня не было аварий с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.
— Это потому, что ты водишь как улитка.
— Неправда. Я просто осторожна.
— Осторожная улитка, — он поднес чашку к губам, ухмыляясь.
Она знала, что он делает. Отвлекает ее мысли от мамы и всего остального, что,
казалось, давило на ее мозг. И это сработало, потому что она широко улыбалась этому
сексуальному мужчине с горячим взглядом и темными волосами, которые падали ему на
лоб.
Мой генеральный директор в сияющих доспехах.
— Когда ты уезжаешь? — лукаво спросила она его.
Он приподнял бровь.
— Первым делом с утра.
— Напомни мне снова сделать с тобой эту потрясную вещь сегодня вечером. Я хочу,
чтобы у тебя все болело, пока ты едешь всю эту дорогу.
Он ухмыльнулся.
— Видишь, в этом и есть разница между нами. Ты думаешь, что это угроза, я думаю,
что это обещание.
— Может быть, это немного и того и другого.

— Может быть, — он встал и поцеловал ее в лоб. Забавно, как она теперь привыкла
к этим публичным проявлениям любви. Она ожидала, что весь город будет сплетничать о
них. Что на странице Винтервилля в Facebook появятся комментарии по этому поводу.
Или, по крайней мере, что люди будут пялиться на них, пока Джош Гербер целует
ее.
Вместо этого, черт возьми, все занимались своими делами.
— Увидимся дома позже, — сказал он.
— Хорошо. Я принесу ужин, — она уже поговорила с шеф-поваром в гостинице. Он
согласился приготовить ей ужин на вынос.
— Убедись, что ведешь машину осторожно.
Она кивнула с серьезным выражением лица.
— Как улитка.
Он рассмеялся и направился к выходу.

Его разбудили звуки музыки. Не фильм с Джули Эндрюс, а тихое пение о жареных
каштанах. Джош сел в постели, нахмурившись, когда увидел, что Холли не лежит рядом с
ним. Потянувшись, он схватил свои трусы.
Они провели ночь за разговорами и едой, а потом он уложил ее в постель, чтобы
заняться любовью. И, в конце концов, он почувствовал себя немного потерянным, зная,
что завтра ночью будет спать один. Конечно, он вернется, как только сможет, но это было
так, как будто он покидал Нарнию, и магия собиралась исчезнуть за его спиной.
Дома все ожидали бы, что он будет тем же самым человеком. Но он больше не был
уверен, кто этот парень.
Старый Джош исчез вместе с их поцелуем в домике. Был перезаписан с его первым
скольжением внутри нее. Уничтожен, когда понял, что влюбляется в Холли Винтер.
Просунув руки в футболку, которую Холли, очевидно, не «одолжила», он прошел в
гостиную, пытаясь найти источник звука.
Еще одна волна рождественской музыки захлестнула его. Солист пел ему, что Санта
уже в пути. Его брови нахмурились, когда он оглядел комнату, его глаза остановились на
рождественской елке, которую они украсили вместе.
Огни сверкали, крошечные лампочки отражались в блестящих украшениях, которые
они щедро развесили на ветвях. Но не это привлекло его внимание.
Это была Холли, лежащая обнаженная под деревом, с бантом, повязанным вокруг
талии, и мягкой улыбкой, растянувшей ее губы.
— Решила сделать тебе подарок пораньше, — сказала она хриплым голосом.
— Не двигайся, — сказал он ей. — Я хочу запечатлеть этот вид в памяти.
Она действительно была красива. Ее кожа была фарфоровой, ее изгибы были во всех
нужных местах. Ее соски были розовыми и твердыми, темные волосы облаком
разметались вокруг нее. Она прикусила губу и вздрогнула.
— Тебе холодно?
— Немного. Не думала, что тебе потребуется так много времени, чтобы проснуться.
Он подавил смешок.
— Как долго ты там лежишь?
— Достаточно долго, чтобы почувствовать, что мои соски вот-вот отвалятся.
Он подошел к ней, его взгляд встретился с ее. Опустившись на колено, он провел
руками по ее обнаженному животу, закрыв глаза от того, какой мягкой на ощупь была ее
кожа.
— Могу я открыть свой подарок? — спросил он, его пальцы скользнули по банту.
— Можешь, — ее губы изогнулись в улыбке. — Счастливого Раннего Рождества.
— Понятия не имею, как я собираюсь превзойти этот подарок, — пробормотал он,
потянув за бант. Толстая красная лента разошлась, оставив ее совершенно обнаженной.
Он провел пальцем вниз по ее животу, касаясь волос, покрывающих ее сердцевину.
Холли с трудом сглотнула и тихо вздохнула, когда он провел пальцем по тому месту, где
она больше всего в этом нуждалась.
— Я должен уехать через час, — сказал он скорее себе, чем ей.
Как, черт возьми, я могу уехать от этого?
— Знаю. Так что приступай, Санта.
***
Это самый длинный день в жизни.

Холли взглянула на часы и поморщилась, увидев, что был только час дня. Она
провела утро с Эверли, которая была достаточно терпелива, чтобы выслушать ее
болтовню о Джоше, прежде чем отправить ее в кафе, чтобы она могла спокойно работать.
Потом Холли провела час с Долорес, которая расспрашивала ее о плане спасения
Винтервилля, пока нет Джоша. Будучи одним из трех стратегических предприятий, она
была в восторге от возможности сохранить свое кафе. Она была еще более взволнована,
когда Холли показала ей, как она может сэкономить деньги на своих припасах, начав
брать на несколько центов больше за каждую чашку, и как это изменит ситуацию.
Но теперь наплыв посетителей во время обеда отвлек внимание Долорес, и Холли
снова почувствовала себя потерянной. Она остановилась у стола Фрэнка, отважно отвечая
на его математические вопросы в течение пяти минут, но даже ему стало скучно, и он
начал работать над своим третьим кроссвордом за день.
Ничего не оставалось делать, кроме как отправиться на ферму рождественских елок
и досадить Норту.
Сегодня он работал в магазине. Хотя большинство их клиентов уже купили свои
елки к этому моменту, в декабре все еще наблюдался постоянный поток людей. Пара
женщин внимательно рассматривала рождественскую гирлянду, обсуждая достоинства
остролиста по сравнению с плющом, бросая горячие взгляды на Норта, облокотившегося
на прилавок.
— Привет, незнакомка, — улыбнулся он Холли, когда она вошла внутрь.
Она облокотилась на стойку и улыбнулась двум женщинам. Они нахмурились,
потому что она загородила им обзор.
— Вижу, твой фан-клуб снова здесь.
— Заткнись, — он покачал головой. — Они просто очень увлечены гирляндой.
— Как долго они здесь пробыли?
Норт вздохнул и пожал плечами.
— Около двадцати часов.
Она начала хихикать, потому что выражение его лица сказало ей, насколько
неловким ему казалось это женское внимание. Хотя это была его собственная вина. В
молодости он был слишком активен с дамами Винтервилля. Теперь ему предстояло
расплачиваться за это.
— Где Эмбер? — спросила она.
Деловая партнерша Норта обычно вмешивалась в это, но она явно отсутствовала.
— Она доставляет елки и гирлянды в театр. Ты, наверное, проехала мимо нее по
дороге. Я сказал, что справлюсь в магазине, пока они с Аляской будут украшать, — он
выглядел так, словно сожалел о своем предложении.
— Привет, двое моих любимых людей, — Гейб вошел с ухмылкой на лице. Он
наклонился и прижался губами к щеке Холли. — Я принес тебе обед, — сказал он,
передавая коричневый пакет Норту.
Женщины позади них начали тихо переговариваться. Лучше одного мужчины
Винтер, было только два мужчины Винтер. Гейб разбил немало сердец, когда был моложе.
А теперь, когда он был успешным сноубордистом, ему уделялось еще больше внимания.
И в отличие от Норта, он, казалось, наслаждался этим.
— Здравствуйте, дамы, — сказал он, одарив их обеих улыбкой. — С нетерпением
ждете Рождества?
В любую минуту у них могла начаться гипервентиляция легких. Когда Гейб уделял
кому-то свое внимание, никто не мог сказать, что произойдет.
— Перестань поощрять их, — сказал Норт сквозь стиснутые зубы. — Вы двое
можете просто убраться отсюда? Вы портите мне настроение.
— Я ничего не говорила, — Холли подняла руки вверх.
— Да, но ты вся такая нервная. И я знаю почему, и не хочу об этом говорить, —
Норт приподнял бровь.

— Почему она нервничает? — спросил Гейб, нахмурив брови.
— Потому что ее парень уехал до Рождества.
Губы Гейба сложились в большое «о».
— Я не нервничаю. Мне просто скучно. Эверли не нуждается в помощи, и ты тоже.
Даже Долорес сказала, что мне нужно выйти и подышать свежим воздухом, — Холли
сморщила нос. Ей никогда не было скучно. Но теперь она не могла вспомнить, чем
занималась до того, как в ее жизнь вошел Джош. Это было глупо, она знала это.
— У меня есть куча бумажной работы, которую ты можешь сделать, если ищешь,
чем себя занять, — сказал Норт, кивнув головой в сторону офиса позади него. Холли
посмотрела на стопки счетов и накладных на столе и поморщилась.
— Нет, спасибо.
— Я сейчас поеду кататься на беговых лыжах. Почему бы тебе не присоединиться ко
мне? — предположил Гейб.
— Я уже много лет не каталась на лыжах.
— Это все равно, что кататься на велосипеде. Все, что тебе нужно сделать, это
двигать ногами, — Гейб пожал плечами, как будто это действительно было так просто. —
Да ладно, мы почти не проводили время вместе, и мне придется уехать на тренировку
через несколько недель. У нас есть старое снаряжение Эверли в доме Норта. Она не будет
возражать, если ты одолжишь его.
Холли кивнула.
— Я попробую.
Это должно быть лучше, чем злоупотреблять гостеприимством здесь.
В юности Холли много каталась на лыжах, но ее всегда расстраивало, что она не
может угнаться за своими кузенами. Но прямо сейчас отвлечение было именно тем, что ей
было нужно. Она улыбнулась, когда они с Гейбом оказались возле домика Норта и
натягивали лыжи.
На ней были лыжные штаны и спортивная кофта — необходимая, чтобы впитывать
пот, а также легкая зимняя куртка, которая защищала бы от ветра, но не давала бы ей
перегреться.
Потому что одно можно было сказать наверняка: катание на беговых лыжах
отнимает гораздо больше энергии, чем спуск с горы.
Сначала Гейб не торопил ее, ведя по простым тропам, которые использовались для
пеших прогулок летом. В лесной глуши Винтервилля не было особых трасс для бега по
пересеченной местности, так же, как не было лыжных трасс или холмов для сноуборда.
Кэнди хотела, чтобы город был простым и посвященным всему праздничному. Поэтому
им всегда разрешалось кататься на лыжах там, где было безопасно, среди деревьев и
вокруг горы, куда зимой ходило очень мало людей.
Холли держала колени и лодыжки расслабленными, спокойно дыша, пока двигалась
вперед с каждым взмахом ноги, мышцы ее бедер протестовали против усилий, которые
прилагали. Она двигалась елочкой, точно так же, как каталась бы на коньках по льду, ее
тело раскачивалось из стороны в сторону, пока она следовала за своим кузеном.
— Нам предстоит небольшой спуск, — крикнул Гейб, ухмыляясь ей и оглядываясь
через плечо. — Ты ведь помнишь, как это делается?
— Я ставлю свои лыжи на твои следы и надеюсь, что не умру? — теперь она тяжело
дышала.
Насколько она была не в форме? Даже те долгие ночи, проведенные с Джошем, не
подготовили ее к этому.
Гейб ухмыльнулся, легко спускаясь на лыжах по склону, хотя и пробирался сквозь
девственный снег. Он поднял палки и наклонил свое тело вперед, единственным звуком
был стук палок о снег.
Холли сделала глубокий вдох. Она никогда не любила горные лыжи. Ненавидела то,
как это заставляло ее чувствовать себя такой не контролирующей. Но все равно она не

собиралась давать Гейбу знать об этом, он будет дразнить ее несколько дней. Поэтому она
оттолкнулась палками и попыталась направить свои лыжи в его сторону.
— Ты — поезд, Хол, — крикнул Гейб, поджидая ее внизу. — Просто держись в
колее.
Ее скорость начала увеличиваться, прохладный воздух бил ей в лицо. Гравитация
притягивала ее, пытаясь утащить вниз так быстро, как только могла. Ее сердце билось
слишком быстро, подстраиваясь под ритм ее панического дыхания. Ей это совсем не
нравилось.
И она собиралась упасть.
— Сделай полуклин (тормозящее скольжение боком), — крикнул Гейб. — Замедли
себя.
Что, черт возьми, такое полуклин?
Холли попыталась откинуться назад, согнув ноги, когда ей следовало бы держать их
прямыми, так как ее руки начали в панике вращаться, когда она попыталась замедлить
спуск.
Она слышала, как Гейб смеется.
Вот ублюдок.
Если бы у нее осталось хоть немного дыхания, она бы накричала на него. Вместо
этого ее зубы были стиснуты, ноги напряжены, воздух врывался в уши, как в
аэродинамическую трубу.
— Поворачивай! — крикнул Гейб. — Осторожно, дерево.
Какое дерево?
Она посмотрела на нависшую над ней разросшуюся ель.
Дерьмо!
Она наклонилась в сторону, но ее ноги продолжали двигаться прямо к нему, покидая
следы, оставленные Гейбом, которые вели вправо.
— Остановись! — Гейб больше не смеялся. Он отстегивал лыжи и бежал вверх по
склону. — Падай вниз. Сделай это, сейчас же!
Ее учащенное дыхание перехватило, когда дерево стало совсем близко. Затем она
сделала, как сказал Гейб, и бросилась влево. Ее тело ударилось о снежный покров, воздух
вырвался из нее, снег разлетелся во все стороны, а Гейб, тяжело дыша, подбежал к ней.
— Ты в порядке? — наклонился он, нахмурившись.
Холли подняла голову, обессиленная.
Он коснулся ее шлема, удовлетворенно кивнув, когда почувствовал, что он все еще
прочно закреплен на ее голове.
— Что-нибудь болит? — спросил он.
Она глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание.
— Только моя гордость, — сумела она выдавить из себя.
Гейб рассмеялся, на его лице отразилось облегчение.
— Черт возьми, Хол, жаль, что я не снимал тебя, — он потянулся к ее руке. — Ты
можешь сесть?
— Да, — она позволила ему поднять ее, пока ее спина не показалась из снега.
Он сел рядом с ней, пошарив в кармане, и достав фляжку.
— Хочешь немного?
— Что это? — она отряхнула шлем, хлопья разлетелись во все стороны.
— Виски. Хороший. С винокурни Дж. Скотта Картера.
— У тебя всегда только лучшее.
Он открыл крышку и передал ей фляжку. Холли сделала глоток, морщась, когда
напиток обжег горло.
— Завтра у тебя будут синяки.
— И я буду винить тебя в каждом из них, — она вернула ему фляжку, и он сделал
глоток, его глаза все еще сверкали.

— Я же сказал тебе сделать полуклин.
— Напомни мне еще раз, что это такое?
Он снова начал смеяться.
— Девочка, тебе нужно немного поучиться.
— Да, но я не планирую делать это с тобой снова.
Он толкнул ее плечом.
— Я рад, что ты это сделала. Это очень здорово. Мы не часто проводим время
только вдвоем.
Она кивнула, потому что он был прав. Это было здорово. И, несмотря на пульсацию
в каждом ее мускуле, это отвлекло ее от мыслей. Это сделало ее менее нервной, хотя и
немного более разбитой. Гейб передал ей фляжку, и она сделала еще один глоток.
— Значит, ты с Гербером, да?
— Норт просил тебя поговорить со мной? — она одарила его полуулыбкой.
Гейб наклонил голову, чтобы посмотреть на нее.
— Нет. Я просто хочу убедиться, что ты счастлива.
— Так и есть. Очень счастлива.
— Это хорошо, — он кивнул, глядя на долину. — Так, как же ты собираешься
справиться с этим обманом?
Холли нахмурилась.
— Я не обманываю его. Мы просто пытаемся найти способ спасти этот город. И в
любом случае, мы поговорили и пришли к согласию, что бизнес есть бизнес. Он сделает
все возможное, чтобы победить, и я тоже, — хотя ее желудок все еще слегка скручивало.
Чем скорее они покончат с этим, тем лучше. Она не была прирожденной лгуньей. Она
ненавидела обман, даже если это было ради благой цели. — Он бизнесмен. Он поймет, что
в этом нет ничего личного.
Гейб пожал плечами.
— Наверное.
Холли повернулась и посмотрела на него.
— Думаешь, он не поймет?
— Я пытаюсь поставить себя на его место. Если бы это была коллега-сноубордист, с
которой у меня были отношения, но в итоге она обманула меня и выиграла гонку, я бы
очень разозлился. Неважно, насколько бы она была горячей, — он поджал губы. — Не то
чтобы женщина могла бы победить меня.
— Ты сексистская задница.
— Я имел в виду, потому что мы не соревнуемся в одном соревновании, — Гейб
закатил глаза. — И в любом случае, мы говорили не обо мне.
— Ты всегда говоришь о себе, — она чувствовала себя раздраженной, потому что он
испортил ее настроение.
— Туше, — он усмехнулся. — В любом случае, это не одно и то же.
Нет, не одно и то же. Но это не помешало трем крошечным морщинкам появиться у
нее на лбу. Она и Джош были равны, она знала это. Если бы он выиграл честно и
справедливо, она бы приняла это. И он бы тоже так поступил. Он должен был это сделать,
потому что в противном случае это означало, что он не думал, что она так же хороша, как
он.
Она протяжно выдохнула, наблюдая, как пар танцует, прежде чем рассеяться.
— Думаешь, я должна сказать ему?
— Норт убил бы тебя, если бы ты это сделала, — Гейб сочувственно улыбнулся ей.
— Все будет хорошо. Не обращай на меня внимания. Если он любит тебя, он поймет.
— Кто говорил что-нибудь о любви? — ее грудь сжалась.
Гейб закрутил крышку фляжки и сунул ее в карман.

— Вы, ребята, были практически привязаны друг к другу с тех пор, как он здесь
появился. Ты купила ему дерево. И давай даже не будем начинать о том, как Долорес
разбиралась с вашими счетами за кофе. Как ты думаешь, куда движется это?
Она хотела быть с ним. Она это знала. Но в вопросах Гейба была правда, о которой
она не хотела думать.
Что, если спасти Винтервилл означает потерять его?
Холли прерывисто выдохнула.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Как насчет твоей личной жизни?
Гейб рассмеялся.
— Тебе нужны подробности с рейтингом 18+?
Она сморщила нос.
— Фу, нет.
— Тогда это будет короткий разговор.
Она встала, отряхивая снег со своих лыжных штанов.
— В таком случае, я думаю, нам следует снова начать кататься на лыжах.
По крайней мере, нагрузка остановит эти путаные мысли, прорывающиеся в ее мозг.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке, чтобы продолжать? Мы можем
развернуться, если хочешь.
Холли покачала головой и наклонилась, чтобы снова надеть лыжи.
— Я в порядке. Найди мне все спуски, какие только сможешь.
По крайней мере, она могла выместить свое разочарование на снегу. Ни в чем из
этого не было ее вины, но все же она почему-то чувствовала себя виноватой.
Ответственной.
— Это будут твои похороны, — Гейб одарил ее злобной ухмылкой.

Лифт прибыл с привычным свистом, двери открылись, показав знакомые
полированные зеркала. Джош нажал кнопку, а затем прислонился к перилам, наблюдая,
как подсчитываются цифры.
Когда он ступил на этаж «Гербер Энтерпрайзис», его охватило ощущение
сюрреализма. Его шаги звучали неправильно, когда он шел по ковру, и ему потребовалось
мгновение, чтобы понять, что это потому, что на нем были кроссовки вместо начищенных
ботинок, которые он обычно предпочитал.
Уилла с улыбкой посмотрела на него, когда он вошел в офис. Ее взгляд скользнул по
его джинсам и свитеру. В ее глазах на мгновение промелькнуло удивление.
— Как прошла твоя вчерашняя поездка? — спросила она, возвращая себе обычный
невозмутимый вид.
— Все было прекрасно. Немного снега по пути, но небо прояснилось при выезде с
гор.
— Разве не было бы здорово, если бы у нас было белое Рождество? — сказала Уилла
с задумчивым видом. Затем она взглянула на кабинет Джоша. — О, у тебя посетитель.
— Кто?
Прежде чем она успела ответить, дверь открылась. Он не удивился, увидев своего
дедушку, стоящего там, его тело поддерживала идеально отполированная трость. На нем
был серый костюм и красный галстук, в пиджак небрежно засунут квадратный платок.
— Вижу, стандарты упали, — сказал он, рассматривая повседневную одежду
Джоша.
— Я здесь всего на пару дней. И решил, что мне будет удобнее в джинсах, — Джош
толкнул дверь, беспокоясь об устойчивости своего дедушки. — Не хочешь ли присесть?
— Не совсем, — медленными, тяжелыми шагами его дед прошел дальше в кабинет
Джоша. — Так ты вернулся насовсем? Или все еще притворяешься Джимми Стюартом в
каком-то ужасном праздничном фильме?
— Я здесь, чтобы встретиться с Ореном Стайлзом, а затем я возвращаюсь в
Винтервилл на Рождество, — Джош схватил бутылку воды из холодильника. — Не
хочешь чего-нибудь выпить?
— Я здесь не за выпивкой, молодой человек. Я здесь, чтобы выяснить, собираешься
ли ты начать выполнять свою работу.
Открыв бутылку, он налил воду в один из хрустальных бокалов, стоявших на барной
стойке.
— Я выполняю свою работу. Есть такая удивительная новая вещь, называемая
интернетом. Ты можешь звонить по нему и все такое.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — голос его дедушки был грубым. —
Генерального директора нужно видеть в его кабинете. В противном случае персонал
работает не так, как должен. Особенно в это время года. Когда я вошел, весь финансовый
отдел столпился вокруг пончиков. Мне пришлось прочистить горло, чтобы они хотя бы
заметили меня, — губы его дедушки сложились в самую маленькую из улыбок. — Ты бы
видел, как они бросились врассыпную, когда это произошло. Как крысы с тонущего
корабля.
— Сегодня двадцать третье декабря. Им позволено немного расслабиться.
— Это конец года. Они должны работать усерднее, чем когда-либо, — его дедушка
пошатнулся, и Джош рванулся вперед, чтобы поддержать его, но старик оттолкнул его. —
В любом случае, я здесь не для того, чтобы говорить о наших сотрудниках, даже если им
нужна некоторая дисциплина. Я хочу поговорить о тебе. Когда ты придешь в себя и
позволишь одному из твоих сотрудников управлять этим маленьким городком? У тебя

есть дела поважнее. Как Орен Стайлз. Он распускает о нас дурную славу по всему городу,
говоря, какие мы безответственные.
— Орен нетерпелив. С ним все будет в порядке после нашей сегодняшней встречи.
Его дед уставился на него прищуренными глазами.
— У тебя что, какой-то нервный срыв?
Джош начал смеяться. Он ничего не мог с собой поделать. Может быть, дело было в
странности того, что он вернулся в офис и больше не чувствовал себя своим. Или,
возможно, это было от восхитительного времени, проведенного с Холли. В любом случае,
как только смех начался, он не смог остановить его.
И лицо дедушки становилось все более и более красным.
— Ты генеральный директор, парень. Не чертов клоун. Перестань смеяться.
— У меня не нервный срыв, — наконец выдавил Джош, хотя его грудь все еще
дрожала.
— Ты точно дурачишь меня. Ты почти в истерике, — старик фыркнул. — Тебе
следует записаться к одному из этих терапевтов. Воспользуйся нашим фондом помощи
сотрудникам. Или прими какие-нибудь из тех таблеток, о которых люди всегда говорят.
— Я в полном порядке, дедушка. На самом деле, я более чем в порядке. Я влюблен.
Черт, как приятно было это сказать.
— Что?
— Я встретил женщину, на которой собираюсь жениться, — конечно, она еще этого
не знала. Но по дороге из Винтервилля он ни о чем другом не думал. Он был зависим от
этой женщины и сделал бы все возможное, чтобы удержать ее рядом с собой.
— Думаю, мне нужно присесть, — его дед потянулся за стулом, тяжело
опустившись на него. — Она тебя соблазнила? Она беременна? Так вот почему тебя так
долго не было в офисе.
— Она меня не соблазнила. Я просто счастлив. Может быть, впервые в моей жизни.
Я нашел ту, о ком забочусь, и я думаю, что она тоже заботится обо мне.
— Ты думаешь? — его дед приподнял бровь. — Ты даже не знаешь, чувствует ли
она то же самое? Ты подвергаешь этот бизнес опасности из-за женщины, которая,
возможно, даже не заботится о тебе?
— Ей не все равно.
— Хм. Кстати, кто эта женщина? Она должна быть какой-то красавицей, чтобы
превратить тебя в идиота.
— Ее зовут Холли Винтер. Она внучка Кэнди Винтер.
Его дед чуть не поперхнулся.
— Одна из идиотов, блокирующих продажу?
Губы Джоша дрогнули.
— Это она.
— Что ж, неудивительно. Это история стара как мир. Помнишь Саломею и танец
вуалей? Самсон и Далила? Она соблазняет тебя, чтобы получить то, что хочет, и ты
попадаешься на это. Думаешь своими штанами, а не мозгами. Я был о тебе лучшего
мнения.
Джош выдохнул. Его дед знал, как убить добрые чувства.
— Я хочу отойти от бизнеса.
Его дед второй раз удивился.
— Что ты имеешь в виду? Кто будет управлять этим бизнесом, если ты уйдешь?
— Я не уйду совсем. Но возьму себе больше помощи. Найму кого-нибудь, кто
сможет взять на себя повседневную работу, пока я буду давать советы.
— Это семейный бизнес, Джошуа. Им всегда управляла семья. Мы не можем
позволить чужакам захватить власть. У них не будет такой преданности, как у нас.
Стремления к успеху. Ты совершаешь ошибку. И, если бы ты был единственным, кто
страдал бы, это было бы прекрасно, но это не так. Я буду страдать. Твоя бабушка тоже

будет. И твои будущие дети. Подумай о них. Ты заботишься об этом бизнесе для них, не
бросай его.
— Я принял решение, — Джош встретился взглядом со своим дедушкой. — Меня не
переубедить.
— Тогда я разочарован. Очень разочарован.
Мгновение они смотрели друг на друга. У деда слезились глаза, костяшки пальцев
побелели там, где он все еще держался за трость, хотя и сидел.
— Может, тебе стоит сходить к психотерапевту, — пробормотал Джош. — Ты мог
бы воспользоваться нашим фондом помощи сотрудникам.
— Не шути со мной, Джошуа.
— Тук-тук.
Волна облегчения захлестнула Джоша, когда в дверях появилось улыбающееся лицо
его бабушки.
— Дорогой, — сказала она, просияв, когда увидела его. — Уилла только что сказала
мне, что ты здесь. Ты присоединишься к нам на поздний завтрак? Мы едем в отель
«Картер».
Джош перевел взгляд с нее на своего дедушку.
— У меня нет времени. Вы двое снова разговариваете?
Она рассмеялась.
— Вроде того.
Его дед медленно встал, его лицо скривилось от боли в костях.
— Я подожду тебя в вестибюле, — пробормотал он жене. — Подумай о том, что я
сказал, — он многозначительно посмотрел на Джоша. — Еще не слишком поздно.
Когда он ушел, бабушка тепло обняла Джоша, поцеловала в щеку и похлопала по
подбородку.
— Посмотри на себя. Клянусь, отпуск пошел тебе на пользу.
— Я не был в отпуске, бабушка. Я работал.
— Тогда тебе следует взять отпуск. Это тебе идет.
— Почему ты идешь на поздний завтрак с дедушкой? — спросил он ее.
— О, милый, не смотри так обеспокоенно, — она улыбнулась ему. — Я позволяю
ему ухаживать за мной. Это очень мило, правда. Он посылал цветы и маленькие подарки в
мой гостиничный номер. Вчера я получила это, — она показала ему сверкающее кольцо
на правой руке. — Клянусь, должно быть, мотыльки вылетели из его бумажника, когда он
заплатил за это, — она облокотилась на стол Джоша. — В любом случае, мне это очень
нравится. К тому же, теперь я независимая женщина. У меня есть свой собственный
банковский счет и контроль над моими собственными деньгами. Поэтому любые решения,
которые я принимаю сейчас, исходят с позиции силы.
— Ты открыла банковский счет?
— Я обещала твоей прекрасной подруге, что так и сделаю, — ее глаза сверкнули. —
Как она?
— Она... — образ ее, лежащей обнаженной под его рождественской елкой,
промелькнул у него в голове. — Она прекрасна.
— О! — ее глаза расширились. — Означает ли это...
— Я влюблен в нее.
Это было похоже на прорыв плотины. Теперь ему хотелось повторять это все время.
Больше всего ему хотелось сказать это Холли и молить Бога, чтобы она ответила ему тем
же.
— Джош, — она крепко обняла его, ее глаза сияли. — Это так замечательно. Когда я
смогу с ней встретиться?
— После Рождества. Я сказал, что проведу его с ней в Винтервилле. Я спрошу, не
навестит ли она тебя после этого.
Его бабушка просияла.

— И ее устраивает эта история с ее родным городом?
Еще одна вещь, о которой он думал во время поездки в Цинциннати.
— Ее устроит. Я вношу несколько изменений в наш план. Позже я встречусь с
Кевином и Элизабет, чтобы обсудить их.
— Сделай мне одолжение. Не рассказывай о них своему дедушке, пока они не будут
закончены. Он и так взвинчен, и это плохо сказывается на его кровяном давлении.
— Обещаю не говорить ему.
Не раньше, чем все закончится.
— Отлично. А теперь мне лучше уйти, пока он не затерроризировал всех в
приемной. Поцелуй меня, милый. И обязательно позвони мне. Может быть, вы оба
сможете, — ее глаза блеснули. — Я бы хотела еще раз поговорить с Холли.
— Мы сделаем это, — может быть, на Рождество. А потом, как только вся эта
чертова неразбериха будет улажена, он привезет ее сюда и представит своей семье. Если
кто и мог противостоять его деду, так это Холли Винтер.
Не то чтобы Джош нуждался в этом. Он мог бы сам противостоять старику. Он
только что это сделал.
И как же это было приятно.
***
— Расскажи мне о своем дне, — попросила Холли хриплым и теплым голосом. В
этом было что-то успокаивающее, что заставляло его хотеть свернуться калачиком рядом
с ней, целовать ее в шею так, как она любила.
— Это было напряженно. Сегодня утром я видел своего дедушку. Моя бабушка
снова с ним разговаривает. О, и она открыла тот банковский счет, который ты
предложила.
— Она сделала это? — Холли казалась довольной. — Хорошо для нее.
— Она говорит, что позволяет ему ухаживать за ней. Что бы это, черт возьми, ни
значило.
— Похоже, она все контролирует. Она мне уже нравится, — поддразнила она.
Без нее казалось, что это был долгий день. После незапланированной встречи с
дедушкой и встречи со своими директорами он встретился с Кевином и Элизабет, плюс с
одним из их адвокатов.
И то, что он должен был сказать, почти сразило их наповал. Но адвокат составил
документы в соответствии с его инструкциями, и он как можно лучше объяснил Кевину и
Элизабет, что не совсем сошел с ума.
Он просто хотел изменить направление их приобретения.
А потом он встретился с Ореном Стайлзом, одним из крупнейших инвесторов
«Гербер Энтерпрайзис», и Кристал Лэнг, их главой отдела инвестиций. Как он и
подозревал, Орен был зол только из-за отсутствия прямого контакта. Он был требователен
к обслуживанию, но оно того стоило.
Это будет первым, что он делегирует человеку, которого наймет, чтобы помочь ему
в управлении бизнесом. У него не было на это времени. Не тогда, когда он был занят
ухаживанием за Холли Винтер.
Звук голоса Холли слова заставил его усмехнуться.
— Задай мне вопрос, — предложил он. Он больше не хотел говорить о работе.
— Какой самый лучший подарок ты когда-либо получал?
— Лего «Звездные войны». Мне потребовалось два дня, чтобы его построить.
— Ты получил его на Рождество? — спросила она его.
— Нет. На мой одиннадцатый день рождения. Тогда я был большим фанатом
«Звездных войн». Это было, когда только вышел первый эпизод. Все хотели его. Страшно
подумать, сколько это стоило.

— Он все еще у тебя?
У него перехватило дыхание.
— Нет.
— Почему? — в ее голосе послышались хмурые нотки. — Я думала, ты сказал, что
тебе это нравилось.
— На следующий день после того, как я построил его, я взял его, чтобы показать
своему дедушке. Он взял его у меня из рук и сказал, что «Сокол» хорош, но, если его
разобрать, то можно построить все, что захочешь. И что мне нужно больше воображения.
А потом он разбил его, — Джош был в отчаянии. В порыве гнева он выбросил его в
мусорное ведро. Его бабушка была в ярости.
— Джош...
— Все в порядке. Я думаю, он пытался преподать мне жизненный урок.
— Как он мог так поступить с ребенком?
— Теперь я большой мальчик, Холли. Это было очень давно.
— Я собираюсь купить тебе набор Лего. И ты сможешь построить, что тебе
заблагорассудится, черт возьми.
Он рассмеялся.
— Звучит хорошо. Чем ты занималась все это время?
— Я каталась на лыжах с Гейбом.
— Не знал, что ты катаешься на лыжах.
— Я не очень часто это делаю. Большую часть времени я оказывалась на заднице. Я
уже много лет не видела, чтобы он так много смеялся. А потом, вечером, я успокаивала
Эверли. Она в панике, что завтра будет метель. И, даже если нет, она боится, что с шоу
что-то пойдет не так.
— Все будет здорово.
— Мы с тобой оба это знаем. Но она в вихре паники. Не думаю, что она будет спать
сегодня ночью.
— Как насчет тебя? — спросил он мягким голосом. — Ты собираешься спать?
— Надеюсь на это. Мои мышцы чувствуются так, словно я провела на боксерском
ринге десять раундов. Я больше никогда не буду кататься на лыжах.
— Я могу говорить с тобой снова, пока ты не уснешь, если хочешь, — он вспомнил,
как сильно ему понравилось делать это в прошлый раз. Он говорил, пока не услышал ее
тихое дыхание. Это заставляло его чувствовать себя защищающим ее.
В ее голосе была улыбка, когда она ответила.
— Звучит хорошо. Камешек у тебя с собой?
— Он у меня в руке.
Послышалось шарканье, как будто она ворочалась в постели.
— Ты в своей пижаме?
— Я в трусах. Здесь тепло, — он прочистил горло. — Я рассказал о тебе своим
бабушке и дедушке.
— Ты сделал это?
— Да. Это нормально?
— Конечно. В конце концов, моя семья знает о нас. Что они сказали?
— Моя бабушка на седьмом небе от счастья. Она хочет, чтобы ты навестила ее в
Цинциннати. Думаю, ты ей уже нравишься больше, чем я.
Холли рассмеялась.
— А твой дедушка?
— Он привыкнет к этой мысли.
— Я думаю, что это будет происходить долго.
Он хотел спросить ее, что она чувствует к нему. Хотел сказать ей, что любит ее. Что
бы ни случилось, он хотел, чтобы его будущее было с ней. Но казалось неправильным

говорить об этом по телефону. Когда скажет ей, он планировал увидеть выражение ее
лица. Чтобы убедиться, что она чувствует то же самое.
— Я скучаю по тебе, — сказал он ей. — Эта кровать слишком пуста.
— Я тоже скучаю по тебе.
На сердце у него потеплело.
— Когда я завтра вернусь домой, я хочу тебе кое-что сказать.
— Ты только что сказал «домой»?
Он моргнул.
— Не знаю. Неужели?
— Мне так кажется. Но я устала, и у меня звенит в ушах от криков Эверли.
Джош рассмеялся.
— Когда я завтра вернусь в Винтервилл, я хочу тебе кое-что сказать.
— Если это по поводу того, что Санты не существует, я тебе не поверю. Люди
пытались сказать мне это раньше. Я знаю, что он настоящий, — ее голос звучал хрипло и
тихо. Ему было интересно, закрыты ли ее глаза, приоткрыты ли слегка губы, как это было,
когда она спала.
Проклятье, я хочу поцеловать эти губы.
— Ты уже засыпаешь? — спросил он ее.
— Почти. Продолжай говорить.
— Как насчет того, чтобы я рассказал тебе о своей вчерашней поездке? Это должно
наскучить тебе до усыпления.
— Звучит идеально. Спасибо тебе.
— Я свернул с подъездной дорожки налево, затем проехал через Винтервилл и
свернул направо на главную дорогу из города, — он продолжал рассказывать ей о том, как
свернул направо на шоссе, затем спустился с гор на шоссе между штатами, улыбка
тронула его губы, когда он услышал, как ее дыхание стало ровным и мягким.
— И, кстати, — сказал он, — я полностью и бесповоротно влюблен в тебя.
Ее дыхание не прервалось. Все было в порядке, это была просто тренировка. Он
очень скоро расскажет ей все по-настоящему.

«И, кстати, я полностью и бесповоротно влюблен в тебя.»
Она очнулась от воспоминаний об этих словах. Он произнес их, когда она засыпала,
и на мгновение ей показалось, что она спит. Но потом он продолжил описывать свою
поездку, а ей каким-то образом удалось сохранить дыхание ровным.
Но она ничего не ответила на это.
Она хотела этого. Потому что она тоже влюбилась в него. Но у нее сдавило грудь, и
слова замерли на языке. Она боялась и понятия не имела почему.
Может быть, сначала им нужно было покончить с этим делом с Винтервиллем раз и
навсегда.
Да, это был бизнес. И да, он согласился, что все, что они делали, ничего не значило
для них, как для пары. Но ей все еще было трудно хранить от него секрет.
Она хотела, чтобы все было открыто. Хотела, чтобы между ними не было ничего,
кроме чувств, которые они испытывали друг к другу.
Вот тогда она смогла бы сказать ему, что любит его.
Холли вышла из гостиницы, вдыхая прохладный воздух. Небо над головой было
тусклым и серым. Похоже, сегодня выпадет небольшой снег, но не та буря, из-за которой
паниковала Эверли. Однако это не помешало ей беспокоиться о том, что Джош вернется
из Цинциннати в плохую погоду.
Чем скорее он доберется сюда, тем лучше.
— Доброе утро, — окликнула Долорес, когда Холли вошла в кафе. — Как обычно?
— Да, пожалуйста.
— Сегодня Джоша нет?
— Он в Цинциннати. Вернется позже.
— Он приедет на шоу? — спросила Долорес. Она выглядела довольной этой идеей.
— Да. И в гостиницу на Рождество.
Долорес поймала ее взгляд.
— Он хороший мальчик. Твоей бабушке он бы понравился.
Это был лучший комплимент, потому что в нем была доля правды. Ее бабушке
определенно понравился бы Джош, в конце концов, он ей понравился, когда она встретила
его много лет назад. Не только потому, что он был хорош собой — хотя у Кэнди
действительно была хорошо задокументированная слабость к красивым мужчинам — но и
потому, что он был забавным, добрым и делал Холли счастливой.
— Без нее Рождество будет трудным, — сказала Долорес. Холли кивнула, ее горло
сжалось. — Но, по крайней мере, у нас есть сегодняшнее шоу, которого мы с нетерпением
ждем. Это почти как будто часть ее все еще здесь, не так ли? Ей бы очень понравилась вся
эта суета.
Она была бы в восторге от этого. Она бы боролась за свой город так же, как Холли и
ее кузены. Не было ничего, что Кэнди Винтер любила бы больше, чем вызов.
Долорес потянулась через прилавок и сжала руку Холли.
— Все будет хорошо, — сказала она, как будто чувствовала беспокойство Холли. —
Шоу будет идеальным, и завтра мы спасем Винтервилл. Ты добилась всего, ради чего
приехала сюда.
— Спасибо, — Холли слегка улыбнулась ей.
— А теперь иди погрейся у огня, а я принесу тебе кофе. Это за счет заведения.
— О нет, я заплачу.
Долорес отмахнулась от нее.
— Я так запуталась в том, кто сколько платит, что решила, сегодня облегчу себе
жизнь, заплатив за это сама, черт возьми.

Холли сделала мысленную пометку положить большие чаевые в банку на выходе. У
нее было десять минут, чтобы выпить кофе, прежде чем ей нужно будет отправиться в
театр, чтобы успокоить Эверли. Аляска уже звонила ей этим утром, чтобы попросить о
помощи. Им нужно было, чтобы их кузина перестала паниковать и сохранила свой голос
на этот вечер.
Огонь потрескивал и плевался, когда она села в мягкое кресло, желая, чтобы Джош
был напротив нее, как обычно. Долорес включила старый рождественский плейлист с
некоторыми из самых известных песен Кэнди, ее мягкий гортанный голос звучал
мелодично, когда лился из динамиков. Холли глубоко вздохнула. Все должно было быть
хорошо. Кэнди так не хватало, но она хотела бы, чтобы они были счастливы.
Холли посмотрела на сообщение, которое Джош отправил ей первым делом этим
утром.
Джош: Мне нужно заехать в офис, чтобы кое-что забрать, а потом я поеду прямо
в Винтервилл. Не могу дождаться встречи с тобой.
Она тоже не могла дождаться встречи с ним. Она вела себя очень хорошо и не
позвонила ему этим утром, желая, чтобы он сосредоточился на предстоящей дороге. Он,
наверное, рассмеялся бы, если она рассказала бы ему об этом, но это потому, что он был
зайцем, а она
улиткой.
И Холли это вполне устраивало.
Ее телефон снова загорелся.
Аляска: Холли? Ты уже подъезжаешь? Эверли только что проверила сайт погоды
и находится в полной панике. Приезжай скорее. Ты нам нужна. Целую, Аляска
Холли встала и улыбнулась Долорес.
— Можешь приготовить кофе на вынос?
Долорес кивнула, хватая бумажный стаканчик, покрытый изображениями оленей на
красном фоне.
— Проблемы? — спросила она.
— Ничего такого, что не решило бы маленькое дружеское объятие. Эверли в панике
из-за прогноза погоды.
Долорес кивнула.
— На улице немного серо, но сегодня у нас будет не больше, чем снежная пыль. И я
знаю, что у Чарли уже машина наготове на случай, если ему понадобится расчистить
дороги, — она схватила пакет и сунула внутрь несколько пирожных. — Отдай это Эверли
и скажи ей, что ей нужно поддерживать свою энергию. И крепко обними ее от меня.
— Я так и сделаю, — Холли кивнула. — И спасибо тебе.
— Это будет хороший день, — сказала Долорес теплым голосом.
Да, это так. Очень хороший день, не в последнюю очередь потому, что Джош
вернется через несколько часов. А до тех пор, работа Холли будет заключаться в том,
чтобы успокоить Эверли.
Она определенно могла бы это сделать. Потому что это было Рождество, и все
заслуживали того, чтобы быть счастливыми.
***
Снег пошел, когда Джош объехал городскую площадь, припарковав свою машину,
чтобы направиться в театр «Джингл Белл». Это было немного больше, чем просто

снежная пыль, но благодаря этому все выглядело красиво. Он обошел белое
оштукатуренное здание и улыбнулся, увидев огромный баннер, закрепленный на фасаде.

Он открыл служебную дверь, и на него обрушилась какофония звуков и видений.
Люди кричали друг на друга, оркестр настраивался, грузчики, одетые в черное, шли к
грузовикам, припаркованным сзади, и выходили из них, с застывшим выражением лица,
когда несли оборудование и декорации в главный зал. Джош держался поближе к стенам
извилистых коридоров, когда они проходили мимо него, заглядывая в каждую комнату в
попытке найти Холли.
В последний раз он был за кулисами в этих коридорах в тот день, когда представил
городу их видение будущего Винтервилля. Именно здесь он столкнулся с Холли после
того, как она пристала к нему во время их сеанса вопросов и ответов.
Казалось, это было целую вечность назад.
Его влекло к ней даже тогда. Так было с самого начала. Но он боролся с этим
неоспоримым притяжением. Говоря себе, что это была просто энергия, которую она
создала, потому что она была зла на него.
И теперь он был влюблен в женщину, которая встала и осудила его перед
Винтервиллем.
— Боже мой! — Холли стремительным движением бросилась к нему, врезавшись в
него так сильно, что он едва не задохнулся. Он подхватил ее на руки, смеясь, несмотря на
нехватку кислорода в легких. Его сердце потеплело, когда она улыбнулась ему, ее глаза
засияли. — Я скучала по тебе, — сказала она ему, целуя его в шею. — Не уезжай больше.
— Я тоже скучал по тебе.
Она провела руками по его волосам.
— Уже идет снег?
— Всего лишь снежная пыль, — он убрал выбившуюся прядь волос с ее щеки.
— Ну, нам нужно избавиться от улик. Если Эверли увидит это, у нее будет еще один
припадок, — Холли поморщилась. — Она убеждена, что будет буря, и нам придется
отменить шоу.
— Классическое смещение, — он улыбнулся ее теплому выражению лица. —
Беспокоиться о погоде, а не о важных вещах.
— Точно. Аляска удалила приложение «Погода» с ее телефона, а я держала ее
подальше от окон. Они собираются провести проверку звука, так что это должно занять
ее, — Холли провела теплым кончиком пальца по линии его подбородка. — Как прошла
твоя поездка?
— Долго.
— Но ехал ты быстро. Я права?

— Быстрее улитки, да, — он поцеловал ее в кончик носа. — Черт возьми, как я рад
тебя видеть.
— Холли, ты не знаешь, где списки участников? — Аляска вбежала, запыхавшись.
— Эверли куда-то положила свой и не может его найти.
— Я распечатала целую кучу и положила их рядом с осветительным оборудованием.
Ты можешь взять один там.
— Спасибо Богу за тебя, — Аляска послала ей воздушный поцелуй.
— Я должен идти, чтобы ты могла работать, — сказал Джош, но не желая отпускать
ее.
— Ты мог бы остаться, — с надеждой предложила Холли.
— Мне самому нужно кое-что сделать. Плюс я хочу завернуть твой подарок до
завтра. Потом мне нужно принять душ и подготовиться к коктейльной вечеринке твоей
мамы.
Холли тихо вздохнула.
— Насчет вечеринки...
— Не пытайся выкрутиться.
— Но Эверли нуждается во мне.
— Нет, не нуждается, — сказала Аляска, пробегая мимо Холли с кучей печатных
бумаг. — У нас все будет хорошо. Иди.
Джош ухмыльнулся.
— Все будет хорошо.
Провести час у ее мамы не могло быть хуже, чем сказать своему дедушке, что он
отступает назад. И правда была в том, что он хотел узнать ее семью. Хотел, чтобы они его
приняли.
— Ладно. Но только на час. А потом мы сразу же вернемся сюда.
— Конечно. Я заеду за тобой в гостиницу к четырем.
Холли кивнула, побледнев.
— Ты у меня в долгу за это, Гербер.
— Почти уверен, что уже знаю, как загладить свою вину перед тобой, — он
поцеловал ее в губы, в челюсть, а затем в шею, где это всегда заставляло ее вздыхать. —
Все будет хорошо. Я обещаю.
Она запустила пальцы в его густые волосы, ее голова откинулась назад, когда она
снова вздохнула.
— Увидимся через пару часов, — повторил он, отступая назад. Холли моргнула, ее
взгляд остекленел.
— Хорошо, — прошептала она. — Но я требую расплаты сегодня вечером.
***
Холли взглянула на свое отражение в зеркале рядом с камином в гостинице
«Винтервилл». Она выглядела нормально, учитывая, что готовилась в большой спешке. Ее
темные волосы были собраны в низкий гладкий пучок, а губы накрашены алой помадой.
На ней было простое черное коктейльное платье; кружевной лиф и короткая юбка
облегали ее изгибы. Оно было сдержанным и элегантным, дополненным парой
бриллиантовых сережек и ожерельем, которые когда-то принадлежали Кэнди.
— Ты выглядишь прекрасно, — прошептал Джош ей на ухо, целуя обнаженный
изгиб между ее шеей и плечом.
Она тоже чувствовала себя красивой. Не только потому, что это платье идеально
сидело на ней или ее волосы в кои-то веки выглядели прилично, но и из-за того, как Джош
смотрел на нее в зеркале.
— Мы могли бы пропустить вечеринку, — пробормотал он.

— Ни за что, — она встретилась с ним взглядом в зеркале, и улыбка тронула ее
губы. — Ты тот, кто настоял на этом.
— Но я не знал, насколько восхитительно ты будешь выглядеть. Как быстро ты
можешь выпить коктейль?
Она прислонилась к нему спиной, наклонив голову, чтобы поцеловать его в челюсть.
— Очень-очень быстро.
— Слава Богу.
— А потом мы отправимся прямо в театр, пока с Эверли не случился нервный срыв.
***
Широкая подъездная дорожка ее матери была полна дорогих автомобилей, когда
Джош притормозил возле нее. Перед гравийной дорожкой висела большая вывеска
«Продается». Холли моргнула, глядя на это, но ничего не сказала. Хотя дома ее мамы и
дядей находились за чертой города Винтервилл, она догадывалась, что они были готовы к
переезду. Это имело смысл, потому что ее мама почти не проводила здесь время. Она
предпочитала более теплый климат Средиземноморья.
Они поднялись по каменным ступеням, и дверь открыла горничная:
— Могу я взять ваши пальто? — спросила она.
Джош снял с плеч Холли пальто и передал его горничной, благодаря ее и снимая
свое собственное пальто. На нем был темно-серый костюм, белая рубашка и синий
галстук. Он идеально подходил к его широкоплечему, мускулистому телу.
— Я и забыла, как ты выглядишь в костюме, — сказала она ему, когда они вошли в
гостиную. Официант передал им два безалкогольных коктейля.
— Мой дедушка думает, что ты развратила меня, заставив носить джинсы и свитера.
Ее глаза сверкнули.
— Я такая плохая.
— Он думает, что ты соблазнила меня, чтобы вернуть свой город, — поддразнил он.
Она приподняла брови.
— Возможно, так оно и есть.
— Дорогая, ты пришла, — ее мама подошла с бокалом шампанского в руке и
поцеловала Холли, прежде чем улыбнуться Джошу. — Очень приятно видеть Вас здесь,
мистер Гербер. Полагаю, Вы скоро вернетесь в Цинциннати?
Он вложил свою руку в руку Холли.
— Не слишком скоро.
— И это хорошо, — тихо сказала ему Холли. — Потому что я только что получила
тебя.
Ее мама нахмурилась, как будто не знала, что сказать дальше.
— Эм, позвольте мне представить вас моему мужу. Гаррик?
Элегантно одетый мужчина лет шестидесяти с чем-то подошел, взял руку ее мамы в
свою и поднес к губам.
— Да, моя дорогая?
— Это Холли, моя дочь. А это ее... друг? Джош Гербер.
Седовласый мужчина склонил голову набок.
— Не может быть, мой Ангел. Ты слишком молода, чтобы иметь дочь такого
возраста.
Ее мама рассмеялась, звук был таким пронзительным, что Холли удивилась, как ее
стакан не разбился.
— О, Гаррик, ты знаешь, как польстить даме.
Гаррик расцеловал ее в обе щеки, затем пожал Джошу руку.
— Почему вы пьете безалкогольные коктейли? — спросил он их. — Я сейчас
смешаю несколько потрясающих мартини.

— Я за рулем, — сказал Джош, пожимая плечами.
— А я должна помочь Эверли с шоу. Мне нужен ясный ум.
— Подождите минутку. Джош Гербер? Разве не Вы купили город у моего Ангела?
— он погладил маму по руке.
Джош кивнул.
— Верно.
— И Вы здесь с Холли? Я думал, вы двое на противоположных сторонах.
Джош пожал плечами.
— Да, но мы отделяем бизнес от удовольствия.
— Вы не возражаете против нового плана?
Ее мама побледнела.
— Гаррик, возможно, тебе стоит пойти поработать над коктейлями прямо сейчас.
— Конечно, моя дорогая, — он кивнул Джошу. — Мне нравятся эти современные
отношения. Вы, молодые люди, гораздо более спокойны, чем мое поколение, — он
наклонил голову. — Я бы чувствовал себя выхолощенным, если бы моя девушка
выкупила у меня город.
Улыбка Джоша не дрогнула.
— Холли не купила город.
Гаррик рассмеялся.
— Верно, — мама Холли тянула его за руку, но он не обращал на нее внимания, как
будто был в ударе. Холли почувствовала, как ее желудок провалился сквозь пол. — И все
же это хитрый план, не так ли? Найти какой-то старый документ и использовать его,
чтобы скупить несколько зданий.
Холли почувствовала, что замерла. Она не могла смотреть на Джоша.
— Гаррик! — ее мама широко раскрыла глаза. — Нам нужны напитки, сейчас же.
Джош прочистил горло.
— Я не понимаю. Какой старый документ?
Гаррик моргнул, словно впервые осознав, что сказал что-то не то.
— Эм, мне действительно нужно приготовить коктейли.
— Что Вы имеете в виду? — снова спросил Джош, понизив голос. Холли
прерывисто вздохнула, потому что почувствовала, как от него исходит напряжение.
Гаррик перевел взгляд с Джоша на ее маму, затем снова на Джоша.
— О Боже, кажется, я сунулся, куда не следовало. Не обращайте на меня внимания,
— он прочистил горло. — Два коктейля, не так ли?
— Холли? — Джош посмотрел на нее. В его глазах вообще не было никаких эмоций.
— О чем он говорит?
Это было оно. Из этого не было выхода. И это было совсем не так, как она
собиралась ему сказать.
Она собиралась сделать это завтра, когда они останутся одни. Когда у него будет
время выслушать и понять.
Но потом Гаррик снова заговорил, и ей захотелось вырвать его чертов язык и
обмотать вокруг его шеи.
— Он действительно не знал? — прошептал он ее маме. — Упс.
— Конечно, он не знал, — прошипела она. — Ну, думаю, теперь он знает, — ее мама
посмотрела на Холли с сочувствием. — Мне так жаль. Долорес рассказала мне. Я
рассказала Гаррику, не подумав, что это секрет.
— Какой секрет? — настаивал Джош. Смесь обиды и гнева промелькнула на его
лице.
Холли с трудом сглотнула.
— Мы нашли способ остановить тебя от реконструкции Винтервилля.

Его хватка на руке Холли была такой крепкой, что перекрывала кровообращение, но
он не мог ослабить ее. Он боялся, что она убежит, если он это сделает.
Холли была бледна и молчалива, пока он пытался найти место, где они могли бы
поговорить. Где-нибудь подальше от адской рождественской музыки, негромкой болтовни
и нового отчима Холли, который выглядел так, словно собирался присоединиться к Холли
в слезах.
Где-нибудь, где он мог бы понять, что, черт возьми, происходит.
Третья дверь, которую он толкнул, открыла пустую комнату. В центре стоял
огромный сверкающий стол, окруженный мягкими бархатными стульями.
— Сядь, — сказал он, указывая на ближайший стул.
— Не могу, — она покачала головой. Ее пальцы дрожали в его руке.
— Почему нет?
— Потому что ты выглядишь таким сердитым, и мне страшно.
Он попытался сделать выражение своего лица нейтральным. Он не хотел, чтобы она
его боялась. Просто хотел знать, что здесь происходит. Она вела себя так, словно он был
каким-то серийным убийцей. Сделав глубокий вдох, он попытался успокоить поток
мыслей в своем мозгу и замедлить стук своего сердца о грудную клетку.
— Мне жаль. Просто не могу понять, о чем говорил твой отчим. Как будто все
знают, кроме меня.
— Я собиралась сказать тебе, — ее голос был умоляющим. — Действительно
собиралась. Просто хотела дождаться подходящего момента.
— Так скажи мне сейчас. Кто-то должен это сделать, — он очень старался скрыть
боль в своем голосе, но, судя по тому, как она поморщилась, ему это явно не удалось.
— Я нашла несколько рукописных документов, относящихся к тому времени, когда
моя бабушка создала город. Существует пункт, который позволяет арендаторам купить
свои дома и здания по рыночной стоимости. Только за наличные. Мы оценили их,
составили документы и отправим их завтра в твой офис.
Джош моргнул.
— Мой офис завтра закрыт.
— Знаю, — Холли прерывисто вздохнула. — Это было частью плана. Чтобы застать
твою команду врасплох, дать нам больше времени. Мне жаль, очень жаль, Джош. Я
собиралась сказать тебе завтра, клянусь. Я бы не позволила тебе войти в это
неподготовленным.
Его сердце пронзила острая боль. Ему показалось, что она вонзила кинжал ему
между ребер.
— Ты собиралась сказать мне об этом завтра, — тупо повторил он.
— Да, — кивнула Холли. — Я действительно собиралась.
— На Рождество, — день, которого он с нетерпением ждал с тех пор, как она
пригласила его провести его с ней в гостинице. Он ожидал пения и еды, а не того, что она
скажет ему, что солгала.
Холли прикусила губу.
— Я хотела сказать тебе раньше, чем это сделает кто-нибудь другой.
— Итак, на Рождество ты собиралась сказать мне, что лгала в течение нескольких
недель, — он старался, чтобы его голос звучал ровно. — Разве это, я не знаю, не жестоко?
— примерно так же жестоко, как разбить Лего, над которым он работал несколько дней.
Нет, это было еще более жестоко, потому что он верил ей.
И она решила причинить ему боль в тот день, который любила больше всего на
свете.

Она вздрогнула от его слов.
— Я хотела сказать тебе раньше. Мы говорили об этом. Мы договорились, что будем
разделять бизнес и нашу частную жизнь.
— Ты могла бы сказать мне в любое время. Я бы не остановил тебя, — он был
влюблен в нее. Он позволил бы ей сделать все, что угодно. — Но на Рождество? — нет, не
тогда.
— Я обещала остальным, что не скажу, — она сморгнула слезы. — Это было
ужасно, держать это в секрете. И мне так жаль, что тебе больно. Я заглажу свою вину
перед тобой, обязательно.
Джош вцепился в стол позади себя. Она была права, они договорились не говорить о
будущем Винтервилля. Но он не был согласен, чтобы она ему лгала. Держала в неведении.
Обращалась с ним так, словно он вообще не был для нее важен.
Именно так он себя и чувствовал. Незначительным. Нежелательным. Как будто он
снова был чужаком в этом городе, и все знали что-то, чего не знал он.
— Ты обещала остальным, что не будешь этого делать, — он провел пальцами по
волосам, убирая их с лица. — Потому что твоя семья для тебя важнее, чем я.
— Это неправда, — она покачала головой. — Ты для меня самое важное, — она
взяла его за руку. Он позволил ей безвольно повиснуть на ее ладони. — Я влюбилась в
тебя, Джош. Теперь, когда все это открыто, мы можем начать планировать нашу жизнь.
Он убрал свою руку от ее. Она моргнула, чтобы остановить слезы.
Как это возможно, чтобы сердце так чертовски сильно болело физически?
— Я собирался отдать его тебе.
— Отдать мне что?
— Город. Это одна из причин, по которой я поехал в Цинциннати, чтобы оформить
контракт. Я собирался отдать тебе город, чтобы ты управляла им так, как ты хотела бы.
Это был твой рождественский подарок.
Громкое рыдание сорвалось с ее губ.
— Это… о Боже, Джош. Это прекрасно, — по ее щеке скатилась слеза. — Мне так
жаль, что я все испортила.
— В любом случае это не имеет значения, не так ли? Ты получила то, что хотела, —
он отступил назад, стараясь держаться на некотором расстоянии. Возвел стену вокруг
своего сердца, кирпич за кирпичиком. Слова деда эхом отозвались в его голове.
«Она соблазняет тебя, чтобы получить то, что хочет, и ты попадаешься на это.
Думаешь своими штанами, а не мозгами. Я был о тебе лучшего мнения.»
Прав ли он?
Неужели он провел последние несколько недель, влюбляясь в эту красивую
женщину перед ним, в то время как она провела столько же времени, планируя его
падение?
— Мне нужно идти, — пробормотал он. Потому что у него была эта дурацкая боль в
груди, и он понятия не имел, что с ней делать. Он чувствовал себя раненым животным,
ищущим свой дом, где он свернется калачиком, чтобы умереть.
Но у него не было дома. У него был арендованный дом в городе, который его не
хотел. Рядом с женщиной, которая предпочла всех ему.
Холли снова схватила его за руку.
— Я пойду с тобой.
Он вырвал ее у нее из рук. Джош не мог вынести, чтобы она прикасалась к нему.
— Я влюбился в тебя. Ты знала об этом?
Она кивнула, ее дыхание участилось.
— Я слышала, как ты сказал мне вчера вечером.
— И ты не ответила мне тем же, — еще один удар. Этот удар казался смертельным.

— Я хотела, — слезы текли по ее красивым щекам. — Но я не могла этого сказать,
пока ты не узнаешь правду обо всем этом. Я не хотела, чтобы мои слова были запятнаны,
как только я скажу тебе правду.
— Тогда скажи это сейчас, — его голос был полон решимости.
Она посмотрела на него, ее глаза покраснели, губы дрожали.
— Джош...
— Скажи это, — по какой-то причине он должен был это услышать. Хотел
посмотреть, как ее губы складываются в слова. Даже если это убьет его.
— Не могу. Не сейчас, когда ты так на меня смотришь.
— Как?
— Как будто ненавидишь меня.
Он стряхнул ее руку.
— Значит, ты не можешь этого сказать, — она даже сейчас не могла ему этого
сказать. — Теперь я понимаю. Ты не доверяешь себе, чтобы сказать это, потому что
боишься. Не меня, а себя. Ты боишься довериться кому-то. Боишься закончить так же, как
твоя мать. Гораздо лучше быть гребаной ледяной королевой, чем признаться, что у тебя
есть чувства к кому-то.
Ее лицо сморщилось. Долгий, медленный всхлип сорвался с ее губ. И он ненавидел
себя, потому что тоже причинил ей боль.
Черт, она была прекрасна, даже с темными кругами вокруг глаз и следами туши,
размазанной по щекам. Ему хотелось провести пальцами по ее нежной коже, чтобы она
снова стала чистой. Точно так же, как он хотел забыть все, что произошло.
Но он не мог. Ему было слишком больно, и он не доверял себе, чтобы что-то сделать
прямо сейчас. Все станет только хуже.
— Ты можешь попросить одного из своих двоюродных братьев забрать тебя и
отвезти в театр? — спросил он ее.
Холли моргнула.
— Зачем?
— Мне нужно вернуться в свой дом, — он чуть не сказал «домой».
— Мы можем поехать вместе.
— Нет. Мне нужно какое-то время побыть одному. Чтобы подумать, — и да, может
быть, немного поорать. Потому что это могло бы снять боль. — Тебе тоже нужно
подумать. О том, что ты на самом деле чувствуешь ко мне.
— Я знаю, что чувствую к тебе, Джош.
Он поднял руку.
— Я не хочу слышать это сейчас. Не так. Я запутался, мне больно, и я зол. И мне
нужно найти немного чертовой тишины и покоя, чтобы подумать о том, что здесь
происходит. Мы ходим по кругу, и это никому не помогает. У тебя есть шоу, которое
нужно помочь запустить, и твоя семья нуждается в тебе.
— Мне плевать, кто во мне нуждается
— Нет. Ты не имеешь права так говорить. Не после того, как ты разбила мое чертово
сердце, встав на их сторону. Дай мне шанс зализать мои раны и действительно подумай о
том, чего ты хочешь от меня. Если ты чувствуешь то же, что и я к тебе, найди меня после
шоу.
Она испустила долгий, прерывистый вздох.
— Джош...
— Я серьезно. Я не готов сейчас говорить. Мне нужно побыть одному, — он провел
пальцем по следу ее слез. — Ты, наверное, захочешь умыться перед уходом.
Упала еще одна слеза.
— Я так и сделаю.

Кивнув, он сделал глубокий вдох, но стеснение в груди остановило его. Он
отвернулся, не желая, чтобы она видела блеск его собственных глаз. Взрослые мужчины
не плачут.
Даже если он собирался это сделать.
Джош направился к двери, а Холли снова всхлипнула. Он не осмелился обернуться,
боясь, что сдастся и будет держать ее, пока она не перестанет плакать.
Он не мог. Нет, если он хотел выйти из этого с некоторым достоинством.
— Я действительно люблю тебя, Джош, — прошептала она, когда он вышел в
коридор. — Я так сильно тебя люблю.
Он стиснул зубы, поморщившись от ее слов, и продолжил идти к входной двери.
***
Аудитория отзывалась эхом на «Рождественскую песню». Низкий, глубокий голос
Грея Хартсона пел о каштанах, жарящихся на костре. И от этого у Холли защемило
сердце, потому что именно эта песня играла в то утро, когда она лежала обнаженной под
рождественской елкой Джоша.
Все заставляло ее думать о нем. Может быть, поэтому она продолжала плакать.
— Ты там держишься? — Норт подтолкнул ее локтем. Они стояли за кулисами,
каждый держал в руках план о порядке действий, пока они сменяли Эверли, чтобы она
могла подготовиться к своему появлению на сцене. Аляска пошла с ней в гримерку,
сказав, что ей понадобится помощь с нарядом, но все они знали, что она пыталась
успокоить свою старшую сестру.
Гейб стоял в передней части театра, чтобы помочь с освещением. Свет несколько раз
мигнул, и Эверли запаниковала по этому поводу.
Теперь Холли осталась наедине с Нортом.
— Со мной все будет в порядке, — как только все это закончится, и она сможет
поехать к Джошу домой и рассказать ему, какой дурой она была. Ее сердце колотилось о
грудную клетку с тех пор, как он вышел из дома ее матери, и ее руку сводило судорогой
от того, насколько крепко она держала телефон. Просто на всякий случай, если он решил
ответить на ее сообщения.
Она посмотрела на дисплей. Он ничего ей не прислал. Но она знала, что он получил
их, по двум маленьким галочкам рядом с ними. Было больно знать, что он не отвечает, но
еще больнее было знать почему.
Потому что она причинила ему боль. Заставила его думать, что ей все равно. Ей
следовало сказать ему об этом в тот момент, когда она поняла, что влюблена в него. Надо
было кричать об этом с крыш. Он был прав, она боялась.
И она ненавидела это.
Может быть, следует отправить еще одно сообщение, просто чтобы сказать ему,
что люблю его?
— Даже не думай об этом, — сказал Норт, забирая у нее телефон. — Он сказал, что
ему нужно время подумать. И тебе это тоже нужно, Хол. Он не хочет панической реакции.
Он не хочет, чтобы ты бросалась к его ногам. Он хочет, чтобы ты действительно подумала
об этом. Чтобы ты пошла к нему с принятым решением. Чтобы открылась ему. Покажи
ему, что ты потратила время, чтобы понять, как много он значит для тебя.
Холли моргнула, раскрыв рот.
— Что? — Норт нахмурился.
— Откуда ты все это взял? — она шмыгнула носом.
— Я провожу много времени с Эмбер, — он пожал плечами. — У нее еще хуже с
отношениями, чем у нас. И когда они идут не так, я должен сидеть и смотреть с ней
фильмы.
— Какого рода фильмы?

— Печальные истории. Не знаю, — он снова пожал плечами. — Но совет все еще в
силе. Мы, Винтеры, не очень хороши в отношениях. У нас не было хороших образцов для
подражания. А у тебя все еще хуже, потому что ты тратишь свою жизнь, разгребая
проблемы в отношениях других людей. Неудивительно, что ты цинична.
— Ты думаешь, я цинична? — ее сердце забилось чуть сильнее.
— Думаю, что ты носишь цинизм, как одеяло, — Норт улыбнулся, чтобы смягчить
боль от своих слов. Не то чтобы это помогло. — Потому что, когда что-то идет не так, ты
можешь утверждать, что с самого начала знала, что так будет. Почему-то это заставляет
тебя чувствовать себя в большей безопасности.
Ух ты, а это больно.
Но в его словах было так много правды.
— Наверное, я давным-давно поняла, что единственный человек, на которого я могу
положиться, это я сама.
Норт грустно улыбнулся ей.
— И я ненавижу, что так сложились обстоятельства для тебя. Для нас. У нас была
бабушка, и она была замечательной, но мы заслуживали лучших родителей. Для всех нас.
Ты оглядывалась вокруг и задавалась вопросом, почему мы все еще одиноки в нашем
возрасте?
Холли прикусила губу.
— У нас были отношения. Эверли вышла замуж. Аляска влюбляется почти в
каждого, кого встречает. Даже ты иногда ходишь на свидания.
— Я хожу на свидания, но никогда не вступаю в отношения, — он поджал губы. —
По тем же самым причинам, по которым и ты этого не делаешь.
— Вау.
— Что?
— У меня серьезный разговор с Нортом Винтером. Кто бы мог подумать?
Он фыркнул.
— Ты очень низкого мнения обо мне.
Она схватила его за руку и сжала ее.
— Это не так, правда. Я родилась уже поклоняющейся тебе, моему герою. Мы все
поклонялись. Помнишь все эти снежные бои, когда мы были детьми? Мы часами спорили
о том, кто должен быть на твоей стороне. И посмотри на это место, — сказала она,
указывая за кулисы. — Ничего бы этого не случилось, если бы не ты. Мы бы все не были
здесь, спасая бабушкин город. Я самого высокого мнения о тебе.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Ты такая милая. Но позволь мне задать тебе вопрос.
— Хорошо?
— Если бы тебе пришлось выбирать между спасением Винтервилля и любовью к
Джошу Герберу, что бы ты выбрала?
Холли нахмурилась.
— Полагаю, я уже сделала свой выбор, не так ли?
— Нет, ты этого не делала. До недавнего времени ты думала, что можешь получить
все. Ты собиралась сказать ему об этом завтра и думала, что он поймет. Но сейчас ты
знаешь, что он не понял. Поэтому я спрошу еще раз, если бы тебе пришлось выбирать,
каким путем ты бы пошла?
Холли судорожно сглотнула. Холодные пальцы страха раздвигали ее ребра одно за
другим. И ее сердце — то самое, которое она все эти годы пыталась уберечь от печали, —
чувствовалось разбитым и беззащитным.
«И, кстати, я полностью и бесповоротно влюблен в тебя.»
Ей следовало поднести трубку к губам и сказать ему, что она тоже его любит. Надо
было рассказать ему о Винтервилле и вместе найти решение.
Она должна была доверять ему. Доверять своим суждениям о нем.

Вместо этого она притворилась, что не слышит.
— Он, — прошептала она. — Я бы выбрала Джоша.
Норт кивнул, выглядя совершенно не удивленным.
— Вот что тебе нужно ему сказать. Думаю, что это то, что должен услышать каждый
парень. Что он возглавляет твой список. Что ты выбираешь его.
Ее глаза наполнились слезами.
— Я должна была выбрать его с самого начала. Потому что таким образом я бы
выбрала то, что лучше для меня.
— Я отвезу тебя прямо туда после шоу.
— Я могу доехать туда сама.
— Ты плачешь уже два часа. Ты почти ничего не видишь своими опухшими глазами.
Думаю, что будет безопаснее, если я сам поведу машину. Думай об этом, как о моем
подарке тебе. За то, что помог тебе все испортить.
— Мне не нужна была большая помощь в этом, — пробормотала она.
— Да, но я все равно взял с тебя обещание не говорить ему. И это на моей совести.
Так что позволь мне помочь тебе сегодня вечером.
Она кивнула, слова застряли у нее в горле.
— Спасибо, — сумела прохрипеть она.
Грей Хартсон заканчивал свою песню, и вся аудитория стояла, покачиваясь в такт
музыке.
Черт возьми, он симпатичный мужчина.
Его жена и дети стояли по другую сторону сцены и улыбались ему, как будто он был
каким-то Рок-Богом. Эверли познакомила их ранее, и Холли нашла их такими милыми и
добрыми. Мэдди Хартсон обняла каждого из них и пообещала приехать в Винтервилл
вместе с семьей, как только все закончится.
Грей взял последнюю ноту, и публика начала кричать, топать ногами и хлопать в
ладоши. Он поднял руку, приветствуя их всех, затем взглянул за занавес, ожидая
указаний. Норт кивнул ему.
— Дамы и господа, прежде чем я уйду, я хотел бы спеть вам еще пару песен. Но на
этот раз мне нужна небольшая помощь. Кто-нибудь знает кого-нибудь, кто может петь,
как Кэнди Винтер?
— Эверли! — крикнул чей-то голос. — Тебе следует спросить Эверли.
— Да! Нам нужна Эверли Винтер, — согласился кто-то еще.
Внезапно театр наполнился криками, призывающими ее выйти на сцену. Эверли
подошла к кулисам, ее лицо было бледным, как снег.
— Ты готова? — спросила ее Холли. Она ни словом не обмолвилась с Эверли о
своих проблемах с Джошем. Кузина была слишком взвинчена для этого.
— Ни капельки, — призналась Эверли, нахмурившись, когда посмотрела на Холли.
— Ты в порядке? У тебя красные глаза.
— Грей Хартсон всегда заставляет меня плакать, — солгала Холли. — Теперь хватит
обо мне. Тебе нужно выйти на сцену.
Грей крикнул:
— Леди и джентльмены, пожалуйста, поднимите руки для единственной и
неповторимой Эверли Винтер!
Громкость возгласов возросла, отчего у Холли зазвенело в ушах. Эверли обняла
Аляску и Норта, затем схватила Холли за руки.
— Все будет хорошо, правда?
— Все будет замечательно. Ты потрясающая. А теперь иди туда и повеселись.
Эверли глубоко вздохнула и вышла на сцену, публика взорвалась.
— Она расхаживала туда-сюда в своей гримерке, — прошептала Аляска Норту. — Я
никогда не видела ее такой нервной. Думаю, что выступление здесь много значит для нее.

Грей поцеловал Эверли в щеку, и она засияла перед аудиторией, как будто ей было
все равно на все на свете, не говоря уже о том, что несколько мгновений назад она была
полна беспокойства. Холли совсем забыла, насколько прирожденной артисткой была ее
кузина. Она унаследовала звездные качества Кэнди, это уж точно.
— Ну, что мы будем петь? — спросила Эверли, поднимая бровь на аудиторию. —
Одну из твоих песен?
— Я подумал, что мы должны спеть одну из твоих.
— Но у меня нет никаких песен, — заметила Эверли. — Я не мега-суперзвезда, как
ты.
Публика посмеялась над ее нахальством. Она была так хороша в этом.
— В таком случае, давай споем рождественскую песню. У меня есть идеальный
вариант, — Грей кивнул пианисту. Зазвучали низкие пронзительные ноты «Сказки НьюЙорка», и Грей наклонился к микрофону, запев о кануне Рождества в вытрезвителе.
Аудитория вздохнула, когда Эверли ответила ему, игривая и дерзкая, рассказывая
ему обо всех рождественских обещаниях, которые он дал ей, но не выполнил.
Холли сморгнула еще больше слез. Потому что ее кузина была чертовски красива и
заслуживала того, чтобы быть на этой сцене. Она прекрасно держалась рядом с роксуперзвездой, держа публику на пределе, пока пела ему, что он подонок.
Затем свет замигал, и она затаила дыхание, пока он снова не зажегся.
— Где, черт возьми, Гейб? — пробормотал Норт.
— Я здесь, — Гейб подошел к тому месту, где стояли она и Норт. — И у нас
огромная гребаная проблема.

— Что за проблема? — Холли нахмурилась, глядя на Гейба. Он переминался с ноги
на ногу, как будто не мог стоять на месте. Свет снова замигал.
— Помнишь, про бурю, которой, как мы обещали Эверли, не будет? Так вот она
только что добралась до Маршалл-Гэп, — это был соседний большой город. — Вырубила
у них электричество. Они работают над тем, чтобы восстановить его, но, конечно, все
продвигается так чертовски медленно, потому что сегодня канун Рождества.
— Что это значит для нас? — спросил Норт, проводя большим пальцем по
подбородку.
— Буря направляется в эту сторону. Скорее всего, она также отключит и наше
питание, поскольку мы полагаемся на резервную систему Маршалл-Гэп.
— Буря приближается сюда? — Холли покачала головой. — Я думала, она
направляется на юг отсюда.
— Там уже идет сумасшедший снег. Ветер усиливается. Это только вопрос времени,
когда она ударит по нам.
— Черт, — Норт посмотрел на сцену. — У нас есть все эти люди, которым нужно
вернуться домой.
— Может, нам остановить шоу? — спросила Холли. — Дать им шанс выбраться
отсюда?
— Уже слишком поздно, — голос Гейба был мрачен. Свет снова мигнул, на этот раз
с задержкой в течение пяти секунд, прежде чем снова включиться.
— Кто-нибудь может положить десять центов в счетчик? — крикнула Эверли со
сцены, и зрители засмеялись.
Грей Хартсон снова запел, и ропот в зале стих.
— Ладно, давайте подумаем, — Холли приложила пальцы к вискам. Ее мозг
превратился в кашу. Было трудно сформировать связную мысль. — Эм, в гостинице есть
генератор, верно?
— Ага. И в некоторых домах тоже.
— Значит, мы доставим в безопасное место как можно больше людей. С гостиницей
и местными домами мы должны быть в состоянии позаботиться о большей части
зрителей. Мы могли бы даже поставить в это место несколько обогревателей и детских
кроваток, если потребуется.
Норт кивнул.
— Я сделаю объявление, как только они закончат свою песню. Нам нужно вывести
людей, пока электричество еще работает.
— Мы с Аляской сейчас отправимся в гостиницу, — сказал Гейб. — Подготовим все
как можно лучше к наплыву людей.
Холли набрала полную грудь воздуха.
— Мне нужно добраться до коттеджа Джоша.
Гейб и Норт обменялись взглядами.
— Ты не можешь вести машину в такую погоду, Хол. Ты убьешься.
— Я уже ездила по снегу.
— Не по такому снегу, — покачал головой Норт. — Серьезно, нам придется
подождать. Ты можешь поехать к Джошу утром.
— Но у него нет генератора. Нам нужно отвезти его в гостиницу, — ее охватила
паника.
— Холли, тебе нельзя уезжать. Люди последуют за тобой. Черт возьми, я последую
за тобой. И мы все в конечном итоге пострадаем, — Гейб положил руки ей на плечи. —

Позвони ему и расскажи о буре. Я дам ему несколько советов, как согреться. Потом, как
только она пройдет, мы поедем за ним, хорошо?
Она глубоко вздохнула, доставая телефон из кармана.
— Хорошо.
Открыв свои контакты, она нажала его имя, поднося телефон к уху.
— Привет, это Джош Гербер. Оставьте сообщение.
— Голосовая почта, — одними губами произнесла она Гейбу.
— Расскажи ему о буре, а потом передай трубку мне, — сказал он ей.
— Джош, это Холли. Надвигается буря. Тебе нужно подготовиться к ней, потому что
прямо сейчас никто не сможет до тебя добраться. Гейб сейчас расскажет, что тебе нужно
сделать, чтобы быть готовым, но оставайся в безопасности, хорошо?
Она передала телефон Гейбу, едва слушая, как он перечисляет вещи, которые Джош
мог бы использовать, чтобы укрыться и согреться.
С ним все будет в порядке. У него есть камин, и где-то должны были быть свечи. И
буря скоро пройдет, не так ли?
Гейб закончил излагать инструкции.
— Ладно, парень. Оставайся в безопасности. Мы заберем тебя, когда сможем.
Он передал ей телефон. Эверли и Грей все еще пели о мальчиках из хора полиции
Нью-Йорка, их голоса поднялись до крещендо, которое привело в восторг аудиторию.
Затем свет снова замерцал, прежде чем погрузить их всех в темноту, и люди начали
кричать.
Холли включила фонарик своего телефона. Гейб и Норт сделали то же самое.
— Мне нужно выйти на сцену и рассказать им, что происходит, — Норт нахмурился.
Но потом произошло нечто волшебное. Один за другим все присутствующие в зале
включили свои собственные фонарики, подняли их в воздух, раскачивая из стороны в
сторону.
Эверли снова начала петь, и Грей присоединился к ней, они вдвоем выступали без
звуковой дорожки или микрофонов, пока не закончили песню и все не зааплодировали.
Норт оказался рядом с ними, как только они закончили петь, шепча им на ухо.
Эверли кивнула и снова повернулась к аудитории.
— Друзья, — крикнула она. — Я хотела бы попросить каждого из вас об одолжении.
Пожалуйста, оставайтесь на месте и внимательно послушайте моего очень красивого и
умного кузена, Норта Винтера.
Гейб вложил свою руку в руку Холли, крепко сжимая ее. Она сжала его в ответ,
благодарная, что он был здесь.
— Всем привет, — начал Норт, крича так, чтобы его было слышно сзади. — У нас
есть небольшая проблема. Зимняя буря решила, что хочет присоединиться к празднику.
Но я не хочу, чтобы вы волновались, потому что у нас есть план. Слушайте внимательно и
оставайтесь на своих местах, пока мы не эвакуируем вас ряд за рядом. Похоже, в этом
году вы проведете Рождество с нами в Винтервилле.
***
Джош не мог усидеть на месте. Он расхаживал по полу своей гостиной, казалось,
уже несколько часов, думая о ней.
Холли смеялась вместе с ним, пока они вместе ужинали.
Холли целовала его, когда он должен был работать.
Голая Холли под деревом в тот день, когда ему пришлось уехать на эти чертовы
рабочие встречи.
Он думал, что эти мгновения значили для нее так же много, как и для него. Думал,
они на одной волне. Он был влюблен в нее. И это причиняло боль.
Это больно.

Любовь не должна заставлять тебя чувствовать себя так плохо, не так ли?
Он вздохнул, проводя рукой по волосам. Снова пошел снег. И теперь он беспокоился
о том, что она приедет сюда после шоу. Он взял свой телефон и открыл приложение для
обмена сообщениями, поморщившись, когда прочитал свое сообщение ей.
Джош: Не садись за руль сегодня вечером. Там плохая погода. Мы можем
поговорить завтра.
Он подождал, пока появятся две галочки, чтобы сообщить ему, что она получила его.
Но они не появились. Он нахмурился, а потом появилась маленькая красная точка.
Не удалось отправить сообщение.
Он попытался позвонить ей, хотя и не был уверен, что готов говорить с ней. Но
вместо соединения он слышал только помехи. Нахмурившись, он посмотрел на свою
сервисную панель.
Сигнала не было.
А потом весь свет в доме погас.
Огонь в камине все еще горел, отбрасывая оранжевое сияние на пол гостиной. Он
подошел и снова щелкнул выключателем вверх и вниз, но это было бесполезно.
Электричества нет. Вместе с телефонной службой и Бог знает, чем еще.
Он подошел к входной двери и распахнул ее, и в комнату ворвалась плотная завеса
снега. Ледяной воздух оглушил его, прежде чем он снова закрыл ее, оставив на
деревянном полу снежное покрывало.
Черт!
Это снежная буря.
Серьезно, настоящая белая метель.
Такие, слава Богу, редко бывали в Цинциннати. А, даже если и бывали, в его
квартире были генераторы, а до ближайшего магазина или кафе можно было дойти
пешком за несколько минут.
Но здесь он был один. Он посмотрел на часы. Было почти девять часов. Шоу должно
было закончиться в ближайшие десять минут.
Неужели и в Винтервилле идет такой сильный снег?
Если это было не так, то скоро будет. Он был всего в паре километров отсюда.
Что, если Холли все равно попытается приехать сюда?
Холодная дрожь пробежала по его спине. Последние слова, которые он сказал ей,
были недобрыми. Она причинила ему боль, и он выместил это на ней. Затем он попытался
заставить ее сказать ему, что она любит его, прежде чем отвергнуть ее.
Он был похож на раненого зверя, который мечется, потому что не знает, как
справиться с болью.
По правде говоря, он все еще не знал, как с этим справиться. Холли была
единственным человеком, который когда-либо проникал ему под кожу. Он влюбился в нее
самым невероятным образом. Он любил ее.
Он потратил всю жизнь на создание защиты, чтобы уберечься от боли. Он стал
успешным бизнесменом, потому что это было то, что он знал. Но потом появилась она, и
все изменилось.
Она была единственной, кто знал его. И, если быть честным, то именно поэтому она
смогла так сильно ранить его. Он позволил себе стать уязвимым, и ее скрытность
поразила его глубоко в самую нежную часть его сердца.
Последние два дня он потратил на то, чтобы придумать, как вернуть ей город. Чтобы
сделать ей величайший подарок, какой он только мог придумать.
А она все это время скрывала от него правду. Ей не нужно было, чтобы он отдавал
ей город. Она уже получила то, что хотела.

Его грудь сжалась, боль заставила его поморщиться. Ему хотелось ударить когонибудь, наброситься. Сделать все, чтобы избавиться от этой боли.
Он прислонился головой к стене коридора, закрыв глаза, когда вспомнил ее
заплаканное лицо.
«Я хотела сказать тебе раньше. Мы говорили об этом. Мы договорились, что
будем разделять бизнес и нашу частную жизнь.»
Он согласился. Может быть, он даже был тем, кто предложил это, сейчас он не мог
вспомнить. И она не сделала ничего плохого. Не совсем. Но она сделала именно то, что
обещала.
Держала все отдельно.
Это он начал их путать. Он решил подарить ей город, вместо того чтобы поступить
так, как поступил бы хороший бизнесмен. Он думал, что она будет безумно благодарна, и
он станет рыцарем, въезжающим на белом коне.
Но ей не нужен был рыцарь. Она сама была рыцарем. В этом была прелесть Холли
Винтер. Она никогда не переставала бороться. Она никогда не сдавалась. Она любила
неистово, даже когда не могла себе в этом признаться.
И она научила его любить. То, что он никогда не думал, что сможет сделать. И
теперь, когда он попробовал это, ему хотелось большего.
Он хотел ее.
Хотел заключить ее в объятия, сказать, что все будет хорошо. Поцелуями смахнуть
слезы, которые он вызвал, пока ее губы снова бы не изогнулись в улыбке.
Он хотел, чтобы она была счастлива. Хотел быть тем, кто сделает ее счастливой.
Хотел любить ее. Показать ей, что, что бы ни случилось, он будет рядом с ней. Что
она может положиться на него так, как не полагалась ни на кого другого.
Ветер хлестал по дому, что дребезжали окна и дверь. Он снова посмотрел на свой
телефон. Все еще нет связи.
Но он не мог оставаться здесь. Не зная точно, где она, может она где-то там,
пытается подъехать к его дому, потому что он требовал, чтобы она это сделала.
Он должен был добраться до нее, прежде чем она пострадает. Он снова схватил свой
телефон и поморщился, когда в верхней части экрана появился значок «нет сигнала».
Пробежав пальцами по клавиатуре, он быстро набрал сообщение, зная, что оно не будет
получено.
Джош: Никуда не езди. Я иду к тебе. Оставайся в Винтервилле, я приду, как только
смогу.
***
Гостиница была полна людей, куда ни глянь. Даже Грей Хартсон и его семья
устроились на диване, ожидая, когда пройдет буря. Персонал делал все возможное,
передавая горячие чашки с какао и кофе, а также выпечку и бутерброды, которые они
быстро приготовили. Аляска сидела за столом, распределяя спальни для тех, кто в них
больше всего нуждался — дети и пожилые люди, в то время как Гейб и Эверли рылись в
бельевом шкафу, складывая подушки и одеяла для тех, кто будет спать в вестибюле и
столовой.
Несмотря на то, что снаружи было темно и мрачно, все были в хорошем настроении.
Аляска включила рождественскую музыку, и люди подпевали, их голоса эхом
разносились по вестибюлю. В углу кто-то собрал всех детей и читал им «Это была ночь
перед Рождеством», пока все они смотрели вверх, их милые лица были полны волнения,
потому что это было намного веселее, чем ложиться спать и ждать Санту.
— Ты в порядке? — спросила Долорес, когда Холли уставилась в окно, морщась от
силы ветра, который швырял снежинки в стекло.

— Там все плохо, — сказала Холли.
— Через несколько часов все будет в порядке. Ты же знаешь, на что похожи эти
бури, — Долорес похлопала ее по руке. — Держись, дорогая.
— Джош застрял у себя дома. У него не будет электричества, — она надеялась, что у
него хватило ума принести дров до того, как буря станет слишком сильной. Это был
единственный способ согреться.
— Его здесь нет? — спросила Долорес, нахмурив брови. — Почему?
Холли закусила губу, ее глаза защипало.
— Мы поссорились.
— О, милая. Неудивительно, что ты беспокоишься, — Долорес похлопала ее по
руке. — Все будет хорошо. Ты сможешь добраться до него утром. Он разумный человек.
Он знает, как согреться.
Холли глубоко вздохнула.
— Да, — но это не мешало ей проверять погоду каждые несколько минут. Или
жалеть о том, что она лгала ему.
— Все в порядке? — спросил Чарли Шоу, передавая Долорес чашку с какао. — Я
положил в него кое-что дополнительное, — сказал он ей, похлопав по карману, где
виднелось очертание фляжки с виски.
Долорес благодарно улыбнулась ему.
— Холли беспокоится о Джоше. Он застрял у себя дома.
— Ах, будет холодно, но с ним все будет в порядке, — Чарли подмигнул Холли. —
Ты и этот парень Джош, вы — пара, да?
Холли с трудом сглотнула.
— Вроде того, — или были, пока она не причинила ему боль. Новый укол вины
пронзил ее нежное сердце.
Чарли похлопал ее по руке.
— Он останется внутри. Это все, что нужно делать в такую погоду.
— Я уже сказала ей это, — Долорес сделала глоток какао и поморщилась. — Что,
черт возьми, ты сюда налил?
— Немного моего самогона.
Долорес широко раскрыла глаза.
— Я уже вижу двух тебя.
— Двух кого? — спросил Норт, появляясь позади Холли.
— Чарли делится своим самогоном, — голос Долорес звучал невнятно. — Хочешь
немного?
Норт поморщился.
— Думаю, я откажусь, — он толкнул Холли плечом. — Ты как, держишься?
— Может быть, мне стоит выйти на улицу, — Холли снова выглянула в окно. —
Думаю, я могла бы дойти до его дома пешком.
— Черт возьми, нет. Ты найдешь там свою смерть. И вообще, как ты увидишь, куда
идешь? У тебя больше шансов наткнуться на дерево, чем найти его дом, — Норт покачал
головой.
— Он прав, — Чарли кивнул. — Я расчищу дорогу утром. Нам всем просто нужно
оставаться на месте до тех пор.
Кто-то пел «Тихую ночь». От этих наводящих грусть нот у нее защемило сердце.
Затем по вестибюлю эхом разнеслись гудки.
— У нас есть связь, — крикнул кто-то.
— Мой телефон работает!
О, слава Богу!
Холли достала телефон, чтобы позвонить Джошу. Она затаила дыхание, когда ее
экран засветился.

Джош: Никуда не езди. Я иду к тебе. Оставайся в Винтервилле, я приду, как только
смогу.
О нет. Нет, нет, нет.
Ее сердце начало колотиться о грудную клетку.
— Он вышел на улицу, — сказала она, ее голос был полон ужаса.
— Что? — Норт наклонился, чтобы посмотреть на ее экран. — Какого черта он это
сделал?
Долорес и Чарли обменялись встревоженными взглядами.
— Я не знаю, — Холли покачала головой. Она снова почувствовала, как
наворачиваются слезы. Она с трудом сглотнула, пытаясь оттолкнуть их, потому что
сейчас было не время плакать. Ей нужна была трезвая голова. Чтобы понять, что делать.
Потому что мужчина, которого она любила, был в этой буре, пытаясь добраться до
нее.
— Гейб? — крикнул Норт.
— Да? — он поднял голову и подошел к ним. — Что случилось?
— Джош попал в бурю. Ты можешь вызвать горную спасательную службу?
Гейб достал из кармана телефон.
— Я могу, но они не выйдут. Не в такую погоду.
— Все равно позвони им, — сказал Норт. — Зарегистрируй его исчезновение.
Холли снова уставилась в окно. Снег сыпался, прилипая к стеклу.
— Что мы можем сделать? — пробормотала она, качая головой.
— Мы можем сделать только одно, — сказала Долорес, сжимая губы. Ее слова
больше не были невнятными. Забавно, как чрезвычайная ситуация может отрезвить
человека. — Нам нужно созвать городское собрание.
***
Идти в такую бурю, как эта, оказалось плохой идеей. Даже в толстом пальто на
подкладке и ботинках, в зимних перчатках и шапке, плотно закрывающих любые
открытые участки кожи, кроме лица, Джош все еще чувствовал, как холод просачивается
сквозь него. Ветер был безжалостным, когда обрушивался со склона горы, снежинки
хлопали его по лицу, как будто у них были личные разногласия с ним.
Он сделал глубокий вдох, заставляя свое тело двигаться вперед, делая медленные, но
уверенные шаги, пока его ботинки хрустели по снегу.
Он мог видеть только на пару сантиметров вперед. Достаточно, чтобы разглядеть,
что он все еще на дороге, благодаря просвету между деревьями, но он понятия не имел,
как далеко он прошел или как далеко еще нужно было идти.
Джош также не видел ни одной машины. Он не был уверен, что кто-нибудь сможет
сесть за руль в такую погоду и действительно благополучно добраться до места
назначения. На дороге уже было около метра снега, и еще больше на обочине, так как
ветер поднимал снег до полутора метров в высоту.
Если Холли села в свою машину, то наверняка где-то остановилась.
У нее там было одеяло.
Хотя она достаточно умна, чтобы понимать, что ей нужно оставаться там, где
она была.
Да, и ты достаточно умен, чтобы понимать, что тебе следовало остаться дома,
идиот.
Он моргнул от ярости собственных мыслей.
Спасибо, мозг.
Даже он обернулся против него.

Это потому, что ты полный придурок. С тех пор, как покинул Цинциннати этим
утром.
Неужели это было только сегодня утром?
Он набрал полный рот воздуха. Джош не осознавал, насколько крут холм в
Винтервилле, когда ехал по нему. Теперь, когда он шел пешком, ему казалось, что он
взбирается на Эверест.
За исключением того, что только идиоты взбираются на Эверест в бурю.
Снег прилипал к его ресницам, делая его зрение нечетким. Он сморгнул его, пытаясь
сосредоточиться на дороге впереди. Она была окутана тьмой, такой же, какой была с тех
пор, как он покинул свой дом.
Когда это было? Час назад?
Два?
Он потерял всякое чувство времени и расстояния. Он вытащил телефон из кармана и
моргнул, когда увидел, что наконец-то есть связь.
Затем телефон выскользнул у него из рук и упал в снег. Джош упал на колени.
Его руки в рукавицах были бесполезны, когда он копался в снегу, чтобы достать
телефон, но он не осмеливался снять перчатки. Он был идиотом, и его мозг установил это,
но у него не было желания умереть.
Когда он, наконец, извлек его, телефон был покрыт снегом. Джош встряхнул его,
моля Бога, чтобы вода не попала внутрь. Когда экран засветился, он ухмыльнулся, потому
что наконец-то что-то пошло ему в плюс, даже если ветер все еще был суровым, когда
хлестал его по лицу.
Затем, словно по рождественскому чуду, зазвонил телефон, и на экране вспыхнуло
имя Холли.
Он усмехнулся, проводя носом по кнопке «Принять вызов», чтобы не пришлось
снимать перчатки.
— Холли? — ему пришлось кричать, чтобы услышать свой собственный голос
сквозь шум ветра.
Неразборчивое жужжание было его единственным ответом.
— Холли? Где ты находишься?
На этот раз воцарилась тишина. И будь он проклят, если это не было хуже, чем
вообще никакой связи.
— Холли, где бы ты ни была, оставайся там. Здесь просто кошмар. Что бы ты ни
делала, никуда не выходи.
Никакой связи не было. Он вообще ничего не слышал. Когда он посмотрел на экран,
тот был черным.
Он снова попытался включить его носом. Ничего. Затем, расстроенный, он засунул
телефон обратно в карман.
Она была жива и пользовалась своим телефоном. Это все, что ему нужно было знать.
Теперь он собирался идти дальше, пока не найдет ее.

— В общем, ничего не поделаешь, — сказала Долорес, когда горожане собрались в
столовой. — Один из наших в беде. Мы должны помочь.
Послышался ропот согласия. Теперь, когда Холли позвонила Джошу и подтвердила,
что он был в эпицентре бури, они должны были составить план. Она прикусила губу,
чтобы отогнать эмоции, потому что все они были отвлекающими. Она потеряла счет тому,
сколько их друзей обнимали ее или говорили, что все будет хорошо.
Даже если казалось, что это совсем не хорошо.
— Как думаешь, когда ты сможешь вытащить снегоуборочную машину? — спросил
Норт, проводя пальцем по подбородку.
— С первыми лучами солнца. Я проверил прогноз, и к тому времени буря должна
утихнуть, — Чарли вздохнул. — Я мог бы попробовать и раньше, но это вызовет больше
проблем, чем решит.
— Так что же нам делать? — спросила Холли. — Раз он там, нам нужно его найти.
— Снегоходы? — предложила Аляска. — У нас есть пара в сарае.
— Если не будет видимости, мы, скорее всего, окажемся головой вперед на дереве,
— Гейб покачал головой. — Мы можем использовать их, как только все утихнет, но не
раньше. Единственный вариант, который я могу придумать, это, если мы с Нортом
наденем лыжи. Мы сможем преодолеть это расстояние примерно за полчаса, если погода
не ухудшится.
— Что, если это произойдет? — спросила Эверли тихим голосом.
— Тогда это замедлит нас.
— Лыжи, — кивнула Холли. — Тогда я иду с вами.
— Это не очень хорошая идея, — Гейб взглянул на нее краем глаза. — Ты не
опытный лыжник. Мы знаем это после последнего раза, когда я брал тебя с собой.
— У меня все было хорошо, если не считать спусков. И я не могу сидеть здесь и
ничего не делать.
Ее челюсть сжалась. Она знала, что умеет кататься на лыжах. Конечно, она упала,
спускаясь с холма вместе с Гейбом, но она взяла себя в руки и продолжала идти. Плюс
был тот факт, что Гейб и Норт всегда катались на лыжах слишком быстро. Таким образом,
она сможет убедиться, что ее кузены тоже в безопасности.
Норт облизнул губы, внимательно глядя на нее.
— Если мы скажем «нет»...
— Я все равно пойду.
Тень улыбки скользнула по его губам.
— Я так и думал, — он взглянул на Гейба. — Как быстро мы сможем быть готовы?
— Пять минут. Вы, ребята, одевайтесь, а я принесу припасы. Но вы должны
согласиться слушать то, что я вам говорю, хорошо? И мы все время держимся дороги. Это
наиболее вероятное место, где он будет, если он не... Ну...
Что ж, тогда они никогда его не найдут. По крайней мере, до тех пор, пока буря не
пройдет и видимость не вернется.
— Он останется на дороге, — голос Холли был тихим. — Мы найдем его.
— Это моя девочка, — Норт похлопал ее по спине. — Пойдем приготовимся к
катанию на лыжах.
Все они сразу же приступили к делу. Аляска точно знала, где все находится, и за
пару минут нашла теплые лыжные костюмы и лыжи. Гейб наполнил два рюкзака
предметами первой необходимости — одеялами для экстренного обогрева, фонариками и
складными лопатами, а также сигнальными ракетами на случай, если им понадобится
больше помощи.

— Вот, возьми это, — сказал Чарли Шоу, передавая свою фляжку Гейбу. — Это
спасло меня не в одной чрезвычайной ситуации.
— Ты уверена, что хочешь пойти туда? — спросила Эверли Холли, глядя на снег. —
Я думала, ты больше никогда не будешь кататься на лыжах.
— Уверена, — Холли кивнула. Она собиралась игнорировать этот страх внутри себя.
Потому что Джош нуждался в ней.
Так же, как она нуждалась в нем.
И она не могла больше ни минуты сидеть и не видеть его.
Несколько минут спустя они катились на лыжах по подъездной дорожке, снег со
свистом проносился мимо них, пока они неуклонно продвигались вперед, Гейб впереди,
Холли посередине и Норт сзади. Она знала, что они сделали это намеренно. Гейб
проложит следы, по которым Холли сможет идти, в то время как Норт будет рядом, чтобы
убедиться, что она не споткнется или не отстанет от них.
Ее сердце сжалось от любви к двоюродным братьям, потому что они делали это для
нее и для Джоша.
Она потеряла счет количеству людей, которые хлопали их по спинам и желали им
удачи, когда они проходили через вестибюль, неся свои лыжи и рюкзаки. Это было так,
как будто они собирались сражаться на войне, а не катиться на лыжах несколько
километров вверх по дороге. Им так повезло, что о них заботилось так много людей.
И когда она найдет Джоша, она скажет ему, как много людей заботится о и нем.
Они выбрались на дорогу, и Гейб повернул направо, держась середины открытого
заснеженного пространства, продвигаясь вперед.
— Будьте готовы свернуть вправо, если мы увидим, что что-то приближается, — его
голос почти затерялся на ветру.
Он уверенно катался на лыжах. Холли знала, что умеренный темп был ради нее.
Если бы ее здесь не было, ее кузены, вероятно, неслись бы вниз по склону, улюлюкая и
смеясь от пьянящего ощущения.
Тем не менее она продолжала двигаться вперед, заставляя себя идти так быстро, как
только могла. Не было времени для страха или для чрезмерной осторожности. Им нужно
было добраться до Джоша.
И первое, что она собиралась сделать, это сказать ему, что любит его. Никаких пауз,
никаких страхов, просто броситься к нему и открыться.
Ей надоело бояться. Страх заставил ее почти потерять мужчину, которого она
любила. Ей нужно было быть такой же храброй для себя, какой она была для всех
остальных.
— Впереди склон, — крикнул Гейб. — Ты не против этого, Холли?
— Я в порядке, — ее голос был полон мрачной решимости. — Я выбью полуклином
это дерьмо.
Ветер донес до нее смех Гейба.
Меньше, чем через минуту она уже спускалась вслед за ним со склона, чувствуя, как
ветер хлещет ее по лицу. Снежинки прилипали к ее коже, прежде чем растаять на ней. Ее
сердце билось так же быстро, как двигались лыжи, дыхание было прерывистым, пока она
сосредотачивалась на своей технике, чтобы контролировать спуск.
К тому времени, как они добрались до следующей площадки, она была в восторге.
Если это будет только спуск, они доберутся туда намного быстрее. Норт подъехал к ней
на лыжах, одарив ее улыбкой.
— Ты отлично справилась. Гейб сказал, что ты ужасна на спусках.
— Я быстро учусь.
— Я это вижу, — он толкнул ее в плечо. — В конце концов, ты же Винтер.
Пока они ехали на лыжах, дорога была пугающе пуста. Людей не было видно — и
животных тоже. Они все разумно оставались в безопасности, укрываясь от бури.
Все, кроме четырех человек, которым следовало бы сделать также.

Они съехали еще с одного спуска, и Гейб издал крик, эхо которого заглушил снег,
покрывающий землю и деревья.
— Впереди кто-то есть.
Она прищурилась, потому что прямо сейчас все, что она могла видеть, была белизна
снежинок, несущихся на них. Затем что-то изменилось. Было темно и трудно что-либо
разглядеть, но что бы это ни было, оно двигалось.
— Джош? — крикнула она, ветер поглотил ее голос.
Она заставила себя двигаться быстрее, сокращая расстояние между ней и Гейбом. Ее
дыхание вырывалось через губы, мышцы бедер болели, но с каждым движением вперед
она чувствовала то, чего не чувствовала с тех пор, как покинула дом своей мамы.
Надежду.
Она почувствовала надежду.
— Это человек, — крикнул Гейб. Она слышала, что лыжи Норта движутся так же
быстро, как и ее, пока он катился рядом с ней, не утруждая себя использованием ее
следов.
— Это он! — крикнула она своему кузену. — Это определенно он, — она бы узнала
это толстое пальто откуда угодно. И эта решимость в его походке. Из ниоткуда у нее на
глазах выступили слезы, потому что она почувствовала такое чертово облегчение.
Он жив. Он идет. Он здесь.
— Джош! — снова крикнула она.
— Холли? — в ответ раздался его низкий крик.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — ей пришлось сделать вдох. — Я
люблю тебя, черт возьми.
— Думаю, он тебя понял, Хол, — Норт уже смеялся. Он потянулся к плечу Гейба, и
они оба остановились, позволяя Холли самой преодолеть оставшееся расстояние между
ней и Джошем.
А потом она оказалась перед ним. Перед мужчиной, в которого влюбилась вопреки
своей воле. Перед мужчиной, который любил ее настолько, что подарил ей город на
Рождество. Перед мужчиной, который поджег ее мир.
— Я люблю тебя, — сказала она, потянувшись к его руке в рукавице. — Я люблю
тебя, Джош Гербер.
Его зубы стучали, но каким-то образом ему удалось улыбнуться.
— Я тоже тебя люблю. Так чертовски сильно. И мне казалось, что я говорил тебе не
выходить.
— Я бы этого не сделала, если бы один горожанин не был настолько глуп, чтобы
выйти на холод, — ей хотелось рассмеяться, потому что ее охватило облегчение. Он
любил ее. И это было все, что ей нужно. В этот момент ничто другое не имело значения.
Снег. Город. Или тот факт, что ей было так холодно, что щипало лицо.
— Это действительно мило, — сухо сказал Гейб, останавливаясь рядом с ними. —
Очень романтично и все такое. Но вокруг бушует буря, и мы должны попасть в укрытие.
— У Джоша нет лыж, — заметила Холли.
— Знаю, — улыбнулся Гейб. — Хорошо, что он прошел всего полтора метра от
дома.
— Полтора метра? — Джош нахмурился. — Это не может быть правдой. Я должен
был пройти дальше.
— Мы объясним концепцию снежной слепоты позже, — Гейб похлопал его по руке.
— Но сейчас нам нужно вернуть тебя обратно. У тебя дома есть электричество?
— Свет погас перед моим уходом.
— У тебя есть одеяла и огонь? — Гейб выглядел полным надежды.
— Да, — кивнул Джош. — И много дров.
— Тогда пойдем.

***
Норт и Гейб оставались с ними до тех пор, пока ветер не стих, и снегопад не
ослабел, выглядя менее похожим на Армагеддон и более похожим на канун Рождества.
Они нашли одеяла и полотенца, каждый из них высушился у камина, затем они
вскипятили кастрюлю воды и приготовили горячий шоколад.
Теперь они стояли в дверях, и Холли обнимала их обоих.
— Уверены, что вам нужно уходить? Может, стоит подождать до утра?
— Аляске и Эверли нужна наша помощь в гостинице, — сказал ей Норт, глядя на
свой телефон. — Судя по всему, Чарли предлагает принести еще самогона из своей
мастерской. Мне нужно угомонить его и уложить спать. Он нужен нам завтра, чтобы
расчистить дороги.
— Вы, ребята, тоже могли бы пойти, — предложил Гейб ей и Джошу. — Я не знаю,
когда сюда вернется электричество. А у нас в гостинице есть генератор.
— У нас есть огонь, — сказала Холли, одарив его улыбкой. Гейб кивнул, поняв
намек.
Им с Джошем нужно было кое о чем поговорить. Наедине.
И, может быть, когда они закончат говорить, то займутся и другими вещами.
— Увидимся завтра. Как только Чарли достаточно протрезвеет, чтобы сесть за руль,
— Норт взъерошил ей волосы. — Пока, Холли. Пока, Джош.
— Спасибо, что позаботились о ней, — Джош пожал руку Норту. У нее сжалось
сердце, когда она увидела, как два главных мужчины в ее жизни снова рядом. На этот раз
в гораздо менее жестоких обстоятельствах.
— У нас не было выбора. Если Холли решает что-то сделать, она это делает, —
усмехнулся Норт. — В любом случае, теперь она вся твоя.
Ее двоюродные братья ушли, Норт издал вопль, когда бросил снежок в спину Гейба,
а затем пронесся мимо него, как молния. Холли закатила глаза и повернулась к Джошу,
который смотрел на нее с улыбкой на губах.
— Пойдем, ляжем у огня, — сказал он, беря ее за руку. В гостиной он расстелил
одеяла перед камином, сложил подушки, чтобы она могла лечь и позволить огню согреть
ее. Он устроился позади нее, притянув ее ближе к своему телу, затем натянул еще одно
одеяло, чтобы укрыть их обоих.
— Тебе достаточно тепло? — пробормотал он.
— Да.
Она положила голову ему на грудь, вдыхая запах дыма, поднимающийся от огня, и
мужской аромат мужчины, обнимающего ее. Каким-то образом они снова сошлись,
несмотря ни на что.
Несмотря на то, что она причинила ему боль.
— Мне так жаль, — сказала она ему. — Я не должна была скрывать от тебя наш
план.
Он поцеловал ее в макушку.
— Я слишком остро отреагировал. Я должен был выслушать то, что ты хотела
сказать, — он положил руку ей на живот, притягивая ее ближе, пока они не оказались в
позе ложки, греющиеся перед камином. — Правда была в том, что я хотел быть твоим
рыцарем в сияющих доспехах. Чтобы сделать тебе этот замечательный подарок
рождественским утром. Чтобы увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что город
принадлежит тебе.
— И я все испортила. Мне очень жаль.
— Нет, я все испортил. Подарок не должен быть сделан с какими-либо ожиданиями,
связанными с ним. Это должно быть дано свободно и с любовью. Но мне было очень
больно, потому что тебе не нужен был мой подарок. Ты уже получила то, что тебе было
нужно и сделала это сама.

Она повернула голову, ее глаза заблестели, их взгляды встретились.
— Я должна была сказать тебе, что люблю тебя в ту ночь, когда ты сказал мне.
Он сглотнул.
— Почему ты этого не сделала?
— Потому что я боялась, — она закусила губу. — Я говорила себе, что это потому,
что мне нужно было подождать, пока ты не узнаешь правду о городе. Но не думаю, что
это было все. Я боялась открыться тебе. Так боялась, что ты можешь причинить мне боль.
Но в итоге причинила боль нам обоим своим молчанием.
— Ты все еще боишься? — спросил он ее.
— Я боюсь не быть с тобой, — прошептала она. — Я боюсь, что ты не захочешь
быть со мной, потому что я причинила тебе боль.
— Я хочу быть с тобой, — он коснулся губами ее щеки. — Так сильно.
Она сделала глубокий вдох, ее тело обмякло от облегчения.
— Мы все так беспокоились о тебе. У нас было городское собрание о том, как спасти
тебя.
На его губах заиграла улыбка.
— Правда?
Она кивнула.
— Да. У тебя много поклонников в Винтервилле, — включая его самую большую
поклонницу, которая сейчас оказалась в его объятиях. — Даже если ты идиот, который
выходит в бурю, когда знает, что этого делать не стоит.
— Кто бы говорил, — он снова поцеловал ее в щеку. — Я сказал тебе оставаться на
месте.
— Знаю. Но мне нужно было быть с тобой.
— Я бы и был с тобой, — он перебросил ее волосы через плечо и прижался губами к
ее шее. — Я бы добрался до гостиницы. В конце концов, — хотя сам он не был так уверен.
— Мы можем поехать туда завтра. Когда дороги будут расчищены, — сказала она,
закрывая глаза, потому что его рот был таким приятным. — Или на следующий день.
Неважно.
Она снова повернула голову, чтобы он мог захватить ее рот своим. Его поцелуй был
теплым и нежным, отчего ее внутренности превратились в желе.
— Не могу поверить, что ты пытался подарить мне город на Рождество, — сказала
она, улыбаясь ему в губы.
— Я и не пытался. Я сделал это. Контракты подписаны.
— Я не могу принять это.
— Да, ты можешь. Это то, за что ты боролась все это время. И это проще, чем
отправлять письма адвоката и покупать у меня некоторые здания.
— Но как насчет твоего бизнеса? А инвесторы?
— Инвесторов найдем. И с бизнесом все будет в порядке. В конце концов, — в его
голосе не было ни малейшего беспокойства. В его голосе было слишком много тепла для
этого. Его рука скользнула вниз по ее боку, обхватила ее бедро и сильнее прижала к себе.
Холли чувствовала, каким возбужденным становится Джош. Она чувствовала то же
самое. Но ей хотелось увидеть его лицо, заглянуть в его глаза. Извиваясь в его объятиях,
она сумела повернуться на другой бок, дотронуться до его волос, лица, губ.
— Привет, — она улыбнулась ему.
— Привет, — в его глазах было так много тепла, когда он смотрел на нее. От этого у
нее защемило сердце. Этот мужчина, который бросил ради нее целый город. Который
рискнул своими отношениями с дедом, чтобы сделать ее счастливой.
Мужчина, который вышел на улицу в снежную бурю, потому что боялся, что она
может пораниться, пытаясь добраться до него.
— У меня тоже есть подарок для тебя, — сказала она ему, скользя рукой вниз по его
руке, чувствуя сталь его бицепсов под свитером.

— Я надеюсь на это, — он приподнял бровь, и она рассмеялась.
— Я не об этом, — хотя сейчас это действительно звучало привлекательно. — Он в
гостинице. Мы должны поехать туда завтра, чтобы забрать его.
— Мне больше нравится другой подарок.
Она хихикнула. Затем он поцеловал ее в шею, и смех замер у нее в горле,
сменившись тихим вздохом, когда его теплые руки скользнули вниз по ее бокам.
— Скажи мне снова, что любишь меня, — прошептал он, целуя уголок ее губ.
— Я люблю тебя.
Джош вознаградил Холли теплом своего рта, захватив ее рот, его язык был гладким
и мягким, когда он углубил поцелуй.
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
На этот раз он скользнул руками под ее свитер, большими пальцами касаясь вершин
ее сосков, пока у нее не перехватило дыхание.
Его пальцы ловко расстегнули ее брюки, спустив их вниз по гладким бедрам. Он сел
на колени, глядя на нее сверху вниз.
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
— Это то, что мне нравится слышать, — он потянул ее трусики, сняв и перекинув их
через плечо. Холли оказалась обнаженной перед ним, по крайней мере, ее нижняя
половина. Верх был все еще уютно одетым, как будто Джош не хотел, чтобы она замерзла.
Ей это нравилось. Она любила его.
— Для протокола, я тоже тебя люблю, — пробормотал он, проводя кончиками
пальцев вверх по ее бедрам. На его лице было сосредоточенное выражение. Он был
человеком на задании. — Чертовски сильно.
Как только он уткнулся головой между ее бедер, раздался громкий треск, а затем
вспыхнул свет. Часы на кухне издали громкий звуковой сигнал, затем телефон сделал то
же самое. Система отопления включилась со свистом воздуха.
— Ты волшебник, — прошептала Холли.
Он поднял глаза, на его губах играла усмешка.
— Это электричество между нами. Даже буря не может победить его.
— Мне вроде как нравились темнота и камин, — она прикусила губу. —
Создавалось ощущение, что мы единственные люди в мире.
— Хочешь, чтобы я выключил свет?
— Да, я бы этого хотела, — всего на несколько часов. Достаточно, чтобы они
побыли только вдвоем. Никаких забот о ее семье, или о его бизнесе, или об этом городе,
который свел их вместе после того, как разлучил.
Только Холли и Джош и ощущение его кожи, прижимающейся к ее.
— Не двигайся, — прошептал он. — Я собираюсь щелкнуть предохранителями.
Он как будто читал ее мысли, и она любила его за это. Так сильно, что казалось, она
вот-вот лопнет.
Она так долго боялась этого чувства, и не могла понять почему. Потому что это
было идеально.
Так же идеально, как Джош, который вернулся в гостиную, и его лицо было
освещено оранжевым пламенем.
Он взглянул на часы и приподнял бровь.
— Сейчас полночь, — сказал он ей.
— Рождество, — выдохнула она, наблюдая, как он снял свитер, а затем футболку,
обнажив мускулистую грудь.
— Так и есть, — он расстегнул ремень, стягивая штаны и трусы. — И сейчас я
определенно хочу свой подарок.

Они все еще лежали у огня, когда Холли проснулась. В какой-то момент ночи Джош,
должно быть, снова включил электричество, потому что она слышала низкое гудение
системы отопления. Дрова догорели до черных углей, хотя запах костра все еще висел в
воздухе. Они вдвоем лежали на полу, под мягкими шерстяными одеялами, ее голова
лежала на груди Джоша.
Сначала звук был почти незаметен за тихим, ритмичным дыханием Джоша. Но
потом он стал громче. Трель колокольчиков, музыка и низкий рев двигателя.
Неужели Чарли Шоу включил рождественскую музыку, пока бороздит дороги?
Может быть, он все-таки выпил слишком много самогона.
Холли осторожно высвободилась из теплых объятий Джоша, натянула трусики и
сброшенную Джошем футболку, а затем подошла к окну гостиной. Она приоткрыла
занавеску на пару сантиметров, глядя на снежное покрывало на подъездной дорожке и
лужайке Джоша. На нем отражалось раннее утреннее солнце, сверкая, как бриллианты.
На небе не было ни облачка. Никаких следов бури, разразившейся прошлой ночью.
Прекрасное утро в Винтервилле.
Рокот двигателя усилился, и она отчетливее услышала музыку. Холли расслышала,
что играет «Джингл Беллс» и усмехнулась забавности всего этого.
Затем снегоочиститель Чарли Шоу свернул на подъездную дорожку Джоша,
разбрасывая снег по сторонам асфальтированной дорожки, и она почувствовала тоску,
потому что это означало, что они больше не отрезаны от мира.
Но эта мысль вылетела у нее из головы, когда она увидела колонну грузовиков и
легковых автомобилей, следующих за ним.
— Джош?
— Хм? — он сел, потирая глаза. Одеяло упало ему на бедра, приоткрыв обнаженную
грудь.
— У нас гости. Возможно, ты захочешь одеться.
— Гости? — он нахмурился. — Кто?
— Судя по всему, весь Винтервилл.
Она снова посмотрела в окно. Холли могла видеть Норта и Гейба в первом
грузовике, с Аляской и Эверли, высунувшихся из задних окон и ухмыляющихся, как
идиотки.
Затем был грузовик кафе «Холодные пальчики», за рулем которого сидела
смеющаяся Долорес. За ними следовали другие транспортные средства, принадлежащие
местным предприятиям. Затем появились полноприводные автомобили. Колонна тянулась
назад по дороге из Винтервилля.
Джош натянул трусы и, моргнув, посмотрел на нее.
— Мне нужна моя футболка обратно.
Она усмехнулась.
— Упс.
Закрыв занавеску, она сняла ее, наслаждаясь тем, как потемнели его глаза при виде
ее тела. В выражении его лица был намек на сожаление.
Через минуту они были одеты. Она уже приглаживала волосы, когда Чарли начал
сигналить, а затем к нему присоединились все остальные легковые и грузовые
автомобили.
— Это всегда так в рождественское утро? — спросил он ее.
— Если бы ты остался восемь лет назад, ты бы узнал.
Он поцеловал ее в висок.
— Худшая ошибка в моей жизни.

Она переплела свои пальцы с его и повела его к двери. Когда Холли открыла ее,
холодный воздух хлынул на них, заставив ее задохнуться.
— Что происходит? — спросила она, глядя на своих кузенов.
— Сейчас рождественское утро, — крикнул Норт. — Мы не можем начать
празднование без тебя.
Эверли выпрыгнула из грузовика.
— Он сказал, что мы даже не можем открыть наши подарки, пока не привезем тебя
обратно в гостиницу, — она посмотрела на Джоша. — Вас обоих.
Холли сжала его руку, и Джош сжал ее в ответ, и от этого все встало на свои места.
— Вы могли бы позвонить, — сказала она. — У Джоша есть машина, — она не
могла не улыбнуться. Потому что ее прекрасная семья и великолепные друзья были
сумасшедшими.
— Вы бы проигнорировали нас, — Гейб поднялся по ступенькам и обнял ее, затем
пожал Джошу руку. — Только не говори мне, что вы бы этого не сделали.
— Может быть, до обеда.
— Да, но я не могу ждать обеда, чтобы открыть свои подарки. Так что вы
возвращаетесь с нами сейчас, — его глаза метнулись к Джошу. — Хорошо?
— Мне подходит, — голос Джоша был хриплым. Холли посмотрела на него через
плечо, и его глаза блестели. Как будто ему нравилось, что они вовлекают его в это.
Он это заслужил. Винтервилл был в долгу перед ним. Больше, чем они думали.
Она прижалась губами к его щеке.
— Пошли собираться.
***
Она подарила ему на Рождество Лего «Звездные войны». Джош все еще понятия не
имел, как она отыскала его за двадцать четыре часа, не говоря уже о том, как доставила
его в Винтервилл как раз к рождественскому утру. Когда он спросил ее об этом, Холли
загадочно улыбнулась и велела ему собрать эту чертову штуку.
Чем он сейчас и занимался. Собирал детали, или, скорее, показывал шестерым
детям, — которые подбежали, как только он открыл свой подарок, — как построить
«Сокола», и слушал, как они взволнованно говорили о Дарте Вейдере и Люке Скайуокере
и обо всех вещах, которые он так любил.
Казалось, что все население Винтервилля все еще ошивается вокруг гостиницы.
Половина из них была на кухне, убиралась после масштабного завтрака, который они
подали. Именно там сейчас находилась Холли, хотя, когда он попытался последовать за
ней, она прогнала его обратно.
— Пока ты гость. В следующем году сможешь помочь с уборкой.
В следующем году.
Ему понравилось, как это прозвучало.
— Привет, — Норт сел на скамейку рядом с ним. Один из детей сдвинул наполовину
построенного Сокола на несколько сантиметров влево, как будто боялся, что Норт
собирается разрушить его.
— Привет, — Джош натянуто улыбнулся ему.
— Я хотел извиниться перед тобой, — Норт постучал пальцами по бедру.
— За что?
— За то, что ударил тебя восемь лет назад. И за то, что в течение последнего месяца
обращался с тобой, как с врагом.
— Думаю, что я был врагом, — тень улыбки промелькнула на губах Джоша. — Или,
по крайней мере, так должно было казаться.

— Да, ну, это не имеет значения. Я был воспитан лучше. Если бы моя бабушка могла
меня видеть, — Норт поморщился. — Мы приветствуем всех здесь, в Винтервилле. Даже
если они только что купили его.
— Извинения приняты. По обоим пунктам.
Норт встретился с ним взглядом.
— Холли важна для всех нас. У нее жесткая внешность, но внутри, я не знаю… она
мягкая что ли.
— Знаю, — кивнул Джош. — И тебе не нужно беспокоиться о том, что я причиню ей
боль. Я больше никогда этого не сделаю.
— Значит ли это, что ты останешься здесь?
— Я планирую это сделать. Мне нужно кое о чем позаботиться в Цинциннати, но
этот месяц доказал, что я могу большую часть времени работать удаленно. Плюс я
набираю кое-кого, кто возьмет там бразды правления в свои руки.
Норт посмотрел на него с уважением.
— Это сделает Холли счастливой.
— Не такой счастливой, каким буду я.
Дверь в гостиницу открылась, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на вновь
прибывшего. В помещение ворвалась мама Холли, одетая во что-то похожее на шубу из
белого лисьего меха, ее светлые волосы каскадом рассыпались по плечам.
— Круэлла прибыла, — пробормотал Норт. В следующее мгновение они оба встали.
Потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Ты собирался защитить Холли? — спросил его Норт.
Джош кивнул.
— Да. А ты?
— Ага. Но она не нуждается в нашей защите, не так ли?
Нет, она не нуждалась. Холли Винтер и сама могла бы надрать задницу. Она могла
заставить взрослых бизнесменов подчиниться и спасти город, не сбив дыхания.
И она определенно не нуждалась в его помощи, чтобы разобраться со своей мамой.
— Я мог бы просто пойти туда в любом случае, — пробормотал Джош, его глаза
следили за полоской белого меха, пока Сюзанна искала свою дочь.
— Хорошая идея. Если я тебе понадоблюсь, зови.
К тому времени, как добрался до кухни, он увидел, что Сюзанна нашла Холли. Они
вдвоем стояли в углу у задней двери. Холли подняла глаза и увидела его, ее губы
изогнулись в улыбке.
И будь он проклят, если эта улыбка не ударила ему прямо в грудь.
— Ты в порядке?
— Я в порядке, — она кивнула.
— Я буду рядом, если понадоблюсь тебе, — он подмигнул ей.
— Пожалуйста, останься, — сказала Сюзанна, глядя на него. — Я хочу извиниться
перед вами обоими за вчерашний вечер. Гаррик не собирался выпускать кота из мешка.
Он опустошен тем, что это вызвало так много проблем.
Холли прикусила губу.
— Почему он вообще сказал это?
— Он думал, что выстраивает отношения с вами обоими. Он знает, что для меня
важно узнать тебя получше, и он думал, что помогает, — ее мама вздохнула. — Теперь он
знает, что это не так. Он сам хотел бы извиниться перед вами. Если вы позволите ему.
— Даже не знаю, — Холли потерла висок тыльной стороной ладони.
— И я тоже хочу извиниться перед тобой. За все, — голос ее мамы был мягким. — Я
действительно думала, что в этом году мы сможем восстановить наши отношения. Я
совершила так много ошибок, Холли. На протяжении стольких лет. Я ненавижу то, что ты
едва можешь заставить себя посмотреть на меня.
Холли моргнула, ее глаза остекленели.

— Дело не в том, что я не могу смотреть на тебя. Дело в том, что каждый раз, когда
мы разговариваем, это заканчивается ссорой.
— Я не знала, как любить тебя, — прошептала ее мама, сжимая пальцы. — С того
момента, как ты родилась, я боялась. Моя мать была там, точно зная, как позаботиться о
тебе. Как накормить тебя, как укачать, чтобы ты заснула. Я должна была сильнее бороться
за тебя. Но вы двое всегда были так счастливы вместе. Я была молода и глупа и
чувствовала себя отверженной.
— Я хотела маму. Всю свою жизнь я ничего так не хотела, как маму, — голос Холли
был хриплым.
— И я думала, что не смогу быть той, кем ты хотела. До того лета в Италии.
Помнишь, как нам было весело? Впервые я подумала, что мы могли бы снова построить
отношения.
— А потом ты повернулась ко мне спиной. Это было больно, — Холли сморгнула
слезы. Джош стиснул зубы, зная, что им нужно поговорить. Но это не мешало ему хотеть
обнять Холли.
— Я была такой эгоисткой, — прошептала ее мама. — Когда твоя бабушка приехала
и увезла тебя в день твоей свадьбы, мне снова показалось, что между нами пропасть. У вас
двоих были особые отношения, в которые я не могла проникнуть. Когда тебе было больно
или плохо, ты всегда искала ее.
— Потому что тебя там никогда не было, — выражение лица Холли было
взбешенным.
— Знаю. Я была эгоисткой. Я думала, что материнство — это как в кино. Что я могу
ворваться, и ты будешь любить меня безоговорочно. Но теперь я знаю, что была неправа,
и теперь уже слишком поздно, потому что ты выросла и я тебе больше не нужна.
— Ты была нужна мне, когда умерла бабушка, — глаза Холли наполнились слезами.
Сюзанна кивнула.
— Я не думала, что ты захочешь, чтобы я была рядом. Посмотри на себя, милая. Ты
удивительная женщина. У тебя замечательная карьера и такой большой успех. И это все
твоя заслуга и заслуга моей мамы. Я хотела бы иметь какое-то отношение к тому
человеку, которым ты стала, но я не имею, — она вздохнула. — Все, о чем я прошу, это,
может быть, ты дашь мне шанс узнать тебя снова. Я хочу быть твоим другом, а не врагом.
Холли посмотрела на Джоша. На ее лице было потерянное выражение. Как будто
она была тем ребенком, которым была раньше, надеясь, что кто-то сделает все это за нее.
Он подошел к ней и поцеловал в висок. Она обвила рукой его талию.
— Ты согласна? — пробормотал он.
Она кивнула, тая в его объятиях.
— Мы можем поговорить об этом позже на этой неделе? — спросила она свою маму.
— Может быть, мы можем прийти на ужин или что-нибудь в этом роде?
В глазах ее мамы вспыхнула надежда.
— Мне бы этого очень хотелось, — она открыла сумочку, порылась в ней, пока не
нашла то, что искала. — У меня есть маленький рождественский подарок для тебя, —
сказала она, передавая завернутый подарок Холли.
— У меня нет для тебя подарка, — Холли повертела в руках серебряную шкатулку.
— Ты его уже подарила, — ее мама улыбнулась. — Ты подарила мне надежду, —
она похлопала дочь по руке, на ее губах играла улыбка. — А теперь открой.
Холли потянула за ленту цвета слоновой кости, затем разорвала серебряную бумагу,
обнажив синюю бархатную шкатулку для драгоценностей. Открыв крышку, она ахнула,
когда увидела, что было внутри.
Серебряный медальон в виде бабочки, крылья украшены бриллиантами. Дрожащими
руками она надавила на крылья, с трудом сглотнув, когда они открылись, чтобы показать
фотографию.

Джош наклонился над ее плечом, рассматривая крошечную фотографию Кэнди в
красном костюме Санты, с идеально уложенными волосами и широкой улыбкой на лице.
На ее коленях сидела маленькая девочка лет шести или семи, широко улыбаясь, чтобы
показать беззубую щель.
Холли. Она выглядела красивой даже в детстве.
— Это прекрасно, — прошептала Холли. — Спасибо.
— Не за что. А теперь мне пора идти, — импульсивно, ее мама наклонилась вперед и
поцеловала Холли в щеку. — Счастливого Рождества.
— Счастливого Рождества, мама, — Холли прислонилась к Джошу, наблюдая, как ее
мать выходит из кухни. Она положила голову ему на плечо, и он убрал волосы с ее лица.
— Ты в порядке? — пробормотал он.
Холли наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
— Да, — она обвила его руками, тихонько дыша ему в шею.
— Так и должно быть. Ты потрясающая. Самая сильная женщина, которую я когдалибо встречал.
Она прижалась губами к его шее.
— Ты реален? Мне все время кажется, что это происходит восемь лет назад, и у меня
какой-то странный психоделический флешбэк.
— Совершенно реален. Ущипни меня, если не веришь мне.
Она так и сделала, и это причинило ему жуткую боль в соске, но, в конце концов, он
предложил.
— Ладно. Итак, мы установили, что я настоящий, и мы оба взрослые люди. И мне не
нужно спешить в Лондон на целый год. Так что же будет дальше?
Холли посмотрела на него, ее глаза были так полны эмоций, что его сердце
застучало о грудную клетку.
— Пойдем прогуляемся по снегу, — прошептала она.
***
Это было похоже на идеальную симметрию — вернуть его сюда из всех мест. В
маленький домик в снегу, где он впервые поцеловал ее много лет назад.
И теперь они снова целовались здесь. Его пальцы запутались в ее волосах, ее тело
было зажато между ним и деревянными стенами, а его язык скользил и танцевал на ее
языке.
Он разрушил ее для любого другого мужчины, и ей было все равно. Потому что для
нее больше никого не существовало.
— У меня есть для тебя еще один подарок, — прошептала она. Он усмехнулся, и она
покачала головой. — Нет, не это, грязный ты мужчина. Настоящий подарок, — она
вытащила его из кармана. Вспышка белого привлекла его внимание.
— Мой камешек? — спросил он, увидев камень в ее руке.
— Нет. Не твой. Это новый.
Он взял его между пальцами, внимательно осматривая. Бабочка была нарисована на
поверхности в сиреневых и синих тонах. Он поймал свет, льющийся через окно.
— Выглядит почти так же.
— Я нашла камешек и попросила Аляску нарисовать на нем. В этом она искусна.
— Мне нравится, — он сунул его в карман, затем вытащил свой старый. — Думаю,
двое — это уже толпа, да?
— Ты также можешь оставить себе и старый.
Он покачал головой.
— Нет. К этому я прикасался, чтобы помнить о твоем существовании. Мне больше
не нужны эти воспоминания. Ты здесь, — он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.
Она прижалась лицом к его ладони. — Давай оставим его здесь, в домике.

Холли кивнула.
— Мы могли бы положить его в камин.
Они вместе наклонились, прижимая старый белый камешек к темным углям давно
погасшего костра.
— У меня есть для тебя еще кое-что, — сказала ему Холли.
Он удивленно покачал головой.
— Ты должна прекратить с подарками. Они заставляют меня чувствовать себя
неполноценным.
— Неполноценным? Ты подарил мне город. Представь, что ты пытаешься превзойти
это?
Он самодовольно улыбнулся.
— В любом случае, это то, что я хочу тебе дать, — она развернула листок бумаги.
Вверху было написано от руки, за этим следовали пять подписей, а внизу напечатано имя
Криса.
— Мы дарим Джошуа Герберу одну седьмую часть Винтервилля, — он моргнул,
услышав слова, которые прочитал вслух. — Что это такое?
— Ты подарил нам Винтервилл, но мы хотим, чтобы ты был его частью. Мы все
согласились. Даже Крис, который был не очень доволен, потому что отсыпался после
рождественского ужина, когда мы позвонили ему в Англию, — Холли улыбнулась, увидев
растерянное выражение лица Джоша. — Мы не хотим делать это без тебя. Ты можешь
участвовать в этом так, как захочешь, но ты тоже получишь часть этого города.
— Вы все хотите, чтобы я был частью этого? — пробормотал он, снова глядя на
подписи. Они расписались в возрастном порядке. Норт, потом Гейб. Эверли и Холли. В
конце была Аляска, и имя Криса.
— Я не сделаю этого без тебя, — Холли вздернула подбородок.
— Я думал, мы договорились не смешивать бизнес и удовольствие, — он все еще
выглядел озадаченным, как будто пытался осознать все это.
Холли глубоко вздохнула.
— Дело в том, что я хочу делать с тобой все. Я хочу засыпать с тобой ночью и
просыпаться утром. Хочу, чтобы ты знал каждую частичку меня. Храбрость и страх. Смех
и печаль. Я не хочу секретов, лжи или того, что встанет между нами. Я больше не буду
этого делать. Поэтому, если я собираюсь сделать это и попытаться изменить этот город, я
хочу сделать это с тобой. Независимо от того, играешь ли ты большую роль или
маленькую, я хочу, чтобы ты был частью этого. Со мной. С нами.
Он сглотнул, его теплый взгляд все еще смотрел на нее.
— Ты хочешь, чтобы я был здесь?
— Каждая частичка тебя, Джош. И я знаю, что у тебя все еще есть бизнес, которым
нужно управлять. Так что ты можешь быть молчаливым партнером, если хочешь.
— Вчера я нанял рекрутинговую фирму, чтобы начать поиск нового генерального
директора, — он прижался губами к ее голове. Его голос был нежным и эмоциональным.
— Я по-прежнему буду частью «Гербер Энтерпрайзис», но это освободит мое время.
— Чтобы быть здесь?
— Да. Чтобы быть с тобой.
— А твой дедушка знает?
Он кивнул.
— Да, и он не впечатлен. Но он смирится, — в любом случае, судя по его голосу,
Джошу было все равно. — Бизнес выживет, и дедушка тоже.
Холли подняла голову, и от этого момента ее сердце было так переполнено
эмоциями, что могло разорваться.
— Я люблю тебя, — сказала она ему.
— И мне никогда не надоест это слушать. Никогда.
Она прижалась губами к его щеке.

— Это хорошо, потому что я планирую много раз тебе это говорить.
— Скажи это еще раз, — прошептал он.
Она улыбнулась ему в щеку.
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, — он накрыл ее губы своими. — А теперь давай проведем
остаток Рождества с твоей семьей.

В июне следующего года...
В разгар лета Винтервилл выглядел совсем по-другому. Лужайки, покрытые снегом
до марта, теперь были темно-зелеными, а ели, которые выстроились вдоль склона вниз к
Маршалл-Гэп, гордо стояли без снега, хотя Холли подумала, что они выглядят немного
голыми без своих маленьких белых шапочек. Светило солнце, и на великолепном голубом
небе не было ни облачка. Это был идеальный день для того, чтобы вновь открыть
Винтервилл после весенних ремонтных работ.
Она стояла со своими кузенами и Джошем на подиуме, который они воздвигли
перед гостиницей «Винтервилл». Эверли была одета в прелестное, розовое, летнее платье,
а на Аляске — которую вытащили с ее любимой позиции за стойкой администратора —
была светлая блузка и красные шорты — новая летняя форма одежды для всех, кто
работал в гостинице. Гейб и Норт были одеты в джинсы и футболки поло — их загорелые
мускулистые руки заставляли всех женщин вздыхать.
А рядом с ней был Джош.
Мой Джош.
Мужчина, который начал с ней новую жизнь здесь, в Винтервилле.
На нем был костюм, хотя жар солнца заставил его снять пиджак и галстук. Она
знала, что он аккуратно свернут в его кармане, на случай, если он понадобится ему позже.
Его рукава были закатаны чуть ниже локтя, обнажая сильные мускулистые предплечья,
которые творили с ней странные вещи.
Грей Хартсон тоже был здесь. Знаменитый певец и его семья приехали на открытие
сезона. Проведя Рождество в Винтервилле, они подружились с семьей Винтер и были
постоянными посетителями, пока шел ремонт.
И теперь он был здесь, чтобы снова спеть песни Кэнди. На этот раз перед толпой
людей, выстроившихся на лужайках перед гостиницей «Винтервилл», готовых
отпраздновать Рождество в июне.
— Мы готовы.
Джош сжал ее руку, когда она направилась к микрофону. Она спорила с Нортом и
Эверли о том, что любой из них будет лучше, чем она, чтобы выступить с речью на
церемонии открытия, но каким-то образом все закончилось короткой соломинкой, она и
пыталась принять это как чемпион.
Очень нервный, встревоженный чемпион.
— Всем привет, — она заставила себя улыбнуться и наклонилась к микрофону.
Толпа разразилась громким ревом. Оглядев толпу, она увидела свою маму и Гаррика,
которые стояли и улыбались ей. Они вдвоем торчали здесь, пока шел ремонт. Гаррик даже
испачкался вместе с ребятами, помогая укладывать плитку и красить стены, чтобы они
могли все подготовить как можно быстрее.
А ее мама? Что ж, она сделала все возможное, чтобы навести мосты. И Холли тоже.
Это был непрерывный процесс. Конечно, нельзя решить многолетнюю обиду
несколькими месяцами дружбы. Но ей нравилось, что мама рядом.
— Семья Винтер хотела бы сердечно поприветствовать вас всех. Как вы можете
видеть, в этом году город был отремонтирован. Мы модернизировали все наши
гостиничные номера и отремонтировали наши домики. Обновили театр «Джингл Белл», в
котором, я с радостью сообщаю, появился совершенно новый режиссер в лице мисс
Эверли Винтер. У нас новый сезон летних шоу, и мы очень надеемся, что вы вернетесь в
курортный сезон, когда мы возобновим наши зимние шоу.

Еще одно одобрение прокатилось по толпе. Слава Богу, все выглядели счастливыми.
Ну, почти все. Она заметила бабушку и дедушку Джоша, сидящих в небольшом
затененном уголке справа. Его бабушка, конечно, улыбалась ей. Они с Холли регулярно
общались с Рождества, и Холли несколько раз приезжала в Цинциннати с Джошем.
Теперь он возвращался туда лишь изредка, когда предстояла большая встреча, с которой
его новый генеральный директор не мог справиться.
Но воссоединение после поездок с лихвой все компенсировало.
Дедушка Джоша был более молчалив. Холли не была уверена, было ли это из-за
того, что на нем был шерстяной костюм с жилетом, или потому, что они доказали, что он
ошибался. Гостиница «Винтервилл» была уже полностью забронирована. Не только на
летний сезон, но и на все праздники. Джош и Норт говорили о покупке большего
количества земли для строительства второй гостиницы.
— Во время вашего пребывания здесь, в Винтервилле, мы очень надеемся, что вам
понравится недавно реконструированное кафе «Холодные пальчики», которым управляет
наша Долорес, — она улыбнулась владелице кафе. — А на ужин, если вы не хотите есть в
гостинице, мы настоятельно рекомендуем наш совершенно новый ресторан в городе «У
Кэнди». И для тех из вас, кому больше двадцати одного года, почему бы не заглянуть там
в бар?
Холли заглянула в свои записи.
— О, и пока вы здесь, пожалуйста, обязательно посетите наши удивительные
сувенирные магазины. Поскольку мы празднуем Рождество круглый год, почему бы не
запастись всеми подарками и украшениями?
Она оглянулась через плечо на своих кузенов и Джоша, задаваясь вопросом, не
забыла ли она что-нибудь. Но все они с гордостью смотрели на нее. Сделав глубокий
вдох, она кивнула Грею Хартсону, который кивнул в ответ.
— Итак, без дальнейших церемоний, позвольте мне представить замечательного
Грея Хартсона и его группу. Они любезно согласились сыграть для нас сегодня, и мы им
очень благодарны.
Толпа обезумела. Грей был большой знаменитостью не только здесь, но и во всей
Америке, да и во всем мире. Его низкий, глубокий голос и проникновенные песни
заставляли женщин слабеть в коленях. А мужчин хотеть спасти их от падения.
Грей подмигнул ей, затем подошел к микрофону и поцеловал Холли в щеку.
— Леди и джентльмены, пожалуйста, поддержите Холли Винтер и ее кузенов Норта,
Гейба, Аляску и Эверли. Без них никто из нас не был бы здесь сегодня.
***
Все были в восторге от концерта, который устроил Грей и его группа. Персонал,
одетый в летнюю форму, раздавал бокалы с шампанским и апельсиновым соком, а также
фруктовое мороженое. Джош вложил свою руку в руку Холли и посмотрел на толпу
гостей.
— Ты счастлива? — спросил он ее с мягкой улыбкой. Сегодня она выглядела
прекрасно в белом летнем платье с толстым коричневым поясом, подчеркивающим ее
тонкую талию.
— Очень счастлива. А как насчет тебя? Ты принял правильное решение? — она
прикусила губу. Она уже спрашивала его об этом раньше.
«Уверен, что хочешь быть здесь, в Винтервилле, а не в Цинциннати?»
«Уверен, что готов оставить свой бизнес в чужих руках?»
«В порядке ли ты, что разозлил своего дедушку, даже если старик простил тебя с
тех пор?»
Ответом на все три вопроса было «да». Переезд сюда с Холли был лучшим
решением в его жизни. Как он мог сожалеть об этом, когда это дало ему то, чего он хотел.

Ее.
— Я принял абсолютно правильное решение, — пробормотал он. Счастье бурлило в
нем. — Я — часть этого. Вместе с тобой. И я так счастлив. Правда.
— Я тоже, — она положила голову ему на плечо.
Он прижался губами к ее лбу.
— Могу ли я сделать тебя еще счастливее?
Она посмотрела на него снизу вверх.
— Это что, намек, чтобы уединиться?
Он рассмеялся.
— Нет. Но, может быть, позже. Я просто хочу тебе кое-что показать, — он обнял ее
за талию. — Пойдем, прогуляешься со мной.
Она вопросительно посмотрела на него, но все равно пошла с ним. Вокруг задней
части гостиницы, к недавно отремонтированным домикам, которые выстроились вдоль
склона горы. Это был его проект. Домикам было уже десять лет, когда он начал над ними
работать, и их возраст был виден. Теперь каждый из них был сверкающим новеньким, со
всеми современными удобствами внутри. Они могли сдавать их в аренду за
дополнительную плату, как летом, так и на предстоящую зиму. Он чертовски гордился
этим.
— Куда мы направляемся? — спросила его Холли, когда они прошли мимо домиков
и спустились с холма за ними.
— Увидишь, — он повернул налево, а затем улыбнулся, потому что она слегка
ахнула.
— Ты не снес его? — спросила она, ее голос был полон удивления. Она смотрела на
свой старый домик, хотя тот больше не выглядел старым.
— Нет, — потребовалось огромное усилие, чтобы помешать ей спуститься сюда,
чтобы осмотреть домики, пока они над ними работали. Слава Богу, он уговорил ее
кузенов отвлечь ее. Потому что он не хотел, чтобы Холли видела свой старый домик, пока
он не будет готов.
И вот теперь это было так, и ее глаза блестели от слез.
— Я сам работал над ним, — своими собственными руками. И работа заняла у него
примерно в три раза больше времени, чем у строителя. Но он хотел, чтобы это было чтото особенное. Было их и только их.
Холли направилась к домику, протянув руку, чтобы коснуться деревянной двери.
Над ней он повесил вывеску.

— Тебе нужно будет ее поменять, — сказала она ему, оглядываясь через плечо. —
Твое имя тоже должно быть там.
— Холли и Джош? — спросил он ее.
— Джош и Холли, — она улыбнулась, вспомнив, как их пару называла Эверли. —
Джолли.
Он рассмеялся. Потому что сокращение их имен было чертовски подходящим.
Лучше, чем Беннифер, Бранджелина и Кимье. Не то чтобы кто-то из них продержался
долго.
Джолли, с другой стороны, будет здесь надолго. Вечно.
— Зайди в дом.
Она толкнула дверь, открывая свой однокомнатный домик. Он отремонтировал
крышу и вычистил камин, затем постелил новый пол и покрасил стены.
А потом поставил кровати. Две, застеленные покрывалами с бабочками.

— Он выглядит так же, только лучше.
Джош довольно улыбнулся.
— Таков был план.
— Ты сделал это для меня? — спросила она его срывающимся голосом.
— Для нас. Потому что с этого мы и начали. И, может быть, для наших детей, когда
они подрастут и захотят уйти от нас. Это идеальное убежище.
— Детей? — она улыбнулась ему.
— Однажды, — он кивнул. — Верно?
— Верно, — она повернулась, снова оглядывая комнату. — Эй, ты вычистил камин.
— Ага. Он в полном рабочем состоянии.
— Но что насчет камешка?
— Камешка?
— Твой старый камешек с бабочкой. Мы положили его туда на Рождество, — она
моргнула, улыбка растаяла на ее губах. — Не говори мне, что он исчез.
Он сглотнул.
— Посмотри в каминную решетку.
Она подошла к камину и опустилась на колени.
— Он здесь, — в ее голосе звучало облегчение. — Здесь еще что-то. Что это? — ее
голос затих, когда она взяла свою находку с каминной решетки. — Джош?
Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, а он уже стоял на одном колене.
Она держала кольцо на ладони и с удивлением смотрела на него.
— Холли Винтер. Ты красивая, умная, удивительная женщина. Я щипаю себя
каждый день, когда просыпаюсь и вижу тебя в постели рядом со мной. Я все жду, когда
ты убежишь, но ты никогда этого не делаешь. И теперь, когда ты у меня есть, я хочу
сохранить тебя навсегда. Так что, ты окажешь мне честь, согласившись выйти за меня
замуж?
Она поползла к нему на коленях, слеза скатилась по ее щеке.
— Ты все это спланировал?
— Да, — он думал об этом несколько месяцев. — Держать это в секрете было
непросто. Норту пришлось сегодня раз пять вставать на ноги Эверли, чтобы заставить ее
замолчать.
Холли рассмеялась.
— Я это видела! Она проклинала Норта до чертиков. Она сказала ему, что, если она
не сможет снова танцевать, то это будет его вина.
Джош улыбнулся, потому что любил кузенов Холли. Работая бок о бок с Нортом,
чтобы все подготовить, он проникся к нему уважением. А Гейб всегда всех развлекал,
когда приезжал в гости. Эверли и Аляска всегда были на его стороне — и за это он был им
благодарен.
— Так что ты скажешь? — спросил он ее. — Хочешь рискнуть с таким городским
парнем, как я?
Ее глаза сверкали так же, как бриллиант на ее ладони.
— Да, я действительно хочу.
Он тяжело выдохнул. Джош даже не осознавал, что затаил дыхание.
— Слава Богу.
Он взял ее руку в свою, надевая кольцо на ее тонкий палец. Затем притянул ее
ближе, его губы захватили ее, и она обвила руками его шею, целуя его в ответ с такой
любовью, что у него защемило сердце.
— Давай сделаем это короткой помолвкой, — прошептал он, проводя рукой по ее
волосам, прослеживая линию ее позвоночника сквозь ткань платья.
— Насколько короткой?
— Неделя?
Она рассмеялась.

— Дай мне, по крайней мере, несколько месяцев. Я хочу выйти замуж, когда на
земле будет снег.
— Здесь?
— Определенно, — она снова поцеловала его, сияя от восторга.
— В ноябре, — согласился он. — Когда выпадет первый снег, — он мог подождать
до тех пор. Потому что, давайте посмотрим правде в глаза, Холли Винтер стоила того,
чтобы ее дождаться.
Он ждал восемь лет, может подождать и еще пять месяцев. И пока они ждут, он
продолжит целовать ее, любить ее и щипать себя каждое утро.
— Я люблю тебя, — прошептал он, беря ее руку в свою. Она все еще сжимала его
старый камешек. Это заставило его улыбнуться.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она ему.
И не было ничего лучше в его жизни, чем услышать это.
***
Ноябрь...
— Она выглядит прекрасно, — прошептала Эверли Аляске, когда Холли и Джош
поцеловались под цветочной аркой, руки Джоша запутались в ее растрепанных кудрях.
Как подружки невесты, она и Аляска были одеты в красные бархатные платья, в их
светлые волосы были вплетены белые розы. Аляска открыто плакала, слезы размазывали
тушь по ее щекам. Эверли улыбнулась и крепко обняла сестру, смаргивая собственные
слезы.
Одна из них должна была быть сильной. И обычно это была она.
Пианист начал играть красивую медленную версию «Веселого маленького
Рождества», и Джош взял руку Холли в свою, улыбка тронула его губы, когда он коснулся
ее обручального кольца. Затем они пошли по проходу, улыбаясь своей семье и друзьям,
хотя их взгляды то и дело возвращались друг к другу.
Эверли тихонько вздохнула, потому что Холли и Джош заслуживали счастья. В
конце концов, они упорно боролись за то, чтобы быть вместе. И они также упорно
сражались за этот город. Все здесь любили их.
И она подумала, что, возможно, любит их больше всех.
Когда Джош и Холли вышли из бального зала, чтобы продолжить свадебную
вечеринку, гости встали и пошли по проходу за ними. Аляска и Эверли ждали вместе со
своими кузенами. Гейб согласился быть шафером Джоша, а Норт повел Холли к алтарю.
Теперь они приветствовали гостей, входящих в вестибюль. Крис не смог прилететь. Хотя
они все еще надеялись, что он вернется в Штаты через несколько месяцев.
Прошло слишком много времени с тех пор, как их кузен возвращался домой.
— Эв? — голос Аляски звучал настороженно.
Эверли оторвала взгляд от своих кузенов. Аляска нахмурилась, оглядываясь через
плечо.
— В чем дело?
Голос Аляски был напряжен.
— Ты видела, кто с Чарли?
— Долорес? Клянусь, у этих двоих что-то есть.
Аляска медленно покачала головой.
— Не Долорес. Посмотри на конец очереди.
Электрический разряд пробежал по спине Эверли, когда она повернулась, чтобы
посмотреть в том направлении, куда указывала Аляска.
И действительно, Чарли стоял там, разговаривая с кем-то рядом с ним, его руки
жестикулировали, как будто он не мог их контролировать.

И вот тогда ее взгляд встретился с его. Бледно-голубые глаза, которые она слишком
хорошо знала. Темные волосы, коротко подстриженные, открывающие линию бледной
кожи над загаром, который он, должно быть, получил за время работы в Африке.
Дилан Шоу. Сын Чарли.
Ее возлюбленный детства. Ее первая любовь. Тот, кто бросил ее много лет назад.
Ее бывший муж.
Она не видела его много лет. То, что он работал в программе «Врачи без границ», в
Африке, похоже было даром Божьим. Потому что, черт возьми, он все еще был таким же
красивым, каким она его помнила.
Может быть, даже больше. Годы определенно были добры к нему.
— Что он здесь делает? — спросила Аляска.
— Понятия не имею, — но, что бы это ни было, ее сердцу нужно было успокоиться.
Прямо сейчас оно делало петлю за петлей за ее грудной клеткой. — Просто будь со мной,
хорошо? Я не хочу с ним разговаривать.
Аляска кивнула.
— Конечно. Я прикрою тебя.
Эверли сглотнула, расправляя плечи, чтобы восстановить самообладание. Она была
актрисой. Она умела изображать безразличие. Даже если ее тело кричало, что это было
совсем не так в этой ситуации.
Гости проходили мимо, пожимая руки один за другим. И с каждым мгновением она
чувствовала, что Дилан подходит все ближе.
Что мне сказать? Прикоснется ли он ко мне? Смогу ли я справиться с этим?
Эверли сделала еще один глубокий вдох.
Это была свадьба Холли. Ей придется с этим смириться.
— Я бы хотел, чтобы они поторопились, — сказал Гейб, не обращая внимания на ее
смятение. — Не хочу, чтобы шампанское закончилось.
Чарли и Дилану потребовалась еще минута, чтобы добраться до них. Чарли пожал
руку Норту, затем Гейбу, прежде чем наклонился, чтобы поцеловать Аляску в щеку.
— Милая, — хрипло сказал он, притягивая Эверли к себе.
Когда-то давным-давно он был ее тестем. Недолгое время. Но даже до этого они
были близки.
— Спасибо, что пришел, — пробормотала она, когда он отпустил ее.
Затем Дилан встал перед ней. Все его сто восемьдесят семь сантиметров. На нем был
синий костюм, белая рубашка и желтый галстук. И, черт возьми, от него все еще хорошо
пахло. Слишком хорошо.
— Привет. Спасибо вам за то, что вы здесь. Пожалуйста, пройдите и возьмите по
бокалу шампанского, — она сохранила улыбку на лице.
— Выглядишь прекрасно, — его голос был ровным и глубоким. — Как у тебя дела?
Ее сердце бешено колотилось в груди.
— Я в порядке. Даже очень хорошо.
Он кивнул.
— Я рад это слышать, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и ей пришлось
зажмуриться. Ее сердце сделало еще один скачок на триста шестьдесят. — Могу я
поговорить с тобой позже? — спросил он ее. — Наедине?
В ушах зазвенели тревожные колокольчики.
— Не думаю, что у меня будет сегодня время. Я подружка невесты. У меня много
дел.
Его взгляд метнулся к ней.
— Это важно.
Она нахмурилась.
— Это не может быть так важно. Я не видела тебя много лет.
Дилан тяжело выдохнул, его красивые губы приоткрылись.

— Это действительно важно, Иви. У нас есть проблема, которую нам нужно решить.
Иви.
Только Дилан когда-либо называл ее так. Она почувствовала, как вспыхнули ее
щеки.
— Какого рода проблема?
Он наклонился ближе, его дыхание щекотало ей ухо. Его голос был низким и
ровным, и заставил ее вздрогнуть. Но не так сильно, как его слова. Потому что они были
последним, что она ожидала услышать, пока его сладкий голос ласкал ее кожу.
— Действительно большая проблема. Мы все еще женаты.