•вгагад ft

Ш

ЙДЕИНЫЕ КАССИРЫ
^
л м
^оъ

f/j

И З Ъ ИСТОРІИ
ГОРНАГО ИНСТИТУТА ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ II,
Д-ВЛО ПО ОБВИНЕНІЮ

В. М. ПУРИШКЕВИЧА ВЪ КЛЕВЕТЪ

s—<•

С.-ПЕТР.РБУРГЪ

19Ю

ш

»

S

ВВЕДЕНІЕ.
Дѣла о к л е в е т ѣ я в л я ю т с я вообще дѣлами з а у р я д н ы м и —
в ъ каждомъ судѣ они н а с ч и т ы в а ю т с я десятками. Но дѣло
о к л е в е т ѣ , г д ѣ обвинителями в ы с т у п и л о в ъ лицѣ с в о и х ъ
представителей лѣвое с т у д е н ч е с т в о ц ѣ л а г о в ы с ш а г о у ч е б наго заведенія, а о б в и н я е м ы м ъ — ч л е н ъ Г о с у д а р с т в е н н о й
Думы, такое дѣло судебнымъ лѣтописямъ было до с и х ъ
поръ н е и з в ѣ с т н о .

•

Оно не замедлило сосредоточить н а с е б ѣ огромный
общественный и н т е р е с ъ , который в с е в о з р а с т а л ъ по мѣрѣ
хода процесса. И д ѣ й с т в и т е л ь н о , р а з в е р н у в ш а я с я на с у д ѣ
в о в с е й широтѣ в н у т р е н н я я жизнь с о в р е м е н н ы х ъ с т у д е н ч е с к и х ъ организацій обнаружила т а к і я я з в ы , о к о т о р ы х ъ
многіе в о в с е не подозрѣвали, a другіе, если и говорили
раньше, то не иначе, к а к ъ с ъ улыбкой недовѣрія.
Надо с о з н а т ь с я , д л я людей, не п о з н а в ш и х ъ еще в с е й
поднаготной нашего революціоннаго движенья, было полное основаніе придти в ъ изумленіе.
«Передовое», «сознательное» с т у д е н ч е с т в о , вербующее
в ъ свои ряды многочисленную молодежь проповѣдыо с в о боды, р а в е н с т в а и б р а т с т в а , обнаружило н а д ѣ л ѣ в ъ о т н о шеніи с в о и х ъ же товарищей по школѣ, но не по у б ѣ ж д е ніямъ, величайшее пристрастіе, насиліе н а д ъ с о в ѣ с т ы о и
деспотизмъ.
Оно, это «передовое» с т у д е н ч е с т в о , о б ъ я в и в ш е е с е б я
борцомъ за народное достояніе, непримиримымъ в р а г о м ъ
в с я к и х ъ хищеній, бичующимъ н е д о с т а т о к ъ г л а с н о с т и - ц
X*

à

контроля—оно, дорвавшись до власти, первымъ дѣломъ
потянулось к ъ денежному сундуку, немедленно забывъ и
о гласности, и о контролѣ и объ отчетности.
Если разсмотрѣнное Особымъ ІІрисутствіемъ Правительствующего Сената дѣло о «революціонномъ гнѣздѣ»
в ъ с т ѣ н а х ъ Новороссійскаго университета я в л я е т с я историческимъ документомъ, устанавливающимъ незыблемыми
в ъ своей достовѣрности актами, какова была «освободительная» профессура, то настоящій судебный отчетъ с ъ
неменьшею доказательностью рисуетъ во весь ростъ «сознательное» студенчество.
Разница лишь в ъ томъ, что язвы Новороссійскаго университета раскрыты публичною властью — слѣдственною
и прокурорскою. Язвы Горнаго института, при полномъ
бездѣйствіи властен, раскрыты горстью ч а с т н ы х ъ лицъ.
Чего имъ это стоило—читатели увидятъ изъ предлагаемой книги.

I.

Ростовщичество студентовъ лѣвыхъ партій Горнаго
института,
(Статья Владиміра Митрофановича Пуришкевича в ъ № 783 газеты
«Колоколъ» отъ 7 октября 1908 г.).

Полная дряблость духа большей части профессорскаго персонала Политехническаго, Технологическаго и Горнаго институтовъ, отсутствіе въ неыъ должнаго мужества, неспособность
вернуть эти высшія учебныя заведенія къ исполненію ихъ обязанностей, какъ разсадника знаній и науки, нежеланіе обуздать
ничтожную по количеству и трусливую по духу жалкую кучку
агитаторовъ, преимущественно евреевъ, свободно въ стѣнахъ
этихъ учебныхъ заведеній занимающихся своею преступною работой и нарушающихъ, стыдно сказать, в ъ нихъ ходъ правильной академической жизни, — все это заставило Русскій Народный Союзъ имени Михаила Архангела изъ любви къ Родинѣ,
которую ждетъ развалъ при духовной гибели ея подрастающихъ
учащихся поколѣній, изъ жалости къ родителямъ, въ массѣ
бѣдняковъ, дающихъ на послѣдніе гроши образованіе своимъ
дѣтямъ, и изъ любви къ послѣднимъ, взять въ свои руки
организацію твердаго, непреклоннаго и властнаго отпора той
университетской черни, которая губитъ молодыя души и растлѣваетъ неуравновѣшенные умы.
Главная Палата Союза симъ безповоротно заявляетъ, что
не остановится пи передъ чѣмъ въ дѣлѣ спайки и сплоченія
лучшей и, къ счастію, большей, но разрозненной части студенчества.
Цѣль Союза—соорганизовать ее, сдѣлать во всѣхъ отношеніяхъ независимой отъ воли наглаго, революціонно-настроен-

à

наго, преимущественно еврейскаго, меньшинства, добиться зак р ы т доступа, согласно желангю большей части
студенчества,
евреяыъ свыше законной нормы въ эти учебный заведенія, а
пока обезвредить отъ нихъ учащуюся молодежь разъ и навсегда. В ъ этихъ видахъ Главная Палата вступитъ на путь самой широкой гласности внутреннихъ распорядковъ и жизни
революціоннаго • студенческаго меньшинства, станетъ оповѣщать о дѣятельности главарей этого меньшинства, обкрадывающихъ студенчество за счетъ пожертвованныхъ на нужды
студенческой бѣдноты суммъ, живущихъ, лшрѣющихъ на эти
средства, питающихся революціей иодъ прикрытіемъ идейныхъ
дѣлей.
В ъ этихъ видахъ Союзъ Михаила Архангела приметъ мѣры
выкинуть вонъ изъ стѣнъ этихъ учебныхъ заведеній, посадить
на скамью подсудимыхъ и разсадить ио тюрьмамъ и арестантскимъ ротамъ тѣхъ героевъ, которые выступаютъ якобы «борцами за свободу», полагая, что ихъ ыогутъ упрятать, на худой
конецъ, только въ Шлиссельбургскую, Петропавловскую крѣпость или Кресты.
Воръ будетъ названт, на всю Россію воромъ прямо п открыто,
и никакія потуги его прикрыться названіемъ «политическаго»
не приведутъ ни къ чему и не помогутъ, и если не судъ студенческій, то судъ коронный упрячетъ его туда, гдѣ ему мѣсто,
и надѣнетъ на него арестантскій халате. Союзъ Михаила Архангела, съ непередаваемьшъ презрѣніемъ относясь къ оцѣнкѣ своей
дѣятельности въ этой области лѣвой прессы и съ глубокою
вѣрою въ то, что вернетъ къ академической жизни тѣ высшія
учебныя заведенія, коими занялся, спаявъ лучшую и большую
часть молоделш не на политикѣ, а на стремленіи къ труду, приступаете» къ своей работѣ.
4 октября, въ 8 час. вечера, въ Главной Палатѣ Р. Н. Союза
имени Михаила Архангела состоялось совмѣстное засѣданіе членовъ Гл. Палаты, членовъ правой фракціи Гос. Думы и приглашенныхъ Союзомъ для огранизаціи студентовъ вышеназванныхъ учебныхъ заведеній. Студентовъ явилось шестьдесятъ
семь человѣкъ. В ъ 121/« часовъ ночи они соорганизовались въ
«Академическій Союзъ». В ъ 1 ч. ночи молодымъ Союзомъ, избравшимъ временнаго предсѣдателя и секретаря, было получено
выработанное имъ и сейчасъ же и тутъ оюе отпечатанное
въ
количествѣ 500 экземпляровъ канцеляріею Союза Михаила
Архангела гоззваніе, подлелсащее раздачѣ единомышленникамъ
въ стѣнахъ высшихъ учебныхъ заведеній въ понедѣльникъ,
G октября.

Вслѣдъ за этимъ предсѣдатель соединеннаго собранія, членъ
Г. Думы Пуришкевичъ, поздравивъ студентовъ съ состоявшимся
событіемъ государственнаго значенія, сдѣлалъ нижеслѣдующее
сообщеніе изъ жизни Горнаго института, добавивъ, что явленіе
это обычное всѣмъ высшимъ учебнымъ заведеніямъ Петербурга.
Всѣми средствами института, какъ спеціальными, казенными,
такъ и частными, распоряжаются выборные изъ среды студентовъ члены «фондовой комиссіи». Распредѣленіе стипендій представляется фондомъ на усмотрѣніе профессоровъ, т. е. послѣдніе санкціонируютъ своей властью означенное распредѣлеиіе
формальнымъ образомъ.
Такое, съ внѣшней стороны—справедливое распредѣлсиіе денежныхъ пособій и стипендій приняло невѣроятно уродливыя
формы. В ъ студенческія комиссіи добиваются выбора люди,
исповѣдующіе ту или иную политическую программу, немыслимую въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ (эсъ-де, эс-эръ и
отчасти к-де). Такіе студенты, пользуясь своимъ положеніемъ.
въ видахъ чисто политическихъ, оказываютъ давленіе на нѣкоторыхъ малодушныхъ, обирая ихъ и пользуясь ими, какъ'орудіемъ для пополненія своихъ партійныхъ кассъ, а чаще собственныхъ кармановъ. Способъ выколачиванія слѣдующій: если
студентъ, предположимъ X, проситъ освобожденія отъ платы за
право ученія и если онъ считается благонадежнымъ (съ ихъ
точки зрѣнія), то членъ фондовой комиссіи Y предлагаете ему
просить стипендію и обѣщаетъ это ему устроить при условіи,
если X выдаете довѣренность Y-ку получать его стипендію
вмѣсто просителя Х-а изъ казначейства института. Такимъ
образомъ и та и другая сторона удовлетворены, т. е. проситель
X освобожденъ отъ платы за ученіе, а членъ-фондовикъ, за
вычетомъ платы за право ученія (8 руб. съ коп. въ мѣсяцъ),
получаете всю стипендію. Многіе, быть можете, дѣлаютъ это
по доброй волѣ, изъ сочувствія къ той или иной лѣвой партіи,
для пополненія ея революціоннаго фонда, но громадное большинство вынуждено въ силу необходимости, не имѣя возможности платить за право ученія. Выяснить эту грязь никто не
рѣшается, потому что, во-первыхъ, одинъ въ полѣ не воинъ.
Профессора бороться съ этимъ зломъ не въ силахъ, потому что
то, что имъ принадлежите по праву, вырвано изъ дряблыхъ
рукъ профессуры студенчествомъ давно; это съ одной стороны, а съ другой — профессора не имѣютъ никакого нравственнаго вліянія надъ студентами вслѣдствіе своей трусости,
и принимать какія-либо мѣры, кромѣ моральныхъ, они не рѣшаются и боятся. В ъ доказательство изложеннаго привожу ни-

жеслѣдующій саисокъ, характеризующей ростовщика члена фондовой комиссіи и коалиціоннаго комитета Горнаго института—
студента Липавскаъо.

Справка и з ъ «Вѣдомостей распредѣленія стипендій»
в ъ Горномъ институтѣ.
За февраль мѣсяцъ 1908 г. по довѣренности получилъ вмѣсто
слѣдующихъ студентовъ Горнаго института:
1)
2)
3)
4)
б)
6)
7)
8)
9)
10)

Гуштюкъ, Иванъ
Толстопятовъ, Клеоникъ
Перловъ, Алек
Рубинштейнъ, Вен
Бобковъ, Никол
Сѣдовъ, Иванъ
Кучинскій, Ант
Голубевъ, Пав
Михура, Лука
Коротаевъ, Алекс
Итого

12
17
22
24
35
42
21
24
16
26

р.
»
»
»
»
»
»
»
»
»

—к.
30 »
20 »
— »
20 »
16 »
60 »
60 »
65 »
66 »

244 р. 16 к.

Студ. Іосифъ Лниавскій (членъ фондов, комиссіи, еврей).

Мартъ мѣсяцъ, вмѣсто:
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
8)
9)
10)
U)

Друшель, Германъ
Стасюкъ, Николай
Гуштюкъ, Иванъ
Мироновъ, Степ
Толстопятовъ, Кл
Рубинштейнъ, Вен
Бобковъ, Ник
Сѣдовъ, Иванъ
Голубевъ, Пав
Михура, Лука
Коротаевъ, Алек
Итого

П о л у ч и л ъ I. Л Н І І А В С К І Й .

20
20
12
19
17
'24
36
42
29
16
26

р.
»
»
»
»
»
э
»
»
»
»

— к.
— »
— »
36 »
30 »
— »
20 »
16 »
60 »
66 »
66 »

262 р. 80 к.

Апрѣль мѣсяцъ, вмѣсто:
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
8)
9)

Лепельскій, Михаилъ
Гуштюкъ, Иванъ
Мироновъ, Ст
Рубинштейнъ, Вен
Бобковъ, Ник
Сѣдовъ, Иванъ
Голубевъ Пав
Михура, Лука
Коротаевъ, Алекс
Итого

16
12
19
22
36
42
29
16
26

р.
»
»
»
»
»
»
»
»

66
—
36
—
20
15
60
66
66

к.
»
»
»
»
»
»
»
»

222 р. 16 к.

Получилъ Липавскій ІОСИФЪ.

Май мѣсяцъ, вмѣсто:
1)
2)
3)
4)
Б)
6)
7)
8)
9)
10)
11)

Гуштюкъ, Иванъ
Мироновъ, Ст
Толстопятовъ
Рубинштейнъ
Бобковъ, Ник
Сѣдовъ, Иванъ
Голубевъ
Михура
Коротаевъ, Ал
Пападаки Никол
Шаньпинъ, Матв
Итого

27
19
17
24
36
42
29
16
26
32
28

р.
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»

—
35
30
—
20
16
50
66
65
50
50

к.
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»

358 р. 80 к.

Получилъ I. Липавскій.

А всего евреемъ Жипавскимъ получено изъ казначейства института 1087 руб. 91 к. за 4 мѣсяца 1 )1 ) Замѣчательно, что маленькія казенный стипѳндіи получаются въ подавляющѳмъ большинствѣ случаевъ по принадлежности самими студентами, безъ
передачи такой довѣрѳнности члену фондовой комиссіи ростовщику-студенту
Липавскому—онъ ими, очевидно, брезгаетъ (казенная стипендія—16 р. 66 к.
въ мѣсяцъ), а борѳтъ только болыпія суммы, доходящія до 42 р. 15 к. въ мѣсяцъ (кажется, Нобелевская или Демидовская стипендіи).

Интереснѣе всего, что заявленіе о дѣятельности Липавскаго
для передачи правой фракціи Госуд. Думы и всѣ документы по
этому дѣлу получены отъ одного изъ крайнихъ лѣвыхъ студентовъ Горнаго института, очевидно, обойденнаго при дѣлежѣ
суммы между собою лицами, безстыдио и воровски распоряжающимися въ названномъ учрежденіи.
Такія лее данныя по Горному институту за прошлый годъ
можно получить изъ Госуд. контроля, куда переданы уже казначействомъ института распредѣлительныя вѣдомости стипендій.
Такое положеніе дѣла немыслимо, и правая фракція Государственной Думы должна къ искорененію зла принять самыя
рѣшительныя мѣры.
Указавъ на то, что явленіе это общее всѣмъ высшимъ
учебнымъ заведеніямъ Петербурга, гдѣ лѣвыя студенческія организаціи, захвативъ власть въ руки и состоя членами коалиціонныхъ комитетовъ и фондовыхъ комиссій, обворовываютъ, грабятъ студенчество и растрачиваютъ пожертвованный на его
нулсды суммы на свои личныя надобности, предсѣдатель собранія доложилъ, что въ ближайшіе сроки Союзъ Михаила Архангела опубликуетъ имена всѣхъ члеиовъ этихъ комитетовъ и
комиссій, почти сплошь евреевъ, и потребуетъ ихъ немедленнаго
изгнанія изъ стѣнъ высшихъ учебныхъ заведеній, какъ позорящихъ студенческій мундиръ.
Вслѣдъ засимъ Главная Палата Союза постановила:
а) Съ цѣлыо избавить отъ кабалы лѣвыхъ всѣхъ членовъ
Академическаго студенческаго Союза, предложивъ Союзу создать
у себя «фондовую коыиссію», полсертвовать для этой цѣли изъ
средствъ Союза Михаила Архангела фондовой комиссіи, въ
полное ея распоряженіе, одну тысячу рублей, предоставивъ
молодому Союзу выработать условія выдачи ссудъ и пособій
бѣднѣйшимъ студентамъ изъ этого фонда и установить самимъ
контроль въ расходованіи этихъ суммъ.
б) Предоставить въ распорялсеніе студенческаго Союза помѣщеніе Главной Палаты Союза Михаила Архангела для собраній
два раза въ недѣлю и даровой трудъ канцеляріи Союза Михаила Архангела, въ интересахъ пропаганды идей академическаго студенческаго союза и къ облегченію его роста. Послѣ
сего соединенное собраніе въ І 1 /^ ч. ночи закрыто.
Товарищъ Предсѣдателя Главной Палаты Союза
Михаила Архангела В. Пуриіикевичъ.
За управляющаго канцеляріей Союза отставной
генералъ-маіоръ 10. Силъяндеръ.

Заявляя, что считаетъ себя этою статьею оклеветаннымъ,
составъ фондовой комиссіи Горнаго института 1907 — 1908
учебнаго года, въ лсалобахъ, иринесенныхъ Прокурору С.-Петербургскаго Суда, просилъ о привлечены къ уголовной ответственности за клевету Б. М. Пуришкевича и В. Ф. Смирнова,
редактора газеты «Колоколъ».
По жалобамъ этимъ 8 декабря 1908 года Судебнымъ Слѣдова-гелемъ 29 участка г. С.-Петербурга было произведено примирительное разбирательство.
По вызову Слѣдователя явились обвиняемый Смирновъ, защитникъ В. М. Пуришкевича—П. Ф. Вулацель и всѣ восемь частныхъ
обвините л ей-студентовъ, а именно: председатель фондовой комиссіи H. Ларіоновъ, ея кассиръ I. Липавскій, члены: В. Медвѣдевъ, А. Радзишевскій, Д. Мельниковъ, Л. Монинъ, И. Яговкинъ
H М. Пименовъ.
Обвинители заявили^ что они согласны примириться, если
В. М. Пуришкевичъ признаетъ, что, помѣщая вышеприведенную
статью, «былъ введешь въ заблужденье ошибочными свѣдѣньями».
Прис. пов. Вулацель, однако, отъ примиренія категорически
отказался и, для полнаго выясненія всѣхъ обстоятельствъ дѣла,
настаивалъ на производствѣ предварительнаго слѣдствія.
Обвинители просили направить дѣло, для разсмотрѣнія его
въ судѣ, безъ производства предварительнаго слѣдствія.
Прис. пов. Вулацель просилъ хотя бы затребовать изъ Государственна™ контроля переданный туда кассой института
распредѣлительныя вѣдомости о степендіяхъ.
Обвинители возражали и противъ этого ходатайства.
В ъ виду возражепій обвинителей, Судебный Слѣдователь,
отказавъ повѣренному обвиняемыхъ въ обѣихъ его просьбахъ,
налравилъ дѣло въ судъ, гдѣ оно и слушалось безъ производства предварительнаго слѣдствія, для дѣлъ такого рода необязательна™.
Считаемъ не лишнимъ дополнить сказанное еще двумя замѣчаніями для читателей не-юристовъ.
По дѣламъ частнаго обвнненія, подобнымъ настоящему (слушаемымъ безъ участія прокурорскаго надзора), судъ приступаешь къ разсмотрѣнію дѣла (къ судебному слѣдствію), не обсуждая пока вопроса о достаточности или недостаточности
уликъ.
По • преступленіямъ, совершаемымъ путемъ печати, отвѣчаетъ
не только авторъ статьи, но и редакторъ изданія—въ данномъ

случаѣ В. Ф. Счирновъ—совершенно независимо отъ его фактическая отношенія къ той или другой статьѣ.
Само собой разумѣется, отъ воли частныхъ обвинителей
зависѣло привлечь къ суду одного автора статьи, В. М. Пуришкевича, оставивъ редактора, В. Ф. Смирнова, въ покоѣ.
Несмотря на это нривлеченіе, В. М. Ііуришкевичъ, 16 марта
1909 года, воспользовавшись тѣмъ, что въ Государственной
Думѣ обсуждалась т о г д а с м ѣ т а Горнаго Департамента, выступилъ
съ большою рѣчью, гдѣ снова, уже съ думской кафедры, при
дружныхъ рукоплесканьяхъ справа, обрисовалъ то револющонное
засилье, которое даритъ въ Горномъ институтѣ.

II.

Судебное слѣдствіе.
Показанія свидѣтелей, очныя ставки, заявления сторонъ.

Разсмотрѣніе С.-Петербургскимъ Окружнымъ Судомъ безъ
участія присяжныхъ засѣдателей дѣла по обвиненію В. M. Пуришкевича и В. Ф. Смирнова студентами Горнаго института въ
клеветѣ длилось три д н я - 2 7 , 28 и 29 ноября 1909 года.
Предсѣдательствовалъ Товарищъ Предсѣдателя С.-Петербургскаго Окружная Суда В. И. Виноградскій.
В ъ составъ присутствія входили члены суда Н. В. Коссовичъ-Динаровскій и I. У. Веножинскій.
Интересы частныхъ обвинителей, явившихся на судъ лично,
представлялъ присяжный повѣренный О. О. Грузенбергъ.
Обвиняемыхъ защищали присяжный повѣренный П. Ѳ. Булацель и членъ Государственной Думы Г. Г. Замысловскій.
Залъ суда былъ все время переполненъ многочисленной и
очень разнообразной публикой, допускавшейся, въ виду большого наплыва, по билетамъ. Среди нея было много правыхъ
членовъ Государственной Думы и студентовъ различныхъ учебныхъ заведеній.
Расположенный сзади судейскаго стола кресла всѣ были заняты чинами судебнаго вѣдомства.
Немедленно послѣ открытія засѣданія Грузенбергъ заявилъ
ходатайство, чтобы вмѣстѣ съ нимъ былъ допуіценъ представлять интересы обвинителей и директоръ Горнаго института
Федоровъ.
Принимая во вниманіе, что Федоровъ самими обвинителями
вызванъ въ качествѣ свидѣтеля и что одно и то нее лицо не

можетъ одновременно быть и свидѣтелемъ и повѣреннымъ обвинителей, судъ въ ходатайствѣ Грузенберга отказалъ.
На вопросъ о виновности и Пуришкевичъ и Смирновъ огвѣтили отрицательно, послѣ чего судъ приступилъ къ допросу
свидѣтелей.

1. Никитинъ.
Инспекторъ Горнаго института.
Споръ о рамкахъ процесса во время ого показан ія.

Въ дѣятельности фондовой компссіи ничего неправильнаго
я не замѣчалъ. Ея постановленія нровѣрялись особою «совѣтскою комиссіею», состоявшею изъ инспектора института, секретаря совѣта проф. Яковлева и двухъ членовъ по выбору—это
были проф. Долбня и Вауманъ (послѣдній вызывался въ судъ,
какъ свидѣтель, но не явился). В ъ качествѣ члена названной
комиссіи я ежегодно провѣрялъ отчеты фондовой комиссіи и
нашелъ, что все въ порядкѣ.
Булсщель. Скажите, свидѣтель, вы со статьею, озаглавленной:
«ростовщичество студентовъ лѣвыхъ партій Горнаго института»
знакомы? Читали эту статью?
Никитгтъ. Да, читалъ.
Булацелъ. Студента Липавскій дѣйствительно принадлежалъ
къ лѣвымъ организаціямъ? В ъ качествѣ кого онъ былъ выбранъ
въ фондовую комиссію?
Никитинъ. Я не знаю, какъ онъ былъ избранъ.
Булацелъ. Вы обратили вниманіе, что въ этой статьѣ бросается обвиненіе студентамъ Горнаго института въ томъ, что
они, исповѣдуя лѣвую политическую программу, немыслимую въ
высшемъ учебномъ заведеніи, программу соціалъ-демократовъ и
соціалистовъ-революціонеровъ, захватили всѣ мѣста въ фондовой комиссіи?
Никитгтъ. Не помню.
Булаг{елъ. Скажите, это обвиненіе соотвѣтствуетъ дѣйствительности?
Предсѣдатслъ. Я разъ навсегда устраняю этотъ вопросъ и
прошу производить изслѣдованіе только въ предѣлахъ предъявленнаго обвиненія, т. е. въ отношеніи тѣхъ дѣяній, который
позорятъ доброе имя п честь обвинителей, независимо отъ различія политическихъ партій. Предупреждаю разъ навсегда, что
буду устранять всѣ вопросы, касающіеся политической борьбы.
Булацелъ. Я бы нросилъ г. Предсѣдателя не суживать нашей защиты въ отношеніи предъявленнаго Пуришкевичу обви-

ненія. Какъ мы слышали изъ частной жалобы, въ числѣ признаковъ клеветы является указаніе не только на ростовщичество,
но именно указаніе на то, что «входящіе в ъ составъ фондовой
комиссіи студенты, пользуясь своимъ положеніемъ, въ видахъ
чисто политическихъ, оказываютъ давленіе на нѣкоторыхъ малодушныхъ, обирая ихъ и т. д.». Обвиненіе въ ростовщичествѣ,
въ обираніи своихъ товарищей, въ раздачѣ фиктивныхъ стипендій тѣсно связано съ обвиненіемъ в ъ давленіи на малодушныхъ посредствомъ именно принадлежности къ недопустимымъ в ъ университетѣ лѣвымъ партіямъ, терроризирующимъ
остальное населеніе университета, остальныхъ учащихся.
Замысловскій. Понятіе «клеветы» двояко. Это, во-первыхъ,
несправедливое обвиненіе въ безчестномъ дѣяніи и, во-вторыхъ,
несправедливое обвиненіе въ преступномъ дѣяніи. Несправедливое обвиненіе въ преступномъ дѣяніи есть клевета совершенно независимо отъ того, безчестно такое преступное дѣяніе
или не безчестно; если мы говоримъ, что извѣстное лицо принадлежите къ партіи соціалистовъ-революціонеровъ, то есть
нриписываемъ ему преступное дѣяніе, предусмотрѣнное 102 ст.
Угол. Улолс., то это клевета, если названное нами лицо къ этой
партіи не принадлежите. Поэтому, если обвинители не соціалисты-революціонеры, а мы, зная это, называемъ ихъ таковыми,
то, значите, мы клевеіцемъ. Несомнѣнно, инкриминируемая статья
имѣетъ в ъ виду вовсе не личности, какъ таковыя; г. Липавскій самъ по себѣ совершенно насъ не интересуете, мы интересуемся партійной дѣятельностью лѣвыхъ партій Горнаго института и г. Липавскпмъ, какъ выразителемъ таковой. Вся инкриминируемая статья проникнута обвиненіемъ въ преступной
революціонной дѣятельности и вырывать что либо изъ контекста
статьи—это значите разбивать весь контекста. Мы говоримъ о
ферулѣ лѣвыхъ организацій, о томъ, что для достішенія партійныхъ революціонныхъ цѣлей незаконно дѣлается то-то и то-то,
a затѣмъ, прикрываясь этими цѣлями, незаконно дѣлается коечто и для себя. Вы, г. Предсѣдатель, запрещаете говорить о
партійности, о томъ, что обвинители прикрывались партійными
революціонными цѣлями. О чемъ же тогда говорить? Тогда невозможно будете понять и всѣ ихъ личныя выходки, разъ нельзя
говорить, чѣмъ эти выходки были прикрыты. Я протестую противъ такого суженья рамокъ процесса.
Предсѣдателъ. Прошу предлагать вопросы свидѣтелю; пока
не исчерпанъ допроса» свидѣтеля, устраняю всякія заявлеиія.
Булацелъ. Не видали ли вы какихъ либо объявленій отъ фондовой комиссіи по поводу такъ называемыхъ фиктивныхъ стигіендій?

Ншитииъ. Нѣтъ, такихъ объявленій не видѣлъ.
Вулацель. Не извѣстно ли вамъ, что на общестуденческой
сходкѣ было постановленіе объ отчисленіи обязательныхъ 10°/о
отъ стипендій на нужды лѣвыхъ организацій?
Ншгтинъ. Мнѣ было извѣстно, что на сходкѣ 1906 г. было
высказано такое пожелаиіе.
Вулацель. Значитъ, такое постановленіе было?
Никитинъ. Нѣтъ, пожеланіе. ІІостановленія намъ сообщались
каждый разъ, и мнѣ, какъ инспектору, такого иостановленія не
было сообщено, но я слышалъ, что было выставлено такое пожеланіе и не было принято, въ виду того, что фондовая комиссія протестовала.
Предсѣдатель. Извольте болѣе точно формулировать это пожеланіе.
Ншитгтъ. Отчислять какой-то продентъ въ пользу лѣвыхъ
организацій или что-то въ этомъ родѣ. Не могу точно формулировать.
Вулацель. Видали вы списки тѣхъ лицъ, которыя отъ имени
партійныхъ лѣвыхъ организацій предлагались въ члены фондовой комиссіи? Не говорилось ли въ этихъ спискахъ, что можно
подавать голосъ не за отдѣльныхъ лицъ, а прямо за цѣлый
списокъ, то есть, напримѣръ, за кандидатовъ, выставляемыхъ
партіей эсеровъ, или эсдековъ?
Никитинъ. Списки такіе видѣлъ, но того, что вы добавляете,
не знаю. Могу констатировать, однако, что въ члены фондовой
комиссіи проходили и безпартійные люди.
Вулацель. Но списки вы видѣли?
Никитинъ. Да,, видѣлъ, но я не интересовался партійнымъ
вопросомъ. Мнѣ извѣстны случаи, когда въ фондовую комиссію
попадали люди безпартійные, это отмѣчалось, объ этомъ мнѣ
говорили.
Предсѣдатель. В ъ спискахъ, которые вывѣшивались о кандидатахъ или выборщикахъ въ фондовую комиссію, прибавлялось ли указаніе, къ какой партіи принадлежатъ они, или только
фамилія была?
Никитинъ. Я знаю только, что при выборахъ въ студенческія
организаціи обозначалась партія.
Предсѣдатель. Требовалось ли это но правиламъ выборовъ
или нѣтъ?
Никитинъ. Настолько близко я этого дѣла не знаю.
Вулацель. Вы въ качествѣ инспектора настолько близко
этого не знаете?

Никитинъ. Позвольте мнѣ выяснить, какъ происходили выборы. Студенты сообщали, что иолномочія тѣхъ лицъ, которыя
дѣйствовали въ комиссіи, оканчиваются и должны произойти
новые выборы, прося меня помочь въ этомъ дѣлѣ, дать ящики,
урну, куда можно опускать записки. Эти самыя урны приносились мнѣ на храненіе, на время, когда кончался срокъ опусканія этихъ бюллетеней. Я зналъ при этомъ, что студенты, которые причисляли себя къразличнымъ партіямъ, называли при
выборахъ своихъ кандидатовъ, при этомъ были безпартійные
кандидаты. По отношенію къ фонду могу констатировать, что
въ составѣ фонда мнѣ завѣдомо были извѣстны лица, считавшіе себя безпартійными.
Вулацель. Вы собственно не интересовались порядкомъ выборовъ, или считали, что это не входитъ въ кругъ вашихъ обязанностей или, можетъ быть, просто находили, что надо предоставить полную свободу гг. студентамъ.
Никитинъ. Я считалъ, что моя обязанность слѣдить за порядкомъ и не вмѣшиваться въ это дѣло.
Замысловскій. Свидѣтель, вы раздѣляете въ своемъ показанш
дѣятельность фондовой комиссіи на два періода: когда она не
была легализована и когда легализовалась? Какимъ актомъ она
была легализована?
Ншитгтъ.
Тутъ можно подмѣтить три момента. Сначала
названіе фондовой комиссіи не значилось ни въ одномъ актѣ
института. Такъ было до 1905 года. Съ 1905 года, когда Совѣтъ
института получилъ автономію и болѣе полныя права, онъ сталъ
считаться с о м н о г и м и существовавшими студенческими учрежденіями Этотъ моментъ я и разумѣлъ, говоря о легализацш. Кромѣ
того былъ еще моментъ, когда выработанный фондовой комиссіей уставъ былъ утвержденъ совѣтомъ.
Вулацель. Это когда было?
Никитинъ. Не помню точно. В ъ январѣ, февралѣ или мартѣ
1909 года.
Замысловскій. Значитъ, послѣ инкриминируемой статьи?
Никитинъ. Да,послѣ статьи.
Замысловскій. А когда статья печаталась, утвержденнаго
устава не было?
Предсѣдатель. В ъ 1908 году уставъ не былъ утвержденъ?
Никитинъ. Нѣтъ, не былъ.
Вулацель. Такимъ образомъ, ваши слова надо такъ понимать,
что «автономный» Совѣтъ сталъ считаться съ нелегализованнымъ
учрежденіемъ?
Никитшъ. Да, сталъ считаться.
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

^

Булацель. Не говорилось ли в ъ Совѣтѣ, что надо считаться
съ «захватнымъ правомъ»?
Никитипъ. Можетъ быть отъ одного изъ членовъ Совѣта я
и слышалъ это.
Булацель. Итакъ, въ 1905 году у фондовой комиссіи не было
никакого устава и, не смотря на отсутствіе устава, Совѣтъ вынесъ резолюцію, что съ этимъ учрежденіемъ нужно считаться.
Ншитинь. Внѣ всякаго сомнѣпія.
Замысловскт. Какъ производились выборы въ студенческія
учрежденія вообще, а между прочимъ и в ъ эту фондовую комиссію, по партійнымъ спискамъ или по непартійнымъ спискамъ?
Никитипъ. Я знаю, что были и партійные и безпартійные
списки.
Замысловскій. Ноназваніе «безпартійный» тоже олицетворяло
собою извѣстную партію, извѣстную группу?
Никитипъ. Навѣрное.
Булацель. Другими словами, всѣ списки были партійными и
только одна партія усвоила себѣ названіе «безпартійныхъ»?
Нредсѣдатель. В ы считали полезнымъ, чтобы выборы производились по партійнымъ спискамъ?
Никитипъ.
Если суду интересно знать мое личное мнѣніе,
то я скажу.
[Пауза].

Замысловскт. Извольте перечислить партіи,по спискамъ которыхъ выбирались кандидаты.
Никитипъ. Я думаю, членамъ Думы эти партіи извѣстны.
Замысловскт. Я здѣсь не какъ членъ Думы, а какъ защитникъ.
Ншитгтъ. Я не могу точно сказать. Иногда выборы происходили в ъ такомъ мѣстѣ, гдѣ я могъ быть случайно, напр. на
лѣстницѣ, на плоіцадкѣ.
Булацель.
Такимъ образомъ, в ы не можете выяснить суду,
какъ происходили выборы? Присутствовали ли в ы на какихъ
либо выборахъ хотя бы в ъ качествѣ посторонняго зрителя?
Никитипъ. Проходя, я останавливался, разговаривалъ со
студентами, но въ детали не входилъ. Какія были партіи, мнѣ
трудно назвать, были тамъ кадеты, академисты.
Замысловскт. Кадеты были, академисты, ну а еще кто?
Никитипъ. Не знаю, вѣроятно, были и еще.
Замысловскій. Нѣтъ, в ы скажите навѣрное.
Никитипъ. Я ссылаюсь какъ на слухъ. Мнѣ говорили, что
списки были, но в ъ рукахъ у меня не было списковъ.

Замысловскій. В ы не интересовались провѣрить, были ли в ъ
институтѣ списки партіи соціалистовъ-революціонеровъ? И если бы
они были, вы не считали своею обязанностью к а к ъ лиоо на это
реагировать?
Никитипъ. Нѣтъ, не считалъ нужнымъ.
Замысловскій. Не было ли въ вестибюлѣ огромныхъ плакатовъ о томъ, что соціалисты-революціонеры выставляютъ своимъ
кандидатомъ Липавскаго?
Никитипъ. Нѣтъ, плакаты не вывѣшивались.
Нредсѣдатель. В ы такихъ плакатовъ не видали?
Никитгтъ. Нѣтъ, не видалъ.
Замысловскт. А не слыхали ли, что таковые были?
Никитипъ. Нѣтъ, не слыхалъ.
Замысловскій. В ы упоминали объ отчетности фонда, говорили,
что контролировали фондовую комиссію. Скажите, пожалуйста,
какіе документы вамъ представляла фондовая комиссія?
Никитипъ. Росписки въ полученіи денегъ и кассовую книгу.
В ъ комиссію поступали деньги черезъ меня.
Замысловскій. Гербовымъ сборомъ росписки были оплочены?
Никитипъ. Гербовымъ сборомъ не оплочены.
Замысловскт. Кассовая книга была шнурованная, скрѣпленная печатью.
Никитипъ. Не знаю, была ли печать. Знаю, что видъ былъ
обычный. Можетъ быть, была печать, можетъ быть, нѣтъ.
Замысловскт, Кассовая книга была прошнурована?
Никитипъ. Не знаю.
Нредсѣдатель. Свидѣтель, вѣдь в ы входили въ составъ контролирующая аппарата?
Никитипъ. Да.
Нредсѣдатель.
Такимъ образомъ, казалось бы, в ы можете
отвѣтить точно и опредѣленно.
Никитипъ. Я долженъ сказать, что с ъ тѣхъ поръ прошло
много времени и я хорошо не помню. Я не могу сказать точно,
какая была книга.
Замысловскт. Сколько листовъ в ъ ней было примѣрно?
Никитипъ. Не могу сказать.
Замысловскт. Какія были рубрики?
Никитипъ. Не могу сказать.
Замысловскт.

Итакъ, в ы не

помните вида этой кассовой

книги?
Никитипъ. Нѣтъ, не помню. Нужно сказать, что у меня былъ
спеціальнъш курсъ, онъ отнималъ много времени.

Предсѣдатель. Это же не инспекторская обязанность, а профессорская.
Вулацель.
Что вы знаете относительно растраты денегъ въ
столовой комиссіи?
Ншитгшъ. Я могу передать объ этомъ, какъ о слухѣ.
Вулацель. Почему «какъ о слухѣ»?
Ништинъ. Потому, что по повѣркѣ растраты не было.
Председатель
[Булацелю]. Я васъ прошу оставить этотъ
вопросъ и держаться в ъ предѣлахъ предъявленнаго обвиненія.

2. Федоровъ.
Директоръ Горнаго института.

Я предполагалъ выступать по настоящему дѣлу не свидѣтелемъ, a повѣреннымъ обвинителей.
Вулацель. В ы директоръ института?
Федоровъ. Да.
Вулацель. Утверждены?
Федоровъ. Нѣтъ, не утвержденъ; утвержденіе еще не пришло.
Вулацель. А когда было избраніе?
Федоровъ. В ъ январѣ.
Вулацель. Одиннадцать мѣсяцевъ тому назадъ? Скажите, какія
основанія тому, что в ы желали выступить повѣреннымъ обвинителей, а не свидѣтелемъ по настоящему дѣлу?
Председатель.
Это къ дѣлу не относится. Устраняю этотъ
вопросъ.
Вулацель. Каковы ваши отношенія к ъ фондовой комиссіи?
Федоровъ. Это вытекаешь изъ моего слузйебнаго положенія.
Вулацель. Какъ производились выборы членовъ фондовой
комиссіи? По партіямъ или нѣтъ?
Федоровъ. Я долженъ сказать, что я—человѣкъ, увлеченный
наукой. Я но входилъ в ъ такія подробности, какъ основаиіе выборовъ, это составляешь чисто инспекторское дѣло. Между
ирочимъ, мы раздѣлили съ Василіемъ Васильевичемъ Никитинымъ
обязанности...
Вулацель. Значить, наблюденіе за выборами фондовой комиссін
лежитъ на немъ?
Федоровъ. На мнѣ лежитъ, какъ на директорѣ.
Вулацель. Но вы переложили эту обязанность на инспектора?
Федоровъ. Я имѣлъ право поручить ему.
Вулацель. В ы поручили ему, и теперь поэтому объясняете,
что в ъ такія мелочи, какъ выборы фондовой комиссіи, не входили

и не знаете, выбирались ли члены фшдовой комиссіи по партійнымъ спискамъ?
Федоровъ. Да.
Вулацель. А то лицо, которому вы поручили, инспекторъ, онъ
знаетъ, какъ происходили выборы, онъ вамъ докладывалъ о выборахъ или в ы этимъ не интересовались?
Федоровъ. Когда я имѣлъ дѣло съ нимъ, мнѣ было важно
знать, все ли идетъ в ъ порядкѣ. Онъ мнѣ излагалъ каждый
частный случай, каждый инцидентъ, который происходилъ. Я
его выслушивалъ.
Вулацель. Я прошу на очную ставку инспектора Никитина съ
директоромъ Федоровымъ. Г - н ъ инспекторъ заявилъ намъ, что
въ эти «детали», «подробности», какъ происходили выборы, не
входилъ, а г-нъ директоръ объяснилъ, что выборами не интересовался именно потому, что возложилъ эти обязанности на инспектора. Здѣсь противорѣчіе. Директоръ говорить, что наблюденіе за выборами лежитъ на обязанности инспектора, а инспекторъ, что это на его обязанности не лежало и потому въ
«детали» онъ не входилъ. Я прошу на очную ставку инспектора
съ директоромъ.

3. Очная ставка
Директора с ъ Инспекторомъ.

Председатель.
Пригласить свидѣтеля Никитина. В ы удостовѣряли, свидѣтель, что наблюденіе за порядкомъ выборовъ фондовой комиссіи на васъ не лежитъ? Вы говорили, что на выборахъ въ фондовую комиссію в ы не присутствовали, а только,
проходя, совершенно случайно, какъ посторонній человѣкъ, в ы
кое-что слышали?
Никитипъ. Мнѣ было поручено непосредственное завѣдываніе студентами и я исполнялъ свою обязанность такъ, к а к ъ понималъ. Я считалъ величайшимъ грѣхомъ вмѣшиваться в ъ отношеніе студентовъ между собой и думаю, что для института
это было бы въ высшей степени вредно.
Председатель.
Положимъ, происходятъ выборы или какая
нибудь сходка по поводу выборовъ; значитъ, это остается внѣ
наблюденія и директора, и инспектора или входитъ въ обязанность инспектора знать, быть освѣдомленнымъ о томъ, что тамъ
происходитъ?
Федоровъ. Впослѣдствіи это было точно опредѣлено. Инспекторъ долженъ былъ знать, какимъ путемъ, какъ, происходитъ
сходка или выборы.

Прсдсгедателъ. Значитъ, на нёмъ лежала отвѣтственность?
Федоровъ. Отвѣтственность непосредственно несъ инснекторъ
института.
Предсѣдателъ. Такимъ образомъ, вами было поручено инспектору Никитину наблюденіе за выборами въ фондовую комиссію? Это входило въ его обязанность и онъ долженъ былъ
объ этомъ знать?
Федоровъ. Наблюденіе за всѣми отношеніями студентовъ къ
Горному институту входило въ его обязанность.
Булацелъ И вы спеціально ему именно вмѣнили въ обязанность наблюденіе за сходками,—вы такъ и сказали?
Федоровъ. Да.
Булацелъ. Слѣдовательно, и наблюденіе за выборами въ фондовую комиссію?
Федоровъ. Да.
Булацелъ. Какъ же вы объясняете, что инспекторъ лишь
мимоходомъ, лишь проходя случайно по вестибюлю, слышалъ
что-то о выборахъ?
Федоровъ. Это его личное дѣло, за которое онъ и отвѣчаетъ.
Булацелъ. Передъ кѣмъ?
(Федоровъ. Передъ закономъ.
Булацелъ. Во всякомъ случаѣ, вы считаете неправильнымъ, что
онъ ваше порученіе не исполнилъ?
Федоровъ. Да. Вообще я долженъ сказать, что личное мое
свойство, — это очень плохая память, которая у меня еще
съ дѣтскихъ лѣтъ; теперь узке 40 лѣтъ, какъ я посвятилъ
себя главнымъ образомъ научнымъ трудамъ; я не администраторъ именно благодаря дурной памяти, что мнѣ много вредило въ моемъ положеніи; встрѣчаясь со студентомъ сегодня,
я завтра узке и фамиліи его не помню, гдѣ лее мнѣ запомнить
стипендіи, цифры? Я заявляю объ этомъ громко и открыто,
чтобы не было сомнѣнія въ томъ, что это дѣйствительно такъ.

4. Лутугинъ.
Бывшій преподаватель Горнаго института.

Я имѣлъ случай быть близко знакомымъ съ дѣлами фондовой комиссіи, потому что до 1908 г. самъ состоялъ преподавателемъ Горнаго института, a затѣмъ вращался въ средѣ преподавателей. Фондовая комиссія Горнаго института возникла
давно. Когда я былъ студентомъ, въ 1887 году, существовала
подпольная конспиративная организація' кассы взаимопомощи,

и у лее въ то время начальство института, въ лицѣ директора
Воронцова, вынуждено было обращаться къ этой организаціи,—
нотомъ, когда я въ качествѣ преподавателя вернулся въ институте въ 1897 году, фондъ расширился и дѣйствовалъ гораздо
болѣе офиціально; въ 1898—1899 гг. стали функціонировать и
другія студенческія организаціи, тоже не легализованный, а
только терпимыя, однако не только начальствомъ института,
но и министерствомъ. Мнѣ лично приходилось нѣсколько разъ,
но порученію совѣта, бывать у Министра, докладывать разныя
просьбы, исходящія отъ такихъ организацій. Они учитывались
какъ офиціально дѣйствующія организаціи.
Председатель.
Что вамъ извѣстно объ организаціи фондовой
комиссіи, о полученіи стипендій, о контролѣ съ 1907 года?
Лутугинъ. В ъ 1907 г. я близко стоялъ къ институту, такъ
какъ живу въ зданіи института совмѣстно съ моимъ тестемъ,
профессоромъ Бауманомъ, постоянно прихолсу въ соприкосновеніе съ учебнымъ персоналомъ.
Председатель.
Значитъ, то, что вы будете передавать—происходившее въ квартирѣ Баумана— будете показаніе совершенно
частнаго человѣка, не участвовавшаго въ дѣлахъ института.
Презкде всего, фондовая комиссія была легализована, былъ ли
уставъ, былъ ли онъ утверзкденъ?
Лутугинъ. Уставъ былъ.
Председатель. Онъ былъ утверзкденъ или признанъ по традиціямъ?
Лутгугшіъ. На меня комиссія производила такое впечатлѣніе,
что она была утверждена, что она была офиціально дѣйствовавшая.
Председатель. На какихъ началахъ она функціонировала?
Лутугинъ. На выборныхъ началахъ.
Председатель. Выборы производились всѣми студентами?
Лутгугинъ. Всѣми студентами.
Замысловскт. Выборы въ фондовую комиссію производились
по партійнымъ спискамъ или не по партійнымъ?
Лугпугинъ. Не вникалъ въ это. Мнѣ казкется, каждый могъ
выбирать кашдаго.
Булацелъ. Значитъ, вы утверзкдаете, что можно было выбирать кого угодно? Или, мозкетъ быть, выборы производились
иначе, по партіямъ?
Лугпуггтъ. Каждый выбиралъ каждаго.
Булацелъ. Слѣдовательно, вы отрицаете, что была система
выборовъ по партіямъ?

Предсѣдателъ. Свидѣтель отвѣтилъ ясно. Вы не можете сказать, что бывали хоть какія нибудь указанія, что вотъ такогото надо выбирать?
Жутугииъ. Составлялись спеціальныя избирательныя группы,
но о характерѣ этихъ группъ миѣ ничего не извѣстно.
Грузенбергъ. Когда появилась инкриминируемая обвиняемымъ
статья, было произведено изслѣдованіе? Профессора Бауманъ,
Долбня, Никитинъ принимали въ немъ участіе?
Жутугииъ. Да, конечно. Этотъ вопросъ былъ связанъ съ
порядочностью ихъ имени.
Грузенбергъ. Что они дѣлали? Какъ они провѣряли?
Жутугииъ. По книгамъ, по документамъ. Дѣлали все возможное, чтобы и себя оправдать.
Грузенбергъ. Что же оказалось при провѣркѣ?
Жутугииъ. Никакихъ доказательствъ.
Предсѣдатель. Вы все это откуда знаете? Вамъ кто нибудь
изъ провѣряющихъ говорилъ, что ничего не нашли?
Жутугииъ. Профессоръ Бауманъ.
Булацель. Книги, о которыхъ вы только что упомянули, какъ
выглядѣли: были прошнурованы, за печатью?
Жутугииъ. Я такими мелочами не интересовался.
Замысловскт. В ы говорите, что профессоръ Бауманъ и его
товарищи смотрѣли на ревизію, какъ на вопросъ, связанный
съ ихъ порядочностью, и этимъ путемъ старались себя реабилитировать. Не повліяло ли это на нѣкоторую односторонность
ревизіи?
Жушугинъ. Не думаю и даже не допускаю, потому что какъ
можно себя реабилитировать фальшивой ревизіей.
Замысловскт. Между фальшивой ревизіей и односторонней
можетъ быть много градацій.

5. Долбня.
Профессоръ Горнаго института.

Булацель. Извѣстно ли вамъ, какъ производились выборы въ
фондовую комиссію? Каждый ли студентъ могъ выбирать, кого
онъ желалъ?
Долбня. Я вашъ вопросъ понимаю, но удовлетворить васъ
не могу. Намъ въ деталлхъ это дѣло не извѣстпо. Намъ преподносится оно въ видѣ готоваго факта, при чемъ л не имѣю ни
нужды, ни обязанности вникать въ подробности выборовъ.

Булацель. Вы не имѣли ни нужды, ни обязанности! Вамъ
было безразлично, кто и какимъ образомъ попадалъ въ фондовую комиссіюі? а между тѣмъ вы были одинъ изъ членовъ
Совѣта?
Долбня. Я не могу отвѣчать за Совѣтъ, я отвѣчаю за себя,
что лично мнѣ это безразлично.
Булацель. Имѣли вы возможность провѣрять деятельность
фондовой комиссіи?
Долбня. Я былъ не только членомъ Совѣта, я былъ членомъ
совѣтской комиссіи по студенческимъ дйламъ,—это спеціальное
учрежденіе, на обязанности котораго лежалъ, между прочимъ,
контроль.
Булацель. Итакъ, на вашей обязанности лежалъ контроль
за деятельностью фондовой комиссіи?
Долбил. Лежалъ.
Булацель. При такихъ условіяхъ вамъ было базразлично,
кто и какъ будетъ выбранъ въ комиссію?
Долбил. Да, при такихъ условіяхъ.
Булацель. Значить, подробности выборовъ вамъ не известны?
Долбил. Нетъ, не известны. Я знаю не более, чемъ всякій
обыватель, читающій газеты.
Булацель. Разве о выборахъ публиковалось въ газетахъ?
Долбил. Публиковался партійный составъ студентовъ.
Булацель. Что вамъ известно о «фиктивныхъ» стипендіяхъ?
Долбня. Я лично не одобрялъ института «фиктивныхъ» стипендій. До моего сведенія доходило, что что-то такое было, а
подробностей не знаю.
Булацель. Вы и въ Совете говорили, что неодобрительно
относитесь къ институту фиктивныхъ стипендій?
Долбня. Это я заявлялъ въ нашемъ совещаніи по студенческимъ деламъ.
* Булацель. Итакъ, вы признаете, что были фиктивныя стипендіи?
Долбня. Признаю. Мне тогда указывали, что фиктивныя
стипендіи пользуются правомъ давности, что появленіе ихъ
объясняется необходимостью—это и вызвало съ нашей стороны
снисходительное отношеніе къ институту фиктивныхъ стипендій.
Булацель. Неизвестно ли вамъ, что этотъ «института фиктивныхъ стипендій» пользовался средствами Кабинета ЕГО
ВЕЛИЧЕСТВА, что оттуда получали стипендіи лица, которыя
считались соціалъ-демократами и соціалистами-революціонерами?
Долбня. Ничего подобнаго. В ъ первый разъ слышу обт
этомъ.

Вулацель. Вамъ извѣстно, кто у васъ въ институтѣ получалъ стипендію Цесаревича Алексѣя Николаевича?
Долбня. Ничего подобнаго.
Вулацель. Вы все говорите: «ничего подобнаго». Что это
значить: «ничего подобнаго»?
Долбня. Я даже не знаю, существуешь ли такая стипендія.
Вулацель. Я ходатайствую о занесены въ протоколъ, что
члеыъ ревизіонной комиссіи не знаетъ, существуетъ ли стипендія Цесаревича Алексѣя Николаевича? Больше не имѣю
вопросовъ.
Замысловскт. Не случалось ли вамъ слышать, что фондовая
комиссія что-то отчисляетъ на революціонныя цѣли?
Долбня. Совѣтъ получилъ формальное заявленіе отъ академической корпораціи, что подобное отчисленіе имѣло мѣсто, и
совѣтская комиссія по студенческимъ дѣламъ опрашивала каждаго изъ заявителей.
Замысловскт. И въ результатѣ что же оказалось?
Долбня. Заявители удостовѣрили, что лично имъ неизвестно
ни одного факта.
Замысловскт. А вамъ не приходилось слышать, что «отчисленіе на революціонныя цѣли установлено традиціями?»
Долбня. Это слишкомъ серьезное дѣло, чтобы я кидалъ необдуманно фразы.
Замысловскій. А о постановлены сходки въ 1906 году производить отчисленія—вамъ ничего неизвѣстно?
Долбня. Я въ первый разъ объ этомъ узналъ, когда вопросъ
сдѣлался предметомъ оффиціальнаго дознанія, но до 1907 г. ничего подобнаго не слыхалъ.
Замысловскт. На дознаніи выяснилось, что подобное постановленіе было?
Долбня. На дознаніи выяснилось, что такое постановленіе
было.
Замысловскій. Постановленіе сходки объ отчислены 10°/о на
революціонныя цѣли?
Председатель. Здѣсь идетъ вопросъ о растратѣ.
Замысловскт. Я признаю это растратой, разъ отчисляютъ
на нужды революціи 10°/о изъ того, что должно цѣликомъ идти
на нужды студентовъ. Затѣмъ вы сказали, свидѣтель, что вамъ,
какъ члену Совѣта, какъ должностному лицу, было безразлично,
кто попадалъ въ фондовую комиссію. Значить, если бы попали
по партійному списку соціалисты-революціонеры, то и это было
бы для васъ безразлично?

Долбня. Я не знаю, кто изъ студентовъ соціалъ-революціонеры. Я думаю, такихъ нѣтъ. Они сами себя расписали по
партіямъ, потому что была мода расписывать. Одинъ говорить:
я—соціалъ-демократъ, другой говорить:—а я еще лѣвѣе, но во
всякомъ случаѣ, какіе они революціонеры?
Вулацель. Но «во всякомъ случаѣ» они себя «расписывали»!
Извѣстно ли вамъ, что эти «расписавшіеся» хотѣли провести
только тѣхъ, которыхъ «расписали?»
Долбня. Это возможно. Но разъ порядокъ выборовъ былъ
установленъ, я не имѣлъ права вмѣшиваться.
Замысловскт. Не было ли это установлено захватнымъ правомъ?
Долбня. Если бы вы дали болѣе опредѣленный терминъ,
тогда могли бы разсчитывать на опредѣленный отвѣтъ; но этотъ
терминъ крайне неопредѣленный,—какъ я на него отвѣчу? Вмѣсто захватнаго права, я скажу—традиціи. Это будетъ совсѣмъ
другое дѣло.
Замысловскт. Я удовлетворяюсь. Значить, были традиціи и
эти традиціи замѣняли 8аконъ.
Долбня. Найдите такой законъ, который бы категорически
это запрещалъ,—такого закона нѣтъ.
Председатель. Отвѣчайте по допросу, а выводы будетъ дѣлать судъ.
Замысловскт. A развѣ вамъ неизвѣстенъ законъ, запрещающій принадлежать къ партіи соціалистовъ-революціонеровъ?
Долбня. Отлично извѣстенъ.
Председатель. Г. защитникъ, вы должны предлагать вопросы
въ предѣлахъ предъявленнаго обвиненія, а не о томъ, извѣстенъ
ли свидѣтелю какой-нибудь законъ. Свидѣтелю, можетъ быть,
законъ и неизвѣстенъ.
- Замысловскт. Значить, описанное вами положеніе вещей,
какъ установленное «традиціями», вы считали совершенно нормальнымъ?
Долбня. Я считаю это явленіе не серьезнымъ, моднымъ.
Замысловскт. Извѣстно ли вамъ, что въ вестибюлѣ вывѣшивались громадные плакаты о томъ, чтобы выбирать соціалъдемократовъ, соціалистовъ - революціонеровъ, этихъ модныхъ
людей?
Долбня. Когда я прохожу черезъ вестибюль, я объявленій
не читаю; у меня слишкомъ много дѣла, касающагося только
меня, у меня нѣтъ возможности удѣлять время дѣлу, меня не
касающемуся.

Пуришкевичъ. Вы изволили говорить, что партійносгь студентовъ была результатомъ моды? Считали вы забастовки,
которыя были въ стѣнахъ Горнаго института, тоже результатомъ моднаго распредѣленія на партіи, или чѣмъ нибудь болѣе
серьезнымъ?
Долбня. У насъ забастовокъ почти не было. В ъ прошломъ
году у насъ забастовка продолжалась всего одну недѣлю.
Пуришкевичъ. И вы говорите, что эта забастовка была результатомъ моднаго дѣленія на партіи!?..
Председатель. Я устраняю этотъ вопросъ.
Вулацель. Неизвѣстно ли вамъ, что ѣздившій в ъ Лондонъ
весной 1909 года на съѣздъ соціалистовъ-революціонеровъ русскій делегатъ былъ студентъ Горнаго института?
Долбня. Я этого не знаю. Это меня не касается.
Вулацель. Посгановленіе 1906 года отчислять на нужды революціи вамъ стало извѣстно только въ 1907 г. Но оно было?
Долбня. Никто этого не отрицаетъ.
Вулацель. Между тѣмъ проф. Никитинъ именно это отрицалъ; тоже допрошенный подъ присягой, онъ сказалъ, что постановленія сходки объ отчисленіи на нужды революціи никогда
не было. [Обращаясь къ Предсѣдателю]. Теперь г-нъ Долбня показываешь, будто «никто не отрицаетъ, что было постановленіе сходки»; въ виду діаметральной противоположности показаній, я
ходатайствую объ очной ставкѣ этихъ профессоровъ и просилъ
бы, чтобы никакихъ объясненій до очной ставки они не давали.
Председатель. Свидѣтель, вы утверждаете, что было такое
постановленіе, какъ вы сейчасъ сказали?
Долбня. Я этого не говорилъ, не утверждалъ, а что объ этомъ
были слухи и разговоры,—этого не отрицалъ. Но въ какой формѣ
вылилась фактически эта сентенція, не знаю; весьма возможно,
въ той формѣ, какъ говорилъ проф. Никитинъ; подробности мнѣ
не иэвѣстны.
Вулацель. Я позволилъ бы себѣ просить г-дъ судей вспомнить точныя слова свидѣтеля: «никто не отрицаетъ, что постановленіе было».
Долбня. Я говорю о формѣ.
Вулацель. Неужели постановленіе всей сходки и выраженное
кѣмъ либо однимъ изъ членовъ сходки пожеланіе въ вашемъ
пониманіи совершенно тождественныя понятія?

6. Очная ставка.
Проф. Долбни с ъ Проф. Никитинымъ.
Председатель

[приглашая на очную ставку

проф. Никитина].

Г-НЪ

Никитинъ, вы слышали только пожеланіе о томъ, чтобы отчислялось 10 процентовъ на революціонную дѣятельность?
Никитинъ. Я сказалъ, что такого постановленія не было:
постановленія сообщались мнѣ письменно. Это же не было сообщено.
Председатель [къ Долбнѣ]. А вы подтверждаете, что постановленіе было?
Долбня. Прошло уже около года, когда это въ воздухѣ циркулировало. Спеціальнаго интереса наводить точнѣйшую юридическую справку я не имѣлъ, и постановленію студенческой
сходки такого большого значенія, какъ постановленію, я не придавалъ, особенно не интересовался. В ъ видѣ слуха, я слышалъ,
что такое постановленіе было, и въ газетахъ это было. По всей
вѣроятности, было это для газетной рекламы, что вотъ, дескать,
на Васильевскомъ островѣ, на 21-ой линіи, самые радикальные
студенты живутъ,—чтобы публика знала, гдѣ самые настоящіе
студенты.

7. Остроградскій.
Товарищъ Министра Торговли и Промышленности.

Вулацель. Извѣстно ли вамъ, свидѣтель, что въ Горномъ инс т и т у т были непорядки въ отношеніи распредѣленія стипендій?
Остроърадскгй. Мы занимались изслѣдованіемъ тѣхъ порядковъ, которые были установлены въ Горномъ институтѣ, также
и относительно распредѣленія стипендій, и пришли къ выводу,
что, можетъ быть, не во всѣхъ отношеніяхъ принятая практика
соотвѣтствовала тому, что было бы желательно.
Вулацель. Вамъ извѣстно, что въ Горномъ институтѣ есть
сгипендія Цесаревича Алексѣя Николаевича?
Остроградскій. Я подробностей объ этой стипеніи не имѣю.
Вулацель. Кто же, собственно, знаетъ объ этомъ?
Остроірадскій. По моему мнѣнію, это долженъ вѣдать Совѣтъ
института.
Вулацель. Но если члены Совѣта института не знаютъ дажц
какія у нихъ имѣются стипендіи, то, при такихъ условіяхъ,

можно ли считать ихъ контроль за распредѣленіемъ стипендій
правильнымъ?
Остроградскш. Я затрудняюсь отвѣтить на этотъ вопросъ.
Булацелъ. Существуютъ ли правительственные органы, кототорые фактически контролируютъ правильное распредѣленіе стипедій въ Горномъ институтѣ, или это распредѣленіе дѣлается
само собой, по вольному усмотрѣнію господъ студентовъ?
Остроградскш. Я уже отвѣтилъ: стипендія.ми долженъ распоряжаться Совѣтъ института.
Булацелъ. Это разница, долженъ распоряжаться или распоряжается.
Предсѣдателъ. Кто распоряжается стипендіями?
Остроградскш. Совѣтъ института.
Булацелъ. Но если члены Совѣта института не знаютъ даже,
какія у нихъ стипендіи, какъ же считать, что при этихъ условіяхъ правительственный надзоръ за распредѣленіемъ стипендій
существуете?
Остроградскій. Я сказалъ уже здѣсь, что это указываете
на недостаточно правильную постановку дѣла въ институтѣ.
Булацелъ. Извѣстно ли вамъ что нибудь о существовали
фондовой комисіи въ институтѣ?
Остроградскш. Извѣстно.
Булацелъ. Съ какихъ поръ она имѣетъ свой утвержденный
уставъ?
Остроградскіи. Я считаю, что фондовая комиссія утвержденнаго устава еще покуда не имѣетъ; хотя уставъ въ послѣднее
время былъ утвержденъ Совѣтомъ института, но содержаніе его
было признано не вполнѣ удовлетворительнымъ и распоряженіемъ Министерства было предложено Совѣту выработать другой уставъ.
Булацелъ. А когда именно былъ разсмотрѣнъ уставъ Совѣтомъ института?
Остроградскій. В ъ 1909 году.
Булацелъ. А до 1909 г. даже совсѣмъ устава не было?
Остроградскій. Насколько я знаю, устава не было.
Булацелъ. Извѣстно ли вамъ, какъ происходили выборы въ
фондовую комиссію?
Остроградскій. Порядокъ производства выборовъ членовъ
фондовой комиссіи мнѣ неизвѣстенъ.
Булацелъ. Доходили до васъ свѣдѣнія, что въ Горномъ
институтѣ существуютъ партіи соціалъ-демократовъ и соціалистовъ-революціонеровъ, что онѣ выставляютъ своихъ кандидатовъ на выборахъ?

Остроградскш. Что они выставляютъ своихъ кандитатовъ на
выборахъ, мнѣ неизвѣстно, а что молодежь числится или причисляется къ различнымъ...
Предсѣдателъ. Насъ интересуете фондовая комиссія.
Остроградскш. Мнѣ составъ фондовой комиссіи неизвѣстенъ.
Булацелъ. Вы знакомы со статьей, напечатанной въ № 783
газеты «Колоколъ» и озаглавленной: «Ростовщичество студентовъ лѣвыхъ партій Горнаго института»?
Остроградскій. Да, статью я читалъ.
Булацелъ. Что же, послѣ прочтенія этой статьи, были какіянибудь разслѣдованія злоупотребленій, о которыхъ упоминается
въ этой статьѣ?
Остроградскій. Статья эта появилась, кажется, въ то время,
когда производилось дознаніе, ревизія делопроизводства и счетоводства всего института и, по скольку обстоятельства, указанныя въ статьѣ, интересовали насъ съ точки зрѣнія правильности дѣйствій институтскаго начальства, на нихъ было обращено вниманіе.
Булацелъ. И что же выяснилось?
Остроградскш. Въ отношеніи чего?
Булацелъ. Да въ отношеніи фактовъ, указанныхъ въ этой
статьѣ.
Цредсѣдатель. Скажите, свидѣтель, чѣмъ была вызвана ревизія?
Остроградскш. Ревизія была произведена по требованію министерства для выясненія нѣкоторыхъ сторонъ деятельности
органовъ управленія института въ видахъ дальнейшаго измененія и улучшенія действующаго устава и въ видахъ предстоящаго вообще преобразованія нравленій высшихъ учебныхъ
заведеній.
Предсѣдагпелъ. Ревизія коснулась жизни фондовой комиссіи,
ея выборовъ, выбора кандидатовъ въ члены фондовой комиссіи?
Осгпроградскій. Ревизія была направлена къ изследованію
делопроизводства и счетоводства органовъ правленія института,
органа административнаго Совета, хозяйственнаго комитета, начальствующихъ лицъ. Следовательно, поскольку деятельность
всехъ этихъ учрежденій соприкасалась съ организаціями студенческими, въ этомъ отношеніи мы эту точку прикосновенія
изследовали, но внутренней жизни студенческихъ организацій
ревизія не касалась.
Предсѣдателъ. Инкриминируемая статья, сама по себе, если
и не была поводомъ, причиной ревизіи, то во всякомъ случпе
не расширила ли рамки ревизіи, изслѣдованій?

Остроградскгй. Поводомъ къ ревизіи статья не служила, но,
во всякомъ случаѣ, на нее было обращено вниманіе, поскольку
это входило въ задачи ревизоровъ.
Булацель. Извѣстно ли вамъ, что на сходкѣ въ Горномъ
институте было постановлено отчислять на нужды революціи
часть денегъ изъ стипендій?
Остроградскгй. Объ этомъ доходили до меня газетные слухи,
но фактическихъ данныхъ я не имелъ.
Булацель. Слухи доходили до васъ еще до появленія статьи
В. М. Пуришкевича?
Остроградскій. Я не вспомню.
Предсѣдатель. До васъ доходили газетные слухи?
Остроградскій. Можетъ быть, газетные, можетъ быть, и другіе,
но фактовъ не имелось.
Булацель. Когда эти слухи дошли до васъ, вы предприняли
какіе-нибудь шаги къ тому, чтобы выяснить, правдивы эти
слухи, или нетъ?
Остроградскій. Да, мы наводили справки.
Булацель. Какимъ способомъ?
Остроградскгй. Я не могу вспомнить въ точности, были ли
личныя сношенія съ начальствомъ института или письменныя.
Булацель. Значитъ, письменно или устно, но вы спросили
только начальство института, правда это или нетъ?
Остроградскгй. Я полагаю, что такъ.
Булацель. Но разследованія, въ буквальномъ смысле слова,
вы не делали?
Остроградскгй. Не запомню, чтобы делали.
Булацель. Скажите, эти отчисленія могли проходить открыто,
такъ, что не надо было бы и изслѣдовать вопросъ? Неужели
въ Горномъ институте можно было прямо проводить по книгамъ, что 10°/о отчисляются изъ степендій Кабинета Его Величества на революцію?
Остроградскгй. Полагаю, что немыслимо.
Булацель. Значитъ, если такія отчисленія происходили, то
тайно?
Остроградскій. Вероятно.
Булацель. Чтобы удостовериться въ томъ, правдивы ли эти
слухи или нетъ, надо было предпринять рядъ разследованій?
Остроградскгй. Но я не помню, чтобы до насъ доходили подобные слухи.
Замысловскгй. Вы говорите, что уставъ фондовой кассы былъ
утвержденъ Советомъ института, но министерствомъ возвращенъ
въ Советъ для некотораго измененія. Не могли бы вы сказать,

какія это измененія, и почему собственно министерство признало уставъ фонда не подлежащиыъ утверждеиію?
Остроградскгй. Главное основаніе то, что, по проекту устава,
фондовая комиссія организована на началахъ общестуденческаго
представительства. Это, по смыслу действующихъ Высочайшихъ
Повелѣній, признается недопустимымъ.
Замысловскгй. Таково главное основаніе, но какія второстененныя?
Остроградскгй.
Это настолько существенное основаніе, что,
можетъ быть, не имелось особыхъ причинъ входить въ дальнейшая детали, ибо самое построеніе фондовой комиссіи въ томъ
виде, какъ оно представлено в ъ уставе, мы считали неправильнымъ.
Замысловскгй. Нротиворечащимъ Высочайшимъ Повеленіямъ?
Остроградскгй. Да.
Замысловскгй. Какъ относилось министерство къ тому обстоятельству, что учрежденіе, построенное на началахъ, противоречащихъ Высочайшимъ Иовеленіямъ, функціонируетъ, действуетъ?
Остроградскгй. Фондовая комиссія существуешь весьма давно;
это есть явленіе жизненное. Наши стремленія были направлены
къ тому, чтобы, поскольку фондовая комиссія преследуешь цели
действительно полезный, въ такой степени создать возможность
организоваться ей на правильныхъ началахъ.
Замысловскгй. Вы находите, что нелегализованное учрежденіе,
противоречащее Высочайшимъ Повеленіямъ, всетаки можетъ
существовать, если оно уже существуетъ давно и если кое-какая часть его дѣйствій полезна? Такъ я понялъ вашъ ответь?
Остроградскгй. Покуда, съ моей точки зренія, действія фондовой комиссіи не основаны на утвержденномъ въ установленномъ порядке уставе, это не есть учрежденіе.
. Замысловскгй. Однако оно действуешь, распоряжается деньгами.
Остроградскгй. Это есть дѣйствія несколькихъ лицъ, но я
не признаю за ними качества учрежденія.
Замысловскгй. В ъ такомъ случае, какъ же эти действія отдельныхъ лицъ, совершенно не правомочныхъ, министерство не
сочло нужнымъ пресечь? какъ же самозванныя лица...
Цредсѣдатель. Прошу воздержаться отъ подобныхъ выраженій, какъ «самозванныя лица».
Замысловскт. Это вытекаетъ изъ того, что говорилъ свидетель...
Председатель.
Прошу предлагать дальнейшіе вопросы.
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

3

Замысловскш. Итакъ, кучка, группа лицъ, никѣыъ на то не
уполномоченных!., осуществляешь рядъ правите л ьственныхъ
функцій. Министерство, видя это, развѣ не считало своимъ долгомъ, своей обязанностью пресѣчь недозволенный дѣйствія этихъ
лицъ?
Остроградскш. Я не всѣ ихъ дѣйствія могу считать недозволенными; затѣмъ, я уже имѣлъ честь объяснить, что стремленія
министерства заключались именно въ томъ, чтобы упорядочить
эти дѣйствія, привести ихъ въ надлежащія рамки. Другой способ!. пресѣченія мнѣ неизвѣстенъ.
Замысловскій. Сколько лѣтъ приблизительно министерство
«стремилось упорядочить»?
Остроградскш. За прежнее время не могу восстановить въ
памяти, какія мѣры принимались министерствомъ; знаю только,
что въ послѣднее время принимаются въ этомъ отношеніп всѣ
тѣ мѣры, которыя мы считаемъ необходимыми.
Замысловскш. Извѣстно министерству, что эта «группа лицъ»
дѣйствуетъ и по сіе время такъ, какъ она дѣйствовала раньше?
Остроградскш. За послѣдніе дни или недѣли свѣдѣній о дѣятельности фондовой комиссіи не имѣю, но полагаю, что тѣ
функціи, которыя, съ дозволенія институтскаго начальства, комиссия производила раньше, вѣроятно, она производитъ и теперь.
Грузенбергъ. Овидѣтель, вы видите жизненную необходимость, для удовлетворенія которой нужна деятельность фондовой
комиссіи'?
Остроградскш. Да.
Грузенбергъ.

Благодарю васъ, больше вонросовъ не имѣю.

8. Коноваловъ.

Товарищъ Министра Торговли и Промышленности.

Замысловскій. Что вамъ извѣстно по настоящему дѣлу?
Коноваловъ. Непосредственно ничего неизвестно, такъ какъ,
собственно говоря, по своему служебному положенію я не имею
отношенія къ учебнымъ заведеніямъ,—это входитъ в ъ кругъ вйденія Товарища Министра, только что допрошеннаго.
Замысловскш.
В ы раньше были директоромъ Горнаго
института?
Коноваловъ. Да, летъ пять тому назадъ.
Замысловскш. В ъ то время действовала фондовая комиссія?
Коноваловъ. Да, она существовала какъ таковая, но не какъ
учрѳжденіе легальное.

Замысловскій. Какъ некая подпольная организація?
Коноваловъ. Этого я не сказалъ бы, потому что она была
известна начальству.
Замысловскш. В ъ то время не замечалось, что одна часть
студенчества, именовавшая себя «свободомыслящими», требовала, чтобы все ея постановленія соблюдались всемъ студенчествомъ, a постановленія эти очень часто были революціоннаго
характера. Не оказывала эта группа «свободомыслящихъ»
извѣстнаго революціоннаго давленія на все студенчество? Не
старалась ли ей противодействовать, бороться съ ней другая
группа « свобод одействующихъ»?
Коноваловъ. Сколько мне помнится, такое разделеніе на две
группы действительно въ то время существовало, но въ чемъ
оно въ точности выражалось, этого я не могу сказать.
Замысловскш. Вся эта исторія кончилась болыпимъ третейскимъ судомъ между свободомыслящими и свобододействующими?
Председатель. Намъ совершенно неизвестно то, что вы докладываете, я просилъ бы задавать вопросы, интересные суду.
Замысловскш. Свидетель, вамъ известно, что «свободомыслящее», между прочимъ, обратились, согласно особому постановленію ихъ группы, на в с е фабрики и заводы съ революціоннымъ
воззваніемъ, чтобы лицъ, действующихъ противъ «свободомыслящихъ», тамъ бойкотировали?
Коноваловъ. Не припомню съ полной уверенностью; объ этомъ
могла идти речь на третейскомъ суде, но не припомню съ у в е ренностью этого факта.
Вулацель. Вамъ известно что-либо о деятельности фондовой
комиссіи въ послед у ющіе годы, после уже оставленія вами директорской должности?
Коноваловъ. н е т ъ , я совершенно этимъ не интересовался.
Вулацель. В ъ качестве товарища министра вы совершенно
*не интересуетесь теперь жизнью того учебнаго заведенія, где
вы были директоромъ?
Коноваловъ. Я не цмею времени.
Вулацель. А съ статьей члена Государственной Думы В. М. ІІуришкевича, товарища председателя союза Михаила Архангела,
напечатанной во всеобщее сведеніе въ газете «Колоколъ» за
№ 783, вы ознакомились, или не имели времени?
Коноваловъ. Нетъ, я читалъ.
Вулацель. Интересовались вы узнать, насколько сведенія,
сообщенный этимъ частнымъ лицомъ, видимо не боящимся
левыхъ организацій, не такъ какъ некоторые профессора, насколько они правдивы?
з*

Коноваловъ. Я не имѣлъ на это возможности, такъ какъ но
моему служебному положенію не имѣю никакого отношенія къ
Горному институту.
Вулацель. Поэтому, прочитавъ статью, вы ее отложили въ
сторону и никого изъ нрежнихъ вашихъ сослуживцевъ не
спрашивали?
Председатель. Когда вы прочли, васъ не заинтересовало написанное, имѣли вы какія-нибудь бесѣды по этому вопросу?
Коноваловъ. Я не скажу, чтобы меня не интересовало; меня
это интересовало, какъ интересуешь частнаго человѣка.
Вулацель. Не спрашивали вы кого нибудь о фиктивныхъ стипендіяхъ?
Коноваловъ. Нѣтъ.
Вулацель. В ъ виду того, что свидѣтель такъ всѣмъ мало
интересуется, не имѣю больше вопросовъ.
[Шумъ и смѣхъ въ публикѣ].

9. „Коноваловскій конфликт?»".
Историческая справка.

Замысловскт. В ъ связи съ вопросами, которые я предлагалъ.
свидѣлю Коновалову о спискѣ террористическаго характера,
разосланномъ образовавшеюся тогда въ Горномъ институтѣ революціонною студенческою группою «свободомыслящихъ», имѣю
честь представить суду печатный судебный отчетъ о третейскомъ
судѣ между «свободомыслящими» и «свобододѣйотвующими». В ъ
этомъ объемистомъ отчетѣ, озаглавленномъ: «Изъ исторіи студенческихъ волненій. Коноваловскій конфликтъ. Съ приложеніемъ документовъ», судъ найдешь на страницѣ 787-ой текстъ
«списка», о которомъ я говорилъ. Ходатайствую о томъ, чтобы
списокъ этотъ былъ предъявленъ свидѣтелю Коновалову, а вся
книга пріобщена къ дѣлу, въ качествѣ вещественнаго доказательства.
Грузенбергъ. Я безусловно возражаю противъ пріобщенія настоящей книги по слѣдующимъ основаніямъ: согласно ст. 629
Уст. Угол. Судопр. на судѣ могутъ предъявляться только такія
вещественныя доказательства, которыя 1) имѣютъ непосредственное отношеніе къ дѣлу; 2) представляются съ внѣшней стороны
несомнѣнными. Какое можетъ имѣть отношеніе къ дѣлу по вопросу о томъ, что г-нъ обвиняемый приписалъ членамъ фондовой комисіи 1907—1908 гг. политическая мнѣнія студентовъ.

1 9 0бг.—это не выяснено. Скажу больше: изъ того указанія, которое намъ было преподано г-номъ предсѣдателемъ, прямо устанавливается, что мы не должны касаться вопросовъ политическихъ. Поэтому заявленное ходатайство прошу оставить безъ
удовлетворенія.
Замысловскт. Я утверждаю, что въ Горномъ институтѣ господствовалъ и господствуешь революціонный терроръ, и это
обстоятельство очень важно—оно имѣетъ прямое отношеніе къ
дѣлу, ибо объясняетъ, почему студенты подчинялись требовавіямъ революціонеровъ, почему многіе студенты не рѣшались
и до сихъ поръ не рѣшаются говорить правду, раскрыть настоящую картину того, что происходитъ въ институтѣ, почему эта правда такъ долго лежитъ подъ спудомъ. Доказательствомъ революціоннаго террора и служить тотъ списокъ, который разсылался по всѣмъ рудникамъ и заводамъ. Господа
судьи, что нибудь значить быть подъ такимъ терроромъ! Вѣдь
потомъ, въ рѣчахъ, частные обвинители не преминуть говорить:
почему свидѣтели не показали того-то и того-то? почему они
своевременнно не протестовали, не заявляли и т. д.? Вошь тогда
вопрошателямъ и будетъ данъ отвѣтъ: потому, господа, что уже
издавна вы держите институтъ подъ революціоннымъ терроромъ,
а доказательствомъ тому служить списокъ, разосланный въ
свое время по рудникамъ и заводамъ. Чтобы удостовѣрить это
обстоятельство, я и прошу показать списокъ свидѣтелю: тогда,
можетъ быть, его память нѣсколько освѣжится.
Вулацель. Со скамьи частнаго обвинителя мы слышали, что
онъ протестуешь противъ пріобщенія списка только потому, что
свѣдѣнія, которыя въ немъ содержатся, не представляются «нееомнѣнными». Позволю себѣ сослаться на рѣшеніе Сената 1878 г.
№ 68, гдѣ указано, что судъ не можетъ отказать обвиняемому
прочитать находящееся у него документы на томъ основаніи,
что обвиняемый не представилъ доказательства достовѣрности
документа. Вотъ, слѣдовательно, сенатское рѣшеніе, которое
явно противорѣчитъ тому юридическому разсужденію, которое
мы слышали со скамьи частнаго обвинителя. Этимъ документомъ мы будемъ устанавливать, что отчисленіе денешь было
исключительно подъ вліяніемъ террора, что подъ вліяніемъ политическаго насилія заставляли отказываться отъ части денегъ,
которыя должны были идти на бѣдныхъ студентовъ^ въ видѣ
стипендіи, и потому мы просимъ, чтобы намъ дана была возможность предъявлять свидетелю страницы этого тома, которыя
это подтверждаютъ.

Председатель.

Судъ удаляется на совѣщаніе.

Послѣ довольно продолжительная совѣщанія, судъ вынесъ
слѣдующую резолюцію: «Окружный Судъ, выслушавъ ходатайство защиты о пріобщеніи къ делу и о разрешеніи ссылаться
на книгу «Изъ исторіи студенческихъ волненій», принимая во
вниманіе, что, на основаніи ст. 629 Уст. угол, судопр. и целаго
ряда разъясненій Правительствующая Сената, для документовъ,
о пріобщеніи которыхъ ходатайствуютъ стороны, необходимо существенное отношеніе къ делу и темъ показаніямъ, которыя
даютъ свидетели, что въ данное время отношенія къ делу настоящая книга не имеетъ, постановила въ ходатайстве защиты
отказать».
Не смотря на такой отказъ, мы, для полноты отчета, считаем ъ не лишнимъ дать читателямъ представленіе о той книге,
которой не безъ основанія убоялся представитель частныхъ
обвинителей.
«Изъ исторіи студенческихъ волненій»—это большой томъ
въ 850 страницъ мелкаго шрифта.
На обложке значится: «С.-Петербургъ, 1906 года. Цѣна
3 рубля. Чистый доходъ съ изданія поступаете въ стачечный
фондъ. Складъ изданія—Т-во Общественная Польза. Б. Подъяческая, № 39. Типографія Балянскаго. Забалканскій, № 18».
В ъ предиеловіи «студенты-издатели» пишутъ: «Весной 1904 г.
въ Горномъ институте произошли волнеыія, въ корне поколебавшія его жизнь и нашедшія откликъ въ другихъ высшихъ
учебныхъ заведеніяхъ. Тогда эти событія имели острый характеру они были типичны, какъ последнія судороги самодержавная строя, поэтому они и приковали къ себе общее вниманіе,—поэтому они и возбудили страсти. Но теперь, когда
размахъ и масштабъ событій безконечно увеличились, когда ходомъ этихъ событій мы приведены къ революціи,—студенческія волненія потеряли непосредственное значеніе. Ихъ можно и
должно разсматривать, какъ одну изъ первыхъ и яркихъ страницъ
исторіи революціи.
И съ этой точки зренія,—точки зренія исторической, они
никогда не утратятъ и не могутъ утратить своего интереса...
Тѣмъ необходимее вдумчивое отношеніе къ студенческимъ
волненіямъ, что въ группировке студенчества проявляются т е
же взаимоотношенія, что и въ группировке разныхъ общественныхъ партій. Разница лишь въ томъ, что группировка эта гораздо ярче, определеннее и легче доступна изученію...
Окончательное размежеваніе студенчества произошло во время японской войны. На этотъ разъ охранители прикрылись
флагомъ патріотизма. «Отечество въ опасности!» вопили они,

клеймя изменниками своихъ противниковъ. «Неужели мы не
сплотимся! неужели допустимъ, чтобы на студенчество Горнаго
института легло позорное пятно въ измене отечеству!»—писала
въ своемъ манифесте группа студентовъ-патріотовъ Горнаго
института. Но здравый революціонный смыслъ студенчества
взялъ верхъ и на этотъ разъ; безпощадными резолюціями бичевали студенческія сходки самодержавную авантюру правительства...
В ъ настоящее время студенческая борьба пошла дальше и
глубже. Отказавшись отъ забастовки, какъ пассивной формы
борьбы, и ставъ на чисто классовую точку врѣнія, студенты
находятъ, что передъ ними стоите теперь огромная задача развить интенсивную работу къ содѣйствію рабочему классу в ъ
подготовке организаціи силъ для открытой борьбы и потому
считаютъ необходимымъ слить свои силы съ главнейшей силой современнаго освободительная движенія—пролетаріатомъ,
идущимъ подъ знаменемъ соціализма.
Періодъ формаціи окончился; студенчество нашло свой путь.
Отныне оно перестало быть бродильнымъ грибкомъ—ему предстоите увлекательная, но и ответственная созидательная работа. В ъ эту работу внесете оно в с е свои силы...»
Далее следуютъ протоколы заседаній «третейская суда чести» по делу о взаимныхъ обвиненіяхъ группы свобододѣйствующихъ студентовъ съ одной стороны, а съ другой группы
«бывшихъ профессоровъ Горнаго института», группы «студентовъ корпорантовъ» и группы «бывшихъ студентовъ».
Заседанія суда продолжались съ февраля до мая 1906 года.
Повереннымъ студентовъ-корпорантовъ выступалъ прис. пов.
О. О. Грузенбергъ. Представителемъ бывшихъ студентовъ—
А. Гапеевъ.
Группа «бывшихъ профессоровъ», выступавшихъ на «суде
чести» противъ «свобододействующихъ» состояла изъ пяти
лицъ: И. П. Долбня, Л. И. Лутугинъ, Н. Н. Яковлевъ, В. И. Бауманъ и К. И. Богдановичъ.
Группа «свобододействующихъ», какъ видно изъ процесса,
объединяла студентовъ института, боровшихся противъ забастовокъ, бойкотовъ и революціоннаго засилія.
Списокъ, разосланный по рудникамъ и заводамъ, гласить
следующее:
«Свобододействуюіціе студенты Горнаго института—это люди, пренебрегающее самыми элементарными понятіями чести
и нравственности, не остановившіеся ни передъ искательством'!,,
ни передъ злостной клеветой, ни передъ доносомъ на товари-

щей. В ъ сотрудничестве съ инспекціей ими былъ составлѳнъ
списокъ неблагонадежныхъ товарищей, посланный (после утвержденія его оставшимся составомъ Совета. Профессора: Бауманъ,
Богдановичъ, Долбня, Лутугинъ, Никитинъ и Яковлевъ были
въ это время уже уволены) въ С.-Петербургское Охранное отдѣленіе: 60 человекъ исключено и уволено изъ института, причемъ большинство ихъ Охранное отдѣленіе немедленно выслало
изъ С.-Петербурга.
Доводя списокъ свобододействующихъ до общаго сведенія,
мы надеемся, что ихъ ревностная деятельность найдетъ заслуженную оценку и ляжетъ на нихъ тяжелымъ позорнымъ клеймомъ».
Слйдуютъ фамиліи ста
десяти
студентовъ-свобододѣйствующихъ, после какового перечисленія прописано: «особенно
были полезны полиціи и инспекціи, и обнаружили блестящіе
способности студенты: следуешь 17 фамилій».
Разумеется, утвержденіе составителей списка, что «свобододействующіе» занимаются будто бы «клеветой, доносомъ, составленіемъ списковъ неблагонадежныхъ товарищей»—опровергалось свобододействующиыи самымъ энергичнымъ образомъ.
Они настаивали, что все это измышленіе ихъ противниковъ, ни
на чемъ не основанное.
Весьма поучительно сравнить ноступокъ авторовъ «списка,
разосланнаго на все рудники и заводы», съ поступкомъ студенческой сходки, состоявшейся после дела Пуришкевича,
8-го декабря 1909 г., и подвергшей бойкоту всехъ тѣхъ студентовъ, которые по этому дѣлу решились давать показанія,
неблагопріятныя для фондовой комиссіи (см. ни лее).
Мотивы того и другого постановленія разительно схожи. Насколько они справедливы въ отношеніи свидетелей, выступавшихъ по дйлу В. М. Пуришкевича, читатель не замедлить убедиться изъ дальнейшаго изложенія.
Интересно, далее, что противъ свобододействуюіцихъ выступали въ 1905 г., во-первыхъ, О. О. Грузенбергъ, во-вторыхъ,
какъ представитель «бывшихъ студентовъ», А. Гапеевъ и вътретьихъ «бывшіе профессора».
Изъ этихъ шести «бывшихъ профессоровъ», четверо—Никитинъ, Долбня, Яковлевъ и Бауманъ—составили ту «комиссію», которая въ 1908 году проверяла действія фонда и таковыя одобрила, а пятый, Лутугинъ, зять Баумана, проживающій
съ нимъ па одной квартире, выступилъ по делу свидетелемъ,
удостоверявшимъ, «въ качестве частнаго лица, не участвовавшаго въ делахъ института», насколько хорошо действовала

и фондовая комиссія и ревизовавшая ее комиссія изъ четырехъ
профессоровъ.
Не менее поразительно схоже поведеніе профессора Ивана
Петровича Долбни тогда, въ отношеніи «свобододействующихъ»,
и теперь, въ отношеиіи академистовъ.
Отношеніе И. П. Долбни къ академистамъ вполне выяснится
несколько ниже, изъ показаній свидетелей Коблянскаго и Осмотескула, отношеніе же его къ свобододействуюіциыъ попробуемъ охарактеризовать сейчасъ.
Вошь что, напримеръ, говорить по этому поводу въ своей
речи передъ судомъ чести одинъ изъ главарей свобододействующихъ, студентъ Грунвальдъ (стр. 728): «Горечь всехъ обвиненій, хотя и мало обоснованныхъ, а часто и вовсе голословныхъ, усугубляется для насъ еще тѣмъ, что во главе нашнхъ
обвинителей стали наши учителя. Отъ нихъ мы услышали вчера
прямо и определенно высказанное обвиненіе въ нравственной
слабости и позорноыъ паденіп. Однако, какъ мало нужно было
для людей науки, чтобы считать себя въ праве предъявить
такое обвиненіе: несколько непроверенньтхъ слуховъ, несколько
разсказовъ любимыхъ учениковъ — и обвиненіе сотни людей
готово; къ удовольствію авторовъ, благодаря услужливости
« свобод омыслящихъ» студентовъ, обвиненіе это облетело в с е
концы Россіи, и нетъ теперь уголка, где только иріютились
студенты, чтобы тамъ не было известно о «свобододействующихъ» и не повторялись имена обвинителей — профессоровъ.
Гг. судьи, вотъ предъ вами нашъ влѣйшій обвинитель, Иванъ
Петровичъ Долбня. А разве далеки тЬ дни, когда онъ былъ
для насъ почти полубогъ; ведь мы ловили каждое его слово,
запоминали каждый изъ его афоризмОвъ, т ѣ х ъ афоризмовъ, которые онъ безъ числа бросалъ всюду, где только видѣлъ студентовъ. Вы сами слышали за все время процесса: редкій изъ насъ въ
своихъ объясненіяхъ не приводилъ его изреченій. чемъ же онъ
намъ отплатилъ за такое поклоненіе? Темъ,что призналъ насъ павшими. Меня не трогаешь и не волнуетъ, что говорить какіенибудь Пилетичи:—я ихъ слова презираю; но для меня важно,
что говорить Иванъ Петровичъ. Тутъ приводилось мое письмо:
«Къ вопросу о свобододействующихъ».
Но разве не Иваиь Петровичъ вызвало это письмо?1). Я объ этомъ при немъ говорилъ
суду въ свое время... Но этого мало; теперь Иванъ Петровичъ
говорить намъ: «общество васъ уже осудило — вы послужили
Сравни ниже показаніе Осмотескула, какъ Долбня направилъ его :л>
публлщгсту Меньшикову!

темнымъ силаыъ». Когда я шелъ на судъ, я, откровенно говоря,
не нредполагалъ, что обсужденіе чисто студенческаго конфликта,
благодаря участію профессоровъ, пріобрѣтетъ значеніе политичес к а я процесса исключительной важности. На ряду съ этимъ
только легкомысленное, поверхностное отношеніе къ политическимъ принципамъ можетъ повести къ безапелляціонному и
предрѣшенному осужденію и заклеймленію человѣка за политическій проступокъ. Тотъ же, кто подписываешь приговоръ о
нравственномъ умерщвленіи сотни гражданъ, какъ то сдѣлали
гг. обвинители-профессора, тотъ прежде всего самъ обнаруживаешь, что имъ руководить лишь злой порывъ партійной
вражды.
Профессора упрекаютъ насъ за то, что мы послужили темнымъ силамъ,—совершили, слѣдовательно, ложный политическій
шагъ. Мнѣ кажется, что одно уже высокое имя профессора
должно было бы предостеречь отъ быстрая осужденія и отъ
желанія привить обществу свой взглядъ на насъ».
А вошь что говорить о Долбнѣ защитникъ свобододѣйствуЮщихъ, прис. пов. В. Ф. Леонтьевъ (стр. 718): «Мнѣ Иванъ
Петровнчъ Долбня напоминаешь Пушкина. Когда читаешь какое-либо стихотвореніе и забудешь имя автора, то называй смѣло
Пушкина, не ошибешься. Тутъ везде Долбня. Такъ было и когда
поднялся вопросъ, можно ли вывѣшивать недозволенныя объявленія въ сгѣнахъ института: Иванъ ІІетровичъ, далеко не
такъ, какъ это явствуетъ изъ его же словъ, придумалъ съ чисто
поповскимъ рвеніемъ распредѣленіе часовъ на постные и скоромные: отъ 9 до 4-хъ могутъ висѣть скоромныя объявленія,
a послѣ 4-хъ—великій постъ».
Наконецъ, нозволимъ себѣ привести и заключительный фразы
изъ послѣдняго слова студента Макарова, отнесенная, в ъ проскрипціонномъ спискѣ, вмѣстѣ съ Грунвальдомъ, къ категоріи
«врнднѣйшихъ» (стр. 733): «Я оставлю совершенно въ сторонѣ профессоровъ Никитина, Богдановича и Яковлева; я убѣжденъ, что въ глубинѣ души они сознаютъ, что они не правы—
обвиняю я только вотъ эту троицу — Долбню, Лутугина и
Баумана. Они обратились къ обществу! Съ чѣмъ они обратились? Они лгали обществу, нагло лгали въ своей запискѣ. Гдѣ
то «совмѣстное разсул?деніе съ инспекціей о степени виновности
своихъ товарищей», о которыхъ они упоминаютъ въ своей
запискѣ? Гдѣ доказательства этого, спрашиваю я васъ, гг. профессора?..
Председатель третейскаго суда. Г-нъ Макарова», не употребляйте такихъ рѣзкихъ выраженій.

Макарова. Виноватъ, г-нъ предсѣдатель!.. Они нагло лгали и
тогда, когда скрыли отъ общества, что Коноваловъ—ихъ же
избранникъ! Я кончилъ».
Возвращаемся, однако, къ прерванному изложенію настоящ а я процесса.

10. Тихоновъ.
Студентъ Горнаго

института.

Совмѣстно съ товарищами-студентами Никитинымъ *) и Эберлингомъ, я производилъ в ъ мартѣ 1909 года ревизію той фондовой комиссіи, которая здѣсь присутствуешь. Мы разсмотрѣли
отчеты комиссіи, документы, относящіеся къ этимъ отчетамъ,
и нашли все въ порядкѣ, цифры соотвѣтствовали наличности
кассы, отчетность фонда была правильной. ГІроревизовавъ фондъ
и составивъ отчетъ о своей ревизіи, мы сообщили его въ соединенную комиссію, состоявшую изъ четырехъ профессоровъ и
четырехъ студентовъ. Профессора, въ нее входившіе—Никитинъ,
Долбня, Яковлевъ и Бауманъ; въ числѣ студентовъ былъ я .
Изъ соединенной комиссіи отчетъ пошелъ въ Оовѣтъ профессоровъ, а потомъ былъ доложенъ сходкѣ, которая согласилась
съ нашимъ мнѣніемъ, что все правильно.
Что касается вопроса о довѣренностяхъ, то нѣкоторые
стипендіаты подавали прошенія въ фондовую комиссію, что по
случаю острой нужды имъ необходима экстренная ассигновка г
превышающая размѣръ ежемѣсячной стипендіи, которая достигала отъ 16 р. до 40 р. Фондовая комиссія постановила разъ
и навсегда, что въ этихъ случаяхъ стипендіаты имѣютъ право
получать такія экстренный пособія, такіе «авансы», и кассиръ
выдавалъ деньги впередъ за нѣсколько мѣсяцевъ,—за два, за
три,—a взамѣнъ этой суммы получалъ отъ стипендіата довѣренность на полученіе стипендіи въ соотвѣтствіи съ выданнымъ авансомъ. Кромѣ того, въ фондѣ были деньги, жертвованныя студентами. Подъ этими жертвованными деньгами студентовъ разумелась такая вещь: студенту назначалась, напрнмѣръ, стипеидія на годъ, а случалось, что въ теченіе этого
года матеріальное положеніе сгипендіата измѣнялось къ лучшему, онъ получалъ, скажемъ, урокъ. Тогда онъ отказывался
отъ стипендіи и жертвовалъ ее въ кассу недостаточныхъ сту1) Свидѣтелей Никитиных® два — одинъ инспекторъ, профессор-!», показаніе котораго уже приведено; другой студентъ, показаніе котораго по: fcщено далѣе.

Замысловскш. А когда производились выборы въ фондовую
комиссію, тоже применялся такой порядокъ: некоторыми париями вывешивались аншлаги для сведенія избирателей?
Тихоновъ. Да, и въ фондовой комиссіи вывешивались списки
желающихъ, a затемъ къ сведенію избирателей сообщалось,
что такая-то группа рекомендуетъ такихъ-то.
Замысловскш. В ы не помните, Липавскаго рекомендовала
какая-нибудь группа?
Тихоновъ. Кажется, рекомендовала.
Замысловскш. Можетъ быть, вы помните, какая именно группа
его рекомендовала?
Тихоновъ. Насколько помню, группа содіалистовъ-революціонеровъ.
Замысловскш. Во время ревизіи вы видели доверенности по
авансамъ и но пожертвованіямъ, выданныя кассиру фондовой
комиссіи?
Тихонова. Я этихъ доверенностей не видѣлъ, ибо они были
уже отосланы въ казначейство, какъ оправдательные документы.
Замысловскш. Итакъ, самыхъ доверенностей вы не видели,
a появленіе ихъ объясняете исключительно двумя явленіями—
1) впередъ забранными деньгами, авансами и 2) пожертвованіями,—только этимъ?
Тихоновъ. Да, только этимъ.
Председатель. Свидетель, почему вы доверенностей не видали?
Тихоновъ. Мы ревизовали фондъ оконченный, доверенности
были переданы въ казначейство, а вместо нихъ были деньги.
Председатель.
Случаевъ полученія стинендій но доверенностямъ было много?
Тихонова. Да, много.
Замысловскш. Почему студенты, жертвовавшіе свои стипендіи, делали это путемъ выдачи кассиру фонда доверенностей.
Разве не проще было самому студенту получить стипендію,
а уже затемъ полученныя деньги «пожертвовать», передать
кассиру фонда?
Тихоном. Такой способъ былъ заведенъ издавна. Предварительно жертвовавшій подавалъ заявленіе въ фондъ о своемъ
пожертвованіи.
Вулацель. А бывали такіе случаи, что раньше казначей бралъ
доверенность, а затемъ уже поступало заявленіе отъ жертвователей?
Тихоновъ. Не знаю, мы ведь доверенностей не видали.
Вулацель. Разъ вы доверенностей не видали, значитъ, в ы
не можете установить, когда именно заявленіе о жертвованіи

дентовъ съ правомъ фонда распоряжаться ею по своему
усмотрѣнію; каждый отказывавшійся подавалъ заявленіе о томъ,
что онъ отъ стипендіи на такое-то время отказывается; размѣръ стипендіи былъ извѣстенъ для каждаго случая. Скажемъ,
Ивановъ получалъ 15 р.; онъ отказывается на два месяца, и
мы видимъ въ приходѣ 30 р. и т. д.
Замысловскш. При избраніи въ ревизіонную комиссію вы
свою кандидатуру выставляли единолично или отъ извѣстной
группы?
Тихонова. Я обязанъ отвѣчать на этотъ вопросъ?
Председатель. Да.
Тихонова. Я отвечу. Выборы въ междусоветскую комиссію,
членомъ которой я состоялъ, производились слѣдующимъ образомъ: вывѣшивался листъ, гдѣ были перечислены все желающіе
баллотироваться. Затѣнъ производится баллотировка.
Замысловскш. На этомъ листе были надписи, кто рекомендуешь?
Тихонова. На этомъ листе не было никакихъ надписей, ибо
каждый вносилъ свою фамилію.
Замысловскш. А кто рекомендуешь этихъ лицъ, какая группа
ихъ поддерживаешь, не писалось на листе?
Тихоновъ. Были другіе листы наряду съ этими, на которыхъ
писали, что такая-то группа рекомендуетъ такихъ-то членовъ.
Замысловскш. Названія этихъ группъ вы можете перечислить?
Тихонова. Академисты, кадеты, соціалъ-демократы, соціалисты-революціонеры.
Замысловскій. Ваша фамилія не фигурировала ни въ одномъ
списке?
Тихоновъ. Нетъ, фигурировала въ списке соціалъ-демократовъ.
Замысловскій. Такъ что вы были членомъ соціалъ-демократической гіартіи?
Тихонова. Нетъ, я не членъ соціалъ-демократической иартіи.
Я сообщилъ свою кандидатуру въ известную комиссію, а группа
с.-д. рекомендовала меня.
Замысловскш. Вы говорите, что къ этой группе не принадлежали; такъ что группы рекомендовали техъ лицъ, которыя
къ ихъ составу не принадлежали, или вы исключеніе?
Тихонова. Я ничего не знаю.
Замысловскш. A другіе товарищи не говорили, что и они
тоже сами не принадлежатъ къ перечисленнымъ вами партіямъ, а
партіи ихъ все-таки выставляютъ?
Тихонова. Такихъ разговоровъ у насъ не было; впрочемъ,
можешь быть и были, но я ихъ не помню.

ff

делалось и когда именно доверенности выдавались; что чему
предшествовало.
Тихонове. Мы знаемъ лишь, что были такія заявленія въ
•фонде.
Булацелъ. Вы уже окончили институте? Когда?
Тихонове. Весной 1909 года.
Булацелъ. А поступили?
Тихонове. В ъ 1899 году.
Булацелъ. То есть десять лѣтъ тому назадъ.

11. Никитинъ.
Студентъ Горнаго института.

Съ операціями фондовой комиссіи я имѣлъ возможность
•ознакомиться въ качестве члена ревизіонной комиссіи. Я состою въ междусоветской комиссіи, которой присвоены ревизіонныя функціи, и принималъ участіе въ ревизіи дйлъ фонда
о которомъ шла речь въ статье «Колокола». Ревизіи происходите
обычно два раза въ году: 1) въ средине года и 2) послѣ окончанія онерацій фонда. Я принималъ участіе, состоя членомъ
ревизіонной комиссіи, во второй ревизіи, послѣ окончанія деятельности фонда. Это было въ первыхъ числахъ марта. Ревизія
•состоите въ пересмотрѣ годового отчета фонда, затемъ свѣрки
всѣхъ данныхъ, помѣщенныхъ въ этомъ отчетѣ съ оправдательными документами. Мы всю свѣрку произвели и нашли
тождество суммъ, перечисленныхъ въ отчете; в с е оне были
подкреплены оправдательными документами, такъ что дела
фонда мы нашли въ полномъ порядкѣ. Мы передали документы
съ отчетомъ, проревизованнымъ нами, въ советскую комиссію
профессоровъ; отчете, проревизованный нами, былъ принятъ и
утвержденъ сходкой, а затемъ была вынесена благодарность
•фонду за его безкорыстную и вполне соответствующую интересамъ студенчества службу.
Председатель. При ревизіи документовъ фондовой комисеіи
вы встречались съ такимъ документомъ, какъ доверенность?
Пгікиптнъ. Доверенности широко распространены въ операціяхъ фонда.
Предсѣдателъ. В ъ какихъ цйляхъ въ фондовой комиссіи
широко распространены такіе документы, какъ доверенности?
Никитине. Оне распространены въ виду широко распространенной среди студенчества нуждаемости; часто деньги не-

обходимы на самыя неотложныя нужды, а размЬръ и срокъ
поступленія стипендій часто не соответствуйте этой нужде.
Поэтому, чтобы обернуться, и фигурируете эти доверенности;
но оне вовсе не такъ широко распространены, ими пользуются
только въ техъ случэяхъ, когда действительно есть нужда и
когда нельзя обернуться.
Председатель. Судъ хочетъ знать: когда нельзя обернуться,
что же делаютъ съ доверенностью, какъ можно ею «обернуться»?
Никитине. ГІолучаютъ деньги, выдаютъ доверенность.
Предсѣдателъ. Впередъ.
Никитинъ. Да, впередъ, чтобы по этимъ доверенностямъ
можно было получить после деньги.
Председатель.
Положимъ, человеку нужны деньги сейчасъ,
а онъ стипендію можете получить черезъ два, три месяца; ему
выдаютъ немедленно деньги, и то лицо, которое ему ихъ выдаете, получаете отъ него доверенность, по которой после
получите стипендію. Вотъ при подобной операціи какоенибудь отчисленіе происходитъ, происходило, или можете происходить?
Никитинъ. Насколько мы осведомлены съ делами фонда,
никогда никакихъ отчисленій при подобной операціи не производилось.
Председатель.
Скажите, это изъ кассы фонда вынимаются
деньги при такихъ услугахъ?
Никитинъ. Да, изъ кассы фонда.
Председатель.
Допустимъ такой случай: сегодня выдана
известная сумма изъ кассы фонда съ тѣмъ, чтобы получить ее
черезъ два, три месяца. Сегодня ея нетъ, а завтра ревизія; будете ли считаться ревизіонная коыиссія съ тѣмъ, что этихъ
денегъ сейчасъ нетъ?
Никитинъ. Несомненно будете считаться, но въ кассе
вместо денежныхъ знаковъ, которые должны тамъ лежать, будутъ тогда доверенности на соответствующую сумму, и эти доверенности будутъ фигурировать вместо денежныхъ знаковъ.
Председатель.
Все?
Никитине. В с е стипендіаты были точно поименованы и было
постановлено: по этому списку по доверенностямъ на полученіе
стипендіи могутъ быть отпускаемы требуемый ссуды.
Председатель.
А въ какихъ размерахъ допускалась эта выдача денегъ впередъ, если, напримеръ, все стипендіаты сразу
въ одно время придутъ за полученіемъ денегъ впередъ?

Никиттіъ. Единственное условіе, которое иыѣлось в ъ постановленіи фонда, это то, что авансовый онераціи не должны
разстраивать денежной наличности кассы фонда.
Председатель.
Такимъ образомъ, допускалась съ разрѣшенія
фондовой комиссіи безвозмездная ссуда?
Никитинъ. Безвозмездная ссуда.
Председатель.
При условіи не разстраивать дѣлъ кассы?
Никитинъ. Да.
Грузепберіъ. В ъ чемъ заключались «пожертвованный стипендіи» по вашимъ ревизіоннымъ изслѣдованіямъ?
Никитинъ. Имѣется графа суммъ, пожертвованныхъ студентами. Эти суммы пожертвованы студентами, которые раньше
получали стипендіи на общихъ основаніяхъ, a затѣмъ, когда
ихъ матеріальное положеніе измѣнилось, они эти суммы, которыя были имъ ассигнованы, передавали въ распоряженіе
фонда для удовлетворенія товарищей, болѣе, чѣмъ они, нуждающихся.
Грузенберіъ. В ы при ревизіи этихъ довѣренностей не видали,
онѣ представлялись въ казначейство?
Никитинъ. Эти довѣренносги, по которымъ получалъ кассиръ, передавались въ казначейство.
Грузенбергъ. Гдѣ хранились деньги фонда?
Никитинъ. В ъ несгораемомъ шкапу, у казначея института.
Грузенбергъ. В ъ комнатѣ казначея стоитъ студенческій несгораемый шканъ?
Никитинъ. Да.
Грузенбергъ. Когда вы производили ревизію, вы провѣряли
наличность кассы?
Никитинъ. Да.
Вулацель. Вы говорили, что ревизія производилась два раза
въ годъ: одна ревизія была въ срединѣ учебная года, а другая при окончаніи операдіи фонда. Не пожелаете ли вы болѣе
точно обозначить мѣсяцы?
Никитинъ. Я производилъ ревизію фонда 1907—1908 гг. въ
мартѣ мѣсяцѣ 1909 г. послѣ того, какъ его операціи уже закончились.
Вулацель. А предшествующая ревизія когда же имѣла мѣсто?
Никитинъ. Я не былъ тогда въ ревизіонной комиссіи.
Вулацель. Но вы были студентомъ?
Нгікгітинъ. Я производилъ одну ревизію стараго фонда, въ
іервыхъ числахъ марта 1909 г., а въ маѣ 1909 г. производилъ
ревизію слѣдующаго фонда—1908—1909 гг.

Вулацель. Иными словами, на протяженіи двухъ мѣсяцевъ
вы произвели двѣ ревизіи фонда? А когда же была предшествующая ревизія?
Никитгтъ. Мнѣ доподлинно неизвѣстно.
Вулацель. Но вы, ревизуя онераціонный годъ, 1907 — 1908,
развѣ не сталкивались съ документами, изъ которыхъ было бы
видно, когда въ послѣдній разъ была ревизована фондовая
комиссія? Очевидно, вы исходили изъ того, что можете начать
вашу ревизію съ того момента, когда кончилась предшествующая?
Никитгтъ. У насъ техника не такая; мы производимъ ревизію за цѣлый годъ, a бѣглая ревизія не привязывается к ъ
окончательной. Операція фонда 1907—1908 у ч е б н а я года кончилась 1-го ноября 1908 г. Прошелъ: ноябрь, декабрь, январь,
февраль; черезъ четыре мѣсяца мы произвели ревизію за цѣлый
годъ фонда состава 1907—1908 учебная года.
Вулацель. Значишь, въ теченіе всего года, что фондовая комиссія производила операціи, вы ее не ревизовали, а черезъ
четыре мѣсяца по окончаніи операціоннаго года вы произвели
ревизію за весь академическій годъ?
Никитинъ. Я не состоялъ ревизоромъ в ъ теченіе 1907 —
1908 гг. Я вступилъ въ составъ междусовѣтской комиссіи, а
стало быть и в ъ составъ ревизоровъ, лишь съ 1-го ноября 1908 г.
Председатель.
Если вы ревизовали за цѣлый годъ, значитъ
за цѣлый годъ не было ревизій?
Никитинъ. Нѣтъ, была въ срединѣ дѣятельности фондовой
коыиссіи, в ъ февралѣ 1908 г., но производилась не мной.
Вулацель. Значитъ, васъ избрали въ ноябрѣ 1908 г. и вплоть
до марта 1909 г. вы не производили ревизій; вотъ за сколько
времени—за 13 мѣсяцевъ—съ февраля 1908 г. до марта 1909 г . —
никакихъ ревизій, ни экстренныхъ, ни очередныхъ не было! В ы
ревизовали в ъ мартѣ 1909 г. совмѣстно съ г-номъ Тихоновымъ
и- Эберлингомъ?
jНикитинъ. Да.
Вулацель. Это была ревизія только 3-хъ лицъ; г-нъ Тихоновъ
заявлялъ, что онъ былъ избранъ еоціалъ-демократами; вамъ
извѣстно, отъ какой организаціи Эберлингъ былъ избранъ?
Никитинъ. Отъ организаций выборовъ не было. Тихонова
лишь рекомендовала партія эсде.
Председатель.
А вы по какому списку рекомендованы?
Никитгтъ. Я выставилъ индивидуально свою киндидатуру;
записалъ свою фамилію на общемъ спискѣ лицъ, баллотировавшихся в ъ междусовѣтскую комиссію, но мою кандидатуру поддержала группа эсеровъ.
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

4

Вулацель. Ого!
Председатель.
Прошу не сопровождать отвѣты свидѣтеля
восклицаніями.
Вулацель. А кандидатура Эберлинга сопровождалась рекомендаціей какой партіи?
Никитинъ. Разрѣшите товарищу Эберлингу самому ответить.
Председатель. В ы не хотите ответить или не знаете? Вамъ
известно или неизвестно, кемъ былъ рекомедованъ Эберлингъ?
Никитинъ. Мне известно; но я думаю, что самъ товарищъ
Эберлингъ можетъ это удостоверить.
Вулацель. Я ему предложу этотъ вопросъ, а пока предлагаю
вамъ и вы должны ответить: да или нетъ.
Председатель.
Я прошу, предлагайте вопросъ, но не более.
Вулацель. Мой вопросъ: какая партія рекомендовала Эберлинга въ члены той ревизіонной комиссіи, въ которой онъ былъ
вашимъ сотоварищемъ, вместе съ Тихоновымъ?
Никитинъ. Какая партія?
Вулацель. Да, просто какая партія, у васъ ведь было три
партіи.
Никитинъ. Нетъ больше, у насъ были академисты, кадеты.
Председатель.
Свидетель, отвечайте на вопросъ, известно
вамъ или неизвестно?
Никитинъ. Мнѣ известно, но...
Председатель.
Тогда отвечайте.
Никитинъ. Эберлинга рекомендовала группа, эсде.
Вулацель.
Теперь весь составъ ревизіонной комиссіи мне
известенъ; безпартійныхъ или правыхъ среди ревизіонной комиссіи не было, такъ?
Никитинъ. Да, не было: они не пользуются нашимъ доверіемъ.
Вулацель. Вашимъ доверіемъ пользуются эсеры и эсдеки?
Замысловскш. В ы говорите, что шли по списку соціалистовъреволюціонеровъ, а сами къ нимъ не принадлежали?
Никитинъ. Я не такъ сказалъ: я выдвинулъ индивидуально
свою кандидатуру, а группа эсеровъ включила въ списки рекомендованныхъ ею лицъ и мою фамилію.
Замысловскш. А Эберлингъ принадлежалъ къ партіи эсдековъ?
Никитинъ. Это мне неизвестно.
Замысловскш. Кто былъ председателемъ фондовой комиссіи?
Никитинъ. Ларіоновъ.
Замысловскш. Какой партіей онъ рекомендованъ?
Никитинъ. Сколько помнится, онъ рекомендованъ безпартійной группой независимыхъ лѣвыхъ.

Замысловскш. Безпартійной группой независимыхъ левыхъ;
а кто былъ кассиромъ фонда?
Никитинъ. Кассиромъ былъ Липавскій.
Замысловскш. Онъ былъ рекомендованъ какой группой?
Никитинъ. Не сумею вамъ сказать.
Замысловскш. Не припомните?
Никитинъ. Не припомню.
Замысловскш. Кроме председателя и кассира, тамъ былъ ещесекретарь?
Нтситинъ. Былъ еще и секретарь.
Замысловскш. Кто же былъ еекретаремъ?
Никитинъ. Радзишевскій.
Замысловскій. Кемъ онъ былъ рекомендованъ?
Никитинъ. Я какъ разъ въ тотъ годъ не былъ въ числе
членовъ ревизіонной комиссіи.
Замысловскш. Но студентомъ были?
Никитинъ. Я не припомню, въ какомъ списке онъ фигурировала
Замысловскш. Относительно остальныхъ членовъ, помните или
нетъ?
Никитинъ. Кто ихъ рекомендовалъ, совершенно не помню.
Замысловскш. Вамъ известны два случая, когда выдавались
доверенности: 1) авансированія и 2) пожертвованія. Самыхъ доверенностей вы не видали?
Никитинъ. Самыхъ доверенностей? ихъ нетъ.
Замысловскш. Видали вы ихъ или не видали въ ревизіи?
Никитинъ. Видалъ, но во время ревизіи оне не служили
оправдательными документами.
Замысловскш. Где же вы ихъ видели?
Ншитгтъ.
Во время ревизіи видалъ; вместо денежныхъ
знаковъ лежали въ денежномъ шкапу доверенности.
- Замысловскш. В ы эти доверенности считали за наличность?
Никитинъ. Мы эти доверенности принимали во вниманіе
при подсчете кассы, но я уже подробно исчерпалъ этотъ вопросъ.
Замысловскш. Значитъ, при ревизіи вы ихъ видели въ шкапу
и оне играли у васъ известную роль?
Нгжитинъ. Да.
Замысловскш. Но ведь на доверенностяхъ не было написано,
какая авансированная и какая пожертвованная? Какъ вы въ
этомъ разбирались?
Ншитгтъ. Оне были денежными знаками, мы съ ними считались, какъ съ таковыми.

Замысловскт. Позвольте, доверенности по пожертвованіямъ
не суть денежные знаки; вотъ авансированный доверенности—
я согласенъ, что оне денежные знаки, съ вашей точки зренія,
потому что по нимъ деньги выданы изъ кассы впередъ, но по
пожертвованнымъ изъ кассы ни одной копейки не выдано.
Никитипъ. Правильно, но у насъ имеется такой порядокъ
относительно стинендій: прежде, чймъ получить стипендію,
каждый студентъ расписывается у председателя фонда въ томъ,
что онъ эту стипендію получаешь, а относительно жертвованныхъ стипендій, на которыя выданы были доверенности, таковыхъ
росписокъ не значится. Такимъ образомъ, мы могли отличить
жертвованныя доверенности отъ доверенностей на те суммы,
которыя взяты въ качестве ссуды, авансомъ.
Замысловскгй. Но вы говорили, что въ кассе лежали и те и
другія. Значитъ, вы отделяли авансированный отъ пожертвованныхъ на основаніи росписокъ, при чемъ авансированный считали
въ счетъ кассы. Ну, а пожертвованныя не считали?
Никитипъ. Да, жертвованныя мы не считали, потому что,
вообще говоря, оне не входятъ в ъ составь кассы фонда.
Замысловскгй. Итакъ, жертвованныя не входятъ въ составь
кассы фонда, не имеютъ значенія денежныхъ знаковъ. Зачемъ
же оне лежали в ъ денежномъ шкапу?
Никитипъ. Для кассира фонда оне играютъ роль денежныхъ
знаковъ,—это есть документъ, по которому онъ долженъ получить
йотомъ деньги; это все равно, какъ векселя.
Замысловскгй. Но почему оне лежали въ шкапу, "когда в ъ
шкапу должна лежать только наличность?
Никитшьъ. В ъ шкапу хранятся все документы, которые или
являются наличными деньгами или векселями.
Замысловскгй. Значитъ, тамъ лежала не только касса, но и
некоторые документы сверхъ кассы; но тогда это не была только
касса?
Никитипъ. Это правильно.
Замысловскгй. Не припомните ли, сколько было доверенностей
авансированныхъ и сколько пожертвованныхъ?
Никитипъ

[мѣняясь въ лицѣ и теряя самоувѣренный тонъ]. Е д в а ЛИ

припомню.
Замысловскгй. Ну, примерно ответьте: двадцать, сорокъ, сто?
Никитипъ [послѣ нѣкоторой паузы]. Во всякомъ случае меньшая
часть была пожертвованныхъ, а большая часть авансируемыхъ.
Это я отчетливо помню.
Замысловскгй. А на какую сумму было пожертвованныхъ?

Никитипъ

[приходя все въ большее замѣшательство].

Относительно

суммы я затрудняюсь сказать.
' Замысловскт. Ну, на сколько, на 10, L5, 50 р.? Неужели приблизительно вы не можете определить; вы такъ хорошо и точно
все помнили до настоящаго момента, нужели же это забыли?
Председатель. Вы не можете сказать?
Никитипъ

[послѣ продолжительной паузы]. Я точную сумму на-

звать не могу.
Замысловскт. Я на это говорю: назовите приблизительно.
Председатель. А приблизительную можете?
Никитипъ [долго иомолчавъ]. Могу приблизительно. Я помню,
что въ это время пожертвованныхъ стипендій было несколько,
но сумму не припомню, я сталъ бы гадать.
Замысловскгй. Такъ какъ вы каждую авансированную доверенность,-для того, чтобы отличить ее отъ пожертвованной,—сверяли съ росписками, то будте добры назвать мне несколько
фамилій,—пять, ш е с т ь - п о авансированнымъ доверенностямъ и
несколько по пожертвованнымъ. Ведь у васъ, чтобы отделить
при ревизіи одне отъ другихъ,была большая исторія, большая
возня.
_
*
Никитипъ. Исторія была вовсе не такая большая, но мне
действительно припоминается фамилія, напримеръ, Наливкина;
это была пожертвованная стипендія; больше затрудняюсь припомнить—эти фамиліи мелькаютъ десятками.
Замысловскт. Зачемъ намъ такая роскошь-десятки. Вы изъ
десяточка хоть одну, две фамиліи намъ дайте; зачемъ ужъ целые десятки.
.
_
Никитипъ. Мне пришла въ голову вотъ эта фамилія-иаливкинъ.
Замысловскгй. А другая не приходитъ?
[Продолжительное и тягостное молчаніе].

Никитипъ. Не приходитъ.
Замысловскгй. Я не имею больше вопросовъ.

12. Очная ставка
Никитина с ъ Тихоновымъ.

Булацель. Свидетель Никитинъ, какъ мы только что слышали,
заявилъ, что во время ревизіи, которую онъ производилъ вместе съ Тихоновымъ и Эберлингомъ въ марте 1909 г., четыре
месяца спустя после окончанія операціоннаго года, онъ въ денежномъ шкапу виделъ рядъ доверенностей и прямо определилъ, что

нѣсколько было пожертвованныхъ, а большинство авансированныхъ. На основаніи ст. 726 Уст. Угол. Судопр., я прошу теперь
свидетеля Никитина на очную ставку съ свидетелемъ Тихоновымъ, который вместе съ нимъ ревизовалъ въ томъ же самомъ
месяце тотъ же операціонный годъ и вамъ здесь категорически
заявилъ, что ни одной доверенности они не видели, потому что
доверенности въ это время были уже отправлены въ казначейство.
Председатель. Свидетель Тихоновъ.
Тихонове. Когда мы производили ревизію, мы обревизовали и
несгораемый шкапъ; а когда я говорилъ, что не видѣлъ доверенностей, я имелъ въ виду доверенности за 1907—1908 учебный годъ. О другихъ доверенностяхъ я не говорилъ; конечно,
такъ какъ операціи фонда продолжались, то доверенности за
следующій годъ тамъ лежали.
jПредседатель. Значитъ, теперь вы говорите, что доверенности видели?
Тихоновъ. Когда я говорилъ, что не виделъ, то говорилъ объ
одераціяхъ 1907—1908 годовъ.
Предсѣдатель. То есть вы хотѣли говорить о 1907—1908 г.
Свидетель Никитинъ, почему вы, ревизуя 1907—1908 операціонный годъ, вместе съ темъ сосредоточили все ваше вниманіе на
1909 годе, который не былъ предметомъ вашей ревизіи, и документы, относящіеся къ 1909-му году, такъ тщательно разсматривали?
Никгштіъ. А вотъ почему: для проверки кассовой наличности мы должны были просмотреть операціи, произведенный за
первые четыре месяца 1909 года, иначе мы не могли бы установить
наличность кассы къ концу операціоннаго періода, подлежавш а я нашему разсмотренію.
Предсѣдатель. А вы, свидѣтель Тихоновъ, на мой первоначальный вопросъ, видѣли ли при ревизіи доверенности, сказали,
что доверенностей не видели вовсе, ибо оне были отосланы въ
казначейство и, какъ оправдательные документы, не фигурировали?
Тихоновъ. Я разумѣлъ отчетъ 1907—1908 года.
Булацелъ. А вы, свидетель Никитинъ, на вопросъ моего товарища по защите, члена Государственной Думы Г. Г. Замысловскаго, ченъ вы руководствовались при ревизіи, какіе были
у васъ оправдательные документы, заявили, и заявляете теперь,
что доверенности служили для васъ оправдательными документами, что оне являются теми же «денежными знаками», безъ
учета коихъ немыслимо было установить наличность кассы?
Никитинъ. Да.

Булацелъ. Съ какого времени вы въ институте?
Никитинъ. Съ 1901 года. Но я покидалъ институте на некоторое время.

13. Эберлингъ.
Студентъ Горнаго института.

Я былъ членомъ ревизіонной комиссіи и, вместе съ товарищами Тихоновымъ и Никитинымъ ревизовалъ деятельность фонда за 1 9 0 7 - 1 9 0 8 г. Мы разсмотрели в с е статьи
дохода и расхода, оправдательные документы и нашли, что все
находится въ полномъ порядке. Доходъ состоялъ изъ возврата
Горному институту ссудъ лицами, которыя окончили институте,
денегъ съ бала, пожертвованій. Затемъ были жертвованный стипендіи. Дело въ томъ, что некоторые студенты, которые подавали прошеніе о полученіи стипендіи и которые были несостоятельными, благодаря изменившимся обстоятельствамъ, не считали
возможнымъ пользоваться стипендіями, а возвращали ихъ. Стипендіи возвращались такимъ порядкомъ: подавали въ фондъ
заявленіе, что нужда миновала, и выдавали доверенность на имя
кассира на полученіе стипендіи.
.
Замысловскій. Какъ вы попали въ ревизюнную комиссию?
по выборамъ?
Эберлингъ. Да.
Замыеловскгй. Васъ рекомендовала какая нибудь группа лицъ?
Эберлингъ. Порядокъ выборовъ былъ такой: передъ выборами
созывается спеціальная сходка, она избираете особую избирательную комиссію, которая и ведаете всемъ деломъ выборовъ.
Избирательная комиссія вывешиваете большой листъ съ названіемъ всехъ комиссій и предлагаетъ лицамъ, желающимъ баллотироваться, подписаться, а затемъ некоторый группы поддерживаютъ ту или другую кандидатуру.
Замыеловскгй. Васъ поддерживала какая нибудь группа?
Эберлингъ. Да, группа эсде.
Замыеловскгй. Какія еще были группы?
Эберлингъ. Были эсеры, кадеты, академическая корпорація
«Россія».
Замысловскіи. А изъ академической группы былъ кто ниоудь
въ ревизіонной комиссіи?
Эберлингъ. Нѣтъ.
Замысловскш. А въ фондовой комиссіи?
Эберлингъ. Нетъ.

Замысловскш. Были группы: академическая, эсде, эсеръ, кадеты?
Эберлингъ. Были еще независимые лѣвые.
Замысловскш. Значитъ 5 группъ: академичесная, каде, эсде,
эсеръ и независимые лѣвые?
Эберлингъ. Да.
Замысловскш. Причемъ академисты никуда не попадали?
Эберлингъ. Никуда не попадали.
Замысловскш. Следовательно, все распределялось между лицами, которыхъ поддерживали эсде, эсеры, независимые левые
и кадеты.
Эберлгтіъ. Кадеты тоже не попадали въ некоторыя комиссіи.
Замысловскій. Но эсеры и эсдеки попадали во в с е комиссіи.
Эберлингъ. Да.
Замысловскш. Кто были четыре лица, попавшія въ ревизіонную комиссію?
Эберлингъ. Тихоновъ, Никитинъ, Ларіоновъ и я.
Замысловскій. Ларіоновъ поддерживался спискомъ независимыхъ левыхъ?
Эберлингъ. Да.
Замысловскш. Значитъ, было два человека, поддержанные
спискомъ эсде, одинъ независимыми левыми и одинъ отъ эсеровъ.
Эберлгтгъ. Да.
Замысловскш. Производя ревизію, смотрели вы самую кассу,
денежный ящикъ?
Эберлингъ. Да, смотрели.
Замысловскш. Что вы видели въ этомъ ящике?
Эберлгтгъ. Когда мы ревизовали фондъ 1907—1908 г., мы видели деньги, которыя были проверены, затемъ тамъ имелись
доверенности. Когда мы объ нихъ спросили, намъ сказали, что
это доверенности новаго фонда.
Замысловскш. При проверке наличности, вы учитывали эти
доверенности, или вы отложили ихъ въ сторону, такъ какъ
оне относились къ новому періоду и не входили въ ваше разсмотреніе?
Эберлингъ. Для установленія наличности кассы мы ихъ не
учитывали.
Замысловскш. Вы ихъ не учитывали?
Эберлингъ. Нетъ.
Замысловскш. Значитъ, вы считали деньги, а доверенности
оставили въ стороне?
Эберлингъ. Да.

Замысловскш. Эти доверенности были только пожертвованный
или авансированный?
Эберлингъ. Съ доверенностями я познакомился въ мае мѣсяцв
1909 года, когда производилъ ревизію не стараго фонда 1907—
1908 года, а новаго фонда 1909 года.
Замысловскш. А въ марте вы смотрели доверенности или
нетъ?
Эберлингъ. Я лишь осведомился, что это за доверенности и
они намъ сказали.... [Модчаніо].
Замысловскш. Что же «они намъ сказали»?
Эберлгтгъ. Это, значитъ, были доверенности: 1) которыя были
выданы для полученія пожертвованныхъ стипендій, и 2) доверенности, которыя идутъ по авансамъ.
Замысловскш. И вы больше ничего съ этими доверенностями
не делали или делали?
Эберлгтгъ. Я лично ихъ, кажется, не смотрелъ.
Замысловскш. И въ расчетъ не принимали?
Эберлингъ. Нетъ, не принимали.
Замысловскш. В ы это твердо помните?
Эберлгтгъ. Да.
Замысловскш. Какъ же вы могли подсчитать наличность кассы,
не принимая въ расчетъ авансовый доверенности? Ведь, по доверенностямъ деньги изъ кассы выданы, какъ же вы могли
удостоверить известную кассовую наличность, не принимая въ
расчетъ того, что деньги по документомъ изъ кассы ушли?
Эберлшьгъ. Новый фондъ, принимая отъ стараго денежную наличность, фиксировалъ ее точно. Положимъ, къ дню сдачи, къ
Ьму ноября, новый фондъ получилъ такую-то сумму,—вотъ,
значитъ, мы изъ этой определенной, фиксированной суммы
исходили, такъ что никакихъ огчетовъ намъ больше и не
нужно было.
. Замысловскш. Зачемъ же тогда вамъ считать деньги, если
на бумажке написана фиксированная сумма?
Эберлингъ. Мы проверяли сумму.
Замысловскій. А если проверяли, то какъ же вы могли обоитись безъ документовъ, которые удостоверяютъ, что деньги ушли
изъ кассы? Ведь, поавансовымъ стипендіямъ казначей нечто изъ
кассы вынималъ,а взаменъ денегъ получалъ документъ; учитывая
наличность кассы, вы должны были не досчитаться этихъ выданныхъ денегъ. Денегъ нетъ, но взаменъ ихъ есть документъ;
такъ вотъ, чтобы сосчитать наличность, вы должны были учесть
и эти документы, а вы говорите, что документовъ совершенно
не смотрели.

Эберлингъ. Совершенно вѣрно; я вспоминаю теперь, мы отложили тѣ стипендіи. Я спуталъ, потому что я ревизовалъ и въ
мартѣ и въ маѣ.
Замысловскт. Итакъ, вы признаете, что спутали. Ну вотъ,
спутанное рае скажите намъ, полсалуйста, снова, чтобы можно
было распутать.
Эберлингъ. Дѣло было такимъ образомъ, что имѣлись двояк а я рода довѣренности. Мы, значитъ...
[Продолжительное и тягостное ыолчаніе].

Председатель.
ІІо этому поводу никакихъ объясненій дать
не можете?
Эберлгтгъ. Сейчасъ не могу припомнить.
Замысловскт, Другими словами, ваше показаніе сводится къ
тому, что все, что вы раньше показывали, вы «спутали», а теперь, какъ ревизоръ, вы ничего вспомнить не можете?
Эберлингъ. Какъ не могу?
Замысловскт. Такъ, не можете. Ну вспомните, мы ждемъ.
[Продолжительное молчаніе]

Председатель. Имѣете вопросы?
Замысловскт. Не имѣю, потому что свидѣтель не можетъ
отвѣчать; какіе тутъ могутъ быть вопросы?
Грузенбергъ. Васъ, свидѣтель, спросили и вы объяснили, что
одна часть довѣренностей была на пожертвованныя стипендіи,
a затѣмъ были авансовый стипендіи. В ъ дѣлахъ фонда имѣется
ли какой нибудь слѣдъ объ этихъ авансовыхъ довѣренностяхъ?
В ъ протоколѣ, въ книгахъ есть записи?
Эберлгтгъ. Нѣтъ, по авансовымъ никакихъ записей нѣтъ.
Грузенбергъ. Какъ же вы провѣряли эту статью расхода?
Эберлшгъ. Авансовыя суммы мы провѣряли такъ: когда онѣ
выдавались, получатель расписывался въ полѵченіи такой-то
суммы.
Грузенбергъ. Значитъ, вы провѣряли по роспискамъ?
Эберлгтгъ. Да, по роспискамъ, они расписывались и оставляли довѣренности.
Председатель. Теперь вы вспоминаете, что довѣренности, которыя лежали въ кассѣ, вы принимали въ расчетъ?
Эберлингъ. Нѣтъ.
Председатель. Слѣдовательно, въ отношеніи ушедшихъ изъ
кассы денегъ, авансомъ выданныхъ, считалось, что ихъ и въ
кассѣ нѣтъ, и оправдательныхъ документовъ вы не имѣли?
Эберлингъ. Мы должны были точно опредѣлить ту сумму, которая значилась въ отчетѣ, а въ отчетѣ сказано: къ 1 ноября

въ кассѣ оставалось столько-то. Вотъ эту цифру мы и должны
были установить.
Председатель.
А эту цифру вы установили полностью денежными знаками, или отчасти и документами, какъ извѣстнымъ плюсомъ къ деньгамъ?
Эберлингъ. Установили и документами.
Председатель.
Значитъ, въ числѣ документовъ вы разсматривали и довѣренности? Или ихъ не было?
Эберлингъ. Нѣтъ, были, но ихъ мы не разсматривали.
Председатель. За то время, какъ вы ревизовали, у васъ наличность кассы представлялась состоящей изъ денежныхъ знаковъ и какихъ же документовъ?
Эберлгтгъ. В ъ тотъ моментъ наша задача заключалась лишь
въ томъ, что мы должны были провѣрить зафиксированную
сумму стараго фонда къ моменту начала дѣйствія новаго фонда.
Замысловскт. Тогда я повторяю прежній вопросъ: если васъ
не интересовала наличность кассы, зачѣмъ же вы ходили в ъ
денежный ящикъ; не все ли равно, сколько тамъ лежитъ рублей?
Эберлингъ. Къ денежному ящику мы шли потому, что новый
фондъ началъ дѣйствовать, и мы хотѣли посмотрѣть, нѣтъ ли
тамъ довѣренностей и были ли правила распредѣленія фондомъ
соблюдены.
Замысловскт. Но вы говорите, что вы эти документы не смотрѣли, а отложили въ сторону.
Эберлингъ. Я говорю: въ мартѣ это дѣлалось не въ томъ
смыслѣ, какъ въ маѣ.
Замысловскт. А въ маѣ вы внимательно разсматривали документы?
Эберлингъ. Да, и наличную сумму денегъ, но это оылъ уже
новый фондъ.
Замысловскт. А въ маѣ какіе были документы?
Эберлингъ. Были и авансированные и пожертвованные.
Замысловскій. Они всѣ лежали въ денежномъ ящикѣ? много
ихъ было?
Эберлингъ. Ихъ тогда въ маѣ было... не припомню точно.
Замысловскт. Отвѣтьте не точно, приблизительно. [Продолжительная пауза].

Эберлгтгъ. Трудно сказать, сколько было.
Замысловскт. Такъ что и приблизительно не можете сказать?
Эберлгтгъ. Не могу.
Замысловскт. Не можете ли приблизительно сказать, сколько
вы видали документовъ на авансированныя и сколько на пожертвованныя суммы?

Эберлингъ.

Не ПОМНЮ. [Продолжительная пауза].

Замысловскгй. Не помните; ну, a фамиліи помните?
Эберлингъ

[послѣ долгаго иолчанія]. Н е ПОМНЮ.

Замысловскгй. Больше не имѣю вопросовъ.

14. Болдыревъ.
Студентъ Горнаго института.
Въ виду того, что громадное большинство студентовъ разъезжаются на лето, а я по личнымъ мотивамъ долженъ былъ
остаться, фондовая комиссія, члены которой тоже уезжали изъ
Петербурга на лето, постановила просить меня производить летомъ денежныя выдачи и мне оставили небольшую сумму денегъ, чтобы въ экстренныхъ случаяхъ удовлетворять нужду
студентовъ. Это было лѣтомъ 1908 года. Въ составъ фондовой
комиссіи я не входилъ.

15. О стииендіи Цесаревича.
Грузенбергъ. Вчера (т. е. въ первый день процесса, 27-го
ноября 1909 года) чинамъ Совета Горнаго института предлагали вопросъ о томъ, кто получалъ стипендію Цесаревича
Алексея. Позвольте мне по этому вопросу представить оффиціальный документъ. Я прошу пріобщить его къ делу.
Документа, представленный Грузенбергомъ и пріобщенный
судомъ къ делу, гласить дословно следующее:
«Канцелярія Инспектора Горнаго Института Императрицы
Екатерины II. 28 ноября 1909 года 1 ). № 3275. Удостовереніе.
Канцелярія Горнаго Института Императрицы Екатерины II (по
студенческимъ деламъ) симъ удостоверяешь, что въ Горномъ
Институте стипендіи имени Цесаревича Алексея нетъ. Помоіцникъ инспектора Бальди».

16. Гапѣевъ.
Студентъ Горнаго института.
Я состою второй годъ председателемъ фондовой комиссіи.
На выборахъ въ эту комиссію участвовало 360 человекъ, при
Обращаемъ вниманіе на дату. Изъ ближайшаго показанія—Гапѣева
читатели поймутъ,съ какимъ расчетомъ было представлено это удостовѣреніе.
Въ институтѣ, дѣйствительно, не было стипендіи «Цесаревича Алѳксѣя», какъ
ошибочно думали до сихъ поръ защитники, но эато была стшіендія имени
•»Цесаревича Николая»!

чемъ я получилъ 306 голосовъ. Какт> известно, въ назначенш
степендій играютъ роль два критерія: нуждаемость и успешность. Ганее стипендіи назначались на годъ, но мы нашли, что
такой порядокъ не отвечаешь нуждаемости студентовъ, и стали
назначать стипендіи лишь на семѳстръ, причѳмъ лицо, получившее въ теченіе семестра стипендію, въ следующій семестръ
переводилось обыкновенно на пособіе. При иномъ порядке, студенты-стипендіаты оказывались въ положеніи какихъ-то чиновниковъ, получающихъ жалованье.
Что касается «пожертвованныхъ» стипендій, то происхожденіе ихъ таково: матеріальное положеніе стипендіатовъ менялось,
они получали работу, временный заработокъ, и стипендія имъ
временно оказывалась ненужной. Надо прибавить, что в ъ Горномъ
институте давно прочно развилась общественная жизнь—еще во
время Плеве и Сипягина, такъ что студенты Горнаго института
являются воспитанными общественными единицами и вотъ, не
чувствуя въморальномъ огношеніи возможнымъ пользоваться
стипендіей, они налагали на себя обязанность жертвовать ее въ
пользу техъ, которые более нуждаются.
Булацель. Какъ давно вы въ институте?
Гапѣевъ. Я былъ тамъ съ 1900 г. по 1904 г., когда перешелъ въ Технологическій института, где оставался до 1907 г.,
а въ 1907-мъ году снова поступилъ въ Горный института.
Булацель. Вы принимали участіе въ третейскомъ суде по
делу Коновалова?
Гапѣевъ. Да, но въ это время я былъ въ Технологическомъ
институте.
Замысловскт. Когда васъ избрали въ фондовую комиссію,
вашу кандидатуру поддерживала какая нибудь группа лицъ?
Гапѣевъ. В ъ последній годъ эсеры и эсде — и те и другіе.
[Шѵмъ въ публикѣ].

Председатель.
Тише.
Замысловскгй. А раньше?
Гапеевь. вероятно, приблизительно эти же группы.
Замысловскгй. А вы сами принадлежали къ какой нибудь
изъ этихъ группъ?
Гапѣевъ. По убежденію я марксистъ, но къ членамъ партіи
не принадлежу.
Замысловскгй. Вы говорили о времени, когда вы были въ
институте; вычитали вы то время, когда отбывали тюремное
заключеніе?
Гапеевъ. Да, вычиталъ.
Замысловскій, Шесть месяцевъ?

Гапѣевъ. Нѣтъ, три мѣсяца по временнымъ правиламъ о печати.
Замысловскш Вы редактировали газету?
Гапѣевъ. Я писалъ въ газетѣ «Молодая Россія».
Замысловскш. Вы говорили о двухъ критеріяхъ—нуждаемости
и успѣшности, а не былъ ли еще третій критерій—политическія
убѣжденія?.
Гапѣевъ. О немъ не знаю.
Замысловскш. То обстоятельство, что выборы производились
по сиискамъ политическихъ партій,—не указываете ли на этотъ
третій критерій?
Гапѣевъ. Изъ 360 голосовъ я получилъ 306; вы можете судить, какое громадное число лѣвыхъ студентовъ въ Горномъ
институте.
Замысловскш. Вы получили 306 голосовъ, а сколько всехъ
студентовъ въ институте?
Гапѣевъ. Свыше тысячи, но на выборахъ присутствовало
360 человекъ.
Замысловскш. Значитъ, не присутствовало около 700?
Гапѣевъ. Принимало участіе 360, и я получилъ 306 голосовъ.
Замысловскш. Сколько у васъ теперь авансированныхъ и
сколько пожертвованныхъ стипендій?
Гапѣевъ. О пожертвованіяхъ въ фондъ теперь не было заявлено, пожертвованій нетъ; авансированныхъ имеемъ штукъ
пять или несколько больше.
Замысловскій. Чѣмъ вы можете объяснить эту огромную разницу: теперь пожертвованныхъ стипендій совсѣмъ нетъ, авансированныхъ, примерно, около пяти, между темъ въ инкриминируемой статье, вамъ известной, указывается, что такихъ пожертвованныхъ и авансированныхъ стипендій каждый мѣсяцъ
не менее десяти?
Гапѣевъ. Мы потерпели матеріальное лишеніе. Г-нъ Пуришкевичъ напечатаніемъ своей статьи вовлекъ въ невыгодную
сделку лицъ, которыя были не прочь сделать пожертвованіе,
но не имели гражданскаго мужества фигурировать въ качестве
лицъ, платящихъ своими стипендіями за освобожденіе отъ взноса
платы.
Замысловскш. Такъ что после появленія статьи число доверенностей резко пало? •
Гапѣевъ. После статьи были две пожертвованныя стипендіи;
если ихъ нетъ вовсе въ настоящее время, это не значитъ, что
ихъ совсемъ не будете, оне можетъ быть и будутъ.
Замысловскш. Но, во всякомъ случае, сознаніе чувства долга,
которымъ, по вашимъ словамъ, были вызваны эти жертвован-

ныя стипендіи, оно, это сознаніе, после статьи сразу сильно
ослабело?
Предсѣдатель. Я считаю вопросъ исчерпаннымъ.
Булацелъ. Не известно ли вамъ, что въ институте существовала стипендія имени «Цесаревича Николая», и если известно,
то кто ею пользовался?
Гапѣевъ. Я услышалъ только сегодня утромъ, что этой стипендіей пользовался я. Оказывается, я действительно пользовался этой стипендіей въ прошломъ году, но я не зналъ, что
это стипендія Цесаревича Николая.
Председатель.
Вамъ было все равно, откуда, изъ какого
источника вамъ дали стипендію?
Гапѣевъ. Я этого не сказалъ. Инге была назначена фондомъ
стгтендія, но л не знаю, что бы я сдѣлалъ, если бы узналъ, что
она исходите отъ личгю мнѣ непріятнаго человѣка.
Булацеле. Что вамъ известно о стипендіи, выданной студенту Махмуріанцу?
Гапѣевъ. Стипендія Махмуріанца, которую обозначали буквой M., была назначена ему фондомъ, подъ моимъ председательствоыъ, въ тотъ моменте, когда Махмуріанцъ нуждался, и
была возвращена фонду Махмуріанцомъ, когда онъ пересталъ
нуждаться. Махмуріанцъ самъ человекъ неимущій, у него нетъ
никакой недвшкимости и движимости, но у него есть богатый
братъ, лшвущій въ Баку. Съ этимъ братомъ въ иеріодъ времени, о которомъ идетъ речь, у него произошла большая размолвка. Махмуріанцъ подалъ заявленіе въ фондъ, что пользоваться матеріальной поддержкой брата, съ которымъ разошелся,
не считаете возможнымъ, и фондъ не тгѣлъ данныхъ ему не
доверять, призналъ его нуждающимся и ему была назначена
стипендія. В ъ силу какихъ-то соображеній, исходящихъ отъ
самого Махмуріанца или отъ его брата,—этого ужъ не знаю—
между ними произошло примиреніе, и Махмуріанцъ не счелъ
возможнымъ пользоваться стипендіей, которая ему была назначена.
Булацелъ. Я ходатайствую о разрешеніи предложить вопросъ
секретарю и председателю фондовой комиссіи: кто получалъ
стипендію изъ Кабинета Его Величества и не получалъ ли ее
студенте Бобковъ, состоявшій въ партіи эсеровъ.
Частный обвинителе Липавскій. Бобковъ получалъ стипендію,
но какую—не помню, я этимъ не интересовался.
Булацеле. Казначей фонда этимъ не интересовался. Тогда
прошу такой же вопросъ предложить председателю фонда.

Частный обвинитель Жаріоновъ. У насъ въ Горномъ институте много стипендій, и я не могу запомнить, кому какая
назначена.
Вулацель. Заведуя распределеніемъ стипендій и подготовляя
для господъ профессоровъ матеріалъ, съ которымъ они всегда
соглашаются, г-нъ председатель фондовой комиссіи неужели не
знаетъ, сколько имеется стипендій Его Величества въ институте и какъ оне распределялись?
Ларіоновъ. Въ точности не знаю.

17. Коблянскій.
Студентъ Горнаго института.

Въ прошломъ году, въ конце сентября или въ начале октября,
когда былъ предложенъ на разрешеніе путемъ голосованія вопросъ: прекращать или продолжать забастовку, я былъ назначенъ въ комиссію по подсчету голосовъ. Это было въ чертежной перваго курса. Подходитъ ко мне г-нъ Липавскій подавать
свой бюллетень, а съ нимъ подошло и еще несколько человекъ.
Въ это время было уже известно о той статье В. М. Пуришкевича, которая появилась въ «Колоколе», и вотъ одинъ изъ подошедшихъ спросилъ Липавскаго: правда ли то, что въ статьѣ
написано? Г-нъ Липавскій ответилъ: «Да, это правда, я действительно получалъ стипендіи, действительно фиктивныя сгипендіи выдавались, но я не бралъ ихъ себе, какъ сказано въ
статье, а отдавалъ нуждающимся студентамъ, которые не имѣютъ права получать офиціально пособій в ъ виду своей неуспешноети; конечно, отчетности тутъ не можетъ быть никакой,
потому что все велось неофиціально».
Въ уставе фонда теперь сказано, что первое нособіе студентъ
получаетъ независимо отъ его успешности, а затемъ вообще
уставъ этотъ является «закрепленіемъ всего того, что добыто
въ періодъ времени 1904, 1905 и последующихъ годовъ»; напримеръ, въ Уставе значится, что пособіями пользуются т е
лица, которыя «временно выбываютъ изъ института». Подъ этими
«временно выбывающими» надо подразумевать «сидящихъ въ
тюрьме». Все это подробно объяснялъ на сходке, обсуждавшей
уставъ, председатель сходки и председатель фондовой коми.ссіи
Гапѣѳвъ.
Когда, въ 1908 году, на сходке была решена забастовка,
:.„ы, въ количестве 18 человекъ, не подчинились этому решенію и вышли. Внизу мы встретили инспектора института В. В.

Никитина и заявили ему, что намерены посещать лекціи. Онъ
сказалъ намъ: «Успокойтесь, Советъ приметъ меры». Я ему заметилъ, что, когда были растраты въ столовой комиссіи, вы
тоже сказали: «Советъ приметъ меры», однако, когда председатель сходки Ларіоновъ заявилъ вамъ о растрате, вы согласились внести на ея нополненіе, въ виде первой суммы, рублей
700, 800, потому что нѣкоторые поставщики не хотели ждать.
В. В. Никитинъ ответилъ: «Да, мне известно, что тамъ творятся непорядки, но Советъ приметъ меры».
Вскоре после того, какъ въ столовой комиссіи обнаружилась
растрата, собралась сходка для выбора новаго заведующая столовой, вместо прежняя заведующая, студента Попова, при
которомъ растрата произошла. На должность заведующая баллотировался студентъ Ларіоновъ. Онъ не присутствовалъ на
сходке, такъ какъ желалъ получить большее жалованье, ч е к ъ
полагалось прежнему заведующему: тотъ получалъ 40 рублей
въ месяцъ, a Ларіоновъ хотелъ не меньше 60 рублей. Проходя
мимо Ларіонова съ студентомъ Клюковскимъ, я спросилъ: «Ларіоновъ, почему вы не выведете дела столовой комисеіи наружу; требуйте отчетовъ, требуйте суммъ». — «Это безполезно»—
ответилъ Ларіоновъ: «ведь Поповъ алкояликъ». — «А что вы
скажете объ отчисленіяхъ на революцію»?-спросилъ я Ларіонова.—«Я боролся противъ этого», ответилъ Ларіоновъ.
После Тождества была созвана, въ начале 1909 я д а , сходка,
и на ней академистами былъ предъявленъ целый рядъ вопросовъ фонду относительно отчисленій Hâ революцію, о фиктивныхъ
стипендіяхъ и т. д. Поднялся шумъ, а одинъ изъ присутствующих^ Медведевъ, сказалъ: «Господа, я вас.ъ прошу не давать
сведеній, они собираютъ эти сведенія для процесса Пуришкевича». Говорило душъ восемь студентовъ, а затемъ председательствующей на сходке, Гапѣевъ, заявилъ: «фондъ не хочетъ и не
мѳжетъ дать вамъ ответа». Объявлеиіе о такомъ ответе долго
висело въ витрине. Мы, академисты, собрались тогда обсудить,
какъ быть дальше. Думали: послать или нетъ наше заявленіе
въ газеты, и решили посоветоваться съ Иваномъ Петровичемъ
Долбней, такъ какъ онъ былъ въ курсе дела всехъ студгнческихъ организацій. Мы его пригласили; онъ согласился явиться;
мы ему сказали: «Какъ вы думаете, посылать намъ или не посылать наше заявленье въ газеты?»
Онъ ответилъ: «Я вамъ не советую, изъ этого могутъ быть
крупный непріягности; министерство можетъ назначить ревизпо,
вы повредите директору, его опять второй разъ не утверждаютъ
въ должности. Мне все равно: я ненсію выслужилъ, но ножаИДЕЙНЫМ КАССИРЫ.

^

лѣйте тѣхъ, кому осталось до выслуги еще немного, вы имъ можете сильно повредить».
Мы сказали: «Хорошо, но что же намъ дѣлагь?» Тогда Иванъ
Петровичъ заявилъ: «лучше всего напишите и подайте заявленіе въ Совѣтъ института». Мы спросили его, можно ли разсчитывать, что Совѣтъ все это выяснитъ? Онъ отвѣтилъ: «Откровенно вамъ скажу: трудно разсчитывать. Совѣтъ не станетъ связываться: это консисторія, она отпишется—и только, да и стоишь ли ввязываться въ это болото! Попробуйте-ка связаться съ
какимъ нибудь Гапѣевымъ!»
Мы поговорили и рѣшили написать заявленье въ Совѣтъ;
написали, но никакого отвѣта не получили. Мы настаивали передъ сходкой на ревизіи, но намъ на сходкѣ было заявлено,
что никакой ревизіи не было и не будетъ, между тѣмъ, какъ
оказывается теперь, ревизія была произведена четырьмя лицами;
Тихоновыми Эберлингомъ, Никитинымъ и кѣмъ-то изъ пезав и с и м ы х ъ лѣвыхъ—или Ларіоновымъ или Медвѣдевымъ. Мы
тогда ничего объ этомъ не знали.
Тѣмъ временемъ В. М. Пуришкевичъ сказалъ въ Государственной Думѣ свою рѣчь о Горномъ институтѣ.
Дня черезъ два, три послѣ этого, насъ позвалъ помощникъ
инспектора и заявилъ, что инспекторъ желаетъ видѣть представителей академической корпораціи для объясненій. Пришло насъ
душъ пять, шесть въ воскресный день, часовъ въ 11; мы застали
совѣтскую комиссію въ полномъ составѣ профессоровъ: г-нъ инспекторъ Никитинъ, И. П. Долбня, секретарь Совѣта Яковлевъ,
нынѣшній инспекторъ института В. И. Бауманъ. Студентовъ не
было. В. В. Никитинъ заявилъ намъ, что изъ того матеріала,
который ему нредставленъ, для него вполнѣ ясно, что фиктивныя степендіи существуютъ. Далѣе пошелъ разговоръ о двухъ
типахъ фиктивныхъ стипендій, о «типѣ Б» и о «типѣ M».
«Типъ Б» такъ называется вслѣдствіе случая съ студентомъ
Бобковымъ, который сначала дѣйствительно получалъ стипендію, какъ человѣкъ нуждавшійся, a затѣмъ пересталъ нуждаться
и в'ыдалъ довѣренность на дальнѣйшее полученіе своей стипендіи кассиру фонда Липавскому, отказавшись такимъ образомъ отъ этой стииендіи.
«Тииъ М» былъ такъ названъ вслѣдствіе случая со студентомъ Махмуріанцемъ, который, въ самый моментъ назначенія
ему стипендіи, былъ человѣкомъ вполнѣ состоятельнымъ и сти"ендіи, ему назначенной, совсѣмъ не получалъ, а сразу же выдалъ довѣренность на ея полученіе кассиру фонда Липавскому.

Комиссія нашла, что фиктивиыя стипендіи, собственно говоря, не могутъ считаться продуктомъ настоящаго времени; это
было и въ прежнее время: «если бы притянули къ суду и къ
присягѣ нынѣшняго товарища министра Д. И. Коновалова и
директора горнаго департамента Іосса, то и они показали бы,
что въ свое время догадывались о существованіи фиктивныхъ
стипендій». Такъ офиціально сказалъ В. В. Никитинъ. Профессора же Долбня заявилъ: «Зачѣмъ вы все это дѣлаете, зачѣмъ вы выносите все это въ публику, когда навѣрное въ
другихъ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ творится больше
безобразій, чѣмъ у насъ, и ничего неизвѣстно, а вы выносите
на свѣтъ». Нынѣшній инспекторъ Бауманъ прибавилъ: «Зачѣмъ
вы терпите среди васъ лицъ, которыя доставляютъ эти свѣдѣнія въ газеты?»
Вулацель. Какъ производились выборы въ студенческія комиссіи, по партіямъ?
Коблянскш. Да. Это было обычное явленіе. Объявлялись выборы, вывѣшивались списки по партіямъ, и студенты по этимъ
спискамъ подавали бюллетени въ избирательныя урны.
Вулацель. Какія партія обычно вывѣшнвали свои списки?
Коблянскш. Эсеръ, эсде, независимые лѣвые, кадеты.
Вулацель. Слѣдовательно, можно было выбирать только тѣхъ
студентовъ, которые принадлежали къ одной изъ лѣвыхъ партій?
Коблянскій. Да, въ этомъ году, напримѣръ, въ фондовую комиссию прошли кандидаты по блоку эсеровъ и эсдековъ.
Вулацель. Вамъ извѣстно, что была сходка въ 1906 году, которая постановила отчислять на революціонныя цѣли 10°/ 0 отъ
всѣхъ стипендій?
Коблянскій. Эта сходка была въ ноябрѣ 1906 г., но была
предложена градація въ отчисленіяхъ: съ баловъ и вечеринокъ
25°/ 0 , а съ временныхъ пос.обій Ю°/0- Вулацель. Противъ этого были возраженія?
Коблянскш. Очень мало. Не рѣшались.
Вулацель. Боялись выступать?
Коблянскш. Да, большинство не рѣшалось выступать.
Вулацель. Могли академисты разсчитывать получить стипендію?
Коблянскш. Кажется, было два случая: Осмотескулъ и Васинъ, кажется, получили по 16 рублей каждый.
Вулацель. Но вѣдь не двое же у васъ академистовъ нуждающихся?
Коблянскш. Калининъ подавалъ прошеніе, но ему было
отказано, такъ какъ выяснилось, что онъ противъ забастовки.
б*

Булацель. Значитъ, вы удостоверяете, что бѣднымъ студептамъ, которые были противъ забастовки, отказывали.
Грузенбергъ. Имела столовая комиссія какое-нибудь отношеніе къ фонду?
Коблянскій. Фондовая комиссія вообще наблюдала за денежными операціями, а когда въ столовой комиссіи обнаружилась
растрата, была созвана сходка, и Ларіоновъ, председатель фондовой комиссіи, заявилъ, что Поповъ скрылся, денегъ не осталось ни копейки, а только личная росписка Попова въ томъ,
что онъ взялъ 300 руб., и больше никакихъ сведеній.
Грузенбергъ. Фондовая комиссія имела право надзора за столовой комиссіей или нетъ?
Еоблянскій. Не знаю, но думаю, что имела, такъ какъ сразу
после исчезновенія Попова фондовая комиссія созвала сходку
для пополненія растраты.
Булацель. Значитъ, фондовая комиссія пополнила растрату
столовой комиссіи?
Коблянскій. В с е вообще суммы находились въ фондовой комиссіи. В ъ прошломъ году студентамъ Горнаго института была
пожертвована тысяча рублей съездомъ Горнопромышленниковъ
и неизвестно, куда она девалась; говорили, что она пошла на
покрытіе растраты столовой черезъ фондъ.
Председатель. Какія подробности вы знаете о передаче этой
тысячи рублей?
Коблянскій. Она была передана фонду въ моемъ присутствіи
инспекторомъ Никитинымъ, который при этомъ сказалъ: «Смотрите, не потеряйте по дороге».
Председатель. А затемъ куда эти деньги ушли?
Коблянскій. А затемъ въ денежныхъ отчетахъ по столовой
комиссіи было указано: тысяча рублей внесена въ столовую
для покрытія «задержанныхъ платежей».

18. Долбня.
Первое дополнительное показаніе.

Грузенбергъ. По доводу только что прослушаннаго нами показанія я хотйлъ бы предложить вопросъ свидетелю Долбне.
Председатель. Пригласить свидетеля Долбню.
Грузенбергъ. Вы изволили слышать, что свидетелемъ Коблянскимъ делались ссылки на васъ относительно вашихъ отзывовъ о студенгахъ. Будьте любезны объяснить это.

Долбня. Я всегда любилъ беседовать съ студентами. Разъ
обращается ко мне господинъ Коблянскій и говорить: «Хватить
ли у васъ храбрости подойти къ витрине нашей Академической корнораціи «Россія»?—у нихъ есть особая витрина.
Дабы показать, что тутъ никакой храбрости не требуется, я
подхожу и читаю.
То что я прочелъ, произвело на меня очень сильное впечатаете: «девять тысячъ»—было написано тамъ—«отчислено
на революціонныя цели въ теченіе двухъ ле-гъ!»
Я ничего подобнаго и во сне не видалъ: девять тысячъ—легко
сказать,—ведь это уголовное дело. Но оказалось, что пустяки,
одна фантазія: они получили эту цифру посредством. ариѳметической выкладки! Взяли 25°/о сбора съ баловъ, 10 /о съ пособій и стипендій, сосчитали, помножили на число месяцевъ,
получилась фантастическая ц и ф р а , - пустяковая, не имеющая
никакого значенія...
Затемъ, академическая корпорація «Россія» просила меня
пожаловать на ихъ заседаніе въ 4-ую аудиторію.
Я выразилъ полнейшую готовность, ибо кроме удовольствш
отъ общенія съ студентами за 13 летъ профессорской деятельности ничего не испытывалъ: просто, люблю съ ними беседовать. Прихожу. Они мне передаютъ подробности того заявленія, которое сделали въ Совете.
Какъ вамъ объяснить мое положеніе!? Ведь я педагогам
Могъ ли я имъ посоветовать публиковать въ газетахъ непроверенное заявленіе, необоснованное фактами!? В ъ какое положеніе они, студенты, становятся по отношенію къ своимъ товарищамъ, взводя на нихъ ровно ни на чемъ не основанное
тягчайшее обвиненіе!?
Могъ ли я, какъ педагогъ, какъ руководитель юношества
советовать имъ выступать публично съ подобными обвине.ніями!? Очевидно нетъ!.. И, разумеется, я пробовалъ употребить
все свое вліяніе, чтобы ихъ отговорить.
Какими аргументами я старался ихъ отговорить, въ точности не припомню. Нетъ никакого сомненія, что, употребляя
то или другое выраженіе, я и не подозревала что это будетъ
когда-нибудь вынесено на какое-нибудь публичное обсужденіе,
а темъ более на судъ. Поэтому весьма возможно, что я употреблялъ и те выраженія, о которыхъ сейчасъ говорилъ Коблянскій, но я полагаю, что не такъ просто я говорилъ, какъ
передавалъ Коблянскій, а если и допускалъ какія-нибудь duпломатическгя уловки, то делалъ это сг педагогической целью.
Грузенбергъ. Вы боялись ихъ собственной компрометации

Долбня. Я считалъ своимъ долгомъ ихъ, какъ несоверіпеннолѣтнихъ въ моральномъ отношеніи, въ качествѣ стараго учителя, тридцать пятый годъ занимающагося воспитаніеыъ юношества, оградить. Можетъ быть, по неопытности своей, они
не сознаютъ той нравственной ответственности, которая лежитъ
на нихъ отъ того страшнаго риска, которому они подвергаются.
Я считалъ своей обязанностью имъ это внушить, дать имъ
понять о тяготѣющемъ на нихъ нравственномъ долге.
Замысловскш. В ъ эти дипломатическія уловки, предпринятый
вами съ педагогической целью, входила и область неправды,
или не входила? Считали вы возможнымъ, употребляя дипломатическія уловки, говорить неправду, или считали невозможнымъ?
Долбня. Я неправды не говорю.
Замысловскш. Значитъ, и въ области «уловокъ» вы держались всетаки правды?
Долбня. Это была известная діалектика.
Замыеловскгй. Но, всетаки, была правда.
Долбня. Да.
Замысловскій. Вы говорили свидетелю Коблянскому по адресу Совета: «это болото, это консисторія, попробуйте связаться съ Гапеевымъ!?»—Ваши слова были правдой?
Долбня. «Попробуйте связаться съ Гапеевымъ 1?»— Категорически заявляю, что я этого не помню, но едва ли это правда.
Я несколько наклоненъ къ шуткамъ, можетъ быть что нибудь
въ шутливой форме и было сказано,—этакое крылатое слово.
Замысловскш. Но вотъ эти крылатыя слова: «Попробуйте
связаться съ Гапеевымъ! это болото! это консисторія!» — вы
говорили?
Долбня. Едва-ли; я не настолько близко знакомъ съ академистами, чтобы давать столь интимную аттестацію Совету: «это
болото!!.» Не помню...
Замысловскш. Но если свидетель удостоверяете подъ присягой, что вы это говорили?
Долбня. А я удостоверяю, что не помню.
Замысловскш. Сумма въ 9 тысячъ, не была ли результатомъ
такого ариѳметическаго расчета: состоялось постановленіе студенческой сходки отчислять на революціонныя цели: съ баловъ
25°/о, съ стипендій—Ю°/0. Если бы это постановленіе приводилось въ исполненіе, то получилась бы сумма въ 9 тысячъ.
Долбня. Да, это было похоже на то; если на эту точку зренія встать...
Замысловскій. Прежде чемъ встать, мы установимъ, возможна ли она?

Долбня. Возможна.
Замыеловскгй. В ы заявляете, что такая точка зренія возможна. Теперь попробуемъ на нее встать.
Долбня. Всетаки нужно было проверить; ариѳметическія вычислены нуждаются в ъ тщательной проверке. Вопросъ въ
томъ, получится ли такой результата; надо было бы наследовать по книгамъ, сложить, перемножить,—это операцш на целый
месяцъ.
Замысловскш. Но чтобы проверить по книгамъ, надо получить книги?
Долбня. Это вообще хлопотливо.
Замысловскш. А были эти хлопоты имъ подъ силу, могли
они получить книги, или не могли?
Долбня. Я въ чужія дела не вмешиваюсь.
Замысловскш. А вы не считаете это деломъ общей институтской чести и достоинства?
Долбня. Это такъ нелепо было поставлено...
Булацелъ. Если академистамъ заявляютъ, что не желаютъ и
не будутъ давать имъ никакихъ ответовъ, то притакихъ условіяхъ, какъ вы находите, легко имъ достать книги, доказательства?
Долбня. Академистовъ мало. Права столь ограниченная меньшинства трудно отстаивать.

19. Алферовъ.
Студенгь Горнаго института.

Всеми нашими фондовыми операціями издавна заведывали
представители левыхъ студенческихъ организацій-если иногда
попадали въ фондъ студенты более умеренныхъ взглядовъ,
какъ, напримеръ, кадеты, то это было редкимъ исключеніемъ.
Еще въ 1903 году былъ такой случай: въ составе фондовой
комиссіи оказался студента Аполлонъ Нокровскій, умеренныхъ
взглядовъ, честный, прямолинейный человекъ. Онъ не сошелся
въ своихъ воззреньяхъ съ остальными членами комиссш относительно того, какъ нужно располагать суммами, вверенными
фонду По его иниціативе была созвана сходка и передъ сходкой онъ изложилъ некоторый данныя, касающіяся действій
фондовыхъ организацій. Ему было вынесено порицаніе, онъ принужденъ былъ уйти изъ фондовой комиссіи, а его попытка пролигь некоторый свѣтъ на операціи фонда потерпела полное фіасьо.

Что касается позднѣйшихъ событій, то мѣсяца черезъ два
послѣ сходки, постановившей въ 1906 г. производить отчисленія на революцію, я, въ столовой Горнаго института, подошелъ
къ одному изъ частныхъ обвинителей, студенту Медвѣдеву, и
спросилъ его, какъ онъ можетъ участвовать въ комиссіи, которая занимается отчисленіями, на мой взглядъ, нечестными п
явно беззаконными. Тогда Медвѣдевъ мнѣ отвѣтилъ: «мы согласились на это только потому, чтобы не похищали больше»—
я не могу точно припомнить слово, какое онъ употребилъ,
но смыслъ былъ тотъ: «чтобы не было другихъ, болынихъ злоупотреблоній, мы согласились легализировать отчисленія».
Замысловскш. «Чтобы больше не крали»,—не такъ ли было
сказано?
Алферовъ. Не могу ручаться, сказалъ ли Медвѣдевъ именно
это слово; но, во всякомъ случаѣ, то, что онъ сказалъ, было
близко къ понятію слова «крали».
Частный обвинитель Медвѣдевъ. Можете ли вы удостоверить
мои слова, что «мы согласились на революціонныя отчисленія»?
Алферовъ. Да.
Медвѣдевъ. Не говорилъ ли я, что «явныя революціонныя
отчисленія лучше тайныхъ, если таковыя могли быть»? Вы
точно помните слова: «мы на это согласились»?
Алферовъ. Вы спрашиваете меня, могу ли я точно удостоверить ваши слова: «мы согласились на явное отчисленіе во
избйжаніе отчисленій не явныхъ»? Да, я могу это удостоверить.
Медведевъ. Кто это «мы»?
Алферовъ. Вы должны лучше знать, о комъ тогда говорили,
если вы вспоминаете вашъ разговоръ. Я понималъ ваши слова
такъ, что «мы»—это представители фондовой кониссіи.
Медвѣдевъ. Мне не было смысла говорить «мы»; такъ говоришь только горничныя, которыя не привыкли...
Председатель. Я просилъ бы васъ, частный обвинитель, держать себя приличней и встать, когда съ вами говорятъ.
Вулацель. Что вамъ известно о той сходке, во время которой
произошла непріятность со студентомъ Эберлингомъ, членомъ
ревизіонной комиссіи?
Алферовъ. Въ институте, кроме фондовой комиссіп, были
кассы еврейская и польская, которыя выдавали пособія своимъ
студентам!.. Возникъ вопросъ, обязана ли польская касса доставлять фонду списки всехъ тѣхъ студентовъ, которые пользуются ея ссудами, или нетъ? По этому вопросу была созвана
сходка, где присутствовалъ, между прочимъ, и Эберлингъ. Неправильно понявъ слова одного изъ ораторовъ, онъ обиделся и

сказалъ ему что-то резкое; тотъ, въ свою очередь, оскорбилъ
Эберлинга.
Вулацель. Словомъ или действіемъ?
Алферовъ. Действіемъ.

20. Емельяновъ.
Студентъ Горнаго института.

Вулацель. Выло на сходке постановленіе объ отчисленіи известной части отъ стипендій на революціонныя цели?
Емельяновъ. Да, на одной изъ сходокъ, на которой я присутствовалъ, было проведено такое постановленіе.
Вулацель. Вы знаете разницу между «пожеланіемъ» и «постановленіемъ»?
Емельяновъ. Да, я ясно ее себе представляю.
Вулацель. И вы утверждаете, что на сходке, после споровъ
и обсужденій, состоялось постановленіе, а не пожеланіе?
Емельяновъ. Да, постановленіе.

21. Осмотескулъ.
Студентъ Горнаго института.

Приблизительно годъ тому назадъ, кажется, 1-го или 2 октября 1908 года, я, для нолученія казенной степендіи, въ размере 16 р. 60 к., зашелъ въ казначейство института и здесь
встретился со своимъ землякомъ, который также получалъ
стипендію. Когда я перелистывалъ протянутую мне казначеемъ
ведомость, чтобы найти свою фамилію и расписаться въ получ е т и денегъ, мне невольно бросился въ глаза целый рядъ
доверительныхъ повестокъ, гласившихъ, что стипендія по доверенности получается Іосифомъ Липавскимъ.
В ъ то же время мой товарищъ обратился ко мне съ вопросомъ: «Вы знаете, въ чемъ дело?»
Я ответилъ: «не знаю, слухами земля полна».
— «Стипендіи, по которымъ выданы доверенности, фиктивныя,
эти стипендіи студентамъ не выдаются»,—сказалъ мне мой товарищъ.— «Со мной», — продолжал!, онъ,—«былъ примеръ: въ
прошломъ году обратился я въ фондовую комиссію за освобожденіемъ отъ платы заученіе. Тогда Липавскій сказалъ мне: коллега,
вотъ у васъ есть право на стипендію, а намъ нужны деньги;
подавайте прошеніе и вамъ назначать стипендію; доверенность

на ея полученіе дайте мнѣ, а отъ платы заученіе будете освобождены. Я это сдѣлалъ, подалъ прошеніе, и отъ платы былъ
освобожденъ. Многіе разсказывали мнѣ ту же исторію. Вотъ и
эти лица, довѣренности которыхъ приложены къ вѣдомости, очевидно, я убѣжденъ, нринадлежатъ къ той же категоріи».
Меня очень поразила такая постановка дѣла. Между прочимъ,
я замѣтилъ товарищу: «Вѣдь вы должны будете ту стипендію,
въ полученіи которой расписались, возвратить, когда сдѣлаетесь
инженеромъ, и, значитъ, будете возвращать такія деньги, которыя въ сущности не получали».—«Правда, въ самомъ дѣлѣ!»—
спохватился мой товарищъ.— И вотъ, нѣсколько дней спустя,
онъ сказалъ мнѣ: «Я навелъ справки, въ фондѣ сдѣлана соотвѣтственная отмѣтка, благодаря которой возврата этой стипендіи
впослѣдствіи съ меня не потребуютъ».
Послѣ этого мы долго разсуждали съ товарищемъ о ненормальности такого положенія; о томъ, что нужно положить ему
конецъ, и остановились на мысли, что слѣдуетъ обратиться за совѣтомъ къ одному изъ самыхъ уважаемыхъ учителей. Выборъ
нашъ палъ на профессора Ивана Петровича Долбню, котораго
мы считали человѣкомъ твердыхъ убѣжденій. Къ нему я и отправился.
И. П. Долбня очень любезно меня принялъ: «Что вамъ угодно,
что вы скажете»? спросилъ онъ.
Я говорю: «Иванъ Петровичъ, мой товарищъ слышалъ
очень много некрасиваго относительно фонда. Это дольше терпимо быть не можетъ. Мы рѣшили обратиться къ вамъ. Вы,
какъ членъ Совѣта, воздѣйствуйте на нихъ, положите конецъ
такому положенію вещей».
Выслушавъ, въ чемъ дѣло, Иванъ Петровичъ сказалъ:
«Я давно это чувствую, но я безсиленъ бороться съ этимъ
зломъ; я ничего не могу сдѣлать».
Бесѣда наша продолжалась довольно долго. Говорили много
милыхъ вещей, словомъ, я былъ вполнѣ обрадованъ пріемомъ.
Затѣмъ Иванъ Петровичъ мнѣ совѣтуетъ: «Вооружитесь гражданскимъ мужествомъ, выступите открыто въ печати».
Я говорю: «Это прекрасно, Иванъ Петровичъ, но знаете, я
какъ-то не рѣшаюсь».
Онъ поправилъ меня: «Одинъ въ полѣ не воинъ, пойдите къ М. О. Меньшикову. Это публициста, который очень
хорошо пишешь; съ его голосомъ считаются многіе мыслящіе
чюди Россіи. Поясните ему, въ чемъ дѣло, пусть онъ напишетъ;
съ этимъ познакомятся члены Государственной Думы, широкіе

слои общества, познакомится правительство, и что нибудь, можетъ быть, будетъ принято».
Я поблагодарилъ его за совѣтъ и, совершенно обрадованный
такимъ напутствіемъ, обратился къ М. О. Меньшикову въ «Новое Время».
Долгдался пріема.
Меныииковъ меня принялъ, спрашиваетъ: «Что вамъ угодно»?
Я разсказалъ.
— «Это возмутительно»,—говоришь Меньшиковъ,—«что среди
васъ никто не борется съ такимъ зломъ. Скажите, кто такой
Іосифъ Липавскій?».
Я отвѣчаю: «студентъ».
— «Но по національности»?
Я отвѣчаю: «Еврей».
— «Вотъ видите. За статьи о евреяхъ я получаю угрожающія
письма, приговоры о смерти; пока я не могу писать о евреяхъ».
Председатель. Я устраняю это, какъ не относящееся къ дѣлу.
Осмотескулъ. Далѣе Меньшиковъ сказалъ: «Пусть три лица
напишутъ:мы ручаемся, что получали фиктивную стипендію.
Тогда, можетъ быть, составлю статью».
Я отвѣтилъ: «Сейчасъ у меня есть два, третьяго не знаю,
его нужно искать—не всякій согласится, не всякій дастъ свою
подпись»,—и ушелъ, совершенно обезкураженный.
Возвратясь домой, я долго раздумывалъ, что дѣлать? Кто
не боится страха іудейскаго и можетъ опубликовать мои свѣдѣнья, выступить въ печати?
Я вспомнилъ, что есть такое лицо—В. М. Пуришкевичъ, и
обратился къ нему.
Онъ меня очень тепло принялъ, выслушалъ очень внимательно и сказалъ, что освѣтитъ дѣло въ печати.
Председатель: Вслѣдъ за этимъ появилась статья въ «Колѳколѣ»?
Осмотескулъ. Да, появилась статья.
Вулацель. Результатъ статьи выразился въ томъ, что теперь фиктивныя стипендіи не выдаются?
Осмотескулъ. Насколько мнѣ извѣстно, подобныя выдачи въ
прежнихъ размѣрахъ не существуютъ; но тѣмъ не менѣе отдѣльныя выдачи подъ довѣренность послѣ этого были.
Председатель. Вы изслѣдовали вопросъ, куда исчезли деньги,
нолученныя фондомъ по фиктивнымъ стипендіямъ?
Осмотескулъ. Многіе товарищи объясняли, что эти деньги
идутъ ссыльнымъ, заключеннымъ въ тюрьму, a затѣмъ просто
на партійныя дѣла.

Председатель. Выходило такъ, что, получая деньги по доверенности, фондъ, въ конце концовъ, тратилъ ихъ на другія надобности?
Осмотескулъ. Это несомненно.
Председатель. А не то, чтобы фондъ эти деньги опять выдавалъ въ виде пособія, въ установленномъ порядке?
Осмотескулъ. Нетъ, г-нъ председатель, это съ действительностью не согласуется.
Липавскій. Вы говорите, что одинъ изъ вашихъ товарищей
обратился ко мне по поводу освобожденія отъ платы и я предложилъ ему получить стипендію. Кто это былъ? назовите фамилію!
Осмотескулъ. Назвать фамилію я пока не считаю нужнымъ;
если г-нъ председатель скажетъ мне,—тогда другое дело.
Председатель. Назовите фамилію, вы обязаны.
Ос-мотескулъ. Это студентъ П. А. Кокульскій, но я долженъ
сказать, что онъ меня тогда же просилъ не разглашать моего
съ нимъ разговора. Я оказался принужденнымъ разсказать на
суде о разговоре, въ силу принятой присяги, и назвать фамилію. Я повторяю—студентъ этотъ Кокульскій, но если съ нимъ
случится что нибудь... непріятное, то пусть ответственность за
это возьмутъ на себя частные обвинители и г-нъ Грузенбергъ.
Грузенбергъ. Когда вы обратились къ нововременскому публицисту Меньшикову, онъ сказалъ вамъ: «позвольте мне заявленіе отъ двухъ-трехъ лицъ»,—и вы не сошлись?
Осмотескулъ. Для меня было важно не то, что онъ говорилъ
о эаявленіи—заявленіе я черезъ некоторое время и досталъ
бы, а то, что Меныниковъ сказалъ о евреяхъ: если бы это лицо
было не іудейскаго вероисповеданія, то...
Грузенбергъ

[поспѣшно перебивая свидѣтеля]. Важно,

что

Мень-

шиковъ потребовалъ заявленіе двухъ, трехъ лицъ, которыя
действительно знаютъ о фиктивныхъ стипендіямъ! А когда вы
пошли къ г-ну Пурипікевичу, онъ потребовалъ отъ васъ доказательству какъ Меныниковъ?
Осмотескулъ. И онъ спросилъ меня о томъ же самоыъ. Я
сказалъ: «трудно, чтобы эти люди пришли къ вамъ, a фамиліи
ихъ мне известны».
Пурнгикевичъ. Въ виду указаній Грузенберга, что после того,
какъ М. О. Меныниковъ отказалъ свидетелю въ помощи обнаружить
все те язвы, которыя разъедаютъ Горный института, свидетель
обратился ко мне,—я позволю себе воспроизвести те слова, съ
которыми я обратился къ свидетелю, и прошу его ответить, говорилъ ли я ему тогда, что я сейчасъ скажу:

Когда вы ко мне явились, не спросилъ ли я васъ: «Степанъ
Ивановичъ Осмотескулъ, это верно?»
И не ответили ли вы: «Да, это верно».
На это я сказалъ: «Если бы ко мне обратился кто нибудь другой то я, даже имея документы, сталъ бы, можетъ быть, раздумывать, но, зная васъ, народнаго учителя, трудомъ пробившагося въ Горный института, на кровныя деньги вышедшаго въ
люди, одного изъ самыхъ блестящихъ студентовъ по р а б о т е я верю вамъ и, сознавая всю громадность ответственности,
тѣмъ не менее беру на себя это дело».
Не сказалъ ли я это вамъ тогда, свидетель!
Осмотескулъ. Да, помню очень хорошо, вы такъ говорили и
я вышелъ отъ васъ обрадованный.
Председатель. Эти слова, только что сказанный, вы подтверждаете?
Осмотескулъ. Да, я подтверждаю: это все было сказано.
Булацель. Что вамъ известно о сходке, на которой было
постановлено отчислять изъ пособій и стипендій известный процента на революціонныя цели? Когда это было? кто предсѣдательствовалъ на сходке? въ какой форме было выражено самое
постановленіе?
Осмотескулъ. Это было въ первый годъ моего студенчества,—
если не ошибаюсь, въ ноябре.
Предсѣдательствовалъ студентъ Тихоновъ. Постановлены
было выражено в ъ форме резолюціи, категорически—«отчислять
изъ всехъ суммъ, находящихся въ фондовой КОМИСС1И».
Председатель. Куда отчислять?
Осмотескулъ. На революцію-на партіи соціалъ-демократовъ
и соціалистовъ-революціонеровъ. Я это хорошо помню потому,
что раньше участвовали въ выборахъ три партіи—эсеры, эсдеки
и- кадеты; тута же эсеры соединились съ эсдеками и отстранили кадета. Кадеты тогда возмущались: «Помилуйте! и намъ
отчисляйте известную долю, на нашу партію — кадетскую».
Это было вскоре после того, какъ газету «Речь» оштрафовали
на 1000 рублей, и какой-то богатый человйкъ заплатилъ за нее
штрафъ. Вотъ Гапеевъ и возражалъ кадетамъ: «Видите, какіе
толстосумы за васъ платятъ; ваша партія не нуждается въ деньгахъ»;—и кадета отстранили отъ права получать известную
долю отчисления.
Замысловата. ІІередъ выборами въ фондовую комиссію, а
можетъ быть и въ другія, вамъ случалось видеть въ вестибюле различны« партШныя объявлепія?

Осмотескулъ. Еще бы! Это было въ порядкѣ вещей. У насъ
каждые выборы производятся по партіямъ.
Замысловскш. Можете вы воспроизвести какое нибудь объявленіе, когда выбирался Липавскій?
Осмотескулъ. Липавскій поступилъ въ института вмѣстѣ со
мною и баллотировался отъ нартіи эсеровъ, да и самъ на сходкѣ
открыто говорилъ: «Имѣю честь принадлежать къ партіи соціалистовъ-революціонеровъ». Я помню, первый годъ, во время
лекдіи проф. Долбни, Липавскій сидѣлъ около меня и слушалъ,
а потомъ всталъ, прикрѣпилъ прокламацію на стѣну и улетучился.
Предсѣдателъ. Онъ баллотировался въ фондовую комисеію
отъ партіи эсеровъ?
Осмотескулъ. Да.
Замысловскш. Отъ какихъ еще партійныхъ груипъ шли члены
фондовой комиссіи?
Осмотескулъ. Составъ перемѣнялся въ различные годы.
Замысловскш. Но правѣе кадстъ не было?
Осмотескулъ. В ъ 1906 г. нельзя было быть и кадетомъ.
Замысловскш. Почему?
Председатель. Устраняю этотъ вопросъ.
Булацелъ. Какую роль игралъ свидѣтель Гапѣевъ во всѣхъ
выборахъ?
Осмотескулъ. Гапѣевъ въ институте вообще играетъ роль
некоего директора.
Председатель. Отвечайте на вопросы относительно фондовой
комиссіи. У васъ директоръ въ институте есть, мы его знаемъ—
это г. Федоровъ.
Осмотескулъ. В ъ фондовой комиссіи Гапеевъ, несомненно,
игралъ если не первую роль, то, во всякомъ случаѣ, одну
изъ видныхъ.
Булацелъ. Въ чемъ выражалось это его доминирующее, директорствующее положеніе?
Осмотескулъ. Это не мной сочинено, этотъ эпитетъ онъ получилъ отъ всего студенчества.
Булацелъ. Ваше заявленіе нужно было понимать въ томъ
смысле, что Гапѣевъ всѣмъ распоряжался въ институте?
Осмотескулъ. Не было ни однихъ выборовъ, где бы онъ не
игралъ первой роли; не было ни одного постановленія, которое
бы не проходило черезъ его саикцію. Разъ на сходке баллотировался вопросъ, по которому Гапеевъ не предупреждалъ о
своемъ мненіи, и «sa» оказалось всего несколько голосовъ, «противъ»—абсолютное большинство. Тогда Гапѣевъ говорите; това-

рищи, я баллотирую «за»; вопросъ перебаллотировывается и, въ
результате, огромное большинство «за» [Сиѣхъ ВЪ публикѣ].
Предсѣдателъ. Я попрошу быть тише, иначе буду вынужденъ
очистить залъ отъ публики.
Осмотескулъ. Когда мы объединились подъ именемъ академистовъ, Гаиеевъ заявилъ въ столовой: «Академистамъ не давать
ни копейки». Но тутъ другіе студенты, не принадлежащіе къ
группе академистовъ, сказали ему: «Послушайте, ведь они такіе
же студенты, какъ и вы, какое вы имеете право такъ говорить?»
Булацелъ. А въ 1906 г., когда акаденическаго союза не было,
въ какомъ положеніи были правые студенты?
Осмотескулъ. Тогда никто не смелъ говорить, что онъ правый.
Замысловскш. Известно ли вамъ, что кассиръ фондовой комиссіи Липавскій дозволялъ себѣ кутежи, выходящіе за пределы
того, что делаете студенте средняго достатка.
Осмотескулъ. Мне известно такое проявленіе деятельности
г-на Липавскаго. В ъ начале месяца пришлось мне случайно
встретиться съ товарищемъ, который предлолшлъ зайти въ ресторанъ на углу 8-ой линіи и Большого проспекта, «Белый Медведь».
Я первый разъ въ жизни попалъ туда.
Намъ прислуживалъ лакей Василій, прислуживавшій моему
товарищу и раньше.
Этотъ Василій еталъ спрашивать, не видели ли мы Попова,
Ларіонова; где они, въ институте ли; что-то ихъ давно не видно?
Такой вопросъ насъ заиіггересовалъ, и мы, въ свою очередь,
спросили:
— «А что, они у васъ раньше часто бывали»?
— «Да, — говорите, — раньше частенько бывали, а теперь
что-то нетъ ихъ».
Мой коллега тогда спросилъ: «что же они, кутили у васъ?»
• — «Да, отвѣтилъ лакей,—часовъ до 12-ти у Неменчинскаго,
а после 12-ти у насъ, на билліарде играли, въ номерахъ бывали».
Я не разслышалъ фамиліи «Неменчинскій» и мне показалось «Демчинскій»; я подумалъ, что они занимаются у известнаго Демчинскаго. Когда я высказалъ мое предположеніе товарищу, оиъ пояснилъ, что Неменчинскій — это известный ресторанъ.
Замысловскш. Не говорилъ лакей, что это бывало почти каждый день?
Осмотескулъ. Да, онъ сказалъ: «Бывали каждый день, обыкновенно были Николай Александровичъ (т. е. Ларіоновъ), Цоповъ,

Липавскій, Медвѣдевъ. До 12 часовъ у Нсменчинскаго, a послѣ
у насъ».
Замысловскт. Все это была одна компанія? Это тотъ Поповъ,
который растратилъ тысячу рублей?
Осмотескулъ. Да.

22. Долбня.
Второе дополнительное показаніе.

Вулацель. По поводу показанія Осмотескула мнѣ желательно
предложить вопросъ свидѣтелю Долбнѣ.
[Вызывается свидѣтѳдь Долбия].

Вы дали совѣтъ Осмотескулу пойти къ М. О. Меньшикову
и разсказать, если у Осмотескула есть гражданское мужество, о
томъ, что творится въ фондовой комиссіи.
Какъ согласовать это съ удивленіемъ, высказаннымъ вами
на судѣ, что среди членовъ корпораціи «Россія», среди студентовъ-академистовъ есть люди, которые выносятъ институтскія
дѣла за стѣны института и предаютъ ихъ гласности?
Какъ совмѣстить это удивленіе и возмущеніе ваше, высказанное сегодня утромъ, съ совѣтомъ, даннымъ годъ тому назадъ
Осмотескулу, идти къ извѣстному публицисту Меньшикову и
попросить его предать все дѣло гласности?
Вы не находите тутъ противорѣчія?
Долбня. Дѣло вотъ въ чемъ: Осмотескулъ поступилъ въ
1906 году и принадлежалъ къ числу моихъ самыхъ усердныхъ
учениковъ,—онъ не нронустилъ ни одной моей лекціи; кромѣ
того, мнѣ было извѣстно, что онъ бывшій народный учитель и
аттестованъ съ лучшей стороны, такъ что я тогда, зная Осмотескула съ лучшей стэроны, отъ его разсказа получилъ первое
впечатлѣніе ужасное.
Человѣкъ, успѣвшій завоевать мои симнатіи усерднымъ посѣщеніемъ моихъ лекцій, человѣкъ солидный и съ наружностью
подкупающей, выступаешь съ такимъ разсказомъ!
Я былъ пораженъ и старался какъ нибудь его утѣшить, что
нибудь преподать ему въ утѣшеніе: вѣдь онъ пришелъ ко мнѣ,
какъ къ учителю, какъ къ наставнику, котораго цѣнилъ.
Вулацель. Я просилъ бы короче и въ точности сказать...
Долбня. Я не могу въ точности сказать о томъ, что имѣло
мѣсто полтора года назадъ.
Председатель. Въ какихъ же словахъ вы его утѣшали?
Долбня. Въ точности припомнить все, что я ему сказалъ, я
не могу. Ко мнѣ постоянно ходятъ студенты.

Председатель. Вы помните отлично желаніе утѣгаить, а какимъ
путемъ вы это сдѣлали?
Долбня. Я даже допускаю, можетъ быть, я этотъ путь—къ
Меньшикову—и указалъ.
Председатель. Свидѣтель, будьте добры, точнѣе: «допускать»
нельзя.
Долбня. А въ точности я не помню. Я допускаю, можетъ
быть, могъ имѣть мѣсто такой совѣтъ, но это только показываешь
мое страстное желаніе обнаружить истину, ничего болѣе. Значишь,
я отнесся къ дѣлу съ величайшимъ безпристрастіемъ и не хотѣлъ никого покрывать.
Председатель.
Отвѣтьте на вторую часть вопроса. Какъ вы
можете согласовать тогдашній вашъ совѣтъ съ тѣмъ, что вы
говорили недавно на судѣ?
Долбня. Отъ первой части до второй прошло болѣе чѣмъ
полгода.
Замысловскт. Изъ показанія Осмотескула вы, вѣроятно, слышали фразу, которую онъ приписываешь вамъ: «мы безсильны».
Относительно этой фразы вспомните: пожалуйста, вы ее говорили или, по крайней мѣрѣ, «допускаете», что говорили?
Долбня. Весьма возможно, что я это говорилъ, но въ какомъ
смыслѣ!? Вы вырываете отдѣльную фразу изъ того, что человѣкъ говорилъ полтора года назадъ. Надо знать всю обстановку,
среди которой происходилъ разговоръ. Весьма возможно, что я
сказалъ въ томъ смыслѣ, что «мы безсильны эа неимѣніемъ
фактическаго матеріала, на основаніи однѣхъ лишь неопредѣленныхъ догадокъ, что либо предпринять».
Замысловскт. Въ той обстановкѣ, въ томъ контекстѣ, которые
приводишь Осмотескулъ, вы говорили слова: «мы безсильны»
или нѣтъ?
Долбня. Вотъ я и даю объясненіе, въ какомъ видѣ я говорилъ.
. Председатель.
Если вы въ такомъ смыслѣ говорили: «мы
безсильны»,—потому что нѣтъ никакихъ свѣдѣній, никакихъ
данныхъ,—то какъ же вы совѣтовали пойти къ М. О. Меньшикову, совѣтовали опубликовать все дѣло?
Долбня. В ъ такомъ случаѣ, я заявляю: не помню!..

23. Калининъ.
Студентъ Горнаго института.

Всѣми нашими студенческими дѣлами въ институтѣ завѣдывала кучка людей, которая узурпировала права большинства,
выдавая свидѣтельства, получая стипендіи и т. д. Что это дѣйИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

ß

ствительно такъ, приведу слѣдующій фактъ: въ институте значится въ настоящій моментъ 1000 человекъ, а на последних!,
выборахъ принимало участіе какихъ-нибудь человекъ 200,
т. е. V5 часть института. Эта часть института оказывалась
обыкновенно сформированной, въ известномъ смысле настроенной левыми, и, естественно, она носылала своихъ кандидатовъ.
Другіе не участвовали въ выборахъ по простой причине-, они
были разрозненны, трудно было столковаться на определенных-!,
кандидатахъ, которые являлись бы выразителями этого большинства. Мы ихъ не знали, у насъ не было предвыборная собранія, тогда какъ эта кучка имела всегда въ виду определенное лицо. Передъ выборами эсеры и эсдеки обыкновенно предлагали своихъ кандидатовъ; они развешивали плакаты, въ которыхъ значились имена: Либровичъ, Липавскій и т. д. Всякій
«сознательный» студентъ, особенно изъ первокурсниковъ, считавшихъ, что для того, чтобы быть студентомъ, надо быть возможно более левымъ,всегда подавалъ свой голого за какого нибудь
Липавскаго или Либровича, имена которыхъ лезли всемъ въ
глаза съ плакатовъ.
В ъ результате получалась такая картина, что все коыиссіи
состояли исключительно изъ леваго элемента. Естественно, что
этотъ элементъ долженъ былъ въ своихъ постуіікахъ въ комиссіяхъ руководствоваться своими левыми убежденіями.
Въ частности, въ фондовой комиссіи, разъ все ея члены
были левые, разумеется, и все назначенія стипендій и пособій имели уклонъ влево. Наприыеръ, среди евреевъ масса
революціонеровъ; почти все студенты-евреи революціонеры...
Председатель. Прошу васъ воздержаться.
Калгтинъ. Поэтому списки лицъ, которымъ были назначены
стипендіи и пособія, пестрели еврейскими именами. Естественно,
разъ члены фонда были левыми, они и давали левому вообще,
и еврею въ частности, потому что тогъ былъ революціонеромъ;
но благодаря этому получилась несправедливость такого рода:
русскіе студенты пользуются исключительно нособіями фонда,
тогда какъ у студентовъ-евреевъ Горнаго института имеется еще
и своя еврейская касса. Следовательно, оказывается, что 10 нуждающихся евреевъ распределяются между еврейской кассой и
кассой русской—кассой фонда, а такъ какъ въ фондъ пускаютъ и
евреевъ-революціонеровъ, то естественно, что и тамъ евреи получаютъ стипендіи.
Былъ у насъ въ институте соціалиетъ-революціонеръ Кочевъ,—онъ теперь где-то въ ссылке, въ Сибири. Этотъ соціалистъ-рѳволюціонеръ подаетъ въ фондъ прошеніе о назначеніи

ему пособія для ликвидаціи своихъ хозяпственныхъ делъ—ему
нужно было ехать на судъ въ Пензу или Тамбовъ.
Такъ какъ фондъ былъ левый, то, естественно, онъ призналъ
личность Конева настолько важной и среди студенчества, и въ
Россіи вообще, что прежде всего, въ первую голову, постарались дать Коневу 50 руб.—товарищи, заседающіе слева, меня
поправятъ, я наверное не помню сколько, но пособіе приличныхъ размеровъ.
Коневъ, однако, не удовлетворился этимъ и подалъ прошеніе о пособіи еще и въ кассу взаимопомощи, существующую
для студентовъ; эта касса, не зная, что Коневу уже назначены
деньги фондовою комиссіею, выдала ему второе пособіе.
В ъ фонде возникло недоуменіе: какъ же быть съ ноступкомъ Конева, считать ли его заслуживающимъ студенческая
осужденія или нетъ?
И вотъ, председатель фонда, Н. А. Ларіоновъ, спрашиваетъ
Конева «Считаете ли вы поступокъ вашъ, г-нъ Коневъ, честныыъ?»
Тотъ молчитъ и после паузы говорить: «Нетъ, не считаю
честнымъ».
Разъ я занимался въ металлургической лабораторіи вместе
съ студентомъ Кокульскимъ, а раньше я слыхалъ, что студентъ Кокульскій былъ втянуть однимъ изъ членовъ фонда въ
операцію, при которой онъ долженъ былъ дать свое имя на
фиктивную етипендію.
Я очень заинтересовался этимъ вопросомъ и спрашиваю Кокульскаго: «Правда ли, что вы дали свое согласіе на стипендію
фиктивную?»
Онъ отвечаешь: «Да, я далъ».
Я говорю ему тогда: «Возбуждено дело по поводу действій
фонда, позвольте мне съ этимъ фактомъ выступить на суде; я
сошлюсь на ваше имя».
— «А я тогда отопрусь»,—возразилъ Кокульскій.
—•• «Чемъ же вы рискуете?»
— «Я далъ слово и вообще не считаю нужнымъ объяснять,
почему я не могу говорить объ этомъ публично».
И такихъ факговъ тьма.
Гнетъ леваго студенчества въ институте былъ ужасенъ.
Всякая мысль, которая работала самостоятельно среди студенчества, клеймилась какъ черносотенная и, какъ таковая, гналась
и преследовалась.
Объ отчетности фовда мы не могли составить себе другого
вдечатленія, какъ то, что тамъ что-то неладно, что-то темно.
с*

В ъ продолженіе нѣсколькихъ недѣль я аттаковалъ, но тщетно, секретаря фонда Пиыенова, прося показать мнѣ книги фонда,
по которымъ можно было бы судить объ отчетности.
Пименовъ ынѣ говорилъ: «Вѣдь она ведется настолько неясно,
что вы все равно ничего не поймете; можетъ быть, черезъ недельку какъ нибудь наведаетесь».
Черезъ неделю я пришелъ. Пименовъ былъ чемъ-то занять,
дела не были приведены въ ясность, и я опять ничего не добился.
Обыкновенно Н. А. Ларіонбвъ, который несколько лѣтъ заведывалъ фондомъ, являлся на сходку и давалъ отчета въ следующей форме: въ фондъ поступило въ теченіе истекшаго операціоннаго года столько-то на пособіе, изъ стипендій истрачено
столько-то, въ фонде остается столько-то.
И больше ничего.
Какъ поступали пособія, какъ они распределялись, какъ
колебалась наличность фонда, это было для насъ совершенно
неизвестно, это были непонятные потемки, а книги были подъ
семью печатями, мы ихъ не могли достать даже тогда, когда
группа лицъ хотела несколько разъяснить дѣла фонда въ виду
того, что носились ужасные слухи.
Были слухи о томъ, что Поповъ, секретарь или кассиръ столовой комиссіи, допустилъ растрату — одни говорили около
600 руб., другіе — до двухъ тысячъ: цифра колебалась, но в ъ
самомъ факте все были убеждены.
Фондъ, несмотря на то, что было некрасиво замалчивать и
оставлять безъ освещенія такое дело, когда отъ него потребовали объяененія, не далъ никакого ответа, а счелъ это еще
оскорбленіемъ: къ нимъ, людямъ патентованной партійнЬй честности, разве можно обращаться за разъясненіямиі?
Намъ было категорически отказано, въ форме, не скажу
невежливой, но довольно суровой и твердой.
Председатель сказалъ: «Фондъ объясненій вамъ по этому
поводу давать не хочетъ и не можетъ».
Что значатъ последнія слова, не знаю, а слова «не хочетъ»,—
это весьма понятно, потому что съ нами не считались, какъ съ
студентами, ибо мы не были левыми.
Замысловскгй. Неизвестно ли вамъ о кутежахъ упомянутаго
вами Попова совместно съ частнымъ обвинителемъ Липавскимъ?
Калимгтг. Я знаю, что Поповъ спился, гуляетъ по Малому
проспекту Васильевскаго острова, и когда его спрашиваютъ: «почему вы порвали всякія сношенія съ институтомъ»,—говорить:
«мнѣ совестно и стыдно появиться туда». Что онъ былъ безу-

словно близокъ съ г-номъ Липавскимъ, въ этомъ не было сомнѣнія. Я часто встречалъ ихъ, дружески настроенныхъ, но,
чтобы они вместе кутили, мне неизвестно.
Замысловскгй. А вамъ не случалось быть въ ресторане « Б е лый Медведь»?
Калшинъ. Я вообще не посетитель ресторановъ, но знаю,
что ресторанъ этотъ былъ излюбленъ нашимъ студенчествомъ,
и компанія эта, Ларіоновъ и Липавскій, бывала тамъ часто, а
относительно ихъ препровожденія времени ничего не знаю.
Булацелъ. Но что они тамъ часто бывали, вы знаете?
Калининъ. Да, я несколько разъ встречался съ ними у дверей
этого ресторана, такъ какъ я жилъ недалеко отъ этихъ месть;
и знаю, что они были частыми его гостями.
Замысловскш. Это была одна компаніи:—Липавскій, Ларіоновъ и Поповъ?
Калгштъ. Да.
Булацелъ. Вамъ случалось быть членомъ какихъ либо студенческихъ комиссій?
Калгтгтъ. Разъ я попалъ въ библіотечную комиссію. Тамъ
возбудился вопросъ относительно выписки журналовъ и газѳтъ.
Выяснилось, что сиисокъ былъ составленъ въ лѣвомъ духе.
Я имелъ дерзость предложить выписывать «Новое Время». Боже,
что тутъ произошло.
Председатель. Я устраняю этотъ вопросъ.

24. Слининъ-Коробовъ.
Студектъ Горнаго института.

Бъ 1906—1907 гг. былъ въ Горномъ институте студенте
-Н. Г. Кожевниковъ,—въ настоящее время инженеръ. Человѣкъ
онъ былъ необезпеченный, нуждался, учился хорошо. Кожевниковъ, съ которымъ я былъ знакомь, обратился за помощью къ
фондовой комиссіи, председателемъ который былъ тогда г. Ларіоновъ, и просилъ о пособіи. На эту вполне обоснованную просьбу
ему ответили отказомъ. Черезъ некоторое время Кожевниковъ
узнаете, что выдано пособіе г. Смольскому, человеку вполне
обезпеченному. После этого онъ потребовалъ у г. Ларіонова
объясненій. Ларіоновъ принужденъ былъ дать объясненіе, сказавъ, что Смольскому выдано фиктивное пособіе.
Замысловскш. Что вамъ известно о кутежахъ членовъ фондовой комиссіи въ ресторане «Белый Медвѣдь»?

Слининъ-Коробовъ. Бывая довольно часто въ ресторанѣ «Бѣлый Медвѣдь», я встрѣчалъ тамъ предсѣдателя фондовой комиссіи Ларіонова, кассира столовой Попова, секретаря фондовой комиссіи г. Пименова, кассира Липавскаго и иногда Медвѣдева. Поповъ человѣігъ необезпеченный—ему выдавали пособіе.
Какъ-то въ прошломъ году я спросилъ оффиціанта Василія, часто ли они тамъ бываютъ? Оффиціантъ Василій сказалъ
мнѣ, что г. Ларіоновъ и Поповъ бываютъ довольно часто, пріѣзжаютъ отъ Неменчинскаго, играютъ въ большой компаніи на
билліардѣ и потомъ бываютъ въ кабинетахъ, иногда съ дамами.
Я не обратилъ на это вниманія, а въ этомъ году рано уѣхалъ
на практику въ Пермскую губ. и, вернувшись, узналъ, что въ
столовой не хватаетъ крупной суммы дѳнегъ, а Поповъ скрылся,
оставивъ росписку въ нолученіи 300 р.
Черезъ нѣкоторое время я пошелъ въ «Бѣлый Медвѣдь»
съ своимъ товарищемъ С. И. Осмотескуломъ. Намъ какъ разъ
служилъ Василій. Я спросилъ моего товарища: не хотите ли поинтересоваться нѣкоторыми подробностями случившейся растраты? Мой товарищъ заинтересовался, а я началъ разспрашивать
Василія. Онъ, между прочимъ, сказалъ, что большею частью платилъ по общимъ счетамъ Поповъ, кассиръ столовой.
Частный обвинитель Жаріоновъ. Меня оскорбляютъ.
Председатель. Не вступайте въ пререканія.
Замысловскій. Что вамъ извѣстно о продажѣ шампанскаго
на томъ балѣ, отчетъ о которомъ такъ долго не появлялся?
Слгтинъ-Коробовъ. В ъ 1907—8 году былъ у насъ балъ, од и имъ
изъ распорядителей котораго оказался г-нъ Липавскій. Подъ конецъ бала производилась еще продажа шампанскаго. Около находился я и Липавскій—я былъ тогда еще знакомъ съ нимъ.
Линавскій говоришь: «некуда положить деньги». Я предложилъ
ему свой бумажникъ. Онъ положилъ туда деньги не считая, а
череэъ нѣсколько дней возвратилъ мнѣ этотъ бумажникъ.
Вулацель. И подсчета вырученныхъ отъ продажи шампанскаго денегъ въ день продажи произведешь не былъ?
Слшипъ-Коробовъ. Нѣтъ.

25. Ильинскій.
Студентъ Горнаго института.

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ у насъ было наводненіе, пострадали сторожа, были затоплены ихъ помѣщенія въ институтѣ. Тогда покойный проф. Лебедевъ организовалъ обѣды въ

пользу сторожей. Обѣды отпускала студенческая столовая комиссія, a послѣ этого, въ счетѣ, представленномъ покойному
профессору, поставила за каждый обѣдъ служащему 76 коп. На
удивленіе профессора, что проставлена такая цифра, какъ 75 к.,
ему отвѣтили: «развѣ вамъ жалко казенныхъ денегъ». Оказалось, однако, что за обѣды надо было платить не изъ казенныхъ денегъ, а изъ личныхъ средствъ профессора, организовавшаго помощь сторожамъ за свой счета. Тогда представлявшіе счета извинились и представили проф. Лебедеву другой
счета.

26. Шевелевъ.
Студентъ Горнаго института.

Весною 1908 г. я подалъ прошеніе въ фондовую комиссію
о назначеніи мнѣ нособія въ 30 рублей. Предсѣдатель фондовой комиссіи Ларіоновъ заявилъ, что мнѣ будетъ дано больше.
ІІослѣ назначенія мнѣ этой стипендіи, я обратился въ казначейство и получилъ тамъ 75 рублей, въ чемъ и расписался.
На другой день 45 рублей я возвратилъ секретарю фондовой
комиссіи, частному обвинителю Радзишевскому, и опять расписался, уже у него, въ полученіи 30 рублей. Росписки в ъ томъ,
что я возвратилъ 46 рублей, никакой не получилъ.
Относительно фиктивныхъ стипендій вообще я долженъ
сказать, что ни общестуденческія сходки, ни совѣтъ профессоровъ никогда не уполномочивали фондовую комиссію производить подобный назначенія. Это являлось произволомъ со
стороны выборныхъ студенческихъ должностныхъ лицъ.
Въ первый разъ о существовали фиктивныхъ стипендій я
узналъ изъ статьи, которая явилась поводомъ къ возбужденно
настоящаго дѣла. Статья эта была вывѣшена въ студенческой
"столовой въ октябрѣ 1908 года. Прочтя ее, я наивно спрашнвалъ товарищей: «неужели это правда?» Мнѣ отвѣчали утвердительно.
Среди списка приведенныхъ въ этой статьѣ лицъ, я увидѣлъ фамилію знакомаго студента Рубинштейна и при первоыъ
удобномъ случаѣ обратился къ нему съ вопросомъ: «получали
ли вы фиктивную стипендію?» «Да, получалъ!» отвѣтилъ онъ.
Студента Рубинштейна я зналъ еще до поступленія въ Горный
института и онъ неоднократно заявлялъ мнѣ, что матеріально
обезпеченъ.
Затѣмъ я вступилъ въ академическую корпорацію «Россш»
и принималъ участіе въ обсужденіи тѣхъ вопросовъ, которые

были предложены академической корпораціеи на одной изъ сходокъ, весною 1909 года. Здѣсь я познакомился съ некоторыми
новыми фактами, подтверждавшими существованіе фиктивныхъ
стипендій. Такъ, напримеръ, я узналъ о томъ, что студентъ Кожевниковъ заявилъ претензію фондовой комиссіи на то, что
стипендія была назначена гораздо более состоятельному лицу,
чемъ онъ,—студенту Смольскому, после чего, для усаокоенія
протестовавшаго Кожевникова, фондовая комиссія вывесила
объявленіе, что Смольскому назначена фиктивная стипендія.
Далее, я былъ при томъ, какъ студентъ Васинъ обратился къ студенту Эльбауму съ просьбой одолжить какую-то
книгу и тутъ же поздравилъ Эльбаума но поводу только-что
назначенной стипендіи, на что студентъ Эльбаумъ сказалъ:
«Меня это нисколько не интересуетъ, такъ какъ стипендія эта
фиктивная».
В ъ марте 1909 г. академическая корпорація «Россія» вынесла свои запросы на общестуденческую сходку. В ъ числе
ихъ были предложены вопросы: отчисляется ли въ пользу парии эсеровъ и эсдековъ поровну известный
съ суммъ, проходящихъ черезъ фондовую комиссію; назначаетъ ли фондовая
комиссія своимъ членамъ стипендіи; существуетъ ли растрата
въ столовой; почему не вывешенъ отчетъ о вечеринке, устроенной въ январе 1909 г. или декабрѣ 1908 г.
Представители фонда заявили, что «не могутъ, да и не хотятъ» дать академистамъ ответа на эти вопросы. Но после
того, какъ академисты удалились со сходки, была, однако, выбрана ревизіонная комиссія, которой было поручено произвести
ревизію. На следующей общестуденческой сходке ревизіонная
комиссія представила свой отчетъ, изъ котораго явствовало,
что все делопроизводство фондовой комиссіи находится въ порядке.
Относительно отчетности и делопроизводства фондовой ко-'
MHCcfn я долженъ сказать, что не придаю имъ никакой цены,
и вотъ почему: фондовая комиссія давала отчеты только тогда,
когда ей было выгодно и не давала тогда, когда ей было невыгодно. Какъ на примѣръ, я укажу на то, что фигурировало
въ запросе академистовъ, именно: отчетъ о неудачныхъ вечеринке и бале не былъ вывешенъ, между тѣмъ какъ обыкновенно такіе отчеты вывешивались. Далее, после появленія
статьи депутата Пуришкевича, въ прошломъ учебномъ году, я
былъ приглашенъ въ фондовую комиссію и мне былъ заданъ
вопросъ: «сколько я получилъ въ прошлый разъ пособія?» не

•смотря на то, что при полученіи этого пособія, за несколько мѣсяцевъ передъ темъ, я расписался. На этомъ основаніи у меня
возникаетъ подозреніе, что отчетность фондовой комиссіи приводилась въ должный видъ по мере надобности.
Итакъ, представители фондовой комиссіи ничего не ответили
на запросъ академистовъ. Меня это крайне удивило, но удивило
больше всего то, что большинство сходки приняло сторону фондовой комиссіи. Ей было вотировано одобреніе. Изъ беседъ со
своими знакомыми — представителями большинства, для меня
стало ясно, почему это произошло. Они боялись, что студенческимъ учрежденіяыъ после речи депутата Пуришкевича въ Государственной Думе грозитъ гибель, и готовы были подтвердить
ложь, ибо «и ложь бываетъ во спасеніе» — такъ сказалъ мне
одинъ изъ представителей большинства.
Потомъ я вышелъ изъ академической корпораціи и только
въ последнее время узналъ отъ академиста Кудрявцева, что онъ
былъ приглашенъ въ числе другихъ академистовъ въ комиссію
профессоровъ по студенческимъ деламъ, и тамъ одинъ изъ
профессоровъ говорилъ, что фиктивныя стипендіи существуютъ:
типа Б и типа М. Подъ фиктивной стипендіей типа Б подразумевались стипендіи, аналогичный стипендш, которую иолучалъ
студентъ Бобковъ. Стипендіи эти выдаются несостоятельнымъ
лицамъ, но потомъ, благодаря счастливымъ обстоятельствам^
матеріальное -ихъ ноложеніе изменяется къ лучшему, и они передаюсь свои права на полученіе стипендіи - одному изъ члеяовъ фондовой комиссіи. Подъ стипендіей типа M подразумеваются стипендіи, выдаваем ыя заведомо богатымъ лицамъ, которыя сразу же передаютъ свои права на нолученіе стипендіи
одному изъ членовъ фондовой комиссіи.
Булацель. ГІодъ типомъ M подразумеваются такого рода стигіендіи, которыя выдаются но постановленію фондовой комиссіи
вть то время, когда фондовая комиссія уже знаетъ, что этотъ
испрашивающій етипендію студентъ—человѣкъ богатый, такъ?
ПІевелевъ. Да, такъ.
Булацель. Что вы знаете о постановлены студенческой
«ходки въ 1906 г. производить революціонныя отчисленія?
Шевелевъ. Студентъ Коневъ выступилъ тогда съ докладомъ
устроить отчисленіе въ пользу революціонныхъ партій эс-эръ и
эс-дэ по ровну известнаго процента со всехъ суммъ, нроходящихъ черезъ руки фондовой комиссіи. Студенты Смирновъ и
еще одинъ, фамилію котораго не припомню, делали поясненія
къ этому докладу. Затемъ, я виделъ резолюцію этой сходкт,

вывѣшенную въ столовой, что студенческая сходка, такого-то
числа, постановила отчислять въ пользу партій эсеровъ и эсдековъ поровну, а именно: 25°/о изъ суммъ, вырученныхъ съ баловъ въ пользу недостаточныхъ студентовъ Горнаго института,
и—точно цифру не помню, но во всякомъ случаѣ не меньше
Ю°/о—со всЬхъ остальныхъ суммъ, проходящихъ черезъ руки
фондовой комиссіи.

III.

Судебный пренія.
Говорнвшій отъ имени частныхъ обинителей присяжный повѣренный
О. О. Грузенбергъ настаивалъ на иризнаніи В. М. Пуришкевича виновнымъ. Послѣ рѣчи Груаѳнберга слово было предоставлено защитѣ.

1. Рѣчь Г. Г. Замысловскаго.
Господа судьи! Въ дѣлахъ о клеветѣ, какъ и вообще въ дѣлахъ объ оскорбленіи чести, обыкновенно на первый планъ выдвигается личный элементъ, но въ разсматриваемомъ дѣлѣ неизмеримо более важенъ, неизмеримо более силенъ элементъ
общественный. Ведь В. М. Пуришкевичъ писалъ въ «Колоколе»
вменяемую ему въ вину статью какъ общественный деятель н,
конечно, не преследовалъ никакихъ личныхъ целей, личныхъ
интересовъ.
- В ъ отношеніи того, о чемъ писалось, должно сказать то же
самое: писалось о деятельности фондовой комиссіи Горнаго института, какъ известная учрежденія, а отдельные члены этой
комиссіи, отдельный личности отодвигались, разумеется, В. М.
Пуришкевичемъ на второй планъ: ему были важны не лица, а
общественное учрежденіе.
Вотъ почему и въ своей защитительной речи я буду говорить главнымъ образомъ о фондовой комиссіи, объ учрежденіи
общественномъ, а отдельныхъ личностей поставлю на второй
планъ.
Въ дѣлахъ о клеветѣ можно ссылаться, для оправданія подсудимая, на «добросовестность его заблужденія»; можно гово-

рить: «то, что написано—неправда, но подсудимый былъ искренно
убѣжденъ, что это правда, имѣлъ основанія для такого убѣжденія»—и этого уже достаточно для его оправданія.
Если бы мы сузили свою защиту этими рамками, она была
бы чрезвычайно проста. Мнѣ достаточно было бы въ своей защитительней рѣчи сослаться лишь на показаніе свидѣтеля Осмотескула. Вы помните, что онъ вамъ разсказывалъ здѣсь, на
судѣ; помните, далѣе, показаніе профессора Долбни, что за человекъ студентъ Осмотескулъ, прошедшій тяжелую жизненную
школу, понавшій въ Горный институтъ изъ сельскихъ учителей,
проложившій своимъ трудомъ себе дорогу, человекъ, которому
Долбня вѣрилъ вполне. Вы слышали, какое впечатленіе разсказъ Осмотескула произвелъ на Долбню, и вотъ съ этимъ самымъ разсказомъ Осмотескулъ пришелъ къ В. М. Пуришкевичу,
пришелъ и, волнуясь такъ же, какъ и здесь волновался, сталъ
говорить... Пуришкевичъ ответилъ: «я верю вамъ и вашему
слову, a доверіе считаю лучшимъ доказательствомъ» и написалъ
ту статью, которая всецело основана на словахъ Осмотескула
и вменяется теперь Пуришкевичу въ вину.
Я утверждаю, что если бы мы желали прикрываться темъ
правомъ, которое предоставилъ намъ законъ—добросовестностью
заблужденія, то сказанная было бы для защиты достаточно,
но я понимаю нашу задачу более широко и постараюсь доказать, что иааисанное въ «Колоколе» не результата заблужденія,
а правда отъ первая до последняя слова.
Начну съ подробная разсмотренія деятельности фондовой
комиссіи Горнаго института. Она сложилась уже много лѣтъ
тому назадъ, нося, однако, до поры до времени, подпольный
характеръ; это были, такъ сказать,— времена доисторическія.
Они мало известны, но два факта не лишнее привести: первый
факта заключается въ томъ, что одинъ изъ членовъ фонда,—Покровскій, уже въ те времена выступилъ на общестуденческой
сходке съ докладомъ, что въ фондовой и въ столовой комиссіяхъ (тогда это было почти одно и то же) дело ведется неладно
и, ради революціонной партійности, совершаются явныя отступленія отъ элементарныхъ началъ справедливости. Сходка не
пожелала слушать Покровская и онъ принужденъ былъ немедленно выбыть изъ состава фондовой комиссіи.
Другой факта таковъ: однажды наводненіемъ затопило квартиры сторожей института и проф. Лебедевъ решилъ пострадавшимъ сторожам ь давать даровые обеды, а для исполненія этого
рйшенія обратился въ фондовую комиссію. Вскоре проф. Лебедеву былъ представленъ счета, где обеды сторожамъ были

посчитаны по 75 к. каждый. Когда проф. Лебедевъ изумился, почему такъ дорого, ему ответили: «Профессоръ, зачемъ жалеть казенныя деньги!..»
— «Но это деньги не казенныя, а мои личныя, это я за
свой счета кормилъ сторожей обедами!» —возразилъ Лебедевъ.
— «Ахъ, извините, профессоръ, мы этого не знали!»—сказали корректные фондовики,— «если это деньги ваши, личныя,
а не казенныя, то счета будетъ, конечно, измененъ»; и, действительно, счетъ былъ измененъ на гораздо меньшую сумму.
Итакъ, уже и въ эти доисторическія времена въ фондовой
коыиссіи царила партійность, что удостоверяется инцидентомъ
съ Покровскимъ, a понятія объ этике были весьма своеобразны.
В ъ 1905 году фондовая комиссія вступила во второй періодъ
своего существованія: она начала «признаваться», и вотъ по
вопросу объ этомъ признаніи мы имеемъ довольно любопытное
показаніе инспектора института, проф. Никитина.
Господа судьи! Когда приводятъ къ присяге свидетелей различныхъ вероисповеданій, то въ одной изъ присягъ значатся
слова, что свидетель обязанъ показывать «не по иному, скрытому въ немъ смыслу, а по смыслу и веденію приводящихъ
его къ присяге». Это сказано въ присяге еврейской. [Мне думается, что некоторые свидетели показывали здесь именно по
«иному, скрытому въ нихъ смыслу», и главнымъ изъ такихъ
свидѣлелей, я долженъ прямо заявить, — является, по моему убежденію, проф. Никитинъ.
Онъ намъ сказалъ, что въ 1905 г. фондовая комиссія была
оффиціально признана—вотъ его подлинный слова, после которыхъ онъ поставилъ точку. Когда дошла очередь вопросовъ до
меня, я спросилъ проф. Никитина: какимъ же оффиціальнымъ
актомъ было установлено это оффиціальное суіцествованіе фондовой комиссіи? Онъ ответилъ, что въ 1905—6 году такого
оффиціальнаго акта, правда, не было. Но вотъ потомъ, въ 1909 г.,
комиссія представила уставъ, который былъ утвержденъ советомъ профессоровъ, и здесь опять г. инспекторъ поставилъ
точку.
Однако, показаніемъ товарища министра Остроградскаго удостоверено, что хотя уставъ фондовой комиссіи и былъ утвержденъ профессорскимъ советомъ въ 1909 г., но министерство
отменило постановленіе совета и студенческая фондовая комиссія до сихъ поръ является учрежденіемъ нелегальнымъ. Соноставленіе показанія Остроградскаго съ показаніемъ Никитина
должно, мне кажется, привести къ выводу, что проф. Никитинъ

показывалъ памъ не такъ, какъ надо показывать подъ присягой.
Но и въ показаніи товарища министра Остроградскаго заключалось не мало странностей. Когда я его спросилъ, почему
же не утвержденъ уставъ фондовой комиссіи, онъ сказалъ: «Потому, что уставъ этотъ противорѣчилъ Высочайшимъ повелѣніямъ». А когда я его спросилъ, на какомъ же тогда основаніи
это нелегальное учрежденіе существуете — онъ отвѣтилъ: «Потому, что въ этомъ учрежденіи много полезнаго». Мнѣ представляется страннымъ показаніе товарища министра, трактующаго о полезности учрежденія, противорѣчащаго Высочайшимъ
повелѣніямъ.
Но перейду къ дальнейшему разбору иоказаній товарища
министра. Я его спросилъ: въ чемъ нее собственно уставъ фондовой комиссіи противоречите Высочайшимъ повелѣніямъ? Онъ
отвѣтилъ, что общая система выборовъ въ комиссію неправильна: правительство не можетъ признать общестуденческаго
представительства, а затемъ есть и еще некоторыя другія «детали».
Я поинтересовался, какія же это детали, но товарищъ министра уклонился отъ прямого ответа: «И высказаннаго уже достаточно»,—такъ заявилъ онъ,—«это главное, а детали неинтересны».
И на этомъ опять была поставлена точка.
Однако, я позволю себе сказать несколько словъ о томъ,
что господинъ товарищъ министра, повидимому, считаете деталями. На той сходке, на которой студенты говорили объ утверждены устава фондовой комиссіи, председательствовалъ студенте Гапеевъ, который совершенно ясно тогда же, на сходке,
высказалъ, что именно преследуете уставъ. Но прежде, чемъ
передавать его слова, я въ краткихъ чертахъ попробую обрисовать личность Танеева, какъ она выяснилась на суде.
В ъ институте Гапеевъ—съ 1901 г., включая итотъ срокъ,
когда онъ сиделъ въ тюрьме, какъ сотрудникъ «Молодой Россіи».
По убежденію «индивидуальный марксисте», хотя проходить на выборный студенческія должности по объединенному
списку соціалистовъ-революціонеровъ и соціалъ-демократовъ.
Получалъ стипендію Цесаревича Николая, но въ момента
полученія ея «не зналъ, какая это етипендія».
По удостоверенію свидетеля Осмотескула, является «фактическимъ директоромъ института».
Правда, правительствомъ онъ въ этомъ званіи не утвержденъ, но ведь и тоть директоръ, который имеете более юри-

дическихъ правъ, чемъ Гапеевъ, директоръ Федоровъ, выбранный профессорскимъ советомъ, ведь онъ тоже не утвержденъ
иравительствомъ, хотя выборы состоялись въ январе, а сегодня
уже 29 ноября.
Такова личность студента Танеева. Председательствуя на
сходке, онъ заявилъ: «Товарищи, въ уставъ фондовой комиссіи
мы включили статью, гласящую, что студенты, временно выбывшіе изъ института, темъ не менее имеютъ право пользоваться и пособіями, и стипендіями. Товарищи! Эта статья
имѣетъ въ виду политическихъ заключенныхъ, политическихъ
ссыльныхъ; и этой статьей юридически будетъ закреплено то,
что было добыто студенчествомъ».
Вотъ, вероятно, одна изъ техъ «деталей», которыя разумѣлъ г. товарищъ министра, но о которой подробно не счелъ
нужнымъ говорить на суде.
Таковъ, гг. судьи, второй періодъ деятельности фондовой
комиссіи, и вотъ въ этотъ періодъ среди студенчества поднимается кучка лицъ, которая начинаете горячо протестовать
противъ того революціоннаго террора, который царить въ институте, противъ того, что вся власть въ институте, всѣ денежный средства захвачены лицами, проходящими но списку
соціалъ-демократовъ и соціалистовъ-революціонеровъ.
Эта ничтожная кучка, угнетаемая болыиинствомъ, начинаете
безпомощно метаться въ исканы правды и нравосудія. Прежде
всего, представители ея приходятъ къ проф. И. П. Долбне и
начинаютъ ему разсказывать свое горе. Эти сношенія съ проф.
Долбней чрезвычайно характерны. Студенты ему говорили:
«Профессоръ! если вы не боитесь, подойдите пожалуйста къ
нашей витрине». Чрезвычайно, господа, характерное обращеніе,
знаменующее ужасное въ нолитическомъ отношеніи время, перешиваемое нами. Проф. Долбня подходить, смотрите, а дальнейшее свое поведеніе онъ самъ охарактеризовалъ на суде:
это были «дипломатическіе шаги педагогическаго значенія».
Впрочемъ, въ этой «дипломаты», по его удостоверенію, онъ не
позволялъ себе неправды, онъ говорилъ только правду, и вотъ
что онъ говорилъ: «Это болото, это консисторія! Попробуйте
связаться съ Танеевыми!!.. Мы безеильны!!.. Подумайте о томъ,
что вы затеваете; подумайте и о техъ, которымъ немного осталось, чтобы выслужить пенсію; но, впрочемъ, если вы непременно хотите, попробуйте—идите къ Меньшикову».
Съ одной стороны Гапеевъ, съ другой—Долбня и Никитинъ.
Но, темъ не менее, совершенно замолчать заявленіе акадеыиетовъ было невозможно—пришлось назначить особое разслі-

дованіе, возложенное на «советскую комиссію» изъ четырехъ
лицъ. Свидѣтель Лутугинъ говорилъ намъ, какъ отнеслись къ
такой ревизіи сами ревизующіе. Они смотрели на ревизію, какъ
на известный актъ «самооправданія»; они говорили, что здесь
задетъ вопросъ объ ихъ порядочности.
Что же они сделали?
Проф. Долбня, членъ этой комиесіи и главный ревизоръ,
намъ поясняетъ: «Действительно, въ институте существовали
эсдеки и эсеры. Но, господа, я считалъ, что это пустяки, что
это—мода».
«А забастовки и бойкоты,—это тоже, по вашему, мода и
пустяки?»—спросилъ его тогда ІІуригакевичъ.
«Действительно, продолжалъ Долбня, намъ говорили, что на
революціонныя дела отчислено въ институте девять тысячъ
рублей. Но мы спросили заявителей: покажите намъ эти отчислепія! Они намъ не могли показать,—и мы нашли, что и это
не серьезно».
Вотъ, господа судьи, какъ производилось разследованіе.
Разговоры, собеседованія, кончавиііеся отеческимъ наставленіемъ: «Да вы не волнуйтесь, это пустяки, это мода, это не
серьезно». Вотъ и все.
A положеніе было ужасное, и, не видя толка отъ профессорскаго разследованія, явно клонившагося къ тому, чтобы замять
дело, студенты-академисты мужественно, решительно пошли на
общестуденческую сходку и тамъ заявили прямыя и открытыя
обвиненія противъ фондовой комиссіи.
Обвиненія эти сводились къ следующимъ нунктамъ: 1) Производишь ли фондовая комиссія революціонныя отчисленія?
2) Суіцествуютъ ли фиктивныя стипендіи? 3) Назначаютъ ли
члены фонда стипендіи самимъ себе? 4) Почему отсутствуетъ
отчетъ о недавнемъ бале? 5) Какія имеются* сведенія о растрате, произведенной въ столовой?
О пятомъ пункте я буду говорить въ конце речи, о четвертомъ ограничусь однимъ маленькимъ замечаніемъ: не былъ вывешенъ отчетъ о томъ именно бале, на которомъ, по удостоверенію свидетеля Коробова, членъ фонда Липавскій взялъ
выручку отъ шампанскаго и, не считая, сунулъ себе въ карманъ. О первомъ же и второмъ пункте надо поговорить
подробнее.
Первый пунктъ гласитъ о революціонныхъ отчисленіяхъ.
Свидетельскими показаніями твердо установлено, что въ
конце 1906 г. действительно была такая сходка, на которой

было постановлено таковыя революціонныя отчисленія производить.
Правда, въ начале процесса мы видимъ рядъ погіытокъ
отрицать существованіе такого постановленія или, во всякомъ
случае, ослабить его значеніе. Инсиекторъ Никитинъ говорилъ
намъ, что, насколько онъ помнишь, такого постановленія не
было. Происходили какіе-то разговоры, можетъ быть, пожеланія
и только; а когда мы его спрашивали, почему онъ думаешь,
что не было постановленія, онъ отвечалъ: «Потому, что все
постановленія сходокъ присылались мне, а такого постановлеиія
прислано не было,—значитъ его и вообще не существовало».
Таковъ доводъ инспектора Никитина.
Но последующими свидетелями намъ удалось установить съ
полной очевидностью, что отчисленія производились согласно
резолюціи, постановленной при такой обстановке: на сходке
слушался «докладъ» студента Конева, впоследствіи осужденного
по политическому делу и сосланнаго па поселеніе, того Конева,
который получилъ, уже направляясь на судъ, 50 р. пособія изъ
фондовой комиссіи и одновременно еще 50 р. изъ другой кассы
студенческой помощи, а затемъ, припертый къ стене за то,
что получаешь изъ двухъ местъ сразу, сказалъ: «Я согласенъ,
что поступилъ безчестно».
Итакъ, этотъ самый Коневъ внесъ предложеніе о томъ, чтобы
отчислять изъ всехъ институтскихъ студенческихъ поступлений
известный °/о н а партію эсдековъ и эсеровъ. После Конева
выступилъ другой ораторъ—Смирновъ, доказывавшій, что надо
тогда отчислять и на партію кадетъ. Но его быстро пресекъ
студентъ Гапеевъ, сказавъ: «Зачемъ отчислять на кадетъ, это
богатая партія; недавно еще газета «Речь» была оштрафована на
тысячу рублей, и сенчасъ же нашелся щедрый жертвователь,
который эту тысячу уплатилъ». Предложеніе Смирнова провалилось, a предложеніе Конева о томъ, чтобы отчислять только
на партіи с.-д. и с.-р., было принято, и соответствующая резолюція вывешена въ студенческой столовой.
По поводу последняго обстоятельства мы имеемъ точное показаніе свидетеля, студента Шевелева, который самъ виделъ
эту резолюцію на сшЬие. Она гласила, что сходка постановила
отчислять 26 проц. съ баловъ и вечеровъ и 10 проц. со всехъ
остальныхъ поступленій.
Но поверенный частныхъ обвинителей говоритъ намъ: «Представьте доказательства, что действительно деньги передавались
на нужды революціи!»
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

7

Если бы я здѣсь фигурировалъ не въ качествѣ повѣреннаго
подсудимаго, защищающаяся отъ обвиненія въ клеветѣ, а въ
качествѣ прокурора, обвиняющая ясподъ революціонеровъ
по 102 ст. У я л . Улож., въ качествѣ прокурора, обвиняющая
въ растратахъ, подлогахъ, въ составленіи завѣдомо ложныхъ
балансовъ, и если бы я обладалъ полнотой прокурорской власти,
я представилъ бы доказательства: было бы произведено предварительное слѣдствіе, точная бухгалтерская экспертиза, необходимые обыски и выемки, и эти доказательства, во всей нолнотѣ
и очевидности, были бы представлены суду.
Но я, въ данномъ случаѣ, къ сожалѣнію, не прокуроръ, я
только защитники подсудимаго,—такихъ доказательствъ я, разумѣется, представить не могу. Это суду совершенно понятно,
такихъ доказательствъ съ меня нельзя и требовать. Мы доказали,
что было постановленіе на общестуденческой сходкѣ отчислять
извѣстные проценты на дѣло революціи; такое постановленіе
было вывѣшено на стѣнѣ студенческой столовой. Мы докажемъ
дальше, что у фондовой комисіи, обязанной подчиняться постановленіямъ сходки, была, благодаря ея преступной бухгалтеры,
полная фактическая возможность производить подобный отчисленія.
Я думаю, на васъ, частный обвинитель, а никакъ не на
насъ,—лежитъ далѣе тяжесть доказыванія, что такія отчисленія
не производились; отъ насъ же этихъ доказательствъ требовать
совершенно невозможно. Это совершенно противорѣчило бы корениымъ, элементарнымъ нравиламъ о распредѣленіи доказательствъ въ процессѣ уголовномъ, о такъ называемомъ «onus
probandi».
Я повторяю, что значеніе этого революціоннаго постанов лет я всячески старались ослабить, старались свести его на простое пожеланіе. Въ этихъ цѣляхъ приводили заявленіе предсѣдателя фонда Ларіонова, который послѣ такого постановленія
будто бы сказалъ: «Какъ предсѣдатель фондовой комиссіия это
постановленіе осуществлять не могу».
Повѣренный частныхъ обвинителей много говорилъ здѣсь о
необыкновенной прямотѣ студенчества, о томъ, что оно идетъ
обыкновенно съ открытымъ забраломъ.
Я этого не скажу: господа революціонеры понимаютъ, что
революція—дѣло не шуточное; они тщательно оставляли себѣ
путь для отступленія, въ случаѣ надобности.
Вспомните, гг. судьи, что ни одинъ изъ свидѣтелей студен'-эвъ, выбранныхъ на студенческія должности по списку эсдековъ и эсеровъ, не сказалъ намъ, что онъ эсдекъ или эсеръ.

Всѣ они говорили: «моя кандидатура индивидуальная; она
была лишь поддержана эсдеками или эсерами».
Такимъ образомъ, эти откровенный, прямыя показанія сводились къ тому, что партіи с.-д. и с.-р. сплошь и поголовно
выбирали людей, не принадлежащихъ къ своей парты!
Партіи эсдековъ и эсеровъ главенствовали въ институтѣ,
по ихъ списку проходили всѣ кандидаты, но изъ этихъ кандидатовъ, оказывается, ни одинъ не былъ ни эсдекомъ, ни
эсеромъ.
Вотъ какой выводъ слѣдуетъ изъ этихъ «откровенныхъ»
показаній, и вотъ почему я думаю, что эти показанія не такъ
откровенны, какъ кажутся.
Я не вмѣняю ихъ въ вину свидѣтелямъ: никто не обязанъ
сознаваться въ преступлены, за которое грозятъ каторжныя работы. Но я думаю, что, можетъ быть, заявленіе Ларіонова послѣ сходки: «я такое постановленіе не берусь исполнять», было
продиктовано именно желаніемъ на всякій случай оставить путь
къ отступленію. Впрочемъ, было ли вообще такое заявленіе—
тоже довольно сомнительно.
Такъ или иначе, но оно совершенно противорѣчитъ послѣдующимъ словамъ другого члена фондовой комиссіи—Медвѣдева,
воспроизвелениымъ свидѣтелемъ Алферовымъ: «Мы согласились
на это, чтобы больше не крали». Свидѣтель не тіомиитъ точно,
было ли произнесено слово «крали» или нѣтъ, но удостовѣряетъ, что именно въ этомъ смыслѣ было произнесено какое-то
рѣзкое выраженіе—«воровали», «утаивали»...
Изъ словъ Медвѣдева совершенно ясно, что фондовая комиссія
приняла постановленіе сходки о революціонныхъ отчисленіяхъ
къ иополненію, да и не могла не принять, ибо въ ішститутѣ
обіцестуденческія сходки подъ предсѣдательствомъ Гапѣева были
ultima ratio.
" Этого мало: свидѣтель Шевелевъ удостовѣрилъ, что одинъ
изъ членовъ большинства—с.-д. п с.-р., на вопросъ: къ чему
отрицать такое постановленіе?—сказалъ: «надо отрицать, хоть
это и ложь, ибо иногда и ложь бываешь во спасенье». В ъ данномъ случаѣ это, конечно, было ложью, которая шла во спасете.
Перехожу къ вопросу о фиктивныхъ стипендіяхъ, выдаваемыхъ по довѣренностямъ.
Довѣренности на выдачу стипендій были трехъ видовъ. Къ
первому относятся тѣ случаи, когда стипендіатъ долженъ былъ
куда-нибудь уѣхать. Эта выдача стипендій по довѣренности ни7*

чего неправильного не представляете: она практикуется во
всѣхъ казенныхъ учрежденіяхъ, и противъ нея я не возражаю.
Во-вторыхъ, доверенности выдавались по такъ называемымъ
«авансированнымъ стипендіямъ», а именно: стипендіату сразу выдавалась большая сумма, чемъ та, которую онъ могъ получить
въ данномъ месяце, a стипендіатъ выдавалъ доверенность, по
которой членъ фонда уже самъ впоследствіи получалъ изъ казначейства ту разницу, которую онъ выдалъ впередъ.
Этотъ видъ доверенности, разумеется, неправиленъ и я даже
ту маю—противозаконен^ Но я согласенъ, что, можетъ быть,
иногда нужда подсказывала, что следуете къ нему прибегнуть,
и въ вину эти «авансированный» доверенности тоже не ставлю.
Я только констатирую, что существованіе такихъ авансированныхъ доверенностей путаетъ всю отчетность.
Наконецъ, третье, очень важное обстоятельство—это—выдача стипендій, такъ называемыхъ, «пожертвованныхъ». Студенте расписывался въ томъ, что имъ получена стипендія, но
фактически стипендію онъ совершенно не получалъ, а выдавалъ
на нее доверенность членамъ фондовой комиссіи, а членъ фондовой комиссіи бралъ ее и какъ-то распределял^ выдавшій лее
доверенность, въ лучшемъ случае, освобождался лишь отъ взноса
платы за право ученія.
Существованіе стинендій последияго вида—«фиктивныхъ»,—
сначала отрицалось совершенно, но къ концу процесса было
установлено несомненно и, повидимому, не отрицается теперь и
самими обвинителями. Оно было известно и советской профессорской комиссіи. Тамъ, но ѵдостовѣренію одного изъ свидетелей, говорили о «типе Б» и о «типе М». Такимъ образомъ, эти
фиктивныя « пожертвован ныя» стипендіи разделяются еще на две
под-категоріи: типа Б—когда студенте», нуждающійся, сначала
получаетъ стипендію, а потомъ начинаетъ отдавать ее фонду,
якобы потому, что сталъ ненуждающимся; и типа М, когда выписывали стипендію человеку, который съ самаго начала не нуждался,
съ самаго начала стипендія предназначалась для другихъ лицъ.
«Типъ М» былъ такъ названъ отъ фамиліи студента Махмуріанца, который такую стипендію получалъ. Вотъ сѵществованіе
стипендій типа M обвинителями отвергается. Свидетель Гапеевъ
разсказываетъ, что Махмуріанцъ беденъ, а брате его действительно богатъ, и покуда Махмуріанцъ былъ съ братомъ въ хорошихъ отношеніяхъ, онъ не нуждался въ стипендіи, а потомъ поссорился съ богатымъ братомъ, сталъ человекомъ беднымъ, нуждался въ стипендіи; потомъ опять помирился—сталъ богатымъ,

a стипендію предоставилъ другимъ; потомъ опять поссорился—
ему стипендія понадобилась, и такъ далее...
Гг. судьи, при такомъ признаке богатства и бедности—всякая
определенность ускользаете: какъ отличить человѣка богатаго,
ненулсдающагосявъстипеидіи, отъ человека беднаго, который въ
стипендіи нуждается? У кого лее изъ студентовъ есть личная собственность, личныя средства? такихъ, я думаю, одинъ проценте.
Средства принадлежать илиродителямъ,еслиониживы,или вообще
сгаршимъ родственникамъ. Если определять студентовъ но такому признаку, что, молъ, «сегодня я друженъ, въ согласіи съ
родственникомъ—я не нуждаюсь, а завтра я поссорился съ иимъ,
значите нуледаюсь»—тогда всякая определенность въ выдачѣ
стипендій совершенно исчезаете. Вотъ почему вы, можетъ быть,
согласитесь со мной, что этотъ разсказъ о Махмуріянце—какъ
онъ ссорился и мирился съ братомъ—это придуманный разсказъ.
Такъ или иначе, самый факте выдачи фиктивныхъ стипендій вообще—установленъ совершенно, установлены и отдельные случаи. Такъ, напримѣръ, показаніемъ свидетеля Шевелева устанавливается, что былъ стипендіатъ Губинштейнъ—человекъ вполне состоятельный, иолучавшій фиктивную стипендію.
Далее, свидетелемъ Коробовымъ удостоверяются случаи со
Смольскимъ и Кожевниковымъ. Кожевниковъ, человекъ очень
нуждающійся, просилъ о стипендіи. Ему было отказано, и вдругъ
онъ узнаетъ, что получилъ стипендію Смольскій, человекъ состоятельный. Онъ въ негодованіи идете въ фондъ. Тамъ его
успокаиваютъ: «Не волнуйтесь, вовсе не Смольскій получилъ
стипендію, Смольскому была назначена стипендія фиктивная»..
Третій случай: къ студенту Эльбауму подходите студенте
Васинъ и поздравляете его: «Вы получили стипендію». Эльбаумъ
говорите: «Нечего поздравлять, никакой стипендіи я не получаю—это стипендія фиктивная».
Четвертый случай съ Кокульскимъ, который расписался въ
полученіи стипендіи, въ действительности же ея не получалъ,
а только былъ освобожденъ отъ платы за слуніаніе лекцій.
Пятый случай установленъ точно свидетелемъ-очевидцемъ
Шевелевымъ. Онъ показываете: «Мне надо было 30 р., пришелъ
въ фондъ просить назначить пособіе; мне отвечаютъ: хорошо,
мы вамъ назначимъ даже больше чемъ 30 рублей». Шевелевъ
является въ казначейство; ему выдаютъ 75 р. Онъ возвращается
въ фондовую комиссію; ему оставляюсь 30 рублей, а 45 рублей
застреваютъ у фондовиковъ. Это было съ нимъ самими», давшимъ
ноказаніе подъ присягой.

Фактъ существованія фиктивныхъ стипендій установленъ
незыблемо. Для чего онѣ были нужны? Прежде всего, чтобы распоряжаться въ фондовой комиссіи совершенно безконтрольно и делать, что угодно,—держать все студенчество подъ ферулой лѣвыхъ, революціонныхъ гіартій.
Укажу на одно обстоятельство, ярко характеризующее такой
деспотизмъ: никому не назначалось стипендій на два года подрядъ—первый годъ получали стипендію, а второй годъ переводились со стипендіи на пособіе. Такимъ образомъ, стипендія никогда не закреплялась, a стипендіата вѣчно держали нодъ угрозой: «хотимъдадимъ стипендію,не хотимъ не дадимъ».Все нуждающееся студенчество было, благодаря этому пріему, въ кабале
революціонныхъ партій, крепко державшихъ въ своихъ рукахъ
фондовую комиссію.
Далее, совершенно очевидно, что при существованіи «авансированныхъ» и «ножертвованныхъ» стипендій, никакая правильная отчетность не была возможна и фактически никакой
отчетности и не было, а разъ ея не было, получалась полнейшая возможность осуществлять постановленіе сходки объ отчислены на революціонныя партіи. Уследить за темъ, отчислялось или не отчислялось—для посторонняя не было решительно
никакой возможности.
Сознавая всю тяжесть обвиненій, заявлеыныхъ академистами,
общестуденческая сходка назначила ревизію;но ревизоры, въ числе
трехъ человекъ, опять выбирались по партійнымъ спискамъ.
Попали два эсдека и одинъ эсеръ—Никитинъ (уже не профессоръ,
а студентъ), Эберлингъ и Тихоновъ. Вотъ эти-то ревизоры и
выступили на суде свидетелями, стараясь доказать, что вся
отчетность была въ порядке.
Я утверждаю, что ихъ показанія были вымышленными, иначе
назвать такія показанія нельзя.
Свидетель Тихоновъ говорилъ намъ, что онъ обревизовалъ
кассовую книгу. Разумеется, однако, одной кассовой книги при
существованіи «двансовъ» и «ножертвованій» было недостаточно.
Затемъ, обревизовалъ кассовую наличность—все оказалось въ
порядке; никакихъ доверенностей, выданныхъ на имя Липавскаго, онъ не виделъ и не могъ видеть — говорить ревизоръ
Тихоновъ—потому что эти доверенности ушли вместе съ отчетностью, въ качестве оправдательныхъ документовъ.
Следующій свидетель — ревизоръ Никитинъ, показываешь,
однако, что когда они открыли кассовый ящикъ и проверили
наличность кассы,—тамъ лежали доверенности и они ихъ приняли тоже во вниманіе.

Наконѳцъ, третій ревизоръ, свидетель Эберлингъ, прямо
заявилъ, что онъ спутался и после этого заявленія, что онъ
«спутался», решительно ничего ответить намъ не могъ.
Я вамъ объясню, почему онъ не могъ ответить и почему онъ
спутался: да потому, повторяю, что эти показанія вымышлены. Операція фонда на ходу; по окончаніи 1908 года, подлежащаго обревизованію, наступилъ 1909 годъ; выдача денегъ продолжается, а
такая выдача шла, между прочимъ, и по авансамъ; следовательно,
чтобъ проверить кассу, разъ вы открыли денежный ящикъ, надо
установить приходъ и расходъ за прошедшую часть 1909 года,
итогъ отбросить, остальныя деньги сосчитать и удостовериться,
что эти деньги сходятся съ балансомъ 1908 года; иначе немыслимо
вести проверку кассы.
Но для того, чтобы учесть приходъ и расходъ 1909 года, надо
сбросить со счета все то, что выдано по авансамъ, а чтобы это сделать, надо просмотреть авансовый доверенности. А свидетель Тихоновъ говорить, что ни одной доверенности онъ не виделъ,
такъ какъ оне все отосланы съ дѣлами!
Свидетель Никитинъ сначала говорилъ, что доверенности
лежали въ стороне, и они ихъ не смотрели. Но когда я прямо
заявилъ ему, что, не глядя на авансовыя доверенности, немыслимо
проверить наличность кассы, онъ сказалъ: «Да, мы смотрели и
эти доверенности».
Тогда я спросилъ, какъ лее вы различали, какгя доверенности
авансовыя и какія пожертвованный?
Онъ ответилъ: «Мы проверили по спискамъ, какія доверенности
по авансамъ и какія по пожертвованіямъ».
Следовательно, ревизоры произвели целую сложную бухгалтерскую операдію, но сколько было авансовыхъ доверенностей
и сколько пожертвованныхъ—Никитинъ не могъ сказать и упорно
молчалъ—даже определить приблизительно былъ не въ состояніи.
Я предложилъ ему тогда назвать несколько фамилій по авансамъ и по полеертвованіямъ. Ни одной фамиліи онъ назвать не
сумелъі
Такимъ образомъ, гг. судьи, вы стоите предъ вымышленными показаніями ревизоровъ. Если понадобилось после заявленія академистовъ назначить ревизію, которая является на судъ
съ вымышленными показаніями—подумайте, что лее въ действительности происходить въ фонде! Какъ можно говорить, что тамъ
нетъ злоупотребленій, что тамъ все обстоитъ благополучно! Нетъ,
тамъ именно были злоуоотребленія, были отчисленія на революціонныя цели, во исполненіе постановленія сходки, но они были
прикрыты этими фиктивными стипендіями и пей концы спрятаны

въ воду, а сама ревизія была такой же фиктивной, какъ и эти
доверенности.
Обрисовавъ деятельность фондовой комиссіи, перехожу къ
инкриминируемой В. М. Пуришкевичу статье. Центръ тяжести
ея заключается въ указаніи на деспотизмъ левыхъ партій,
которыя. захватили власть и деньги, собираеыыя со студенчества,
и употребляли ихъ, главнымъ образомъ, на пополненіе партійныхъ кассъ. Что же, неужели это не доказано?
Далее В. М. Пуриіпкевичъ пишетъ, действительно, очень
резко: онъ называешь деятельность фондовой комиссіи «ростовщичествомъ» и «воровствомъ». Конечно, если мы будемъ обсуждать эти выралсенія съ точки зренія юридической терминологіи,
то подъ статьи уголовнаго закона, карающія за воровство и ростовщичество, деятельность фондовиковъ не подойдешь, но само
собой разумеется, что, съ общежитейской точки зренія, сплошь
и рядомъ говоришь про человека: «Это мошенникъ», хотя самъ
говорящій понимаешь, что мошенничества, въ смысле 1666 ст.
Улож. о нак., человекъ этотъ не совершилъ. Про человека
говорятъ «шулеръ», хотя этотъ человекъ ни единой карты въ
своей жизни не передернулъ.
Такимъ образомъ, здесь, само собой разумеется, слова «воръ»
и «ростовіцпкъ» надо брать не въ смысле юридической терминологіи, а какъ общежитейское определеніе. И въ этомъ смысле
они употреблены Пуришкевичемъ правильно.
Вспомните, что говорилось о Кокульскомъ. Онъ иришелъ
получать фиктивную стипендію. Осмотескулъ предостерегъ его:
«Что ты делаешь? Тебя всего лишь освободили отъ платы за
право слушанія лекцій—это 30 рублей за полгода,—а ты взаменъ этого расписался въ полученіи большой стипендіи: ведь
когда мы кончимъ института, съ тебя всю ее взыщутъ». Кокульскій спохватился: «Въ самомъ деле, вы правы» и побежалъ
въ фондовую комиссію. Тамъ его успокоили: «Мы сделаеыъ
отметку, въ силу которой съ васъ впослѣдстши взыскивать не
будутъ».
Но какую силу, какое юридическое значеніе имеешь отметка
нелегальной фондовой комиссіп! Такимъ образомъ, разве это не
есть ростовщичество съ обще-житейской точки зренія? Разве
отчисленія на нужды революціи не есть воровство казенныхъ
денегъ?..
Но мне далее возразятъ, что ІІуришкевичъ сказалъ не только
о партійномъ воровстве и ростовщичестве, онъ прибавилъ: «не
забывая и своихъ собственныхъ кармановъ».
И эту часть обвиненія я не оставлю безъ ответа.

И вотъ тутъ я перехожу къ последнему заявленію академической корпораціи, къ заявленію о растрате въ столовой.
Растрата была, это несомненно, это удостоверено щЬлымъ
рядомъ свидетелей, не отрицается и частными обвинителями. Во
главе столовой комиссіи стоялъ студентъ Поповъ, который подъ
конецъ своей деятельности совершенно снился и, но удостоверенію
Калинина, встретившая его на Маломъ проспекте, не идетъ въ
институтъ, потому что ему «стыдно туда показаться».
Растрата определяется, примерно, около тысячи рублей.
Столовая комиссія стояла въ тесной связи съ фондовой комиссіей. Фондовая комиссія въ отношеніи столовой была известной
апелляціонной инстанціей. Она и давала деньги столовой комиссіи
и ревизовала ее.
Связь была тесная. В ъ частности Поповъ, заведывавшій столовой комиссіей, человекъ несостоятельный, получалъ стипендію въ той же фондовой комиссіи.
По поводу растраты никакихъ разговоровъ на общестуденческой
сходке вести не желали, и председатель сходки, Гапеевъ, сказалъ
академистамъ чрезвычайно характерный слова: «Мы не хотимъ
и не можемъ вамъ отвечать».
Я обращаю самое серьезное ваше вниманіе на эти слова.
Свидетель Гапеевъ, со свойственной ему, когда не надо,
многоречивостью, на вопросъ мой, почему онъ не могъ отвечать
академистамъ—трактуетъ такъ: «У насъ было очень много важныхъ вонросовъ, сходка была занята цѣлымъ рядомъ существенныхъ делъ, а потому мы не могли отвечать, ибо мы были заняты».
Само собой разумеется, это только отговорка.
ГІо такому запросу, если нельзя было ответить сейчасъ, то надо
было назначить заседаніе дней черезъ б—6. Такимъ образомъ,
эти слова: «мы не можемъ вамъ ответить», разумеется, носили
совершенно иной смыелъ.
Да, действительно, нельзя было ничего ответить!..
О растрате въ столовой мы имели далее прямое показаніе
студента-академиста Коблянскаго: съездъ горно-промышленниковъ пожертвовалъ студентамъ института тысячу рублей. Эту
тысячу рублей инспекторъ Никитинъ передалъвъ фондъ, и вотъ,
она-то пошла на иогюлненіе растраты, бывшей въ столовой комиссіи, при томъ никакихъ следовъ—куда исчезла эта тысяча,
нетъ—именно потому, что ею была заткнута растрата.
В ъ то же время оказывается, что Поповъ постоянно водилъ компанію съ Ларіоновымъ и Липавскимъ, которые ему
назначили стипендію, которые были ревизорами столовой ко-

миссіи, которые давали въ столовую комиссш деньги напополненіе растраты, деньги не свои, а пожертвованный горнопромышленниками для бѣдныхъ студентовъ. Оказывается, что вся
эта компанія, съ совершенно несостоятельнымъ Поповымъ вмѣстй,
постоянно бывала въ ресторанахъ, гдѣ вела разгульный образъ
жизни - д о 12-ти часовъ въ ресторанѣ Неменчинскаго, a послѣ
12-ти въ «Бѣломъ Медвѣдѣ». Расплачивался по общимъ счетамъ
очень часто Поповъ!
Неужели эти обстоятельства не даютъ мнѣ права сказать
такъ, какъ сказалъ ІІуришкевичъ: «пополнялись партійныя
кассы но не забывались и собственные карманы». Все это факты
совершенно установленные, и они даютъ полное основаніе выразиться именно этими словами.
.
Вотъ гг судьи, тѣ чисто дѣловыя соображенія, которыя я
считалъ' нужнымъ привести но настоящему дѣлу. Отъ всякихъ
громкихъ фразъ я воздерживался въ теченіе всей мое* рѣта,
воздерживаюсь и теперь,-но мое глубочайшее убѣжденіе таково,
«все, что написалъ Пуришкевичъ - истинная правда отъ перваго до послѣдняго слова», и потому я увѣренъ, что вы, гг.
судьи, должны вынести ему оправдательный приговоръ.

2. Рѣчь П. Ѳ. Булацеля.
Глубокочтимые господа судьи, чрезвычайно тяжело>положеніе
заіцитниковъ въ тѣхъ случаяхъ, когда при разборѣ дѣла, во
время добыванія судебнаго матеріала, приходится сталкиваться
лицомъ къ лицу съ враждебностью свидѣтельскихъ показаны
и участвующихъ въ дѣлѣ лицъ.
Нѣтъ ничего удивительная, что при той обстановкѣ, при
которой возникло и разбиралось это дѣло двухъ противоположным,
міросозерцаній,-стороны иногда переходили за предѣлы спокойствія, нужнаго на судѣ для выясненія истины, и были останавливаемы даже предсѣдателемъ; но теперь, когда все это уже
осталось позади насъ и когда мы стоимъ лицомъ къ лицу
другъ противъ друга, какъ два борющихся врага, вооруженные
не смертоноснымъ оружіемъ вражды и ненависти, а законами,
логикой и дарованнымъ намъ Господомъ Богомъ даромъ краснорѣчія мы въ правѣ требовать и надѣяться, что то терпѣніе, то
вниманіе, которое вы, господа судьи, проявляли по отношент
къ страстной рѣчи обвинителя, было бы вами проявлено и по
отношенію къ рѣчи защитника В. М. Пуришкевича, тѣмъ болѣе что вы видите предъ собой не только присяжная повѣрен-

наго, который защищаетъ своего кліента, но и личныхъ друзей
В. М. Пуришкевича, его единомышленниковъ, нришедшихъ въ
судъ, чтобы выяснить его правоту.
Но—все же поскольку это будетъ возможно, я буду стараться отстраниться отъ этихъ личныхъ предубѣжденій и постараюсь по возможности быть столь же безпристрастнымъ,
какъ и глубокоуважаемый сотоварищъ мой по защитѣ, 1 . 1 .
Замысловскій.
Приступая съ такимъ введеніемъ къ дѣлу, я позволю сеоь
спросить: что такое собственно приписалъ В. М. Пуришкевичъ
въ инкриминируемой ему статьѣ гг. частнымъ обвинителям^
Какъ можно назвать однимъ общимъ названіемъ тѣ проступки, т'Ь нреступленія, тѣ некрасивыя, возмутительныя дѣянія которыя онъ въ этой статьѣ приписалъ частнымъ обвинителямъ? Одно общее названіе, какъ бы само собой напрашивается- оно существуетъ въ старинныхъ нашихъ юридическихъ
источникахъ: это дѣла <татебчыя. ІІодъ «дѣлами татебными»
подразумѣвались издавна въ Россы дѣла некрасивыя-корыстное
посягательство на чужое имущество.
Я позволю себѣ упомянуть о томъ, что въ Полномъ вобран ы законовъ Россійской Имперіи вы можете найти указъ 1728 г.
губернаторамъ и воеводамъ о томъ, какъ они должны поступать,
если до ихъ слуха дойдутъ свѣдѣнія «о татебныхъ дѣлахъ».
Не вина, гг. судьи, В. М. Пуришкевича въ томъ, что современные штатскіе либеральные воеводы иногда больше заботились о своемъ личномъ благоденствіи и объ угождены политическимъ татямъ, чѣмъ о безопасности мирныхъ русскихъ гражданъ.
Такіе штатскіе воеводы, конечно, не заботятся о процвѣтаны
науки въ стѣнахъ высшихъ учебныхъ заведены.
Изобличенные В. М. Пуришкевичемъ «фондовики», какъ ихъ
•здѣсь называли нѣкоторые свидѣтели, выставили своихъ единомышленниковъ и даже соучастниковъ по партіи с.-д. и с.-р.
свидѣтелями того, что 1) какъ говорилъ здѣсьихъ повѣренныи
и какъ это сказано въ жалобѣ, поданной г. прокурору С.-Петербургскаго окружная суда, «всѣ дѣйствія членовъ фондовой
комиссіи находились подъ непосредственнымъ надзоромъ профессоровъ и студентовъ»; 2) что «всѣ дѣйствія фондовой комиссш
провѣрялись особо избираемой студентами института ревизіонной комиссіей».
Гг. судьи! если бы мы не слыхали всесторонняго разбора уликъ,
собранныхъ по настоящему дѣлу противъ тѣхъ, кто является здѣсь частными обвинителями, если бы мы не слыхали

рѣчи моего товарища по защитѣ г. Замысловскаго, если бы мы
на минуту даже допустили, что частный обвинитель г. Грузенбергъ и лица, интересы которыхъ онъ представляешь, действительно доказали бы эти два положенія, т. е. 1) что фондовая
комиссія находилась подъ непосредственнымъ надзоромъ гг.
Іірофессоровъ и 2) что действія фондовой комиссіи поверялись
особо избранной студентами ревизионной комиссіей,—если доиустимъ хоть на несколько мгновеній, что действительно эти
обстоятельства доказаны, хотя изъ речи Г. Г. Замысловскаго выяснилось вполне, насколько противоречивы, неискренни и недостоверны показанія шбхъ, кто должны были ревизовать действия фондовой комиссіи,—1то неужели только потому, что формальность, предусмотренная 557 ст. устава уголовн. суд., соблюдена, что гг. частные обвинители въ семидневный срокъ
указали на всѣхъ своихъ единомышленниковъ-свидетелей, каковые вызваны судомъ и давали показанія подъ присягой,—
неужели вследствіе этой формальности судъ лишенъ нрава войти
въ обсужденіе внутренняго достоинства этихъ свидетельскихъ
показаній?
Ведь вы, гг. судьи, не можете ни на единую минуту, мнѣ
кажется, стать на такую точку зренія, что уголовное правосудіе только по однимъ формальнымъ основаніямъ можетъ
награждать наказаніемъ смелая изобличителя, сорвавшая маску
съ мошенническихъ проделокъ какого нибудь сообщества?
Неужели правый членъ Государственной Думы, В. М. Пуришкевичъ, можетъ выйти изъ этого зала съ клеймомъ клеветника только потому, что изобличенное имъ сообщество разделилось на две части, и одна часть явилась въ судъ въ качестве его обвинителей, а другая—въ качестве достовѣрныхъ господъ свидетелей, подъ видомъ бывшихъ ревизоровъ Эберлинга,
Тихонова и Никитина?
Еще можно было бы ожидать такого формальнаго решенія,
если бы у насъ не было цѣлаго ряда свидетелей, изъ коихъ
некоторые давали свои показанія съ такой откровенностью,
съ такой прямотой и искренностью, передъ которыми должны
были преклоняться люди самыхъ разнообразныхъ политических!.
убежденій и взглядовъ.
Опровергнута ли въ суде тотъ укоръ, который печатно съ
обычною смелостью и прямотой бросилъ В. М. Пуришкевичъ
въ лицо всѣмъ участникамъ «фондовыхъ комиссіонныхъ операций» въ Горномъ институте?
Нетъ, господа судьи, после судебная разбора лицо господъ
фондовиковъ не только не стало чище и благороднее, но оно

еще более потускнело. Кроме общеизвестныхъ фактовъ здесь
на суде выяснились еще такія обстоятельства, признаться въ
которыхъ не решались даже такіе свидетели, какъ полупрофессоръ Лутугинъ и полустудентъ Гапеевъ, даже свидетели, стоявшіе прежде во главе студенческой жизни въ Горномъ институте, пользовавшіеся такими правами,что они заменяли фактически директора этого в ы с ш а я учебная заведенія, эти лица, которымъ достаточно было протянуть руку и сказать: «товарищи, я, Гапеевъ, стою за это положеніе»—чтобы сходка подавала свои голоса той стороне, на которой стоялъ голосъ Гапѣева, хотя можетъ быть въ душе большинство было убеждено въ томъ, что
Гапеевъ,—этотъ «ученый марксиста», девять лета не могущш
окончить института,—не имѣлъ никакихъ данныхъ въ доказательство правоты своихъ взглядовъ.
Господа судьи! общеизвестные факты не нуждаются въ доказательствахъ: напр., что Петербургъ столица Россіи, что онъ
стоить на Неве, это всѣцъ известно; что въэтой столице Россіи кучка освободителей пыталась въ 1905 г. посредствомъ забастовок и ц е л а я ряда насилій прекратить не только научный занятія въ учебныхъ заведеніяхъ, но даже правильное отправленіе правосудія и даже...
Председатель. Я просилъ бы отклониться отъ общей картины
политической жизни.
Вулацель. Я не касаюсь общей картины политической жизни,
но долженъ сказать, что въ университетахъ и почти во всехъ
высшихъ учебныхъ заведеніяхъ, такъ же какъ въ Горномъ институте. занятія были прерваны, правильное отправленіе преподавали было пріостановлено—это факты общеизвестные.
Но теперь къ этимъ общеизвѣстнымъ фактамъ прибавились
новыя свѣдѣнія объ «освободителяхъ»—оказывается, что молодые с,-р. и с.-д., отрицающіе Монархію, ненавидящіе величіе
Самодержавія, не гнушались подавать прошенія о полученіи
стппендіи изъ Кабинета Его Величества.
Оказывается, что, припертые къ стене нашими вопросами,
не имея возможности отступить, студенты еоціалъ-революціоннаго направленія должны были признаться на второй день судебная следствія, что свидетельство, представленное о томъ,
что въ институте не имеется стипендіи Цесаревича Алексея,—
что это свидетельство ничто иное, какъ недостойная игра словъ,ибо
стипендіи Цесаревича Алексея нетъ, но есть стипендія Цесаревича Николая, ныне царствующая Государя и эту стипендію
получаешь—революціонный демагогъ, марксистъ Гапеевъ.

Какъ назвать такіе пріемы, такія доказательства нашихъ
противниковъ?
Когда, возмущенные лицемѣріемъ лѣвыхъ профессоровъ,
мы спросили студента Гапѣева: «Скажите пожалуйста, вы получали стипепдію Цесаревича Николая, то этотъ самодовольный,
надменный «вѣчный студентъ» впервые смутился на судѣ и,
сбавивъ тонъ, пролепеталъ:
«Я только сегодня объ этомъ узналъ, что получалъ два
года тому назадъ стипендію Цесаревича Николая; я не интересовался никогда узнать, какую стипендію я получаю».
Гг судьи! какъ назвать этотъ поступокъ Гапѣева?
Какъ бы вы назвали того нищаго, который, въ благодарность
за то что вы въ его протянутую правую руку положили сегодня золотую монету, на слѣдующій день ударилъ бы васъ левой рукой ножомъ, купленнымъ на те самыя деньги, которыя
вы ему накануне подарили?
Есть ли названіе такому позорному поступку?
А какъ назвать отчисленіе въ революціонный фондъ отъ студенческой стипендіи, выдаваемой изъ Собственнаго Кабинета
Самодержца.
Государь даетъ деньги на ученіе бедныыъ студентамъ, и изъ
этихъ денегъ профессора допускаютъ отчисленіе въ фондъ, на
нужды революціоннаго движенія, имеющаго целью ниспровергнуть тронъ того же самаго Царя, Который жертвуетъ эту стипеидію нуждающимся, учащимся студентамъ.
Вотъ, гг. судьи, до какого недомыслія доходитъ левая молодежь, руководимая Танеевыми, Ларіоновыми, Липавскими и т. п.
вождями.
.
Эта молодежь хватается за отдельный модныя положены и
преклоняется передъ такими авторитетами, какъ ученый марксиста Гапеевъ, и не даетъ себе труда разобраться, где истина
и где неправда, и клеймитъ уже заранее, не выслушавши, слова
того, про котораго ей говорятъ: «его не слушайте, онъ черносотенецъ», это не Гапеевъ, не марксиста.
На суде, гг. судьи, выяснились подробности общественной и
политической деятельности не одного Липавскаго, на котораго
особенно нападаетъ В. М. Пуришкевичъ; въ статье «Колокола»
была названа только одна фамилія Липавскаго, можетъ быть,
потому, что онъ принялъ на себя ту обязанность, которую
одинъ изъ его соучастниковъ и сотоварищей назвалъ «неблагодатшой ролью кассира».
' Везде, где деньги, въ фондовой комиссіи, въ платныхъ вечерахъ, концертахъ, этотъ маленькій Ротшильдъ или Блейхре-

деръ охотно принимаетъ на себя обязанности казначея; где
нужно решить вопросъ о полученіи стипендій - тамъ непременно участвуешь кассиръ Іосифъ Липавскііі; вотъ почему Пуришкевичъ в с е громы въ своей статье обрушиваетъ на фондовую комиссію, не называя никого въ отдельности, ни одной
фамиліи, кроме Липавскаго.
Но чувство справедливости требуетъ сказать, что на судь
личность другого обвинителя, председателя фондовой комиссш,
русскаго студента Ларіонова, вырисовалась еще в ъ гораздо
более некрасивыхъ краскахъ, чемъ личность іудея Липавскаго.
Да господа судьи, названіе ростовщика бледнеетъ и меркнешь передъ той грязью, т е ми злоупотребленіями, которыя допустила фондовая комиссія и которыя выяснились по настояМнеѢприходитъ на память сравненіе, которое было сделано
въ этихъ самыхъ стенахъ, много лета тому назадъ, когда, по
выраженію ирис, поверенного Александрова, все нечистоплотное
удалялось изъ пределовъ этого зданія, и только одно краснот е
чистое, въ лучшемъ смысле этого слова, душа и сердце
этихъ адвокатовъ, действовало здесь и говорило-въ те времена
было здесь сделано сравненіе, которое я позволю себе возстановить въ вашей памяти,-эти слова принадлежать давно умершему Александрову...
Председатель. То, что было давно, не относится къ дЬлу.
Булацель. Я не говорю, что сравнение, которое напрашивается
ио делу Пуришкевича съ фондовиками, придумано мною, но
оно очень пригодно къ сегодняшнему делу.
«Поймали вора на месте преступленья, поймали человека въ
тотъ момента, когда онъ, вооруженный топоромъ, ломился въ
чужой амбаръ съ целью обогащенія. Ему говорятъ: «ты разбонникъ». А онъ говоритъ: «нетъ, вы клеветники, потому, что я
вовсе не разбойникъ, я только вооруженный воръ».
Гг судьи! какъ это похоже, какъ это относится къ данному
делу, несмотря на то, что 26 летъ отдаляетъ насъ отъ того
времени когда впервые была сказана эта фраза; она раздалась
ио другому процессу, кажется, по делу о злоупотребленіяхъ въ
Тульскомъ банке.
«Фондовики» обиделись, что Пуришкевичъ ихъ назвалъ «ростовщиками». Правда, Липавскій и его товарищи не давали
купцамъ денегъ въ роста, не брали съ домовладельцевъ огромныхъ процентов тіодъ закладныя, и въ этомъ смысле, конечно,
не ростовщики, но они занимались однимъ изъ самыхъ худшихъ
видовъ ростовщичества - «ростовщичествомъ политическимъ»;

ЩѲ

они свои идеи, свои иолитическія убѣжденія пускали в ъ роста;
они пріобрѣтали сторонниковъ не путеыъ живого слова, не силой своего убѣжденія и научныхъ познаній, не вѣрой въ справедливость и правду своего дѣла, нѣтъ!— а путемъ присасывания къ общественному сундуку, раздачей стипендій старались
пріобрѣсти себѣ власть и значеніе,—въ стѣнахъ учебнаго заведенія, въ которое они попали не для того, чтобы играть политическую роль, ибо совершенно вѣрно сказалъ мой противнике,
г. Грузенбергъ, въ своей рѣчи, — «занятіе политикой—не обязательное занятіе»;— они вступили въ института, чтобы учиться;
многіе изъ нихъ пошли на трудовые гроши своихъ родителей,
которые ихъ послали въ высшія учебныя заведенія, въ частности въ Горный института, чтобъ они занимались науками,
и шюслѣдствіи сдѣлались выдающимися горными инженерами.
Вѣдь въ самомъ дѣлѣ молодость—это лучшее, самое желанное изо всѣхъ земпыхъ сокровищъ: она цвѣтъ, радость, красота, здоровье.
Это единственное истинное благо, неотъемлемое благо, дарованное самой природой—каждому человѣку, какъ бы ни былъ
человѣкъ богатъ и знатенъ, бѣденъ или убогъ, родился ли онъ
съ большими способностями и талантами и достигъ высокнхъ
степеней, или родился болыіымъ, съ плохой памятью и никуда
не способный, все лее у каждаго человѣка есть утѣшеніе, что
когда-то H онъ былъ молодъ и пользовался чудиымъ даромъ
природы, именуемымъ молодостью.
І-Та свѣтѣ не существуете равенства.
Таковъ законъ природы; не знаю, согласны ли съ этимъ
господа марксисты и другіе почтенные мои противники —только
это истина неоспоримая.
Равенства абсолютная нѣтъ и быть не можетъ, ибо было бы
слишкомъ скучно, слишкомъ тяжело жить на свѣтѣ, если бы
всѣ одинаково мыслили, одинаково чувствовали и во всемъ были
бы другъ на друга похожи.
Только въ одномъ отяошеніи всѣ люди равны: всѣ они были
когда нибудь молоды.
И наша русская молодежь имѣетъ полное право, послѣ того,
что мы слышали на судѣ въ теченіе двухъ дней, обратиться
съ мольбой къ Никитинымъ, Коноваловымъ, Остроградскимъ и
къ прочему высшему учебному персоналу и сказать:
— О Боже мой, что же вы сдѣлали съ русской учащейся молодежью!?
Можно ли винить эту молодежь въ томъ, что она допускаете такія отступленія отъ самыхъ основныхъ понятій о нрав-

ствеішости и чести, когда тѣ люди, которые должны учить ее,
наставлять въ правдѣ и вести по жизненному пути къ высокимъ идеаламъ—эти люди даютъ такія отрицательный данныя,
предъ которыми приходится съ отчаяніемъ развести руками.
Господинъ Грузенбергъ сказалъ, что отрадное впечатлѣніе
на него произвело показаніе бывшая директора Коновалова
по безпристрастію, съ которымъ онъ забылъ все то, что было
съ нимъ въ 1905 году во время столкновенія его съ І а пѣевымъ.
Моему противнику, вѣроятно, показалось отраднымъ показаHie и другого товарища министра, Остроградскаго, даже тогда,
когда эти сановники заявляли въ судѣ, что не вѣдаютъ и не
помнятъ, какія стипендіи существуютъ въ томъ учебномъ заведеніи, въ которомъ Коноваловъ былъ однимъ изъ главныхъ
начальниковъ.
Еще было бы понятно, если бы министръ народная нросвѣщенія не зналъ, какія стииендіи въ той или другой гимназіи:
вѣдь гимназій очень много; но высшихъ учебныхъ заведенш
такого типа, какъ Горный института, въ вѣдомствѣ торговли и
промышленности, кажется, въ Госсіи не особенно много и такш
стипендіи, какъ стипендія Государя Императора, Кабинета Его
Величества —должны были бы быть извѣстны господамъ министрамъ.
Но развѣ ихъ невѣдѣніе ограничивается только этимъ?
Они не вѣдаютъ, что творится въ стѣнахъ института, они
не знаютъ, какъ и куда идутъ деньги изъ фондовой комиссіи,
они не наблюдали за операціямп этой фондовой комиссіи.
Господинъ Липавскій и господинъ Ларіоновъ имѣли возможн о с т ь ^ какъ показывали здѣсь свидѣтели,— раздавать пособш
даже—въ экстренныхъ с л у ч а я х ъ - по единоличному распоряженію господина Ларіонова, или «въ президіумѣ» Ларюнова съ
Липавскимъ, какъ выразился свидѣтель г. Гааѣевъ.
Ученость господина Гапѣева не помѣшала ему сдѣлать такую грубую ошибку, какъ утверждать, что «президіумъ» можетъ
состоять изъ двухъ лицъ; я не могу удержаться отъ того, чтобъ
не указать, насколько злоупотребляютъ этимъ иностраннымъ
выраженіемъ «президіумъ».
Президіумъ, состоящій изъ двухъ ліщъ, вѣдь это чудовищно
звучите для каждая, кто когда либо слыхалъ латинскую фразу:
«très faciunt collegium». Ясно, что разумный человѣкъ не можетъ говорить о «президіумѣ», если есть единоличный г. Ларіоновъ, или онъ же въ сообществѣ съ г. Липавскимъ, и въ такой
обстановкѣ раздаются пособія.
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

8

Но если бы пособія раздавались даже всѣми членами фондовой комиссіи по единогласному рѣшенію, — и тогда развѣ
это достаточная гарантія въ справедливости и безпристрастіи
при тѣхъ условіяхъ, которыя выяснились изъ настоящая дѣла,
когда мы слышали, что въ члены фондовой комиссіи могли попасть только такія лица, которыя исповѣдывали въ своей средѣ
убѣжденія соціалъ-революціонной и демократической партіи,
когда далее кадеты, которыхъ едва ли кто нибудь считаетъ правыми,—тамъ считались слишкомъ правыми, чтобы удостоиться
званія члена фондовой комиссіи.
Мы слышали, что на сходку для выборовъ являлись 260, въ
лучшемъ случаѣ 360 человѣкъ изъ всего количества въ 1020 человекъ учащихся.
Ведь это не составляетъ не только абсолютнаго большинства, но далее третьей части учебная персонала.
И вотъ эти 300 человекъ ворочали всемъ институтомъ, сгруппировались въ тесный революціонный союзъ, имея во главе
своей великовозрастная студента Гапѣева, который наводи л ъ
на господъ профессоровъ такой терроръ, что они съ ужасомъ
говорили студентамъ: «Ну, попробуйте связаться съ Гапѣевымъ!»
Вотъ это-то меньшинство, 300 человекъ, выставляло въ теченіе цйлаго ряда летъ только исключительно своихъ кандидатовъ въ фондовую комиссію, а когда возбуждалось соашѣніе въ
правильности дёйствій этой комиссіи, то же самое меньшинство,
изъ тѣхъ же партій с.-р. и с.-д., выставляло своихъ ревизоровъ.
Затемъ обіценіе, которое существовало между ревизорами
фондовыми и членами столовой комиссіи, выражалось въ томъ,
что большую часть вечеровъ, какъ показывали свидетели Калининъ, Коробовъ, Осмотескулъ и другіе, господинъ Ларіоновъ,
Медвёдевъ и Липавскій проводили въ ресторане «Белый Медведь» вместЬ съ Поповымъ, бывшимъ председателемъ столовой
комиссіи, где оказалась растрата студенческихъ денегъ.
Какъ отнестись къ самовольному отчисленію отъ стипендій
известной суммы безъ согласія, безъ сознанія студентовъ, куда
эти деньги идутъ? У бѣднаго студента беругъ деньги и отчисляютъ ихъ въ лучшемъ случае на нужды другихъ студентовъ;
въ худшемъ на революцію и на кутежи.
Неужели студентъ не въ правё спросить: «Почему та стипендія, которая принадлежишь мне, бедному человеку, идетъ на
другихъ и распределяется безъ в с я к а я моего участія?» Въ худшемъ же случаё, если деньги шли на революціонныя цѣли, то
почему не протестовали лица, получавшія стипендію?

На это дается следующій ответъ, и въ фондовой комиссіи
проиеходилъ приблизительно такого рода разговоръ: «Если хочешь иметь стипендію, жертвуй часть стипендіи на революціонныя цели».
Да, но ведь это насиліе надъ убежденіями студентовъ!
Что делать!—оно творилось въ сшѣнахъ учебная заведенія;
о немъ знали не только профессора, о немъ должно было знать
высшее начальство, однако молчали или изъ боязни передъ
левыми партіями, или «изъ нежеланія выносить соръ изъ избы»,
какъ говорилъ профессоръ Долбня, что, впрочемъ, самому ему,
когда къ нему обращались студенты съ наболевшей душой и
спрашивали, какъ прекратить безобразія,—не помешало имъ
ответить: «пойдите къ М. О. Меньшикову».
Господа судьи! оцените по достоинству это противоречіе; съ
одной стороны «либеральный» профессоръ подъ присягой утверждаешь, что онъ возмущенъ темъ, что дело перешло въ судъ
и сдѣлалось достояніемъ гласности; что именно потому, что онъ
не хошйлъ выносить сора изъ избы, онъ действовалъ такъ
уклончиво и не предпринималъ никакихъ решительныхъ меръ;
а съ другой стороны оказывается, что съ-глазу на-глазъ съ
двумя студентами онъ имъ иного совета не даегь, какъ: «если
у васъ есть гражданское мужество, пойдите къ М. О. Меньшикову».
Что это, да разве Меньпшковъ судья? Меньшиковъ—известный публициста; следовательно, если профессоръ находитъ нужнымъ къ нему посылать, то именно для того, чтобы предать
дело «широкой огласке».
Вотъ противоречіе въ показаніяхъ профессора-свидетеля,
который, успевая угождать въ 1905 году партіямъ, саиымъ
разнообразнымъ но своимъ убежденіямъ, пользовался уваженіемъ какъ среди левыхъ, такъ и среди правыхъ, можетъ
быть потому, что онъ съ кафедры действительно громилъ насиліе и возставалъ иротивъ забастовокъ, и потому академисты
не могли ему не сочувствовать; по теиерь личность этого свидетеля выросла во всей ея нравственной красоте.
Прошу вспомнить ту часть его показаній, где онъ, чуть ли
не на очной ставке со студентомъ Кобляпскимъ, вынужденъ
былъ сказать, что Коблянскій действительно говоритъ правду,
что отрицать показанія Коблянекая онъ не можетъ и, въ конце
концовъ, вы, господа судьи, всѣ частные обвинители, мы и
вся зала слышали следующія слова: «Можетъ быть, въ разговоре съ Коблянскимъ я допускалъ какія-нибудь дипломатическія уловки, но только вследствіе педагогическихъ побужденій».
8*

Вникните въ эти слова: «дипломатическая уловки въ цѣляхъ
педагогическихъ/»
Вотъ чему учатъ будущую гордость и славу Россіи, будущихъ общественныхъ дѣятелей!
Не имѣть твердыхъ убѣжденій, не дѣйствовать прямо, а въ
цѣляхъ педагогическихъ допускать дипломатическія уловки!
H больно до слезъ становится намъ, правымъ людямъ, сознавать, что въ то время, когда мы мужественно, забывая о личной опасности отстаиваемъ всюду дорогіе наши русскіе идеалы,
не боимся открыто исповѣдывать свои убѣжденія, въ это самое
время по нашимъ спинамъ пробираются къ власти подъ видомъ умѣренно-правыхъ или, вѣрнѣе, «неувѣренныхъ лѣвыхъ»,
господа вродѣ Никитиныхъ, Долбней, Остроградскихъ и Коноваловыхъ...
Когда въ «Колоколѣ» появилась статья В. М. Пуришкевича,
студентъ ІПевелевъ спросилъ товарища: «неужели все это правда?
Правда ли, что назначаются фиктивныя стипендіи?»
И ему отвѣтили: «Да, это правда».
Тогда, в ъ 1908 году осенью, этотъ свидѣтель вспомнилъ то,
что произошло съ нимъ самимъ, и глубокое сомнѣніе запало
въ его молодую душу. Онъ вспомнилъ, что, когда нужны были
ему деньги (у него больна была жена), онъ обратился къ фонду
и, къ чести фонда, несмотря на то, что Шевелевъ былъ правый,—на леченіе больной жены ему денегъ дали.
Онъ просилъ 30 р., ему дали 76, т. е. ассигновку на 76 р.
Онъ пришелъ въ казначейство, расписался въ полученіи
75 р., но на слѣдующій день у него отобрали 45 р. и было записано въ фондовой книгѣ, что онъ получилъ отъ фонда пособія 30 р.
Согласія онъ не давалъ, но и не противился; ему были
нужны только 30 р., ему дали великодушно 75 р., удержали
потомъ 45 р., и онъ молчалъ.
Но теперь, когда появилась въ «Колоколѣ» статья В. М. Пуришкевича, свидѣтель вспомнилъ этотъ случай.
Вы слышали, господа судьи, что онъ вамъ сказалъ на судѣ:
«У меня закралось сомнѣніе въ душу; послѣ того, какъ статья
Пуришкевича была вывѣшена въ стѣнахъ института, меня
призвали въ фондовую комиссію и спросили: сколько вы получили
въ дѣйствителыюсти весной въ 1908 году?»
«Это естественно, говоришь свидѣтель, навело меня на мысль,
ч.о отчеты фондовой комиссіи подгоняются по мѣрѣ надобности» ,

Эти слова его подлинныя. Дѣйствительно, чѣмъ объяснить
фондовая комиссія, что нуждающемуся студенту выдается 30 р.,
заставляютъ его расписаться въ 75 р., а 45 р. оставляютъ въ
комиссіи, при чемъ онъ не знаетъ даже, на что эти деньги
пошли, и только черезъ полгода его спрашиваютъ, какія у
него есть доказательства, помнишь ли онъ, сколько денегъ онъ
получилъ?
Шевелевъ хорошо иомнилъ, сколько денегъ онъ получилъ,
потому что получилъ эти деньги въ тяжелую минуту, когда
онѣ были нужны на леченіе его больной жены.
Частные обвинители и ихъ достовѣрные сотоварищи увѣ-ряютъ, что особая ревизіонная комиссія изъ студентовъ провѣряла всѣ дѣйствія фондовой комиссіи.
Но интересно знать, изъ кого состояла ревизіонная комиссія?
Она состояла изъ трехъ лицъ: соціалъ-демократа Эберлинга, соціалиста-революціонера Никитина (не профессора, а
студента) и соціалъ-демократа Тихонова.
Какъ смотрѣла эта комиссія на такой вопіющій фактъ,
какъ отобраніе 45 р. у бѣднаго студента, получающаго изъ
казны нособіе въ 75 р.?!..
Не менѣе интересно было показаніе Шевелева, подтвержденное
здѣсь рядомъ другихъ показаній, относительно стипендіи, данной Эльбауму.
Когда студента Эльбаума поздравили со стипендіей, онъ
грустно отвѣгилъ: «не съ чѣмъ поздравлять: это стииендія
фиктивная».
Не менѣе изумительны подробности о дѣйствіяхъ фондовой
комиссіи, которыя передавалъ Слининъ-Коробовъ; онъ разсказалъ, какъ горько сѣтовалъ на фондовую комиссію въ 1907 г.
бѣдный студентъ Кожевниковъ, не участвовавшій ни въ одной
изъ лѣвыхъ партій, постуаившій въ института, чтобы учиться,
-а не выдѣлывать бомбы и разносить Выборгскія воззванія.
Какъ по коэфиціенту, о которомътакъ много говорилъ любитель
научныхъ словъ г. Гапѣевъ и профессоръ г. Никитинъ, такъ и
по признаку несостоятельности, Кожевниковъ всецѣло подходилъ
нодъ тотъ разрядъ студентовъ, которые имѣютъ полное право
получать стипендіи: онъ учился отлично и былъ бѣденъ, какъ
Іовъ,—но онъ не принадлежалъ ни къ одной изъ лѣвыхъ партій
и поэтому, конечно, этому студенту въ выдачѣ стипендіи отказали.
Вы слышали, господа судьи, отъ цѣлаго ряда свидѣтелей,
что Кожевниковъ не только не получилъ стипендіи, но оказывается, что Смольскій, богатый человѣкъ, одновременно съ нимъ

подавшій въ одинъ и тотъ же день заявленіе о выдаче стипендіи,—
Смольскій получилъ.
Мы не знаемъ, каковъ былъ коэфиціентъ научный и учебный
г. Смольскаго, но намъ извѣстко, что политически! коэфиціентъ
у него былъ лѣвѣе, чѣмъ у Кожевникова.
Всѣ свидѣтели удостовѣряютъ, что Кожевниковъ къ этому
оскорбленію, къ проявленію несправедливости фондовой комиссіи,
не остался равнодушенъ; нуждаясь въ деньгахъ действительно
для того, чтобы учиться, онъ былъ глубоко возмѵщенъ; заметьте,
самъ Кожевниковъ на суде не фигурируешь и потому говорить
о его пристрастности къ распоряженіямъ фондовой коыиссіи но
приходится.
Это удостоверяютъ другіе свидетели, говоря, что Кожевниковъ не остался равнодушенъ, поднялъ целую бурю, сталъ на
сходкахъ, на собраніяхъ, въ единичныхъ разговорахъ съ товарищами высказывать глубокое негодованіе на действія фондовой
комиссіи, и фондовая комиссія въ виду того, что возбуждено
было общее негодованіе, не могла остаться на этотъ разъ безучастной: она вывесила объявленіе о томъ, чтобы товарищи
успокоились, ибо хотя Смольскому дана стипендія, но особой
несправедливости нетъ, ибо Смольскому эта стипендія назначена
фиктивно.
Что противъ этого факта представляютъ нашн противники?
Они представляютъ целый рядъ свидетелей изъ профессоровъ, изъ товарищей министровъ, которые отзываются однимъ
лишь незнаніемъ.
Неужели противъ этихъ фактовъ, удостоверенныхъ присяжными свидетелями, очевидцами, можно возражать, что фактъ
этотъ сомнителенъ только потому, что профессоръ такой-то не
только ничего не знаешь, но заявляешь, что онъ отличается
«феноменально плохой памятью».
В ъ списке свидетелей былъ даже такой студентъ, фамилія
котораго послужила къ образованію особого типа Б. Это студентъ Николай Бобковъ.
На этого свидетеля частные обвинители сослались на свою
голову. Если бы не было этого свидетеля, вы могли бы сомневаться въ существованіи типовъ фиктивныхъ стипендий
Но когда вамъ прямо указали на живой типъ Б, то нетъ основанія не верить и въ существованіе типа М.
Эти два типа блестящимъ образомъ дополняютъ другъ друга
и свидетельствуютъ о такомъ нравственномъ убожестве главарей
лѣлыхъ революціонныхъ партій, о такомъ упадке всякаго понятія о правде и справедливости, что нельзя не пожалеть

молоделсь, попадающую в ъ капканы этихъ соціалъ-революціонныхъ хищниковъ.
Директоръ института Федоровъ—престарелый ученый, научными трудами котораго могла бы гордиться вся Россія и имя
его должно было бы оставаться незапятнаннымъ; но, увы, этотъ
старецъ бросился въ водоворотъ политическихъ страстей.
Другіе, более хитрые профессора избрали его нарочно директоромъ, чтобы, пользуясь его слабою памятью, о которой вчера
подъ присягою онъ самъ откровенно поведалъ суду, вершить и
обделывать за его спиною свои партійныя делишки.
Вы слышали, господа судьи, какъ вчера профессоръ Федоровъ
говорилъ, что онъ «не можетъ запомнить ни одного студента
въ лицо, и, поговоривъ съ кеыъ-либо изъ студентовъ, черезъ
часъ уже никакъ не можетъ вспомнить фамилію этого студента».
Я просилъ занести въ протоколъ судебное признаніе самого профессора Федорова, что онъ, перегруженный научными трудами,
совсемъ не обладаетъ ни временеыъ, ни уменіемъ быть администраторомъ. И вотъ этому человеку, не знающему в ъ лицо ни
одного студента, поручаютъ уже второе трехле-гіе исполнять
обязанности директора!
Я пришелъ къ концу речи частнаго обвинителя и потому
начала его речи,—где онъ говорилъ, что боится, какъ бы его
противники не начали говорить о политике—не слыхалъ и потому на это возражать не буду.
Но не могу не возразить противъ той части его речи, где
еще, не зная, что мы скажемъ, онъ говорилъ о «глумленіи»
надъ профессоромъ Федоровымъ, надъ этой «гордостью русской
науки».
Конечно, если бы г. Федоровъ только занимался въ стенахъ
своего кабинета, предавался ученой деятельности, мы не имели
бы права въ суде касаться его почтенныхъ научныхъ занятій. Но
іч федоровъ является в ъ судъ не какъ профессоръ, не какъ ученый, а какъ лицо, желавшее принять на себя обязанности защитника фондовой комиссіи и обвинителя В. М. Пуришкевича
въ тяжкоыъ преступлены, позорномъ для всякаго честнаго человека, именуемомъ клеветой.
Явившись въ судъ и не будучи допущенъ въ качестве стороны,
г. Федоровъ выступилъ свидетелемъ подъ присягой, и сделалъ
намъ такое признаиіе: «Если я сегодня поговорю со студентомъ и мне назовутъ его фамилію, то на следующій день я
его не только въ лицо не узнаю, но и фамилію черезъ часъ
уже не буду помнить»,—у г. Федорова «феноменально плохая намять».

Но какъ же этотъ ученый не понимаетъ, что съ такими
административными способностями нельзя быть директоромъ!
Вѣдь онъ самъ сказалъ—и я просилъ занести въ протоколъ его признаніе,—что считаете себя очень плохимъ администраторомъ.
Вѣдь это не наше объ немъ сужденіе, это его собственное,
ничѣмъ невынужденное, откровенное признаніе.
Какъ же онъ съ такими феноменально плохими способностями своей памяти, съ такими слабыми административными
дарованіями становится во главѣ такого сложнаго и отвѣтственнаго дѣла, какъ руководство громадной корпораціей студенчества, гдѣ 1020 человѣкъ, когда онъ далее не только въ лицо
не знаете студентовъ, но и фамилій ихъ не можетъ вспомнить,
забываете ихъ черезъ часъ.
Развѣ мы не въправѣ сказать ему: сидите въ своемъ кабинет!;, работайте на славу науки, но не давайте вашимъ именемъ
прикрываться тѣмъ, кто стоите за вашей спиной! Вѣдь васъ
выдвигаютъ на посте директора только для того, чтобъ за спииой ученаго, за спиной старца,—а въ политическомъ отношеніи
почти младенца,—обдѣлывать свои грязныя нартійныя дѣлишки!
Если бы г. Федоровъ не явился сюда обвинять Вуришкевича,
я не касался бы личности и дѣятельности профессора Федорова,
но теперь я вынужденъ удѣлить ему особое вниманіе и высказать удивленіе, что онъ, при всей своей «феноменально плохой памяти» вдругъ вспомнилъ, на вопросъ частная обвинителя
г. Грузенберга, всѣ подробности того письма, которое годъ тому
назадъ было написано В. М. Пуришкевичемъ.
Тутъ память Федорова дѣйствовала блистательно, какъ и
подобаете дѣйствителыю ученому геологу.
И, вмѣстѣ съ тѣмъ, вдругъ память опять ему измѣнила,
когда зашла рѣчь о томъ, какъ характеризовать это письмо.
Онъ сказалъ, что это былъ доносъ!
Вы помните, какъ горячо протествовалъ противъ этого обидн а я слова В. М. Вуришкевичъ.
Неужели почтенный ученый не знаете, не понимаетъ, что
человѣкъ, подписавшійся нолнымъ именемъ подъ своимъ печатнымъ письыомъ, человѣкъ, имѣющій мулсество напечатать
свою статью съ полной своей подписью въ газетѣ, что этотъ
человѣкъ совершаете не доносъ, а лишь акте величайшей гражданской доблести и мужества.
Не забудьте, въ какія времена это дѣлалось, не забудьте,
1ТО терроръ лѣвыхъ партій продолжается, хотя понравѣніе идете
въ нѣкоторыхъ слояхъ,—но условія, при которыхъ В. М. Ііурнш-

кевичъ напечаталъ свое письмо, выступивъ съ открытымъ
разоблаченіемъ безобразій, творящихся въ Горномъ институтѣ,
были весьма тягостны для него и даже опасны.
«Неувѣренно лѣвые профессора», именующіе себя безпартійными, или «умѣренно-правыми», показываютъ неправду даже
на судѣ; забываютъ обо всемъ, что неудобно сказать громко,
трусятъ передъ лѣвыми студенческими организаціями и, въ концѣ
концовъ, доводятъ судъ до необходимости примѣнять 726 ст.
уст. у г. суд., вслѣдствіе которой инспекторъ Никитинъ ставится
на очнѵю ставку съ директоромъ Федоровымъ.
Директоръ утверждаете, что всѣ обязанности по наблюденію
за выборами въ фондовую комиссію, за порядкомъ и правильностью дѣятельности фондовой комиссіи онъ возложилъ на Никитина, а Никитинъ увѣряетъ, что не считалъ' нужнымъ вникать въ такія «детали», какъ порядокъ выборовъ и распредѣленіе стипендій!
Кромѣ того профессоръ Никитинъ и Долбня уличаются студентами-академистами на очныхъ ставкахъ въ искаженіи истины
и въ концѣ концовъ признаютъ, что «можетъ быть, дѣло было
такъ, какъ показывали студенты», но память Лутугина, Никитина, Долбни, Коновалова и Федорова все время имъ измѣняетъ и они на большую часть вопросовъ отвѣчали: «не помню»,
«не могу припомнить»..,
Я, господа судьи, не буду говорить о свидѣтелѣ Лутугинѣ,
потому что, какъ выяснилось, онъ въ значительной мѣрѣ человѣкъ конченный, потерпѣвшій неудачу въ своей личной судьбѣ
и это обстоятельство такъ, иовидимоыу, подѣйствовало на него,
что прежней его самоувѣренности незамѣтно.
Были времена, когда казалось, что партія, къ которой онъ
принадлежала возьметъ верхъ; но теперь поправѣніе идете, и
получается такое явленіе, что лица, два года назадъ иринадлежавшія къ неувѣреннымъ лѣвымъ, теперь даютъ показаны на
судѣ въ томъ смыслѣ, что ихъ можно понимать и такъ и этакъ.
Здѣсь на судѣ много говорилось о кутежахъ членовъ фондовой комиссін въ «Бѣломъ Медвѣдѣ».
Я, гг. судьи, далекъ отъ мысли изслѣдовать частную студенческую жизнь.
Пьютъ ли господа студенты Горнаго института пиво или
шампанское, ѣздята ли на конкѣ или на лихачахъ, ведутъ ли
жизнь цѣломудренныхъ монаховъ, или мѣняютъ подругъ и любовницъ, какъ перчатки,—это насъ нисколько не касается.
Частная жизнь должна быть неприкосновенна; и нѣтъ ничего болѣе гнусная, какъ копаться въ частной жизни обще-

ственнаго дѣятеля, безупречная въ политическомъ отношеніи,
ни разу не покривившая совѣетыо ни въ общественныхъ, ни
въ государственнныхъ дѣлахъ.
Выдавать частныхъ лицъ на потокъ и разореніе разоблачителя,—конечно нельзя!
И поэтому все то, что я говорилъ, когда выступалъ противъ
тѣхъ инсинуацій, тѣхъ оскорбленій, которыя раздаются на
столбцахъ лѣвой печати, я всецѣло поддерживаю и въ моей
рѣчи, и ни единой черточки противорѣчія, когда я говорилъ
раньше, по другимъ дѣламъ, съ тѣмъ, что я говорю сегодня
вы не усмотрите.
Защищайте же, гг. судьи, самымъ рѣшительнымъ образомъ
частную жизнь частныхъ людей, не позволяйте копаться гг. писателямъ въ ихъ семейной жизни.
Но когда эти частныя лица имѣютъ на своихъ рукахъ десятки тысячъ общественныхъ денегъ, имѣютъ хотя бы тысячи,
но собранный для бѣдныхъ студентовъ, когда гг. Ларіоиовы и
Липавскіе по довѣренности армянскаго милліонера Махмурьянца
получаютъ стипендію человѣка, который то ссорится, то мирится со своимъ братомъ и этихъ денегъ не беретъ — тогда
предоставьте и Пуришкевичамъ,—я говорю, обобщая это почтенное имя,—предоставьте имъ вступаться за интересы бѣдныхъ
студентовъ, обираемыхъ фондовой комиссіей.
ІІо примѣру Махмурьянца создался цѣлый типъ фиктивныхъ
стипендій; противники мнѣ говорятъ, что этотъ типъ не могъ
образоваться въ 1907 г., такъ какъ, по показанію нѣкоторыхъ
свидѣтелей частныхъ обвинителей, эта стипендія была выдана
въ 1908 году.
Позвольте, гг. судьи, противъ этого возразить, что у насъ
было два свидѣтеля, которые говорили, что стипендія была выдана осенью 1908 года, инкримируемая-же статья В. М. ІІуришкевипа появилась въ началѣ октября 1908 года.
При этихъ условіяхъ очень можетъ быть, что эта статья
появилась нѣсколько дней послѣ того, какъ милліонеръ Махмурьянцъ расписался въ полученіи денегъ, которыхъ никогда въ
действительности на руки не получалъ.
Англійскій ученый Спенсеръ, который хвастался тѣмъ, что
въ теченіе тридцати лѣтъ ни одной книги не читалъ и до
всего дошелъ только своими разсужденіями (хотя я въ этомъ
сомнѣваюсь), въ одной изъ своихъ выдающихся политическихъ
рѣчей, обращаясь къ своимъ избирателямъ, высказалъ мысль,
что въ дѣлахъ уголовныхъ каждый можетъ считаться невиннымъ, пока не будешь доказано противное; но въ дѣлахъ, въ

которыхъ замѣшаны общественныя или казенныя деньги, каждый
въ правѣ требовать, чтобы распорядитель доказалъ свою чистоплотность и честность безусловно.
Разъ ихъ заподозрили въ неправильномъ ведеиіи денежной
отчетности, имѣя на рукахъ деньги, собранныя съ ^ бѣдныхъ
студентовъ, а также деньги казны и изъ Кабинета Его Величества для бѣдныхъ студентовъ—заправилы фондовой комиссіи,
заказывая бѣлые жилеты, мундиры на бѣлой подкладкѣ, проводя
нѣсколько вечеровъ въ недѣлю у «Бѣлаго Медвѣдя», поощряя
института выдачи фиктивныхъ стипендій, не должны удивляться,
что на судѣ къ нимъ предъявляются болѣе строгія требованія,
чѣмъ тѣ, которыя предъявляли къ фондовой комиссіи либеральные профессора.
Нельзя удивляться тому, что деятельность «фондовиковъ»
нашла суровую оцѣнку въ статьѣ Пуришкевича.
Г. Грузенбергъ сказалъ, что молодежь россійская умѣетъ
отличать враговъ отъ друзей; на это я могу лишь возразить:
«слава Богу, что она начинаешь различать истинныхъ своихъ
друзей отъ враговъ».
Начинаетъ проходить угаръ, при когоромъ, начитавшись семикопѣечныхъ революціонныхъ брошюръ, можно было сдѣла-гься
ученымъ марксистомъ, не ирочитавъ ни одной умной серьезной
книги. Присяжный новѣренный Грузенбергъ заявлялъ, что мы
ничего не доказали.
Можетъ быть, въ громадномъ матеріалѣ уликъ, собранныхъ
противъ самихъ частныхъ обвинителей, мы многое упустили;
но все же мы доказали самое главное, что въ фондовой комиссіи были хищенія.
Вспомните, господа судьи, показаніе свидѣтеля Алферова,
который подъ присягой иривелъ подлинныя слова самого Медвѣдева: «мы согласились на отчисленія, чтобы не крали».
. Медвѣдевъ ничего противъ этого возразить не могъ; онъ
спросилъ только, кого онъ могъ нодразумѣвать подъ словомъ
«мы».
Алферовъ отвѣчалъ: вамъ должно быть лучше извѣстно,
г. Медвѣдевъ, кого вы иодразумѣвали, но я удостовѣряю,
что если вы не произнесли слова: «крали» или «воровали», то
смыслъ вашихъ словъ былъ таковъ, что даетъ мнѣ право
подъ присягой повторить ваши слова: «мы допустили отчисленія, чтобы не крали».
На это Медвѣдевъ только нашелся возразить: «мы» говорятъ только горничныя, за что и былъ остановлеиъ предсѣдателемъ.

Затѣмъ Коблянскій говорилъ о тыоячѣ рублей, данныхъ
горнопромышленниками на нужды студенческой столовой. Деньги
эти были переданы частному обвинителю Мельникову, члену
столовой комиссіи, но странной случайности являющемуся одновременно и членомъ фондовой комиссіи, обвиняющей В. М. Пуришкевича въ клеветѣ.
Но въ столовой была растрата и это не можетъ отрицаться
никѣмъ изъ частныхъ обвинителей. Правда, растрата приписывается исключительно несчастному Попову, но я прошу васъ
вспомнить, съ кѣмъ Поповъ былъ друженъ: скажи мнѣ, съ кѣмъ
ты водишься, и я скажу тебѣ, кто ты таковъ.
Этотъ самый Поповъ нѣсколько разъ получалъ пособіе изъ
фондовой комиссіи, такъ что члены фондовой коыиссіи не могли
не знать, что Поповъ бѣдный человѣкъ, ибо вы, господа частные обвинители только «бѣдпымъ», надеюсь, выдавали пособія!
Между тѣмъ цѣлый рядъ свидѣтелей: Осмотескулъ, СлининъКоробовъ,Калининъудостовѣряли,что гг. члены фондовой комиссіи
почти всѣ вечера проводили въ «Бѣломъ Медвѣдѣ» и, по словамъ
лакея Василія, «много денегъ тратили, а теперь что-то не ходятъ».
При этомъ онъ удостовѣрялъ, что большей частью платилъ за эти
кутежи Поповъ,—это особенно важно. Какъ же предсѣдатель
комиссіи, который не могъ не знать, что Поповъ человѣкъ
бѣдный, терпѣлъ, чтобы онъ платилъ за эти вечеринки, а въ
результатѣ оказывается что Ноповъ виновенъ въ растратѣ казенныхъ денегъ!
Слѣдовательно, тѣ, кто кутили съ нимъ, вполнѣ сознавая,
что онъ бѣдный человѣкъ, являются соучастниками въ его
растратѣ обіцественныхъ денегъ.
Уже одного этого обстоятельства достаточно для того, чтобы
вынести В. М. Нуришкевичу оправдательный приговоръ. Затѣмъ,
свидѣтель Коблянскій говорилъ, что ревизія была произведена
послѣ того, какъ товарищемъ министра Остроградскимъ въ Государственной Думѣ было признано, что данныя рѣчи члена
Государственной Думы В. М. Пуришкевича, рѣчи, являющейся
иовтореніемъ того, что было написано въ «Колоколѣ»,—данныя
этой рѣчи вѣски и основательны.
Слова товарища министра, сказанныя во всеуслышаніе и заиисанныя въ стенограммѣ, являются доказательствомъ, съ которымъ мы должны считаться. И это подтвердилъ подъ присягой
Коблянскій, удостовѣрившій, что только послѣ этого Совѣтъ
Горнаго института призналъ необходимымъ произвести ревизію.
Этого обстоятельства достаточно, чтобы оправдать В. М.
Пуришкевича.

Разъ товарищъ министра съ каѳедры Государственной Думы
громогласно призналъ данныя рѣчи В. М. Пуришкевича вѣскими
и основательными, то она не является газетной статьей, похожей на легкомыслеяныя клеветническія произведены писателя
А. Ст...на изъ газеты «Новаго Времени», увѣрявшаго «что тамбовскій губернаторъ воскрешаетъ кулачное право и что Булацель
португалецъ».
Мой противникъ г. Грузенбергъ говорилъ, будто мы все
время заявляли о томъ, что у насъ никакихъ доказательствъ
ростовщичества и хищеній фондовой комиссш нѣтъ, «потому
что мы не прокуроры». Это означаешь переиначивать слова моего
товарища по защитѣ Г. Г. Замысловскаго; онъ не говорилъ,
что у насъ нѣтъ никакихъ данныхъ; онъ говорилъ, что у насъ
нѣтъ такихъ данныхъ, которыя намъ, какъ защитникамъ, даже
не нужны, а если онъ былъ бы прокуроромъ и обвинялъ частныхъ
обвинителей въ подлогахъ, растратахъ, въ государственник
ітреступленіяхъ, тогда эти документы онъ сумѣлъ бы достать.
Не наша вина, если гражданств воеводы теперь этихъ документовъ не представили. Намъ говорятъ: «вы имѣли возможность во время подготовительныхъ дѣйствій требовать представленія этихъ документовъ, а вы этого не сдѣлали».
Тутъ прямо удивляешься: какъ могло такое возраженіе раздаться съ той стороны, гдѣ должны были предвидѣть, что такого возраженія мы не оставимъ безъ отвѣта?!
Не далѣе, какъ вчера г. предсѣдателемъ былъ оглагаенъ цѣликомъ весь протоколъ судебнаго слѣдователя отъ 8 декабря
1908 г. иримирительнаго разбирательства, хотя я просилъ огласить только часть этого протокола.
Но все дѣлается къ лучшему. Какъ будто сама судьба благословила нашу сторону.
В ъ протоколѣ 8-го декабря сказано: «Булацель просилъ произвести слѣдствіе и затѣмъ заявилъ просьбу объ истребованы
. отчетности фондовой комиссіи изъ казначейства, куда она сдана».
Значитъ, я заявлялъ это ходатайство. Но позвольте дальше.
А что возражали на это мое ходатайство мои «почтенные» противники?
Ларіоновъ, Медвѣдевъ, Радзишевскій, Монинъ, Яговкииъ,
Мельниковъ, Липавскій, Ііименовъ, однимъ словомъ всѣ частные обвинители сами подписались подъ протоколоыъ, что они
просятъ слѣдователя ни въ коемъ случаѣ разслѣдованія не
производить, потому что имъ нужно, какъ можно скорѣе, чтобъ
дѣло представлено было на судъ, а въ ходатайстве прис. нов.
Булацеля объ истребовапіи документовъ они просили отказать.

Больше ничего не нужно: вотъ какъ шли навстрѣчу выясненія истины тѣ частные обвинители, которые боятся, что
если оправдаютъ В. М. Пуришкевича, имъ будетъ стыдно ходить
по улицамъ. Если имъ будетъ стыдно, то въ этомъ они сами
виноваты.
Гг. судьи, Пуришкевичъ многое изъ того, что онъ написалъ
въ «Колоколе», могъ сказать съкаѳедры Государственной Думы
и тогда, по странной теоріп, проводимой предсѣдателемъ Совѣта
министровъ П. A. Столышінымъ, онъ былъ бы безотвѣтственъ,
онъ могъ бы спрятаться за свое званіе депутата и громить
профессоровъ, для которыхъ увертки и дипломатическія уловки
представляются «педагогическимъ пріемомъ».
Онъ могъ бы громить ихъ съ кафедры Думы, могъ бы указывать въ глаза товарищамъ министра, какъ они заблуждаются,
какъ они трусятъ, какъ они не исполняготъ своихъ обязанностей, и онъ былъ бы безпаказаннымъ, никто его бы но привлекалъ къ суду.
Но Пуришкевичъ не поступилъ, какъ поступаютъ нѣкоторые
«прогрессивные» профессора; если лѣвые считаютъ ложь только
правдой въ маскѣ, то мы въ правѣ спросить: a чѣмъ же тогда
представляется ваша лѣвая правда безъ маски, и послѣдніе
волосы становятся дыбомъ передъ тѣмъ, какая картина можетъ
развернуться передъ нами, если бы мы увидѣли эту ихъ лѣвую
правду безъ маски.
Но В. М. Пуришкевичъ выступилъ
открыто, написалъ
статью и подписалъ ее иолиымъ именемъ; онъ зналъ, что за это
гг. фоидовики не могутъ его не только поблагодарить, но что
имъ ничего не останется, какъ пойти в ъ судъ.
Горько, вѣроятно, теперь жалѣютъ частные обвинители, что
тотъ гнойникъ, о которомъ писалъ Пуришкевичъ, теперь раскрылся на судѣ послѣ двухдневнаго разбирательства. Пуришкевичъ раззвонилъ въ «Колоколѣ» о томъ, о чемъ должна
знать вся Россія, этотъ голосъ будетъ звонить долго, и во всякомъ случаѣ сильно и властно во всѣхъ закоулкахъ русскаго
государства.
Звонъ «Колокола» наругаилъ самодовольное спокойствіе нсувѣренио-революціонныхъ профессоровъ. Открыто признаваться
въ своей трусости и ничтожествѣ они по могли, а заявлять
открыто о своихъ революціонныхъ вкусахъ теперь уже не такъ
выгодно, какъ въ 1905 году, и поэтому получилось нѣчто неопределенное: съ одной стороны какъ будто подтверждаютъ,
что всѣ дѣйствія и отчеты фондовой комиссіи проверялись профессорами, а съ другой стороны уверяютъ, что имъ неизвестно

ничего о бюлетеняхъ, по которымъ выбирали въ члены фондовой комиссіи и въ советъ староста; они не замечали вывешенныхъ в ъ столовой разъясненій фондовой комиссіи о фиктивныхъ стипендіяхъ; имъ ничего неизвестно о растрате столовыхъ денегъ, хотя растрата была не маленькая, в ъ несколько
тысячъ рублей.
Гг. судьи, где нетъ топлива, тамъ огонь потухаетъ, а на
костеръ, который мой противникъ называешь костромъ клеветничества, топливо в ъ виде дровъ «позорныхъ поступковъ» подкладывали сами частные обвинители. Много дровъ они подложили
за эти два дня допросом!» какъ ихъ свидетелей, виляющихъ
то в ъ ту, то в ъ другую сторону, такъ и нашихъ свидетелей,
которыхъ они хотели уронить названіемъ «академистовъ».
Я говорю не про всехъ фондовиковъ; многіе изъ нихъ не
раскрыли рта и сидели какъ бы совершенно безучастные,
но особенно горячо отстаивали интересы фондовой комиссіи
гг. Медведевъ, Ларіоновъ, и Липавскій.
Много говорили они, многое возражали и часто, когда мы
выслушивали присяжных!» свидетелей, Медведевъ и Липавскіи
вскакивали и обращались къ вамъ, гг. судьи, съ заявленіемъ,
что дело было такъ-то и таісъ-то. Этимъ они думали подорвать
значеніе свидетельских!» показаній; они думали, что заявленія
частныхъ обвинителей могутъ поколебать убежденіе въ правоте
Пуришкевича.
Каковъ бы ни былъ вашъ приговоръ, гг. судьи, все, что
есть лучшаго въ русской молодежи, въ учащемся поколеніи, къ
какой бы партіи они ни принадлежали, не могутъ не признать
въ лице Пуришкевича смелаго, правдивого изобличителя общественной неправды; онъ первый указалъ въ Государственной
Думе русскому обществу на лицемеріе и мошенничества, которыя
допускались въ сшѣнахъ высшаго учебнаго заведенія; онъ сорвала» съ недостойныхъ профессоровъ ихъ маску двуличія, оиъ
показалъ студентамъ, что вожди революціоннаго движенія подличаютъ, угождаютъ «и нашимъ и вашимъ» и стараются дружить съ Гапеевымъ, получая въ то же время чины, пенсіи,
награды и ордена отъ Императорскаго правительства.
Грехъ, творимый лѣвыми руководителями фондовой ІСОМИССІИ,
великъ, онъ очень, очень велика» и тяжекъ, но надо надеяться,
что вы, господа судьи, какъ опытные юристы, не станете на ту
дряблую точку зренія, модную ныне, что «элементарный понятая благовоспитанности запрещают!», будто бы, называть дурные поступки ихъ собственными дурными названіями».

Это поученіе Пуришкевичъ выслугаалъ надпяхъ отъ предсѣдателя Государственной Думы Хомякова, но я думаю, что
судъ коронный, судъ совѣсти, судъ русскихъ юристовъ, не можетъ пойти по пути, указываемому дряблой Хомяковской теоріею
заигрыванія съ дрянными лѣцыми вкусами.
Зло надо открыто называть зломъ.
Оправдательный приговоръ нуженъ не для ІІуришкевича,
онъ нуженъ для всей русской молодежи, для русская народа;
онъ нуженъ тѣмъ, кому дорога русская народная гордость; онъ
нуженъ всѣмъ, кто рабски не клонитъ головы передъ засиліемъ
с-р. и с-д. и примыкающихъ къ нимъ всякихъ лѣвыхъ инородческихъ организацій!
Вашъ, гг. судьи, оправдательный приговоръ напомнитъ о
существованіи в ы с ш а я правосудія въ стѣнахъ русская суда
даже тогда, когда въ судахъ разбираются дѣла партійныя.
Онъ зажметъ безоовѣстные рты всѣхъ инородческихъ хули1
телей...
г
Председатель. Я п|р'осилъ бы васъ воздержаться отъ такихъ
выраженій.
Булацеле. Котолые только вслѣдствіе разобщенности русской
молодежи могли стать у кормила лѣвыхъ русскихъ организацій.
Теперь же, благодаря Пуригакевичу, фондовый операціи лѣваго
студенчества получили я тую и вполнѣ опредѣленную окраску
и широкую огласку.
Пуришкевичъ долженъ быть оправданъ потому, что онъ руководствовался не личными побужденіями, не сведеніемъ какихъ
либо личныхъ счетовъ, а исключительно дѣйствовалъ подъ
вліяніемъ искренняя, сильная желанія принести пользу русскому студенчеству. Онъ дѣйствовалъ добросовѣстно и былъ
убѣжденъ не только въ своей правотѣ, но онъ имѣлъ основанія
и право быть убѣжденнымъ въ героизмѣ своего поступка; онъ
высказался тогда, когда кругомъ все колебалось, когда существовала дряблость власти и неувѣренность въ завтрашнемъ днѣ.
Онъ не боялся ни угрозъ, ни инсинуацій, ни даже трехдневнаго
судебнаго разбирательства, которое неизбѣжно, какъ онъ предвидѣлъ, ему угрожало.
Полностью подписываясь подъ статьей въ «Колоколѣ», онъ
зналъ, что онъ будетъ сидѣть на этой скамьѣ, тіо онъ шелъ на
это съ увѣренностыо въ томъ, что тамъ, гдѣ царствуютъ милость и справедливость, тамъ не можетъ быть несправедлив а я приговора. Такъ, какъ поступалъ Пуришкевичъ, такъ клеветники не поступаютъ.

Вы знаете, гг. судьи, одно изъ самыхъ памягныхъ рѣшеній Сената, всесторонне разбиравшая вопросъ о клеветѣ, это
рѣшеніе Сената 1886 года за № 42, по дѣлу Лангауза.
Сенатъ по этому дѣлу ясно и определенно говорите: «Не можетъ быть обвинительная приговора тамъ, гдѣ у подсудимая
было достаточно разумныхъ основаній вѣрить въ справедливость того, что онъ разглашалъ».
Я спрашиваю: не странно ли, что такой «выдающійся» криминалисте, какъ ирис. пов. Грузенбергъ, с.читаетъ возможнымъ
съ формальной стороны поддерживать обвиненіе, которое противорѣчитъ этому разъясненію Сената? Какъ можно обвинять
Пуришкевича, когда выяснилась убѣжденность ІІуришкевича
въ истинѣ разглашеннаго?
Не странно ли, что г. Грузенбергъ псрешелъ всѣ предѣлы
умѣренности; онъ отстаиваете положеніе, которое съ юридической стороны не выдерживаете никакой критики...
Но вамъ, господа судьи, отлично извѣстно, что гдѣ нѣтъ
преступная умысла, тамъ не можетъ был» рѣчи объ обвинены
и, слѣдовательно, о наказаніи.
Мой товарищъ по защитѣ, а въ частности и я, доказывали,
что не только Пуришкевичъ постуиалъ въ даш-юмъ случаѣ, какъ
герой, что не только онъ глубоко вѣрилъ и иыѣлъ разумныя,
болѣе чѣмъ достаточный основанія вѣрить въ правоту того, что
онъ нисалъ въ «Колоколѣ», но даже обвиненія его всецѣло на
судѣ подтвердились.
Какъ же послѣ этого вы можете его наказать?
Нѣтъ, гг. судьи, заканчивая мою рѣчь, я прошу у васъ не
пощады, а справедливости, я прошу судъ отвергнуть предъявленное къ Пуришкевичу обвиненіе и признать потомственная
дворянина Бессарабской губ., члена Государственной Думы В. М.
Пуришкевича по суду онравданнымъ.

Послѣднее слово В. М. Пуришкевича.
Господа судьи, мнѣ принадлежите иослѣднее слово.
Все ближе и ближе тотъ моменте, когда, удалясь за эти
двери и вернувшись оттуда, вы вынесете свой нелицепріятный
приговоръ,—приговоръ, исходящій изъ голоса вашего внутренняя
убѣжденія в ъ моей правотѣ или неправотѣ.
Но каковъ бы ни былъ, господа судьи, тотъ приговоръ, который раздастся здѣсь, запечатлѣетъ ли онъ меня названіемъ
клеветника, или ударъ падете на противную сторону и подq
ИДЕЙНЫЕ

КАССИРЫ.

твердишь тѣмъ самымъ все то, что я говорилъ, то впечатлѣніе,
которое онъ оставишь во мнѣ, господа судьи, при мнѣ останется,
но сейчасъ, до приговора вашего, сейчасъ, пребывая здѣсь два
дня и нынѣ, на исходѣ третьяго, я могу сказать, что уже глубоко удовлетворенъ, что я глубоко благодаренъ за то, что
здѣсь происходило; да, я буду вспоминать безъ сожалѣшя тотъ
моментъ, когда рѣшился на страницахъ «Колокола» раскрыть
язвы, разъѣдающія Горный института, когда сталъ искать этого
процесса, зная, что онъ станешь не моимъ личнымъ дѣломъ, что
коснется онъ не ничтожной, маленькой единицы среди гражданъ
Россійской Имперіи.
Господа судьи, когда я явился сюда, я зналъ многое, но я
всего того, что здѣсь раскрылось, не зналъ.
За два дня этихъ преній, этого перекрестнаго огня допроса
моихъ защитниковъ и частнаго обвинителя, вырисовалась картина которой не могло себѣ представить самое пылкое воображеніе! Вырисовалась картина безконечной грязи, фальши и лжи,
царящихъ въ Горномъ институтѣ, царящихъ, добавлю я, и въ
другихъ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ Россіи, и русское общество и русское общественное мнѣніе, и родители тѣхъ, которые на послѣдніе гроши снаряжаютъ сюда, въ школу, дѣтей
своихъ, они скажу та мнѣ спасибо, каковъ бы ни былъ тотъ
судебный приговоръ, который вынесете вы, господа судьи, сейчасъ мнѣ, за рѣшеткой находящемуся.
Кто прошелъ передъ вами въ теченіе этихъ 3-хъ дней,
кого вы видѣли, кто предсталъ передъ вашими очами? В ы
видѣли лѣвую часть русскаго студенчества, вы видѣли, господа, современную црофессуру, вы видѣли дѣятелей зарождающагося академическаго въ высшей школѣ движенья,—маленькую группу его представителей выстуиавшихъ въ качествѣ
свидѣтелей по этому процессу, вы видѣли, иаконецъ, моихъ обвинителей, являющихся носителями «передовыхъ теченій» современной Россіи въ стѣнахъ высшихъ учебныхъ заведеній.
Вы видѣли далѣе, какъ всѣ административныя должности
студенческихъ организацій въ Горномъ институтѣ заполняются
студентами лѣвыхъ толковъ...
Председатель. Я васъ прошу, пожалуйста, ближе къ дѣлу.
Пуришкевичъ. Я хочу, г. предсѣдатель, перейти къ фондовой
комиссіи.
Вы видѣли, какимъ манеромъ распоряжается средствами фондовая комиссія, вы видѣли тѣсную связь ея съ другими комиссіями, вы видѣли связь фондовой комиссіи со столовой, вы
видѣли и тѣ результаты, которые вытекаютъ изъ этой тѣсной

связи; вы видѣли способъ распредѣленія стипендій, вы видѣли
способъ освобожденія отъ платы за слушаніе. лекцій.
Передъ вами предстали тѣ студенты, которые, стоя во главѣ
революціоннаго студенческаго движенія, тѣмъ не менѣе считали
возможнымъ пользоваться наиболѣе крупной, мало того, скажу,
наиболѣе дорогой, почетной стипендіей,—стипендіей нынѣ благополучно Царствующаго Самодержца Всероссійскаго, Императора
Николая И-го, ибо таковъ былъ студентъ Гапѣевъ, изъ каковой стипендіи, получавшейся имъ, 10°/о, какъ и изъ всѣхъ
ирочихъ, выдѣлялись на нужды революции.
Мнѣ хотѣлось именно указать на то, что тѣ люди, которые
выставляютъ себя носителями самыхъ свѣтлыхъ, самыхъ чистыхъ
идеаловъ правды и свободы въ стѣнахъ института, что эти люди
до послѣдней степени запятнали себя позорнымъ названіемъ
мошенника и вора, которымъ я ихъ удостоилъ на страницахъ
«Колокола».
Господа судьи!
В ъ Горномъ институтѣ—терроръ, созданный воровской компашей, въ Горномъ институтѣ гапѣевщина, такъ можно охарактеризовать то настроеніе, которое царило въ немъ въ прошломъ
и сохранилось въ немъ по сей день.
Частный обвинитель говорилъ, что если мнѣ будешь вынесенъ оправдательный приговоръ, то этимъ пятнается честь
лучшихъ представителей молодежи, и добавляете неужели возможно на зарѣ юности, когда эта молодежь полна самыхъ чистыхъ, идейныхъ движеній, вынести оправдательный приговоръ
мнѣ, клеветнику,—вѣдь этимъ самымъ вы ихъ опозорите.
Но скажу: не такая уже зеленая молодежь нынче въ стѣнахъ учебныхъ заведеній; здѣсь продефилировалъ свидѣтель,
10 лѣтъ находяіційся въ школѣ, ветеранъ этой школы, выходящій изъ нея только для того, чтобы отсидѣть въ тюрьмѣ и
обратно возвращающійся, чтобы продолжать дѣло пропаганды,
которое до того началъ. Не зеленая молодежь, а искушенная
и жизнью и жизненной борьбой, продефилировала эти дни
передъ лицомъ нелицепріятнаго суда.
Мои защитники неоднократно спрашивали: «сколько лѣтъ вы
въ институт!.», и имъ отвѣчали: « 7 , 8 , 9 и 10» Я убѣжденъ, гг. судьи,
что не всѣ, здѣсь присутствующіе, не всѣ мои обвинители, не всѣ
они, можетъ быть, заслуживаютъ того эпитета, которымъ я удостоилъ нѣкоторыхъ изъ нихъ; но я и не называлъ всѣхъ ихъ, а посмотрите—уже изъ тѣхъ, которыхъ я и не назвалъ, г. Ла,ріоновъ
самъ себя выдалъ и сейчасъ рядомъ съ именемъ Липавскаго я,
въ глубокомъ сознаніи правоты своей, ставлю имя Ларіонова.

Но, впрочемъ, господа судьи, винить ли мнѣ только студентовъ,
хотя бы даже и такого типа, какъ Гапѣевъ, назначавшихъ стипендіи только помѣсячно съ цѣлью нокрѣпче держать товарищей
въ революціонной кабалѣ?
Частный обвинитель, г-нъ Грузенбергъ, желалъ переложить
за меня отвѣтственность на конклавъ профессоровъ, и тѣмъ,
что профессора брались защищать господъ моихъ обвинителей
студентовъ, хотѣлъ поставить мнѣ въ вину желаніе пріобщить
къ дѣяніемъ гг. Липавскихъ и господъ профессоровъ.
Я отлично понимаю дѣль частнаго обвинителя и скажу ему въ
отвѣтъ: нѣтъ, профессоровъ Горнаго института и другихъ высшихъ
учебныхъ заведеній я никогда не позволю себѣ упрекнуть въ
томъ, чтобы они преднамѣренно желали прикрыть злоупотребленія денежнаго характера, имѣвшія мѣсто въ стѣнахъ того
или иного учебнаго заведенія; нѣтъ, профессора стоятъ выше
этого, но профессора переживаемаго нами времени виновны въ
томъ, что они халатно относятся къ своимъ высокимъ обязанностямъ.
Директора и инспектора виновны в ъ томъ, что изъ страха
гіередъ гапѣешциной и терроризированные, они, подобно улиткѣ,
прячутся в ъ свою скорлупу и, провозглашая: «моя хата съ краю,
ничего не знаю, тамъ будь, что будь, мое дѣло сторона», пекутся
только о своихъ денежныхъ окладахъ и орденахъ.
Это инкриминирую я институтскому начальству, это инкриминирую я выше стоящимъ товарищамъ министра, которые являлись сюда и но поводу показаній коихъ мнѣ придется сказать
нѣсколько словъ.
Председатель.
Но кого изъ персонала институтскаго вы
обвиняете?
Пуришкевичъ. Я позволю себѣ поставить судъ въ извѣстность
о тѣхъ отношеніяхъ, которыя имѣли эти лица къ студентамъ.
Я говорю, что нынѣшній товарищъ министра Коноваловъ,
явившійся сюда в ъ качествѣ свидѣтеля, долженъ былъ сказать
правду, чего онъ не сдѣлалъ; долженъ былъ проявить гражданское мужество, долженъ былъ указать на тѣ язвы, которыя разъѣдаютъ высшее учебное заведеніе, находящееся подъ его попеченіемъ, тѣмъ болѣе, что этотъ товарищъ министра не могъ отговариваться незнаніемъ, ибо онъ сгоялъ во главѣ Горнаго института и самъ былъ лицомъ потерпѣвшимъ въ немъ въ былые
годы отъ засилія господъ Гапѣевыхъ.
Почему же сейчасъ, когда допрашивался бывшій директоръ,
когда онъ знаетъ о всѣхъ безобразіяхъ, въ институтѣ происходящихъ, когда онъ знаетъ и о фиктивныхъ стииендіяхъ типа

Б, типа М, когда онъ освѣдомленъ о всемъ, что тамъ происходило
въ былые годы, о чемъ говорили мои защитники Г. Г. Замысловскій
и П. Ф. Булацель, почему онъ труса празднуешь и говоритъ ложь?
Председатель.
Я прошу воздержаться отъ подобныхъ выраженій.
Пуришкевичъ. Далѣе, я остановлюсь в ъ отдѣльности на директорѣ Федоровѣ.
Я знаю, какъ говорилъ частный обвинитель, что это имя
славное в ъ русской наукѣ; я знаю, что въ области минералогіи
этотъ человѣкъ имѣетъ европейское имя, но, господа, бѣда коль
пироги берется печь сапожникъ, а сапоги тачать пирожникъ.
Разъ директоръ института знаетъ, что у него памяти не хватаетъ на то, чтобы запомнить событія дня, такой директоръ института долженъ, сознавая, что административная должность—это
не то, что въ камешкахъ копаться—такой директоръ института
долженъ былъ давно, по долгу совѣсти, подать въ отставку.
Онъ этого не дѣлаетъ.
Я ставлю ему въ вину тѣ событія, которыя происходятъ въ
Горномъ институтѣ.
Дальше, инспекторъ, профессоръ Никитинъ; я ставлю ему въ
вину больше,, я ставлю ему въ вину заигрываніе передъ революціонной молодежью, желаніе подыграться подъ инстинкты толпы,
которая руководитъ этой молодежью; желаніе быть милымъ
всѣмъ; вотъ, что ставится мною ему въ вину; больше того,
онъ далъ ложное поісазаніе, которое было доказано перекрестнымъ огнемъ допроса и очными ставками.
Онъ отозвался незнаніемъ тѣхъ стипендій, которыя находятся
въ его вѣдѣніи и о которыхъ здѣсь говорилось, а въ тотъ моментъ, когда было обнаружено, что стипендіи Цесаревича Алексѣя
нѣтъ, онъ, зная о стипендіи Цесаревича Николая, но желая оправдать поступки господъ студентовъ, поступки, которые не имѣюшь.оправданія, скрылъ это и не самъ подписался, а за подписью
помощника инспектора далъ суду ту бумагу, которою пытались
здѣсь нелицепріяткый судъ ввести въ заблужденіе, къ счастью,
нами разсѣянное.
Я ставлю это въ вину инспектору института. Говорягъ, инспекторъ института не знаетъ о кражахъ фондовой комиссіи,
не знаетъ, что фондовая комиссія покрываешь кражи комиссіи
столовой.
Развѣ это нормально? Развѣ нормально, что инспекторъ ходишь только по задворкамъ института, по коридорамъ, и, напрягая ухо, подслушиваешь тамъ, къ какимъ рѣшеніямъ приходишь
революціонное студенчество?

Инспекторъ института таковымъ не долженъ быть; особенно
въ смутное время, ибо административныя задачи инспекціи заключаются въ томъ, чтобы держать молодежь въ рукахъ словомъ
увѣщанія, -вразумленія, нравственнымъ авторитетомъ.
Этого не было, мы этого не видимъ!
Дальше профессоръ Долбня. Не упрекаю его я ни въ какихъ
злоуиотребленіяхъ и не въ томъ, что онъ желалъ прикрыть
безобразія въ институте, но упрекаю за то, что онъ въ смутные
годы шушукался съ отдельными студентами, съ отдельными
представителями студенческихъ разнопартійныхъ группъ, старался
всемъ быть сразу милымъ, и революціонерамъ и правымъ.
Я напомню ему евангельскій текстъ: «Я ненавижу тебя потому, что ты ни холоденъ, ни горячъ, а теиелъ». Кто во время
политической борьбы является теплымъ, достоинъ нашего глубочайшаго презренія и ненависти. Я упрекаю проф. Долбню за
то, что онъ менялъ окраску свою какъ хамелеонъ, что онъ съ
каждой отдельной студенческой группой старался говорить такъ,
какъ это ей нравилось, пытался приноровиться къ тймъ теченіямъ, которыя въ данный моментъ казались ему въ силе.
Это обвиненіе я бросаю прямо и открыто, какъ всегда,
г-ну профессору Долбне и тѣмъ, которые могутъ быть названы
господами долбнями, ибо Долбня—имя позорное и нарицательное. Вотъ, господа судьи, въ беглыхъ чертахъ та картина профессорскаго руководительства, которая представляется нашему
взору. Вотъ при какой обстановке «работалъ» студентъ Липавскій, находившийся всегда тамъ, где пахло деньгами. Присмотритесь къ нему, какъ ревниво оберегалъ онъ отъ своихъ же
единомышленниковъ монополію денежнаго студенческаго сундука.
Боясь утерять исгочникъ наживы,—фондовую комиссію, онъ
летомъ, уезжая въ отпускъ, поручаетъ заведываніе ея делами
не другому члену фондовой комиссіи, а студенту, свидетелю
обвиненія, по моему глубокому убежденію, человеку безупречно
честному, студенту Болдыреву, являвшемуся сюда въ красной
рубашке. На меня лично, не знаю какъ на окружающихъ, онъ
произвелъ впечатленіе заблуждающагося юноши, нримыкающаго
къ крайнимъ теченіямъ въ институте, но кристально чистато
въ денежныхъ делахъ.
И вотъ студентъ Липавскій въ те дни, когда не имелъ физической возможности оставаться въ Петербурге, получать фиктивныя стипендіи лично и заниматься операціями, студенту не
приличествующими, не доверяя никому изъ своихъ же фондовиковъ, поручаетъ выдачу денегъ кристальной личности, зная,
что эта личность, студентъ Болдыревъ, будетъ исполнять то,

что ему прикажутъ, т. е.

передавать

деньги

по

назначенію

и только.
__
Вотъ, господа, т е два типа, которые прошли передъ лицомъ
суда: типъ студентовъ леваго толка, достаточно охарактеризованныхъ моими защитниками, и типъ профессоровъ, мною
очерченныхъ.
„
И вотъ въ такой-то среде, при такой-то обстановке, при
такомъ заоиліи и гнете левыхъ возникаетъ этотъ нроцессъ и
сторонниками правды выступаютъ 20 человекъ студентовъ
академистовъ. Остановимся, господа судьи, на трагическомъ
положеніи этой маленькой группы, особенно на техъ свидетелях!,, которыхъ такъ мало только потому, что мнопе у
насъ в ъ Россіи, къ сожаленію, не обладаютъ гражданскимъ
мужествомъ, не могутъ быть носителями, смело и открыто,
своихъ политическихъ убѣжденій.
В ъ то время, когда каждый изъ насъ, здесь находящихся, принадлежитъ къ тому или другому политическому теченш и
борется съ однимъ лишь противникомъ, подумали ли вы, господа судьи, о той ужасной роли, о той тяжелой участи, которая выпадаешь на долю маленькой группы академистовъ, которымъ приходится бороться, увы, не такъ, какъ каждому изъ
насъ, а на два фронта.
Вдумайтесь въ весь трагизмъ положенія молодежи, являющейся свидетельствовать правду. Что предстоишь ей?—съ одной
стороны, ее будутъ бить по карману, и безъ того тощему, «товарищи», захватившіе въ стѣнахъ института студенческую кассу,
а съ другой стороны, они, эта молодежь, изъ-за этого показаны
подъ присягой, говоря правду, будутъ терпеть отъ техъ же
профессоровъ, которые черезъ полгода явятся ея экзаменаторами.
Идя въ разрезъ съ тѣнъ, что говорили здесь профессора,
изобличая ихъ ложь и трусость (а они тѣмъ не менее это
• дѣлали, ибо, какъ честные люди, подъ присягой не могли солгать),
неужели они не понимали, что грозитъ имъ при недобросовестности профессоровъ типа Долбни, которые несомненно подсчитаются съ ними въ тотъ часъ, когда можно будетъ, прикрывшись знаменемъ науки, отомстить за сегодняшнія ихъ, студентовъ, правдивыя показанія!
Таково положеніе этихъ студентовъ, гг. судьи.
Я остановлюсь на характеристике только одного изъ
нихъ, ибо о н а - о б щ а я для всей этой группы. Оттуда мои противники старались подорвать веру къ ихъ показаніямъ, старались замарать ихъ, старались внушить мысль, что это люди,
не заслуживающее доверіе. Среди студентовъ, которымъ грозят

печальный послѣдствія отъ лѣвыхъ, въ смыслѣ матеріальномъ,
послѣ этого процесса, и отъ профессоровъ въ смыслѣ учебноыъ,—
на экзаменахъ,—первое мѣсто занимаете свидѣтель Осмотескулъ.
В ъ то время, господа судьи, какъ большинство студентов!,
обвиненія ветераны института по времени въ немъ пребыванія,
студентъ Осмотескулъ, которому дѣйствительно 34 года, является
красой Горнаго института, одпимъ изъ первыхъ въ немъ по
успѣхамъ въ наукѣ. Сынъ простого мужика, народный учитель,
гимназіи не нрошедшій, a кончившій церковно-приходскую школу
въ теченіе ряда лѣтъ онъ самъ подготовлялся и выдержалъ
конкурсный экзамеиъ въ Горный институте 30 лѣтъ отъ роду,
не для того, конечно, чтобы быть игрушкой въ рукахъ лѣвыхъ
иартій, а для того, чтобы закончить свое образованіе въ Горномъ институтѣ и быть, действительно, тѣмъ полезныыъ гражданиномъ, которымъ долженъ быть каждый студентъ, выходящій
изъ стѣнъ высшаго учебная заведенія.
И вотъ этого, господа судьи, можетъ быть не краснорѣчиваго по показанімъ свидѣтеля, но человѣка, который пришелъ,
чтобы учиться, студента, который—въ смутные 1905—6 годы,
когда не было еще академическихъ корпорацій, явился на сходку
Горнаго института и, никого за собой не имѣя, но помня долгъ
и имѣя совѣсть и гражданское мужество, кликнулъ кличъ:
кто хочетъ заниматься—иди ко мнѣ, и тѣмъ потянувшая за собой нерѣгаителыіыхъ, этого человѣка старались дискредитировать въ глазахъ вашихъ, между тѣмъ какъ каждое слово его
было истиной, ибо онъ говорилъ подъ присягой; а мы, правые,
если и грѣшимъ во многомъ, то не грѣшимъ въ одномъ: никогда
подъ присягой, данной Господу Богу, цѣлуя Кресте и святое
Евангеліе, никогда не лжемъ.
Обвинитель Медвѣдевъ, желая набросить тѣнь на одного изъ
свидѣтелей правды, господа судьи, спросилъ его: «вы, кажется,
были когда-то лѣвымъ?» Да мало ли кто не былъ лѣвымъ,
скажу я, я знаю студентовъ Политехническая института и
Горнаго, студентовъ другихъ, которые были лѣвыми, но которые, увидавъ всю грязь лѣвыхъ, прикрываемую идейными цѣлями, плюнули и ушли... разочаровавшись, ушли къ намъ.
Предсѣдатслъ. Прошу воздержаться отъ подобныхъ выраженій.
В. Ж. Пуришкевичъ.Япозволилъсебѣсказать это, дабы показать,
какъ возникли академическія корпораціи. Онѣ возникли изъ
желанія открыть злоупотребленія; онѣ возникли потому, что
отдѣльныя единицы открыть эти злоупотребенія не могли.
И вотъ, когда отдѣльныя единицы почувствовали, что онѣ
эти злоупотребленія раскрыть не могутъ, что борьба каждой

изъ нихъ безцѣльна и безрезультатна, тогда онѣ стали обращаться къ лицамъ, въ мужествѣ которыхъ они были болѣе или
ыенѣе увѣрены, и такимъ образомъ стали создаваться академически корпораціи, результатов дѣятельности коихъ вѣрнѣе
лишь одной изъ нихъ, и является этотъ процессъ,-надѣюсь, как Г ъ бы ни былъ для меня его исходъ, надѣюсь и горячо желаю
чтобы онъ былъ для меня не послѣднимъ, если на Гуси правды
можно добиться только этимъ путемъ! Я думаю что за эти три
дня суда надо мною, въ вопросѣ о томъ, кто здѣсь подсудимый,
а кто обвинитель, мѣста должны были перемѣниться и, кажется,
мы ими уже обмѣнялись, но если, повторяю, даже будете вынесенъ мнѣ обвинительный приговоръ,-я не читаю въ сердцахъ
господъ судей, какъ мои противники,-если даже этотъ приговоръ будете для меня лично обиднымъ, вновь повторяю, то впечатлѣніе, которое произведете ироцессъ этотъ на сторонѣ на
родителей, посылающихъ дѣтей въ высшую школу, чтобы они
учились, это впечатлѣніе, уже оно одно будете тѣмъ нравственнымъ для меня удовлетвореиіемъ, которое заглушите тяжесть
личной обидыі
Грузенбергъ вступается за честь школы и говорите, что я
ее позорю, но такъ ли это? Не онъ ли, являясь защитникомъ
тѣхъ что злоупотреблевіями денешнаго характера, нося мундиръ студента, марали званіе студента, не онъ ли позорите
настоящія либеральный теченія въ высшей школѣ и въ жизни
приравнивая либерализмъ съ безконтрольнымъ хозяйничашемъ
въ денежномъ сундукѣ, съ безшабашньшъ разгуломъ до него
добравшихся, и не я ли могъ бы быть названъ защитникомъ
этой школы въ тотъ часъ, когда, вскрывъ разъѣдающія ее
язвы, хочу выбросить вонъ изъ стѣнъ ея тѣхъ, что порочатъ
и мараютъ своимъ присутствіемъ студенческую среду и званіе
Не Т смѣйте, говорю я, прикрываясь маской лѣвыхъ политическихъ теченій, «идейными» цѣлями, запускать руку въ общественный студенческій карманъ. Но вы запустили ее, и я на
всю Госсію назвалъ вора-воромъ, ростовщика-ростовщикомъ.
И стыдно не мнѣ за это, но да будете стыдно гг. I рузенбергаыъ,
кричащимъ на страницахъ своей прессы объ «идеализмѣ» и объ
идейности, а являющимся сюда защищать гг. Липавскихъ.
Господа судьи, я знаю, знаете и вы, читая ежедневную повременную прессу, вы также знаете, какъ каждый разъ, когда
я выступаю съ тѣмъ или другимъ запросомъ въ Государственственной Думѣ, какъ противники мои стараются сдѣлать этотъ
запросъ, это предложеніе смѣшнымъ, стараются выставить мен-

СТУ

въ видѣ шута, въ видѣ человѣка неуравновѣшеннаго, не понимающаго того, что онъ дѣлаетъ, о чемъ онъ говоритъ.
Я на это не реагирую; мишенью для нихъ служа давно, я
привыкъ ко всякаго рода инсинуаціямъ этихъ господъ; скажу
даже и сейчасъ, когда дѣло еще не рѣшено, когда нѣтъ еще
приговора, уже сейчасъ, читая періодическую прессу лѣвыхъ
толковъ, вижу насмѣшки и поруганіе своего имени, желаніе
замарать разбираемое дѣло. На это скажу моимъ противникамъ:
«разбираемое дѣло не личное, не мое». Скажу имъ далѣе, что въ
былое время тѣ шуты, эпитетомъ которыхъ вы постоянно благоволите меня украшать, тѣ скоморохи, которые забавляли особъ
крупныхъ ранговъ, они постоянно являлись носителями и народной мудрости и народной правды; къ ихъ голосамъ прислушивались и люди сильные и люди властные, и тѣ люди, которые могли воздѣйствовать такъ или иначе на общественный
теченія.
Я принимаю вашъ эпитетъ: пусть я буду въ глазахъ вашихъ шутомъ. Я твердо помню, что въ шуты былъ наряженъ
при Грозномъ царѣ Иванѣ князь Репнинъ, и въ одѣянш шута
высказалъ ему ту горькую истину о характерѣ его поступковъ,
касаться коей другіе не дерзали!
Пусть я стою предъ вами, накипь русской жизни, господа I рузенберги, въ одѣяніи шута; смѣйтесь, если вамъ пока еще смѣшно,
но слушайте: «Если этотъ процессъ, который длится уже 3 дня,
отрезвитъ высшую школу или обратишь вниманіе на эту высшую школу правительственной власти, я буду въ глубочайшей
степени удовлетворенъ результатами и готовъ и въ дальнѣйшемъ, въ машкарѣ шута, добиваться такимъ же путемъ правды.
Господа судьи, оправдывая меня, этимъ самымъ вы приносите не миѣ нравственное удовлетвореніе, оправдывая меня, вы
укажете этимъ, что признаете ненормальнымъ теченіе жизни высшей русской школы, что вы признаете нетерпимымъ засиліе лѣвыхъ,которые не считаются съ основными понятіями этики,морали,
честности; осудите меня,—лично буду скорбѣть и не только за то,
господа судьи, что я осужденъ, а и за то, что еще не пробилъ,
значишь, часъ, когда можно будетъ заняться оздоровленіемъ
русской школы, опираясь на общественныя массы, дабы вывести
эту русскую школу изъ того угара и тумана, изъ той грязи,
въ которой сейчасъ эта русская школа находится.
Я открыто и прямо это заявляю. Мой противникъ указывалъ на то, что я занимаюсь розыскомъ и сыскомъ.
Господа, скажу я моимъ обвинителямъ, если послѣ 17-го октября вы, носители прогрессивныхъ теченій, если вы послѣ

17-го октября называете розыскомъ и сыскомъ раскрытіе злоупотребленій, раэъѣдающихъ русскую общественную жизнь, что
же мы должны дѣлать, и какъ намъ васъ назвать!? Можемъ ли
мы вѣрить искренности заявленій, которыя вы постоянно дѣлаете и въ періодической печати и въ тѣхъ рѣчахъ, которыя
всюду и вездѣ произносите въ защиту правды, хотя бы и вашего образца?
Мы должны, господа судьи, всѣ, какъ одинъ, раскрывать злоупотребленія высшей школы, ибо мы должны твердо и крѣпко
помнить, что высшая школа есть залогъ жизни государства. Еще
Писаревъ говорилъ: «школа в з я т а , тараканъ пойманъ»,аяскажу
этимъ господамъ: да, вы старались и стараетесь поймать таракана,
но мы живы и это вамъ не удастся.
Конечно, вамъ нѣтъ дѣла до здоровой русской школы, господа Грузенберги.
Ибо что такое для васъ русскіе студенты, какъ не пушечное
мясо, какъ не орудіе, путемъ коего вы стремились къ достиженію своей преступной цѣли?Кто изъ насъ не знаетъ, что для
васъ студенчество теперь средство, коимъ вы пользуетесь для
осуществленія своихъ политическихъ задачъ? Можно ли не
скорбѣть о тѣхъ студентахъ, которые за три дня этого процесса
выходили противниками свѣта и правды. Поглядите, господа
судьи, человѣкъ талантливый, въ рукахъ сильной власти, умнаго профессора, не могъ ли бы стать Гапѣевъ украшеніемъ
высшей школы, a чѣмъ онъ сталъ, какъ не пушечнымъ мясомъ
для гг. Грузенберговъ и революціи и нельзя, нельзя оздоровить
его благодаря отсутствію воли, простраціи и отсутствш власти
въ административныхъ органахъ высшихъ учебныхъ заведенш
и въ органахъ правительственныхъ учрежденій, представляемыхъ
такими людьми, какъ прошедшій здѣсь товарищъ Министра
Коноваловъ.
" Я скорблю о томъ, что станешь съ Госсіей, такъ какъ намъ,
русскимъ, есть дѣло до историческихъ судебъ нашей родины; а
судьбы эти рѣшаются путемъ школы.
Что Госсія для Грузенберга, что ему наше будущее, свѣтлое или печальное?
В ъ Госсіи, въ школахъ Госсіи, нѣтъ равноправія евреямъ; а
разъ нѣтъ этого, то да будетъ же и Госсія и русская школа
очагомъ политической борьбы, источникомъ нашего государственнаго разложенія, говорятъ они! Но если вамъ нѣтъ дѣла
до Госсіи, то намъ она безконечно дорога! Мнѣ, русскому, не
пережить ея позора!..

И пока я живъ, чѣмъ бы вы мнѣ ни угрожали,—a здѣсь, въ коридорахъ уже угрожали,—я скажу господамъ Грузенбергамъ: мы
будемъ бороться съ вами до послѣдняго, мы вѣримъ въ торжество нашего праваго, святаго, чистаго, русскаго дѣла; мы вѣримъ въ то, что воръ, мошенникъ, взяточникъ, прикрывающійся
идейными цѣлями, не выйдетъ отсюда, изъ зала русскаго суда,
съ гордо поднятою головою, но что заклейменный позорными,
заслуженнымъ названіемъ, тѣмъ самымъ укрѣпитъ все то, что
есть чистаго и дѣйствительно идейнаго на Руси въ сознаніи
занимающейся надъ Россіей зари ея духовнаго оздоровленія!
IV.
І І о е л ѣ весьма непродолжительнаго совѣщанія, окружный с у д ъ единогласно в ы н е с ъ обвиняемому оправдательный приговоръ.
Сошедшаго со скамьи подсудимыхъ В . М. Пуришкевича и его защитниковъ окружила
многочисленная
группа студентовъ-академистовъ р а з л и ч н ы х ъ у ч е б н ы х ъ
заведеній; начались горячія привѣтствія, рукопожатія,
взаимныя поздравленья.
О т ъ имени академическаго союза с т у д е н т о в ъ Полит е х н и ч е с к а г о института супруга одного и з ъ членовъ
союза поднесла В . М. ГІуришкевичу, П . Ѳ. Вулацелю и
Г . Г . Вамысловскому букеты ц в ѣ т о в ъ .

По поводу процесса.
Дѣло В. М. Пуришкевича съ фондовою комиссіею Горнаго
института вызвало оживленное обсужденіе почти во всѣхъ,
болѣе или мбнѣе значительныхъ, органахъ повременной печати.
Лѣвая пресса, съ «Гѣчью» во главѣ, помѣщала сначала
очень обширные судебные отчеты, написанные въ весьма приподнятомъ настроены, но ио ыѣрѣ хода процесса отчеты начали сокращаться, a настроеніе спадать и, послѣ оправданья,
не было даже обычныхъ разсушденій объ отсутствш въ Россш
правосудия.
Сочувствіе органовъ правой печати было, разумѣется, всецѣло на сторонѣ Пуришкевича.
Такого же направленія держалось и «Новое Время», и октябристскіе органы.
Не имѣя возможности привести всѣ сюда относящееся отзывы
и статьи, мы ограничиваемся двумя.
Первая, «Подъ гнетомъ», является характерною потому, что
она помѣщена въ «Голосѣ Москвы», органѣ лѣвыхъ октябристовъ, которые стоятъ неизмѣримо ближе къ лѣвому лагерю,
чѣмъ'къ правому и, разумѣется, являются политическими противниками В. М. Пуришкевича, какъ, впрочемъ, это удостовѣряется и въ самой статьѣ.
Другая статья—«Глубокое презрѣнье»— написанная Г. 1. cJaмысловскимъ и помѣщенная въ правой газетѣ — «Земщинѣ»,
приводится нами, чтобы познакомить читателей съ тѣми, наступившими послѣ процесса, событіями, которыя необходимо сопоставить съ судебнымъ отчетомъ, дабы получить впечатлѣнье,
вполнѣ законченное.

Цесаревича Николая и отчислять изъ нея десять ироцентовъ в ъ

„Голосъ Москвы" 4 декабря 1909 г.
„Подъ гнетомъ".
Процессъ, который горные студенты лѣваго направленія рискнули возбудить противъ В. М. Пуришкевича, какъ и следовало ожидать, кончился полнымъ проваломъ обвиненія. Судьи
живутъ не на луне, а въ Петербурге. Имъ известно, что творилось в ъ Горномъ институте за последніе годы. Насильникамъ,
пытавшимся превратиться къ невинныхъ жертвъ клеветы, не
помогли ни левая печать, ни внезапная «слабость памяти» ихъ
руководителей и наставниковъ.
Еще при начале японской войны Вебель произнесъ въ германскомъ парламенте крайне резкую речь противъ Россіи, где
желалъ японцамъ всякаго успеха. Немедленно после этого диктаторы студенты, заправлявшіе Горнымъ институтомъ, выставили въ столовой портрета Бебеля. Вотъ «направленіе», господствовавшее тамъ. Но тогда уже была борьба двухъ теченій, ярко
выразившаяся в ъ третейскомъ суде «свободомыслящихъ» и «свобододействующихъ». Последніе рискнули попробовать учиться
и были облиты за это соответствующей дозой всякой печатной
нечисти и клевета. Генераломъ «свободомыслящихъ» былъ и
тогда тотъ же студентъ Гапеевъ, на которомъ и ныне, какъ оказывается, объединяются эсъ-деки и эсъ-эры. А ведь, кажется,
времени протекло достаточно... долгонько пребываешь в ъ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ наша неучащаяся молодежь. И если
студенчество является нашей лучшей надеждою, какъ будущее
поколеніе, то, право, трудно, видя въ его среде тридцатилетнихъ
недорослей, говорить о ихъ молодомъ увлеченіи, оправдывать незрелостью ихъ сомнительные «порывы». Здесь уже другого рода
весьма несимпатичный типъ. Онъ лишь прикрывается студенческимъ мундпромъ, какъ подчасъ офицерскимъ «блаародный»
аферистъ-саыозванецъ. Съ обоихъ надо поскорее форму снять,
пока она въ конецъ не запачкана.
Во власть такихъ-то руководителей подпадаешь действительно зеленая молодежь. Она смотритъ на этихъ Гапеевыхъ,
Липавскихъ и К 0 чуть ли не какъ на небожителей, коимъ в е домы в с е тайны бытія. Они старшіе, они мудрые, да и пикнуть
противъ нихъ небезопасно. В е д ь г. Гапеевъ, даже по отзывамъ
профессоровъ, былъ «неоффиціальнымъ директоромъ института».
В ъ способахъ тутъ не стеснялись. Этотъ «юноша», по прежней
газетной терминологіи, не находилъ ничего неудобнаго^ въ томъ,
чтобы, будучи крайнимъ левымъ, получать стипендію имени

Т ^ Г Г Т о о б щ е ,
были однимъ изъ средствъ вербовки.
Какъ на ^очномъ основаны данныхъ судебнаго слѣдствш
выразился
нъ изъ защитниковъ: «Они пускали в ъ роста
св(ш политическія убежденія и изобретали сторонниковъ и
н о м —
путемъ
слова и не уверенностью въ справедливости своею дела н ъ т ъ ,
они ловили сторонниковъ революціи формальными Доверенно^
стями на полученіе казенныхъ Императорскихъ стипендій Дай
намъ доверенность и тогда получишь пособіе. Изъ этого пособія
часть п о й Г т ъ на революцію. Ты, можетъ быть, революцы: не
сочувствуешь, ну, что же делать. Е с л и хочешь иметь стипендш,
жептвѵй часть стипендіи на революціонныя цели».
* H ? о г р а н и ч и в а л и с ь и этимъ: в ъ большомъ ходу'былиt фиш
тивныя стипендіи. Изъ денегъ, пожертвованныхъ на бедныхъ
с т у д е н т о в ^
выписывали, обездоливая ихъ стипендш на имя
богачей, даже милліонеровъ, какъ армянинъ
нѵжлавшіЙся Кожевниковъ просилъ стипендш. Ему отказали,
Х г ъ Т н ъ узнаетъ, что получилъ стипендію Смольсшй челоB S I очень состоятельный. Онъ в ъ негодованіи идетъ въ фондъ.
Т а м ъ
его успокаиваютъ: не волнуйтесь, вовсе не Смольсшй получилъ стГпендію, Смольскому была назначена стипендш фиктивная» Затемъ было еще три подобныхъ же случая.
Конечно, милліонеры стипендій не брали. Куда же шли деньги?
Куда шли оне и въ техъ, обнаружившихся на суде, случаяхъ,
когда
получившпхъ тридцать рублей вымогалась росписка
в ъ семьдесятъ пять? На это трудно ответить, такъ какъ въ
делопроизводстве царилъ полный хаосъ, отчетности не оыло а
ревизоры были дружескіе, изъ той же комнаніи, и давали на суде
?акія ложныя показанія, что одинъ изъ нихъ, г. Эберлингъ, вынужденъ былъ заявить: «Я с п у т а л с я » - и замолкнуть.
Быть можетъ, все шло на отчислены в ъ пользу революцы,
о чемъ было постаиовленіе студенческой сходки подъ предсѣдательствомъ того же г. Танеева? Есть факты, позволяющіе в ъ
этомъ усумниться. Такъ, председатель столовой комиссш, Поповъ подъ конецъ совершенно спился. Выла обнаружена растрата Фондовая комиссія сделала все, чтобы ее скрыть, а потомъ пополнила опять-таки изъ суммъ, пожертвованныхъ нуждающимся студентами, съездомъ горнопромышленниковъ
Вотъ малая доля того, что обнаружилось на суде. Неужели
все это пахнешь молодостью, а не чемъ-то инымъ? Неужели мы
имеемъ дело въ лице «неоффиціальныхъ директоровъ» съ

П

юными борцами за свободу, а не съ дѣльцами, умѣющими
эксплоатировать простодушные молодые порывы другихъ? На
настоящую молодежь они смотрѣли, какъ на свое стадо, какъ
на пушечное мясо—и толкали ее на опасный путь. Страшно
вспомнить о синодикѣ погибшихъ, выброшенныхъ за бортъ, пошедшихъ въ тюрьму. Какое море слезъ родныхъ и близкихъ
стоить за ними. Но что до этого господамъ Гапѣевымъ и Липавскимъ?
А вотъ профессорам^, казалось бы, до этого должно быть
дѣло. Однако, здѣсь развернулась унизительная картина такого
малодушія и угодничества, передъ которою меркнетъ даже недавній процессъ «освободительныхъ профессоровъ». Тѣ хоть получили доллшое за свои милыя свойства, а эти вѣдь занимаютъ
высокіе посты, имъ ввѣрена нопрежнему судьба нашего молодого
поколѣнія. И вотъ профессоръ Долбня, на вопросъ, какъ же это
такая масса студентовъ записывалась въ эсъ-эры и эсъ-деки,
съ дѣлапнымъ благодушіемъ заявилъ: «это мода» и добавилъ,
что «въ сношеніяхъ со студентами профессора допускали дипломатическія уловки вслѣдствіе педагогическихъ соображеній».
Какая ужъ тутъ педагогика, когда господствуешь такое засиліе?
И они не боролись противъ него—дипломатія была въ видахъ
популярности. Глубоко безотрадная картина.
Надо быть справедливымъ и къ политическому противнику.
Когда правда слышится даже изъ реакціоннаго лагеря, когда,
вмѣсто специфическихъ возгласовъ, изъ устъ В. М. Пуришкевича
раздается смѣлое обличеніе, нельзя не признать его серьезной заслуги. Одна газета озаглавила отчеты объ этомъ дѣлѣ «Вскрытый гнойникъ». Стыдно сказать, въ такіе гнойники превратились многіе разсадники нашей молодежи, многія изъ высшихъ
учебныхъ заведеній. Мы вздохнули отъ вихремъ пронесшагося
надъ нами революціоннаго засилья. Намъ, взрослымъ людямъ,
Богъ І І О М О Г Ь отъ него отдѣлаться. A вѣдь тамъ изнываютъ въ
объягіяхъ этого спрута наши дѣти, наша надежда. И мы равнодушны, «это мода»—и эта мода требуетъ столькихъ юныхъ
жертвъ, сколько мода на какія-нибудь дамскія шляпы—птичьихъ
труповъ. Слабыя попытки чистки были сдѣланы, какъ ноказалъ
недавній процессъ,—и остановились. Между тѣмъ необходима
скорая, энергичная помощь и не столько хирургическая, какъ
санитарная. Необходимо, чтобы нашлись для заполненія профессорскихъ кадровъ люди, которые сумѣли бы не заискивать,
а возстановить утраченный авторитетъ своего званія. Это необходимо прежде всего.
Громобой.

„Земщина". № 169, 25 декабря 1909 г.
„Глубокое презрѣніе".
Когда С.-Нетербургскій окружный судъ, 26 ноября, вынесъ
оправдательный приговоръ В. М. Пуришкевичу но обвинешю
его «фондовиками» Горнаго института въ клеветѣ-меня чрезвычайно интересовала мысль, что будутъ дѣлать господа фондофики дальше.
„ _
Ихъ повѣренный, Грузенбергъ, очень жалостливо просилъ
судъ обвинить Пуришкевича, потому что, молъ, иначе къ «молодымъ людямъ» будетъ приклеенъ такой ярлыкъ, съ которыми,
вступать на дальнѣйшее жизненное поприще весьма неудобно.
Слѣдуетъ признать, что въ этой части своей рѣчи Грузенбергъ былъ безусловно правъ. Если про молодыхъ людей, воспитывающихся въ высшемъ учебномъ заведеніи, заявили печатно,
что они «занимаются воровствомъ и ростовщичествомъ», а судъ
призналъ, что въ такомъ заявленіи клеветы нѣтъ, то положеніе
названныхъ молодыхъ людей, конечно, становится не изъ
ѵдобныхъ.
' 'Гѣмъ болѣе меня, повторяю, интересовалъ вопросъ, что «мо" лодые люди», руководимые столь опытнымъ господиномъ, какъ
Грузенбергъ, предпримутъ дальше.
Приговоры, постановленные окружнымъ судомъ безъ участія
присяжныхъ засѣдателей, подлежать апелляціонному обжалов а н ^ то есть можно требовать новаго разсмотрѣнія дѣла но
существу, новаго допроса свидѣтелей въ судебной палатѣ.
Раскрывшаяся на судѣ картина революціонныхъ безобразш
была настолько ярка, что снова воспроизводить ее въ палатѣ
значило бы для обвинителей только усиливать удручающее,
. крайне невыгодное имъ впечатлѣніе безъ всякой надежды на
успѣхъ, но съ большимъ рискомъ, что обнаружатся новыя и
новыя освободительныя художества.
Съ другой стороны, не переносить дѣла въ палату, отказаться
отъ обжалованія—это значило тѣмъ самымъ признать полную
справедливость приговора, скрѣпить «ярлыкъ» собственноручною подписью.
Грузенбергъ много говорилъ на судѣ о прямотѣ и искренности лѣваго студенчества. Но способъ, которымъ оно вышло
изъ своего казуснаго положенія, заставитъ позавидовать самаго
изворотливаго талмудиста.
ИДЕЙНЫЕ КАССИРЫ.

^

8-го декабря состоялась, съ разрѣшенія институтскаго начальства, студенческая сходка, которая вынесла слѣдующую
без подобную резолюцію:
«Заслушавъ докладъ и пренія по поводу суда надъ Пуришке в и чемъ, сходка выражаешь свое товарищеское сожалѣніе фонду
1907 — 1908 гг. по поводу того, что онъ, подъ вліяніемъ минутнаго аффекта и личнаго раздраженія, внесъ въ коронный судъ
безъ согласія сходки дѣло, касающееся всего студенчества, и
находишь, что судъ этотъ, какъ и слѣдовало ожидать, превратился въ черносотенный походъ какъ противъ профессоровъ
института, такъ, въ лицѣ фонда, и противъ свободныхъ студенческихъ учрежденій.
«Ввиду этого, считая единственно полезную роль суда, какъ
освѣдомителя общественнаго мнѣнія, уже исчерпанной,—сходка
полагаетъ, что дальнѣйшее ведеяіе судебнаго процесса является
не только безполезной, но даже вредной волокитой, ибо можетъ
создать въ обществѣ иллюзію вѣры студенчества въ щегловитовское правосудіе, и предлагаешь фонду 1907 — 1908 годовъ
отказаться отъ исканія справедливости в ъ стѣнахъ казенныхъ
учрежденій и удовлетвориться мнѣніемъ своихъ товарищей.
«Ознакомившись со всѣмп обстоятельствами дѣла фонда и
Пуришкевича, сходка еще разъ подтверждаетъ свое полное довѣріе фонду 1907—1908 и слѣдующихъ лѣтъ и еще разъ благодаришь за ихъ полезную и безкорыстную дѣятельность.
«Узнавъ изъ судебнаго отчета о невѣроятныхъ фактахъ политическая доносительства, предательства и ложныхъ измышленій со стороны академической корпораціи «Россія» и особенно нѣкоторыхъ ея членовъ (слѣдуетъ неречисленіе шести
фамилій главныхъ свидѣтелей), сходка выражаешь ымъ свое
глубокое презрѣиіе и приглашаетъ студентовъ къ ихъ моральному бойкоту.
«Поручить принести благодарность присяжному повѣренному
Грузенбергу за талантливую, самоотверженную и безкорыстную
защиту студенческихъ учрежденій въ судѣ».
Превосходно! Врядъ ли существуешь болѣе типичный документа, гдѣ современные эсдеки и эсеры дали бы себѣ сами
болѣе яркую характеристику.
Оказывается, въ коронный судъ, предводительствуемые «талантливымъ, самоотверженнымъ и безкорыстнымъ» Грузенбергомъ, они, «прямые и искренніе», обратились «подъ вліяніемъ
минутнаго аффекта и личнаго раздраженія»!

Полноте, господа, неужели вы серьезно думаете найти простаковъ, которые бы вамъ повѣрили?..
Мѣряя на собственный аршинъ, вы просто разсчитывали,
что при той денежной кабалѣ, при томъ террорѣ, который вы
завели въ институтѣ, никто не посмѣетъ давать противъ васъ
показанія, и тогда, разумѣется, Пуришкевичъ будешь обвиненъ.
«Мы шли въ судъ только, чтобы освѣдомить общественное
мнѣніе»—извиваетесь вы теперь, послѣ оправданія Пуришкевича, и попутно объявляете бойкота тѣмъ, кто разстроилъ
вашу игру.
«Сходка сожалѣетъ, что фондъ обратился въ судъ безъ ея
сотласія!»
Но кто же не знаешь, что на сходкѣ всѣмъ заправляешь та
небольшая группа студентовъ-революціонеровъ, которая изъ
своихъ наиболѣе довѣренныхъ лицъ комплектуетъ членовъ
фонда.
Кто же, опять-таки, повѣритъ, что на такой шагъ, какъ
обращеніе къ суду, члены фонда рѣшились безъ согласія
этой группы.
«Надо отказаться отъ исканія справедливости въ стѣнахъ
казенныхъ учрежденій!»
«Нельзя создавать въ обществѣ пллюзію вѣры студенчества
въ щегловитовское правоеудіе!»
Звучитъ гордо, только вотъ бѣда, революціонные герои, провозгласившіе сей лозунгъ, сами пользуются «въ стѣнахъ каэеннаго учрежденія» не только «справедливостью», но такими
милостями и особыми привиллегіями отъ казны, о которыхъ
другимъ и не снилось, ибо освобожденіе отъ платы, пособія и
стипендіи обставлены въ Горномъ институтѣ на рѣдкость широко, даются щедрою рукой.
• А что касается «иллюзіи вѣры въ щегловитовское правосудіе», то не безпокойтесь: всѣ здравомыслящіе люди отлично
понимаютъ, что вы вѣрите не въ нравосудіе, а въ силу фиктивныхъ стипендий, бойкота и прочихъ атрибутовъ революціоннаго засилья.
Вотъ тѣ студенты, которымъ вы «въ стѣнахъ казеннаго
учрежденія», на собранной съ дозволенія начальства сходкѣ
объявили бойкота за то, что они имѣли мужество говорить на
судѣ правду, заклеймившую пресловутое освободительство позоромъ,—эти студенты, видя вашу безнаказанность, дѣйствительно могутъ потерять вѣру въ правосудіе.
ю*

Но я все же не теряю надежды, что правосудіе, хотя и
очень запоздалое, настигнете, наконецъ, какъ главарей революціонныхъ организадій Горнаго института, такъ, въ особенности, тѣхъ облеченныхъ властью лицъ, благодаря чьему преступному попустительству эти главари въ теченіе столькихъ
лѣтъ угнетали честную, благомыслящую русскую молодежь,
угнетаютъ ее и по сей день.

ОГЛАВЛЕНИЕ.

Георгій Замысловскій.
СТРАН.

Введѳніѳ

3

I. Ростовщичество студентовъ лѣвыхъ партій Горнаго института . . . .

Г»

II. Судебное слѣдствіе
1. Никитинъ. Инспекторъ Горнаго института (Споръ о рамкахъ
процесса во время его показанія)
2. Федоровъ. Директоръ Горнаго института
3. Очная ставка директора съ иыспекторомъ
4. Лутугинъ. Бывшій преподаватель Горнаго института . . . .
б. Долбня. ІІрофессоръ Горнаго института
6. Очная ставка проф. Долбни съ проф. Никитинымъ
7. Остроградскій. Товарищъ Министра Торговли и Промышленности . . . . г
8. Коновалова Товарищъ Министра Торговли и Промышленности
9. «Коиоваловскій конфдиктъ»—историческая справка
10. Тихоновъ. Студентъ Горнаго института
11. Никитинъ. Студентъ Горнаго института
12. Очная ставка Никитина съ Тихоновымъ
13. Эберлингъ. Студентъ Горнаго института
14. Болдырев'/,. Студентъ Горнаго института
16. О стипендіи Цесаревича
16. Гапѣевъ. Студентъ Горнаго института
17. Кобдяпскій. Студентъ Горнаго института
18. Долбня. Первое дополнительное показаніе
19. Алферовы Студентъ Горнаго института
20. Емельяновъ. Студентъ Горнаго института
21. Осмотескулъ. Студентъ Горнаго института
22. Долбня. Второе дополнительное показаніе
23. Калшшнъ. Студентъ Горнаго института
24. Слинннъ-Коробовъ. Студентъ Горнаго института
26. Идьиыскій. Студентъ Горнаго института
26. Шеведевъ. Студентъ Горнаго института
. . . .

13

14
20
21
22
24
29
—
34
36
43
46
63
66
60
—
—
64
66
71
73
—
ВО
81
86
86
87

III. Судебный пренія
Рѣчь Г. Г. Замысловскаго
Рѣчь П. Ѳ. Будацеля
3. Послѣднѳе слово В. М. Пуришкевича

91
—
106
129

1Y. По поводу процесса . . . .

141