Автор: Соколов Саша  

Теги: русская литература   художественная литература   зарубежная литература  

ISBN: 0-99233-189-2

Год: 1976

Похожие

Школа для дураков. Между собакой и волком

Эммануэль или любовь к искусству. Том второй

Московские дуры и дураки

Учебник Жизни для Дураков

Текст 
                    Саша
Соколов
ШКОЛА ДЛЯ ДУРАКОВ
Ардис
Анн Арбор


Саша
Соколов
Школа
для
ду рак ов
Copyright © 1976 by Ardis
All rights reserved.
Printed in the United States of America.
No part of this publication may be reproduced,
stored in a retrieval system, or transmitted in
any form or by any means, electronic, mechanical,
photocopying, recording, or otherwise,
without the prior written permission
of the publisher.
ISBN 0-99233-189-2 (cloth)
0-99233-188-4 (paper)


Слабоумному
мальчику
Ви те
Пля ск ину,
моему
пр иятел ю
и
со се ду.
Автор
ШКОЛА
ДЛЯ
ДУ РАК ОВ


Но
Са вл,
он
же
и
Павел,
исполнившись
Духа
Святого
и
устремив
на
него
взор,
ска за л:
о,
исполненный
всякого
коварства
и
всякого
злодейства,
сын
диавола,
враг
всякой
пр ав ды!
пер ест анешь
ли
ты
совращать
с
прямых
путей
Господних?
Деяния
Святых
Апо стол ов , 13, 9-10
Гнать,
держать,
бежать,
о бидеть,
слышать,
вид еть
и
вертеть,
и
дышать,
и
не нав иде ть,
и
з ави сеть
и
терпеть.
Группа
гл агол ов
русского
языка,
составляющих
известн ое
исключение
из
правил;
ри т ми чески
организована
для
удобства
з апом инан ия.
То
же
им я!
Тот
же
облик!
Эдгар
По,
"Вильям Вильсон”


ГЛАВА
ПЕРВАЯ
НИМФЕЯ
Так,
но
с
чего
же
начать,
какими
словами?
Все
равно,
начни
словами:
там,
на
п рис танцио нно м
пруду.
На
пристанцион­
ном?
Но
это
неверно,
стилистическая
ошибка,
Водокачка
непременно
бы
по пра вил а,
пр иста нцио нны м
называют
буфет
или
газетный
кио ск,
но
не
п руд,
п руд
может
быть
около-
станционным.
Ну,
назови
его
околостанционным,
разве
в
этом
дело.
Х орошо ,
тогда
я
так
и
начну:
там,
на
околостан-
ционном
пруду.
Минутку,
а
стан ция,
са ма
с тан ция,
пожа­
луйста,
если
не
трудно,
о пиши
станцию,
какая
бы ла
ст анция ,
как ая
платформа:
д ерев янная
или
бетонированная,
какие
дома
стояли
рядом,
вероятно
ты
за по мнил
их
ц вет,
ил и,
возможно,
ты
знаешь
лю дей,
которые
жили
в
тех
домах
на
той
ст анц ии?
Да,
я
знаю,
вернее,
знал
некоторых
людей,
ко­
торые
жи ли
на
станции,
и
могу
кое-что
рассказать
о
них ,
но
не
теп ерь ,
потом,
когда-нибудь,
а
сейчас
я
опишу
станцию.
Она
о быкно ве нная :
б удка
стрелочника,
кусты,
бу дка
для
кассы,
платформа,
кст ати,
дер евя нная ,
скрипучая,
дощатая,
часто
вылезали
гвозди
и
б осик ом
там
не
следовало
ходить.
Р осли
вокруг
станции
деревья:
осины,
сосны,
то
есть
—
р аз­
ные
деревья,
разные.
Обычная
станция
—
с ама
ста нц ия,
но
вот
то,
что
за
станцией
—
то
представлялось
очень
хорошим,
необыкновенным:
п руд,
высокая
трава,
танцплощадка,
роща,
дом
отдыха
и
дру г ое.
На
околостанционном
пруду
купались
обычно
вечером,
посл е
работы,
приезжали
на
эле к­
т рич ках
и
купались.
Не т,
но
сначала
расходились,
шли
по
дачам.
Уст ал о,
отдуваясь,
выт ирая
л ица
платками,
таща
порт­
фел и,
аво ськи ,
екая
селезенкой.
Ты
не
помнишь,
что
лежало
в
авоськах?
Чай,
сахар,
мас ло,
колба са;
свежая,
бьющая


хвостом
рыб а;
макароны,
крупа,
лук,
полуфабрикаты;
реже
-
соль.
Шли
по
дачам,
п или
чай
на
верандах,
надевали
пижамы,
гуляли
—
руки-за-спину
—
по
садам,
загля д ыва ли
в
пожарные
боч ки
с
за цв етающе й
водой,
уди влялис ь
множес­
тву
лягуш ек
-
они
п ры гали
в сюду
в
траве,
—
играли
с
дет ь­
ми
и
со бакам и,
игра ли
в
бадминтон,
пили
кв ас
из
хол оди ль­
ников,
смотрели
те лев изо р,
говорили
с
соседями.
И
ес ли
еще
не
успевало
стемнеть,
направлялись
ком пания ми
на
пруд
-
купаться.
А
почему
они
не
хо дили
к
реке?
Они
бо­
яли сь
водоворотов
и
стр еженей,
ветра
и
во лн,
омутов
и
г лу­
бинных
тра в.
А
может
быть
рек и
просто
не
было?
Может
быть.
Но
как
же
она
называлась?
Река
называлась.
К
пруду
вели,
по
сут и
дела,
все
т ропи нки
и
дор ожки ,
все
в
нашей
ме стно сти .
От
самых
да льних
да ч,
ра с положе нн ых
у
края
леса,
ве ли
т он кие,
слабые,
почти
ненас то ящ ие
тропин­
ки.
Они
ед ва
св етились
вече ром ,
мер цая ,
в
то
время
как
тропинки
боле е
з начител ь ны е,
протоптанные
из дав на
и
на­
всегда,
дор о жки
настолько
уби ты е,
что
не
мо гло
быть
и
речи,
чтобы
на
них
п ророс ла
хоть
какая -нибу дь
трава,
—
так ие
д орож ки
и
тропинки
св етил ись
ясно,
бел о
и
ровно.
Это
на
закат е,
да,
есте ств енно ,
на
закате,
только
сразу
после
закат а ,
в
сум е рках.
И
вот,
вли вая сь
одна
в
д ругую ,
все
тро­
пин ки
вели
в
сторону
пруда.
В
кон це
концов
за
несколько
сот
метров
до
берега
они
со е динял ись
в
одну
прекрасную
дорогу.
И
эта
дорога
шла
н емно го
покосами,
а
п отом
вступа­
ла
в
бе ре зовую
рощу .Оглянись
и
признайся:
плохо
или
хоро­
шо
б ыло
ве чер ом,
в
сером
свете,
въезжать
в
рощу
на
в ел оси­
педе?
Хорош о.
Потому
что
велосипед
—
это
всегда
хо ро шо,
в
любую
по год у,
в
любо м
возрасте.
Взять,
к
примеру,
к ол­
легу
Павлова.
Он
был
физиол ог о м,
ставил
разные
опыты
с
животными
и
много
катал ся
на
велосипеде.
В
одно м
школь­
ном
учебнике
—
ты,
р азу меет ся,
по мн ишь
эту
кн игу
—
е сть
специальная
гл ава
о
Павлове.
Сначала
идут
картинки,
где
нарисованы
собаки
с
какими-то
с пе циал ьными
ф изио ло ги­
ч еск ими
трубочками,
вшитыми
в
горло,
и
объясняется,
что
собаки
пр ив ыкли
получать
п ищу
по
зво н ку,
а
ко гда
Павлов
не
дав ал
им
пищу,
а
только
зря
звенел
—
тогда
животные
волн овал ис ь
и
у
них
шла
слюна
—
прямо
удивительно.
У
П ав­
лов а
был
велосипед
и
академик
м ного
езд ил
на
не м.
Од на
8


поездка
т оже
по казана
в
учебнике.
Павлов
там
уже
старый,
но
бодрый.
Он
едет,
наблюдает
природу,
а
звонок
на
ру ле
—
как
на
опытах,
точно
такой
же.
Кроме
тог о,
у
П а влова
бы ла
д л инная
сед ая
борода,
как
у
Михеева,
который
жил,
а
воз­
мож но
и
теперь
живет
в
нашем
дачном
поселке.
Мих еев
и
Павлов
—
они
оба
любили
велосипед,
но
ра зн ица
тут
вот
в
чем:
Павлов
ездил
на
велосипеде
ради
удовольствия,
отды­
хал,
а
для
Ми хее ва
велосипед
всегда
был
ра бот ой,
т акая
бы­
ла
у
него
работа:
развозить
корреспонденцию
на
велосипе­
де.
О
не м,
о
почтальоне
Михееве,
—
а
может
его
фамилия
была,
есть
и
буде т
Медведев?
—
нужно
говори ть
особо,
ему
следует
уде ли ть
не скол ько
особого
в ре мени,
и
кто-нибудь
из
нас
—
ты
или
я
—
обязательно
это
с дел ает.
Вп ро чем,
я
думаю,
ты
лучше
знаешь
по чтал ьо на,
п ос кольку
жил
на
д аче
к уда
больше
моего,
хотя,
если
спросить
со сед ей,
они
навер ­
няка
скажут,
бу дто
вопрос
очень
сложный
и
что
раз обр ать ся
тут
почти
невозможно.
Мы,
скажут
с осед и,
не
очень-то
следи­
ли
за
вам и
—
то
ест ь
за
нами,
и
что
это,
мол,
вообще
за
во­
прос
такой
с транны й,
зач ем
вам
вдруг
понадобилось
выяс­
н ять
какие-то
н елеп ые
вещи,
не
все
ли
равно,
кто
с кол ько
жил,
просто
несерьезно,
мол,
за йм итес ь-ка
лучше
делом:
у
вас
в
саду
ма й,
а
деревья
по-видимому
совсем
не
окопаны,
а
ябл очки ,
небось,
кушать
нр ав ится,
даж е
ве тро гон
Норвегов,
заметят,
—
и
то
с
у тра
в
пал иса дн ике
копается.
Да,
копается,
ответим
мы
—
кт о-н иб удь
из
нас
—
или
мы
скаж ем
хором:
да,
копается.
У
наставника
Норвегова
ест ь
на
это
время,
ес ть
желание.
К
тому
же
у
н его
—
са д,
дом ,
а
у
нас
-
у
нас-то
ни­
чего
подобного
уже
нет
—
ни
вр емени,
ни
сада,
ни
дома.
Вы
просто
забыли,
мы
вообще
давно,
лет
наверное
девять
не
живем
здесь
в
по селк е.
Мы
ведь
продали
да чу
—
взяли
и
про­
дал и.
Я
подозреваю,
что
ты,
как
человек
более
разговорчи­
вы й,
об щител ьн ый,
захочешь
что-нибудь
добавить,
пустишь­
ся
в
пересуды,
на чнеш ь
объяснять,
почему
продали
и
почему,
с
тв оей
точки
зрения,
можно
был о
не
про дава ть ,
и
не
то
что
можно,
а
ну жно
был о
не
продавать.
Но
лучше
уйдем
от
ни х,
уедем
на
первой
же
электричке,
я
не
желаю
слышать
их
голоса.
Наш
о тец
продал
д ачу,
когда
вышел
на
п енси ю,
хотя
пенс ия
о ка залась
такая
большая,
что
дачный
почтальон
Ми хеев ,
9


который
всю
жизнь
м ечт ает
о
хо роше м
новом
велосипеде,
но
все
не
может
накопить
д ост атач но
денег ,
потому
что
чело­
век
он
не
то
что
бы
щедрый,
а
пр осто
небережливый,
з на чит,
Михеев,
к огда
узнал
от одного
нашего
сос ед а,
товарища
про­
курора,
какую
пенсию
станет
по лу чать
наш
о тец,
то
едва
не
упал
с
велосипеда.
Почтальон
спокойно
проезжал
в доль
за­
бора,
за
которым
находилась
да ча
соседа,
-кстати,
ты
не
помнишь
его
фамилию?
Не т,
так
сразу
не
вспомнишь:
пл о­
хая
память
на
имена,
да
и
что
толку
помнить
все
эти
имена,
фамилии
—
пр ав да?
Конечно,
но
если
бы
мы
знали
ф амил ию,
то
б ыло
бы
у до бнее
рассказывать.
Но
м ожно
при ду мать
условную
фамилию,
они
—
как
ни
крути
—
все
условные,
даже
если
н асто ящие .
Но
с
другой
стороны,
если
назв ат ь
его
условной
фамилией,
подумают,
будто
мы
что-то
тут
сочи­
няем,
пытаемся
ко го-т о
обмануть,
ввести
в
заблуждение,
а
нам
скрывать
со ве р шенно
нечего,
речь
и дет
о
человеке-
со седе,
о
со сед е,
которого
все
в
по селке
знают,
и
знают,
что
он
работает
товарищем
прокурора,
и
дача
у
н его
о быч ная,
не
очень-то
шик арн ая,
и
з ря,
пожалуй,
бол тали ,
бу дто
дом
у
него
из
ворованного
к ирп ича
—
как
ты
считаешь?
А?
о
чем
ты?
Ты
что
—
не
слушаешь
меня?
Нет ,
слушаю,
пр осто
я
сей­
час
по дума л,
что
в
тех
склянках
бы ло
наверное
пиво.
В
ка­
ких
ск лян ках?
В
тех
больших,
у
соседа
в
сар ае,
в
них
было
обыкновенное
пиво
—
как
думаешь?
Я
не
знаю ,
не
помню,
я
давно
не
думал
о
том
времени.
И
в
тот
момент,
когда
мимо
соседского
дома
проезжал
Михеев,
хозяин
стоял
на
пороге
сарая
и
рассматривал
на
св ет
с клянк у
с
пивом.
Велосипед
Михеева
сильно
дребезжал,
подпрыгивая
на
выс ту па ющих
из-под
земли
сосновых
к орня х,
и
сосед
не
мог
не
услышать
и
не
узнать
михеевского
велосипеда.
А
услышав
и
узнав,
быстро
подошел
к
забору,
чтобы
спросить,
нету
ли
писем,
а
вместо
этого
—
нео жид анно
для
самого
себя
—
сообщил
почтальону:
прокурора-то,
—
сказал
товарищ
прокурора,
—
слышал?
на
пенсию
ушли.
Улыбаясь.
Ск ольк о
дали?
—
от­
о звал ся
Ми хеев,
не
останавливаясь
, но лишь слегка тормо ­
зя,
—
с колько
денег?
Он
оглянулся
в
движ е нии
своем,
и
сосед
увидел,
что
загорелое
л ицо
по чта ль она
ничего
не
выра­
жает.
Почтальон,
как
в сег да,
выглядел
спок ойны м,
только
б орода
его
с
прилипшими
к
ней
хвойными
иглами
развева­
л ась
по
ветру:
по
ветру,
рожденному
скоростью,
по
с корос т­
10


ному
велосипедному
ветру,
и
со седу
—
бу дь
он
хот ь
немно­
го
поэтом,
непременно
показал ось
бы,
что
л ицо
Ми хее ва,
овеянное
в семи
дачными
сквозняками,
как
бы
с амо
из луч а­
ет
ветер,
и
что
Михеев
и
есть
тот
самый,
кого
в
поселке
знали
под
именем
Н асылающ и й
Ветер.
Точнее
сказать,
н
е
знали.
Никто
даж е
не
видел
этого
человека,
его,
возмож­
но,
и
не
существовало
вовсе.
Но
вечерами,
по сле
купания
в
пруду,
д ач ники
сходились
на
застекленных
верандах,
расса-
живлись
в
пле тены х
кре сл ах
и
р ассказы вал и
др уг
другу
разные
ист о рии,
и
одн ой
из
них
б ыла
леге н да
о
Насылаю­
ще м.
Одн и
утверждали,
бу дто
он
молод
и
мудр,
другие
—
будто
стар
и
глуп,
третьи
на стаив ал и
на
том,
что
он
средних
ле т,
но
неразвит
и
необразован,
четв ерты е
-
что
стар
и
умен.
Находились
и
пятые,
заявлявшие,
что
Насыл ающи й
молоди
дряхл,
дурак
—
но
г ениал ен.
Г овор или,
будто
он
появляется
в
од ин
из
самых
солнечных
и
теплых
дней
лета,
ед ет
на
ве ло­
сипеде,
св ис тит
в
ореховый
свист о к
и
только
и
делае т
что
н асы лает
ветер
на
ту
местнос ть,
по
которой
ед ет.
Имелось
ввиду,
что
Насылающий
насыл ае т
ветер
только
на
ту
мест­
ность,
где
сл ишко м
уж
много
дач
и
дачников.
Да-да,
а
там
и
б ыла
как
раз
та кая
мес тно сть .
Ес ли
не
ошибаюсь,
в
районе
с танц ии
три
или
четыре
дачных
поселка.
А
как
н азыв ал ась
станция?
—
я
никак
не
могу
рассмотреть
издали.
Станция
называлась.
Это
пятая
зон а,
стоимость
билета
т рид цать
пять
к опе ек,
по­
езд
идет
час
дв адца ть,
северная
ветка,
ветка
акации
и ли,
ск а­
жем,
сирени,
цв етет
белыми
цветами,
пахнет
к реоз отом ,
пы­
лью
тамбура,
куревом,
маячит
вдоль
полосы
отчуждения,
ве­
чером
на
цыпочках
возвращается
в
сад
и
вслушивается
в
дв иж ение
электрических
поездов,
вздрагивает
от
шорохов,
от
том
цв еты
зак р ывают ся
и
с пят,
уступая
настояниям
заботли­
вой
пт ицы
по
им ени
На йтингей л;
ветка
спит,
но
поезда,
сим­
метрично
расположенные
на
не й,
в о спал енно
бегу т
в
темноте
цепочками,
ок л икая
по
имени
каждый
ц ве ток,
обрекая
б ес­
с он нице
же лч ных
с тан цио нных
старух,
бе зно гих
и
ослеп­
ленных
войной
вагонных
гармонистов,
с изых
путевых
об­
ходчиков
в
оранжевых
безрукавках,
умных
профессоров
и
безумных
поэтов,
дачных
изгоев
и
неудачников
—
удильщи­
ков
ранней
и
поздней
рыбы,
путающихся
в
пружинистых
11


сп ле тени ях
прозрачной
лесы,
а
также
пож илых
бакенщико в-
островитян,
чьи
ли ца,
ка ч ающиес я
над
медно-гудящими
чер ­
ны ми
водами
фарватера,
попеременно
бл едны
или
ал ы,
и
наконец
служащих
лодочных
пристаней,
кому
мерещится
з вон
отвязанной
лодочной
цепи,
п леск
весел,
шорох
паруса,
и
он и,
набро сив
на
пл ечи
гоголевские
шинели
без
пуговиц,
выходят
из
сторожек
и
шагают
по
береговым
фарфоровым
песк ам,
по
дю нам,
по
травянистым
откосам;
тихие
слабые
те ни
служащих
ложатся
на
камыши,
на
вереск,
а
самодель­
ные
трубки
их
светятся
по до бно
кленовым
гнилушкам,
пр и­
манивая
удивленных
ночных
бабочек;
но
ветка
спит,
сом­
кну в
лепестки
цвет о в,
и
поезда,
спотыкаясь
на
стыках,
ни
за
что
не
разбудят
ее
и
не
с тряхн ут
ни
капли
росы
—
спи
спи
пропахшая
к реоз отом
ветка
утром
проснись
и
цвети
потом
отцветай
сыпь
л епест к ами
в
глаз а
семафорам
и
пританцовы­
вая
в
такт
своему
деревянному
сердцу
смейся
на
станциях
продавайся
проезжим
и
отъезжающим
пл ачь
и
кричи
обна­
жаясь
в
зеркальных
купе
как
тво е
имя
меня
называют
Вет­
кой
я
Ве тка
акации
я
Ве тка
железной
дороги
я
Ве та
бер ем ен­
ная
от
ласковой
птицы
по
им ени
Найтингейл
я
беременна
бу ду щим
летом
и
крушением
товарняка
вот
берите
ме ня
берите
я
все-равно
отц ветаю
это
совсем
недорого
я
на
стан­
ции
стою
не
больше
рубля
я
продаюсь
по
б иле там
а
хот ите
езжайте
так
б есплат но
ревизора
не
будет
он
болен
погодите
я
сам а
ра сстег ну
видите
я
вся
б ел оснеж на
ну
осыпьте
меня
совсем
осыпьте
же
поцелуями
никто
не
зам ет ит
лепест к и
на
бе лом
не
видны
а
мне
уж
все
надо ел о
ино гда
я
кажусь
себе
просто
старухой
кот орая
всю
жизнь
идет
по
раскаленному
паровозному
шл аку
по
насыпи
она
вся
старая
страшная
я
не
хо чу
быть
старухой
милый
нет
не
хо чу
я
знаю
я
с коро
умру
на
ре ль сах
я
я
мне
больно
мне
будет
больно
отпу стите
когда
умру
отпустите
эти
колеса
в
мазуте
ва ши
ладони
в
чем
ва ши
ладони
разве
это
перчатки
я
сказа ла
неправду
я
В ета
чистая
бела я
ветка
цвету
не
имеете
права
я
обитаю
в
са дах
не
кричи­
те
я
не
к ричу
это
кричит
встречный
тра
та
та
в
чем
дел о
тра
та
та
что
тра
кто
там
та
где
там
там
там
Ве та
ветла
ветлы
ветка
там
за
окн ом
в
доме
том
тра
та
том
о
ком
о
чем
о
Ве т­
ке
ве тлы
о
ветре
тарарам
тр ам ваи
тра мваи аи
вечер
добрый
билеты
би
леты
че го
нет
Леты
р еки
Леты
ее
нету
вам
аи
цв ета
ц
В ета
ц
Альфа
Вета
Га мма
и
так
далее
чег о
н икто
12


не
зн ает
потому
что
никто
не
хо тел
учить
нас
греческому
бы ло
непростительной
о шибкой
с
их
стороны
это
из-за
них
мы
не
можем
перечислить
толком
ни
одного
ко раб ля
а
бег у­
щий
Гермес
цветку
подобен
но
мы
почт и
не
понимаем
этого
того
сего
Горн
мыс
труби
головы
а
барабан
ес те ств енно
бей
тра
та
та
вопрос
это
кондуктор
ответ
нет
констриктор
что
вы
там
кр ич ите
вам
плохо
вам
по ка залось
мне
хо рошо
это
встречный
простите
теперь
я
точно
з наю
что
это
был
встр еч­
ный
а
то
знаете
задремал
и
с лышу
вдруг
не
то
по ет
кто-то
не
то
не
та
не
то
не
та
не
то
не
та
нетто
брутто
Италия
италь­
янский
человек
Данте
ч елов ек
Бруно
человек
Леонардо
художник
архитектор
энтомолог
если
хочешь
уви­
деть
летание
четырьмя
крыльями
ступай
во
рвы
Миланской
крепости
и
увидишь
черных
стрекоз
билет
до
Милана
даже
два
мне
и
Михееву
Медведеву
хоч у
ст р екоз
л етание
в
ветлах
на
реках
во
рва х
некошеных
вдо ль
гл авн ого
ре льс ово го
пути
созвез­
дия
В еты
в
гущах
вер еска
где
Тинберген
сам
ро дом
из
Гол­
ландии
женился
на
коллеге
и
вскоре
им
ста ло
я сно
что
ам­
мофила
нах о дит
путь
домой
во все
не
так
как
филантус
а
тамбурин
ко неч но
же
бей
кто
в
тамбуре
там
та
там
та
там
там
про ста я
веселая
песенка
исполняется
на
тростниковой
дурочек
на
Вет о чке
железной
дороги
тра
та
та
тра
та
та
вы­
шла
кошка
за
кота
за
ко та
Ти нб ер гена
припля сы вая
кошмар
ведьма
она
живет
с
экс ка ва торщи ком
вечно
не
д ает
сп ать
в
шесть
утра
по ет
на
кухне
го тови т
ему
пи щу
в
котлах
гор ят
костры
го рючи е
кип ят
котл ы
кипучие
нужно
д ать
ей
какое-
то
имя
если
кот
Тинберген
она
бу дет
ведьма
Тинберген
пляшет
в
прихожей
с
самого
утра
и
не
дае т
спать
поет
про
кота
и
наверное
оче нь
кривляется.
А
почему
- нав ер­
н ое?
ра зве
ты
не
видел,
как
она
пляшет.
Не т,
мне
кажется
я
вообще
не
видел
ее
никогда.
Я
жи ву
в
одной
с
ней
квар­
т ире
уже
много
лет ,
но
де ло
в
том,
что
ведьма
Тинберген
—
это
совсем
не
та
старая
женщина,
котора я
здесь
прописана
и
которую
я
ви жу
по
утрам
и
вечерам
не
кухне.
Та
старая
женщина
—
другая ,
ее
фам ил ия
Трахтенберг,
Шейна
С оло­
моновна
Трахтенберг,
е вр ейка,
на
пе нсии,
она
оди нокая
пенсионерка,
и
всякое
ут ро
я
г оворю
ей:
доброе
ут ро,
а
вечером:
добрый
вечер,
она
отвечает,
она
очень
полная
женщина,
у
нее
рыжие
с
сед ин ой
во лосы ,
кудри ,
ей
лет
13


шес ть дес ят
пя ть,
мы
почт и
не
разговариваем
с
н ей,
нам
про­
сто
не
о
чем
разговаривать,
но
вре мя
от
времени,
примерно
раз
в
два
месяца,
она
просит
у
меня
патефон
и
прокручивает
на
нем
одну
и
ту
же
пластинку.
Боль ше
она
нич его
не
сл у­
ш ает,
у
нее
нет
больше
ни
одной
пла с тин ки.
А
что
за
пл ас­
тин ка?
Я
сейчас
расскажу.
Предположим,
я
возвращаюсь
домой.
Отку да -то .
Должен
заметить,
я
зар ан ее
знаю,
ког да
Трахтенберг
станет
просить
пат ефо н,
я
за
нескол ь ко
дней
предвижу,
что
вот
скоро,
уже
совсем
скоро
она
ска же т:
слушайте,
радость
моя ,
сдела йт е
мне
удовольствие,
что
там
у
вас
с
пат ефо но м?
Я
по дним аю сь
по
л естнице
и
чувствую:
Трахтенберг
уже
стоит
там,
за
дв е рью,
в
прихожей,
ожидая
меня.
Я
смело
вхожу.
Смело.
Я
вхож у.
Добрый
веч ер.
Смело.
В ечер
добрый,
ра до сть
мо я,
сд елайт е
мне
удоволь­
ствие.
Я
достаю
патефон
со
шкафа.
Довоенный
патеф он,
купленный
тогда-то
и
там-то.
Кем-то.
У
не го
красный
я щик,
он
всегда
в
п ыли,
потому
что
я
хоть
и
вытираю
п ыль
в
ко м­
нате,
как
учила
меня
н аша
добрая
терпеливая
мать,
до
пате­
фона
руки
никогда
не
доходят.
Сам
я
давно
не
завожу
его.
Во-первых
у
меня
нет
пл аст инок ,
а
во-вторых,
патеф он
не
работает,
испорчен,
пружина
давно
лоп н ула
и
диск
не
вр а­
ща ется,
поверь
мне .
Шейна
Соломоновна,
—
говорю
я,
-
па­
теф он
не
работает,
вы
же
зна ет е.
Не
важно,
—
отвечает
Трахтенберг,
-
мне
только
одну
пластиночку.
Ах,
только
одну,
—
говорю
я.
Дадада,
—
улыбается
Шейна,
зубы
у
нее
в
основном
золотые,
носит
очк и
в
черепаховой
оправе,
ли цо
пудрит,
-
о дну
пластиночку.
Она
бе рет
патефон,
уно сит
к
себе
в
комнату
и
за пир ает ся
на
задвижку.
А
минут
через
десять
я
слышу
го лос
Якова
Эммануиловича.
Но
ты
не
ска­
зал,
кто
это
—
Яков
Эммануилович.
А
разве
ты
не
по мниш ь
его?
Он
был
ее
м уж,
он
умер,
когд а
нам
с
тобой
бы ло
лет
десять,
и
мы
жи ли
с
родителями
в
той
ко мнате,
где
теперь
живу
од ин
я,
или
живешь
о дин
ты,
короче
—
кто-то
из
н ас.
А
все
же
—
кто
именно?
Какая
разница!
Я
рассказываю
т ебе
такую
интересную
историю,
а
ты
опять
начинаешь
пр ист ават ь
ко
мне,
я
ведь
не
пристаю
к
теб е,
по-моему
мы
раз
и
навсег­
да
до говор ил ис ь,
что
между
нам и
нет
ни какой
разницы,
или
ты
снова
хочешь
туд а?
Извини,
впредь
я
постараюсь
не
при­
чинять
те бе
н епр иятно сте й,
понимаешь,
у
меня
не
все
хоро­
шо
с
пам ятью .
А
думаешь,
у
меня
хорошо?
Ну
изви ни,
14


пожалуйста,
извини,
я
не
хотел
огорчать
тебя.
Так
вот,
Яков
умер
от
л екар ст ва,
он
че м-то
отравился.
Шейна
очень
мучила
его,
требовала
каких-то
денег,
она
полагала,
что
муж
скры­
вает
от
нее
несколько
тысяч,
а
он
был
обыкновенный
апте­
карь,
провизор,
и
я
уве ре н,
что
у
н его
не
был о
ни
гроша.
Я
ду маю,
Шейна
просто
издевалась
над
ним,
требуя
де нег.
Она
была
м оложе
Якова
лет
на
пятнад ца ть
и,
как
г овори ли
во
дворе
на
скамейках,
изменя ла
ему
с
управляющим
домами
Сорокиным,
у
которого
бы ла
одн а
рук а,
и
который
потом,
год
спустя
по сле
смерти
Якова,
повесился
в
пустом
г ар аже.
За
неделю
до
эт ого
он
продал
немецкую
трофейную
ма шин у,
к от орую
привез
из
Германии.
Е сли
по м нишь,
на
ск амейк ах
любили
п оговори ть
о
том,
зачем
Со роки ну
ма шин а,
он
вс е­
равно
не
может
в од ить,
не
станет
же
он
шофера
нанимать .
А
потом
все
выя сн илос ь.
К огда
Я ков
уезжал
в
ком анд иро вку
или
по
суткам
дежурил
в
аптеке,
Сорокин
увод ил
Шейну
в
гараж,
и
там ,
в
маши не,
она
и
изменяла
Якову.
Вот
благо-то,
говорили
на
скамейках,
вот
благо-то
—
со бст венная
маши­
на,
мол
д аже
и
ездить
ок азыва етс я
не
обязательно
на
ней:
явился
в
гараж,
заперся
из нут ри,
фа ры
вк люч ил,
сиденья
откинул
—
и
пожалуйста,
р азв лекайся
на
здоровье.
Ну
и
Сорокин,
го вори ли
во
дворе,
даром
что
безр у кий.
Оп иши
наш
двор,
как
он
выг ля дел
тогда,
столько-то
лет
назад.
Я
бы
сказ ал ,
то
бы ла
скорее
свалка,
чем
двор.
Росли
чахлые
деревья
липы,
стояли
два
или
три
гаража,
а
за
гар аж ами
—
гор ы
битого
кирпича
и
вообще
всякого
мусора.
Но
гла в­
ное
—
там
валялись
старые
газовые
пл иты,
сотни
три
или
че ты ре,
их
свезли
к
нам
во
дв ор
из
всех
со сед них
домов
ср азу
по сле
войны.
Из-за
эт их
газо вых
п лит
у
нас
во
дворе
всегда
пахло
кухней.
К огда
мы
открывали
им
ду хов ки,
двер ки
духовок,
они
у жасно
скрипели.
А
за чем
мы
откры­
вали
дверки,
зачем?
Мне
с транно ,
что
ты
не
по ним аешь
этого.
Мы
открывали
дверки,
чтобы
тут
же
с
размаху
захлопывать
их.
Но
не
возвратиться
ли
нам
к
людям,
кото­
рые
жи ли
в
нашем
дворе,
мы
знали
многих.
Нет-нет,
с
ними
так
скучно,
я
хотел
бы
п огово рит ь
теперь
о
другом.
Видишь
ли,
у
нас
вооб ще
что-то
не
так
со
вр еменем,
мы
неверно
по­
нимаем
время.
Ты
не
забыл,
как
одна жд ы,
мно го
лет
назад,
мы
повстречали
на
станции
нашего
у ч ителя
Н орвег ова ?
Нет,
не
забыл,
мы
встретили
его
на
станции.
Он
с казал,
что
пок и­
15


нул
час
наза д
бер ега
водоема,
где
пр ои звод ил
ужение
на
мотыля.
У
него
и
правда
была
с
соб ою
удочка
и
ведро ,
и
я
усп ел
з амет ить,
что
в
ведре
плавали
к акие-т о
животные,
но
только
не
р ыбы.
Наш
г еог раф
Норвегов
построил
д ачу
тоже
в
районе
той
станции,
только
за
рекой,
и
нередко
мы
нав е­
ща ли
е го.
Но
что
еще
сказал
нам
в
тот
день
учитель?
Гео гр аф
Нор вегов
ск азал
нам
примерно
с ле дую щее:
молодой
ч ело­
век ,
вы,
должно
быть,
заметили,
какая
прекрасная
погода
удерживается
в
н ашей
мес тно ти
вот
уже
много
дней
кря ду;
не
считаете
ли
вы,
что
н аши
уважаемые
да чники
не
заслужи­
ваю т
подобной
роскоши?
не
кажется
ли
вам,
мой
юн ый
то­
варищ,
что
по ра
бы
уже,
как
говорится,
грянуть
буре,
грозе?
Но рве гов
посмотрел
в
небо,
рукой
гла за
свои
зас л онив
от
солнца.
И
ведь
гр яне т,
милый
вы
мой,
да
еще
как
грянет
—
п оле тят
клочки
по
закоулочкам!
И
не
ког да- ниб удь ,
а
не
сегодня-завтра.
К ста ти,
вы-то
задумываетесь
над
э тим,
вы
в
это
вер ит е?
Павел
Петрович
(что я л посреди платформы,
станционные
ч асы
по ка зыва ли
два
ча са
пятна дца ть
минут,
на
нем
бы ла
его
о бычна я
св ет лая
шл япа,
вся
в
небольших
дырочках,
бу дто
изъеденная
молью
или
многократно
про­
битая
р ев изо рским
компостером,
а
на
само м
д еле
дырочки
бы ли
пробиты
на
фабр ике,
чтобы
у
покупателя,
а
в
данно м
случае
у
Павла
Петровича,
в
жаркие
времена
года
не
потела
гол ова.
А
кроме
тог о,
думали
на
фабрике,
темные
ды рочк и
нд^с ве тл ом
фоне
—
это
все-таки
что-нибудь
да
значит,
чего-
нибудь
да
сто ит,
это
лучше,
чем
ничего,
то
есть
лучше
с
ды­
рочками,
чем
без
них,
решили
на
фабрике.
Х орош о,
но
что
еще
носил
наш
учитель
в
то
лето,
да
и
вообщ е
в
лучши е
месяцы
тех
незабываемых
лет,
когда
мы
ж или
с
ним
на
одной
станции,
причем
его
да ча
находилась
в
поселке
за'ре ­
кой ,
а
наша
—
в
одном
из
тех
пос елков ,
которые
были
на
том
же
берегу,
что
и
станция?
Дов оль но
трудно
ответить
на
этот
воп рос ,
я
не
припомню
в
точности,
что
носил
Павел
Петрович.
Проще
сказа т ь,
че го
он
не
но сил.
Но рве гов
ни­
когд а
не
носил
обуви.
Во
в сяком
случае
летом.
И
в
тот
жаркий
день
на
платформе,
на
старо й
де ре вянн ой
платфор­
ме,
он
легко
мог
бы
занозить
с ебе
н огу,
или
сразу
обе .
Да,
это
могло
произойти
с
каждым,
но
только
не
с
наш им
16


учителем,
понимаешь,
он
был
такой
не больш ой,
хрупкий,
и
когда
ты
видел
его
бегущим
по
дачной
тропинке
или
по
школьному
коридору,
те бе
к азало сь,
бу дто
его
босые
ног и
совсем
не
касаются
земл и,
пола,
а
к огда
он
сто ял
в
тот
де нь
посреди
деревянной
пл ат фор мы,
казалось
он
не
стоит
вовсе,
но
как
бы
в исит
над
ней,
над
ее
щербатыми
досками,
над
вс еми
ее
окурками,
отгоревшими
спичками,
тщательно
об­
сосанными
палочками
от
эскимо,
использованными
би лет а­
ми
и
высо х шим и,
а
потому
невидимыми,
пассажирскими
пле вк ами
разных
достоинств.
Позволь
мне
перебить
тебя,
возможно
я
чт о-то
не
так
понял.
Разве
П авел
Петрович
хо­
дил
бо сико м
д аже
в
школу?
Нет,
я
очевидно
оговорился,
я
имел
вв иду,
что
он
ходил
бо сико м
на
да че,
но,
может
быть,
он
не
н адев ал
об уви
и
в
городе,
к огда
шел
на
работу,
а
мы
и
не
замечали.
А
может
и
замечали,
но
это
не
сл ишко м
бро­
салось
в
глаза.
Да,
почему-то
не
слишком,
в
таких
с лу чаях
многое
з ав исит
от
самого
человека,
а
не
от
те х,
кто
на
него
смотрит,
да,
я
вспоминаю,
не
слишком.
Но
как
бы
гам
ни
было
в
школьные
сезоны,
ты
определенно
з нае шь,
что
уж
летом-то
Норвегов
ходил
без
обуви.
Вот
им е нно.
Как
заме­
тил
однажды
наш
отец,
ле жа
в
гамаке
с
газетой
в
рук ах,
на
кой
хрен
сд алась
Павлу
обувь,
да
еще
в
такую
жар у!
Это
только
мы,
бедолаги
казенные,
-
п родолж ал
о тец,
—
все
ни как
отд охнут ь
ногам
не
даем:
не
сапо ги
так
га лоши ,
не
галоши
так
сапоги
—
так
и
мучаешься
весь
ве к.
Дождь
на
улице
—
суши,
значит,
ботинки,
солнце
—
смотри,
значит,
чтоб
не
потрескались.
А
главное
—
всякий
де нь
с
утр а
во­
зишься
с
гуталином.
А
Павел
—
ч елов ек
вольный,
мечтатель­
н ый,
он
и
ум ирать -то
на
босу
н огу
станет.
Бездельник
он,
т вой
Павел,
—
ск азал
нам
отец,
—
потому
и
босяк.
Все
ден ь­
ги,
небось,
на
дачу
извел,
в
долгах
сплошь,
а
все
т уда
же
—
рыбу
лов ит ь,
на
берегу
прохлаждаться,
т оже
мне
—
дач ник
фиговый.
У
не го
и
дом-то
наше го
сарая
плоше,
а
он
еще
и
флюгер
на
кр ышу
поставил,
подумать
только
—
фл юг ер!
Я
ег о,
д урак а,
сп ра шива ю:
зачем,
мо л,
флюгер-то,
трещит
только
напра сно .
А
он
мне
оттуда,
с
крыши:
да
мало
ли,
гражданин
прок урор,
что
случится
может,
например,
гов о­
р ит,
ветер
дует- дуе т
в
о дну
сторону
да
и
переменится
вдруг.
Вам-то,
говорит,
хорошо,
вы,
с мо трю,
все
газеты
читаете,
та м,
конечно
про
это
пишут,
про
погоду
то
есть ,
а
я,
зна ете ,
17


не
выписываю
ни че го,
так
что
для
меня
флюгер
—
вещь
абсо­
лютно
необходимая.
Вы-то,
говорит,
из
га зет
сразу
узнаете,
если
что
не
та к,
а
я
по
фл югер у
орие нт ирова тьс я
бу ду,
куда
уж
точнее,
точнее
и
быть
не
может,
—
рассказывал
наш
отец,
ле жа
в
га маке
с
газетой
в
рук ах.
Потом
от ец
выл ез
из
га ма­
ка,
пошагал
—
руки-за-спину
—
сре ди
со сен,
пер епол ненных
горячей
смолой
и
земляными
соками,
сорвал
на
грядк е
и
съел
несколько
к лу бник,
посмотрел
на
небо ,
где
в
тот
мо­
ме нт
не
оказалось
ни
обла ков ,
ни
самолетов,
ни
птиц,
зев­
нул,
помотал
головой
и
сказал ,
име я
вви ду
Норвегова:
ну,
пусть
бо га
благодарит,
что
не
я
его
директор,
попрыгал
бы
он
у
м еня,
поизучал
бы
он
у
меня
ветер
кое-где,
балбес
малохольный,
босяк,
фл югер
несчастный.
Б едня га
географ,
наш
о тец
не
испытывал
к
нему
ни
м але йшего
уважения,
вот
что
значит
не
нос ить
обуви.
Правда,
к
тому
времени,
когда
мы
встретились
с
Норвеговым
на
платформе,
ему ,
Павлу
Петровичу,
было,
по
вс ей
видимости,
уже
безразлично,
уважает
его
наш
оте ц
или
не
уважает,
п оско льку
к
то му
времени
е го,
нашего
наст авника,
не
существовало,
он
умер
весной
такого-то,
то
ест ь
за
два
с
лишним
год а
до
нашей
с
ним
встр ечи
на
эт ой
самой
платформе.
Вот
я
и
г овор ю,
у
нас
что-то
не
так
со
временем,
дава й
ра збер емся .
Он
долго
бо­
ле л,
у
него
б ыла
тяжелая
продолжительная
болезнь,
и
он
прекрасно
знал,
что
ск оро
умрет,
но
не
подавал
виду.
Он
оставался
самым
вес елы м,
а
точнее
-
единственным
вес е­
лым
человеком
в
школе,
и
без
конца
шутил.
Он
гов ори л,
что
ощущает
себя
настолько
худым,
что
боится,
как
бы
его
не
унес
какой-нибудь
случайный
ветер.
Врачи,
—
смея лся
Норвегов,
—
за пр етили
мне
подходить
я
ветряным
ме ль ни­
цам
ближе,
чем
на
километр,
но
запретный
плод
сл адо к:
меня
ужасно
к
ним
тянет,
они
ст оят
со всем
ряд ом
с
мо им
домом,
на
полынных
холмах,
и
когда-нибудь
я
не
в ыд ержу.
В
дачном
по селке,
где
я
жи ву,
м еня
называют
ветрогоном
и
флюгером,
но
скажите,
разве
так
уж
плохо
слыть
ветрого­
ном,
особенно
е сли
ты
—
географ.
Географ
даже
обязан
быт ь
ветрогоном,
это
его
специйльность,
—
как
вы
считаете,
мои
молодые
друзья?
Не
поддаваться
уны нию ,
—
задорно
кричал
он,
р азм ахи вая
рука м и,
—
не
так
ли,
жить
на
полной
ве лос и­
педной
скорости,
загорать
и
купаться,
ловить
бабо ч ек
и
стрекоз,
самых
разноцветных,
особенно
тех
великолепных
18


траурниц
и
желтушек,
каких
так
много
у
меня
на
даче!
Что
же
ещ е,
—
спрашивал
учитель,
по хл о пывая
се бя
по
карма*
нам,
чт обы
найти
сп ичк и,
папир о сы
и
закурить,
—
что
же
еще?
Знайте,
други,
на
свете
счастья
нет,
ничего
подобного,
ничего
п охоже го,
но
з ато
—
господи!
—
есть
же
в
конце
кон­
цов
покой
и
воля.
Современный
географ,
как
впрочем
и
монтер,
и
водопроводчик,
и
генерал,
живет
все го
однажды.
Так
ж ивите
по
ветру,
молодежь,
побольше
ко мпл именто в
да мам,
больше
музыки,
улы б ок,
лодочных
прогул ок,
домов
отдыха,
рыцарских
турниров,
ду эле й,
шахматных
матчей,
дыхательных
упражнений
и
прочей
чепухи.
А
если
вас
когда-
нибудь
назовут
ветрогоном,
—
го вори л
Норвегов,
гремя
на
всю
шк олу
найде нн ым
коробком
спич е к,
—
не
о би жайтесь :
это
не
так
уж
плохо.
Ибо
чего
убоюсь
перед
л ицом
вечности,
е сли
сегодня
в етер
шевелит
мои
волосы,
освежает
лиц о,
за­
дувает
за
ворот
рубашки,
продувает
к ар маны
и
рвет
пуг ов и­
цы
пиджака,
а
завтра
—
ломает
ненужные
ветхие
постройки,
вырывает
с
корн ем
дубы,
возмущает
и
вздувает
водоемы
и
разносит
се мена
моего
са да
по
всему
све ту,
—
убоюсь
ли
ч его
я,
географ
Павел
Норвегов,
честный
загорелый
ч елов ек
из
пятой
пригородной
зоны,
скромный,
но
знающи й
де ло
пе­
дагог,
чья
худая,
но
все
еще
царственная
рук а
с
утра
до
вечера
вращает
пустопорожнюю
пл ане ту,
сотворенную
из
об­
манн ог о
папье-маше!
Да йте
мне
время
—
я
докажу
вам,
кто
из
нас
прав,
я
когда-нибудь
так
крутану
ваш
скрипуч ий
ленивый
эллип сои д,
что
р еки
ваши
потекут
вспять,
вы
за­
будете
ва ши
фальшивые
книжки
и
г азет енк и,
вас
буде т
тошнить
от
собственных
голосов,
фа м илий
и
званий,
вы
раз­
уч ит есь
ч итать
и
писат ь ,
вам
захочется
лепетать,
по до бно
ав­
густовской
оси нке.
Гнев ны й
сквозняк
сдует
названия
ваших
ули ц
и
закоулков
и
надоевшие
вывески,
вам
зах о­
ч ется
пра в ды.
З ав шивев шее
тараканье
племя!
Бе зм озглое
панургово
стадо,
обделанное
мухами
и
к ло пами!
Великой
правды
захочется
вам.
И
то гда
пр иду
я.
Я
пр иду
и
приведу
с
собой
уб иенны х
и
униженных
в ами
и
скажу:
вот
вам
в аша
правда
и
в о змездие
в ам.
И
от
ужаса
и
печали
в
лед
обратится
ваш
рабский
гно й,
текущий
у
вас
в
жилах
вместо
крови.
Бойтесь
Насылающего
Ветер,
го спо да
го род ов
и
д ач,
стра­
шитесь
бризов
и
сквозняков,
они
рождают
ураганы
и
смерчи.
Это
гов орю
вам
я,
географ
пятой
пригородной
19


зо ны,
человек,
вр а щающий
пустотельый
картонный
ша р.
И
говоря
это ,
я
бе ру
в
свидетели
вечность
—
не
так
ли,
мои
юн ые
по мо щники,
мои
мил ые
современники
и
коллеги,
—
не
так
ли?
Он
умер
весной
такого-то
в
сво ем
домике
с
флюгером.
В
тот
де нь
мы
должн ы
был и
сдавать
по сле дний
э кза мен
за
такой-
то
класс,
как
раз
его
экзамен,
географию.
Нор ве гов
обещал
подъехать
к
д евя ти,
мы
собрались
в
кор идо ре
и
жд али
учи ­
т еля
до
одиннадцати,
но
он
все
не
при ходил .
Директор
шк о­
лы
Перилло
сказал,
что
э кзамен
переносится
на
завтра,
по­
скольку
Норвегов,
по видимо му ,
заболел.
Мы
ре шили
навестить
его ,
но
ник то
из
нас
не
зн ал
городской
адрес
наставника,
и
мы
спус т ил ись
в
учительскую
к
завучу
Ти н­
бе рге н,
кот орая
тайком
живет
в
на шей
квартире
и
пляшет
по
утрам
в
прихожей,
но
которую
ни
ты,
ни
я
ни
разу
не
виде­
ли,
ибо
стоит
только
смело
р аспахн уть
дверь
из
комнаты
в
прихожую,
как
оказываешься
—
р аспах нут ь
смело!
—
во
рву
М илан ской
крепости
и
наблюдаешь
л етание
на
че тыре х
крыльях.
День
чр ез вы чайно
солнечный,
пр ичем
Ле онар до
в
старом
не гла жен ном
хито не
сто ит
у
куль м ана
с
рейсфедером
в
одной
руке
и
с
баночкой
кра с ной
туши
—
в
другой,
и
нано­
сит
на
в ат манск ий
л ист
кое-какие
черт ежи ,
срисовывает
по­
беги
осоки,
который
сплошь
поросло
илисто е
и
сырое
дно
рва
(осока доходит Леонардо до пояса), делает один за
другим
наброски
баллистических
приборов,
а
когд а
немного
у стает,
то
берет
белый
энт ом ологич ес кий
сачок
и
ло вит
ч ер­
ных
стрекоз,
чтобы
по др обно
изучить
строение
их
глазной
сетчатки.
Художник
смотрит
на
те бя
хмуро,
он
как
будто
всегда
чем-то
недоволен.
Ты
хоче шь
покинуть
ров,
вернуть­
ся
назад,
в
комнату,
ты
уже
поворачиваешься
и
пытаешься
отыскать
в
отвесной
стене
рва
дверь,
обитую
дерматином,
но
мастер
успевает
удержать
те бя
за
руку
и,
глядя
те бе
в
глаза,
говорит:
домашнее
зад ани е:
о пиши
челюсть
крокоди­
ла,
язык
ко либри ,
колокольню
Новодевичьего
монастыря,
опиши
ст еб ель
черемухи,
излучину
Леты,
хво ст
любой
посел­
ковой
собаки,
но чь
любви,
мир ажи
над
горячим
асф ал ьто м,
ясный
полдень
в
Березове,
л ицо
вертопраха,
а дские
кущи,
сравни
к олон ию
термитов
с
лесным
муравейником,
груст­
ную
судьбу
листьев
—
с
серенадой
венецианского
гондолье­
20


ра,
а
цикаду
обрати
в
бабочку;
преврати
дождь
в
гра д,
день
—
в
ночь ,
хле б
наш
насущный
дай
нам
днесь,
гласный
з вук
сд елай
шипящим,
предотврати
крушение
по ез да,
маш ин ист
которого
сп ит,
пов то ри
тр ина дцаты й
подвиг
Гер акла,
дай
закурить
прохожему,
объясни
юность
и
старость,
сп ой
мне
песню,
как
синица
за
водой
по
ут ру
шл а,
обрати
л ицо
с вое
на
север ,
к
нов городс ки м
высоким
дв ор ам,
а
потом
расскажи,
как
узнает
дв орни к,
что
на
улице
ид ет
снег,
ес ли
дворник
целый
д ень
сидит
в
в естибю ле ,
бес еду ет
с
лифтером
и
не
смотрит
в
ок но,
потому
что
окна
не т,
да,
расс каж и,
как
именно;
а
кроме
того,
посади
у
се бя
в
сад у
белую
розу
вет­
ров,
покажи
учи те лю
Павлу,
и
если
она
п онра витс я
ем у,
—
подари
учите лю
П авлу
белую
розу,
приколи
цветок
ему
на
ковбойку
или
на
дачную
шляпу,
сделай
приятное
ушедшему
в
нику да
человеку,
порадуй
своего
старого
педагога
—
весельчака,
балагура
и
ветрогона.
О
Роза,
скажет
учитель,
бела я
Роза
Ветрова,
мил ая
девушка,
мо гил ьный
цвет,
как
х очу
я
н ет ронут ого
тела
твое го!
В
одн у
из
ноче й
смущенного
своею
красотой
лет а
жду
тебя
в
доми ке
с
флюгером
за
си ней
рекой,
адрес:
дач ная
ме стно сть,
пятая
зона,
найти
почтальона
Михеева,
спро сить
Па вла
Норвегова,
звонить
многократно
велосипедным
звонком,
ждать
лодку
с
туманного
бер ега ,
ж ечь
сиг наль ны й
кост ер ,
не
унывать.
Леж а
над
крутым
пес­
ча ным
обрывом
в
сто ге
се на,
с чита ть
зв езды
и
плакать
от
счастья
и
ожидания,
вспоминать
детство,
похожее
на
можже­
ве ло вый
к уст
в
светлячках,
на
елку,
увешанную
не мысли­
мой
чепухой,
и
думать
о
том,
что
совершится
под
ут ро,
ког ­
да
минует
станцию
первая
электричка,
когда
проснутся
с
похмельными
головами
лю ди
зав одо в
и
фабр ик
и,
отплевы­
ваясь,
и
проклиная
детали
машин
и
мех анизм ов ,
нетрезво
зашагают
м имо
околостанционных
прудов
к
пристанцион­
ным
пивным
ла рька м
—
зелен ым
и
с иним.
Да,
Роза,
да,
скажет
уч и тель
Павел,
то,
что
сл уч ится
с
нами
в
ту
но чь,
будет
похоже
на
пл амя,
пож ираю щ ее
ледя н ую
пу сты ню,
на
звездопад,
отраженный
в
осколке
зеркала,
которое
вдруг
выпало
во
тьме
из
оправы,
дабы
предупредить
владельца
о
близкой
сме рт и.
Это
будет
похоже
на
свирель
пас ту ха
и
на
музыку,
что
еще
не
на писана .
Приди
ко
мне,
Ро за
Ветрова,
неу жел и
тебе
не
дорог
тв ой
стар ый
учитель,
шагающий
по
долинам
не бы тия
и
по
в зго рьям
стр ад аний.
Пр иди,
чтобы
21


ун ять
трепет
чр есел
твоих
и
утолить
печали
мои.
И
если
на­
ставник
П авел
скажет
та к,
—
г овори т
тебе
Леонардо,
—
то
известишь
меня
об
этом
в
ту
же
ночь ,
и
я
докаж у
вс ем
на
свете,
что
во
в р емени
нич то
находится
в
п ро­
шлом
и
буд уще м
и
ничего
не
имеет
от
настоящего,
и
в
природ е
сбл ижает
с
не­
возможным,
от чег о,
по
сказ анному ,
не
имеет
существования,
п оскольку
там,
где
был о
бы
ничт о,
должна
была
бы
нали­
цо
быть
пустота,
но
тем
не
менее,
—
продолжает
художник,
— при
пом ощи
ме л ьниц
произве ду
я
ветер
в
любое
врем
я.
А
тебе
последнее
задание:
этот
при бо р,
похожий
на
гигантскую
черную
стрекозу
—
видишь?
он
с тоит
на
пологом
травянистом
холме
—
испы­
таешь
завтра
над
озе ром
и
н аден ешь
в
ви­
де
пояс а
длинный
мех,
что бы
при
п аден ии
не
ут онул
ты.
И
т огда
ты
отвечаешь
художнику:
д оро­
гой
Леонардо,
боюсь,
я
не
смогу
выполнить
ваш их
интерес­
ных
за дани й,
разве
что
задание,
связанное
с
узнаванием
дворником
т ого
факта,
что
на
улице
ид ет
снег .
На
это т
вопрос
я
могу
ответить
лю бой
экзаменационной
комиссии
в
лю бое
время
столь
же
легко,
с коль
вы
можете
пр о извес ти
ветер.
Но
мне,
в
о тли чие
от
ва с,
не
понадобится
ни
одной
мельницы.
Ес ли
дв орн ик
с
ут ра
до
вечера
сидит
в
вестибюле
и
бесе ду ет
с
лифтером,
а
окна
в
вестибюле
й
о
к,
что
по-
татарски
значит
н
е
т,
то
дворник
узнает,
что
на
улице,
а
точнее
ск азат ь
—
над
улиц ей,
или
на
улицу
ид ет
сн ег
по
сн е­
жинкам
на
шапк ах
и
воротниках,
которые
спешно
вхо дят
с
у лицы
в
в ес ти бюль,
торопясь
на
встречу
с
начальством.
Он и,
не сущ ие
на
одежде
свое й
снежинки,
деля т ся
обычно
на
два
типа:
хорошо
одетые
и
плохо,
но
справедливость
тор жес т­
вует
—
снег
делится
на
всех
поровну.
Я
заметил
это,
ко гда
работал
дворником
в
Министерстве
Тр ев ог.
Я
п олу чал
все го
ше стьде сят
рублей
в
месяц,
зато
прекрасно
изучил
та кие
хо­
рошие
явления,
как
снегопад,
листопад,
дождепад
и
даже
градобой,
чег о
не
может,
конечно
же,
сказат ь
о
себе
никто
из
министров
или
их
помощников,
хо тя
все
они
и
получали
в
несколько
раз
больше
моего.
Вот
я
и
делаю
простой
выв од:
если
ты
минис тр ,
ты
не
можешь
как
следует
узнать
и
по ня ть,
что
делается
на
улице
и
в
небе,
поскольку,
хоть
у
те бя
и
е сть
22


в
кабинете
окно,
ты
не
имеешь
времени
посмотреть
в
него:
у
те бя
сли шко м
много
приемо в,
встреч
и
те л ефо нных
звон­
ков.
И
е сли
дв орни к
лег ко
может
узнать
о
снег опад е
по
снежинкам
на
шапках
посетителей,
то
ты,
министр,
не
мо­
же шь,
ибо
по сетители
оставляют
верхнюю
одежду
в
гарде­
робе,
а
если
и
не
оставляют,
то
по ка
они
дожидаются
лифта
и
ед ут
в
нем,
снежинки
у спева ют
растаять.
Вот
почему
тебе,
министру,
кажется,
буд то
на
дворе
всегда
лето,
а
это
не
та к.
Поэтому,
если
ты
хочешь
бы ть
ум ным
министром,
спроси
о
погоде
у
дворника,
по звон и
ему
по
телефону
в
вестибюль.
Когда
я
служил
дворником
в
Министерстве
Тревог,
я
подол­
гу
сидел
в
в е стибюле
и
беседовал
с
лифтером,
а
Минис тр
Тревог,
зная
меня
как
честного,
исполнительного
сотрудни­
ка,
время
от
вр емени
позванивал
мне
и
спрашивал:
это
дворник
такой-то?
Да,
о твеч ал
я,
такой-то,
работаю
у
вас
с
такого-то
года.
А
это
Министр
Тре вог
такой-то,
говорил
он,
работаю
на
пятом
этаже,
кабинет
номер
три,
третий
направо
по
коридору,
у
меня
к
вам
дело,
з айд ите
на
па ру
минут,
если
не
заняты,
очень
нужно,
поговорим
о
погод е .
Да,
кстати,
ма ло
то го,
что
я
служил
с
ним
в
од ном
министер­
стве,
мы
еще
были,
а
возможно
являемся
и
с ейча с,
соседями
по
даче,
то
есть
по
дачному
п оселку,
д ача
Министра
наис ко­
сок
от
нашей.
Я
из
ос торожн ос ти
употребил
зд есь
два
сл ова:
были
и
являемся,
что
означ ает
есть,
п осколь ку
—
хотя
врачи
утверждают
будто
я
давно
выздоровел
—
до
сих
пор
не
мо гу
с
точностью
и
определенно
судить
ни
о
чём
та­
ком,
что
хоть
в
малейшей
степени
свя зано
с
понятием
время.
Мне
представляется,
у
нас
с
ним,
со
вр еменем,
какая-то
неразбериха,
пу та ница,
все
не
столь
хорошо,
как
могло
бы
быть.
На ши
к аленд ари
слишком
условны
и
циф­
ры,
которые
там
написаны,
ничего
не
озн ачают
и
ничем
не
обеспечены,
подобно
ф аль шивым
деньгам.
Почему,
напр и­
мер,
пр инято
думать,
бу дто
за
первы м
января
следует
в то­
рое,
а
не
сразу
двадцать
во сьмо е.
Да
и
могут
ли
вообще
дни
следовать
друг
за
д ругом ,
это
ка кая- то
поэтическая
ерунда
-
череда
дней.
Никакой
черед ы
не т,
дни
приходят
когд а
какому
в зду мается ,
а
бывает,
что
и
не скол ько
сразу.
А
бы­
вает,
что
д ень
долго
не
приходит.
То гда
живешь
в
пустоте,
ничего
не
по нима ешь
и
сильно
болеешь.
И
дру гие
тоже,
23


т оже
бо л еют,
но
молчат.
Еще
я
хотел
бы
сказать,
что
у
ка ж­
до го
человека
ес ть
свой
о со бый,
не
похожий
ни
на
чей,
календарь
ж изни.
Дорогой
Леонардо,
если
бы
вы
попросили
меня
составить
календарь
моей
жизни,
я
принес
бы
листочек
бумаги
со
множеством
точек:
вес ь
листок
был
бы
в
точках,
од ни
точки,
и
каждая
точка
означала
бы
день.
Тысячи
д ней
—
тысячи
точек.
Но
не
спр ашив айте
меня,
ка­
кой
д ень
соответствует
той
или
ин ой
точке:
я
ничего
про
это
не
знаю.
Не
с пр ашив айте
также,
на
какой
год ,
месяц
или
век
жизни
составил
я
с вой
к аленд арь ,
ибо
я
не
знаю ,
что
означают
упомянутые
слова,
и
вы
сам,
произнося
их,
тоже
не
знаете
эт ого,
как
не
знае те
и
такого
определения
времени,
в
истинности
которого
я
бы
не
усомнился.
Смиритесь!
ни
вы,
ни
я
и
никто
из
наших
приятелей
не
можем
о бъ яснить,
что
мы
им еем
ввиду,
рассуждая
о
вре мени,
спрягая
глагол
есть
и
р азлаг ая
жизнь
на
вчера,
сегодня
и
завтра,
будто
эти
слова
отличаются
друг
от
друга
по
смыслу,
будто
не
ск аз ано:
завтра
—
это
л ишь
другое
имя
сегодня,
бу дто
нам
дан о
осознать
хо ть
мал ую
до лю
того,
что
происходит
с
н ами
здесь,
в
замкнутом
пространстве
необъяснимой
песчинки,
бу дто
все ,
что
зд есь
происходит,
ест ь,
яв ляет ся,
существует
—
действительно,
на
самом
деле
е сть,
я вля ется,
су­
щ ест вует.
Дорогой
Леонардо,
недавно
(сию минуту,
в
скором
вр емени)
я
плы л
(плыву,
буду
плыть)
на
вес ель­
ной
лодке
по
большой
ре ке.
До
этого
(после этого)
я
много
раз
бывал
(буду бывать)
там
и
хорошо
знаком
с
о кре ст­
ностями.
Бы ла
(есть,
будет)
очень
хорошая
п огода ,
а
ре ка
—
тихая
и
ш ирока я,
а
на
берегу,
на
одном
из
берегов,
куковала
кукушка
(кукует,
бу дет
куковать), и она,
ко гда
я
бросил
(брошу)
весла,
чтобы
отдохнуть,
напел а
(напоет)
мне
много
лет
жизни.
Но
это
б ыло
(есть,
будет)
глуп о
с
ее
ст орон ы,
потому
что
я
был
совершенно
уве рен
(уверен,
б уду
уверен),
что
умру
о чень
скоро,
если
уже
не
умер.
Но
кукушка
не
знала
об
эт ом
и,
надо
полагать,
моя
ж изнь
интересовала
ее
в
гор а здо
меньшей
степени,
чем
ее
ж изнь
—
меня.
Итак,
я
бро сил
весла
и,
считая
якобы
свои
годы,
за дал
себе
не­
с коль ко
вопросов:
как
называется
эта
вле куща я
меня
к
дельте
р ека,
кто
ес ть
я,
влекомый,
сколько
мне
лет,
как
мое
имя,
какой
день
ны нче
и
какого,
в
сущности,
года,
а
также:
лодка,
вот
лодка,
обычная
лодка
—
но
чь я?
и
отчего
именно
24


лодка?
Уваж аемы й
м асте р,
то
б ыли
простые,
но
такие
мучи­
те льн ые
вопросы,
что
я
не
смог
ответить
ни
на
один
и
решил,
что
у
м еня
пр ист уп
той
самой
наследственной
болезни,
которой
страдала
моя
бабу шка,
б ывшая
бабушка.
Не
по­
правляйте,
я
умышленно
употребляю
тут
слово
бы вшая
вместо
по кой ная,
согласитесь,
первое
звучит
лучше,
мягче
и
не
так
безнадежно.
Видите
ли,
к огда
ба бушка
еще
была
с
нами,
она
и ногда
теряла
память,
так
обычно
случа­
лось,
если
она
долго
смотрела
на
что-нибудь
необыкновен­
но
красивое.
И
вот
тогда
на
р еке
я
подумал:
вокруг,
на­
верное,
сл ишко м
красиво
и
п оэтом у
я,
как
ба бу шка,
по­
терял
память
и
не
в
состоянии
о тв етить
себе
на
с амые
о быч­
ные
вопр осы .
Спустя
неско ль ко
д ней
я
поехал
к
лечащему
доктору
Заузе
и
посоветовался,
спр ос ил
совета.
Докт ор
ск а­
зал
мне :
з нае те,
д ружо к,
у
вас
без
сомнения
было
то
самое,
бабушкино.
Плюньт е
вы
на
эт от
загород,
сказал
он,
пере­
ст ань те
ту да
ез дить ,
что
вы
там
потеряли,
в
самом-то
деле.
Но
докт ор,
—
ск азал
я,
—
там
красиво,
красиво,
я
хоч у
туда.
В
тако м
сл уч ае,
—
ск азал
он,
снимая,
а
может
надевая
очки,
—
я
зап рещ аю
вам
туда
ездить .
Но
я
не
послушал
е го.
По-
моему
он
из
той
категории
жадных
лю дей,
что
са ми
лю бят
бывать
в
хор ош их
местах
и
желали
бы,
чтобы
никто
кроме
них
ту да
не
ездил.
Я,
к оне чно,
пообещал
ему
никуда
из
гор ода
не
уезжать,
а
сам
уехал,
как
только
меня
выписали,
и
жил
на
даче
все
оставшееся
ле то
и
даж е
кусочек
осени,
пока
на
участках
не
н ачали
же чь
костры
из
опавших
листьев,
а
часть
опавших
ли ст ьев
не
п оплы ла
по
н ашей
р еке.
В
те
дни
вокруг
стало
настолько
красиво,
что
я
не
мог
выходить
даже
не
ве ран ду:
стоило
мне
посмотреть
на
р еку
и
увидеть,
какие
разноцветные
ле са
на
том,
н орв егов ско м,
бе ре гу,
как
я
нач ин ал
плакать
и
ничего
не
мог
с
собой
поделать.
Слезы
текли
с ами
собой,
и
я
не
мог
сказать
им
—
не т,
а
внутри
было
н е спо койно
и
горяч о
(отец потребовал,
чтобы
мы
с
матерью
вернулись
в
город
—
и
мы
вернулись), но то,
что
произошло
тогда,
на
реке,
в
лодке,
больше
не
повторялось
—
ни
летом,
ни
осен ью ,
и
вообще
с
тех
пор
никог да.
Ясное
дело,
я
мо гу
чт о-н иб удь
за бы ть:
вещь,
слово,
фа мил ию,
дату,
но
только
тогда,
на
реке,
в
лодке,
я
забыл
все
сразу.
Но,
как
я
сейчас
п они маю,
то
со сто яние
бы ло
все
же
не
бабуш­
кино,
а
какое-то
другое,
мое
собственное,
может
не
изу че н­
25


ное
пока
врачами.
Да,
я
не
мог
о тв етить
себе
на
пос т ав­
ленные
воп рос ы,
но
по йми те:
это
вовсе
не
озн ач ало
по­
те рю
памяти,
это
бы
еще
куда
ни
ш ло.
Дорог ой
Л еона рдо,
все
б ыло
гораздо
серьезнее,
а
и ме нно:
я
находился
в
одной
из
стадий
исчезновения.
Видите
ли,
человек
не
может
ис чез­
нуть
мо ме нтал ьно
и
полностью,
прежде
он
превращается
в
не что
отличное
от
се бя
по
форме
и
по
су ти
—
например,
в
вальс,
в
отдаленный,
звучащий
чу ть
слышно
вечерний
вальс,
то
ест ь
исчезает
ча ст ично,
а
уж
потом
исчезает
полностью.
Где-то
на
поляне
расположился
духовой
оркестр.
Музыкан­
ты
усели сь
на
свежих
еловых
пнях,
а
но ты
положили
перед
собой,
но
не
на
пюпитры,
а
на
траву.
Трава
высокая
и
густая
и
сильная,
как
озерный
камыш,
и
без
труда
держит
нотные
те тр ади,
и
музыканты
без
труда
ра злич ают
все
знак и.
Ты
не
знаешь
это
наверное,
возможно,
что
никаког о
оркестра
на
поляне
нет ,
но
из-за
ле са
слышится
музыка
и
тебе
хоро­
шо.
Хо чет ся
снять
об увь
свою,
носки,
встать
на
цыпочки
и
танцевать
под
эту
далекую
музыку,
глядя
в
неб о,
хочется,
чт обы
она
нико гда
не
переставала.
Вета,
милая,
вы
танцуете?
Конечно,
дорогой,
я
так
люблю
танцевать.
Так
позвольте
же
пр игл ас ить
вас
на
т ур.
С
удовольствием,
с
удовольствием,
с
удовольствием!
Но
вот
на
поляну
являются
к осари .
Их
Инструменты,
их
дв енадца тир уч н ые
к осы,
тоже
блестят
на
со лнце ,
но
не
золотом,
как
у
музыкантов,
а
серебром.
И
косари
начинают
косить.
Первый
косарь
приближается
к
трубачу
и,
нал а див
кос у,
—
муз ыка
играет
—
рез ким
махом
срезает
те
травяные
стебли,
на
кото р ых
лежит
нотная
те­
традь
трубача.
Те тр адь
падает
и
закр ыва ется.
Трубач
захле­
бывается
на
полуноте
и
ти хо
уходит
в
ча щу,
где
мно го
ро д­
ников
и
по ют
всевозможные
птицы.
Второй
косарь
направ­
ляет ся
к
волто рн ис ту
и
дел ает
то
же
самое
-
музыка
играет
—
что
сделал
первый:
срезает.
Т етр адь
волт орни ст а
падает.
Он
встает
и
ух одит
следом
за
трубачем.
Т ретий
косарь
широко
шагает
к
фаготу:
и
его
тетрадь
—
музыка
игр а ет,
но
ста но в ится
т ише
—
т оже
падает.
И
вот
уже
трое
му зыкант о в
бесшумно,
гус ьком ,
идут
сл у шать
птиц
и
пи ть
род н ико вую
вод у.
Скоро
следом
—
муз ыка
играет
пиано
—
идут:
корнет,
ударные,
вторая
и
третья
труба,
а
также
флейтисты,
и
все
26


они
несут
инструменты
—
каждый
несет
свой,
весь
оркестр
скрывается
в
чаще,
никто
не
дотрагивается
губами
до
мунд­
штуков,
но
музыка
все
равно
игра ет.
О на,
звучащая
теперь
пианиссимо,
осталась
на
поляне,
и
ко сари,
посрамленные
чудом,
плачут
и
утирают
м окрые
ли ца
рукавами
своих
крас­
ных
кос ов ороток .
Косари
не
мо гут
р абота ть
—
их
руки
трясутся,
а
сердца
их
по до бны
унылым
болотным
жабам,
а
музыка
—
иг ра ет.
Она
живет
сама
по
себ е,
это
-
вальс,
ко­
т орый
только
вчера
был
кем-нибудь
из
нашего
числа:
че ло­
век
исчез,
п ерешел
в
звуки,
а
мы
никогда
не
узнаем
об
этом.
Дорог ой
Леонардо,
что
касается
моего
случая
с
л од­
ко й,
рекой,
веслами
и
кукушкой,
то
я,
очевидно,
т оже
ис­
ч ез.
Я
превратился
тогда
в
н имфе ю,
в
белую
речну ю
л илию
с
дл ин ным
золотисто-коричневым
стебел ем,
а
точнее
сказать
так:
я
частично
исчез
в
белую
ре чную
лилию .
Так
луч­
ше,
точнее.
Хорошо
помню,
я
сидел
в
лодке,
бро сив
весла.
На
одном
из
бе ре гов
кукушка
считала
мои
годы.
Я
зад ал
с ебе
неско ль ко
во про сов
и
собрался
уже
отвечать,
но
не
см ог
и
удивился.
А
потом
что-то
случилось
во
мне,
там,
вну тр и,
в
сердце
и
в
голове,
бу дто
м еня
вы клю чи ли.
И
тут
я
почувствовал,
что
исчез,
но
сначала
решил
не
верить,
не
хотелось.
И
ск азал
себе:
это
неправда,
это
кажется,
ты
не­
мног о
устал,
сегодня
оче нь
жарко,
бери
греби
и
греби
до­
мой .
И
попытался
взять
весла,
протянул
я
ним
руки,
но
ничего
не
получилось:
я
в идел
руко яти,
но
ладони
мои
не
ощущали
их,
дерево
гребей
протекало
через
мои
пальцы,
через
их
фаланги,
как
п есок,
как
воздух.
Не т,
наоборот,
я,
мои
бывшие,
а
теперь
не
существовавшие
ладони
обтекали
дерево
по до бно
воде.
Это
б ыло
хуже,
чем
если
бы
я
с тал
призраком,
потому
что
п ризра к,
по
крайне
мере,
может
пройти
сквозь
стену,
а
я
не
прошел
бы,
мне
бы ло
бы
нечем
пройти,
от
меня
в едь
ничего
не
осталось.
И
опять
неверно:
что-то
осталось.
Ос тало сь
ж ел ание
се бя
прежнего,
и
пусть
я
не
сумел
вспомнить,
кем
я
жил
до
ис чезн о ве ния,
я
чувс т во­
в ал,
что
тогда,
то
ес ть
д
о
жизнь
моя
тек ла
инт ер есней,
полнее,
и
хотелось
стать
снова
тем
сам ым
неизвестным,
за быты м
таким-то.
Лодку
пр ибил о
волн а ми
к
берегу
в
п ус­
тын ном
ме сте.
Пройдя
по
пл яжу
несколько
шагов,
я
огля­
нулся:
на
песке
не
осталось
ничего
похожего
на
мои
следы.
И
все-таки
я
еще
не
хоте л
верить.
Мало
ли,
как
бывает,
27


во-п ер вых,
может
ок аза ться ,
что
все
это
сон,
во-вт оры х,
возможно,
что
песок
з десь
нео б ы чайно
плотный
и
я,
веся­
щий
всего
столько-то
ки логра ммов,
не
ос тав ил
на
нем
с ле­
дов
из-за
своей
легкости,
и
в -тр етьи х,
вполне
вероянто,
что
я
и
не
вы ходи л
еще
из
лодки
на
берег,
а
до
сих
пор
сижу
в
ней
и,
естественно,
не
мог
оставить
следов
там,
где
м еня
еще
не
бы ло.
Но
затем,
к огда
я
посмотрел
вокруг
и
увидел,
ка кая
кра сивая
у
нас
река,
какие
замеч атель н ые
старые
ветлы
и
цветы
растут
на
том
и
на
эт ом
берегу,
я
сказал
себе:
ты
—
несчастный
изолгавшийся
трус,
ты
испу гал ся,
что
исчез
и
решил
обмануть
себя,
придумываешь
нелепости
и
пр оч ее,
ты
должен,
нак онец,
стать
ч естны м,
как
Павел,
он
же
и
Савл.
То,
что
произошло
с
тобой
—
ни как ой
не
сон ,
это
ясн о.
Дальше:
есл и
бы
ты
весил
даже
не
с тольк о-то,
а
в
сто
раз
м еньше ,
то
и
в
та ком
случае
твои
сл еды
ост али сь
бы
на
песке.
Но
ты
не
весишь
отныне
и
г ра мма,
ибо
те бя
нет ,
ты
про сто
и счез,
и
если
хочешь
уб едиться
в
этом,
ог лян ись
еще
раз
и
посмотри
в
лодку:
ты
уви ди шь,
что
и
в
ло дке
те бя
то же
нет.
Да,
н ет,
от вечал
я
д руг ому
себе
(хотя доктор
Заузе
пы тал ся
доказа ть
мне,
бу дто
н и какого
дру гог о
меня
не
существует,
я
не
склонен
доверять
его
ни
на
чем
не
основанным
утверждениям), да,
в
ло дке
меня
нету,
но
зат о
там,
в
лодке,
лежит
белая
речная
лил ия
с
з олоти ст о-кори ч­
невым
стеблем
и
же лтым и
слабоароматными
тычинками.
Я
сорвал
ее
час
тому
у
западных
берегов
острова,
в
заводи,
где
подобных
лилий,
а
также
желтых
кувшинок
ст оль
мно ­
го,
что
их
не
хочется
тр о гать,
лучше
сидеть
в
лодке
просто
так,
смотреть
на
них ,
на
каждую
в
отдельности
или
на
все
вместе.
Можно
ув иде ть
там
и
синих
стре коз,
называемых
по-
латыни
сим пет рум ,
быстрых
и
н ервн ых
жуков-водо­
меров,
похожих
на
пауков-косиножек,
а
в
осок е
плавают
утки ,
честное
слово,
дикие
ут ки.
Они
какие-то
пестрые,
с
перла мут р овы м
отливом.
Там
есть
и
чайки:
они
спрятали
свои
гне зда
на
острове,
среди
так
называемых
п лак учих
ив,
плакучих
и
серебристых,
и
нам
ни
ра зу
не
удавалось
на йти
ни
одного
гнезда,
мы
даже
не
представляем
се бе,
как
оно
выглядит
—
гнез до
речной
чайки.
Зато
мы
знаем,
как
чайка
л овит
ры бу.
Птица
летит
д оволь но
высоко
над
водо й
и
гля­
дит
в
глубину,
где
рыбы.
Птица
хорошо
видит
рыбу,
но
рыба
не
видит
птицу ,
а
видит
только
мошку
и
кома ра ,
которым
28


нравится
л етать
над
самой
водой
(пьют сладкий сок кувши­
но к) , рыба питается ими .
Она
время
от
времени
выпрыги­
вает
из
вод ы
и
глотает
од но го -двух
комаров,
а
в
этот
мо­
мент
птица,
сложив
к рыл ья,
падает
с
высоты
и
ло вит
ры бу
и
уносит
ее
в
своем
клюве
в
свое
гнездо,
гне здо
чайки.
Правда,
ино гда
птице
не
удается
схватить
рыбу ,
то гда
пт ица
опя ть
набирает
нужную
высоту
и
продолжает
лете т ь,
глядя
в
вод у.
Там
она
вид ит
рыб у
и
с вое
отражение.
Это
другая
птица,
думает
чайка,
очень
похожая
на
меня,
но
другая,
она
живет
по
ту
с торон у
ре ки
и
всегда
вылетает
на
охо ту
вместе
со
мной,
она
тоже
ловит
рыбу ,
а
гнездо
эт ой
птицы
—
где-то
на
обратной
стороне
острова,
пря мо
под
н ашим
гнездом.
Она
—
хорошая
птица,
р азмышл яе т
ча йка.
Да,
чайки,
с тре­
ко зы,
водомеры
и
тому
подобное
—
вот
что
ес ть
у
западных
берегов
острова,
в
заво д и,
где
я
сорвал
нимфею,
которая
лежит
теперь
в
лодке,
ув ядая .
Но
для
ч его
ты
сорвал
ее,
ра зве
б ыла
какая -то
необходи­
мость,
ты
же
не
любишь
-
я
знаю,
—
не
л юбишь
собирать
цветы,
а
любишь
только
наблюдать
их
или
осторожно
тро­
гать
рукой .
Конечно,
я
не
должел
был ,
я
не
хотел,
поверь
мне,
сначала
не
хотел,
н ико гда
не
хотел,
мне
казал ось ,
что
если
я
к огда -ниб удь
сор ву
ее,
то
случится
что-то
неприятное
-
со
мн ой
или
с
тобой,
или
с
другими
людьми,
или
с
нашей
рекой,
например,
ра зве
она
не
может
и сс якн уть?
Ты
произ­
нес
сейчас
странное
слово,
что
ты
сказал ,
что
это
за
слов о
—
с
я
к
у.
Нет,
т ебе
пок азал ось ,
пос лыш алос ь,
б ыло
не
такое
с лово,
похожее
на
это,
но
не
та кое,
я
уже
не
могу
вспомнить.
А
о
чем
я
вообще
г овор ил
только
что,
ты
не
мог
бы
помочь
мне
восстановить
ни ть
моего
рассуждения,
она
оборвана.
Мы
бес едо ва ли
о
том,
как
одна жд ы
Трахтенберг
отвинтила
кран
в
ванной
и
куд а -то
его
спрятала,
а
когда
пришел
смотритель,
он
д олго
ст оял
в
ванной
и
смотрел.
Он
д олго
м олча л,
пото­
му
что
ничего
не
понимал.
Вода
текла,
шумела
и
ва нна
посте­
пен но
наполнялась,
и
вот
смотритель
спр о сил
Трахтенберг:
где
кр ан?
И
старая
ж енщи на
отвечала
ему:
у
меня
ес ть
п атефо н
(неправда,
па тефо н
есть
только
у
мен я), а крана
не т.
Но
ведь
кра на
нет
и
у
ва нн ой,
сказал
смотритель.
Об
это м,
гр а жда нин,
судить
вам,
я
же
вам
не
ответчик,
—
и
ушла
29


в
ком нат у.
А
смотритель
подошел
к
две ри
и
начал
ст уча ть,
но
ни
Трахтенберг,
ни
Т инбер ген
не
открывала
ему.
Я
же
сто ял
в
прихожей
и
думал,
и
когд а
смотритель
обернулся
ко
мне
и
спросил,
что
дел ать,
я
ск аза л:
стучите,
и
вам
откроют.
Он
оп ять
ст ал
стучать
и
Трахтенберг
в скоре
открыла
ему ,
и
он
опять
поинтересовался:
где
кр ан?
Я
не
знаю ,
возражала
ему
старая
Тинберген,
спросите
у
молодого
человека.
И
она
ук азала
с воим
костлявым
пальцем
в
мою
сторону.
Смотри­
т ель
заметил:
возможно,
у
паренька
не
все
дома,
но,
сд ает ся
мне,
он
не
настолько
глуп,
чтобы
отвинчивать
краны,
это
с де лали
вы,
и
я
пожалуюсь
до моу пр аву
Сорокину.
Ти нбер ­
ген
расхохоталась
смотрителю
в
лицо .
Зловеще.
И
с м отри­
тель
ушел
жаловаться.
Я
же
с тоял
в
прих ож ей
и
размыш ля л.
Здесь,
на
вешалке,
вис ели
пальто
и
головные
уборы,
здесь
стояли
два
контейнера
для
пер ево зки
мебели.
Эти
вещи
пр и­
надлежали
со седя м,
то
есть
Тр а хте нбер г-Т инбер ген
и
ее
экскаваторщику.
Во
всяком
случ ае
замасленная
кепка-
восьмиклинка
была
точно
его,
потому
что
с ама
старуха
но­
сила
только
шляпы.
Я
нередко
с тою
в
прих о жей
и
рассма­
триваю
всякие
предметы
на
в ешал ке.
Мне
кажется,
что
они
добрые
и
с
ними
уютно,
и
я
совсем
не
бо юсь
их,
ко гда
в
них
никто
не
оде т.
Еще
я
думаю
о
контейнерах,
из
какого
они
д ерев а,
ск оль ко
стоют
и
на
каком
поезде
и
по
какой
ветке
их
привезли
в
наш
гор од.
Доро гой
ученик
такой-то,
я,
автор
книги,
д овольн о
я сно
представляю
себе
тот
поезд
—
товарный
и
дл инны й.
Его
ва­
гоны,
по
преимуществу
коричневые,
б ыли
исписаны
мело м
—
буквы,
цифры,
слова,
целые
фр азы.
Видимо
на
некоторых
вагонах
работники
в
специальных
железнодорожных
костю­
мах
и
фу р ажках
с
о ло вя нными
кокардами
делали
выклад­
ки,
заметки,
расчеты.
Предположим,
поезд
уже
неско ль ко
суток
стоит
в
тупике
и
еще
не изв ес тно
—
никто
не
знает
этого
—
когд а
он
снова
п о едет,
и
никто
не
знает
—
куда.
И
вот
в
тупик
приходит
комиссия,
смотрит
на
пло мб ы,
бьет
молотками
по
колесам,
загл я ды вает
в
буксы,
проверяя,
нет
ли
трещин
в
металле
и
не
подмешал
ли
кто
песок
в
масло.
Комиссия
спорит,
ругается,
ей
да вно
надоела
ее
однообраз­
ная
работа,
и
она
с
удовольствием
уш ла
бы
на
пе нсию .
А
30


сколко
же
лет
до
пе нси и?
—
разм ышля ет
ком иссия .
Она
берет
кусок
мела
и
пишет
на
чем
попало,
обычно
на
одном
из
вагонов:
год
рождения
—
такой-то,
трудовой
стаж
-
такой-то,
зн ачит ,
до
пенсии
столько-то.
Потом
на
работу
выходит
следующая
комиссия,
она
очень
задолжала
с воим
коллегам
из
первой
комиссии,
вот
отчего
вторая
комиссия
не
спорит
и
не
ругается,
а
старается
дела ть
все
тихо
и
даже
не
пользуется
молотками.
Эт ой
комиссии
грустно,
она
тож е
достает
из
карм ана
мел
(здесь я должен в скобках заметить,
что
станция,
где
происходит
действие,
никогда,
даже
во
вре­
мена
мировых
войн,
не
мо гла
пожаловаться
на
нехватку
мел а.
Ей,
случалось,
недо ста вал о
шпал ,
дрезин,
спичек,
мо­
либденовой
руд ы,
стрелочников,
гаечных
кл юч ей,
шлангов,
шлагбаумов,
цветов
для
ук р ашения
откосов,
красных
тран-
спорантов
с
необходимыми
лозунгами
в
ч есть
того
или
со в ерш енно
иного
события,
з апа сных
тормозов,
с иф онов
и
поддувал,
ст али
и
шла к ов,
бу х гал тер ских
отчетов,
амбарных
книг,
пепла
и
алм аза,
паровозных
труб,
скорости,
патронов
и
марихуаны,
рычагов
и
будильников,
развлечений
и
дров ,
граммофонов
и
грузчиков,
опытных
письмоводителей,
ок­
рестных
лесов,
ритмичных
расп исан и й,
сонных
мух,
щей ,
каши,
хлеба,
во ды.
Но
м ела
на
этой
с та нции
всегда
б ыло
столько,
ч то,
как
у казы вал ось
в
заявлении
те ле гра фного
аген тств а,
понадобится
составить
столько-то
составов
так ой-
то
грузоподъемностью
каж дый,
чт обы
вывезти
со
с тан ции
вес ь
потенциальный
мел.
Вернее
не
со
станции,
а
из
меловых
карьеров
в
районе
ст анции.
А
са ма
станция
назыв ал а сь
Мел ,
и
ре ка
—
туманная
белая
р ека
с
мел овым и
бер ега ми
—
не
могла
называться
инач е
как
Ме л.
Короче,
все
здесь ,
на
ст анц ии
и
в
п осел ке,
был о
построено
на
эт ом
мягком
бе­
лом
камне:
лю ди
работали
в
мело вых
карьерах
и
ша хта х,
по лу чали
меловые,
перепачканные
мелом
рубли,
из
м ела
строили
дом а,
ули цы,
устраивали
меловые
по белки,
в
шк о­
лах
детей
учили
писать
мелом,
мел ом
м ыли
рук и,
умыва­
лись,
чис тил и
кас т рюли
и
зубы
и,
нак онец,
умирая,
завещали
похоронить
с ебя
на
п ос елк овом
кл адбище,
где
вместо
земли
был
мел
и
ка ждую
могилу
украшала
мел ов ая
плита.
На до
дум ат ь,
по село к
Мел
был
на
редкость
чистый,
в есь
белый
и
пр иб ранны й,
и
над
ним
постоянно
висели
облака
и
тучи,
б ер еменны е
меловыми
дож дям и,
и
к огда
они
выпадали,
31


поселок
становился
еще
белее
и
чище,
то
ес ть
совсем
белым,
как
свежая
простыня
в
хорошей
больнице.
Что
же
касается
больницы,
то
она
и
б ыла
тут
хорошая
и
большая.
В
ней
бол е­
ли
и
умирали
шахтеры,
б ольны е
осо бой
болезнью,
к от орую
в
разговоре
д руг
с
другом
называли
меловой.
Пыль
ме ла
по­
падала
рабочим
в
л егки е,
проникала
в
кр овь,
и
кровь
стано­
вилась
слабой
и
жидкой.
Л юди
бледнели,
л ица
светились
в
сумраке
ночных
смен
бе ло
и
призрачно,
в
ч асы
передач
и
с вид аний
с ветились
в
окнах
больницы
на
фоне
из уми тел ьно
чистых
за навесо к,
прощально
св етил ись
на
фо не
предсмерт­
ных
поду ше к,
а
потом
л ица
светил ис ь
только
на
фотографи­
ях
в
семейных
альбомах.
С нимок
накл еи вался
на
отдельной
странице
и
кто-нибудь
из
домашних
старательно
об вод ил
его
черным
карандашом.
Рам ка
пол уч ал ась
неровной,
но
т орже с­
т венно й.
Однако
в ернемс я
ко
вт орой
железнодорожной
ко­
м исс ии,
которая
до стае т
из
карм ана
мел,
и
-
закр о ем
скоб­
ки)
и
пишет
на
вагоне:
Петрову
—
с тольк о-то,
Иванову
—
столько-то,
Сидорову
—
с тол ько- то,
итого
—
столько-то
мело­
вых
рубл ей.
Комиссия
идет
дал ьше
и
на
каких-то
вагонах
и
платформах
пишет
сло во
про верено,
а
на
других
-
проверить,
ибо
нельзя
же
проверить
все
сразу,
е сть
же,
в
самом-то
д еле,
и
третья
коми сс ия:
пус ть
она
и
проверит
ос­
тавшиеся
ва гон ы.
Но
кроме
к о миссий
на
станции
есть
н
е-
комиссии,
иначе
го воря ,
люди,
не
являющиеся
чл ена ми
комиссий,
они
ст оят
вне
эт ого,
заняты
на
других
ра бо тах
или
вооб ще
не
служат.
Тем
не
менее
они
то же
не
могут
побо­
ро ть
в
себ е
же ла ние
взя ть
кусочек
ме ла
и
чт о-н ибуд ь
напи­
с ать
на
стенке
вагона
—
деревянной
и
теплой
от
солн ца .
Вот
идет
солдат
в
пило т ке,
направляется
к
вагону:
до
дембе­
ля
два
месяца.
Появляется
шах тер ,
бе лая
ру ка
вы во­
дит
лаконичное
гады .
Двоечник
пятого
класса,
кому,
быть
может,
жить
труднее,
чем
нам
все м
вместе
взятым:
Марья
С т епанна
—
сука.
С танционная
рабочая
в
оранжевой
безрукавке,
к оторая
обязана
подвинчивать
гайки
и
подметать
виа ду ки,
сбрасывая
му сор
вниз,
на
рельсы,
ум е­
ет
рисовать
море.
Она
рисует
на
вагоне
волнистую
линию,
и
правда
—
по луч аетс я
мо ре,
а
старик-нищий,
что
не
умеет
ни
петь,
ни
играть
на
гармони,
а
купить
шар манк у
до
сих
пор
не
собрался,
пи шет
два
слова:
вам
спасиб о .
Какой-то
па­
рень,
пьяный
и
кудлатый,
узнавший
стороной
об
измене
32


подружки,
в
отчаянии:
В алю
любили
трое.
Наконец
пое зд
выходит
из
тупика
и
движется
по
перегонам
России.
Он
составлен
из
п рове рен ных
комиссиями
ваго но в,
из
чис ­
тых
и
бранных
слов,
кус очков
чьих-то
сердечных
боле й,
па­
мятных
замет,
д ело вых
записо к,
бездельных
графических
упражнений,
из
смеха
и
клятв,
из
воп лей
и
слез,
из
крови
и
мела ,
из
белым
по
черному
и
коричневому,
из
страха
смер­
ти,
из
жалости
к
д альни м
и
ближним,
из
нервотрепки,
из
до­
б рых
по бу ждени й
и
ро зо вых
меч таний,
из
хамства,
не жн ос­
ти,
т упо сти
и
холуйства.
Поезд
идет,
на
нем
еду т
конт е йне ры
Шейны
Соломоновны
Трахтенберг,
и
вся
Ро сси я,
выходя
на
проветренные
перроны
смотрит
ему
в
глаза
и
читает
начер­
танное
-
мимолетную
книг у
со бст венно й
жизни,
книгу
бес­
толковую,
безд ар ну ю,
скучную,
со зданную
руками
некомпе­
тентных
комиссий
и
жалких,
оглуп ле нн ых
людей.
Спустя
ск ольк о-т о
д ней
поезд
прибывает
в
наш
город,
на
товарную
станц ию.
Сотрудники
железнодорожной
почты
оз або ч ены:
им
ну жно
сообщить
Шейне
Трахтенберг,
что
контейнеры
с
м ебель ю
нако нец -т о
получены.
На
дво ре
дождь,
н ебо
все
в
тучах.
В
специальной
поч тов ой
конторе
у
так
называемой
границы
станции
горит
стосвечевая
л ампоч ка,
она
рассеива­
ет
полумрак
и
со зда ет
уют.
В
по меще нии
конторы
—
нес­
к олько
озабоченных
кон торщ и ков
в
г олу бой
форме.
Они
озаб оч енн о
греют
чай
на
электрической
плитке
и
озабоченно
пьют
его.
Пахнет
бечевкой,
сургучом,
оберточной
бумагой.
Окно
смотрит
на
ржавые
запасные
пути,
меж
шпал
пробива­
ет ся
тр ава
и
растут
какие-то
м елки е,
но
прекрасные
цв еты.
Гля деть
на
них
из
окна
очень
приятно.
Форточка
открыта,
поэтому
хорошо
слышны
некоторые
характерные
для
уз ло­
вой
станции
звуки:
рожок
сцепщика,
лязг
фаркопфов
и
бу­
феров,
шипение
пневматических
тормозов,
ко манды
ди сп ет­
чера,
а
также
разного
рода
гудк и.
С лышат ь
все
это
тож е
при­
ятно,
особенно
если
ты
профессионал
и
можешь
объяснить
природу
лю бого
из
звуков,
его
смысл
и
значение.
А
ве дь
ко­
нторщики
почтовой
железнодорожной
конторы
и
есть
пр о­
фессионалы,
у
них
за
п леч ами
масса
путевых
километров,
все
они
в
свое
время
служили
начальниками
почтовых
ваго­
нов
или
работали
п ро в одниками
тех
же
вагонов,
а
кое-кто
д аже
на
международных
линиях
и,
как
пр инято
говорить,
повидали
свет
и
знают
что
к
чему.
И
есл и
явиться
и
спросить
33


их
начальника,
так
ли
это...
Да,
дорогой
автор,
именн о
так:
придти
к
нему
домой,
позвонить
з вучны м
велосипедным
звонком
у
дверей
-
пусть
он
ус л ышит
и
откроет.
Кто
там?
Там—там,
здесь
живет
На­
чальник
такой-то?
Здесь.
Открывайте,
пришли,
чтобы
спросить
и
получить
правдивый
ответ.
Кто?
Те
Кто
Пришли.
Приходи­
те
завтра,
сегодня
уже
поздно,
мы
с
жен ой
спим.
Пр осн ит есь,
ибо
н аступи ла
по ра
ск азат ь
п равд у.
О
к ом,
о
чем?
О
ребятах
вашей
конт о ры.
Почему
ночью?
Ночью
все
звуки
слы шн ее:
кр ик
младенца,
с тон
умирающего,
по лет
Найтингейла,
ка­
шел ь
трамвайного
констиктора:
проснитесь,
откройте
и
от­
вечайте.
Подождите,
я
на дену
пижаму.
На дева йте,
она
вам
очень
к
лицу,
с импа т ичная
кл ет очка,
ши ли
или
покупали?
Не
помню,
не
знаю,
следует
поинтересоваться
у
жены,
мам а,
при­
шли
Те
Кто
Пр и шли,
они
хотели
бы
знать
про
пиж ам у,
шили
или
покупали,
а
если
да,
то
где
и
почем.
Да
шили
нет
поку­
п али
шел
снег
б ыло
холодно
мы
возвращались
из
кино
и
я
подумала
что
вот
у
мужа
и
в
эту
зиму
не
бу дет
те плой
пи жа­
мы
заглянула
в
универмаг
а
ты
остался
на
ул ице
ку пить
ба нано в
за
ним и
очередь
была
и
я
не
о со бенно
торопилась
посмотрела
с нач ала
ков ры
и
за пи са лась
на
полтора
метра
на
метр
семьдесят
пять
на
чер ез
три
года
по тому
что
ф аб­
р ику
зак рыли
на
ремонт
а
потом
в
м ужс ком
ниж нем
бел ье
у вид ела
ср азу
эту
пижаму
и
кита йские
кал ьсон ы
с
сороч­
кой
лохматые
такие
и
все
не
решу
что
лучше
вообще-то
мне
больше
нравились
кальсоны
и
недорогие
и
цвет
хоро­
ший
в
них
и
спать
можно
и
на
раб оту
по дде ть
и
до ма
ходить
но
ведь
мы
с
соседями
живем
значит
в
прихожую
или
на
кухню
уже
не
в ыйд ешь
а
в
пижаме
вс е-та ки
и
прилично
и
мил о
да же
вот
и
выписала
пиж аму
на
улицу
возвраща­
юсь
а
ты
еще
за
бан ана ми
стоишь
и
говор ю
тебе
дай
мол
деньги
я
пижаму
выписала
а
ты
говоришь
да
не
над о
зачем
б ар ахло
наверно
какое-нибудь
нет
говорю
не
барахло
вовсе
а
очень
приличная
вещь
импортная
с
д е ревя нными
пуговица­
ми
ступай
сам
погляди
а
впереди
тебя
ка кая -то
дама
пожи­
лая
в
жа ке тке
стояла
с
клип сами
полная
та кая
седоватая
она
обернулась
и
го вор ит
вы
идете
идите
не
бойтесь
я
все
время
34


буду
стоять
если
что
так
я
скажу
что
вы
тут
были
за
мной
а
насчет
пижамы
го вори т
вы
зря
с
супругой
с пор ите
я
эту
пи­
ж аму
знаю
очень
стоящая
по куп ка
бу дет
я
на
прошлой
неделе
всей
семье
такие
купила
от цу
к упила
брату
купила
мужу
купила
а
о дну
зятю
в
Гомель
отправила
он
теперь
на
курсах
там
учится
так
что
и
не
думайте
даж е
покупайте
и
д ело
с
ко нцом
потому
что
и ной
раз
приспичит
ищешь
эту
самую
пиж аму
по
в сему
городу
а
т ебе
гов орят
за йдите
в
кон­
це
месяца
зайдите
в
конце
м есяца
заходишь
в
ко нце
месяца
а
те бе
говорят
вч ера
бы ли
продали
так
что
и
не
думайте
да­
же
жене
п осле
с паси бо
скажете
а
очередь
я
подержу
не
бой ­
тесь
и
ты
гово риш ь
то гда
ну
ла дно
по йдем
посмотрим
мы
в
универмаг
заходим
и
я
спрашиваю
ну
как
нравится
а
ты
п ле­
чами
как-то
так
пожимаешь
и
от в ечаешь
не
знаю
че рт
его
знает
ни чего
вроде
пижама
только
с транная
почему-то
в
кле­
тку
и
брю ки
по-моему
узк ова тые
это
ты
гово риш ь
а
пр од ав­
щ ица
ус лыш ала
молоденькая
сим пасечная
и
п ре дл агает
да
вы
говорит
померяйте
прикиньте
кабина-то
у
нас
для
чего
поставлена
не
для
м еня
же
я
вз яла
пиж аму
она
на
пл еч иках
на
деревянных
висела
пош ли
за
занавеску
там
три
зер кала
больших
ты
когд а
раздеваться
ст ал
то
снежинки
все
то
е сть
не
сн еж инки
уже
а
к апел ьки
они
прямо
все
зе ркала
з абры з­
га ли
я
и з-за
за навеск и
в ысу нал ась
и
кричу
продавщице
де­
вушка
у
вас
тряпочка
есть
какая - нибу дь
а
она
а
для
чег о
вам
а
я
да
зер кал о
пр отер еть
нужно
а
она
а
что
забрызгали
да
не­
множко
на
улице
же
снег
идет
а
у
вас
в
магазине
так
тепло
что
растаяло
все
она
то гда
д ос тала
из- под
при лав ка
фленель-
ку
желтенькую
нат е
говорит
и
с пр ашив ает
по том
ну
что
при­
мерили
а
я
го ворю
да
нет
еще
примеряем
п ока
я
вам
скажу
ко гда
все
готово
бу дет
вы
уж
загляните
тогда
посоветуйте
может
брю ки
правда
узк ова тые
потом
я
смотрю
а
ты
уже
в
пижаме
весь
и
вертишься
в
разные
ст ороны
даже
присел
два
р аза
что бы
в
паху
проверить
ну
как
с праш иваю
а
ты
да
все
вроде
толк ом
вот
брюки
узков аты е
разве
немного
да
и
клет­
ка
тревожная
ка кая- то
не
наша
еще
бы
говорю
импортная
же
ве щь
и
продавщицу
зову
посоветоваться
у
нее
покупате­
лей
к ак-р аз
по лно
она
сейчас
сейчас
отзывается
а
сам а
не
иде т
и
не
ид ет
тогда
ты
гово риш ь
я
сам
к
ней
пойду
а
я
не
пускаю
ты
что
неудобно
народ
кругом
а
ты
отвечаешь
ну
и
что
на род
что
они
пижам ы
что
ли
не
видели
у
них
у
самих
у
каждого
35


по
десят ь
пар
что
страшного-то
говоришь
что
мы
с ами
не
народ
что
ли
и
выхо диш ь
из
кабины
и
д ев ушку
спрашива­
ешь
как
мол
ничего
сидит
а
она
как
на
вас
шили
очень
даже
берите
не
пожалеете
та кого
размера
все го
по лтора
комплек­
та
ос тало сь
к
вечеру
ничего
не
бу дет
берут
очень
тогда
ты
спр аш ивае шь
мне
ка жет ся
брюки
немного
узков ат ые
а
вам
как
каж ет ся
де вуш ка
от веч ает
а
это
фасон
такой
самый
те­
перь
модный
куртка
длин на я
и
широковатая
а
брюки
наобо­
рот
но
ес ли
захотите
так
пере шит ь
же
можно
где
расст ави ть
а
вот
тут
например
на
куртке
я
бы
наоборот
в
об орку
взя­
ла
потому
что
куртка
в
тали и
действительно
чуть
широкая
да
вам
жена
сделает
или
в
ателье
снесите
и
меня
спрашивает
у
вас
ма шинк а
е сть
дома
е сть
только
неважная
она
раньше
у
меня
зингеровская
ножная
б ыла
материна
еще
а
когда
до чь
зам уж
вы ход ила
я
ей
п ода рила
не
жал ею
ко неч но
но
немно­
го
все
же
жал ко
но
до чке
то же
ве дь
необходимо
у
них
те­
перь
маленький
раст ет
ему
то
да
се
пошить
иногда
требуется
пусть
конечно
шьет
дочка
на
зингер о вско й
а
мы
себе
другую
купим
новая
совсем
электрическая
но
трудно
на
ней
работать
то
ли
она
плохая
то
ли
я
не
пр ивы кла
строчка
на
ней
не ров­
ная
выходит
нит ку
рве т
но
уж
лучш е
не
ней
чем
в
ателье
не­
сти
в
ателье
же
долго
да
и
дорого
так
что
дом а
подошьем
ра­
зумеется
а
д ев ушка
го в орит
конечно
по дш ейте
дома
ве чер
один
посидеть
и
все
за то
хорошая
получится
не
на
один
год
хватит
и
тебя
спр ашив ает
а
вам-то
самому
нр ав ится
ты
улыбнулся
даж е
застеснялся
по-моему
да
н орма льн ая
пижа­
ма
говоришь
че го
там
тогда
д ев ушка
т ебе
а
вы
на
железной
дороге
небось
работаете
мы
с
тобой
переглянулись
откуд а
мол
она
догадалась
и
я
воп рос
ей
зад аю
вы
как
узнали
инте­
ресуюсь
очень
пр осто
о т вечает
у
вашего
мужа
фуражка
на
голове
форменная
с
мо лотк ом
и
клю чом
разводным
а
у
ме­
ня
брат
тоже
на
поездах
п ригород ные
лин ии
обслуживает
придет
ино гда
вечером
и
все
р асск азыв ает
про
работу
где
ка­
кое
крушение
произошло
где
что
интересно
я
д аже
за виду ю
ему
каждый
ден ь
что-то
новое
а
здесь
о дно
и
то
же
деться
не­
куда
брать-то
будете
г ово рит
я
тогда
пр ошу
ее
вы
пи жаму
пожалуйста
заверните
нам
а
я
сей час
выбью
пойду
а
она
да
вы
сначала
в ыбе йте
я
и
заверну
сразу
я
п ошла
выбила
в
ка с­
се
очередь
бы ла
а
ты
пижаму
с нял
в
кабине
и
смотрю
несешь
уже
ей
на
пле ч иках
она
стал а
заворачивать
ле нт очкой
да же
36


перевязала
неправда
мама
неправда
я
все
вспомнил
это
был а
бе чев ка
я
еще
подумал
как
у
нас
на
работе
мы
пакуем
бан­
д ероли
и
пер евя зываем
по сылки
у
нас
ее
целые
м отки
и
ка­
туш ки
всегда
е сть
нико гда
не
кончается
ск ольк о
угодно
хо­
рошей
бечевки
это
бы ла
б ече вка
там
в
магазине
там
у
де­
вушки
там
там
работаем
с
превышением
гр афи ка
не
беспо­
койте^
заходите
заглядывайте
проверяйте
звоните
в ело си­
педны м
зво нк ом
в
любое
время
посмотрим
бечевку
почита­
ем
японских
поэтов
Николаев
Семен
зн ает
их
наизу ст ь
и
во­
обще
умница
м ного
читает.
Гори т
стосвечевая
лампочка,
пахнет
сургучем,
веревкой,
бу­
магой.
За
ок ном
—
ржа вые
рельсы,
мелкие
цветы,
дождь
и
звуки
узловой
станции.
Действующие лица.
Начальник
Такой-
то
- человек
с
видами
на
повышение.
Се мен
Ник ол аев
- чело­
век
с
умным
видом.
Фед ор
Муромцев
-
человек
о бычно ­
го
вид а.
Эт и,
а
также
О сталь ные
Железнодорожники
сидят
за
о бщим
с толом
и
пьют
чай
с
б а ранк ами.
Те
Кто
Пришли
стоят
в
две ря х.
Говорит
Начальник
Такой-то:
Николаев,
пришли
Те
Кто
Пришли,
они
желали
бы
послушать
сти хи
или
прозу
японских
к ласс иков .
С.
Николаев,
откры в ая
кн игу:
у
мен я
с
собой
совершенно
случайно
Ясунари
Кавабата,
он
пишет:
’’Неужели здесь такие холода?
Очень
уж
вы
все
закутаны.
Да,
господин.
Мы
все
уже
в
зимнем.
Особенно
морозно
по
вечерам,
ког да
после
сн егопа да
наступит
ясная
погода.
Сей ­
час,
должно
быть,
ниж е
н уля.
Уже
ниже
н уля?
Н-да,
холодно.
До
чего
не
дотронешься,
все
холодное.
В
прошлом
го ду
тоже
стояли
большие
холода.
До
двадцати
с
че м-то
градусов
ниже
нуля
доходило.
А
сн егу
мн ого?
В
ср ед нем
сн ежн ый
покров
—
семь-восемь
сяку ,
а
при
сильных
сне го па дах
более
одного
д зе.
Т еперь ,
наверное,
начнет
сыпать.
Да,
сейчас
самое
вр емя
снегопадов,
ждем.
Вообще-то
снег
выпал
недавно,
покрыл
землю,
а
пот ом
подтаял,
опустился
чут ь
ли
не
на
сяку.
Разве
сейчас
тает?
Да,
но
теперь
только
и
жди
сне го падов ’. Ф.
Муром­
ц ев:
вот
так
история,
С емен
Данилович,
вот
так
рассказец.
С.
Николаев:
это
не
рас ск азец,
Федор,
это
от рыв ок
из
рома ­
на.
Начальник
Такой-то:
Николаев,
Те
Кто
Пришли
хотели
бы
еще.
С.
Н икол аев:
пожалуйста,
вот
на уга д: ’’Девушка
37


сидела
и
б ила
в
барабан.
Я
видел
ее
спину.
Казалось,
она
с ов­
сем
близко
-
в
сосед н ей
комнате.
Мое
сердце
забилось
в
такт
ба рабану .
Как
барабан
оживляет
застолье!
—
ск азала
со рока ­
летняя,
тоже
смо т ре вшая
на
та нцов щицу ”.
Ф.
Муромцев:
по­
думать
только,
а?
С.
Николаев:
я
прочту
еще,
это
стихи
од но­
го
японского
поэта,
это
д зенск ий
поэт
Доген.
Ф.
Муромцев:
дзенский?
п оня тно,
Сем ен
Данилович,
но
вы
не
назвали
д аты
его
рождения
и
см е рти,
назовите,
е сли
не
секрет.С.
Николаев:
извин ит е,
я
сейчас
вспомню,
вот
о ни: 1200-1253. Начальник Та­
кой -то:
вс его
пятьдесят
три
года?
С.
Нико лаев :
но
каких!
Ф.
Муромцев:
ка ких?
С.
Николаев,
вст авая
с
та бу р ет ки: ’’Цветы
ве сно й,
кукушка
летом.
И
осенью
—
луна.
Холодный
чистый
сн ег
зи мо й”. (Садится).
В се.
Ф.
Муромцев:
Все?
С.
Николаев:
вс е.
Ф.
Муромцев:
псчему-то
немного,Семен
Дани ло в ич,
а?
Ма­
ловато.
Может
там
еще
чт о-то
ест ь,
возможно,
оборвано?
С.
Ник ол аев:
н ет,
все,
это
такая
специальная
форма
с ти хотворе ­
ни я,
ес ть
стихи
длинные,
поэмы,
например,
ес ть
кор оч е,
а
е сть
совсем
коротк ие ,
в
не скольк о
строк ,
или
даж е
в
одн у.
Ф.
Му­
ро мцев :
а
почему,
зачем ?
С.
Нико л аев:
да
как
те бе
сказать,
-
лаконизм.
Ф.
Муромцев:
вот
оно
что,
значит,
я
так
понимаю,
ес ли
сравнительно
брать:
ид ут
по
д истанции
со ста вы
-
иду т
или
не
идут?
С.
Ник ол аев
: ну,
идут.
Ф.
Муромцев
:аведьонито­
же
разные.
Е сть
такие
длинные,
что
ко нца
не
дождешься,
чт о­
бы
полотно
пер ейти,
а
е сть
к орот кие
(загибает пальцы на ру­
ке ), раз,
дв а,
тр и,
четыре,
пят ь,
да,
пя ть,
с каж ем,
ва г онов
или
платформ
-
годится?
тоже,
стал о
б ыть,
ла ко низм?
С.
Нико л а­
ев:
в
общем-то,
да.
Ф.
Муромцев:
ну
вот,
разобрались.
Как
вы
говорит е :
холодный
чистый
снег
зимой?
С.
Николаев:
зимой.
Ф.
Муромцев:
это
уж
точно,
Цунео
Данилович,
у
нас
зимой
всегда
сне гу
хватает,
в
январе
не
м еньше
девяти
сяку,
а
в
конце
сезона
на
два
дзе
тя нет.
Ц.
Николаев:
два
не
два ,
а
пол то ра- то
уж
точно
будет.
Ф.
Муромацу:
че го
там
полтора,
Цунео-сан,
ког да
два
сплошь
да
рядом.
Ц.
Накаму р а:
это
как
сказать,
смотря
гд е,
е сли
у
насы пи
с
наветренной
стороны,
то
конечно.
А
в
полях
гораздо
ме ньше ,
полтора.
Ф.
Мурома­
цу:
ну,
по лт ора
так
пол тор а,
Цунео-сан,
зачем
спорить.
Ц.
На­
ка мура :
смотри-ка,
дождь
все
не
к онча ет ся.
Ф.
Муромацу:
да,
дождит,
не важ ная
п огод а.
Ц.
Накамура:
вся
станция
мо к­
рая,
одни
лужи
кругом,
и
к огда
только
высохнет.
Ф.
Муро­
мацу:
в
такую
сл яко ть
без
зонт ика
лучше
и
не
появляйся
на
38


улиц у
-
наскв озь
промочит.
Ц.
Накаму р а:
в
прошлом
го ду
в
это
время
бы ла
т очно
такая
погод а ,
у
мен я
в
доме
протекла
крыша,
промокли
все
та та ми,
и
я
никак
не
мог
п ов есить
их
во
д воре
посу ш ить.
Ф.
Муромацу:
бед а,
Ц ун ео- сан,
такой
дождь
ником у
не
и дет
на
пользу,
он
только
меш ае т.
Прав­
да,
говорят,
что
это
очень
хорошо
для
риса,
но
человеку,
особенно
город ском у,
такой
дож дь
приносит
од ни
неприят­
ности.
Ц.
Накам ур а:
мой
сосед
из-за
этого
дождя
уже
неделю
не
в стае т,
бо леет ,
кашляет.
В рач
с каз ал,
что
если
бу дет
лить
еще
какое-то
время,
то
соседа
пр ид ется
отправить
в
больни­
цу,
иначе
он
нико гда
не
выздоровеет.
Ф.
Муромацу:
для
больного
нет
ничего
х уже
дождя,
воздух
становится
влаж­
ным
и
болезнь
усиливается.
Ц.
Накамура:
се го дня
утр ом
же­
на
хотела
п ойти
в
лавку
босиком,
но
я
по про сил
ее
надеть
гета,
ве дь
здоровье
не
купишь
ни
на
ка кие
д е ньги,
а
заболеть
проще
всего.
Ф.
Муромацу:
правильно
господин,
дождь
хо­
л одны й,
без
об уви
и
думать
нельзя
выходить,
в
эти
дни
нам
всем
следует
поберечь
се бя.
Ц.
Нака му ра:
немного
са ке
не
повредило
бы
нам,
как
ты
ду мае шь?
Ф.
Муромацу:
да,
тол ь­
ко
совсем
немного,
о дна- две
по р ции,
это
ожи вило
бы
з ас­
толье
не
хуже
барабана.
Начальник
Такой-то:Те
Кто
Пришли
интересуются
судьбой
некоторых
контейнеров.
С.
Николаев:
каких
именно ?
Начальник
Такой-то:
Шейны
Трахтенберг,
Ф.
Муромцев:
пр ишл и,
мы
оз а боче ны,
ну жно
писать
отк ры т­
ку,
они
стоят
под
открытым
небом,
дождь,
они
промокнут
насквозь,
ей
нужно
писать,
вот
бланк,
вот
адрес.
Сем ен
Данилович,
пишите.
У важа емая
Ше йна
Соломоновна,
—
читал
я,
стоя
в
прихожей,
которая
казалась
в
то
время
почти
огромной,
потому
что
контейнеров
еще
не
был о,
—
у важ аемая
Ше йна
Соломоновна,
мы,
со труд ни ки
почтовой
железнодорожной
конторы,
име­
ем
сообщить
вам ,
что
над
всем
н ашим
городом,
а
также
над
его
окрестными
местами,
наблю даетс я
затяжной
предосен­
ний
дождь.
Везде
мокро,
проселочные
дороги
ра звезл о,
ли­
стья
деревьев
пропитались
влаг ой
и
пожелтели,
а
ко леса
па­
ровозов,
ваго но в,
дрезин
сильно
поржавели.
В
такие
дни
всем
трудно,
особенно
нам,
людям
железной
д оро ги.
И
все-
таки
мы
решили
не
сб ив аться
с
хорошего
рабочего
ритма,
39


план
свой
в ыпол ня ем,
стараемся
с трого
придерживаться
обычного
графика.
И
результаты
налицо:
несмотря
на
то,
что
г луб ина
некоторых
луж
у
нас
на
ст анц ии
достигла
двух-трех
сяку,
мы
отправили
за
по сл еднее
время
не
ме ньше
пи сем
и
бандеролей,
чем
это
было
сд алано
за
тот
же
период
прошло­
го
года.
В
закл ю чение
с пешим
уведомить
Вас,
что
на
с танцию
прибыли
два
контейнера
на
Ваше
имя ,
и
просим
в
сро чн ом
п оряд ке
организовать
их
от грузк у
со
двора
нашей
конторы.
С
уважением.
Зачем
ты
рассказал
мне
об
этом,
я
не
хотел
бы
думать,
что
ты
способен
читать
чуж ие
пись ма,
ты
огорчил
ме­
ня,
скажи
мне
пр авд у,
может
быть,
ты
пр идум ал
эт от
случай,
я
же
знаю
—
ты
любишь
сочинять
разные
истории,
в
разгов о­
рах
с
тобой
я
тоже
мн огое
выдумываю.
Т
а
м,
в
больнице,
За узе
уж асно
сме я лся
над
нами,
что
мы
такие
ф антаз еры .
Бо льн ой
такой-то,
см ея лся
он,
честно
гово ря,
я
не
встречал
человека
здоровее
вас,
но
в аша
бед а
вот
в
ч ем:
вы
невероят­
ный
фантазер.
И
то гда
мы
отв еч али
ему
: в таком случае вы
не
можете
ст оль
долго
держать
нас,
мы
требуем
скорейший
выпис к и
из
вве рен н ого
вам
здесь.
Тут
он
сразу
становил­
ся
серьезным
и
спрашивал:
ну
хо ро шо,
предположим,
я
зав­
тра
вас
вы пи шу,
но
что
вы
собираетесь
делать,
чем
будете
за­
ниматься,
по йдет е
р абота ть
или
вернетесь
в
школу?
А
мы
от­
вечали
: в школу?
о
нет,
мы
поедем
за
город,
ибо
у
нас
есть
да­
ча,
вернее,
не
столько
у
н ас,
ск олько
у
наш их
р о дите лей,
там
немыслимо
великолепно,
час
двадцать,
ожидание
ветра,
пе­
сок
и
в ере ск,
ре ка
и
лодка,
в есна
и
лето,
чтение
в
тра ва х,
легкий
завтрак,
кегл и
и
оглушительно
много
птиц.
Пот ом
—
осень,
весь
посел ок
в
дымке,
но
—
не
подумайте
-
не
туман
и
не
дым,
а
пр екр асная
летучая
пау тина.
Утром
-
ро са
на
страницах
оставленной
в
са ду
кни ги,
п рогулк а
за
керосином
на
станцию.
Но,
доктор,
мы
даем
вам
честное
слово,
что
не
будем
пить
пиво
в
зеленом
ларь ке
у
пруда,
где
плотина.
Нет ,
док тор,
мы
не
любим
пиво.
Знаете,
мы
подумали
и
о
вас,
вы,
наверное,
тоже
смогли
бы
убыть
ту да
на
несколько
дней.
Мы
договоримся
с
отцом,
и
он
не
откажет.
Вот ,
вы
приедете
на
семичасовом,
а
мы
встретим
вас
на
с пециаль но м
ве лос и­
педе
с
коляской.
Понимаете,
старый
велосипед,
а
сбо ку
—
ко л яска
от
небольшого
мотоцикла.
Но
вероятно,
что
коляс­
ки
не
будет:
еще
не
известно,
как
дос тат ь
такую
коляску.
Но
велосипед
—
есть.
Он
стоит
в
сарае,
там
же
н ах одится
40


боч ка
с
керосином
и
две
пу с тые,
мы
иногда
кричим
в
них .
Там
е сть
и
доски,
есть
разные
садовые
инстр у ме нтар ии
и
ба­
бушкино
кр есл о,
то
е сть,
нет ,
пр о стите,
не
та к,
о тец
всегда
просил
нас
г ово рить
н а оборот:
кресло
бабушки.
Так
почти­
тельнее,
объяснял
он.
Однажды
он
сидел
в
этом
самом
крес­
ле,
а
мы
си дели
рядом,
на
траве,
и
читали
разные
книг и,
да
доктор,
вы
же
в
курсе,
нам
трудно
читать
долго
о дну
книгу,
мы
читаем
сн ачал а
о дну
ст ра ницу
одной
книги,
а
потом
одну
страницу
д руг ой.
Затем
можно
взять
третью
книг у
и
тоже
прочитать
одну
страницу,
а
уже
пот ом
снова
ве рнут ься
к
пер­
вой
книг е.
Так
легче,
меньше
устаешь.
И
вот
мы
сид ели
на
тр аве
с
разными
книг ами,
и
в
одной
како й-т о
книге
б ыло
кое-что
написано,
мы
сначала
не
поняли
нич ег о,
о
чем
это,по­
тому
что
дре в няя
дово льно
книга ,
сейчас
т аким
языком
ни­
кто
не
пишет,
и
мы
сказали:
папа,
объясни
нам,
пожалуйста,
мы
не
понимаем,
что
здес ь
написано.
И
тогда
о тец
оторвался
от
газ еты
и
спросил:
ну,
что
там
у
тебя,
снова
ерунда
какая-
нибудь?
И
вот
мы
прочитали
вслух:
вы проси л
у
Бога
светлую
Русьсатона,
дажеочервленит
ю
кровию
м ученичес кою .
Д обро,
ты,
диавол,
вздумал,
и
нам
то
любо—Христа
рад
и,
на­
шего
св ета,
пострадать.
Мы
почему-то
запомнили
эти
слова,
у
нас
память
вообще-то
плохая,
вы
знае те,
но
ес ли
чт о-н ибудь
понравится,
то
сразу
запоминаем.
А
отцу
не
пон­
равилось.
Он
в ск очил
с
кре сла ,
выхватил
у
нас
ту
книгу
и
за­
кричал:
о т куда,
от куд а,
черт
бы
теб я
взял,
что
за
галиматья
дурацкая!
А
мы
отвечали:
вчера
мы
ездили
на
ту
сторону,
там
жив ет
наш
учитель,
и
он
поинтересовался,
чем
мы
заня­
ты
и
что
ч ит аем.
Мы
сказали ,
что
ты
дал
нам
несколько
то­
мов
такого-то
современного
кла ссика.
Уч ител ь
за смея лся
и
побежал
к
реке.
По том
вер нул ся,
и
с
его
бо л ьших
веснуща-
тых
уш ей
капала
вода.
Павел
П етро вич
сказ ал
нам:
дорогой
коллега,
как
славно,
что
имя,
произнесенное
вами
не
далее
как
минуту
назад,
ра с твор ило сь,
рассеялось
в
воздухе,
бу дто
дорожная
пыль,
и
звуки
эти
не
услышит
тот,
кого
мы
назы­
ваем
На сылаю щим,
как
хорошо,
дорогой
ко лле га,
не
так
ли,
иначе,
что
б ыло
бы
с
эт им
за м ечате л ьным
стариком,
он
на­
верняка
у пал
бы
от
ярости
со
сво его
велосипеда,
а
затем
не
о став ил
бы
от
наших
уважаемых
поселков
камня
на
камне,
и,
впрочем,
недурно
бы
с д елал,
потому
что
время.
Что
же
41


касается
моих
вла жн ых
уш ей,
которы е
вы
так
вниматель но
изучаете,
то
они
оттого
мокры,
что
я
ум ыл
их
в
вода х
зр и­
мог о
вами
водоема,
дабы
очис тит ь
от
скве рн ы
упомянутого
имени
и
встр етить
грядущее
н ебы тие
в
бел и зне
души,
тела,
помыслов,
язы ка
и
ушей.
Мой
молодой
др уг,
ученик
и
това­
рищ,
—
ск азал
нам
учитель,
—
в
горьких
ли
кладезях
нар од­
ной
мудрости,
в
слад к их
ли
речениях
и
реч ах,
в
прахе
отвер­
женных
и
в
страхе
приближенных,
в
скитальческих
сумах
и
иудиных
суммах,
в
движении
от
ив
с тоянии
над,
во
лжи
обманутых
и
в
правде
оболганных,
в
войне
и
мире,
в
мареве
и
мураве,
в
с тадиях
и
студиях,
в
стыде
и
стр ада ниях,
во
тьме
и
свете,
в
не нав исти
и
жа лос ти,
в
жи зни
и
вне
ее
—
во
вс ем
это м
и
в
прочем
следует
хорошенько
разобраться,
в
эт ом
что-то
есть,
может
быть,
немного,
но
есть.
Там
и
ся м,
там
и
сям
что-то
произошло,
мы
не
можем
сказать
с
ув ерен­
ностью,
что
им ен но,
ибо
пока
не
знаем
ни
с ути,
ни
имени
яв­
ления,
но,
д оро гой
ученик
и
товарищ
такой-то,
когда
мы
вы­
ясним
и
вместе
обсудим
эт о,
выясн им
причину
и
определим
следствие,
то гда
придет
на ша
пора,
по ра
ск азат ь
неко е
слово
—
и
ска ж ем.
И
если
случится,
что
вы
разберетесь
во
вс ем
этом
первый,
неме дле нно
сообщите,
ад рес
вы
знае те:
стоя
над
рекой
на
закат е
дня,
к огда
умирают
укушенные
змеей,
звонить
велосипедным
звонком,
а
лучше
—
звенеть
деревен­
ской
косой,
пр иго вар ивая :
кос и,
ко са,
п ока
роса,
и ли:
коси-
коси,
но жка,
где
тв оя
доро жка,
и
так
далее,
по ка
загорелый
учи т ель
Павел
не
услышит
и,
приплясывая,
не
вый дет
из
до­
ма,
не
от вяже т
лодку,
не
пр ыгне т
в
н ее,
не
воз ьм ет
в
рук и
са­
модельные
греби,
не
перегребет
Лету,
не
сойдет
на
тво ем
бе­
регу,
не
обнимет,
не
поцелует,
не
скажет
добрых
з а гадо чных
с лов,
не
по лу чит,
н ет,
не
прочитает
отправленного
письма,
ибо
ег о,
вашего
учителя,
нету
в
живых,
вот
бе да,
вот
нез ада­
ча,
нету
в
живых,
а
вы
—
живите,
по ка
не
умр ет е,
кач ай те
пи­
во
из
бочек
и
детей
в
колясках,
дыши те
воздухом
сосновых
боров,
бегайте
в
лугах
и
собирайте
букеты
—
о
цветы!
как
не нагл ядны
вы
мне,
как
ненаглядны.
По кидая
сей
ми р,
ж аж­
дал
у в идеть
бу кет
одуванчиков,
но
не
дано
было.
Что
при­
несли
в
дом
мой
в
последний
час
мо й,
что
принесли?
Ш елк
и
креп
принесли,
од ели
в
нен ави стны й
двубортный
пиджак,
отняли
лет нюю
шляпу,
многократно
пробитую
р евизо рск им
компостером,
надели
к акие-т о
брю ки,
дрянные
—
не
спо рь те
42


—
дрянные
брю ки
за
пятьдесят
потных
руб лей ,
я
никогда
не
носил
таких,
это
мерзко,
ли пну т,
т ело
мое
не
дышит,
не
спится,
а
гал сту к,
о!
они
нацепили
мне
галстук
в
горош е к,
снимите
немедленно,
откройте
меня
и
снимит е
хот я
бы
г ал­
стук,
я
вам
не
какая -нибу дь
канцелярская
крыса,
я
никогда
—
по ймит е
же
—
не
ваш,
не
ваш
—
нико гда
не
но сил
никаких
галстуков.
Неразумные,
неразумные
бедняги,
оставшиеся
жить,
больные
бледной
немочью
и
мертвее
меня ,
вы,
зн аю,
сложились
на
похороны
и
купили
весь
этот
шутовской
на­
ряд,
да
как
вы
посмели
надеть
на
меня
жи лет ку
и
кожаные
полуботинки
с
металлическими
полузаклепками,
каких
я
никогда
не
носил
при
жизни,
ах,
вы
не
знали,
вы
полагали,
будто
я
п олуча ю
пятьсот
потных
рублей
в
меся ц
и
покупаю
те
же
непотребные
тряп ки ,
что
и
вы.
Нет,
проходимцы,
вам
не
удалось
об олга ть
меня
живого,
а
мертвого
тем
па че
не
уд а стся.
Нет ,
я
не
ва ш,
и
нико гда
не
получ а л
больше
восьми­
д ес яти,
но
то
были
д ру гие,
не
ваши,
то
был и
ве тро гон овы
чистые
де ньг и,
не
запятнанные
ложью
ваших
мерзостных
те­
о рий
и
д огм,
луч ше
избейте
м еня,
мертвого,
но
с нимит е
это,
верните
мне
шляпу,
проби тую
компостером
констриктора,
ве р ните
все ,
что
изъя ли,
мертвому
положены
его
вещи,
да й­
те
ковбойку,
сандалии
в
ст иле
р имско й
империи
эпохи
ст ро­
ите ль ства
акведука,
их
я
положу
под
мою
лысеющую
голову,
потому
что
все
равно,
назло
вам
—
даже
и
в
долинах
не б ытия
—
ст ану
ходить
босой,
и
бр юки,
мои
залатанные
бр юки
-
вы
не
имеете
права,
мне
жар ко
в
вашем
дерьме,
сдайте
на
ко­
миссию
в аше
ничто,
раздайте
деньги
тем,
кто
от дава л
их,
я
не
хочу
ни
ко пейки
от
вас,
нет,
не
хочу,
и
не
навязывайте
мне
галстук,
инач е
я
п люну
в
ваши
изъ еде нны е
че рвя ми
ха ри
своей
отравленной
жгучей
слюной,
оставьте
в
поко е
учителя
географии
Павла
Петровича!
Да,
я
кр ичу
и
бу ду
кр ич ать
бес -
сон н о- всегд а,
я
кричу
о
в е ликом
б есс мер тии
великого
уч и теля
Савла,
я
желаю
быть
вам
неистово-отвратительным,
я
бу ду
врываться
в
ваши
сны
и
явь
как
ху ли ган
врывается
в
класс
во
время
урока,
врываться
с
о кр ов ав ленным
языком,
и,
неумолимый,
буду
кр ич ать
вам
о
своей
недостижимой
и
прекрасной
бедности,
вы
же
не
пытайтесь
задобрить
меня
по­
дар кам и,
мне
не
нужны
ваши
потные
тр япки
и
гно йные
руб­
ли,
и
прекратите
музыку,
или
я
сведу
вас
с
ума
криком
чест­
не йше го
из
ум ер ших.
Слушайте
мой
п рика з,
мой
вопль:
43


дайте
же
мне
одуванчиков
и
принесите
мои
о де жды!
И
к
чер­
ту
ва шу
сопливую
похоронную
музыку,
гоните
пинками
в
зад
проспиртованных
оркестрантов.
Во нюч ие
дря ни,
могильные
жуки!
Заткните
глотки
любителям
панихид,
прочь
от
тела
моего,
или
я
восстану
и
сам
прогоню
вс ех
поганой
школьной
указкой,
я
—
Пав ел
Петрович,
учитель
географии,
крупней­
ший
вращатель
картонного
шара,
я
ухо жу
от
вас,
чт обы
п ри дти,
пустите!
Так
го вори л
уч и тель
Павел,
стоя
на
берегу
Леты .
С
умытых
ушей
его
капала
вод а
ре ки,
а
сам а
ре ка
ме длен но
струилась
мимо
него
и
мимо
нас
вместе
со
всеми
своими
рыбами,
пло­
скодонками,
древними
парусными
судами,
с
отраженными
облаками,
невидимыми
и
грядущими
утопленниками,
лягу­
шачьей
и крой,
ря ско й,
с
н еу ста нными
водомерами,
с
обор­
ванными
кусками
сетей,
с
потерянными
кем-то
пе сч инкам и
и
золотыми
браслетами,
с
пустыми
ко нсер вными
банками
и
тяжелыми
шап к ами
мономахов,
пятнами
мазу т а,
с
почти
не­
различимыми
лицами
па ром щи ков,
с
яблоками
ра з дора
и
грушами
печали
и
с
ма лень кими
обрезками
ниппельных
шлангов,
не
имея
которых
нельзя
кататься
на
велосипеде,
ибо
ты
не
можешь
накачать
ка м еру,
если
не
наденешь
такую
резиновую
трубочку
на
в енти льны й
ст ержен ь,
а
тогда
все
пропало,
ведь
если
велосипедом
невозможно
пользоваться,
то
его
как
бы
не
существует,
он
почти
исчезает,
а
без
ве ло си­
педа
на
даче
нечего
делать:
не
съе зд ишь
за
керосином,
не
прокатишься
до
пруда
и
обратно,
не
встретишь
на
станции
доктора
За узе,
прибывшего
семич асо вой
электрчкой:
он
стоит
на
плат ф ор ме,
огл яд ыв ает ся,
смотрит
во
все
стороны,
а
теб я
н ет,
хот я
вы
договорились,
что
непременно
встретишь
е го,
и
вот
он
стоит,
ждет,
а
ты
все
не
е дешь,
п оско льку
не
можешь
на йти
хороший
шланг,
но
д октор
не
зн ает
об
эт ом,
впрочем,
уже
смутно
догадывается:
наверное,
предполагает
он,
у
больного
т аког о-то
что-нибудь
не
в
п орядке
с
велома­
шиной,
скорее
вс его
с
ниппелем,
обычная
история,
с
э тими
шлангами
сплошное
наказание,
жаль,
что
я
не
догадался
ку пить
в
го роде
метра
два-три,
ему
хват ило
бы
на
все
ле то,
—
размышляет
доктор.
Извини,
пожалуйста,
а
что
сказал
нам
44


Павел
Петрович,
д авая
к нигу,
которая
так
не
по нра вилась
отцу?
Ничего,
учитель
не
с казал
н и чего.
А
по-моему,
он
ска зал:
книга.
Да же
та к:
вот
книга.
И
д аже
больше
того:
вот
вам
книга,
сказал
учитель.
А
что
сказал
о тец
по
поводу
кни­
ги,
когда
мы
передали
ему
наш
разговор
с
Па в лом?
Отец
не
поверил
ни
одному
из
слов
сказанных.
П оче му,
разве
мы
го­
ворили
неправду?
Нет ,
правду,
но
ты
же
знаешь
отца
нашего,
он
не
верит
ни ком у,
и
когда
я
однажды
заметил
ему
об
этом,
он
ответил,
что
ве сь
свет
сос т оит
из
негодяев
и
только
негодяев,
и
если
бы
он
ве рил
людям,
то
нико гда
бы
не
с тал
ведущим
прокурором
города,
а
р або тал
бы
в
лучшем
слу­
чае
домоуправом,
п одо бно
Сорокину,
или
дачным
стеколь­
щиком.
И
тогда
я
спросил
от ца
про
газе ты.
А
что
—
газеты?
-
отозвался
о тец.
И
я
ска зал :
ты
все
время
читаешь
газеты.
Да,
чит аю,
—
отвечал
он,
—
газ еты
чита ю,
ну
и
что
же.
А
ра з­
ве
там
ничего
не
написано?
—
спросил
я.
Почему
ж,
сказал
отец,
—
там
все
напи сано,
что
нуж но
—
то
и
написано.
А
ес­
ли,
-
спросил
я,
—
там
что-то
написано,
то
за чем
же
читать:
н его дяи
же
пишут.
И
то гда
оте ц
сказал
: кто негодяи?
И
я
от­
ветил:
те,
кто
пишут.
Отец
спросил:
что
пи шут?
И
я
ответил:
газеты.
Оте ц
молчал
и
смотрел
на
меня,
я
же
смотрел
на
не­
го,
и
мне
было
немного
жа ль
е го,
потому
что
я
видел,
как
он
растерялся,
и
как
по
большому
белому
л ицу
е го,
как
две
черные
слезы,
ползли
две
б ол ьшие
мухи,
а
он
даже
не
мог
смахнуть
их,
п осколь ку
очень
растерялся.
Зат ем
он
тих о
сказал
мне:
убирайся,
я
не
желаю
теб я
вид еть,
сукин
ты
с ын,
убирайся
куд а
хо чеш ь.
Дело
было
на
дач е.
Я
выкат ил
из
са­
рая
велосипед,
привязал
к
раме
сачок
и
поехал
по
дорожке
нашего
сада.
В
саду
уже
зрели
первые
яблоки,
и
мне
ка за­
лось,
я
видел,
что
в
каждо м
из
них
сидят
черви
и
без
устали
грызут
наш и,
то
ес ть
от цо вы,
плоды.
И
я
думал:
явится
осень,
а
собирать
в
саду
будет
нечего,
о станется
од на
гниль.
Я
ехал,
а
сад
все
не
кончался,
ибо
ему
все
не
бы ло
конца,
а
когда
конец
наступил,
я
увидел
пе ред
собой
забор
и
калит­
ку,
и
у
ка ли тки
стояла
мам а.
Добрый
де нь,
мама,
—
крикнул
я,
—
как
ты
с его дня
ра но
с
работы!
Бог
с
тобой,
с
какой
ра­
боты,
—
возражала
он а,
—
я
не
ра б отаю
с
тех
п ор,
как
ты
по­
шел
в
школу,
скоро
четырнадцать
ле т.
А,
вот
как,
—
сказал
я,
-
значит,
я
просто-напросто
забыл,
я
сл ишк ом
долго
мчался
по
саду,
наверное,
все
эти
го ды,
и
многое
вылетело
45


из
го л овы.
Знаешь,
в
зябликах,
вернее,
в
яб локах
нашего
вертограда
си дят
черви,
надо
что-нибудь
придумать,
какое-
нибудь
средство,
а
то
останется
сп ло шная
труха
и
ес ть
будет
совершенно
нече го,
не
сваришь
даже
варенья.
Мать
г лян ула
на
мой
сач ок
и
спросила:
ты
что,
оп ять
п ос сори лся
с
отцом?
Я
не
хотел
огорчать
ее
и
ответил
так:
немного,
мама,
мы
бе­
сед ов али
о
первопечатнике
Федорове
Иоанне,
я
высказал
у бе жде ние,
что
он
—
аз,
бу ки,
веди,
глагол,
добро,
еси,
жи­
вите,
земля,
ижица
и
так
далее,
а
отец
не
поверил
и
посове­
товал
мне
поехать
половить
бабочек,
и
вот
я
еду.
До
свида­
ни я,
м ама,
-
закричал
я,
—
еду
себе,
еду
за
луговыми
ж ел­
тушками,
да
здравствует
лето,
весна
и
цве ты,
величие
мы с­
ли,
могущество
стр асти,
а
также
любви,
доброты,
красоты!
Дин-дон,
бим-бом,
тик-так,
т ук-т ук,
ск рип-ск ря п.
Я
нед а­
ром
перечислил
эти
зву ки,
это
мои
любимые
звуки,
звуки
летящего
по
дачной
тропинке
ве се лого
велосипеда,
а
весь
поселок
уже
запутался
в
пау т ине
маленьких
пауков,
пусть
до
настоящей
осени
и
был о
еще
далеко.
Но
па укам
все
ра в­
но,
до
свидания,
мама,
не
горюй,
мы
еще
встретимся.
Она
крикнула:
вер нись !
—
и
я
огля нулся :
мать
тревожно
стояла
у
калитки,
и
я
подумал:
если
вернусь,
ничего
хорошего
из
этого
не
выйдет:
мать
непр е менн о
станет
плакать,
за ста вит
покинуть
сед ло
велосипеда,
Ьоз ьм ет
под
руку,
и
мы
через
сад
возвратимся
на
дачу,
и
мать
нач нет
мирить
меня
с
отцом,
на
что
по тр ебу ется
еще
не скольк о
лет,
а
жизнь ,
которую
в
нашем
и
в
со сед них
поселках
пр инято
измерять
сроками
так
н азы ваемо го
в
р
е
м
е
н
и,
днями
ле та
и
годами
з имы,
жизнь
моя
остановится
и
бу дет
ст о ять,
как
сломанный
вело­
сипед
в
са рае,
где
полно
старых
выцветших
газет,
дер евя н­
ных
чурок
и
лежат
ржавые
пло ског у бцы.
Да,
ты
не
хотел
примирения
с
от цом
нашим.
Вот
по чем у,
когд а
ма ть
крик­
ну ла
т ебе
вослед
вернись!
—
ты
не
вернулся,
х отя
те бе
б ыло
чуточку
жаль
ее,
наш у
терпеливую
ма ть.
Оглянувшись,
ты
увидел
ее
большие
глаза
цвета
пожухлой
травы,
в
них
м едл енно
о жи вали
слезы
и
отражались
какие-то
в ысо кие
де­
ревья
с
удивительной
белой
к орой,
тропинка,
по
которой
ты
ехал,
и
ты
сам
со
своими
длинными
худыми
руками
и
тон­
кой
ш еей,
и
ты
—
в
сво ем
неостановимом
движении
о
т.
Че­
ловеку
со
стороны,
замученному
химерами
знаменитого
ма­
тематика
Н.
Рыбкина,
составителя
многих
учебников
и
сбор­
46


ников
задач
и
упражнений,
человеку
без
воображения,
без
фа нтазии,
ты
по казал ся
бы
в
те
минуты
скучным
велосипе­
дистом
и мяре к,
держащим
путь
свой
из
пункта
А
в
пунк т
Б,
чтобы
преодолеть
положенное
количество
километров,
а
по­
том
на все гда
исчезнуть
в
облаке
гор яч ей
до рожной
пыли.
Но
я,
по с вяще нный
в
выс окие
помыслы
твои
и
стремления,
знаю,
что
в
упомянутый
день,
отмеченный
незаурядной
сол­
нечной
п огодой ,
ты
являл
собою
ино й,
непреходящий
во
вре­
мени
и
пространстве
тип
в ел о сипедис та.
Непримиримость
с
окружающей
действительностью,
стойкость
в
борьбе
с
ли­
це мерие м
и
ханжеством,
несгибаемая
воля,
твердость
в
до с­
тижении
по ставл енно й
цели,
исключительная
принципиаль­
ность
и
честность
в
о тно ше ниях
с
товарищами
—
эти
и
мн о­
гие
др угие
заме ч ате льные
качества
ставили
тебя
вне
обычно­
го
ря да
велосипедистов.
Ты
был
не
только
и
не
сколько
ве­
лосипедистом,
с кольк о
велосипедистом-человеком,
вело­
машинистом-гражданином.
Право,
мне
как-то
не ловк о,
что
ты
так
х ва лишь
меня.
Я
уверен,
что
совсем
не
стою
эти х
кра­
сивых
слов.
Мне
представляется
даже,
я
непр ав ил ьно
посту­
пил
в
упомянутый
де нь,
я,
наверное,
должен
был
вернуться
на
зов
матери
и
успокоить
ее,
но
я
ех ал
и
е хал
со
с воим
сач­
ком,
и
мне
бы ло
безразлично,
как
и
куда
ехать,мне
б ыло
просто
хорошо
ехать,
и
как
это
обычно
бывает
со
мной,
ко­
гда
мне
ник то
не
мешает
мыслить,
я
просто
мыслил
обо
всем,
что
видел.
Помню,
я
обратил
внимание
на
чью-то
д ачу
и
подумал
: вот
дача,
в
ней
два
этажа,
зде сь
кто-то
живет,
какая-нибудь
семья.
Част ь
семьи
живет
всю
неделю ,
а
ча сть
только
в
суб­
боту
и
в
воскресенье.
Потом
я
увидел
небольшую
дв ухко ­
лесную
тележку,
она
стояла
на
опушке
рощ и,
возле
сенно­
го
стога,
и
я
ск азал
себе :
вот
тележка,
не
ней
м ожно
возить
разные
вещи,
как-то:
землю,
г р авий,
чемоданы,
карандаши
фабрики
и мени
Сакко
и
Ванцетти,
дикий
мед ,
пл оды
манго­
вых
деревьев,
альпенштоки,
под ел ки
из
слоновой
кости,
дранку,
собрания
сочинений,
клетки
с
кр олик ам и,
урны
из­
бирательные
и
для
мусора,
пуховики
и
н аоб орот
—
ядра,
кр аде ные
умывальники,
табели
о
рангах
и
ман уфакт ур у
47


пери од а
Парижской
коммуны.
А
сейчас
ве рне тся
некто
и
ста­
нет
возить
на
тележке
сено,
тележка
очень
удобная.
Я
увидел
маленькую
девочку,
она
ве ла
на
веревке
собаку
—
обыкно­
ве нную ,
простую
со баку
—
они
шли
в
сторону
станции.
Я
знал,
сейчас
дев о чка
ид ет
на
пруд,
она
бу дет
купаться
и
ку­
пать
свою
простую
соб аку ,
а
затем
минует
скол ько - то
ле т,
девочка
станет
взрослой
и
начнет
жи ть
взро сл ой
жизнью:
выйдет
замуж,
будет
читать
се рьезн ые
к ниги,
спешить
и
о па­
зд ыва ть
на
ра бо ту,
покупать
мебель,
часами
говорить
по
те­
лефону,
стирать
чулки,
гот ови ть
е сть
себе
и
другим,
ходить
в
гости
и
пьянеть
от
вина,
завидовать
соседям
и
птица м,
сле­
ди ть
за
м етео сво дками,
вытирать
пыл ь,
с чита ть
копейки,
ждать
ребенка,
хо дить
к
зубному,
отдавать
ту фли
в
ремонт,
нравиться
мужчинам,
смотреть
в
ок но
на
про езж аю щие
ав то­
мобили,
по сещат ь
концерты
и
м узеи,
смеяться,
ког да
не
сме ­
шно ,
краснеть,
к огда
стыдно,
плакать,
к огда
плачется,
кри­
чат ь
от
боли,
стонать
от
прикосновений
любимого,
по сте пен­
но
сед ет ь,
красить
ре сницы
и
волосы,
м ыть
руки
пер ед
о бе­
дом ,
а
но ги
—
перед
сном,
платить
пени,
р ас писы в аться
в
по­
лучении
переводов,
листать
журналы,
встречать
на
улицах
старых
знакомых,
в ысту пать
на
собраниях,
хоронить
ро д­
ственников,
греметь
посудой
на
кухне ,
пробовать
кури т ь,
пересказывать
сюжеты
фильмов,
дер зит ь
начальству,
жало­
ва ть ся,
что
о пять
миг р ень,
выезжать
за
город
и
собирать
гри­
бы,
изменять
мужу,
бегать
по
маг азинам,
смотреть
салюты,
любить
Шопена,
нести
в здор,
бояться
п опо л неть,
мечтать
о
п ое здке
за
границу,
думать
о
самоубийстве,
ругать
неисправ­
ные
лифты,
копить
на
черный
день,
петь
романсы,
ждать
ре­
бенка,
хранить
дав ние
фотографии,
продвигаться
по
с лужбе ,
в изж ать
от
ужаса,
осуждающе
качать
головой,
сетовать
на
бесконечные
дожди,
сожалеть
об
утраченном,
слушать
по с­
ледние
известия
по
радио,
ло вить
такси,
ездить
на
юг,
во с­
пит ыв ать
детей,
часами
простаивать
в
очередях,
непоправи­
мо
стареть,
одеваться
по
моде,
ругать
правительство,
жить
по
ине рции,
пит ь
карвалол,
пр оклин а ть
мужа,
сидеть
на
ди­
ет е,
уходить
и
в озв ращат ь ся,
красить
гу бы,
не
желать
ничего
б ол ьше,
на веща ть
родителей,
считать,
что
все
к онче но,
а
так­
же
—
что
ве льве т
(драпбатистшелкситецсафьян)
очень
прак­
тичный,
сидеть
на
бюл ле тене ,
лга ть
подругам
и
родственни­
кам,
забывать
обо
все м
на
свете,
занимать
деньги,
жи ть,
как
48


живут
в се,
и
вс пом ин ать
дачу,
пр уд
и
простую
собаку.
Я
увидел
сосну,
опаленную
молнией:
желтые
иглы.
Я
предста­
вил
с ебе
июль ску ю
грозовую
ночь.
Снач а ла
в
п осел ке
было
тихо
и
душно,
и
все
сп али
с
открытыми
о кна ми.
Потом
та йно
явилась
туча,
она
заволокла
здезды
и
привела
с
собой
ветер.
Ветер
ду нул
—
по
все му
поселку
захлопали
р амы,
две­
ри,
и
зазвенели
разбитые
ст екл а.
Затем
в
полной
темноте
за­
гу дел
дождь:
он
намо ч ил
крыши,
сады,
оставленные
в
садах
р аскла душ ки,
матрацы,
гамаки,
простыни,
детские
игруш­
ки,
букв ар и
-
и
все
остальное.
В
да чах
проснулись.
Зажига­
ли,
но
тут
же
г асили
свет,
ход или
по
комнатам,
смотрели
в
окна
и
го вори ли
д руг
другу:
ну
и
гроза,
ну
и
льет.
Би ли
мо л­
н ии,
яблоки
дозревали
и
падали
в
траву.
Одна
молния
удари­
ла
совсем
рядом,
никт о
не
знал,
где
именно,
однако
сходи­
л ись
на
том,
что
где-то
прямо
в
по сел ке,
и
те,
у
кого
на
кры ­
ше
не
бы ло
гро м оотв одов ,
давали
себ е
слово,
что
завтра
же
поставят.
А
молния
попала
в
сосну,
ко тор ая
ж ила
на
краю
л еса,
но
не
обожгла,
а
л ишь
опалила
ее,
причем
ос ве тила
ве сь
лес,
поселок,
станцию,
уч а сток
железнодорожной
ветки.
Молни я
ослепила
иду щие
поезда,
посеребрила
р е льсы,
выбе­
лила
шпалы.
А
потом
—
о,
я
знаю,
-
по том
ты
увидел
до м,
где
жила
т
а
женщине,
и
ты
оставил
велосипед
у
забора
и
постучал
в
ворота:
тук-тук,
милая,
т ук-т ук,
вот
пришел
я,
т вой
р обки й,
твой
нежный,
открой
и
прим и
меня,
открой
и
прими,
мне
ничего
от
т ебя
не
нуж но,
я
только
взгля ну
на
те бя
и
уеду,
не
п рогон яй
меня,
только
не
прогоняй,
милая,
думаю
о
тебе,
плачу
и
молюсь
о
тебе.
Нет-нет,
я
ничего
не
скажу
те бе,
ты
не
имееш ь
права
расспра­
шивать
меня
о
мо их
личных
делах,
тебе
не
должно
быть
до
той
женщины
н ика кого
де ла,
не
пр ист ав ай,
ты
дурак,
ты
боль н ой
человек,
я
не
хоч у
те бя
знать,
я
позвоню
до ктору
Зау зе,
пусть
он
отвезет
т ебя
снова
туда,
потому
что
ты
на­
доел
и
противен
мне,
кто
ты
такой,
по чему
ты
лезешь
ко
мне
с
расспросами,
п ерест ань ,
лучше
перестань
или
я
что-ни­
буд ь
с
тобой
сделаю,
что-нибудь
нехорошее.
Не
притворяй­
ся,
будто
ты
не
з на ешь,
кто
я
такой,
если
ты
называешь
ме­
49


ня
сумасшедшим,
то
ты
сам
точ но
такой
же
с ум асшед ший,
потому
что
я
—
это
ты
са м,
но
ты
до
сих
пор
не
хочешь
по­
н ять
этого,
и
если
ты
позвонишь
до кто ру
За
уз е,
тебя
отпра­
вят
туда
вместе
со
мной,
и
ты
не
сможешь
видеть
ту
жен­
щину
два
или
три
м еся ца,
а
ког да
мы
выпишемся,
я
приду
к
той
женщине
и
скажу
о
те бе
всю
пр авд у,
я
скажу
ей,
что
те бе
во все
не
столько-то
лет,
как
ты
утверждаешь,
а
всего
столь-
к о-то,
и
что
ты
уч иш ься
в
школе
для
дураков
не
по
собст­
венному
жел ани ю,
а
потому,
что
в
но рм ал ьную
школу
т ебя
не
приняли,
ты
боле н,
как
и
я,
ужасно
болен,
ты
почти
иди ­
от,
ты
не
можешь
выучить
ни
одн ого
стихотворения,
и
пу сть
женщина
немедленно
бросит
тебя,
на все гда
о стави т
стоять
одного
на
темном
пр игор одн ом
перроне,
да,
снежной
ночью,
когда
все
фонари
р аз биты
и
все
электрические
поезда
уш ли,
и
я
скажу
ей:
тот
человек,
которыйхочет
вам
понравиться,
не
достоин
вас ,
и
вы
не
можете
быть
с
ним,
п оск ольку
он
ни­
когда
не
сможет
быт ь
с
ва ми
как
с
женщиной,
он
обм аны­
ва ет
вас,
он
сумасшедший
с опля к,
плохой
ученик
спецшко­
лы,
ине
в
со сто янии
выучить
ничего
наи зу сть,
и
вы,
тридца­
тилетняя
серьезная
женщине,
вы
должны
з аб ыть,
оставить
его
на
заснеженном
перроне
ночью
и
отда ть
предпочтение
мне,
настоящему
человеку,
взрослому
мужчине,
честному
и
здоровому,
ибо
я
очень
хотел
бы
этого
и
без
тру да
выучиваю
наизусть
любо е
стихотворение
и
р ешаю
любую
задачу
жизни.
Врешь,
это
подлость,
ты
не
скажешь
ей
та к,
потому
что
ни­
чем
не
отличаешься
от
меня,
ты
такой
же,
такой
же
глупый
и
не спос обны й
и
уч и шься
вместе
со
мно й
в
одном
классе,
ты
просто
решил
избавиться
от
меня ,
ты
люб ишь
ту
женщи­
ну,
а
я
мешаю
т ебе,
но
у
те бя
ничего
не
полу ч ится,
я
сам
при­
ду
к
ней
и
расскажу
всю
пра вду
—
о
себе
и
о
те бе,
я
призна­
юсь,
что
лю блю
ее
хотел
бы
вс ег да,
ц елую
жи знь
быть
с
ней,
хо тя
ни
разу,
нико гда
не
пробовал
быть
ни
с
одной
же н­
щиной,
но,
наверное,
да,
конечно,
для
не е,
для
той
женщины,
это
не
и меет
знач ения ,
в едь
она
так
кр асива ,
так
умна
—
не т,
не
имеет
значения!
и
если
я
да же
не
сум ею
быть
с
ней
как
с
женщиной,
она
п ро стит
мне,
ведь
это
не
нужно,
не
обя зат ель ­
но,
а
про
т ебя
я
скажу
ей
так
: скоро к вам явится человек
чем-то
похожий
на
меня,
он
постучит
в
дверь:
т ук- тук,
он
попросит,
чтобы
вы
бросили
ме ня
одного
на
заснеженном
пе­
рроне,
потому
что
я
бо льн ой,
но,
пожалуйста,
по жа луйста ,
50


скажу
я,
не
верьте
ему,
нич ему
не
верьте,
он
сам
рассчитыва­
ем
быть
с
в ами,
но
он
не
и меет
на
это
никакого
права,
пото­
му
что
гораздо
хуже
меня ,
вы
поймете
это
сразу,
как
только
он
явится
и
заговорит,
так
не
верьте
же
ему ,
не
в ерь те,
в
связи
с
тем,
что
его
нет
на
свете,
не
существует,
не
имеет
места,
не
есть,
нет
его,
нет ,
милая,
о дин
я,
о дин
пришел
к
те­
бе,
тихий
и
светлый,
добрый
и
чистый,
так
скаж у
я
ей,
а
ты,
ты,
которого
нет,
запомни:
у
теб я
ничего
не
выйдет:
ты
лю­
биш ь
ту
женщину,
но
не
знаеш ь
ее,
не
з нае шь,
где
она
живет,
не
знаешь
ее
имен и,
как
же
ты
придешь
к
не й,
безм озг лый
дур ак,
ничтожество,
н есчаст ный
ученик
спецшколы!
Да,
я
люблю,
я
на вер ное
люблю
ту
женщину,
но
ты
в
за блуж дени и,
ты
уверен,
что
я
не
зна ю
ее,
и
где
она
жи вет,
а
я
—
знаю!
ты
понял
меня?
я
знаю
о
ней
все,
даж е
ее
имя.
Ты
не
мо ж ешь,
ты
не
должен
знать
это
им я,
ее
имя
зна ю
только
я
- один
на
всем
св ете.
Ты
просчитался:
Вета,
ее
зо вут
Вета,
я
люблю
женщину
по
име ни
Ве та
Акатова.
Когда
на ши
дач и
оку т ает
сум рак ,
и
небес ны й
ковш,
опро ки ­
нувшись
над
землей,
прольет
свои
росы
на
бер ега
восхити­
тельной
Леты,
я
выхожу
из
д ома
отца
моего
и
тихо
иду
по
са ду
—
ти хо,
чтобы
не
разбудить
тебя,
странного
человека,
живущего
рядом
со
мной.
Я
кра дусь
по
своему
старому
сле­
ду,
по
травам
и
по
песку,
ст ар аясь
не
наступать
на
пы лаю щих
светляков
и
на
спящ их
стрекоз
симпетрум.
Я
спускаюсь
к
р еке,
и
мое
отражение
улыбается
мне,
когда
я
отвязываю
от
корявой
вет лы
отцовскую
лодку.
Я
смазываю
уключины
густой
и
темной
водой,
почерпнутой
из
рек и,
—
и
пу ть
мой
лежит
за
вторую
излучину,
в
Кр ай
ОдиноьЯо/
Коз одоя,
пти­
цы
хорошего
ле та.
Путь
мой
ни
м ал,
ни
велик,
я
сравню
его
с
ход ом
тус кл ой
шве йно й
иг лы,
сшивающей
об лак о,
ветром
разъятое
на
куски.
Вот
я
пл ыву,
к ач аясь
на
волнах
призрач­
ных
пароходов,
вот
я
мину ю
перв ую
изл уч ину
и
вторую
и,
бросив
весла,
гляжу
на
берег
: он плывет мне навстречу,
шур­
ша
кам ышам и
и
покрякивая
до брым
у тиным
голосом.
Доб ­
рой
ночи,
Берег
Одинокого
Козод оя,
это
я,
канику ля р ный
ученик
специальной
школы
—
такой-то,
разреши
мне,
разре­
ши
мне
ос та вить
у
твоих
зам еч ател ьных
камышовых
котов
51


лодку
отца
моего,
п оз воль
мне
пройти
по
тропинкам
твоим,
я
хотел
бы
навес тить
же нщ ину
по
имен и
Вета.
Я
поднимаюсь
на
высокий
холмистый
берег
и
шаг аю
в
стор о ну
высокого
глухого
забора,
за
к оторы м
ука дыв ает ся
дом
с
веселыми
де­
ревянными
бешенками
по
углам,
но
только
угадывается,
на
самом
деле
в
такую
темную
но чь
ср еди
ту гих
сплетений
ака­
ций
и
других
высо ких
кустарников
и
дерев
не
различишь
ни
самого
до ма,
ни
башенок.
Ли шь
на
втором
этаже,
в
мансар­
де,
яс но
и
зелено
гор ит
и
светит
и ду щему
мне
лампа
Веты
Аркадьевны,
моей
загадочной
ж енщ ины
Веты.
Я
з наю
мест о,
где
можно
легко
перелезть
через
забор,
я
п ерелез аю
через
нег о
и
слышу,
как
по
высоким
г азона м
парка
мне
навстре­
чу
бежит
ее
пр о стая
соб ак а.
Я
достаю
из
к арм ана
кусок
ко­
лотого
сахару
и
даю
с обак е,
-
лохматая,
желтая,
она
машет
хвостом
и
смее тся ,
она
з нает,
как
я
люблю
мою
Вету,
и
ни­
к огда
меня
не
уку с ит.
И
вот
я
подхожу
к
самому
дому.
Это
очень
бо л ьшая
дача,
в
ней
мно го
комнат,
ее
по стр оил
о тец
Веты,
натуралист,
старый
ученый
с
мир ов ый
именем,
кото­
рый
в
молодости
пы тал ся
доказать,
что
так
называемые
галлы—
взду т ия
на
различных
частях
растений
-
не
что
ино е,
как
жилища
вредных
ли чи нок
насекомых,
и
что
вызы­
ваются
они,
галлы,
гл авн ым
обра зом ,
уко лам и
различных
ос,
ком а ров
и
жук ов -слон иков ,
кот орые
откладывают
в
эти
ра стения
св ои
яйца.
Но
е му,
академику
Акатову,
мало
кто
верил,
и
одн аж ды
к
нему
в
дом
пришли
какие-то
люд и
в
заснеженных
пальто,
и
академика
к уд а-то
надолго
увели,
и
где-то
т ам,
н еизв ес тно
где,
били
по
л ицу
и
в
живот,
чт обы
Акатов
нико гда
больше
не
смел
утверждать
всю
эту
чеп уху .
А
к огда
его
отпустили,
выяснилось,
что
прошло
уже
много
лет
и
он
со ста рил ся
и
плохо
стал
видеть
и
с л ышать,
зат о
вздутия
на
различных
частях
растений
о стались ,
и
все
эти
го­
ды,
как
уб еди лись
л юди
в
заснеженных
пальто,
во
вздутиях
действит ель но
ж или
вре дн ые
личинки,
вот
поч ему
они,
ли­
чинки,
то
ес ть
нет ,
лю ди,
а
может
быть
те
и
д ругие
вместе,
решили
отпустить
ак аде ми ка,
а
также
выдать
ему
по о щри­
тельную
премию,
чтобы
он
построил
себе
дачу
и
спокойно,
без
помех,
исследовал
галлы.
Акатов
так
и
поступил:
по­
строил
дачу,
по сад ил
на
уча ст ке
цветы,
завел
соб аку,
развел
п чел
и
исследует
галлы.
А
сейчас,
в
но чь
моего
пр ихо да
в
52


Кр ай
Одинокого
Коз одоя,
академик
затерялся
в
одной
из
спален
особняка
и
спит,
не
зн ая,
что
я
приш ел
и
ст ою
под
окном
его
дочери
Веты
и
шепчу
ей:
В ета
Вета
Ве та
это
я
ученик
специальной
школы
та ко й-то
отзовись
я
люблю
те бя.
53


ГЛАВА
ВТОРАЯ
ТЕПЕРЬ
рассказы,
написанные
на
вер анде
ПОС ЛЕ ДНИЙ
ДЕНЬ.
Он
уезжал
в
армию.
Он
понимал,
что
три
год а
не
пройдут
для
не го
быстро:
они
будут
похожи
на
три
северные
зимы .
И
не
важно,
к уда
его
пошлют
служить,
пусть
д аже
на
юг,
—
все
равно
любой
год
из
трех
окажется
невероятно
длинн ой
с нежной
зимо й.
Он
думал
так
сейчас,
ког да
шел
к
ней.
Она
не
любила
его.
Она
была
слишко м
хо­
роша,
чтобы
любить
его .
Он
знал
это ,
но
ему
не да вно
испол­
нилось
восемнадцать,
и
он
не
мог
не
думать
о
ней
ка ждую
минуту.
Он
замечал,
что
думает
о
ней
постоянно,
и
радовал­
ся,
что
ничего
не
хоч ет
от
н ее,
и
значит
де йств ител ь но
любит.
Эта
история
продолжалась
два
год а;
он
удивлялся,
что
не
хочет
думать
больше
ни
о
чем,
и
это
не
н адо еда ет.
А
воо б ще-
то,
размышлял
он,
с
этим
надо
кончать.
Се годн я
его
прово­
жают
в
армию,
а
завтра
он
уедет
ку да- нибу дь
далеко,
в
три
зимы ,
и
все
там
забудет.
Он
ей
не
напишет
ни
одного
пись­
ма:
она
все
равно
не
ответит.
Вот
он
придет
к
ней
и
все
ей
расскажет.
Он
вел
с ебя
стр аш но
глу по.
Вечерами
он
г улял
под
ее
окна ми
допоздна,
а
когд а
окна
гасли,
зачем -т о
еще
сто ял
и
стоял,
глядя
на
черные
ст екл а.
Потом
шел
домой,
там
курил
на
кухне
до
у тр енних
сумерек,
стряхивая
пепел
на
обшарпанный
по л.
Из
окна
виден
был
ночной
дворик
с
беседкой.
На
беседке
всегда
светил
фон арь ,
под
кот орым
пр ибил и
доску
с
н а дп ис ью : ’’Летняя читальня”.
На
рассве­
те
взлетали
г олуб и.
Шага я
в
знобящих
утрах
призывной
осе ­
ни,
он
ощущал
странную
невесомость
тела,
которая
сп лет а­
лась
в
его
сознании
с
необъяснимостью
всего,
что
он
зн ал
и
чувствовал.
В
та кое
время
он
задавал
себе
много
разных
во­
пр ос ов,
но
обычно
не
нах о дил
ответа
ни
на
один
—
он
шел
к
дому,
где
ж ила
она.
Она
выходила
из
подъезда
в
половине
восьмого
и
всегда
миновала
дво р
торопясь,
а
он
наблюдал
за
ней
из
фанерной
беседки,
на
которой
тоже
висел
фонарь
и
54


т акая
же
дос ка
—
’’Летняя читальня” .
Глупая
вывеска,
ду­
мал
он,
глупая,
летом
никт о
не
читает
в
беседке.
Думая
та к,
он
следовал
за
девушкой
на
таком
расстоянии,
чтобы
она
не
слышала
и
не
чу вс твова ла
его
за
собой.
Се йчас
он
в спо минал
все
это
и
понимал,
что
сегодня
посл ед ний
день,
когда
он
сможет
увидеть:
девушку,
двор,
где
она
живет,
’’Летнюю чи­
т а льню”
в
ее
дворе.
Он
поднимается
на
вто рой
эт аж
и
стучит
в
ее
дверь.
ТРИ
ЛЕТА
ПОДРЯД.
Ее
оте ц
и
я
—
мы
ра бо тали
в
одном
те­
атре.
Ее
от ец
был
ак тер,
а
я
работал
рабочим
сцены.
Однаж­
ды
по сле
спектакля
он
повез
ме ня
к
себе
домой,
уг о стил
заграничным
в ином
и
по зна ко мил
с
не й.
Они
жили
вдвоем
на
втором
этаже
желтого
двухэтажного
б арак а.
Из
о кна
их
ком нат ы
можно
было
у ви деть
другой
такой
же
ба­
рак
и
маленькое
кладбище
с
церковью
по сре дине .
Я
забыл,
как
звали
дочку
актера.
Но
д аже
ес ли
бы
я
помнил
сейчас
ее
имя,
то
не
стал
бы
называть:
какое
вам
дело.
Так
вот,
она
жи ла
в
же лтом
бараке
на
окраине
города
и
был а
дочерью
актера.
Очень
может
бы ть,
что
вам
нет
до
нее
никакого
дел а.
Но
то гда
вы
можете
не
слушать.
Никто
никого
не
заставля­
ет.
А
е сли
г овор ить
серьезно,
то
вы
можете
вообще
ничего
не
делать
—
и
я
не
скажу
вам
ни
слова.
Только
не
старайтесь
узнать
ее
им я,
а
то
я
вообще
не
бу ду
расск азыват ь .
Мы
встречались
три
год а:
три
зим ы
и
три
лета
подряд.
Она
часто
приезжала
в
театр
и
просиживала
целые
спектакли
в
п олу­
пустом
зале.
Я
смотрел
на
не е,
стоя
за
дыр я вой
ку лис ой
—
моя
девушка
сидел а
всегда
в
третьем
ряду.
Ее
о тец
играл
маленькие
эпизодические
р оли
и
п ояв лялся
не
больше
трех
раз
за
все
представление.
Я
знал,
что
она
меч тает,
чтобы
отец
хоть
раз
по лу чил
большую
роль .
Но
я
догадывался,
что
он
не
п олучи т
хор оше й
роли.
Потому
что
е сли
акт ер
за
дв адцат ь
лет
не
п олу чил
стоящей
роли ,
он
никогда
ее
не
получит.
Но
я
не
говор ил
ей
об
этом.
Я
не
говорил
ей
об
эт ом
ни
тогда,
ко­
гда
мы
гуляли
по
оче нь
вечерним
и
очень
зимним
улицам
го­
рода
после
спект аклей
и
бегали
за
скр ип ящими
на
поворо-
55


тах
трамваями,
чтобы
с огре тьс я;
ни
тогда,
когд а
мы
в
дож ­
дливые
дни
ходили
в
пла нета рий
и
целовались
в
пустом
тем­
ном
зале
под
искусственным
зв ездным
небом.
Я
не
говорил
ей
об
этом
ни
в
п ервое
лето,
ни
во
второе,
ни
в
тр еть е,
ког да
ее
отец
уех ал
на
гастроли,
и
мы
торопливыми
ночами
броди­
ли
на
мал ень ком
кладбище
вокруг
це ркв и,
где
росли
си­
рень,
бузина
и
верба.
Я
не
говорил
ей
об
этом.
И
еще
я
не
го­
вори л
ей
о
т ом,
что
она
не кр асива
и
что
я,
наверное,
когда-
нибудь
не
б уду
гулять
с
н ей.
И
еще
я
не
го во рил
ей
о
других
девушках,
с
к оторы ми
я
встречался
раньше
или
в
другие
дни
того
же
времени.
Я
только
говорил,
что
люблю
ее
-
и
любил.
А
мож ет
вы
д умает е,
что
можно
любить
только
кр а­
сивых
девушек,
или
думаете,
когда
лю бишь
одн у,
то
нел ьзя
гулять
с
другими?
Так
в едь
я
уже
сказал
вам
—
вы
можете
вообще
ничего
не
делат ь
в
своей
жизни,
в
том
числе
не
гу­
л ять
ни
с
о дной
девушкой
на
свете
—
и
я
не
скажу
вам
ни
с лова.
Но
не
в
это м
дело.
Речь
ид ет
не
о
вас,
а
о
ней.
Это
ей
я
говорил,
что
люблю
ее.
И
сейчас,
е сли
я
ко гда -нибу дь
встречу
ее,
мы
пойдем
с
ней
в
пл анетар ий
или
на
заросшее
бу
зиной
кладбище
и
там,
как
и
много
лет
назад,
я
снова
скажу
ей
об
этом.
Не
вер ит е?
КАК
ВСЕГДА
В
ВОСКРЕСЕНЬЕ.
А
прокурор
терпеть
не
мог
родственников.
Я
вставлял
ему
стекла,
а
тут
по наех ала
на
д ачу
родня,
и
он
ходил
по
участку
весь
какой-то
белый
с
га­
зе той
подмышкой.
Он
был
бе лый,
как
те
мес та
в
газете,
где
ничего
не
написано.
А
все
в
дачном
по селке
и
в
деревне
за
лугом
зн али,
что
он
терпеть
не
может
ни
р од ст веннико в,
ни
беспорядка,
потому
что
где
родственники
там
б есп орядок ,
а
где
беспорядок
—
там
и
пь янка .
Это
он
так
говорит.
Я
сам
сл ышал .
Я
вставлял
ему
ст екл а,
а
он
в
это
время
говорил
так
жене.
И
ж ена
у
него
то же
интер ес ная.
Я
ей
и
стекла
с кол ько
раз
в ст авлял,
и
п ечь
перекладывал,
и
сарай
ма сте­
ри л,
а
ни
разу
не
угостила.
Де ньги
дает,
а
насчет
этого
всегда
ноль.
Я
за
любую
работу
берусь.
Я
у
людей
гальюны
чи щу,
а
вот
у
прокурора
не
пр иходи лос ь.
Мне
жена
его
не
разрешает.
Нечего,
говорит,
вам
па чкать ся
—
я
са ма.
И
п рав да.
Раз
56


весной
я
им
ст екла
вставляю,
а
она
бе рет
в
сар ае
лопату
спе­
циальную
—
и
давай
дерьмо
под
деревья
таскать.
Потом
она
с
эти м
делом
по конч ила
и
п опрос ила ,
чтобы
я
з амок
в
галью­
не
врезал,
чтобы
можно
бы ло
на
з иму
запирать,
чтобы
с осе­
ди
ничего
зря
не
таскали.
А
то
таскают,
говорит,
почем
зр я:
с
удобрениями,
м ол,
сейчас
тя же ло.
За мок
я,
конечно,
вре ­
за л,
а
п отом
сосед
их ний,
товарищ
прокурора,
по про сил
ме­
ня
ключ
к
замку
пр окурор ск ому
подобрать.
Ну,
уго сти л,
все
как
сл еду ет
быть.
Ну
и
п одо брал
я
ему ,
коне чно ,
клю ч.
Только
потом
разговор
такой
в
комендатуре
слышу,
что
вроде
бы
у
п рокурора
гальюн
об чист или,
когд а
прокурор
в
городе
бы л.
А
мне-то
что
—
я
в
комендатуре
стекла
встав­
ляю,
да
и
в се.
Мне
в
этом
по сел ке
работы
на
всю
жизнь
хва­
тит .
Зим ой
шпана
всякая
на
да чах
живет
—
стекла
б ьют,
печ ­
ки
рушат,
а
мне
и
лучше.
Как
снег
сошел
—
так
и
у
меня
ра­
бота
пошла.
Вот
и
позвал
меня
прокурор
стекла
ч ини ть.
Ему
наши
деревенские
все
стекла
за
зиму
выбили.
Даже
на
чер да­
ке.
И
еще
крышу
на
веранде
п ролом и ли.
Тоже
моя
за бо та.
Буд ет
вр емя
—
и
крышу
починю.
А
в
тот
де нь
с
ут ра
стекла
вставляю.
Прокурор
в
гамаке
газету
читает
—
то
з асне т,
то
пр о снется.
Жен а
его
в
то
же
самое
время
яму
огр ом ную
ко­
па ет
посреди
участка.
Зачем,
спр аши ваю .
Я,
отвечает,
к
яме
по
все му
участку
канавки
проведу,
чтобы
все
д ожди
мои
были.
Ладно,
думаю,
ко пай,
а
я
стекла
бу ду
вставлять.
А
прокурор,
г овор ю,
то
за сне т,
то
проснется,
а
то
уйдет
из
га­
м ака,
по до йдет
к
забору
и
переговаривается
с
соседом,
с
то­
варищем
прокурора.
Что
это,
товарищ
прокурор,
г овор ит
товарищ
прокурора,
у
вас
стекол-то
совсем
нол ь?
Да
вот,
прокурор
о тве чает,
зимой
здесь
ветры,
наверное,
сильные
—
ветром
и
выдавило.
Да,
товарищ
прокурора
говорит,
я
слы­
ша л,
у
вас
нед ав но
и
гальюн
обчистили?
Да,
прокурор
гово­
рит,
обчистили
—
хулиганье
прок л ят ое.
Жа ль,
товарищ
про­
курора
говорит,
не при ятн о.
А
ведь
сам
же,
су кин
кот,
и
об­
ч истил .
А
забавный
человек
этот
то вари щ
прокурора.
На
да­
чу
едет
—
одет
как
человек,
а
только
приехал
—
это
сразу
на
голову
колп ак
к акой- то,
на
с ебя
рвань
всякую
натягивает,
на
ног и
—
галоши,
и
веревкой
подпоясывается,
а
галоши
ве­
57


ревочками
подвязывает.
Ладно,
думаю,
по двя зывай ,
а
я
сте­
кла
стану
вставлять.
А
вечером
я
с
тебя,
дерьмокрада,
трех­
рублевку
сдеру.
А
не
д ашь
—
товарищу
прокурору
обо
вс ем
д оложит ь
придется.
П рокурор,
он
ведь
беспор я дка
терпеть
не
может.
И
родственников.
А
они
как
раз
к
об еду
и
подъе­
хал и.
Прокурор
-
он
побелел
весь,
говорю,
да же
газе ту
пе­
р естал
чита ть .
Ходит
по
участку
—
ногами
одуванчики
то п­
че т.
Он
и
сам
на
одуванчика
похож
—
круглый
и
как
пустая
газ ета
белый,
а
родственников
у
него
полно
—
человек
де­
вять
подъехало
к
обеду.
Все
веселые,
игры
сразу
на
траве
за­
теяли,
мальчишку
п рокурорс кого
в
ларек
сразу
послали.
Ну
и
выступили
мы
в
тот
раз
с
ними.
Славные
же
люди.
Кто
кон дук тором
в
г ород е,
кто
шоферит,
а
двое
лифтеры.
Еще
од ин
т ре нер,
и
еще
—
экскаваторщик.
И
с
ним
дочка
его
бы­
ла.
У
нас
с
ней
все
хоро шо
получилось,
в
саму ю
тютельку.
И
погода
как
раз
сухая
оказалась
—
как
всегда
в
воскресенье.
РЕПЕТИТОР.
Уч ител ь
физики
жил
в
пе реул ке.
Он
был
мои м
репетитором,
и
я
на
тро лле йбу се
два
раза
в
неделю
приезжа­
ла
к
нему ,
чтобы
заниматься.
Мы
з анима ли сь
в
маленькой
комнате
в
полуподвале,
где
уч и тель
жил
вместе
с
неско л ьки­
ми
родственниками,
но
я
никогда
не
видела
их
и
ничего
о
них
не
зн аю.
Я
сейч ас
расскажу
о
самом
учителе,
и
еще
а
том,
как
и
чем
мы
с
ним
заним али сь
тем
душным
летом,
и
какой
запах
был
в
том
пер еул ке.
В
эт ом
переулке
постоян­
но
и
сильно
пахло
рыбой,
потому
что
где-то
р ядом
был
ма­
га зин
’’Рыба”.
Скв оз няк
гнал
запах
по
переулку,
и
зап ах
проникал
че рез
открытое
окно
к
нам
в
ком нат у,
где
мы
рас­
сматривали
неприличные
открытки.
У
репетитора
бы ла
боль­
шая
коллек ц ия
этих
открыток
—
шесть
или
сем ь
альбомов.
Он
специально
бывал
на
разных
вокзалах
гор ода
и
покупал
у
каких-то
л юдей
цел ые
комплекты
таких
фотографий.
Уч и­
т ель
был
толс тый ,
но
кр асивый,
и
лет
ему
бы ло
не
сл ишком
много.
В
жа ру
он
потел
и
включал
настольный
вен ти лят ор,
но
это
не
ос ебен но
помогало,
и
он
все
равно
потел.
Я
вс егда
смеялась
над
этим.
Ко гда
нам
недоедало
смотреть
отк рытк и,
58


он
рассказывал
мне
анекдот ы,
и
нам
бы ло
спокойно
и
весе­
ло
вдво ем
в
ко мнат е
с
вентилятором.
И
еще
он
рассказывал
мне
про
своих
женщ ин.
Он
говорил,
что
у
него
в
разное
вр е­
мя
бы ло
много
разных
ж енщин:
большие,
маленькие
и
раз­
ного
возраста,
но
он
до
сих
пор
не
решил,
ка кие
все-таки
луч ше
—
маленькие
или
большие.
Ког да
как,
говорил
он,
когда
как,
все
зависит
от
на ст рое ния.
Он
р ассказыв ал ,
что
был
на
войне
пулеметчиком
и
там,
в
се мнад ца ть
лет,
ст ал
мужчиной.
В
то
лето,
когда
он
был
мо им
репетитором,
мне
тоже
исполнилось
се мнад цать
л ет.
В
институт
я
не
по сту пил а,
и
за
это
мне
здорово
досталось
от
родителей.
Я
завалила
фи­
зи ку
и
пошла
медсестрой
в
бо льницу .
На
следующий
год
я
поступала
в
дру гой
инсти тут,
где
не
нужно
было
с дав ать
фи­
зику
—
и
посту пил а.
Правда,
потом
меня
от числи ли
со
второ­
го
курса,
потому
что
заст али
в
общежитии
с
одним
пар не м.
У
нас
с
ним
ничего
не
было,
просто
мы
сидели
и
ку ри ли,
и
он
целовал
меня ,
а
дверь
ко мнат ы
бы ла
закрыта.
А
ког да
стали
стучаться,
мы
долго
не
отк рыв али ,
а
ког да
открыли,
ним
никто
не
поверил.
Теперь
я
работаю
телеграфисткой
на
станции.
Но
это
неважно.
Своего
ре петито р а
я
не
видела
поч­
ти
де сять
лет.
С кольк о
раз
я
пробегала
или
проезжала
на
троллейбусе
мимо
его
пер еу лка,
но
ни
ра зу
не
зашла.
Я
не
знаю,
по чему
так
происходит
в
жизни,
что
ника к
не
можешь
сделать
че го-т о
несложного,
но
важ ног о.
Несколько
лет
я
проходила
совсем
близко
от
того
до ма
и
всегда
думала
о
моем
физи ке,
вспоминала
его
см ешные
открытки,
вент ил я­
тор ,
его
корявую
деревянную
тр о сть,
с
которой
он
для
важ­
ности
выходи л
да же
на
кухню
посмотреть
ча йн ик.
И
все -т а­
ки
недавно,
к огда
мне
бы ло
грустно,
я
зашла.
Я
позвонила
два
раза,
как
раньше.
Он
вышел,
я
поздоровалась,
он
то же
поздоровался,
но
почему-то
не
уз нал
меня
и
даже
не
при гла­
сил
в
комна т у.
Я
про сила ,
чтобы
он
постарался
вспомнить
меня,
напоминала,
как
мы
смотрели
открытки,
гов ори ла
о
вентиляторе,
о
том
лете
—
он
ничего
не
пом н ил.
Он
сказал,
что
когда-то
у
н его
действительно
бы ло
много
учеников
и
учениц,
но
теперь
он
не
помнит
п очти
н иког о.
Идут,
говорит,
год ы,
идут.
Он
немного
постарел,
мой
физик.
59


БОЛЬНАЯ
ДЕВУШКА.
В
и юле
ночи
мож но
проводить
на
ве­
ранде
-
не
холодно.
А
печальные
и
большие
ночные
бабочки
почти
не
мешают:
их
легко
можно
о то гнать
дымом
си г аре­
ты.
В
этом
р ассказе,
который
я
пишу
июльской
ночью
на
ве­
ранде,
речь
пойдет
о
больной
девушке.
Она
очень
больна.
Она
живет
на
со сед ней
даче
вместе
с
человеком,
которого
она
считает
своим
дедушкой.
Д еду шка
сильно
пьет,
он
сте­
кольщик,
он
вставляет
стекла,
ему
не
бо льше
пятидесяти
л ет,
и
я
не
верю,
что
он
ее
деду ш ка.
Однажды,
когда
я,
как
обыч­
но,
проводил
но чь
на
веранде,
ко
мне
постучалась
бо ль ная
деву ш ка.
Она
пришла
через
калитку
в
заборе,
к отор ый
ра з­
деляет
н аши
небольшие
участки.
Пришла
ч ерез
сад
и
постуча­
лась.
Я
в кл ючил
св ет
и
отворил
дверь.
Лиц о
и
руки
ее
были
в
кров и
-
это
стекольщик
изби л
ее,
и
она
пришла
ко
мне
че­
рез
са д,
чтобы
я
помог
ей.
Я
умыл
ее,
смазал
ссад и ны
зелен­
кой
и
напо ил
ч аем.
Она
до
утра
просидела
у
меня
на
веранде,
и
мне
казалось,
что
мы
о
многом
успели
погово рить .
Но
на
само м
дел е
мы
молчали
всю
ночь,
потому
что
она
почти
не
умеет
г овор ить
и
очень
плохо
слышит
из- за
своей
болезни.
Утром ,
как
всегда,
рассвело,
и
я
пр овод ил
девушку
дом ой
по
садовай
тропинке.
За
городом ,
да
и
в
Москве,
я
предпо­
читаю
жить
оди н,
и
тропинки
вокруг
мо его
дома
едва
наме­
чены.
В
то
утро
тра ва
в
с аду
бы ла
б елой
от
росы,
и
я
пожа­
лел,
что
не
н адел
галоши.
У
ка литк и
мы
немного
постояли.
Она
по пы талас ь
сказать
мне
что-то,
но
не
смогла
и
заплакала
от
горечи
и
болезни.
Дев ушка
повернула
в е ртушку,
кот о­
рая,
как
и
вес ь
забор,
бы ла
мокрая
от
осе ннег о
тумана,
и
по­
бежала
к
своему
дому.
А
ка ли тка
осталась
открытой.
С
тех
пор
мы
подружились.
Она
иногда
приходила
ко
мне,
и
я
что-
нибудь
рисую
или
пишу
для
нее
на
в ат манских
листках.
Ей
нравятся
мои
р ису нки.
Она
рассматривает
их
и
улыбается,
а
п отом
уход ит
домой
ч ерез
сад.
Она
идет,
зад евая
гол ов ой
ветки
я блон ь,
о гляд ыв а ется,
улыбается
мне
или
смеется.
И
я
зам ечаю,
что
пос ле
каждого
ее
п риход а
мои
тропинки
обоз-
60


начаются,
как
будто,
все
лучше.
Пожалуй
и
в се.
Больше
мне
нечего
сказать
о
больной
д ев ушке
из
соседнего
дома.
Да,
это
небольшой
рассказ.
Даже
совсем
неб о льшой .
Д аже
ночные
мотыльки
на
веранде
кажутся
бо л ьше.
В
ДЮНАХ.
Хорошо
встречаться
с
девушкой,
мать
которой
работает
на
земснаряде:
е сли
кто-нибудь
спросит,
ты
прямо
так
и
скажешь
—
она
ра бот ает
на
земснаря д е.
И
каждый
по­
завидует.
Они
углубляли
фарватер,
и
кругл ые
сутки
по
спе-
цил ьны м
трубам
шла
на
берег
жи дкая
песчаная
к аша
со
дн а.
Эта
жи жа
шла
на
берег,
и
постепенно
вокруг
залива
обр азо ­
вались
песчаные
дю ны.
Тут
можно
было
загорать
даж е
в
са­
мую
ветреную
погоду
—
лиш ь
бы
светило
солнце.
Я
приез­
жал
на
остров
на
мотоцикле
каждый
д ень
с
утра
и,
ст оя
на
само й
высокой
дюне,
крутил
над
головой
выцветшую
ков­
бой ку.
Как
только
она
с
земснар яд а
замечала
меня,
она
са­
дилась
в
большую
дырявую
лодку,
привязанную
к
барже,
и
быстро
гребла
к
берегу.
Здесь
были
на ши,
только
н аши
дю­
ны
—
потому
что
именн о
мать
моей
д ев ушки
намыла
эти
ве­
се лые
сыпучие
холмы.
А
ле то
бы ло
—
как
на
цветных
от­
крытках,
и
пахло
речной
водой,
ивой
и
смолой
соснового
бора.
Бор
был
на
дру гой
стороне
залив а,
и
в
конце
недели
там
отды ха ли
лю ди
с
наборами
бадминтона.
А
по
заливу
ка­
тались
и
беседовали
в
го л убых
лодках
воскресные
пар о чки.
Но
никто
не
высаживался
на
нашем
берегу,
и
никто,
кроме
нас,
не
загорал
в
на ших
дюнах.
Мы
лежали
на
горячем,
очень
г оря чем
песке
и
купались
или
бегали
наперегонки,
а
земсна­
ряд
постоянно
гудел,
и
пл отна я
женщина
в
синем
комбине­
зоне
ходи ла
по
палубе,
о смат ри вая
мех анизмы .
Я
глядел
на
нее
изд али ,
с
берега,
и
всегда
думал,
что
мне
здорово
повез­
ло
—
я
встречаюсь
с
де вушкой ,
мать
которой
живет
и
рабо­
тает
на
эт ой
замечательной
штуке.
В
авг ус те
начались
дожди,
и
мы
построили
в
дюнах
шалаш
из
ивовых
веток,
хотя,
по­
н имаете,
д ело
бы ло
не
только
в
дождях.
Шалаш
стоял
п ря­
мо
у
воды.
Веч ерами
мы
жг ли
костер
—
он
отражался
в
за­
ли ве
и
высвечивал
разные
п лывущ ие
дер евя ш ки.
Ну
вот,
а
в
61


самом
ко нце
лета
мы
поссорились,
и
с
тех
пор
я
ни
разу
не
приезжал
к
ней.
Осенью
б ыло
чертовски
грустно,
и
листья
носились
по
всему
городу
как
сумасшедшие.
Ну
что,
еще
по
маленькой?
ДИССЕРТАЦИЯ.
Творческий
отпуск
профессор
проводил
за
городом.
Он
п исал
док торс кую
диссертацию
по
химии:
де­
лал
выписки
из
кн иг,
во зил ся
с
пробирками,
а
между
тем
стоял
у див ител ьно
теплы й
сентябрь.
Кроме
того,
профессор
любил
пиво
и
п еред
обедом
ходил
в
сар ай,
который
стоял
в
гл уб ине
сада.
Та м,
в
сарае,
в
углу,
в
прохладе,
был а
пивна я
бочка.
С
помощью
резинового
шл анга
профессор
отсасывал
немного
пива
в
пятилитровый
бидо н
и
во звращ ался
в
дом,
ста ра ясь
не
расплескать
влагу.
Обед
ему
го то вила
дальняя
родственница
жены,
явившаяся
откуда-то
и здал ека
месяц
назад
как
сн ег
на
голову,
или
как
родственница
жены,
а
са­
ма
жена
у
профессора
давно
умерла,
и
другой
по ка
не
был о.
Н адо
сказать,
что
завтрак
и
ужин
готовила
та
же
родственни­
ца
же ны,
но
обычно
это
бывало
соответственно
по
ут рам
и
вечерам,
а
в
по лдень
она
готовила
име нно
обед.
Во
второй
половине
дня
профессор
гулял
по
дачному
по селк у
или
уди л
ры бу
в
пруду
за
березовой
рощей.
Ры бы
в
пруду
не
было
и,
как
правило,
профессору
ничего
не
удавалось
по йма ть.
Но
это
не
огорчало
е го,
а
чтобы
не
возвращаться
домой
с
пусты­
ми
руками,
он
рвал
на
опушках
по здни е
пол евые
цветы
и
со­
с т авлял
неплохие
б укеты .
Вернувшись
на
дач у,
он
молча
да­
рил
цветы
даль ней
родственнице,
имя
которой
никак
не
мог
в спо мн ить,
а
спр оси ть
заб ывал.
Этой
жен щи не
бы ло
окол о
сорока
лет,
но
она
любила
зн аки
внимания
как
в
двадцать,
а
по
утрам
делала
зарядку
за
сараем.
Профессор
не
зн ал
об
этом,
но
д аже
есл и
бы
сосед-стекольщик,
который
пр ек рас­
но
зн ал
об
этом
и
не
раз
видал
это
из-за
забора,
даже
если
бы
стекольщик
сказал
об
это м
профессору,
тот
бы
ни
за
что
не
поверил,
и
уж
во
всяком
случае
нико гда
бы
не
стал
подсмат­
ривать.
Впрочем,
однажды
на
заре
ему
неож ид анно
за хо те­
лось
пива,
и
он
на
цыпочках,
чт обы
не
шуметь,
пошел
в
62


сарай,
и
по ка
пив о
по
шлангу
лилось
из
бочки
в
бидон,
пр о­
фессор
стоял
у
запаутиненного
пау ками
ок оше чка
и
смот­
рел,
как
родственница
жены
в
легком
ку паль ном
костюме
скач ет,
приседает
и
ма шет
руками
на
са до вой
л ужай ке.
Пос­
ле
завтрака
профессор
не
работал,
а
занимался
какой-то
ерундой:
достал
с
чердака
два
ржавых
велосипеда,
по чини л
и
на кача л
их,
а
потом
погладил
костюм
и
с ъе здил
на
ст ан цию
за
вином.
Кроме
вина,
он
ку пил
шпроты
и
виноград
и
по мог
родственнице
г отовит ь
обед.
За
обедом
профессор
го вори л
о
т ом,
как ая
замечательная
погода
стоит
вот
уже
две
не дел и,
какие
синие
васильки
растут
в
роще
и
какие
замечательные
ржавые
велосипеды
он
достал
с
чердака.
Веч еро м
они
кат а­
ли сь.
По
шоссе.
На
велосипедах.
Возвратились
поздно
—
с
цв етами
на
рулях.
На
голове
у
ро дст вен ницы
был
ве нок.
Это
профессор
сам
сплел
ей
венок.
Это
был
сю рпр из
для
нее,
ведь
она
же
не
знала
раньше,
что
он
умеет
плести
венки
и
ре­
монтировать
велосипеды.
Да
ведь
и
профессор
не
знал,
что
его,
в
сущности,
родс тве нни ц а,
скачет
на
садовой
л уж айке.
Каждое
утро .
В
легком
ку паль н ике.
И
машет
р у ками.
МЕС ТНО СТЬ.
Рядом
п роходи т
железная
дорога,
и
желтые
электрические
поезда
иду т
мимо
озера.
Одни
поезда
идут
в
город,
а
другие
за
город.
А
здесь
—
пригород.
И
поэтому
да­
же
в
самую
солнечную
погоду
все
тут
каж ет ся
ненастоящим.
За
линией
железной
дороги,
за
полосой
отчуждения,
бо л ьши­
ми
домами
н ачи нает ся
город,
а
в
другой
ст ороне ,
за
озером,
растет
сосновый
б ор.
Одни
наз ыва ют
его
пар ком ,
другие
—
лесом.
Но
на
само м
деле
это
—
лесопарк.
Зде сь
пр иго род,
и,
кажется,
ничего
определенного
вокруг
не
увидишь.
Когда-то
местность
эта
считалась
дачной,
а
теперь
дачи
стали
просто
старыми
д ерев янны ми
домами
прогорода.
До ма
пах нут
ке­
росином,
а
жи вут
в
них
пожилые
тихие
л юди.
Близко
к
лесо­
парку
подходит
одно коле йна я
ве тка
железной
до роги .
Ве тка
ве дет
в
тупик
—
поезда
сюда
не
заходят.
Рельсы
заржавели,
а
шпалы
с гнил и.
В
тупике,
на
опушке
л есо парка ,
стоят
корич­
невые
ва го ны.
В
этих
ваго нах
жи вут
ремонтные
рабочие.
У
63


них
временная
пригородная
пр описк а,
и
у
каждого
б оль­
шая
семья.
Лю бой
ремонтник
знает,
что
в
заболоченном
о зе­
ре
рядом
ры ба
не
водится,
но
в
выхо дны е
ча сы
все
они
и дут
с
удочками
на
берег
и
пы таю тся
чт о-н ибуд ь
поймать.
У
одн о­
го
рабочего,
который
жив ет
в
третьем
от
лесопарка
ва го не,
дочка
восемнадцати
л ет.
Она
родилась
з десь,
в
вагон е,
и
ей
нравится
все,
что
связано
с
железной
дорогой,
ей
нр ав ится
вся
эта
пригородная
ме стно ст ь.
И
еще
ей
нравится
м олодо й
че ло век
из
города,
который
нер едко
приезжает
с
приятеля­
ми
в
лесопарк
по игр ать
в
футбол
на
замусоренных
полянах.
Он
хороший
парень,
ухаживает
за
дочкой
ремонтника
и
уже
не
раз
заходил
к
ним
в
го сти
на
чай.
Ему
т оже
нравятся
эти
вагончики
в
тупике.
Знаете,
пожалуй
он
скоро
ж енит ся
на
дочке
ремонтника
и
станет
бывать
зд есь
еще
чаще.
Свад ьб а
состоится
в
воскресный
день,
танцы
устроят
на
берегу
озе­
ра,
а
танцевать
будут
все
—
все,
кто
живет
в
ко ричне в ых
ва­
гончиках
туп ика .
СРЕДИ
ПУСТЫРЕЙ.
Наверху,
на
третьем,
захлопнулась
дверь,
и
я
остался
о дин.
Через
распахнутые
ок на
в
по дъе зд
задувал
ветер
с
пустырей,
и
здесь,
на
лестнице,
б ыло
немно­
гим
те плее ,
чем
на
улице.
Я
за курил
и
в ышел
во
дв ор,
где
на
веревках
сушилось
бел ье
жителей
этого
дома.
На волочки,
простыни,
пододеяльники
наду ва ли сь
вет р ом.
Я
сел
на
влаж­
ную
от
росы
скамейку:
передо
мной
стоял
невероятно
дли н­
ный
п ятиэ тажны й
дом
: я никогда еще не видел такого длин ­
ног о
дома;
те нь
от
до ма
кончалась
у
моих
но г.
Я
был
осве­
щен
беспомощным
солнцем
сентября.
По
небу
шли
дряблые,
пох о жие
на
мус кул ы
стариков,
обл ак а,
а
за
спиной
у
ме ня
зияли
бесконечные
окраинные
пустыри,
такие
бесконечные,
что
д аже
городск ая
свалка
терялась
среди
них
и
о
ней
напо­
минал
только
не пр иятны й
запах.
Сигарета,
ко тору ю
я
курил,
быстро
кончилась
на
ветру,
а
больше
у
ме ня
не
бы ло,
и
я
ре­
шил
сходить
в
магазин.
Но
я
не
знал,
где
магазин.
Я
вообще
ничего
не
з нал
здесь,
у
меня
не
было
зде сь
ни
знакомых
лю­
дей ,
ни
улиц,
и
я
не
знал,
не
хотел
знать,
что
делает
с
моей
64


невестой
та
же нщина,
к оторая
согласилась
помочь
нам.
Та
женщина
жи ла
и
лечила
в
это м
д лин ном
однообразном
до­
ме.
Пройдя
по
затененному
двору,
я
обошел
дом
с лева
и
вы­
брался
на
асфальтовую
дорогу.
Вокруг
стояли
но вые
здания,
похожие
на
тот
дом.
П ожал уй,
я
немного
боялся
этих
одно­
образных
домов.
Но
я
хотел
курить
и
шел
в
маг азин,
делая
в ид,
бу дто
мне
нет
до
них
н ик акого
дела.
Да
так
оно
и
было,
я
только
немного
боялся
их:
они
издали
смотрели
мне
в
спи­
ну
и
в
глаза,
а
рядо м
никог о
не
было.
Но
скоро
я
до гнал
де­
вушку.
Она
несл а
две
аво сь ки
с
продуктами,
и
я
решил,
что
она
знает,
где
можно
купить
сигарет.
Я
ок лик нул
ее
и
спро­
сил.
Она
сказал а,
что
пр оводи т
м еня
до
магазина,
чт обы
я
не
заблудился.
Дул
ветер.
Зи яли
пустыри
с
д о мами.
Воэ ле
до­
мов
на
веревках
болталось
надутое
по стель ное
белье.
На
пу­
стырях,
поедая
семена
трав,
шелестели
огромные
стаи
во­
робьев.
Дев уш ка
к азал ась
очень
худой,
у
нее
ч то-то
бы ло
с
глазами,
но
я
никак
не
мог
разобрать,
что
именно,
а
п отом
понял:
она
была
косая.
Она
ве ла
меня
и
все
объясняла,
что
и
где
находится
в
эт ом
ра йон е,
но
это
б ыло
совершенно
не­
интересно
и
не
нужно
мн е.
Она
зашла
со
м ной
в
ма газин ,
по­
дождала,
по ка
я
куплю
с игар ет
и
сказала ,
что
хочет
прово­
дить
меня
до
станции,
где
работает
телеграфисткой.
Мне
не
нужно
на
электричку,
сказал
я,
не
нужно.
Де в ушка
ушла.
Недалеко
от
магазина
торговала
молочная
цистер на
на
коле­
сах.
В
очереди
стояли
пожилые,
но
болтливые
ж енщ ины
в
старомодных
пальто.
У
каждой
был
бидо н
и
все
о ни,
несмо т­
ря
на
холод н ый
ветер,
говорили
непереставая.
Од на
толсту­
ха,
котора я
уже
купила
молока,
отошла
от
цистерны,
и
я
уви д ел,
как
она
оступилась
и
выронила
бидон.
Бидон
уп ал
на
асфа л ьт,
молоко
выпл е сн улос ь,
старуха
тоже
упала,
пока­
тилась.
У
нее
бы ло
черное
пальто,
она
сидела
вся
в
молоке
и
пыталась
подняться.
Очередь
перестала
бо лта ть
и
г ля дела
на
нее.
Я
т оже
стоял
и
смотрел.
Я
наверное
помог
бы
ей,
но
ру­
ки
у
м еня
бы ли
зан ят ы:
в
одной
сигареты,
а
в
другой
спич­
ки.
Я
закурил
и
пошел
обратно,
к
то му
дом у,
в
котором
чт о-то
делали
с
моей
невестой
и
который
издали
пристально
смотрел
мне
в
гл аза.
65


ЗЕМЛЯНЫЕ
РАБОТЫ.
Гроб
п овис
на
зубце
ков ша
и
болтал­
ся
над
траншеей,
и
все
было
нормально.
Но
пото м
крышка
открылась
и
все
высыпалось
на
дно
ямы .
Тог да
экскаватор­
щик
вылез
из
кабины
и
осмотрел
гр об
и
увидел,
что
в
изго­
ловье
гроба
б ыло
застекленное
ок ошеч ко,
а
в
гр обу
лежали
кирзовые
сапог и.
И
экс кав а торщи к
очень
жалел,
что
сапоги
уже
никак
не
починишь,
иначе
бы
он
взялся
за
это
де ло.
Но
сапоги
оказались
оче нь
ху дыми,
и
у
одн ого
п од ошва
сразу
отлетела,
как
только
он
примерил
сапог.
Нитки
с гнили ,
и
по­
дошва
с
под ков к ами
сразу
отлетела,
да
и
го л енице
худое
ока зало сь .
И
маш инис т
экскаватора
выбросил
сапо ги,
хотя
ему
позарез
ну жна
бы ла
новая
обувь.
Но
больше
экскава­
торщик
ог орчил ся
из-за
другого.
Машинисту
хотелось
полю­
боваться
на
череп,
потому
что
настоящего
черепа
ему
ни
р азу
в
ж изни
не
приходилось
ви де ть,
а
тем
более
тр о гать
р укам и.
Правда,
он
время
от
времени
трогал
сво ю
собственную
гол о­
ву
или
голову
ж ены
и
представлял,
что
если
снять
ко жу
со
своей
или
с
же нино й
голов ы ,
то
и
получится
нас тоя щий
че­
ре п.
Но
этого
нужно
было
ждать
еще
не изве стн о
с кольк о
экскаваторщик
терпеть
не
мог
ждать
чего-нибудь
сл ишко м
долго.
Он
л юбил
делать
сразу
все,
что
пр идет
в
голову.
Поэ­
тому
теперь,
когда
м ашинис т
откопал
гроб,
он
сразу
решил
вытряхнуть
из
него
все
и
найти
череп.
Ему
хотелось
посмот­
реть,
что
ста ло
с
черепом
человека,
который
давно
умер
и
много
лет
ле жал
и
смотрел
в
гробовое
окош ечк о.
Да,
—
р аз-
мышлал
ма шинис т,
спускаясь
в
могилу
по
стре м янке ,
—
да,
теперь-то
мне
будет
хо рош ий
череп,
а
то
живешь-живешь,
а
ничего
такого
не
и мееш ь.
Конечно,
у
меня- то
худая
го л ова,
но
ве дь
не
так
уж
часто
выпадает
свободное
время,
чт обы
ощупать
ее
как
сл еду ет.
К
том у
же,
когда
тр о гаешь
св ою
го­
лов у,
не
получаешь
по чти
н ика кого
удовольствия
—
тут
ну­
жен
чистый
чужой
череп,
без
всякой
там
кожи,
чтобы
можно
было
вешать
его
хоть
на
палку,
х оть
на саж ив ать
куда
будет
нужно.
Вот
везуха!
разберу
сейчас
тр яп ье,
выкину
кости
и
66


возьму
чистенький
череп—как
есть.
Так ие
моменты
в
жизни
не
упускай,
иначе,
то го
и
гляд и,
кто-нибудь
наденет
на
палку
твой
череп
и
буд ет
ходить
по
улицам
и
пугать,
к ого
вз дума ­
е тся.
Машинист
заглянул
под
крышку,
леж авш ую
на
песке,
потом
вылез
из
тр ан шеи
и
заглянул
чер ез
ок ош ечко
в
гроб,
а
затем
посмотрел
не
чер ез
окош ечко,
а
про сто
в
гроб,
как
смотрят
обычно
в
гроб,
когда
г роб
вис ит
на
з убце
ковша,
а
тот,
кто
смотрит,
с тоит
на
к раю
могилы.
Но
в
гробу
и
под
крышкой
на
песк е
черепа
тоже
не
было.
Черепа
нету ,
—
ск а­
зал
себе
экскаваторщик, - черепа просто-напросто
нету,
череп
пр о пал,
а
может
его
нико гда
и
не
бы ло
—
хор онили
одним
туловищем,
а?
Но
как
ни
крут и,
черепа
нету ,
и
я
не
смогу
на­
садить
его
на
пал ку
и
пугать
кого
захочу.
Наоборот,
теперь
каждый
сможет
пугать
меня
самого
настоящим
или
с воим
собственным
че репо м.
Вот
невезуха!
—
сказал
себе
экскава­
торщик.
СТОРОЖ.
Ночь.
Всегда
эта
холодная
но чь.
Его
работа
—
ночь.
Ночь
—
его
ненависть
и
средство
жить.
Днем
он
спит
и
курит.
Винтовку
он
никогда
не
заряжает.
Ка кой
резон
за ря­
жать,
ес ли
зимой
вокруг
—
никого.
Никого
—
зимой,
осенью
и
в есно й.
И
в
дом ах
артистов
тоже
н и кого.
Это
да чи
артис­
т ов,
а
он
—
сторож
дач .
Он
никогда
не
бывал
в
те атр е,
но
ему
однажды
рас ск а зывал
напарник,
что
сын
его
учится
в
городе
и
ходит
в
театр .
Сын
напарника:
он
приезжает
к
отцу
в
кон­
це
нед ели.
А
к
нему
—
никто
не
приезжает.
Он
живет
о дин
и
курит.
Винтовку
он
берет
в
сторожке
пер ед
сменой
и
и дет
по
алл еям
дачного
посе лк а
всю
но чь.
Сегодня
и
в чера
шел
большой
снег.
Ал леи
белы.
Деревья,
особенно
сосны,
—
то­
же.
Они
белы.
Л уна
см ут ная.
Луна
не
может
пробить
тучи.
Он
курит.
Он
см от рит
по
сторонам.
П одо лгу
стоит
на
пер ек­
рестках.
Очень
темно.
Никогда
не
будет
светло
в
это м
посел­
ке
зимой.
Летом
лучше.
По
вечерам
на
верандах
актеры
пь ют
вино.
Но
ког да
ле та
не т,
веранды
с
ту склы ми
витража­
ми
закр ыт ы
и
пусты.
Они
промерзают
наскво зь ,
их
засы пает
67


ме р зают
насквозь,
их
засыпает
снегом.
А
он
через
два
ве­
чера
на
третий
берет
незаряженную
винтовку,
ид ет.
Вдоль
застекленных
дач.
Идет
без
тропинок,
без
патронов,
без
курева.
Идет
за
куревом,
на
окраину
пос ел ка,
где
магазин.
В
магазине
всегда
пусто.
Там
на
двери
сильная
пру ж ина.
Там
работает
пожилая
ж енщина.
Она
добр ая ,
пото­
му
что
дает
в
долг.
На
морозе
он
не
помнит
ее
име ни.
Зачем
о на,
эта
женщина,
думает
он.
Я
могу
без
не е,
думает
он,
или
не
могу?
Н ет,
не
могу.
Без
нее
у
меня
не
было
бы
че го
ку­
рит ь.
Он
тихо
смеется.
Холодно,
продолжает
думать
он,
хо­
лодно.
Темно.
Он
видит,
как
ж енщ ина
закрывает
ставни
сво ­
его
магазина
и
отправляется
спать.
Вот
она
идет.
Я
ст ою,
го­
ворит
он
се бе,
курю,
а
она
и дет
мимо .
Я
хочу
курить?
Нет.
Я
курю,
потому
что
она
уходит.
Все,
ушла.
Теперь
до
утра
один.
Кошка
бежит.
Когда-то
их
бы ло
много
в
поселке.
Они
жи ли
в
цок оля х
домов.
Нап ар ник
пере бил
их
из
эт ой
винтов­
ки.
Холодно.
Кошек
нету .
Он
снова
идет,
глядя
на
дом а
ак­
теров.
Сверху
—
снег .
Знач ит
бу дет
тепло.
Лишь
бы
не
ветер.
На
о дной
веранде
—
свет.
Актеры
не
приезжают
зимой,
ду­
мает
он.
Следы
на
участке.
Заб ор
в
од ном
ме сте
поломан.
Две
штакетины
ле жат
на
сне гу
крест-на-крест.
Он
ни ко гда
не
заря ж ал,
и
сейч ас
тоже
не
будет.
Он
пойдет
и
посмотрит,
в
чем
дело.
Он
подходит.
Выстрел.
Как
будто
дале ко,
в
лесу.
Нет,
гораздо
ближе.
А,
это
из
витража
стреляли.
Больно
очень,
голова
болит.
Покурить
бы.
Он
пад ает
лицом
в
сне г.
Ему
уже
не
холодн о.
ТЕП ЕР Ь.
Из
армии
он
вернулся
раньше
срока,
после
госпи­
та ля.
Он
служил
в
ракетных
частях
и
однажды
ночью
попал
под
сильное
облучение,
ноч ью,
во
время
учебной
тревоги.
Ему
б ыло
двадцать
ле т.
В
полупустом
поезде,
возвращаясь
домой,
он
п одол гу
сид ел
в
ресторане,
пил
ви но
и
курил .
Кра­
сивая
молодая
ж ен щина,
к оторая
ехала
с
ним
в
ку пе,
совсем
не
сте снял ас ь
его
и
перед
сн ом
раздевалась,
ст оя
пе ред
двер­
ным
зеркалом,
и
он
видел
ее
от р аже ние,
и
она
знала,
что
он
ви дит,
и
улыбалась
ему .
В
последнюю
ноч ь
пути
она
позвала
68


его
к
себ е,
вниз,
но
он
прит во рился ,
что
спит ,
и
она
догада-
далась
об
этом
и
т ихо
смеялась
над
ним
в
темноте
узкого
и
ду шно го
ку пе,
а
тем
вр еменем
поезд
кричал
и
ле тел
сквозь
черную
пур гу,
и
приг ородн ые
уже
полустанки
р асте р янно
кивали
ему
вослед
тусклыми
фонарями.
Первые
две
недели
он
сидел
до ма
—
перелистывал
к ниги,
просматривал
преж­
ни е,
ш кольн ые
ещ е,
фотографии,
п ытал ся
что-нибудь
решить
для
с ебя
и
без
конца
ссорился
с
отцом,
который
жил
на
бо ль шую
военную
пенсию
и
не
верил
ни
одному
его
с лову
и
считал
симу ля нто м.
Выходное
пособие,
кот орое
выд ал
по л­
ковой
б ухга лт ер,
кончилось,
и
ну жно
бы ло
иска ть
работу.
Он
хотел
по йти
шофером
в
соседнюю
больницу,
но
там,
в
больнице,
ему
п ре дложи ли
другое.
Т епер ь,
по сле
армии,
в
ко нце
сн ежн ой
зим ы,
он
стал
санитаром
в
больничном
мор ­
ге.
Ему
пла тил и
семьдесят
рублей
в
меся ц,
и
э тих
дене г
ему
хва та ло,
потому
что
с
девушками
он
не
встречался,
а
только
иногда
езди л
в
п арк,
кат ал ся
на
чертовом
кол есе
и
смотрел,
как
в
танцевальном
зале
с
прозрачными
ст енам и
танцуют
не­
знако мые
люди.
Од наж ды
он
заметил
здесь
д ев ушку,
с
ко­
торой
учился
когда-то
в
одной
школе.
Она
приехала
в
пар к
с
каким-то
пар нем
на
спортивной
м ашине,
и
санитар,
укрыв­
шис ь
в
су мр аке
больших
деревьев,
набл юдал ,
как
они
танцу ­
ют.
Они
танцевали
с
полчаса,
потом
хлоп ну ли
дверками
и
по­
катили
вг лубь
парка
по
освещенным
аллеям.
А
через
не с­
коль ко
недел ь,
в
мае,
в
морг
привезли
мужчину
и
женщину,
которые
разбились
на
машине
где-то
за
городом,
и
он
не
ср а­
зу
узнал
их,
а
затем
узнал,
но
почему-то
никак
не
мог
вспом­
нить
ее
фамилию,
и
все
смотрел
на
нее
и
думал
о
то м,
что
три
или
четыре
года
назад,
еще
до
армии,
он
л юбил
эту
деву­
шку
и
хотел,
очень
хотел
постоянно
быть
с
ней,
а
она
не
любила
е го,
она
бы ла
сл иш ком
хороша,
чтобы
любить
его.
И
теперь,
думал
санитар ,
все
это
к ончи лос ь,
конч илос ь,
и
непо­
нятно,
что
будет
дальше...
69


Г ЛАВА
ТРЕТЬЯ
С АВЛ
Но
В ета
не
сл ы шит.
В
ночь
твоего
п риход а
в
Край
Одиноко­
го
К озо доя
тридцатилетняя
учительница
н ашей
шко лы
Вета
Аркадьевна,
строгая
учительница
по
ботанике,
биологии,
анатомии,
танцует
в
лучше м
ресторане
города
и
п ьет
вино
с
каким -т о
молодым,
да,
молодым
сравнительно
ч ело век ом,
в еселым ,
умным
и
щедрым.
Скоро
музыка
кончится
—
пья­
ные
скр ипач и
и
барабанщики,
пианисты
и
трубачи
покинут
эстраду.
Ресторан
с
приглушенными
огнями
рассчитает
по сл едних
го сте й,
и
тот
сравнительно
м ол одой
че ло век,
ко­
торого
ты
нико гда
в
жи зни
не
видел
и
не
у ви дишь,
увезет
твою
Вету
к
себе
на
кв а ртиру
и
там
сде ла ет
с
ней
все,
что
за­
хочет.
Не
продолжай,
я
уже
понял,
я
знаю ,
там,
на
квартире,
он
поцелует
ей
руку
и
потом
сразу
проводит
домой,
и
утром
она
приедет
сюда
на
дачу,
и
мы
сможем
увидеться,
я
знаю:
мы
увидимся
с
ней
завтра.
Не т,
не
так,
ты,
наверное,
ничего
не
по нимаеш ь
или
притворяешься,
или
ты
просто
трус,
ты
боишься
думать
о
т ом,
что
случится
с
тв оей
Бе той
та м,
на
квартире
человека,
которого
ты
н ико гда
не
увидишь,
а
в едь
тебе,
конечно,
хотелось
бы
взглянуть
на
него,
разве
я
гово­
рю
неправду?
Ясное
дело,
мне
хотелось
бы
познакомится
с
ним,
мы
пошли
бы
куда-нибудь
все
в мест е,
втроем:
Вета,
он
и
я,
в
какой-нибудь
пар к
города,
в
старый
городской
пар к
с
чертовым
колесом,
мы
бы
катались
и
беседовали,
вс е- таки
интересно,
я
говорю:
интересно,
нам
б ыло
бы
интересно
втроем.
Но
может
бы ть
тот
ч елов ек
не
такой
умны й,
как
ты
рассказываешь,
и
тогда
было
бы
не
так
инт ерес но,
и
мы
бы
зря
потратили
вечер,
был
бы
неуд ач ный
вечер,
только
и
в се­
го,
вот
и
все,
но
по
крайней
мере
Вета
поняла
бы,
что
со
мной
гораздо
интереснее,
чем
с
ним,
и
никогда
больше
не
встречалась
бы
с
ним,
а
в
но чь
моего
п риход а
в
Край
Одино­
кого
Козодя
всегда
выходила
бы
на
мой
зо в:
Вет а
В ета
Вета
это
я
ученик
специальной
школы
та кой -то
выходи
я
люб лю
тебя,
—
как
раньше.
Поверь
мне:
она
всегда
вых оди ла
на
мой
зов,
и
мы
до
утра
бывали
вместе
у
нее
в
мансарде,
а
70


после,
к огда
начинало
света ть ,
я
ос то рожн о,
чтобы
не
разбу­
дить
Арк ад ия
Аркадьевича,
спу скалс я
в
сад
по
наружной
винтовой
л ес тнице
и
во звр ащал ся
домой.
Знаешь,
пер ед
те м,
как
у йти,
я
обычно
гл адил
ее
простую
собаку,
и
вообще
не­
много
играл
с
ней,
чтобы
она
не
забывала
меня .
Это
е р унда,
за чем
ты
придумываешь
всю
эту
ерунду,
наш а
учительница
В едь
Аркадьевна
никог да
не
выходила
на
твой
зов,
и
ты
ни
разу
не
был
у
нее
в
м анса рде
-
ни
днем,
ни
ночью.
Ве рь
я
слежу
за
каж дым
т воим
шагом
—
так
советовал
мне
док тор
Заузе.
Ког да
нас
выписывали
оттуд а,
он
с ове то вал:
если
вы
заметите,
что
т от,
ког о
вы
называете
он,
и
кто
живет
и
учится
вместе
с
вам и,
уходит
куда-нибудь,
стар аяс ь
быть
не­
замеченным,
или
просто
убегает,
сл еду йте
за
ним,
постарай­
те сь
не
упускать
его
из
виду ,
по
возможности
будьте
ближе
к
нему,
как
м ожно
ближе,
ищи те
случай
приблизиться
к
не му
настолько,
чтобы
почт и
сл ить ся
с
ним
в
общем
де ле,
в
общем
поступке,
сд ел айте
так,
ч тобы
однажды
—
такой
момент
не пре мен но
нас т анет
—
на все гда
со единить с я
с
ним
в
од но
целое,
единое
существо
с
неделимыми
мыслями
и
стремлениями,
пр ивы чк ами
и
вкусами.
Только
в
таком
слу­
ча е,
-
утверждал
Заузе,
—
вы
обретете
покой
и
волю.
И
вот
я,
ку да
бы
ты
ни
пошел,
следовал
за
тобой,
и
время
от
в ре­
мени
мне
удавалось
сл иться
с
тобой
в
общем
поступке,
но
ты
сразу
прогонял
меня,
как
только
з амеч ал
это,
и
мне
опять
становилось
тре вожн о,
да же
страшно.
Я
боялся
и
боюсь
вообще
многого,
л ишь
стараюсь
не
подавать
вид а,
и
мне
кажется,
ты
б о ишься
не
м еньше
моего.
Вот,
например,
ты
боишься,
вдруг
я
с тану
рассказывать
т ебе
правду
о
том,
что
делал
с
твоей
Ветой
в
ночь
твое го
п риход а
тот
сравни­
тельно
молодой
человек
у
себя
на
квартире.
Но
я
все-таки
расскажу
об
этом,
потому
что
не
лю блю
тебя
за
то,
что
ты
не
хочешь
сл ить ся
со
м ной
в
об щем
поступке,
как
с овет овал
до кто р.
Я
расскажу
теб е
и
о
том,
как
и
что
де лали
другие
молодые
и
немолодые
л юди
с
твоей
Ветой
у
се бя
на
кв ар ти­
рах
и
в
гостиничных
ном ер ах
в
те
н очи,
когда
ты
спал
на
дач е
от ца
твое го
или
же
в
городе,
или
там,
после
вечерних
ук олов .
Но
прежде
я
должен
убе дить
тебя
в
том,
что
ты
ни­
ко гда
не
был
в
мансарде
ака тов ской
дачи,
хо тя
и
убегал
по здними
вечерами
в
Край
Козодоя.
Ты
смотрел
на
осве­
щенные
окна
ос обня ка
че рез
ще ли
в
заборе
и
мечтал
войти
71


в
па рк,
прошагать
по
дорож ке
—
от
к али тки
к
парадному
крыльцу,
я
понимаю
тебя,
прошагать
по
доро жке ,
легко,
непринужденно,
а
шагая,
поддеть
ногой
две
или
три
про шло­
годние
шиш ки,
со рв ать
цветок
на
клумбе,
понюхать
его,
по­
стоять
у
беседки
—
про сто
так,
оглядывая
все
кру гом
с
легким
прищуром
всепонимающих
глуб оких
г лаз,
затем
постоять
под
высоким
деревом,
где
скворечник,
послушать
птиц
—
о,
я
хорошо
по ним аю
тебя,
я
сам
с
удовольствием
сделал
бы
то
же
самое
и
даже
б ольше :
шагая
по
дорожке
акатовского
сад а
(или парка
—
никт о
не
знает,
как
лучше
называть
их
участок
и
всякий
называет
как
кому
вздум ает ­
с я) , я поиграл бы с их прекрасной простой собакой и посту­
чал
бы
в
парадную
дверь:
тук - тук;
но
сейчас
я
признаюсь
тебе:
я,
как,
впро чем ,
и
ты,
—
мы
бо имся
э той
большой
собаки.
А
если
бы
мы
не
б оялис ь
ее,
если
бы,
предположим,
ее
вообще
не
было,
—
разв е
мы
смогли
бы
позволить
се бе
все
это,
разве
только
из-за
со баки
мы
не
можем
постучать
в
дверь?
—
вот
мой
вопрос
к
тебе,
я
хотел
бы
погово ри т ь
об
эт ом
еще
немного,
меня
ст ра шно
занимает
эта
те ма.
Мне
ка­
жется
ты
снова
притворяешься,
неужели
все
это
так
интерес­
но,
ты
заговариваешь
мне
зу бы,
ты
не
желаешь,
чтобы
я
ра с­
сказал
тебе
всю
правду
о
Вете,
о
том ,
что
де лали
с
ней
в
своих
квартирах
и
номерах
те
мо ло дые
лю ди,
ко тор ых
ты
нико г да
не
увидишь
ну
по чему
скажи
мне
наконец
почему
ты
или
почему
я
почему
мы
боим ся
го вори ть
про
это
друг
другу
или
каждый
себе
во
вс ем
этом
так
много
правды
почему
почему
почему
да
мно го
знаеш ь
но
знаеш ь
е сли
не
знаю
я
же
ничего
и
ты
ничего
мы
ничего
про
это
не
з наем
мы
по ка
или
уже
не
знаем
что
ты
можешь
рассказать
мне
или
себе
е сли
у
тебя
как
и
у
.меня не было ни одной женщи­
ны
мы
не
знаем
как
это
вообще
как
бывает
мы
только
до­
г ад ывае мся
мы
можем
догадываться
мы
только
читали
только
слышали
от
других
но
и
другие
то же
толко м
ничего
не
знают
мы
однажды
спросили
у
Па вла
Петровича
бы ли
ли
у
него
ж енщ ины
дело
происходило
у
нас
в
школ е
там
в
к он­
це
коридора
за
узкой
дверью
где
всегда
пахнет
куре в ом
и
хлоркой
да
в
уборной
да
в
ту ал ете
Савл
Петр о вич
курил
он
сидел
на
подоконнике
то
бы ла
перемена
нет
после
урок ов
я
остался
после
урок ов
дел ать
урок и
на
завтра
нет
нас
остави­
ли
пос ле
ур оков
дел ать
уро ки
на
завтра
по
математике
72


плохо
учимся
маме
ск азали
особенно
по
мат емат ике
оч ень
трудно
ус таеш ь
очень
б ол езн енно
не хорош о
какие-то
задачи
почему-то
слишком
много
з адают
ур оков
н адо
чертить
и
думать
сл ишком
заставляют
Са вл
Петрович
зачем -т о
мучают
примерами
гов орят
будто
кто-то
из
нас
когда
закончит
школу
пойдет
в
институт
и
станет
кто-то
из
нас
некоторые
из
нас
часть
из
нас
кое -кто
из
нас
инж енер ам и
а
мы
не
верим
ничего
подобного
не
случится
ибо
Са вл
Петрович
вы
же
сами
догадыветесь
вы
и
другие
учителя
мы
нико гда
не
стан ем
ни­
как ими
инже не рами
потому
что
мы
все
ужасные
дураки
разве
не
так
р азве
это
ш кола
не
с пециал ь ная
то
ес ть
не
спе­
циально
для
нас
зачем
вы
обманываете
нас
с
э тими
самыми
инженерами
ко му
это
все
нужно
но
дорогой
Са вл
Петро­
вич
даже
есл и
бы
мы
и
стал и
вдруг
инж ене ра ми
то
не
надо
нет
не
следует
не
согласен
я
заявил
бы
в
комиссию
не
желаю
быть
инженером
я
стану
продавать
не
ул ице
цветы
и
отк рыт ­
ки
и
петушков
на
па лочк е
или
научусь
точать
сапоги
вып и ли­
в ать
лоб зи ком
по
фанере
но
не
соглашусь
работать
инжене­
ром
по ка
у
нас
не
образуется
самая
главная
самая
большая
комиссия
к оторая
разберется
со
вр еменем
не
так
ли
С авл
Петрович
у
нас
непорядок
со
вр еменем
и
е сть
ли
смысл
з ани маться
каким-то
серьезным
делом
например
чертить
чертежи
черными
чернилами
ког да
со
в р еменем
не
очень
хорошо
то
есть
совсем
не важ но
очень
странно
и
гл упо
вы
же
знаете
сами
вы
и
другие
учителя.
Са вл
Петрович
сидел
на
подоконнике
и
курил .
Босые
ступни
ног
его
покоились
на
радиаторе
парового
отоп лен ия
ил и,
как
еще
называют
э тот
прибор,
на
б атар ее.
За
окном
была
осень,
и
если
бы
ок но
не
зам аза ли
специальной
белой
крас­
ко й,
мы
мо гли
бы
увидеть
ч асть
улицы,
вд оль
нее
дул
ум е­
ренный
северо-западный
ветер.
По
вет ру
летели
ли с тья,
лужи
морщились,
прохожие,
мечтая
превратиться
в
птиц,
старательно
торопились
домой,
чтобы
при
встрече
с
соседя­
ми
поговорить
о
дурн ой
погоде.
Короче
—
был а
обычная
осень,
сер ед ина
ее,
когда
на
школьный
дво р
уже
привезли
и
выгрузили
из
ма шин
уго ль,
и
старый
че лов ек,
наш
исто п­
ник
и
сторож,
кот орого
никт о
из
нас
не
звал
по
имени,
так
как
никто
из
нас
не
знал
этого
имени,
п оск ольку
узнавать
и
73


по мнит ь
это
имя
не
имело
смысла,
потому
что
наш
истопник
ни
за
что
не
ус лыш ал
бы
и
не
отозвался
на
это
и мя,
посколь­
ку
был
глухой
и
немой,
—
и
вот
он
уже
затопил
котлы.
В
школе
стало
теп лее ,
хотя
от
полов,
как
замечали,
ежась
и
поводя
плеч ами,
некоторые
у чит еля,
по-прежнему
несло,
и
-
думается
—
Савл
Петрович
правильно
делал,
что
заходил
иногда
в
уборную
по гр еть
босые
ступни
ног
своих.
Он
мог
бы
греть
их
и
в
учительской,
и
в
к лассе
во
время
уроков,
но,
по-видимому,
не
хотел
дел ать
этого
сл иш ком
на
виду,
на
людях,
он
все-таки
был
немного
застенчив,
учитель
Норве­
гов.
Пожалуй.
Он
сидел
на
под окон н ике
спиной
к
зак р ашен­
ному
стекл у,
а
лицо м
к
кабинкам.
Босые
ступни
ног
его
стояли
на
радиаторе
и
кол ени
бы ли
высоко
подняты,
так
что
учитель
мог
удобно
опереть
на
них
подбородок.
И
вот
мы
посмотрели
на
не го,
сидящего
таким
образом,
сбоку,
в
про­
филь:
издательский
знак,
э кслибр ис,
се рия
кни га
за
книгой,
силуэт
юноши,
сидящего
на
траве
или
на
го лой
з емле
с
кни­
гой
в
руках,
темный
юноша
на
фоне
белой
зари,
ме чтател ь ­
но,
юноша,
мечтающий
стать
инженером,
юн ош а-и нж енер,
если
угодно,
кудрявый,
д оволь но
кудрявый,
кни га
за
кни­
гой,
читает
кн игу
за
книгой
на
фоне,
бе спл атн о,
экслибрис,
за
сч ет
издательства,
о дин
и
тот
же,
все
книг и
подряд,
оч ень
начитан,
он
очень
нач ит ан,
ваш
мальчик
—
н ашей
доб рой
лю­
бимой
матери
—
В одо качка ,
учительница
по
предметам
ли­
тература
и
русский
я зык
пись менно
и
устно,
маме
сказала,
д аже
слишком,
мы
бы
не
ре ко ме ндов али
все
подряд,
ос обе н­
но
западных
классиков,
отв л екае т,
пер егр у зка
воображения,
дерзит,
зап рит е
на
ключ,
не
больше
пяти дес яти
страниц
в
день,
для
ср едне го
школьного
возраста,
Мальчик
из
Уржума,
Детство
Т емы,
Детство,
Дом
на
горе,
Витя
Малеев,
и
вот
это :
жизнь
дается
ч ело веку
один
ра з,
и
пр ож ить
ее
над о
так,
чтобы.
И
еще:
боро тьс я
и
искать,
найти
и
не
с дава ться,
впред
заре
навстречу,
т овари щи
в
борьбе,
штыками
и
кар­
т ечью
проложим
путь
се бе
—
песни
русских
революций
и
гражданских
вой н,
вихри
враждебные,
во
сад у
ли,
как
у
наших
у
ворот,
ах,
вы
сен и,
и
потом
мы
рек омен до вал и
бы
занятия
музыкой,
на
любом
инструменте,
умеренно,
те­
рапия,
чтобы
не
б ыло
мучительно
б ольн о,
а
то,
з нае те,
вр е­
мя
становления,
такой
возраст,
ну
да,
баян,
ну
да,
аккор­
деон,
скрипка,
фортепьяно,
скорее
даж е
форте,
чем
пьяно,
74


начали:
и- и-и
баркаролла
три
ч етв ерти
бемоль
скрипичный
к люч
не
путать
с
грибом
скрипица
полуядовит
отваривать
и-и-и
под
стук
вагонных
на
станцию
кот орая
по
той
же
ветке
что
и-и-и
по
Ве те
ве тлы
сонных
пассажиров
тревожа
плачешь
в
вагоне
от
любви
от
нену жнос те й
жизни
мам а
за
окнами
до ждь
неужели
мы
должны
ехать
в
такую
сл яко ть
да
дорогой
не мно го
музыки
не
повредит
тебе
мы
же
договори­
ли сь
маэстро
бу дет
с его дня
жда ть
неудобно,
воскресенье,
потом
зайдем
к
бабушке .
Ста нция,
кусты,
п ол день,
очень
сыро.
Впрочем,
вот
и
з има:
платформа
за сне жен а,
сн ег
су­
хой,
р ассып чат ый
и
искристый.
Мимо
р ынка.
Нет,
прежде
виадук
с
обледенелыми
скрипучими
ступенями.
Скрипучи­
ми,
мама.
Осторожно,
пут ь
наверх
и-и-и
когда увидишь
внизу
проходящий
состав
испис анны й
мелом
товарный
или
чистый
с
накрахмаленными
воротничками
штор
ку рь ер ский
пос та­
ра йся
не
смотреть
иначе
закружится
голова
и
ты
упадешь
раскинув
руки
ничком
или
нав зничь
и
участливые
прохожие
не
успе вш ие
о бр атиться
в
птиц
окружат
тел о
твое
и
кто-то
пр ипо дним ет
голову
твою
и
станет
бит ь
по
щ екам
бедный
мальчик
наверное
у
него
сердце
нет
это
авитаминоз
боле -
к
р
о
в
и
е
женщ ина
в
к рес тьянс ком
платке
торговка
к ор­
зины
подержите
ак кордеон
а
мама
где
его
мам а
он
наверное
од ин
занимается
муз ы кой
смотрите
у
него
на
голове
кровь
он
к онеч но
один
боже
что
с
ним
ничего
он
сейчас
я
сейчас
В ета
я
о дин
я
прошу
простить
меня
твой
мальчик
твой
лас­
ковый
ученик
засмо тр елся
на
товарный
исписанный
м елом
сост ав
его
исписал и
комиссии
но
ч ерез
годы
ч ерез
расстоя­
ния
тво й
робкий
такой-то
придет
к
т ебе
преодолевая
метели
бью щие
в
ч елов ека
кинжальным
огнем
сер еб ра
и
сыграет
на
баркаролле
неистовый
чардаш
и
да
по мож ет
нам
бог
не
сойти
с
ума
от
испе пел яюще й
внешкольной
страсти
тук-тук
здравствуйте
Вета
Аркадьевна
и-и-и
вот
хризантемы
пусть
отцвели
увяли
пусть
но
то
что
слу чится
окупит
все
сполна
когда
это
будет?
Лет
десять,
возможно.
Ей
—
сор ок,
она
еще
молода,
летом
живет
на
д аче,
много
купается
—
и
настоль­
ный
теннис,
пинг-понг.
А
мне,
а
мн е?
Сейчас
мы
по д сч итаем.
Мне
-
столько-то,
я
давно
закончил
спецшколу,
институт
и
стал
инженером.
У
мен я
много
д р узей,
я
со в ер шенно
здоров
и
коплю
деньги
на
машину
—
нет ,
уже
купил,
нако­
пил
и
купил,
сберкасса,
сберкасса,
пользуйтесь.
Да,
вот
75


именно,
ты
давно
инже не р
и
читаешь
кн игу
за
к ниго й,
сидя
целыми
днями
на
траве.
М ного
к ниг.
Ты
стал
очень
умным,
и
приходит
де нь,
к огда
ты
по ним ае шь,
что
медлить
больше
нельзя.
Ты
по дни ма ешься
с
травы,
отряхивешь
брюки
—
они
прекрасно
отглажены
—
потом
накло ня еш ьс я,
собираешь
все
книги
в
стопку
и
несешь
в
машину.
Т ам,
в
ма шин е,
лежи т
пиджак,
х орош ий
и
синий.
И
ты
наде вае шь
е го.
Затем
ты
осматриваешь
себя.
Ты
в ы сокого
роста,
гораздо
выше,
чем
тепе рь ,
примерно
на
столько-то
сяку.
Кроме
тог о,
ты
широк
в
п леч ах,
а
лицом
почт и
кр асив.
Им енно
почти,
потому
что
некоторые
ж енщ ины
не
л юбят
слишком
красивых
му ж­
ч ин,
не
так
ли?
У
тебя
прямой
нос,
синие
глаза
с
поволокой,
упрямый
во лево й
подбородок
и
крепко
сжатые
губы.
Что
касается
л ба,
то
он
необыкновенно
высок,
как,
впрочем,
и
сейчас,
и
на
него
густыми
п рядям и
ниспадают
тем ные
воло­
сы.
Лицом
чист,
бороду
бр ее шь.
Осмотрев
себя,
ты
садишься
за
р уль,
хлопаешь
дверцей
и
покидаешь
те
травянистые
мес­
та,
где
с толь
д олго
читал
книги.
Тепер ь
ты
е дешь
прямо
к
ее
дому.
А
хризантемы!
ве дь
нужно
же
купить
их,
ну жно
к уда -то
заехать,
купить
на
рынке.
Но
у
меня
с
собой
ни
сентаво,
ну жно
по про сить
у
м ате ри:
ма ма,
де ло
в
том,
что
у
нас
в
к лассе
умерла
дев оч ка,
н ет,
конечно,
не
прямо
в
кл асс е,
она
умерла
дома,
она
д олго
боле ла ,
не скол ько
ле т,
и
совсем
не
ходила
на
занятия,
никто
из
учеников
даже
не
в идел
ее,
только
на
фотографии,
она
просто
ч исли лась ,
у
нее
был
ме нингит ,
как
у
многих,
так
во т,
она
умерла,
да,
ужасно,
мама,
ужа с но,
как
у
мно гих,
так
вот,
она
умерла
и
ее
следует
похоронить,
н ет,
естественно,
нет,
м ама,
ты
пр а­
ва,
у
нее
е сть
свои
собственные
родители,
никто
никого
не
может
заставить
хоронить
чужих
де тей,
я
гово рю
просто
т ак:
ее
следует
похоронить,
но
без
цветов
не
принято,
неудобно,
помнишь,
даже
у
Савла
Петровича,
которого
так
не
любили
учителя
и
родительский
комитет,
даж е
у
н его
б ыло
много
цвет о в,
и
вот
наш
класс
решил
со бр ать
на
венок
э той
девоч­
ке,
по
нескольку
рубле й
с
чел о века,
вернее
та к:
кто
живет
с
мамой
и
папой,
с
тех
по
де сять
ру бле й,
а
кто
только
с
ма­
мой
или
только
с
папой,
с
тех
по
пять,
значит,
с
меня
десять,
дай
мне,
пожалуйста,
с коре е,
меня
ждет
ма ши на.
Кака я
машина?
—
спросит
м ама.
И
тогда
я
отвечу:
по ним ае шь,
так
получилось,
что
я
ку пил
машину,
за пла тил
недорого,
да
и
то
76


пришлось
залезть
в
долги.
В
какие
долги,
—
всплеснет
мама
руками,
—
откуд а
у
тебя
вообще
де ньг и!
И
по дбежит
к
ок ну,
чт обы
посмотреть
во
двор,
где
будет
сто ять
мой
автомобиль.
Видишь
ли,
спокойно
отвечу
я,
по ка
я
си дел
на
траве
и
читал
книгу
за
к ниг ой,
мои
обстоятельства
сл о жились
т аким
об­
разом,
что
мне
удалось
закончить
школу,
а
по том
институт,
из вини ,
пожалуйста,
м ама,
не
зн аю,
отчего,
но
мне
казалось,
для
тебя
будет
приятным
сюрпризом,
ес ли
я
скаж у
об
э том
не
сразу,
а
как-нибудь
позже,
время
спустя,
и
вот
время
спустилось,
и
я
сообщаю:
да,
я
стал
инж ен еро м,
ма ма,
и
моя
машина
ждет
меня.
Так
ск ольк о
же
пр ошло ,
—
скажет
мать,
-
разве
не
ты
еще
сегодня
утром
уходил
с
портфелем
в
с вою
школу,
и
раз ве
не
сегодня
я
провожала
тебя
и
бежа ла
за
тобой
по
л естнице
почти
до
пе рв ого
этаж а,
чтобы
сунуть
бутерброды
в
кар ман
пал ьто ,
а
ты
прыгал
ч ерез
три
сту пень ­
ки
и
кричал,
что
не
голоден,
и
что
если
я
буду
пр иставать
к
тебе
с
бутербродами,
ты
заш ь ешь
себ е
рот
с уро вой
ниткой,
—
ра зве
все
это
случилось
не
се го дня?
—
удивится
н аша
бед­
ная
мать.
А
мы,
что
мы
ответим
н ашей
бедной
ма тери?
Надо
сказать
ей
та к:
ув ы,
мама,
увы.
Верно,
зд есь
необходимо
употребить
полузабытое
с лово
у
в
ы.
Увы,
ма ма,
день,
ко г­
да
ты
хотела
положить
б уте рбр оды
в
ка рман
моего
пальто,
а
я
отказывался,
потому
что
был
не
совсем
з доров ,
—
тот
день
давно
миновал,
те перь
я
стал
инж ене ро м,
и
ма шина
ж дет
меня.
Тогд а
н аша
мать
расплачется:
как
летят
годы,
скажет,
как
быстро
взро сле ют
де ти,
не
ус пеешь
оглянуться,
а
сын
уж
инженер,
кто
бы
мог
подумать:
мой
сын
такой-то
—
инженер!
А
после
она
успокоится,
сядет
на
табуретку,
и
з елены е
глаза
ее
посуровеют,
и
морщины,
осо бен но
две
глубокие
вертикальные
морщины,
вырезанные
у
самого
рта,
станут
еще
глубже
и
она
спросит:
зачем
ты
обм а н ывешь
меня,
ты
только
что
просил
деньги
на
венок
дево ч ке,
с
ко­
торой
учился
в
одном
кл ассе,
а
т еперь
утверждаешь,
бу дто
д авно
закончил
ш колу
и
даже
и нстит ут,
разв е
можно
быть
инженером
и
шк оль ни ком
одновременно.
А
кроме
того,
строго
заметит
ма ма,
н ика кой
машины
во
дворе
нет ,
не
считая
той
мусорной,
что
сто ит
у
помойки,
ты
все
придумал,
никакая
маши на
не
ждет
тебя.
Дорогая
мама,
я
не
знаю ,
мо жно
ли
быть
инженером
и
школьн иком
вместе,
может,
кому-то
и
нель зя ,
кт о-то
не
может,
кому-то
не
дано,
но
я,
77


выбравший
свободу,
одну
из
ее
фо рм,
я
воле н
поступать
как
хо чу
и
являться
кем
угодно
вместе
и
порознь,
неужели
ты
не
пони маеш ь
этого?
а
если
не
веришь
мне,
то
спроси
у
С ав­
ла
П етр ович а,
и
хот я
его
давно
нет
с
нами,
он
все
объяснит
тебе:
у
нас
плохо
со
в ре менем
—
вот
что
скажет
географ,
че л овек
пято й
п риго родно й
зоны.
А
насчет
ма шины
-
не
беспокойся,
я
немного
пофантазировал,
ее
действительно
нет
и
никогда
не
будет,
но
за то
всегда
с
се ми
до
восьми
утра
—
всякий
д ень
и
всякий
год
—
в
шторм
и
в
ве дро
—
в
нашем
дво ре
у
по мо йки
буд ет
сто ять
груз ови к
мусорного
тр ест а,
клопообразный,
зе лен ый
как
муха.
А
дево чка,
—
по­
интересуется
мама,
—
дев о чка
действительно
умерла?
Не
знаю,
—
должен
ответить
ты,
—
про
девочку
я
ничего
не
знаю.
Затем
ты
должен
быстр о
пройти
в
прихожую,
где
на
вешал­
ке
висят
пальто,
куртки
и
шляпы
твоих
родственников
—
не
бой ся
этих
вещей,
они
пу с тые,
в
них
никто
не
о дет
—
и
висит
тв ое
пальто.
Надень
е го,
надень
шапку
твою
и
распах­
ни
дверь
на
лестницу.
Бе ги
из
до ма
отца
твоего
и
не
о гляды­
вайся,
и бо,
оглянувшись,
узр ишь
ты
гор е
в
глазах
матери
твоей ,
и
горько
станет
т ебе,
бегущему
по
мерзлой
земле
во
вторую
школьную
смену.
Б егу щий
во
вторую
смену,
ты
и
се год ня
не
сделал
уроков,
но
будучи
спрошен
с
пр ис траст ием,
отчего
так
случилось,
гля дя
за
окно
на
гас нущу ю
за рю
—
фонари
города
зажглись
и
болтаются
над
улиц ам и,
как
немые,
с
выр ванным и
языками,
колокола
—
отвечай
лю­
бому
учите лю
с
достоитством
и
не
смущаясь.
Отвечай:
считая
себя
ревностным
участником
энтомологического
конкурса,
объявленного
наше й
уважаемой
Академией,
я
отдаю
мой
досуг
коллеционированию
редки х
и
полуредких
бабочек.
Ну
и
что
же,
во зр азит
т ебе
педагог.
Смею
надень­
ся,
продолжаешь
ты,
что
моя
коллекция
представит
в
бу ду­
щем
немалый
научный
инте ре с,
отчего
не
страшась
ни
ма те­
риальных,
ни
временных
затрат,
я
полагаю
сво им
долгом
пополнять
ее
нов ыми
у ник аль ными
экземплярами:
так
не
спр аши ва йте
же,
почему
я
не
сде лал
уроков.
О
к аких
бабоч­
ках
может
ид ти
речь
зимой,
пр ит ворно
уди вля ет ся
пе даго г,
вы
что
-
с
ума
сошли?
И
воз раж ае шь
с
полн ым
достоинст­
во м:
зимой
речь
может
идти
о
зим них
бабочках,
назы­
ваемых
снежными,
я
ловлю
их
за
городом
—
в
л есу
и
в
пол е,
преимущественно
по
утрам,
—
на
второй
поставленный
ва ми
78


вопрос
отвечаю:
факт
моего
сумасшествия
ни
у
к ого
не
вы­
зывает
сомнения,
и наче
м еня
не
держали
бы
в
эт ой
про кл я­
той
школе
вместе
с
др у гими
такими
же
дураками.
Вы
дер ­
зите,
мне
пр иде тся
говорить
с
вашими
родителями.
На
что
должен
последовать
ответ:
вы
вп раве
г овор ить
с
кем
угод­
но,
в
том
чис ле
и
с
мо ими
родителями,
только
не
высказы­
вай те
никому
своих
со мнений
о тноси тель но
зимних
бабочек,
вас
подымут
на
смех
и
заст авя т
учиться
здесь
вместе
с
нами:
зимних
ба боч ек
не
м еньше ,
чем
лет н их,
запомните
это.
Теперь
с ло жить
все
свои
фолианты
и
рукописные
труды
в
портфель
и
медленно,
усталой
походкой
стареющего
уче ­
но го-эн том олога ,
покашливая,
покинуть
аудиторию.
Я
знаю:
ты,
как
и
я,
—
мы
н ико гда
не
любили
школу,
осо­
бен но
с
того
дн я,
к огда
наш
директор
Николай
Горимиро-
вич
Перилло
ввел
тапочную
систему.
Та к,
если
ты
не
запамя­
товал,
назывался
порядок,
при
к ото ром
уч е ники
были
об­
яза ны
приносить
с
соб ою
тапочки,
причем
н ести
их
следова­
ло
не
просто
в
руках
и
не
в
портфелях,
а
в
специально
сши ­
тых
мате рч аты х
мешочках.
Верно,
в
белых
мешочках
с
лямочками,
и
на
к аждом
меш оч ке
китайской
тушь ю
б ыла
написана
фамили я
ученика,
ко му
п ринадл ежа л
мешочек.
Требовалось
писать,
скажем:
ученик
такой-то,
5 ”у”
класс,
и
обязательно
ниже,
но
более
круп ным и
буквами:
тапочки.
И
еще
ниже,
но
еще
более
крупно:
спецшкола.
Ну
как
же,
я
хорошо
по мню
то
время,
оно
началось
сразу,
в
один
из
дне й.
К
нам
в
кл асс
во
время
уро­
ка
пришел
Н.
Г.
Перилло,
он
пришел
угрюмо.
Он
всегда
пр и­
ходил
угрюмо,
потому
что,
как
объяснял
нам
отец,
зарплата
у
директора
был а
небольшая,
а
пил
он
много.
Пер ил ло
жил
в
одноэтажном
флигеле,
который
стоял
во
дворе
школы,
и
если
хочешь,
я
опишу
тебе
и
флигель,
и
двор.
Оп иши
т оль­
ко
дв ор,
ф лиг ель
я
помню.
На шу
шк олу
из
красного
к ир­
пича
окружал
забор
из
такого
же
кирпича.
От
ворот
к
парад­
ному
подъезду
шла
асфальтированная
аллея
—
по
сторонам
ее
росли
какие-то
деревья,
и
был и
клумбы
с
цветами.
Перед
фасадом
ты
мог
ви деть
некоторые
скульптуры:
в
центре
—
два
небольших
меловых
ст ар ика,
од ин
в
кепке,
а
другой
в
79


во енно й
фуражке.
Старики
с тояли
спиной
к
школ е,
а
лицом
к
тебе,
бегущему
по
аллее
во
вторую
смену,
и
у
того
и
дру­
го го
одна
из
рук
была
вытянута
вперед,
словно
они
указы­
в али
на
что -то
важное,
происходившее
там,
на
каменистом
пу сты ре
пер ед
школой,
где
нас
заставляли
раз
в
месяц
бе­
гать
укрепляющие
кроссы.
По
левую
сторону
от
стариков
коротала
время
с кульп т ура
девочки
с
небольшой
ланью.
И
дево ч ка,
и
ла нь
тоже
светились
бе ло,
как
чистый
м ел,
и
тож е
глядели
на
пустырь.
А
по
правую
сторону
от
стариков
стоял
мальчик-горнист,
и
он
хотел
бы
играть
на
горне,
он
умел
играть,
он
мог
бы
играть
все,
даж е
внешкольный
чард аш ,
но
бе да
в
том ,
что
горна
у
н его
не
было,
горн
выбили
у
него
из
рук,
ве р нее,
б елый
гипсовый
горн
разбился
при
перевозке,
и
у
мальчика
из
губ
торчал
лишь
ст ержен ь
горна,
кус ок
ржавой
проволоки.
Ра зр еши
мне
поправить
тебя,
насколько
я
помню,
белая
девочка
д ейств ите льно
стояла
во
дворе
школы,
но
то
б ыла
девочка
не
с
ланью,
а
с
собакой,
м ел овая
девочка
с
пр осто й
собакой;
когд а
мы
ех али
на
велосипеде
из
пункта
А
в
пунк т
Б,
эта
девочка
в
коротком
платье
и
с
одуванчиком
в
волос а х
шла
купаться;
ты
гово ри шь,
что
мел о вая
девочка
у
нас
перед
школой
стоит
(стояла)
и
смотрит
(смотрела)
на
пустырь,
где
мы
бегаем
(бегали)
укрепляющие
кроссы,
а
я
говорю
тебе:
она
смотрит
на
пруд,
где
скоро
станет
купаться.
Ты
говоришь:
она
гладит
лань,
а
я
говорю
т ебе:
эта
девочка
гладит
свою
простую
собаку.
И
про
бе лого
мальчика
ты
р асска зал
неправду:
он
не
стоит
и
не
играет
на
горне,
и
хот я
у
не го
изо
рта
торчит
какая-то
ж елезк а,
он
не
умеет
играть
на
горне,
я
не
знаю,
что
это
за
ж ел езка,
возможно,
это
игла,
которой
он
заш ива ет
себе
рот,
д абы
не
ес ть
бутербродов
матери
своей,
завернутых
в
газеты
отца
своего.
Но
г ла вное
в
с ле дую щем:
я
утверждаю,
что
белый
ма льчи к
не
стоит,
а
сидит
—
это
темный
мальчик,
сидящий
на
фоне
белой
зари,
книга
за
книгой,
на
траве,
это
мальчик-инженер,
которого
ждет
маш ина ,
и
он
сидит
на
своем
постаменте
точно
так
же,
как
Савл
Петрович
—
на
подоконнике
в
уборн ой ,
гр ея
ступни
но г,
к огда
мы
ид ем
и
входим
разгневанно,
неся
в
портфелях
н аших
энт ом оло ги­
ч еские
за мет ки,
планы
преобразования
времени,
разноцвет­
ные
сач ки
для
ловли
сне жны х
б абоч ек,
причем
длинные,
поч­
ти
двухметровые
древки
э тих
прекрасных
снастей
торча т
из
80


портфелей
и
за дев ают
уг лы
и
самодовольные
портреты
ученых
на
стена х.
Мы
входим
разгневанно:
дорогой
Савл
Петрович,
в
нашей
ужасной
школе
с тало
н евозмо жн о
учить­
ся,
много
задают
на
дом ,
учителя
почт и
все
д урак и,
они
ни­
чуть
не
умнее
н ас,
понимаете,
н адо
что-то
делать,
необходим
какой-то
р ешит ельн ый
шаг
-
может
быть
пись ма
ту да
и
сюда,
может
быть
—
бойкоты
и
г олод ов ки,
баррикады
и
барракуды,
барабаны
и
тамбурины,
с ож жение
ж урн алов
и
д невн ик ов,
аутодафе
в
масштабе
всех
специал ьны х
шко л
мира,
взг ля ните ,
вот ,
в
н аших
портфелях
—
сач ки
для
ловли
бабо ч ек.
Мы
отломаем
древки
от
с о бстве нно
сач ко в,
по й­
ма ем
всех
по-настоящему
глупых
и
наденем
эти
сач ки
им
на
го ловы
на
ма нер
шутовских
колпаков,
а
древками
будем
бить
по
их
ненавистным
л ицам.
Мы
устроим
грандиозную
массо ву ю
гражданскую
казнь,
и
пусть
все
те,
кто
так
долг о
мучи л
нас
в
наших
идиотских
спецшк о лах ,
с ами
бегают
укрепляющие
кр оссы
на
к аменист ы х
пустырях
и
сам и
ре­
шают
задачи
про
велосипедистов,
а
мы,
бывшие
ученики,
освобожденные
от
чернильного
и
мел ово го
рабства,
мы
сядем
на
свои
дачные
велос ип ед ы
и
помчимся
по
ш оссе
и
пр ос елк ам,
то
и
де ло
приветствуя
на
ходу
знакомых
девчо­
нок
в
коротких
юбочках,
девчонок
с
простыми
собаками,
мы
станем
загородными
велосипедистами
пунктов
А,
Б,
В,
и
пусть
те
проклятые
ду раки ,
дурак и
проклятые
р ешают
задачи
про
нас
и
за
нас,
велосипедистов.
Мы
будем
ве ло си­
педистами
и
почтальонами,
как
Михеев
(Медведев) , или как
тот,
кого
вы,
Са вл
Петрович,
называете
На сыл ающим .
Мы
все,
бывшие
идиоты,
с танем
Нас ыла ющими,
и
это
бу дет
пр е­
красно.
Помните,
вы
когда-то
спрашивали
нас ,
ве рим
ли
мы
в
этого
чел овек а,
а
мы
говорили,
что
не
знаем,
что
и
думать
по
этому
п овод у,
но
тепер ь,
когд а
ис пепел яюще е
лето
сме ни­
ло сь
промозглой
о сень ю,
и
п рохожи е,
с пря тав
головы
в
воротники,
мечтают
обратиться
в
пти ц,
теп ерь
мы
спешим
заявить
вам
лич но,
дорогой
Савл
Петрович,
и
вс ем
другим
прогрессивным
педагогам,
что
не
со мневаем ся
в
существо­
вании
Насылающего,
как
не
со мневаем ся ,
что
грядущее,
полное
велос и пед ов
и
велосипедистов-насылающих,
—
гр я­
д ет.
И
о тс юда,
из
нашей
отвратительной
мужской
уборной
с
испачканными
окнами
и
никогда
не
пр ос ых ающими
полами,
мы
кричим
сегодня
на
ве сь
белый
св ет:
да
здравствует
81


Н асылаю щи й
ветер!
Разгневанно.
Между
тем
наш
худ ой
и
босоногий
уч ит ель
Савл
сидит
на
по до ко ннике
и
расстроганно
смотрит
на
на с,
орущих
эту
величайшую
из
ораторий,
и
когда
по сле днее
эхо
ее
прока­
ти тся
по
пустым,
но
еще
во нюч им
по сле
за нятий
к л ассам
и
коридорам
и
улетит
на
о сенние
улицы,
учитель
Савл
доста­
нет
из
на грудн ого
кар мана
ковбойки
маленькие
но жницы ,
по стр ижет
но гти
на
ногах,
посмотрит
на
двери
кабинок,
ис­
писанные
хулиганскими
сло вами
и
изрисованные
дурацкими
рисунками,
и:
как
много
неприличного,
—скажет,
—
сколь
некрасиво
у
нас
в
убо рно й,
о
боже,
—
заметит,
—
как
бедны
наши
чувства
к
женщине,
как
ц ини чны
мы,
люди
спецшко­
лы.
Ужели
не
подберем
слов
высоких,
с иль ных
и
нежных
в замен
этих
—
чужих
и
мерзких.
О
люди,
учители
и
уч еники ,
как
неразумны
и
грязны
вы
в
помыслах
своих
и
по сту п­
ках!
Но
мы
ли
ви новн ы
в
идиотизме
и
животной
похоти
наших,
наш и
ли
р уки
исписа ли
двери
кабино к?
Н ет,
нет!
—
закричит,
—
мы
только
слабые
и
немощные
слуги
и
н еслу хи
директора
нашего
Кол и
П ер илло,
и
это
он
по пус тил
нам
разврат
наш
и
слабоумие
наше,
и
это
он
не
научил
нас
люби ть
нежно
и
с иль но,
и
это
его
рук и
вод или
на ши ми,
ког да
мы
рисовали
здесь
на
с тенах ,
и
он
виноват
в
идиотизме
и
похоти
наших.
О
м ерзк ий
П е рилло,
—
скажет
Са вл,
—
как
нена ви с­
тен
ты
мн е!
И
запл ачет .
Мы
же
будем
сто ять
растерянно,
не
зная,
что
сказать,
чем
успокоить
его,
нашего
гениального
учителя
и
человека.
На
кафельном
п олу,
переминаясь
с
ноги
на
но гу,
мы
будем
стоять,
и
жидкая
грязь,
оставленная
вто­
рой
сменой,
бу дет
чавкать
под
нашими
ногами
и
медл ен но
и
совсем
незаметно
начнет
просачиваться
в
брезентовые
тапоч­
ки,
за
которыми
сто ль
долго
муч ила сь
в
оч ере ди
наша
бед­
ная
ма ть.
Од нажд ы
вечером,
вечеромодного
из
дней:
мама,
сегодня
к
нам
в
кл асс
угрюмо
пришел
Перилло.
Он
стер
с
д оски
все,
что
нап ис ал
уч итель ,
ст ер
тр япкой .
Внимание,
—
он,
директор,
сказал
в
тишине,
—
с
такого-то
числа
эта
специальная
школа
со
в семи
ее
химикалиями,
лампо чк ами
Фарадея,
волейбольными
м яч ами,
чернильницами,
до скам и,
полудосками,
кар тами
и
пирожками
и
пр о чими
танцами-
шма нц ами
объявляется
Образцовой
Ударной
и мени
отечест­
82


венного
математика
Лобачевского
специальной
школой
и
переходит
на
т а почную
систему.
Класс
заш ум ел,
зашу мел ,
а
один
мальчик,
—
я
не
по мню,
а
может
быть
просто
не
пони­
маю,
как
его
зов ут,
а
может
быть
э тим
мальчиком
был
я
с ам,
-
этот
м ал ьчик
закричал,
почему-то
очень
закричал,
вот
так:
а-а-а-а-а-а-а-а!
Извини,
мама,
я
понимаю,
вовсе
не
обяза­
тельно
показывать,
как
и менно
кричал
мальчик,
тем
более,
что
па па
отдыхает,
до стат оч но
просто
сказать,
что
оди н
мальчик
закричал,
м ол,
оч ень
сильно
и
нео ж иданно
к рик нул,
и
не
обязательно
по казыв ать ,
что
он
кр икн ул
вот
так:
а-а -а-а -а- а- а!
При
эт ом
он
полностью
откры л
рот
и
высунул
яз ык
и
мне
по казал ось ,
что
у
нег о
необ ы кн овенно
красный
язык,
наверное
мальчик
болен,
и
у
нег о
нач ался
пр исту п,
-
так
я
подумал.
Я
должен
заметить,
ма ма,
у
не го
действи­
тельно
очень
красный
и
дл инны й
язык
с
фиолетовыми
пятнами
и
пр ож и лками,
будто
мальчик
пьет
чернила,
прямо
удивительно.
Б ыло
п охо же,
что
он
сидит
у
врача
ухо-горло-
нос
и
врач
про сит
ск азат ь
его
”а”,
и
м альч ик
отк ры вает
рот
и
старательно
говорит,
а
вернее,
кричит:
а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Он
кричал
целую
минуту
и
все
глядели
на
него,
а
потом
он
пер ест ал
кричать
и
совсем
тихо
спросил,
обращаясь
к
дирек­
тору:
а
что
это
значит?
И
тут
все
вспомнили,
что
ма л ьчик
заикается,
что
ему
ино гда
трудно
дается
переход
с
гла сно го
звука
на
согласный,
и
тогда
он
застревает
на
гласном
и
кри ­
чит,
потому
что
ему
обидно.
И
вот
он
закричал
сегодня:
а- а-а- а-а- а-а -а-а -а!
Он
хоте л
спросить
у
директора:
а
что
это
значит,
—
только
и
всего.
И
нако нец
он
с про сил
и
директор
Перилло
сквозь
зубы
от вети л:
тапочная
с истем а—э то
такое
положение
вещей,
при
к отор ом
всякий
ученик
покупает
тапочки
и
приносит
их
в
школу
в
специальном
мешочке
с
лямочками.
Придя
в
школу,
ученик
с нимае т
об ыч ную
об увь
с вою
и
надевает
пр инес енны е
тапочки,
а
опустевший
мешок
заполняет
обычной
обувью
и
сд ает
в
гардероб
нянечке
вмес­
те
с
пальто
и
шапкой.
По нятн о
ли
я
о бъя сняю?
—
сп роси л
директор
и
мут но
посмотрел
во
все
ко нцы
света.
И
тут
ма льч ик
опят ь
страшно
зак рич ал,
на
сей
раз
был
др угой
звук:
о-о -о-о -о-о -о!
Я
больше
не
буду,
м ама,
не
зн аю,
как
мог
я
забыть,
что
па па
др ем лет
у
се бя
в
кабинете
с
газ ето й
в
рук ах,
он,
очевидно,
устал,
у
него
такая
тяжелая
ра бо та,
с толь ко
д ел,
столько
загубленных
судеб,
бедный
папочка,
я
83


больше
не
бу ду,
мама,
я
л ишь
закончу.
И
вот
мальчик
за­
кричал:
о-о-о-о-о-о-о!
—
а
затем
выговорил:
очень
пр иятно.
Пе рил ло
собрался
уже
ухо дить ,
когд а
мы,
то
ес ть
я
и
он,
др уго й,
мы
встали
и
заявили:
Николай
Го рим ирови ч,
мы
об­
ращаемся
к
вам
лич но
и
в
вашем
от кры том
и
честном
ли це
ко
всей
администра ции
в
ц елом
с
просьбой
разрешить
нам
носить
один
мешок
на
дво их,
п ос кольку
н ашей
матери
будет
в
два
раза
тр у днее
ши ть
два
мешка,
нежели
о дин.
На
что
ди­
ректор,
переглянувшись
с
учителем,
так,
словно
они
оба
зна ли
нечто,
чего
больше
никто
не
знал,
как
будто
они
знали
более
нашего,
ответил:
каждый
ученик
Образцовой
Ударной
име ни
о теч ес твенно го
математика
Лобачевского
специаль­
ной
школы
обязан
иметь
свой
собственный
мешок
с
л ям­
ка ми,
на
каж до го
—
по
м ешку.
И
до
тех
п ор,
покуда
вы
с чи­
таете,
что
вас
двое,
вы
должны
име ть
два
мешка
-
ни
бо ль­
ше
ни
мень ше .
Если
же
вы
полагаете,
что
вас
де с ять,
то
имейте
де сять
мешк ов.
Че рт
в озь ми!
—
мы
громк о
и
ра зг не­
ванно,
—
лу чше
бы
нас
совсем
не
было,
вы
не
приставали
бы
то гда
к
нам
с
вашими
п рокл ятым и
м ешкам и
и
тап о чка ми,
бед ная
мам а,
т ебе
пр ид ется
шить
два
мешка,
с идя
до
глубо­
кой
ночи,
н очи
напролет,
на
шв ейно й
м ашине
строча
-
тра-та-та,
тра-та-та,
навылет,
сквозь
с ер дце,
да
лучше
бы
мы
нав се гда
о брати лись
в
лилию,
в
нимфею
альба,
как
тогда,
на
реке,
только
навсегда,
до
к онца
жизни.
Ра згнев анно .
Ди­
ректор
П ер илло
достал
из
внутреннего
кар мана
п иджа ка
мятый
платок
и
т щател ьным
образом
протер
сво ю
веснуща-
тую ,
рыжую,
вмятую
в
че реп
лыс и ну.
Он
сделал
это,
чт обы
скрыть
растерянность,
он
растерялся,
он
не
о жида л,
что
в
его
школе
ес ть
такие
разгневанные
учащиеся.
И
он
сказал
угрюмо:
ученик
такой-то,
я
не
предполагал,
что
з десь
имею т­
ся
люди,
способные
до
такой
степени
по тер ять
мое
доверие
к
ним,
как
это
сде ла ли
сейчас
вы.
И
если
вы
не
желает е,
чтобы
я
исключил
вас
из
школы
и
передал
ва ши
документы
ту да,
то
не ме дле нно
садитесь
и
пишите
объяснительную
записку
о
потерянном
доверии,
вы
об я заны
объяснить
мне
вс е,
и
в
первую
очередь
ва шу
вздорную
псевдонаучную
теорию
о
пр ев ра щении
в
лилию.
С казав
та к,
Перилло
повер­
нулся,
щел кну л
по-военному
каблуками
—
в
школе
гово­
рили,
что
директ о р
служил
в
одно м
бата льо не
с
самим
Ку зу-
товым
—
и
вышел,
хлоп н ув
дв ерью .
Расс ер женно .
Весь
класс
84


посмотрел
в
нашу
сторону,
высунул
красный
яд овит ый
язык,
пр ице лил ся
из
рогатки
и
хихикнул,
потому
что
весь
это т
класс,
как
и
все
проч ие
в
специалке,
-
глупый
и
дикий.
Это
они,
идиоты,
вешают
кошек
на
пожарной
лестнице,
это
они
плюют
др уг
другу
в
лицо
на
бо льших
переменах
и
от ни­
мают
др уг
у
друга
пирожки
с
повидлом,
это
они
незаметно
мочатся
друг
другу
в
кар ман
и
подставляют
нож ки,
это
они
выкручивают
дру г
другу
руки
и
ус траив ают
’’темные”,
и
это
о ни,
идиоты,
из ри сова ли
двери
кабинок.
Но
отчего
ты
так
сердишься
на
своих
т ов ар ищей,
-
г оворит
нам
н аша
терпеливая
мать,
—
разве
ты
сам
не
такой,
как
они?
Есл и
бы
ты
был
иным,
лучше
их,
мы
не
отправили
бы
те бя
учи ть ся
в
спецшколу,
о,
ты
не
представляешь,
каким
счастьем
это
бы ло
бы
для
меня
и
для
отца!
господи,
я
наве р­
ное
стала
бы
самой
счастливой
матерью.
Нет,
мам а,
не т,
мы
совершенно
другие
люди,
и
с
тем и
мозгляками
нас
нич то
не
свя зы вает ,
мы
нес р авн енно
выше
и
лучше
их
во
всех
от­
ношениях.
Е сте стве нно,
со
стороны
может
показаться,
бу д­
то
мы
такие
же,
а
по
успеваемости
хуже
нас
вообще
никого
нет ,
мы
не
в
состоянии
з апо мнить
до
конца
ни
одн ого
стих­
отворения,
а
тем
более
басню,
но
з ато
мы
помним
вещ и
пов ажнее .
Неда вно
Водокачка
объясняла
тебе,
что
у
нас
—
твоих
сыновей
—
так
н азыв аемая
избир ате льна я
память,
и
это
чрезвычайно
верно,
ма ма,
такого
рода
па мять
позво ля ет
нам
жить,
как
хочется,
ибо
мы
запоминаем
лишь
то,
что
нужно
нам,
а
не
тем
кретинам,
которые
берут
на
се бя
сме­
лость
уч ить
н ас.
Знаешь,
мы
да же
не
помним,
с колько
лет
уже
просидели
в
спецшк ол е,
а
ино гда
забываем
названия
школьных
и
просто
пре дмет ов ,
не
говоря
о
каких-то
там
формулах
и
определениях
—
их
мы
абсолютно
не
знаем.
Одна жды ,
год
или
три
сп ус тя,
ты
нашл а
для
нас
р епетито ра
по
какому-то
предмету,
возможно,
по
математике,
и
как
водится,
мы
хо дили
к
н ему
заниматься,
за
каждое
занятие
он
брал
столько-то
рублей.
То
был
дор ог ой
и
знаю щи й
пед а­
г ог,
и
пр име рно
на
втором
з аня тии
он
со о бщил
н ам:
мол о­
дой
человек,
—
не т,
я
ошибся,
он
использовал
прилагатель­
ное
усеченной
формы:
м лад
человек;
мл ад
человек,
вы
—
уни кум ,
все,
что
вы
знаете
по
предмету
—
это
ничто.
Когда
85


мы
пришли
на
третье
занятие,
он
оставил
нас
о дних
в
квар­
т ире,
а
сам
побежал
в
магазин
за
пивом.
Б ыло
лето,
жарко,
мы
приезжали
на
занятия
с
дачи,
был о
невыносимо,
мама.
Репетитор
сказал
на м:
а,
здрасьте,
здрасьте,
млад
человек,
а
я
заждался,
—
по тир ая
ру ки,
—
заж дался ,
жарко,
ибо
лето,
деньги
принесли?
Давайте,
я
заждался,
совершенно
ни
ко­
пейки,
побудьте,
сп ущ усь
за
пиво м,
считайте,
что
вы
дома,
займитесь
х оть
рисованием,
покормите
гуппи
, лампочка
в
аквариуме
перегорела,
во да
мутная,
но
к огда
рыбка
под ­
плывает
к
стекл у,
можно
наб людат ь ,
рассматривайте,
да,
кстати,
посмотрите
и
Рыбкина,
он
на
полке,
это
разборник,
разборник
задач,
рекомендую
такой-то
но мер,
исключитель­
но
любопытно,
едет
велосипедист,
представляете?
добирает­
ся
из
пункта
в
пункт,
интер ес нейша я
ситуация,
ж ара
стоит
невозможная,
я
заждался,
ни
коп ейк и
во
вс ем
доме,
соседи
все
на
ю ге,
занять
положительно
не
у
ко го,
в
общем,
я
п обе­
жал,
устраивайтесь,
з ани май тесь
чем
придется,
только
не
лазайте
в
хо ло диль ник,
там
все-равно
ничего
нет
—
пусто,
итак,
за
пиво м,
за
пивом
и
еще
раз
за
пиво м,
чтобы
не
было
мучительно
больно.
Р асс еянн о.
Нет ,
сосредоточенно.
Вертясь
перед
зеркалом.
Ког да
репетитор
вернулся
с
пивом
—
тр ид­
цать
б уты лок,
мама,
—
он
спросил
н ас,
ум еем
ли
мы
играть
в
шахматы.
Умеем,
отвечали
мы.
Име нно
в
тот
д ень
мы
приду­
м али
нов ую
фигуру,
она
называлась
конеслон
и
могла
хо­
дить
крест-на-крест
или
вовсе
не
хо дит ь,
то
есть
пропускать
х од,
стоять
на
месте.
В
та ком
случае
игрок
пр осто
говорит
партнеру:
ходит
конеслон,
а
в
де йств ител ьно сти
конеслон
стоит
как
вкопанный
и
ту скло
смотрит
во
все
концы
св ета,
как
Перилло.
Реп етито р у
ужасно
понравилась
идея
новой
фигуры,
и
он,
когд а
мы
потом
приезжали
к
нем у,
часто
на­
пе вал
на
мотив
из
Де тей
к апит ана
Блэда:
к онесл он,
коне­
слон,
у лыбн итес ь,
—
и
пил
пиво,
и
мы
нико гда
больше
не
з аним ал ись
по
предмету,
мы
играли
в
шахматы
и
нередко
обыгрывали
репетитора.
Так
что
у
нас
неплохая
память,
ма­
ма,
о на,
скор ее,
избирательная,
и
ты
не
должна
огорчаться.
И
тут
мы
трое,
с идящие
на
к ухне,
услышали
голос
отца
нашего
и
п оня ли,
что
он
уже
не
д рем лет
в
кр есл е,
но
дви же т­
ся
по
коридору,
стуча
шл епа нцам и
и
шу рша
свежими
в ечер­
н ими
газетами.
Он
шел
устало
и
до лго
и
кашлял
—
это
и
был
его
голос,
в
эт ом
его
го лос
и
выражался.
Добрый
вечер,
п апа
86


в
старой
пижаме,
не
огор ча йс я,
что
она
старая,
ко гда -нибу дь
мама
сошьет
или
ку пит
т ебе
новую,
и
Те
Кто
Придут
будут
инте ресо вать ся :
ш или
или
покупали,
шил и
или
покупали,
шили
или
п окуп али?
Наш
п рок урор-о те ц
очень
крупный:
ко гда
он
стоит
в
дверях
кух ни,
то
заслоняет
своей
кле тчатой
пижамой
в есь
проем,
он
стоит
и
спрашивает:
что
слу чи лось ,
почему
вы
кр ич ите
здесь,
в
мо ем
доме,
вы
что
-
все
с
ума
посходили?
Я
думал,
оп ять
приехали
в аши
дурацкие
род ­
ст ве нники,
все
сто
ч елов ек
сразу.
Какого
черта,
строго
гово­
ря!
Неужели
нельзя
тиш е,
ты
р аспу стила
своего
щенка
до­
нельзя,
у
него,
яс ное
д ело,
сплошные
дв ойки.
Не т,
папа,
суть
не
в
этом,
по нимае шь,
конеслон
вошел
в
мои
сны,
как
в
кожаную
перчатку
входит
красный
мужской
кула к,
и
у
него
у
бе дн яги
и збир ате льная
память,
у
конеслона.
Что
за
ерун­
дистика,
не
желаю
слушать
твой
бре д,
—
сказал
мне
отец.
Он
сел
на
табуретку,
причем
могло
показаться,
что
вот-вот
она
рухнет
под
т яжест ью
этого
навсегда
усталого
тел а,
и
он
встряхнул
ворох
газетных
страниц,
д абы
расправить
их,
и
ногтем
от черкн ул
какую-то
зам е тку
под
рубрикой
объяв­
ления.
Послушай,
—
обернулся
он
к
матери,
—
здесь
напе­
чатано:
куплю
зимнюю
д ачу.
Как
ты
на
это
смотришь,
не
продать
ли
наш
дом
этому
типу ,
он
навер ня ка
подлец
и
про­
ходимец,
какой-нибудь
прор аб
или
завхоз,
и
деньги-то
у
него ,
конечно,
есть,
инач е
он
не
ста л
бы
давать
объявление.
Я
сейчас
сид ел
и
думал,
—
продолжал
отец,
—
на
кой
хрен
нам
нужна
наш а
ха луп а,
там
же
нет
ничего
хорошего:
пруд
грязный,
сос еди
все
—
хамье
и
пь я ницы,
а
ремонт
о дин
чег о
стоит.
Но
гамак,
—
сказал а
ма ма,
—
как
славно
полежать
в
гамаке
после
трудного
дн я,
ты
ве дь
так
лю бишь .
Га мак
я
могу
повесить
и
в
городе,
на
балко не,
—
ск азал
отец,
—прав­
да,
он
займет
ве сь
бал ко н,
но
зат о
туд а,
на
балкон,
не
зайдет
ни
один
родственник,
вот
что
г лавно е,
мне
надоело
держать
дачу
для
твоих
ро дст веннико в,
ты
по нимаешь
или
не
пони­
маешь
этого
де ла?
Продать,
и
все
т ут,
и
ник ак их
т ебе
нало­
гов,
стекольщиков,
к ров ельщ иков
и
прочее,
тем
более,
что
моя
пенсия
не
за
горами,
а?
Как
з на ешь,
—
сказал а
мама.
И
т огда
я
—
на
сей
раз
это
был
и менно
я,
а
не
тот
о д но к лассник,
ко тор ый
ст оль
мучительно
з аика лся
—
тогда
я
заорал
отцу
87


моему:
а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Я
заорал
так
громко,
как
ни­
когда
в
жи зни
еще
не
кри ч ал,
я
хотел,
чтобы
он
услышал
и
понял,
что
оз н ачает
крик
сы на
ег о:
а-а-а-а-а-а-а-а-а!
волки
на
стен ах
да же
хуже
на
стенах
люди
люди
их
лица
это
больнич­
ные
стены
это
время
когда
ты
умираешь
тихо
и
страшно
а-а-а-а-а
сжавшись
в
утро бны й
к омок
л ица
которые
ты
никогда
не
видел
но
которые
у в идишь
годы
спустя
это
пр е­
людия
смерти
и
жизни
ибо
т ебе
обещано
жи ть
чтобы
мог
ощутить
ты
обратный
ход
времени
чтобы
учился
в
спецшко­
ле
и
лю бил
бе ск оне чно
учителку
Ве ту
Ветку
акации
хруп ­
кую
ж енщ ину
в
ту гих
шуршащих
при
ходьбе
чулках
девоч­
ку
с
маленькой
родинкой
около
сладкого
и
пр изы вн ого
рт а,
дачницу
с
глазами
ветреной
л ани
глупую
и
продажную
дев ­
ку
с
п риг ород ной
электрической
платформы
над
которой
виадук
и
часы
и
бьющиеся
на
снеж н ом
ветру
снежном
ветр у
пр овода
а
выш е
а-а-а-а-а
летучие
мо л одые
з везды
и
грозы
летящие
сквозь
лета,
—
я
опоздал?
из вин ите,
ра ди
бога,
Вета
Аркадьевна,
я
провожал
мать,
она
уехала
к
родственникам
на
несколько
дне й,
в
дру гой
город,
впрочем,
я
полагаю,
вам
неинтересно,
честно
гов ор я,
я
и
не
знаю,
что
сделать,
чт обы
вам
стал о
инте ре сно ,
ну
в от,
я
прид ум ал,
давайте
поедем
куда-нибудь,
давайте
в
пар к
или
в
ресторан,
ва м,
наверное,
холодно,
застегнитесь,
почему
вы
смеетесь,
ра зве
я
сказал
что -то
смешное,
ну,
пер естань те,
пожалуйста,
чт о?
вы
хотели
бы
на
да чу?
но
мы
давно
п рода ли
дачу,
у
нас
нет
дачи,
пото­
му
что
оте ц
у шел
на
пенсию,
давайте
в
ресторан,
у
меня
вче­
ра
появились
де нь ги,
не
сл ишко м
много,
но
ест ь,
я
теперь
раб о таю
в
одном
министерстве,
ну
что
вы,
не т,
я
никакой
не
ин женер ,
что?
я
не
слышу,
ид ет
электричка,
отойдите
от
края,
для
чего
я
написал
вам
записку?
черт
возьми,
я
не
мо­
гу
о тв етить
так
сразу,
нам
необходимо
побеседовать,
гд е-
нибудь
посидеть,
давайте
поедем
в
ресторан,
ладно?
что?
на
электричке?
разумеется,
здес ь
же
нет
стоянки,
здесь
заго­
родная
местность,
точнее,
пригородная,
по
дороге
я
все
ра с­
скажу,
все
очень
важно,
важнее,
чем
вы
думаете,
это
в ажне е,
важнее,
представляете,
когда-то,
вероятно,
довольно
давно,
я
приезжал
сюда,
на
заснеж енн ую
плат фо р му,
вместе
с
ма­
терью,
вы,
наверное,
зна ете ,
тут,
ес ли
по
ходу
поезда
—
и
на ле во,
буд ет
к ладби ще,
там
п охорон ена
моя
бабушка
-
и-и-и-и-и-и
—
так
же,
как
сейчас,
шли
эл ект ри чки,
товарные,
88


скорые
-
ос то рожн о,
м ама,
не
поскользнись
—
или
то
была
иная
платформа?
они
все
так
похожи,
-
бо ль шое
белое
кл ад­
бище,
церковь,
но
прежде
—
рын ок,
рынок,
там
следует
ку­
пить
семечки,
же нщи ны
в
крестьянских
п лат ках,
пахнет
ко­
ровой,
молоком,
длин ны е
столы
и
навесы,
несколько
мото­
циклетов
у
входа,
рабочие
в
синих
фартуках
выгружают
я щики
из
грузовика,
от
переезда,
где
шлаг ба ум
и
полосатая
будка,
слышится
хри п лый
сигнальный
звонок,
две
собаки
сидят
у
мясной
л авки,
вдоль
забора
—
оч еред ь
за
к ер осин ом,
л о шадь,
кот орая
привезла
цистерну,
на
лоша дь
п адает
снег
с
дерева,
под
к отор ым
она
стоит,
но
лошадь
белая,
и
потому
с нег
на
ее
кр упе
поч ти
незаметен.
Еще
—
водоразборная
ко­
лонка,
вокруг
—
заледеневшие
потеки,
посыпанные
п еско м,
еще
—
о ку рки,
брошенные
в
сугроб,
еще
—
ин ва лид
в
тело­
г рейке,
продающий
сушеные
грибы
на
нит ке.
Коле со
от
те­
леги,
прис ло ненно е
к
мусорному
ба ку.
Мам а,
мы
зайдем
к
бабушке
или
сразу
к
маэстро?
К
ба бушке ,
-
отвечает
ма ть,
-
прежде
все
же
к
бабу шке,
она
ждет,
мы
давно
у
нее
не
был и,
пр осто
нехорошо,
она
может
подумать,
что
мы
совсем
забыли
о
не й,
поправь
шарф
и
надень
перчатки,
где
н ос овой
платок,
бабу шка
будет
н едо воль на
твоим
видом.
Миновать
железные,
с
выпуклыми
лит ыми
узорами
ворота,
купить
бу­
кет
бумажных
цветов
-
ими
то ргуе т
сл епая
старуха
у
церк­
ви,
вы йти
на
центра ль ную
аллею,
затем
повернуть
направо.
Идти,
по ка
не
увидишь
беломраморного
ангел а
в
образе
мол одой
женщины.
Ангел
стоит
за
синей
оградой,
сложив
за
спиной
хоро ши е
б ол ьшие
кры лья
и
оп ус тив
голову:
он
слу ш ает
гуд ки
поездов
—
л иния
п роход ит
в
километре
от сю­
да
-
и
оп лак ивает
мою
бабушку.
Мам а
ищет
ключ
от
ограды,
то
ес ть
от
ви сяч его
замка,
который
замыкает
ограду,
калитку
в
ограде.
К люч
лежит
где-то
т ам,
в
п риятно
пахнущей
мами­
ной
сумочке
—
вместе
с
пу дре нице й,
фла кончи ком
духов,
кру ж евным
пла тком ,
спичками
(мама,
конечно,
не
курит,
но
спички
но сит
на
всякий
с луча й), паспортом,
к лубоч ком
бумажной
бечевки,
вместе
с
десятком
старых
трамвайных
билетов,
губной
помадой
и
мело чь ю
на
дорогу.
Мама
долго
не
может
отыскать
к люч
и
волнуется:
ну
где
же
он,
гос по ди,
я
хорош о
помню,
что
он
был,
неужели
мы
не
поп ад ем
сего
дня
к
бабу шке ,
так
об ид но.
Но
я
знаю,
что
кл юч
неп ременно
отыщется,
и
спокойно
жду
—
н ет,
неправда,
я
то же
волнуюсь,
89


потому
что
бою сь
ан гел а,
я
немного
боюс ь
ангела,
мама ,
он
такой
мра чны й.
Не
говори
глупостей,
он
не
мрачный,
а
скорбный,
он
оп лакивае т
ба буш ку.
Н ак онец
кл юч
находит­
ся,
и
мам а
начинает
открывать
замок.
Получается
не
сразу:
в
скважину
ветром
надуло
снег а
и
кл юч
не
входит,
и
тогда
ма ма
прячет
замок
в
ладони,
чтобы
он
согрелся,
и
снег
в
скважине
растаял.
Если
это
не
помогает,
мам а
скл оня ет ся
над
замком
и
дышит
на
него,
бу дто
оттивает
чье-то
зам ер з­
шее
с ер дце.
Наконец,
замок
ще лкает
и
открывается
-
ра з­
ноцветная
зимняя
бабочка,
сидевшая
на
ветке
бу зин ы,
пугается
и
летит
к
с осед ней
могиле;
а нгел
лиш ь
вздраги­
вает,
но
не
улетает,
он
остается
с
бабушко й.
Мама
скорбно
отворяет
калитку,
приближается
к
ангел у
и
д олго
гляди т
на
него
—
ангел
осыпан
снего м.
М ама
накл он яет ся
и
достает
из-под
скамейки
сорговый
веник:
мы
купили
его
однажды
на
ры нке.
Мам а
с мет ает
сн ег
со
скамейки,
потом
поворачи­
вается
к
ангелу
и
счищает
сн ег
с
его
кры ль ев
(одно крыло
повреждено,
надломлено)
и
с
гол ов ы,
ангел
недовольно
морщится.
Мама
бер ет
небольшую
лоп атк у
—
стоит
за
спи­
ной
ангела
-
и
о чи щает
от
снег а
бабушкин
холм.
Холм,
под,
которым
бабушка.
Затем
мам а
п ри сажи­
вается
на
скамейку
и
берет
из
сумочки
пла то к,
чтобы
выт и­
рать
свои
грядущие
слезы.
Я
стою
рядом,
мне
не
особенно
хочется
с идеть ,
мама,
не
особенно,
спасибо,
нет,
я
по ст ою.
Ну
вот,
—
г овори т
мама
своей
матери,
—
ну
вот
мы
и
пришли
опять,
здравствуй,
дорога я,
видишь,
у
нас
снова
зима,
не
хо лод но
ли
те бе,
может
быт ь,
не
нужно
было
убирать
снег,
бы ло
бы
тепл ее,
слышишь,
ид ет
поезд,
сегодня
воскресенье,
мама,
в
цер кви
много
народу,
у
нас
до ма
—
тут
по
щекам
моей
ма мы
ско льз ят
п ервые
слезы
—
у
нас
до ма
все
хорош о,
с
мужем
(мама называет имя отца моего)
не
ссо римся ,
все
здоровы,
сын
наш
(мама называет мое имя)
учится
в
таком-
то
к лас се,
с
учебой
у
н его
лучше.
Неправда,
мама,
неправда,
думаю
я,
у
меня
с
учебой
так
худо,
что
Пер илл о
не
се годн я
-
завтра
исклю ч ит
мен я
из
школы ,
думаю
я,
и
я
стану
про­
давать
бумажные
цветы,
как
та
ст а руха,
думаю
я,
но
вслух
го в орю:
бабу шка,
я
уж асно
стараюсь,
ужасно,
я
непр еменно
закончу
школу,
не
волнуйся,
пожалуйста,
и
стану
инжене­
ром,
как
дедушка.
Больше
я
ничего
не
могу
сказать ,
по­
90


ск ольку
чувствую,
что
сейч ас
заплачу.
Я
отворачиваюсь
от
бабушки
и
смотрю
вд оль
аллеи:
в
ко нце
ее,
у
забора,
играет
с
с оба кой
м алень кая
дево чка
—
зд р авст вуй,
дев оч ка
с
п рос­
той
собакой,
я
всякий
раз
ви жу
тебя
здесь,
з на ешь,
что
я
хо чу
сообщить
тебе
сего д ня,
я
обманываю
св ою
бывшую
бабуш ку,
мне
как-то
неловко
огорчать
ее,
и
я
говорю
не­
пра в ду,
никогда
и
никто
из
на с,
не доум ков ,
не
станет
инже­
нером,
мы
все
способны
л ишь
продавать
открытки
или
бу маж ные
цветы,
как
та
старуха
у
церкви,
да
и
то
вр яд
ли:
мы
наверное
ни
за
что
не
научимся
делат ь
такие
цветы,
и
нам
нечего
бу дет
продавать.
Девочка
ух одит
и
уводит
соба­
ку.
Я
замечаю,
что
бабочка,
кот орая
си дит
теперь
в
тр ех
ша гах
от
меня,
на
излуке
в ыс окого
снежного
свея,
расправ­
ляет
к ры лья,
собираясь
взлететь.
Я
р аспахи ваю
ка ли тку
и
бег у,
но
бабочка
замечает
мен я
р аньше,
чем
усп еваю
на­
кры ть
ее
шапк ой
своей:
скр ывает ся
меж
кустарников
и
крестов.
По
кол ено
в
снегу
бегу
я
за
н ей,
скорбно,
стараясь
не
г ля деть
на
фотографии
тех,
ког о
н ет;
их
лица
освещены
заходящим
солнцем,
ли ца
их
улы баю тс я.
Сумерки
спускают­
ся
из
глубины
неб а.
Бабочка ,
м ель ка вшая
ино гда
тут
и
та м,
совсем
пр о падае т,
и
ты
о ста ешься
один
по сре ди
кладбища.
Ты
не
зн аешь ,
как
вернуться
т ебе
к
скорбящей
матери
т во­
ей,
и
направляешься
в
ту
с торо ну,
от куда
сл ышны
гудки
па ровоз а
—
в
сторону
линии.
Пар ов оз,
с иний
дым,
гуд ок,
какое-то
пощелкивание
внутри
механизма,
синяя
—
нет,
черная
кепка
м аши нист а,
он
выг ля дыв ает
из
ок на
кабины,
смотрит
вперед
и
по
сторонам,
замечает
тебя
и
улыбается
—
у
него
усы.
Тянет
руку
вверх,
туда,
гд е,
очевидно,
приборы
и
ручк а
сигнала.
Ты
д ога д ываешься ,
что
через
с еку нду
бу­
дет
еще
о дин
гудок
—
паровоз
вскрикнет,
очнется,
дер нет
и
по тяне т
за
собою
ваг оны ,
начнет
пускать
пар
и,
набирая
скорость,
отдуваться.
Мягко,
сутулясь
в
неуклюжем
ст ес­
нении
от
собственной
необъяснимой
силы,
он
укатит
за
мо ст,
пропадет
—
р аста ет,
и
о тныне
ты
н ико гда
не
найдешь
утешения:
о,
эта
утрата:
где
отыскать
его,
чер ны й,
как
грач,
паровоз,
где
повстречать
усатого
ма шин иста ,
и
где
еще
раз
увидеть
потрепенные
—
име нно
эт и,
а
не
иные
—
вагончи­
ки
в
заплатах,
коричневые,
грус т ные
и
скрипучие.
Пропадет
91


—
растает.
Запомнишь
г олос
гудка,
па р,
вечные
глаза
маш и­
ниста,
подумаешь,
ск ольк о
лет
ему,
где
живет,
подумаешь
—
забудешь
(пропадет
—
р а с та е т), вспомнишь однажды и не
су ме ешь
поведать
ничего
кому-то
д ругом у
—
обо
в сем,
что
видел:
о
м ашинис те
и
п аров озе
и
о
составе,
который
оба
они
увезли
за
мост.
Не
сумеешь,
не
поймут,
ст ранн о
гл яну т:
ма ло
ли
паровозов.
Но
если
поймут
—
удивятся.
Пропадет
—
растает.
Грач-паровоз,
паровоз-грач.
Машинист,
ва гон ы,
ка­
чающиеся
на
рессорах,
к ашель
сцепщика
и
рож ок.
Да льн яя
дорога,
к арт очные
доми ки
за
полосой
отчуждения
—
казен­
ные
и
частные,
с
палисадниками
и
с
яблочными
простыми
садами,
в
окнах
—
св ет
или
бликующая
тем но та,
там
и
зд есь
—
нев едо мая
и
непонятная
тебе
жиз нь,
л юди,
кото р ых
ты
никогда
не
уз на ешь.
Пропадет
-
ра стает.
Сто я
в
протяжных
су ме рках
—
руки
в
кар мана х
серого
демисезонного
пальто,
—
мыс ли шь
поезду
быструю
путевую
ночь,
хоч ешь
добра
вс ем
кочегарам,
обходчикам
и
машинистам,
желаешь
им
путевой
доброй
но чи,
где
будут:
сонные
лица
вокзалов,
звоны
стрелок,
паро во зы,
пь ющие
из
Г-образных
хоботов
в одо ка чек,
крики
и
ругань
диспетчеров,
за пах
тамбура,
за пах
перегоревшего
угля
и
чистого
постельного
белья,
за пах
чистоты,
Вета
Арк ад ье вна,
чистого
снег а,
в
сущности,
за пах
зи мы,
самого
ее
начала,
это
важнее
все го
—
вы
пон и­
маете?
Боже
мой,
ученик
такой-то,
отчего
вы
так
кричите,
просто
неудобно,
на
нас
смотрит
вес ь
вагон,
разве
не льзя
бес едо ва ть
обо
в сем
впо лг оло са.
Тогда
ты
вс та ешь,
вы хо­
дишь
на
середину
вагона
и,
подняв
руку
в
зн ак
приветствия,
говоришь:
граждане
п риг ород ные
пассажиры,
я
п рошу
в аше­
го
прощения
за
то,
что
беседовал
сто ль
громко,
мне
оч ень
жа ль,
я
по сту пал
неправильно;
в
школе ,
в
специальной
школе,
где
я
когда-то
уч илс я,
нас
у чили
отнюдь
не
этому,
нас
уч или
бес едов а ть
впо лго ло са,
о
чем
бы
ни
шла
речь,
име нно
так
я
и
старался
поступать
всю
жи знь.
Но
се го дня
я
необыкновенно
взволнован,
сегодня
исключительный
случай,
сегодня
я,
ве рне е,
на
сегодня
я
назначил
свидание
мо ей
бывшей
уч ит ел ьнице,
н апи сав
ей
вз волн ованн ую
запи ск у,
и
вот
учительница
пришла
на
заснеженную
пл ат­
ф орму,
дабы
увидеться
со
мно й
спу стя
с тольк о-то
лет,
вот
она
сидит
здесь,
в
нашем
электрическом
вагоне,
на
желто й
электрической
скаме йке ,
и
все,
что
я
го ворю
ей
сейчас
и
92


скажу
еще
—
все
наредкость
важно,
поверьте,
вот
почему
мой
го лос
звучит
несколько
гром че
обычного,
сп аси бо
за
вни ман ие.
Вз волн ова нн о.
Ты
хочешь
вернуться
к
Вете,
но
тут
кто-то
кл адет
тебе
на
плечо
рук у.
Ты
оборачиваешься:
п еред
тобой
—
строгая
ж енщ ина
сорока
с
лишним
лет,
чуть
седая,
в
очках
в
тонкой
позолоченной
оправе,
у
женщины
зел ены е
глаза
и
вертикальные
и
мучительно
знако м ые
ск л адки
у
рта.
Вглядись
—
это
тв оя
терпеливая
мать.
Она
уже
битый
час
ищ ет
теб я
по
в сему
кладбищу:
где
ты
пропа­
дал,
противный
мальчик,
зачем
ты
опят ь
уставился
на
паро­
возы,
она
ду мала ,
с
тобой
что-то
случилось,
уже
совсем
те м­
но.
Отвечай
просто
и
с
достоинством:
дор о гая
мам а,
я
уви­
дел
зимнюю
бабочку,
побежал
за
ней
и
потому
заблудился.
И дем
немедленно,
—
сердится
мать,
—
бабушка
зов ет
тебя,
она
просит
пок азат ь,
как
ты
научился
играть
на
акко р део не,
сыграй
ей
чт о-н иб удь
скорбное,
печальное
—
ты
слышишь
ме ня?
и
не
сме й
отказываться.
Бабушка,
ты
слышишь
меня?
Я
сыграю
те бе
пь есу
Брамса,
называется
Картошка,
но
я
не
уверен,
хорошо
ли
разучил
ее.
Я
бе ру
ак корде он
—
инс тр у­
м ент
в
черном
чехле
стоит
на
снегу
аллеи,
снимаю
ч ехол
и
сажусь
на
скамейку.
На
кладбище
вечер,
но
белый
ангел
—
он
ряд ом
—
хорошо
виде н
м не,
сидящему
с
а ккорд еон ом
три
четверти.
А нгел
расправил
кры лья
свои
и
о сенил
меня
ско р бным
вд о хнов ение м:
и-и-и
—
раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три,
во
саду
ли,
в
огороде
дев уш ки
гуляли,
гул я- я-
яли,
раз-два-три,
раз-два-три,
не
плачь,
мама,
а
то
я
перестану
играть;
бабусе
хорошо,
не
над о
расстраиваться,
раз-два-три,
раз-два-три,
гу ля-я -ял и,
у
нее
то же
бы ла
из би р ател ьная
память,
у
бабушки,
гуля-я-яли.
Ты
помнишь,
как
звучит
аккордеон
на
морозном
воздухе
кладбища
ранним
вечером,
когда
со
с т ороны
железной
дороги
доносятся
з вуки
желез­
ной
дороги,
когда
с
далекого
моста
у
самой
черты
города
сыплются
и
сквозят
в
оголенных
ветвях
буз ины
фи оле товы е
трамвайные
искры,
а
из
магазина
у
рынка
—
ты
хорошо
слышишь
и
это
—
разнорабочие
ув озят
на
телеге
ящики
с
пу ст ыми
бутылками;
буты л ки
металлически
л яз гают
и
зве­
нят,
лошадь
стучит
подковами
по
ле дян ому
булыжнику,
а
рабочие
кричат
и
смеются
—
ты
ничего
не
у зна ешь
и
про
этих
рабочих,
и
они
тоже
ничего
о
тебе
не
уз на ют,
—
так
помниш ь
ли
ты,
как
звучит
тв оя
Ба ркар олла
на
морозном
воздухе
93


кладбища
ранним
вечером?
Зачем
ты
с пр ашив аешь
меня
об
этом,
мне
так
непр ият но
вспоминать
то
время,
я
у стал
вспо­
минать
его ,
но
если
ты
наст аив ае шь,
я
отвечу
спокойно
и
с
достоинством:
мой
а ккорд еон
звучит
в
те
минуты
одиноко.
Мог у
ли
я
зад ать
тебе
следующий
в опро с,
меня
интересует
одна
детал ь,
я
соб ир аюсь
проверить
твою,
а
заодно
и
свою
пам ять:
в
те
годы,
к огда
ты
или
я,
когд а
мы
навещ али
вместе
с
мат ерь ю
на шу
б аб ушку,
чтобы
сы гр ать
ей
на
акк ор­
деоне
новую
п ьесу
или
пересказать
коротко
с од ер жание
новой
прочитанной
на ми
по в ести
из
сери и
к нига
за
книгой,
—
в
те
г оды
наш
учи т ель
Норвегов
был
еще
жив
или
уже
умер?
Видишь
ли,
годы,
о
которы х
мы
теп ерь
беседуем
вполголо­
са,
тянулись
довольно
долго,
они
тянулись
и
тянулись,
за
это
время
наставник
С авл
у спел
и
пожить
и
уме ре ть.
Ты
имеешь
ввиду,
что
он
сначала
жи л,
а
затем
умер?
Не
зн аю,
во
всяком
случае
он
у мер
как
раз
посреди
этих
долгих
растя­
нутых
лет,
и
л ишь
в
кон це
их
мы
по вст ре ча лись
с
учителем
на
дерев ян ном
перроне
н ашей
станции,
и
в
ведре
у
Норвего-
ва
плескались
какие -т о
во дя ные
животные.
Но
я
не
пони­
ма ю,
в
каком
име нно
конце
у казанных
лет
произошла
наша
встреча
—
в
том
или
д ругом .
Я
объясню
т ебе,
когда-то
в
каком-то
научном
журнале
(я показывал отцу нашему эту
статью,
он
по лис тал
и
тут
же
выбросил
весь
журнал
с
балко­
на,
причем,
вы брасы вая ,
н еск олько
раз
выкрикнул
слово
акатовщина)
я
прочитал
теорию
одного
философа.
К
ней
б ыло
предисловие,
м ол,
с татья
печатается
в
беспорядке
дискуссии.
Философ
пи сал
там,
чт о,
по
его
мнению,
время
имее т
обратный
сче т,
то
есть,
движется
не
в
те
сторону,
в
ка­
кую,
как
мы
полагаем,
оно
должн о
двигаться,
а
в
обратную,
назад,
поэтому
все ,
что
было
—
это
все
еще
только
будет,
мо л,
истинное
будущее
—
это
прошлое,
а
то,
что
мы
назы­
в аем
буд ущ им
—
то
уже
пр ошло
и
н ико гда
не
повторится,
и
есл и
мы
не
в
состоянии
вспомнить
мину вшег о,
если
оно
скрыто
от
нас
пеленою
мнимого
будущего,
то
это
не
вина,
но
б еда
на ша,
пос кольку
у
вс ех
у
нас
поразительно
слабая
память,
ина че
гов оря,
подумал
я,
читая
статью,
как
у
меня
и
у
тебя,
как
у
нас
с
тобой
и
у
н ашей
бабуш ки
—
из би ра тель­
94


на я.
И
еще
я
подумал:
но
если
время
стремится
вс пят ь,
значит
все
нормально,
сл едо ват ельн о
Савл,
который
как
раз
умер
к
тому
в ре мени,
когд а
я
читал
статью,
сл едо в ате льно
Са вл
еще
будет,
то
ес ть
пр идет,
ве рне тся
-
он
в есь
впере­
ди,
как
бывает
впереди
непочатое
лето,
полное
великолеп­
ных
речных
нимфей,
лето
лодок,
велосипедов
и
ле то
бабо­
чек,
коллекцию
ко тор ых
ты,
нако нец,
собрал
и
отправил
в
большом
ящике
из- под
заграничных
яиц
в
н ашу
уважаемую
Ак адем ию.
П ос ылку
ты
соп роводи л
следующим
письмом:
’’Милостивые государи!
не
раз
и
не
два
устно
(по телефону)
и
письменно
(по телеграфу)
про сил
я
п одтве ржд ен ия
слух ов
о
пр о вед ении
ака д емическ ог о
энтомологического
конкурса
имени
одн ого
из
дв ух
мел ов ых
стариков,
стоящих
во
дворе
нашей
спе ци аль ной
шко лы.
Увы,
я
не
получил
н ика кого
от­
в ета.
Но,
будучи
страстным
и
в
то
же
—имею щее
обратный
ход
—
время
беззаветно
преданным
науке
коллекционером,
я
считаю
св оим
долгом
предложить
высокому
вним анию
вашего
уч ено го
совета
мою
ск ро мную
ко лл екцию
ночных
и
дне в ных
бабочек,
среди
коих
вы
найдете
как
летних,
так
и
зимних.
Эти
последние
представляют,
пов идимом у,
особый
интерес,
по сколь ку
—
несмот р я
на
многочисленность
—
п оч­
ти
не
заметны
в
природе
и
в
полете,
о
чем
ваш
покорный
слуга
уже
упоминал
в
бес е дах
со
сп ециал иста ми,
в
частности,
с
академиком
А.
А.
Акатовым,
чр езв ы чайно
тепло
отозвав­
шимся
о
настоящей
коллекции,
насчитывающей
ны не
более
десяти
тысяч
экз е м пляров
на сек ом ых.
О
результатах
кон­
курса
прошу
сообщить
по
адр есу :
железная
дор о га,
ветк а,
станция,
д ача,
звонить
велосипедным
звонком,
по ка
не
откроют”.
Ты
за кл еил
кон ве рт,
и
прежде
чем
положить
его
к
бабочкам
в
яичный
ящик,
н апи сал
на
обратный
сто ро не
конверта:
л ети
с
привет о м,
ве рн ись
с
ответом
—
крест-на­
крест,
по
диаго наля м,
кру пно .
Так
учила
нас
преподаватель
русского
языка
и
ли тер ат уры
по
про зв ищу
Водокачка,
хотя,
если
искать
человека
менее
все го
похожего
на
водокачку
—
как
внешне,
так
и
внутренне,
то
лучше
н ашей
Водокачки
никого
не
отыскать.
Но
тут
дело
было
не
в
схфдстве,
а
в
том,
что
буквы,
составляющие
са мо
слово,
вернее
половина
б укв
(читать через одну,
начиная
с
пе рвой)
—
это
ее,
препо­
давателя,
инициалы:
В.
Д.
К.
Валентина
Д мит риевна
Калн
—
так
ее
звали.
Но
остаются
еще
две
буквы
—
Ч
и
А,
—
и
я
95


забыл,
как
расшифровать
их.
В
по нятии
на ших
одноклассни*
ков
они
могли
бы
означать
что
угодно,
а
между
тем,
не
при­
знавалась
никакая
иная
ра сшифр о вка,
кро ме
следующей:
Валентина
Дмитриевна
К алн
—
че ло век- ар кебу за.
Забавно,
что
и
на
человека-аркебузу
Калн
пох оди ла
не
бо льш е,
чем
на
водокачку,
но
если
тебя
попросят
когда-нибудь
д ать
ей,
Водокачке,
—
хотя
непонятно,
зачем
и
кому
может
яв ить ся
в
голову
та кая
мы сль
—
более
то чное
прозвище,
ты
вря д
ли
отыщешь
его.
Пу сть
та
преподаватель
совершенно
не
была
похожа
на
в одока чку,
—
ска же шь
ты,
—
за то
она
необъясни­
мо
н апо мин ает
с амо
слово,
сочетание
букв,
из
которых
оно
со стои т
(состояло,
бу дет
состоять)
—
В,
О,
Д,
О,
К,
А,
Ч,
К,
А.
96


ГЛАВА
ЧЕТВЕРТАЯ
СКИРЛЫ
Теперь
п оз воль
мне
откашляться,
посмотреть
тебе
прямо
в
глаза
и
уточнить
од ну
де таль
из
твоего
сопроводительного
письма.
В
нем
ск азано ,
бу дто
бы
сам
Акатов
тепло
отзыв ал­
ея
о
нашей
коллекции,
но
я
не
припомню,
чтобы
мы
бе седо ­
вали
с
ним
на
эту
тему
—
мы
вооб ще
ни
разу
не
вст реча лись
с
н им,
мы
видели
его
лишь
издали,
обычно
в
щ ели
забора,
но
как
м ечт али
мы
про йти
однажды
по
дорожке
Акатов-
ского
сада,
постучать
в
двери
дома
и
—
когда
старик
откроет
—
поздороваться
и
пре дс тав ить
себя:
ученик
ва шей
дочери
—
такой-то,
начинающий
энтомолог,
хотелось
бы
обсудить
с
ва ми
некоторые
проблемы, etc» Но мы ни разу не осме­
лились
постучать
в
две ри
до ма
его,
п оск ольку
-
или
по
другой
пр ич ине?
—
в
са ду
жила
б оль шая
со б ака.
Послушай,
я
не
люблю ,
к огда
ты
наз ыва ешь
мою
коллекцию
—
нашей
коллекцией,
т ебе
никт о
не
давал
такого
права,
я
собирал
мою
коллекцию
о дин,
и
если
мы
когда-нибудь
сольемся
в
общем
поступке,
то
поступок
этот
не
будет
иметь
ника ког о
отношения
к
бабочкам;
ну
вот,
теперь
насчет
бес еды
с
Ака­
товым:
это
пр ав да,
я
не
обманул
Академию,
я
действитель­
но
говорил
с
ним.
Одна жды
летом,
на
даче,
в
воскресенье,
ког да
отец
с
утра
засад ил
нас
пер еписы вать
передовые
статьи
из
газет,
чтобы
мы
лучше
разбирались
в
вопросах
внешней
и
внутренней
кали тики,
я
решил,
что
ты
прекрасно
спра­
в ишься
зде сь
и
без
меня .
Я
выждал
момент:
ты
отложил
ру ч­
ку,
отвернулся
к
ок ну
и
принялся
рассматривать
строение
цветка
сир ени ,
—
я
не слы шно
вышел
из- за
стола,
надел
от­
ц овск ую
шляпу
—
она
висела
на
гвозде
в
при хо жей,
в зял
трость
—
это
был а
трость
одного
из
на ших
родственников,
забытая
им
лет
пять
назад.
На
платформе
станции
пять
лет
н азад,
вечером.
Наша
мать
—
родственнику:
я
надеюсь,
вы
97


хорошо
отдохнули
у
нас ,
не
раздавите
клубнику,
по мо йте,
пер едавайте
привет
Елене
Михайловне
и
Витюше,
приезжай­
те
вместе,
не
обращайте
вн има ние
на
мужа,
у
н его
это
просто
нервное,
много
работает,
куча
дел,
устает,
но
вы
же
знаете,
он,
в
общем,
до бры й,
да,
в
душе
мягкий
и
добрый,
но
может
сорваться
ин огд а,
так
что
приезжайте,
приезжайте,
только
не
спорьте
с
ним,
погодите,
а
где
же
трость,
вы,
кажется,
бы ли
с
тростью,
вы
оставили
трость,
ах,
какая
не пр иятно с ть,
что
же
делать.
Вз вол нова н но.
Давайте
вернемся,
будет
еще
од на
электричка.
Родственник:
помилуйте,
не
стоит,
не
беспокой­
тесь,
если
бы
зонт
—
куд а
ни
шло,
как
раз
дождь
собирается,
спасибо
за
ягоды ,
признателен,
а
за
тростью
мы
приедем,
по­
думаешь
—
трость,
чепуха,
не
в
тр о сти,
как
говорится,
счас­
тье,
до
встречи,
уже
под ходи т.
Однако
с
тех
пор
родственник
так
и
не
приехал,
и
тро сть
находилась
на
веранде
до
то го
самого
дн я,
когд а
я
вз ял
ее
и
направился
в
соседний
посе­
лок
в
гости
к
естество испы тате лю
Акатову:
тук- тук
(собака
подбегает
и
обнюхивает
меня,
но
сегодня
я
не
боюсь
ее) , тук-
тук .
Но
никто
не
открывает
двери
дома.
И
тог да
еще
раз:
тук-тук.
Но
никто
не
о т зывает ся.
Ты
обходишь
особ ня к
во­
круг,
по
густой
газонной
траве,
заглядываешь
в
окна ,
чт обы
проверить,
е сть
ли
в
до ме
бо л ьшие
настенны е
часы
с
боем,
которые
по
твоим
рассчетам
непр ем енно
должны
бы ть,
дабы
с
помощью
ма ят ника
резать
на
к уски
дачное
время,
—
но
все
окн а
занавешены.
По
углам
дома
врыты
в
землю
пожар­
ные
бочки,
в
них
—
до
п оловин ы
—
ржавая
вода,
и
живут
какие-то
неторопливые
нас еко м ые.
Лишь
одна
б очка
совер­
шенно
пуста,
в
ней
нет
ни
воды,
ни
насеко м ых ,
и
к
тебе
яв-
ляуется
сч астли авя
мысль
—
на полнит ь
ее
криком
своим.
До лго
стоишь
ты,
наклонившись
над
темной
цилиндричес­
кой
бездной,
перебирая
в
своей
избирательной
памяти
слова,
которые
лучше
прочих
звучат
в
пу ст оте
пустых
по мещ ений.
Та ких
сл ов
немного,
но
они
есть.
Например,
есл и
—
изг на н­
ный
с
урока
—
бежишь
ты
по
школьному
коридору,
когда
в
классах
идут
занят и я,
и
внутри
ес тес тва
тво его
родится
же­
л ание
кри ч ать
та к,
чтобы
кр ик
твой
леденил
кров ь
лжи вых
и
развратных
учи т елей
твоих,
и
чтобы
они,
оборвав
речь
сво ю
на
полуслове,
глотали
бы
язы ки
и
обращались
на
поте­
ху
идиотам-ученикам
в
меловые
столбы
и
столбики
(в зави­
си мости
от
рос та), то не придумаешь ничего восхитительнее
98


вопля:
бациллы!
Как
вы
считаете,
наставник
Савл?
До рогой
ученик
и
товарищ
такой-то,
сидя
ли
на
подоконни­
ке
в
уборной,
стоя
ли
у
карт ы
пер ед
лицом
кл асса
с
ука з кой
в
рук е,
играя
ли
в
преферанс
с
некоторыми
сотрудниками
в
учительской
или
в
котельной,
я
нередко
оказывался
свиде­
тел ем
того,
в
какой
нездешний
у жас
приводил
этот
безум­
ный
ваш
крик
и
педагогов,и
учеников,
и
да же
глухонемого
и сто пн ика,
ибо
где-то
и
кем-то
ск азано :
глухой,
придет
вре­
мя—и
ус лыши т.
Разве
не
видел
я,
как
совковая
ло пат а,
ко­
торою
неустанно
шв ыр яет
он
уг оль
в
ненасы тн ые
адовы
топки
в
те ч ение
холодных
сезонов,
разве
—
спрашиваю
я
—
не
видел
я,
как
совковая
лопата
вып ада ла
из
дланей
несчаст­
ного
старца,
когда
наст ава ло
время
вашего
крика,
время
—
глухому
слышать,
и
он,
обернув
ко
мне
обуглившееся
и
страшное
в
танцующих
бл иках
и
отблесках
пламени,
изъяз­
вленное
и
небр ито е
ли цо
свое,
обретал
на
минуту
дар
речи
и
следом
за
вам и,
мотая
п охме ль ной
головой,
кричал
—
нет,
он
рыча л
-
то
же
с лово:
бациллы,
бациллы,
бациллы.
И
столь
ве лик
быв ал
г нев
е го,
и
так
сильна
страсть,
что
огонь
в
топках
погасал
от
рык а
его .
И
разве
не
в идел
я,
как
бледнели
при
вашем
к рике
привычные
ко
многому
уч ит еля
спецшк о­
лы,
и
карты,
игральные
карты,
что
держали
они
в
рук ах,
обра­
щались
в
лис то чки
лес но го
бр едов ника ,
имею щег о
свойство
вытягивать
гно й,
и
о ни,
педагоги,
с тонали
от
ужаса.
А
разве
не
видел
я,
как
л ица
ваших
соучеников,
и
без
того
бесконеч­
но
тупые,
стано вились
от
вашего
вопля
еще
тупее ,
и
у
всех,
д аже
у
самых
приспособленных
к
учебе,
и
у
те х,
что
казались
почти
зд оро в ыми,
вдруг
в
ответном,
хотя
и
немом,
крике
отверзались
рты
—
и
все
недо ум ки
спецшколы
орали
чудо­
вищным
онемевшим
хором
и
б ольн ая
желтая
с люна
текла
из
всех
этих
испуганных
психопатических
ртов.
Так
не
спр а ши­
вайте
меня
понапрасну,
что
думаю
я
о
неистовом
и
чарую­
щем
вашем
крике.
О,
с
как ою
упоительною
надсадой
и
болью
кричал
бы
и
я,
если
бы
дано
мне
бы ло
к рича ть
ли шь
вполовину
вашего
крика!
Но
не
дано,
не
дано,
как
сл аб
я,
ваш
наставник,
перед
в ашим
данным
свыше
талантом.
Так
кричите
же
вы
—
способнейший
из
способных,
кри чите
за
себя
и
за
ме ня,
и
за
в сех
нас ,
обманутых,
обо лга нн ых,
99


обесчещенных
и
оглуп ле нны х,
за
нас ,
ид иото в
и
юродивых,
дефе ктив ных
и
шизоидов,
за
воспитателей
и
воспитанников,
за
всех,
кому
не
дано
и
кому
уже
заткнули
их
слюнявые
рт ы,
и
кому
ско ро
зат кну т
их,
за
всех
без
в ины
онемевших,
нем еющи х,
обезъязыченных
—
кри чите ,
пьяня
и
пья не я:
бациллы,
бациллы,
бациллы!
В
пустоте
пустых
помещений
неплохо
звучат
и
некоторые
другие
сл ова,
но,
перебрав
их
в
памяти
своей,
ты
понимаешь,
что
ни
одн о
из
ни х,
известных
теб е,
в
этой
ситуации
не
под­
ходит,
ибо
для
то го,
чтобы
нап ол нить
пустую
акат ов ску ю
бочку,
необходимо
совершенно
особое,
н овое
слово,
или
несколько
слов,
п ос кольку
сит уа ция
представляется
те бе
исключительной.
Да,
гово риш ь
ты
се бе,
тут
ну жен
к рик
н ового
типа.
Проходит
минут
десять.
В
с аду
Акат ов ых
—
много
кузнечиков,
они
скачут
в
теплых
янтарных
травах,
и
всякий
раз
прыжок
любого
—
неож идан
и
быстр,
подобно
выстрелу
из
спецшкольной
ро г атки.
Пожарная
бочк а
манит
тебя
пустотой
своей,
и
пу сто та
эт а,
и
тиш ина,
жи вуща я
и
в
саду,
и
в
доме,
и
в
бочке,
скоро
становятся
невыноси­
мыми
для
тебя,
человека
энергического,
решительного
и
делового.
Вот
почему
ты
не
желаешь
больше
размышлять
о
том,
что
к р ичать
в
бочку
—
ты
кричишь
пе рвое ,
что
являет­
ся
в
голову:
я
—
Нимфе я,
Нимфея!
—
кр ич ишь
ты.
И
бочка,
переполнившись
несравненнмы
гласом
твоим,
выплевывает
изл ишк и
его
в
кр асиво е
дачное
небо,
к
вершинам
сосен
—
и
по
дачным
душным
мансардам
и
ч ерд ак ами,
набитым
в ся­
ческим
барахлом,
по
волейбольным
пло щадкам ,
где
никто
никогда
не
играет,
по
вольерам
с
тысячами
ожиревших
кроликов,
по
гаражам,
провонявшим
бензином,
по
веран­
дам,
где
не
по лу
разбросаны
детские
игруш ки
и
ча дят
керо­
синки,
по
огородам
и
вересковым
пустошам
вкруг
дачных
поселков
—
несе тся
эхо
—
изл иш ки
твоего
крика:
ея-ея-ея-
ея-яяяяя-а-а!
О тец
тво й,
отдыхающий
в
гамаке
у
себя
на
участке,
вздрагивает
и
просыпается:
кто
там
кр ич ал,
будь
он
проклят,
ма ть,
мне
послышалось,
где-то
на
п руду
ора л
тв ой
убл юдо к,
раз ве
я
не
п риказал
ему
заниматься
делом.
От ец
торопится
в
дом
и
заг ля дыв ает
в
ком нат у.
Он
видит,
как
ты
сидишь
за
письменным
столом
и
стар атель но
-
старание
100


выражено
в
том,
что
ты
с клон ил
св ою
наголо
стриженую
голову
набок
и
нелепо
изогнул
спину,
будто
тебя
в сего
из­
ломали,
да,
сбросили
на
кам ни
с
вы сокого
об рыв а,
а
затем
по до шли
и
еще
больше
изло ма ли
с
помощью
ку зн ечных
щ ипцо в,
которыми
держат
раскаленные
бо лв анки
—
пи­
ше шь.
Но
отец
видит
ли шь
то,
что
видит,
он
не
зна ет,
не
догадывается,
что
за
столом
сидишь
только
о дин
ты,
а
д ру­
гой
ты
стоишь
в
тот
мо мент
возле
а ка товс кой
бочки,
раду­
ясь
своему
летучему
крику.
Оглянувшись
вокруг,
заме­
ча ешь
ты
у
сарая
до вол ьно
пожилого
человека
в
рва н ом,
белом,
похожем
на
медицинский,
ха л ате.
Челов ек
подпоясан
веревкой,
на
голове
у
него
—
треуголка
из
пожелтевшей
газ еты ,
а
на
ногах
—
посмотри
внимательно,
что
же
у
него
на
ногах,
то
есть,
как
он
обут
—
а
на
ногах
у
него
—
я
не
могу
хорошенько
рассмотреть,
он
вс е-т аки
сравнительно
да леко
—
на
ногах
у
не го,
ка жет ся,
боты.
Пожалуй
ты
ошибаешься,
разве
это
боты ,
а
не
кеды?
Т рава
сл иш ком
высокая;
если
бы
ее
покосить,
то
я
бы
утверждал
более
о пр едел енно
насчет
об уви
е го,
а
так
—
не
разберешь,
впрочем,
я
уже
понял:
это
гал о ши.
А
ну-ка,
присмотрись,
у
чело ве ка,
по-моему,
нету
брюк,
я
имею
ввиду,
что
не
вообще
нету,
а
в
частности,
в
настоящий
момент
не ту,
иными
с ло вами
-
он
без
брюк.
Ничего
особенного,
сейчас
лето,
а
л етом
не
д овол ьно
ли
од­
ного
халата
и
галош;
в
брю ках ,
есл и
надеть
хал ат,
бу дет
жарко,
п ос кольку
ха лат
—
это
поч ти
пальто,
в
какой-то
степени
пальто,
паль то
без
подкладки,
или
наоборот,
под­
кладка
без
пальто,
или
просто
—
легкое
паль то .
И
если
халат
белый,
медицинский,
то
по-иному
можно
именовать
его
легким
мед ицински м
пальто,
а
если
халат
бел ый
но
пр ин ад­
лежит
не
врачу,
а,
предположим,
ученому,
смело
назови
такой
халат
легким
н ау чным
пыл ь ник ом,
или
—
лаборатор­
ным
пальто.
Ты
все
правильно
объясняешь,
но
мы
еще
не
знаем,
кому
принадлежит
халат,
н адеты й
на
человека
в
гало­
шах,
проще
говоря:
кто
там
столь
пожилой
и
тихий
стоит
у
сарая
—
в
газ етно й
т реуголк е,
в
белом
пыльнике
и
галошах
на
босу
н огу,
кто
эт о?
Неужели
ты
не
узнал
его,
это
сам
Акатов,
заявивший
нек огда
всему
миру,
что
ст ранны е
вздутия
на
различных
частях
ра ст ений
—
галлы
—
вызывают­
ся
тем-то
и
тем- то ,
что
бы ло
весьма
оп ром ет чиво
с
его
сторо­
ны,
хотя,
как
ви диш ь,
справедливость
по бед ила
и
пос ле
101


того-то
и
того-то,
о
чем
да вно
не
п р инято
вспоминать,
ака­
демик
спокойно
живет
у
себя
на
даче,
а
ты,
явившийся
к
нему
для
бе се ды,
наполняешь
криком
его
пожарную
бочку.
И
академик,
в
пристальной
настороженности
своей
похожий
на
небольшое
с ут улое
дер ево ,
то нким
и
взво лн ов анн ым
человеческим
голосом
спрашивает
тебя:
кто
вы,
я
опасаюсь
вас,
неужели
вас
м ного?
Не
страшитесь,
сударь,
—
говоришь
ты,
ста р аясь
бы ть
как
можно
и нтел л иге нтней
в
ма нер ах
и
речи,
—
я
совершенно
один,
абсо л ютно ,
а
если
возникнет
кто-то
дру г ой,
то
не
верьте
ему,
бу дто
он
—
это
тоже
я,
это
вовсе
не
так,
и
вы,
очеви дн о,
догадываетесь,
в
чем
дело;
к огда
он
п ри дет,
я
спрячусь
в
по л еннице ,
а
вы,
вы
—
солгите
ему,
солгите,
умоляю
вас,
м ол,
ничего
не
знаю ,
зд есь
никого
не
было,
он
поищет
и
смо ется ,
и
мы
н ет ороп ясь
продолжим
бе седу .
А
зачем
вы
так
кри ча ли
в
бочку,
—
интере суе тся
Акатов,
-
что
вас
заставило?
Приставив
ладонь
к
уху,
доба в­
ляет:
только
го вори те
гро м че,
я
плоховато
слышу.
Сударь,
позвольте
я
пройду
к
вам
сквозь
эти
высокие
травы.
Шагай­
те,
мне
кажется,
я
уже
не
боюсь
вас.
Здравствуйте.
Здравст­
вуйте.
Дорогой
Аркадий
Аркадьевич,
суть
в
том,
что
я
ло в­
лю
бабочек.
A-а ,
бабочек,
и
много
поймали?
С нежны х
или
вообще?
—
отвечаешь
ты
вопросом
на
вопрос.
Снежных,
раз­
умеется,
—
го вори т
академик.
Ст ольк о-т о,
-
говор иш ь
ты,
—
я
коллекционирую
коллекцию,
в
на сто ящий
момент
она
вбирает
в
се бя
такие-то
и
та кие- то
виды.
О го,
какая
пре ­
лесть,
—
удивляется
Акатов,
—
но
отчего
так
громко,
я
не
выношу
крика,
коллекционируйте
тихо,
ради
бога.
Лицо
е го,
морщинистое
и
смуглое,
как
гру ша
в
к омпот е,
бледнеет
от
раздражения.
Впрочем,
—
продо лжа ет
он,
—
вы
все
равно
будете
кр и чать,
что
.бы
там
ни
было,
я
знаю ,
это
судьба
ва­
шего
поколения,
ведь
вы
молоды,
вам
на
вид
не
дашь
и
шестнадцати.
О
нет,
сударь,
вы
ошибаетесь,
мне
давно
за
двадцать,
мне
тр идца ть,
видите,
в едь
я
нош у
шляпу
и
трость.
Так,
ладно,
послушайте,
—
перебивает
тебя
Акатов,
—
могу
ли
я
обратиться
к
вам
за
консультацией?
Оживленно.
К
ва­
шим
услугам,
сударь,
я
ве сь
—
внимание.
На
дн ях,
—
ака де­
мик
оглядывается
по
сторонам
и
понижа ет
г олос
по чти
до
ше по та,
—
я
изобрел
некоторое
изобретение,
сле дуйте
за
мной,
оно
в
сарае,
я
н ынче
за пер
дом
и
живу
в
сарае,
так
удобнее,
за нима ешь
ме ньше
места.
То
был
обыкновенный
102


сарай,
к аких
немало
в
нашей
дачной
местности:
потолок
—
изнанка
кр ыши,
стенки
из
неструганных
дос ок
и
такой
же
пол .
Что
же
увидел
ты
вну три
сарая,
когд а
вошел
ту да,
с няв
у
порога
об увь
твою
и
оставив
тр ос ть,
дабы
не
наследить
там?
Ст ол,
с тул,
кровать
и
стопку
книг
на
по до ко ннике
увидел
я
та м.
А
над
в сем
этим,
щурясь
от
б елого
зи мн его
солнца
—
в
енотовой
ш убке
—
на
фоне
сугроба
и
дачного
заснеженного
леса
—
сияла,
летела,
цари ла
—
тв оя
нес рав нен ­
ная
В ета
—
учительница
по
а нато мии,
ботанике,
биол оги и
—
и
на
ее
удивительном,
захлестывающем,
как
удушливая
петля,
лице
—
не
б ыло
ничего,
что
помнило
бы
о
теб е
или
говорило
с
тобой
о дин
на
о дин
—
о,
Нимфея,
это
ли цо
был о
л ицом
для
всех,
кто
когда-либо
смотрел
на
него,
и
б ыло
обещано
многим,
-
но
разве
в
том
страшном,
необратимом
и
нер аз­
личимым
во
тьм е
но меро в
и
к ва ртир
множестве,
р азве
в
том
числе
—
бы ло
место
и
для
тебя,
неу сп ева ющ его
олуха
специ­
альной
ш колы,
от
неистовой
нежности
и
восторга
обратив­
шегося
в
сорванный
то бою
же
цветок,
разве
и
ты,
желая
того
в
неисч ис лимо е
чи сло
раз
больше
других,
ра зве
и
ты
был
в
том
ч исле ?!
Господи
сударь
какая
изумительная
фото­
графия
она
зд есь
как
живая
то
е сть
нет
я
ошибся
стилисти­
ческая
ошибка
я
хотел
сказать
как
настоящая
как
на
уроке
красивая
и
недоступная
кто
это
снимал
к огда
почему
я
ни­
ч его
не
знаю
какой-нибудь
подлец
с
фотоаппаратом
кто
он
в
каких
они
отношениях
зде сь
или
в
д ругом
месте
легион
вопросов.
Так
вот,
я
изобрел
н екое
изобретение:
ви дите ,
обыкновенная
палочка,
а?
казалось
бы.
Да
да
казалось
бы
сударь
к азалос ь
бы
я
тож е
пр иезж аю
сюд а
зимой
довольно
часто
но
пр иезж аю
о дин
без
всяких
там
фотографов
я
не
фотографируюсь
на
фо не
сугробов
у
ме ня
просто
нет
знако­
мых
с
фотоаппаратами,
она
должна
был а
к азал ось
бы
поста­
ви ть
меня
в
из вес тно сть
мол
так
и
так
так
и
так
так
и
так
ездила
в
Кр ай
К озодоя
на
машине
с
од ним
инженером
кандидатом
иску сств ов едо м
ре жис се ром
счетоводом
че рт
побери
фотографировалась
на
фоне
с угроб а
на
дач у
мол
даже
не
заходили
чтобы
не
рас чищ ать
до ро жки
от
снега
по­
г уляли
полчаса
и
вернулись
в
город
в едь
я
бы
по ве рил.
Но
это
глубочайшее
заблуждение,
следите,
юноша,
я
из
одного
вертикального
положения
перевожу
ее
в
другое
вертикаль­
ное
положение,
а
и наче
говоря
—
став лю
ее
вверх
ногами,
и
103


что
же
открывается
нашему
с
вам и
изум ленно му
вз ору?
Ору
сударь
ору
ибо
обманутая
Нимфея
аз
е смь
лыс ая
слабая
плоскостопая
с
высоким
как
у
нас то ящег о
кретина
лб ом
и
старым
от
со мнений
л ицом
взгляните
я
совершенно
ужасен
мой
нос
в есь
в
неприятных
угрях
а
губ ы
вытянуты
вперед
и
рас плю щены
с ловно
я
родился
от
утк и
и
не
им еет
значения
что
когда-то
в
расцвете
переломного
возраста
я
учился
иг­
рат ь
на
перламутровой
три
четверти
Б ар ка ролле
это
не
по­
могло
мне
все
равно
мучительно
больно.
Мы
видим
о быкно ­
венны й
гвоздь,
вбитый
в
торец
наш ей
па лочки ,
он
вб ит
шляпкой,
а
острый
конец
его
см отри т
на
нас
п одо бно
смер­
тоносному
стальному
жа лу,
—
но
не
робейте,
юноша,
я
не
нап рав лю
его
в
вашу
с то рону
и
не
причиню
вам
колющей
ра­
ны,
но
я
напр ав лю
его
на
всякую
бумажку,
загрязняющую
мой
дачный
участок,
и
я
проткну
ее
мо им
уникальным
изоб­
ретением,
и
к огда
их,
бумажек,
с копит ся
на
острие
достаточ­
но,
я
сниму
их
с
гв оздя ,
как
богатырь
снимает
с
копья
наса­
женных
на
не го
врагов,
и
к ину
в
бездну
от хоже й
ям ы,
что
в
уг лу
моего
са да
—
таково
мое
изобретение,
позволяющее
мне,
старику,
не
покидать
ряды
несгибаемых
борцов:
из-за
болезней
я
не
могу
нагнуться
и
по днят ь
бум аж ку,
но
благо­
даря
обыкновенной
палочке
с
гвоздиком,
я
борюсь
за
чисто­
ту
не
сгиб аяс ь;
так
во т,
поскольку
вы
кажетесь
мне
на
редкость
п оряд очн ым
человеком,
я
по зво лю
себе
просить
вашего
совета,
а
именно :
ес ть
ли,
на
ваш
вз гля д,
см ысл
взять
патент,
з апа тенто ва ть
эту
палочку?
Сдерживая
негодующий
птич ий
клекот,
который
меч ется
в
твоем
ангинозном
г орле
меж
невырезанных
гланд:
ува жа­
е мый
Аркадий
Аркадьевич,
я
чрезвычайно
це ню
ваше
изоб­
ретение,
о днако
сейчас
я
сам
н ужд аюсь
в
вашем
совете
—
и
д аже
в
большей
с т епени,
чем
вы
—
в
моем,
у
вас
вопрос
честолюбия,
а
у
мен я
—
извините,
я
гово рю ,
как
в
романе
и
оттого
мне
как-то
неловко
и
смешно,
—
у
меня
к
вам
вопрос
целой
ж изни.
Под ожди те ,
п одож дит е,
я
опят ь
начинаю
о па­
саться
в ашего
присутствия,
неужто
вы
дейст вите льно
соби­
р ает есь
спросить
меня
о
чем-то
важном,
да йте
я
сяду,
не уже­
ли
вам
что-либо
ну жно
от
немол о до го
полунезрячего
дачни­
ка,
да
кто
вы
такой,
в
к онце
к онцов ,
чтобы
задавать
мне
104


вопросы,
и
потом
—
перестаньте
кричать
в
мою
прекрасную
бочку.
Больше
не
стану ,
сударь,
я
гот ов
объяснить
все,
я
ж иву
по-соседству,
на
да че
моих
родителей,
а
з десь
вокруг
так
красиво,
что
о дин
раз
со
мной
случ ил ась
неприятность,
но
об
этом
после,
гла вно е
в
том,
что
я
ненав иж у
од ну
жен­
щину,
еврейку,
Ше йну
Тинберген,
она
—
ведьма,
она
р або тает
завучем
у
нас
в
школе,
поет
про
кота ,
ну
вы,
наверное,
учили
в
детстве
эту
песенку:
тра-та-та,
тра-та-та,
вы шла
кош­
ка
за
к ота,
за
Кот а
Котовича,
—
а,
кстати,
по мн ите,
как
зва­
ли
кот а,
суд арь ?
Минутку,
юноша,
—
Акатов
трет
го лубы е
пульсирующие
в иски,
напр яг ая
памя т ь,
-
ко та
звали
Трифон
Петрович.
Верно,
впрочем,
я
опять
не
о
том,
к
черту
Трифо­
на
Петровича,
он
о б ыкно венный
экс ка ва торщ ик,
лучше
по­
беседуем
о
самой
Шейне.
Представляете,
к огда
о на,
эта
хр о­
мая
старуха,
приплясывая,
движется
по
огромн ому
пустому
коридору
(лампы горят через одну,
вторая
смена
убежала
домой,
и
только
меня
ос та вили
после
урок ов
де лать
уроки
на
зав тра ), а я стою в конце его или иду ей навстречу,
держа
наготове
почтительный
накло н
го ло вы,
мне
становится
так
ж утко,
как
не
бывает
даже
во
сне
после
ук о лов.
Н ет,
она
ни­
когда
не
делала
мне
ничего
дурного,
и
я
го вор ил
(говорю,
буду
говорить)
с
ней
ли шь
о
п атефо не;
и
хот я
он
у
меня
сто
лет
не
ра бот ает
и
не
должен
бы
играть
ни
за
какие
деньги,
к огда
Ше йна
уносит
его
в
св ою
ком на ту
и
запирается,
то
он
играет
как
новый.
Точнее,
он
не
игр а ет,
а
р асска зыв ает :
старуха
крутит
на
нем
пластинку
с
голосом
своего
покойно­
го
мужа,
который
по весил ся,
потому
что
она
изм енял а
ему
с
Сорокиным
в
га раж е,
или
нет ,
повесился
Сорокин,
а
ее
муж,
Яков,
он
отравился.
По ни маю,
—
отзывается
Акатов,
—
но
какого
р ода
текст
з апи сан
там,
на
пла стинк е?
A-а ,
вот-
в от,
это- то
и
ес ть
самое
главное,
там,
на
пластинке
покойный
Я ков
читает
С
к
и
р
л
ы.
Помилуйте,
юноша,
вп ер вые
слы ­
шу.
Кошмарная
шт ука,
сударь,
я
даж е
не
решаюсь,
но
вкрат­
це
так:
по н имае те,
С
к
и
р
л
ы
—
это
название
ск аз ки,
страш­
ная
д ет ская
ск азка
про
ме дв едя,
я
не
су мею
в
точности,
вобщем,
в
лесу
живет
медведь,
к азалос ь
бы
ничего
ос обе н­
ного,
казалось
бы!
но
беда
с осто ит
в
том,
что
медведь
тот
—
инвалид,
калека,
у
не го
нету
одной
ноги,
прич ем
непонятно,
как
так
все
получилось,
только
известно,
что
но ги
нету,
по-
моему,
задней
ноги,
и
вместо
нее
у
м едведя
деревянный
105


протез.
Он,
медведь,
выточил
его
из
ствола
ли пы
—
топором,
и
когда
медведь
ид ет
по
лесу,
дал еко
слышен
скрип
про тез а,
он
скрипит
та к,
как
называется
сказ ка:
с
к
и
р
л
ы,
с
к
и
р-
л
ы.
Як ов
хоро шо
подражает
этому
звуку,
у
него
был
скр и­
пучий
голос,
он
служил
провизором.
В
сказке
участвует
еще
и
дево чка ,
повидимому
меловая,
она
боится
м едведя
и
не
отлучается
из
дома,
но
одна жд ы
—
че рт
его
знает,
как
так
по­
лучилось
—
медведь
все
же
подстерегает
ее
и
уносит
в
специ­
альном
—
лубяном ,
что
ли,
—
к оробе
к
себе
в
берлогу
и
что-
то
там
с
ней
делает,
неизвестно
что
именно,
в
сказке
не
об ъ­
ясня ет ся,
на
том
все
и
кончается,
у жа сно,
сударь,
не
зн аешь ,
что
и
думать.
Когда
я
вс пом инаю
С
к
и
р
л
ы
—
хо тя
я
ст а­
раюсь
не
вспоминать,
лучше
не
вспоминать
—
мне
мерещит­
ся,
будто
дев оч ка
та
—
не
дево чка ,
а
од на
моя
знако м ая
женщина,
с
которой
у
меня
бл изкие
отношения,
вы
пони­
мает е,
к оне чно,
мы
с
вам и
—
не
дети,
и
мне
мерещится,
что
медведь
—
тоже
не
медведь,
а
какой-то
неизв ес тны й
мне
человек,
мужчина,
и
я
пря мо
вижу,
как
он
что-то
делает
там,
в
номере
го с ти ницы,
с
моей
знакомой,
и
проклятое
с
к
и
р
л
ы
слышится
многократно,
и
меня
тош нит
от
не­
на висти
к
это му
звуку,
и
я
полагаю,
что
убил
бы
того
че ло­
века,
если
бы
знал,
кто
он.
Мне
тяжело
думать
про
сказку
С
к
и
р
л
ы,
су дар ь,
но,
по скольку
я
ре дко
делаю
до машн ее
за дани е,
меня
ча сто
оставляют
после
урок ов
делать
уроки
на
завтра
и
на
вчера,
и
ос тав шись
о дин
в
к л ассе,
я
обычно
вы­
хо жу
пройтись
в
корид ор,
а
выйдя,
встречаюсь
там
с
Т ин­
бер ген ,
а
когд а
я
виж у
ее,
грядущую
и скал еч енно й,
но
вм ес­
те
и
како й-т о
поч ти
веселой,
танцующей
походкой,
и
сл ышу
тоскливый
—
как
кр ик
одинокого
козодоя
—
с крип
ее
про­
теза,
то
—
уво льт е,
с уда рь,
—
не
мо гу
не
думать
о
сказке
С
к
и
р
л
ы,
потому
что
зву к
именно
тот
самый,
как
в
гости­
нице,
и
она
сама,
седобородая
ведьма
с
заспанным
лицом
старухи,
к оторая
уже
умерла,
но
которую
насильно
р азбу­
дил и
и
заставили
жить ,
он а,
в
сумеречном
св ете
безл юдно г о
коридора,
где
бликующий
паркетный
по л,
она
са ма
и
есть
С
к
и
р
л
ы,
воплотившая
в
себе
все
самое
печальное
из
этой
и сто рии
с
девочкой,
хотя
я
до
сего
дня
не
разберусь,
в
чем
тут
дело,
и
отчего
все
это
так,
а
не
по-другому.
106


Да,
юноша,
да,
я
без
труда
по ни маю
вас.
Задумчиво.
Когда-
то
что -то
похожее
было
и
у
мен я,
что-то
такое
случ алось,
происходило
и
в
мо ей
юности,
я,
разумеется,
не
помню,
что
конкретно,
однако
все
в
той
или
иной
мере
походит
на
ваш
случай.
Но
—
спр аши вае т
вдр уг
Акатов
—
в
какой
школе
вы
об учает есь,
я
ничего
не
соображаю,
ве дь
вам
уже
за
двадцать,
вам
тридцать,
в
какой
же
шко ле?
В
специальной,
сударь.
Ах
вот
ка к,
—
г овори т
академик
(вы покидаете сарай и ты в
последний
раз
оглядываешься
на
ее
фотографию), —
и
на
чем
же
специализируется
ваша
школа?
Впрочем,
если
вам
трудно
или
неудобно
или
если
это
секре т ,
—
не
о твеч айте,
я
не
вынуждаю,
в
вашем
ответе
нет
поч ти
н икак ой
надобнос­
ти,
как
и
в
мо ем
во про се,
мы
беседуем
с
вами
по-свойски,
мы
ведь
не
на
э кзам енах
в
Оксфорде,
п ойм ите
меня
пр а­
вильно,
я
поинтересовался
просто
та к,
спросил
—
чт обы
спросить,
так
ск азат ь,
в
п орядк е
бреда,
любой
из
нас
вп раве
задать
любой
вопрос
и
любой
вправе
не
отвечать
на
любо й
вопр ос,
но,
к
с ож алению ,
з десь
—
зде сь
и
там,
повсюду,
еще
не
многие
ус вои ли
эту
и стину ,
они
заст авл ял и
меня
отве­
чат ь
на
каждый
их
во пр ос,
они
—
в
заснеженных.
Но
я
же
—
не
они,
-
продолжал
Акатов,
распахивая
и
з апа хи­
вая
белый
научный
пыльник,
—
и
не
отвечайте
мне,
если
нет
охот ы,
лучше
по с идим
молча,
оглянемся
вокруг,
послу­
шае м,
как
поет
лет о
—
и
п роч ее,
нет-нет,
не
отв еча йте ,
я
ни­
чего
не
желаю
зна ть
о
вас,
вы
и
так
ст али
мне
симпат ич ны ,
вам
удивительно
к
ли цу
эти
трость
и
шля па,
только
шляпа
чуть
велика,
вы,
ве рно,
приобрели
навырост.
Вот
им енно,
навырост;
но
я
хотел
бы
ответить,
тут
нет
ничего
неудоб­
ного:
школа,
где
я
з анима юсь,
специализируеся
на
дефектив­
ных ,
это
школа
для
дураков,
мы
в се,
которые
там
учатся,
—
ненормальные,
каждый
по-своему.
Позвольте,
я
чт о-то
слышал
об
о дном
подобном
заведении,
там
сотрудничает
кто-то
из
моих
знакомых,
но
вот
кто
именно ?
Вы,
в оз­
можно,
имее те
ввиду
Вету
А ркадь евну,
она
работает
у
нас
в
школе,
ведет
то-то
и
то-то.
Ну
конечно
же!
Вета,
Вета,
Ве та,
разута
и
раздета,
—
без
всякого
мотива
пропел,
в
ра с­
сеянно сти
по щ елкив ая
пальцами,
Ака то в.
Что
за
чудная
песенка,
сударь!
Ерунда,
юноша,
семейная
частушка-пустуш­
ка,
из
пр еж них
л ет,
лишена
смысла
и
мелодии,
забудьте
ее,
боюс ь,
она
развратит
ва с.
Никогда,
ник огда,
—
взво лн ова нн о.
107


Что ?
Я
ск аза л,
я
никогда
не
забуду
ее,
она
стр а шно
нравится
мне,
я
ничего
не
м огу
поделать;
да,
у
нас
с
ней
некоторая
р азница
в
возрасте,
но,
как
бы
лучше
определить,
сформули­
рова ть ,
нас
объединяет
большее,
нежели
разъединяет,
вы
го­
в о рите,
о
чем
это
я,
а
я,
по-моему,
выражаюсь
предельно
ясно,
Аркадий
Аркадьевич.
То
общее,
о
ко тором
я
только
что
упомянул
—
привязанность
ко
всем у,
что
мы
с
вами,
яв ляясь
людьми
нау ки,
на зо вем
живой
природой,
все
рас­
тущ ее
и
ле тающе е,
цветущее
и
плавающее
—
это
то
самое
и
есть
и
ц ель
моего
визита
к
вам
—
не
только
бабочки,
хот я
я
—
честное
слово
—
ловил
их
с
самого
детства
и
не
п ерест ану
ловить,
п ока
у
м еня
не
отсохнет
правая
рука,
подобно
р уке
художника
Р епина,
и
я
пришел
к
вам
не
для
то го,
чтобы
кри ­
чат ь
в
бочку,
хотя
и
в
эт ом
занятии
я
склонен
видеть
высо­
кий
смысл,
и
я
никогда
не
брошу
кричать
в
бочки
и
бу ду
за­
полнять
криком
св оим
пустоту
пустых
помещений,
покуда
не
заполню
их
все,
чтобы
не
бы ло
мучительно
больно,
од на­
ко
я
снова
отклоняюсь,
короче:
я
люблю
вашу
дочь,
сударь,
и
готов
сделать
все
для
ее
счастья.
Больше
то го,
я
намер ен
женить ся
на
В ете
Аркадьевне,
как
только
позволят
обстоя­
тельства.
Торжественно,
с
достоинством
и
легким
поклоном.
Бедный
Акатов,
это
б ыло
так
н ео ж иданно
для
не го,
боюсь,
ты
немного
огорчил
с т арика,
на вер ное
т ебе
следовало
лу чше
подготовить
его
к
подобному
ра зговору,
например,
на пи­
са ть
два -т ри
предупредительных
пис ьма,
из вес тить
о
своем
приходе
заранее,
позвонить
или
что -ни бу дь
в
та ком
роде,
боюсь,
ты
по ступ ил
бестактно,
а
потом
—
так
дела ть
нечест­
но:
ты
не
име л
пр ава
просить
р уки
Веты
Аркадьевны
один,
без
меня,
я
то же
ник о гда
не
забуду
ее
и
все
ра сту щее
и
ле­
тающее
необъяснимо
сближает
и
меня
с
ней,
ра сту щее
и
летаю щ ее
яв ляет ся
об щим
и
для
на с,
для
меня
и
для
нее,
ты
сам
зн аешь,
но
ты,
конечно,
ничего
не
сообщил
Акатову
обо
мне,
о
том,
кто
гораздо
лучше
и
до сто йнее
те бя,
и
за
это
я
ненавижу
тебя
и
ра сскаж у
тебе
о
том,
как
некто,
неразли­
чимый
в
сумраке
гостиничного
кори дора ,
ведет
нашу
Вету
к
себе
в
номер,
и
там,
там...
Нет
погоди
я
с о вер шенно
не
ви­
новат
ты
заг л ядел ся
на
л епес тки
сир ени
ты
пе реп исы вал
статью
я
ушел
из
до ма
о тца
моего
слу чайн о
я
не
предполагал
108


что
мне
удастся
мог ло
ничего
не
получится
я
хотел
видеть
Акатова
только
насчет
ба боч ек
я
бы
все
обязательно
ск азал
ему
и
о
т ебе
о
твоем
огромном
нечеловеческом
чувстве
которое
ты
же
знаешь
которое
я
так
уважаю
я
бы
сказал
что
не
од ин
что
нас
дв ое
я
и
го вори л
ему
про
это
сначала
я
с ка­
зал
бы
сударь
да
я
люблю
вашу
дочь
но
е сть
человек
кот о­
рый
будучи
н еср ав ненно
достойнее
и
лучше
меня
л юбит
ее
в
сто
раз
горячей,
и
хотя
я
благодарен
вам
за
положительное
решение
вопроса,
следовало
бы,
очевидно,
приг л асить
и
того
человека,
он,
без
сомнения,
понравится
вам
больше,
хотите,
я
позову
его ,
он
ту т,
недалеко,
в
соседнем
по се лке,
он
соби­
рался
прийти,
но
был
н ес колько
занят,
у
него
дело,
срочная
переписка
(он что
—
пер епис чик?
нет-нет,
что
вы,
просто
е сть
люди,
вернее
—
о дин
человек,
который
заставляет
его
кое-
что
пер еп исы вать
из
газет,
так
ну жно,
без
этого
ему
бы ло
бы
нелегко
жи ть
в
том
до ме ), а кроме того,
он
з агл ядел ся
на
лепестки
с ирени,
а
я
не
решился
отвлечь,
давайте
же
я
позову
ег о,
—
сказа л
бы
я
академику,
если
бы
ре ше ние
во­
проса
оказалось
положительным.
А
ра зве
Акатов
о т казал
те бе?
Т олько
скажи
мне
всю
правду,
не
лг и,
или
я
страшно
возненавижу
т ебя
и
пожалуюсь
наст авнику
Савлу:
мертвый
или
живой
—
он
нико гда
не
тер пел
лицеприятия
и
лукавства.
Клянусь
тебе
эти м
пл аме неющ им
в
наших
с ер дцах
именем,
что
отныне
и
вп ре дь,
я,
у ченик
специальной
школы
—
такой-
то
по
прозвищу
Нимф ея
Ал ьба,
че лове к
высоких
стремле­
ний
и
помыслов,
борец
за
вечную
людскую
радость,
нен а­
вистник
черствости,
эг оизма
и
грус ти ,
в
чем
бы
они
ни
пр о­
являлись,
я,
наследник
лучших
традиций
и
в ысказыв аний
нашего
педагога
Савла,
кл яну сь
теб е,
что
ни
р азу
у ста
мои
не
осквернит
ни
единое
слово
неправды,
и
я
бу ду
чис т,
по добно
капле
росы,
родившейся
на
бе ре гах
н ашей
восхитительной
Л еты
ра нним
утром
—
родившейся
и
летящей,
чтобы
оросить
чело
м е ловой
девочки
Веты,
кот ора я
спит
в
сад у
столько-то
лет
вп ере д.
О,
говори!
как
я
люблю
эти
высказывания
твои,
ис пол ненны е
сил ы
и
красноречия,
вд ох новен ия
и
страсти,
мужества
и
ума.
Говори,
торопясь
и
глотая
слова,
нам
нуж­
но
обсудить
еще
мно го
разных
пр о блем,
а
времени
так
ма­
ло,
наверное,
не
больше
секун ды,
если
я
правильно
понимаю
смысл
упомянутого
слова.
109


Тогда
Акатов
(нет-н ет,
я
сам
предполагал,
что
он
станет
смеяться,
будет
издеваться
над
моей,
точне е,
отцовской
шляпой,
и
над
тем ,
что
я
не
с лишк ом
красив,
более
того
—
уродлив,
а
между
тем
п рошу
рук и
такой
неср авненной
жен ­
щины)
про сто
посмотрел
на
меня,
опустил
голову
и
стоял,
размышляя
о
чем-то,
скорее
все го
—
о
н ашем
раз гов о ре,
о
мо ем
пр изнании.
Причем,
е сли
до
последних
слов
моих
он
походил
на
небольшое
сутулое
д ер ево,
то
тут
—
прямо
на
глазах
—
сделался
п ох ожим
на
не боль шое
сутулое
дерево,
которое
высохло
и
пер еста ло
чу вст вовт ь
даж е
прикосно­
вения
тр ав
и
ветра:
Акатов
ра зм ыш лял.
Тем
временем
я
читал
га зе тные
заголовки
на
его
треуголке
и
рассматривал
его
научный
пыльник
—
широкий,
сво бод ны й,
из
которого,
как
язы к
из
колокола,
висели
худые
и
венозные
ноги
Ака­
това,
н оги
мыслителя
и
чест олю бц а.
Мне
нравился
пыльник,
и
я
думал,
что
с
удовольствием
носил
бы
такой
же,
если
бы
им ел
возможность
купить.
Я
но сил
бы
его
повсюду:
во
сад у
ли,
в
огороде,
в
школе
и
до ма,
за
ре кой
в
те ни
деревьев
и
в
почтовом
дилижансе
да льнего
следования,
когда
за
ок­
нами
—
дождь
и
плы вущ ие
мимо
деревни,
крытые
с оломо й,
нахохлились,
будто
мокрые
куры,
и
ду ша
моя
ч елове чес­
ким и
страданями
уя з влена
есть.
Но
п ока
—
по ка
я
не
стал
инженером
—
у
меня
нет
пыльника,
я
но шу
обыкновенные
бр юки
с
отворотами,
перешитые
из
старых
прокурорских
отца
моего,
о
четырех
пуговицах
двубортный
пиджак
и
бо­
тинки
с
металлическими
п олузак лепк ами
—
в
ш коле
и
дома.
Сударь,
отчего
вы
молчите,
неужели
я
че м-то
обидел
вас,
или
вы
сомневаетесь
в
искренности
м оих
слов
и
чувств
к
Вете
Аркадьевне?
Поверьте,
я
нико гда
не
смо г
бы
с о лгать
в ам,
человеку,
от цу
обожаемой
мною
женщины,
не
с о мнев айтес ь,
пожалуйста,
и
не
молчите,
ина че
я
повернусь
и
уйду,
дабы
напо лнит ь
криком
своим
п уст оту
наш их
да ч­
ных
по селко в
—
криком
о
вашем
отк азе .
О
нет ,
юноша,
не
ухо ди те,
мне
будет
од инок о,
знае те,
я
без
колебаний
прини­
маю
на
ве ру
каждое
ваше
слово,
и
если
Вета
согласится,
я
не
стану
иметь
ничего
пр оти в.
Поговорите
с
н ей,
п оговорит е,
вы
же
еще
не
открылись
ей
самой,
о на,
я
до гадыв аюсь,
ничего
п ока
не
подозревает,
и
что
же
мы
можем
решить
без
ее
согласия,
по ним ае те?
мы
ничего
не
можем
реш ить.
Задум­
чиво
с
трудом
с лова
подбирая
слова
подбирая
глазами
предварительно
отыскивая
их
в
траве
где
сухо
ск ачут
недо­
110


вольные
чем-то
куз неч ики
прич ем
у
в с якого
зе леный
выход­
ной
ф рак
зе л еные
дирижеры
сл ова
подбирая
в
траве.
Не
скрою,
сударь,
я,
в
сам ом
деле,
еще
не
о бъя сня лся
с
Ветой
Аркадьевной,
просто
не
бы ло
времени;
хо тя
мы
встречаем­
ся
довольно
часто,
н аши
беседы
обычно
касаются
другого,
мы
говорим
больше
о
делах
науки,
у
нас
много
общего,
это
закономерно:
два
мо л одых
б иоло га,
два
ест еств о испы тат е­
ля,
два
уч ены х,
п одаю щих
одежды.
Но
помимо
того
—
с
об еих
сторон
—
зреет
—
уже
назрело
—
неч то
совсем
о со­
бо е,
общность
интересов
дополняется
како й-т о
и ной
о бщ­
нос ть ю.
Прекрасно
по нимаю
в ас,
юноша,
в
ва ши
л ета
что-то
похожее
произошло
и
со
мной,
со
мной
и
с
одной
женщ иной,
мы
были
наивны,
хороши
собой
и
потеряли
головы.
Доро­
гой
Аркадий
Аркадьевич,
я
намерен
сделать
вам
заодно
еще
одн о
пр изнание .
Видите
ли,
я
не
впо лне
уверен,
что
нравлюсь
В ете
Аркадьевне
как
мужчина,
во змож но,
та
общность,
о
ко тор ой
я
упоминал,
основана
со
стороны
в ашей
дочери
лишь
на
человеколюбии,
я
имею
ввиду,
что
она
любит
меня
только
как
человека,
я
не
утве ржд аю ,
но
л ишь
предполагаю
это
из
боязни
по казат ь ся
смешным,
мне
бы
не
хотелось
очутиться
в
сомнительном
пол ож ении.
А
п ос кольку
вы
- отец
Веты
Аркадьевны
и
знаете
ее
вкусы
и
характер
куд а
лучше,
чем
я,
осмеливаюсь
спросить
вас:
до ст оин
ли
я,
по
ваше му
мнению,
симпатии
вашей
дочери
и
как
мужчина,
я
как-то
сму тно
опасаюсь,
что
кажусь
ей
несколько
неинтересным.
Посмотрите,
вглядитесь
внимательно,
так
ли
это
в
действи­
тельности,
или
может
ли шь
по казат ь ся.
Неужто
черты
мои
ст оль
уродливы,
что
и
самые
возвышенные
чувства
из
всех
доступных
человеку,
не
улучшили
лица
и
стати
моих?
Но,
ради
бога,
не
лгите,
прошу
вас.
Какая
чепуха,
-
отв еч ает
Акатов,
—
вы
совершенно
нормальны,
с оверш ен но,
я
пред­
полагаю,
многие
молодые
же нщ ины
со гл асил ись
бы
пройти
с
ва ми
по
ж изни
рука
об
руку
—
и
нико гд а
бы
не
пожалели.
Единственно,
что
я
посоветовал
бы
вам
как
ученый
—
ча ще
пользоваться
нос ов ым
платком.
Ч истая
ус ловнос т ь
—
но
как
она
облагораживает,
возносит,
приподнимает
личность
над
толпой
сов р еменнико в
и
обстоятельств.
Правда,
в
в аши
го­
ды
я
т оже
не
знал
этого,
но
зато
з нал
многое
п ро чее,
я
соби­
рался
защ ищ ать
первую
д исс ертацию
и
жениться
на
женщи­
не,
что
стала
позднее
мат ер ью
Веты.
К
тому
времени
я
уже
работал,
много
работал
и
много
зарабатывал
—
а
вы?
Да,
111


кстати,
как
вы
предполагаете
с тро ить
ва шу
семейную
жизнь,
на
каких
о снов ах,
осознаете
ли
вы,
какая
от вет ст­
венность
ляжет
на
вас
как
на
г лаву
семьи?
это
оч ень
в ажно.
Сударь,
я
не
мог
не
догадываться,
что
вы
з ададите
такой
вопрос,
и
был
готов
к
нему
задолго
до
т ого,
как
навестил
в ас.
Я
хорошо
п они маю,
что
вы
име ете
в
виду,
я
уже
все
знаю,
потому
что
много
читаю.
Кое
о
чем
я
уз нал
раньше,
еще
до
разговора
с
н ашим
географом
Норвеговым,
но
пос ле
тог о,
как
мы
встретились
с
ним
однажды
в
уборной
и
потол­
ковали
обо
вс ем
таком
на чистот у,
мне
сделалось
понятным
почти
все.
Кроме
того,
Савл
Петрович
дал
почитать
одну
книгу,
и
ко гда
я
п очита л
ее,
то
понял
все
до
конца.
Что
же
вы
поняли?
—
сп ра шива ет
Акатов,
—
по дел ите сь.
Савл
Петрович
с идит
на
п о доко ннике
спиной
к
закрашенно­
му
ст екл у,
а
лицом
к
кабинкам;
босые
ступни
ног
его
по­
коятся
на
радиаторе,
и
колена
высоко
подняты,
так
что
учи те ль
удобно
оп ира ет
на
них
подбородок.
Экслибрис,
книга
за
книгой.
Глядя
на
двери
кабинок,
исписанные
хулиганскими
словами:
как
много
неприличного,
как
не­
к р асиво
у
нас
в
уб орн ой,
сколь
бедны
н аши
чувства
к
же н­
щине,
как
ц ини чны
мы,
л юди
сп ецш ко лы.
Мы
не
умеем
любить
не жно
и
сильно,
нет
—
не
умеем.
Но
д орог ой
С авл
Петрович,
—
стоя
перед
ним
в
белых
тапочках
из
брезента,
на
зловонном
ка фел е,
возражаю
я,
-
несмотря
на
то,
что
я
не
знаю,
что
и
думать,
и
ка ким
о бразо м
успокоить
вас,
луч­
шего
в
мире
уч ите ля,
считаю
необ х од имым
на по мнить
вам
следующее:
в едь
вы-то,
вы
сами,
вы
лично
-
неужто
не
лю­
бите
вы
сильно
и
нежно
одну
мою
одноклассницу,
меловую
девушку
Розу.
О
Ро за
Ветрова,
—
говорили
вы
ей
однажды,
—
милая
де в ушка,
мог ильны й
цвет,
как
хо чу
я
нетронутого
тела
твоего!
А
также
шеп тали :
в
одну
из
ночей
см ущенн ого
св оею
красотой
ле та
жду
тебя
в
до мике
с
флюгером,
за
синей
рекой.
А
также:
то,
что
случится
с
нам и
в
ту
ночь,
бу дет
похоже
на
пламя,
пожирающее
ледяную
пустыню,
на
зве здо пад ,
отраженный
в
осколке
з ерк ала,
выпавшего
вд руг
из
оп ра вы,
даб ы
предупредить
х озя ина
о
грядущей
с мерти ,
это
будет
похоже
на
свирель
пастуха
и
на
музыку,
которая
еще
не
написана.
Пр иди
ко
мне,
Роза
Ветрова,
неужели
тебе
112


не
д орог
твой
старый
мертвый
учитель,
шагающий
по
доли­
нам
н еб ытия
и
нагорьям
страданий.
А
также:
приди,
чтобы
унять
трепет
чресел
твоих
и
уто лить
печали
мои.
Да,
мил ый
мой,
я
говорил,
а
может,
только
скажу
ей
эти
или
похожие
слова,
но
р азве
сл ова
что-нибудь
доказывают?
Не
помысли­
те
только,
будт о
я
лицемерил
(буду лицемерить), мне не
свойственно,
я
не
умею,
но
бывает
—
и
вы
когда-нибудь
у бе­
дитесь
сами
—
бывает,
ч елов ек
лже т,
не
подозревая
о
том.
Он
уверен,
что
го вори т
правду,
и
уверен,
что
ис полнит
то,
что
обещает
исполнить,
но
он
говорит
неправду,
и
никогда
не
исполнит,
что
обещает.
Так
случается
чаще
вс его
в
дет­
ств е,
но
пото м
и
в
юности,
а
затем
в
молодости
и
в
старости.
Так
случается
с
человеком
тогда,
когд а
он
пребывает
в
со с­
тоянии
страсти,
ибо
ст раст ь
безумству
подобна.
Спасибо,
я
не
знал,
я
разберусь,
я
л ишь
подозревал
об
эт ом
—
об
э том
и
о
многом
другом.
Пон имае те,
ме ня
тревожит
одно
обстоятельство,
и
сегодня,
здес ь,
после
уроков,
ког да
на
улице
сыро
и
ветренно,
а
вторая
смена
будущих
инж енер ов
ушла
домой,
дожевывая
помятые
в
портфелях
бут ерб роды
(бутерброды необходимо съесть,
чтобы
не
огорчать
тер пели­
вых
ма тер ей
с воих) , я намерен сделать вам,
Савл
Петрович
некое
со общ ение,
которое,
вероятно,
покажется
вам
неверо­
ятным,
оно
мож ет
з аста вить
вас
разочароваться
во
мне .
Я
дав но
собирался
посоветоваться
с
вами,
но
всякий
день
от­
кладывал
разговор:
по лно
контрольных,
с ли шком
дон и ма­
ют
заданиями
на
до м,
и
пусть
я
не
д елаю
их,
соз нан ие
долга
гнетет
и
давит.
Утомительно,
Савл
Петрович.
Но
вот
настал
момент,
ког да
я
хочу
и
могу
сд ел ать
это
со о бщение.
До ро­
гой
учитель!
в
лесных,
затерянных
в
полях,
хижинах,
в
поч­
т овых
дилиж а нс ах
дальнего
следования,
у
кос тров ,
дым
коих
создает
уют,
на
бер е гах
озера
Эри
или
—
не
помню
точно
—
Ба с кунча к,
на
кораблях
типа
Бигль,
на
крышах
европейских
омнибусов
и
в
женевском
тури с тич ес ком
бюро
пр о па ганды
и
агитации
за
лучшую
семейную
жизнь,
в
гуще
в ере ска
и
религиозных
сект,
в
пар ках
и
палисадниках,
где
на
скамейках
нет
свободных
мест,
за
круж кой
п ива
в
горн ом
кабачке
У
ко та,
на
передовых
первой
и
второй
мировых
вой н,
стремительно
едучи
на
нартах
по
зеленому
юконскому
льду,
обуреваемый
з оло той
лихорадкой,
и
в
пр о­
чих
местах
—
тут
и
т ам,
до рог ой
учитель,
ра змышл ял
я
о
113


том,
что
е сть
женщина,
и
как
быть,
если
настал о
время
де й­
ствовать,
я
размышлял
о
природе
условностей
и
особеннос­
тях
плотского
в
человеке.
Я
дум ал
о
том ,
что
такое
любовь,
страсть,
верность,
что
значит
уступить
желанию
и
что
значит
не
уступать
ем у,
что
е сть
вожд еле ни е,
похоть;
я
мысл ил
о
частностях
с ов оку плени я,
мечтая
о
нем,
ибо
из
книг
и
пр о­
чих
источников
знал,
что
оно
доставляет
радость.
Но
беда
в
том,
что
ни
там ,
ни
там,
ни
там
ни
раз у
за
всю,жизнь
не
с лу­
чалось
мне
быть,
а
иначе,
вульгарно
гов оря ,
—
спать
с
какой-либо
женщиной.
Я
просто
не
знаю ,
как
это
бывает,
я
бы,
наверное,
сумел,
но
не
представляю,
с
ч его
начать
все
это,
а
гла вно е
—
с
ке м.
Нужна,
очевидно,
какая-то
жен щин а,
лучше
всего
—
знакомая,
которую
давно
знаешь,
которая
чт о-ни будь
подсказала
бы
в
случае
чего,
в
том
случае,
если
бы
что-то
не
получилось
сразу;
нужна
весьма
добрая
жен­
щина,
я
слышал,
что
лучше
всего,
если
вдова,
да,
говорят,
что
почему-то
вдова,
но
я
не
знаком
ни
с
одн ой
вд овой ,
то ль­
ко
с
Т инб ерг ен,
но
она
все -та ки
завуч,
и
у
нее
ес ть
Трифон
Петрович
(а патефон есть только у меня), а других знако­
мых
женщин
у
меня
нет
—
только
Вета
Аркадьевна,
но
я
не
хотел
бы
с
н ей,
ве дь
я
люблю
ее
и
намерен
на
ней
жениться,
это
разные
вещи,
я
со в ер шенно
не
думаю,
заставляю
себ я
не
думать
о
ней
как
о
же нщ ине,
я
по нима ю,
что
она
сл ишк ом
к р асива,
сл ишко м
порядочна,
чтобы
позволить
себ е
со
мн ой
что -л ибо
до
свадьбы
—
не
так
ли?
Правда,
е сть
еще
знак о мые
девочки
из
класса,
но
если
бы
я
начал
ухаживать
за
одной
из
ни х,
например,
за
то й,
что
умерла
неда вно
от
менингита,
и
мы
собирали
ей
на
венок,
то
боюсь,
это
не
слишком
понра­
вилось
бы
Ве те
Аркадьевне,
по доб ные
в ещи
сразу
за метн ы:
в
небольшом
коллективе,
на
виду
у
с оучен ик ов
и
преп од а­
ва тел ей
—
тут
все
сразу
ста ло
бы
ясно,
Ве та
п оняла
бы,
что
я
наме р ен
и зме нить
ей,
и
у
нее
возникли
бы
спр а ведл ивые
пре тенз ии,
а
тогда
наш
бра к
мог
бы
расстроиться,
рухнули
бы
все
надежды,
а
мы
питал и
их
так
д олго!
Несколько
раз,
Са вл
Петрович,
я
пытался
знакомиться
с
женщинами
на
ули­
це,
но
я,
наверное,
не
з наю
подхода,
я
не
э ле ганте н,
некраси­
во
о дет.
Короче,
у
ме ня
ниче го
не
выходило,
меня
прогоня­
ли,
но
не
скрою
—
так
как
ничего
не
скрою
от
вас,
дорогой
наставник,
—
не
скрою,
что
од на жды
у
меня
ед ва
не
за вя за­
ло сь
знакомство
с
интересной
молодой
женщиной,
и
хот я
я
114


не
сум ею
о писать
ее,
поскольку
не
запомнил
ни
лица,
ни
го­
лоса,
ни
по х одки
ее,
я
берусь
утве ржд а ть,
что
она
была
необычайно
красива,
по до бно
большинству
ж енщин.
Где
же
я
повстречал
ее?
Наверное
в
кино
или
в
парке,
а
ско­
рее
вс его
—
на
почте.
Женщ ин а
сидела
там,
за
окошечк ом
и
ставил а
штемпели
на
конвертах
и
открытках.
Был
Всежи­
тей ски й
День
защиты
козодоя.
В
тот
де нь
с
утра
я
положил
для
себя,
что
ве сь
д ень
ст ану
с обир ать
марки.
У
меня,
прав­
да,
не
о казал ось
до ма
ни
одной
марки,
но
зато
н ашлась
спичечная
этикетка
с
изображением
како й-т о
птицы ,
кото­
рую
нам
всем
сл еду ет
охранять.
Я
поня л
—
это
и
ес ть
козо­
дой,
и
отправился
на
почту,
чтобы
мне
поставили
на
него
штам п,
и
ж енщ ина,
сидевшая
там,
за
ок оше чком ,
мне
сразу
пон ра вила сь.
Ты
ск азал
нашему
учителю,
что
не
можешь
описать
ту
женщину;
в
таком
случае
о пиши
хо тя
бы
день,
ког да
произошла
ва ша
встреча,
поведай
о
том,
как
бы ло
на
улице
и
о
том,
какая
стояла
погода,
если
это ,
естественно,
не
затруднит
тебя.
Нет-нет,
тут
нет
ничего
сложного,
и
я
с
удо­
воль с твие м
выполню
твою
просьбу.
Облака
в
то
ут ро
шли
по
неб у
быстрее
об ычн ого,
и
я
видел,
как
по спешно
появ­
лялись
и
растворялись
друг
в
друге
белые
ватные
л ики.
Они
сталкивались
и
наплывали
о дин
на
другой,
цвет
их
менялся
от
золотого
до
сиреневого.
Мно гие
из
тех,
ко го
мы
назы­
ваем
прохожими,
улыбаясь
и
щурясь
от
рассеянного,
но
все
же
сильного
солнечного
света,
как
и
я,
на блюда ли
передви­
жение
облак ов
и,
по до бно
мне,
ощущали
приближ ение
буду­
щего,
вестником
которого
и
был и
эти
невыученные
о бл ака.
Не
поправляй
ме ня,
я
не
ошибся.
Когда
я
иду
в
шко­
лу
или
на
почту,
ч тобы
мне
поставили
штемпель
на
сп ичеч ­
ную
э тикетку
с
изображением
козодоя,
мне
лег ко
бывает
отыскивать
вокруг
се бя
и
в
памяти
вещи,
явления
—
и
мне
приятно
о
них
думать,
—
которы е
невозможно
ни
з адать
на
дом,
ни
выучить.
Никт о
не
в
состоянии
выучить:
шум
дож­
дя,
аромат
маттиолы,
предчувствие
небытия,
полет
шмеля,
броуновское
движение
и
многое
прочее.
Все
это
можно
изучить,
но
выучить
—
нико г да.
Сю да
же
относятся
и
облака,
тучи,
полные
беспокойства
и
буд ущи х
гроз.
Кроме
облачного
неба,
в
то
утро
была
улица,
еха ли
какие-то
ма­
115


шины,
и
в
них
ехали
какие -т о
люди,
б ыло
изрядно
жар ко.
Я
слышал,
как
на
газонах
рос ла
нестриженная
трава,
как
во
дворах
скрипели
детские
ко л яски,
г ремел и
крышки
мусор­
ных
баков,
как
в
подъездах
лязгал и
дв ери
лифтовых
шахт,
и
в
школьном
дворе
ученики
пе рвой
смены
стремглав
бе­
жал и
укрепляющий
кросс:
ветер
доносил
биение
их
сердец.
Я
слышал,
как
где-то
да лек о,
быть
может,
в
д ругом
конце
гор од а,
слепой
человек
в
черных
очках,
стекла
кот оры х
от­
ражали
и
пыльную
листву
пла кучих
акаций,
и
тор оплив ы е
облака,
и
дым,
ползущий
из
кирпичной
т рубы
фабрики
оф­
сетной
печати,
про сил
идущих
мимо
людей
перевести
его
че рез
улицу,
но
все м
был о
некогда,
и
никт о
не
останавли­
вался.
Я
слышал,
как
на
кухне
—
окн о
в
переулок
б ыло
р ас­
пахнуто
—
два
старика,
переговариваясь
(речь шла о Нью -
Орлеанском
пож аре
1882 года), варили мясные
щи:
с тоял
д ень
получения
пенсии;
я
сл ыша л,
как
булькало
в
их
кастрюле,
и
счетчик
от сч итыва л
кубосантиметры
сож­
женного
газа.
Я
слышал,
как
в
других
квартирах
этого
и
со сед них
домов
стучат
п ечатн ые
и
швейные
машинки,
как
ли стаю т
п одш ивки
журналов
и
штопают
нос ки,
сморкаются
и
смеются,
бр еют ся
и
поют,
смежают
веки
или
от
нечего
де­
лат ь
барабанят
пал ьцами
по
ту го
натянутым
стеклам,
под­
ражая
голосу
косого
дождя.
Я
слышал
тиш ину
пустых
квар­
тир ,
чьи
владельцы
уш ли
на
работу
и
вернутся
лиш ь
к
вече­
ру,
или
не
вернутся,
потому
что
уш ли
в
вечность,
слышал
ритмическое
к ач ание
маятников
в
нас тенны х
часах
и
ти­
ка нье
ручных
часов
разных
марок.
Я
слышал
поцелуи
и
шепот,
и
душное
ды хан ие
незнако мых
мне
мужчин
и
жен­
щин
—
ты
нико г да
ничего
о
них
не
узнаешь,
-
делающих
скирлы,ия
завидовал
им,
и
мечтал
познакомиться
с
женщиной,
кот ора я
позволила
бы
мне
сд ел ать
с
ней
то
же
самое.
Я
шел
по
улице
и
читал
подр яд
вывески
и
ре кла мы
на
домах,
хотя
давно
зн ал
их
все
наизусть,
я
выучил
каждое
сло во
той
ули цы.
Левая
сторона.
РЕМОНТ
ДЕТСКИХ
КОНСТРИКТОРОВ.
В
витрине
-
плакатный
мальчик,
мечтающий
стать
инженером,
он
держит
в
рук е
большую
модель
пл анера .
М ЕХА
ЗАПОЛЯРЬЯ.
В
витрине
—
белы й
медведь,
чуче ло
с
открытой
пастью.
К
И
Н
О
-Л
И
С-
ТОПАД-ТЕАТР.
Настанет
д ень
и
мы
придем
сюда
116


вд во ем:
В ета
и
я;
как ой
ряд
ты
предпочитаешь?
—
спрошу
я
у
Веты,
-
третий
или
восемнадцатый?
Не
зна ю,
-
скажет
о на,
-
не
ви жу
разницы,
бер и
любой.
Но
тут
же
добавит:
впрочем,
я
люблю
п оближ е,
возьми
десятый
или
седьмой,
ес ли
это
не
слишком
дорого.
А
я
скажу
обиженно:
что
за
ер унда,
милая,
прич ем
з десь
деньги,
я
готов
о тдать
все,
ли шь
бы
тебе
б ыло
хоро шо
и
удобно.
ПР ОКАТ
ВЕЛОСИ­
ПЕДОВ.
После
к ино
мы
непременно
возьмем
напрокат
два
велосипеда.
Дев у шка,
выдающая
велосипеды
напрокат,
белокурая
и
улыбчивая,
с
обр учаль ным
кол ь цом
на
правой
рук е,
з авидя
на с,
засмеется:
н ако нец- то
наш лись
клиенты,
странно
—
на
ул ице
такая
теплынь,
а
кататься
никт о
не
хо­
ч ет,
про сто
странно.
Ничего
странного,
—
весело
скажу
я,
—
в есь
город
в
такую
погоду
уехал
за
город,
с его дня
ведь
в ос­
кресенье,
все
с
утра
на
дачах,
а
там
—
у
каждого
в
сарае
стоит
с вой
собственный
велосипед,
мы
вот
тоже
собрались
на
дачу,
поедем
на
ваших
велосипедах,
пря мо
по
шоссе,
с воим
ходом:
в
эл ект ри чке,
несмотря
на
мороженое,
долж­
но
быть
душно.
Смотрите,
острожнее,
—
предупредит
девуш­
ка,
—
на
шоссе
больш ое
движение,
держитесь
ближе
к
обочи­
не,
с ле дите
за
знаками,
не
пре выш ай те
скорость,
обгон
только
сл ева,
осторжно
—
пешеходы,
движение
регулирует­
ся
вертолетами
и
радарами.
Конечно,
мы
будем
вниматель­
ны,
нам
ни
к
че му
терять
голов ы,
особенно
теперь,
через
неделю
по сле
свадьбы,
мы
так
долго
питали
надежды.
Ах,
вот
как,
—
улыбнется
девушка,
—
значит,
у
вас
свадебное
пу теш еств ие.
Да,
мы
решили
немного
проехаться.
Когда
вы
вошли,
я
так
и
подумала
—
молодожены:
вы
ужасно
по дхо­
дите
друг
другу .поздравляю,
мне
так
приятно,
я
с ама
заму­
жем
совсем
не да в но,мой
муж,—
мотогонщик,
у
него
пр е­
красный
мотоцикл,
мы
ездим
очень
быстро.
Я
т оже
люблю
гонки,
—
поддержит
раз гов ор
Вета,
—
и
мне
хотелось
бы,
чтобы
и
мой
муж
был
мотоциклистом,
но,
к
со ж алению ,
он
инжене р,
и
у
нас
нет
мотоцикла,
у
нас
только
м ашин а.
Да,
—
повторю
я,
—
к
со ж ал ению,
только
машина,
да
и
та
по­
держанная,
но,
в
пр ин ципе,
я
мог
бы
купить
и
мотоцикл.
Конечно,
купит е,
—
улыбнется
д ев ушка
-
купит е ,
а
муж
научит
вас
ездить,
мне
представляется,
это
не
сл ишко м
сложно,
гл авно е,
вовремя
выжать
сцепл ение
и
отрегулиро­
в ать
радиатор.
И
тут
Ве та
п редл ожит:
знаете
чт о,
почему
бы
117


вам
с
мужем
не
заехать
к
нам
на
будущей
н едел е,
приезжай­
те
на
мотоцикле,
н аша
дача
стоит
у
самой
вод ы,
вторая
пр о­
сека
на л ево,
бу дет
оче нь
ве се ло,
пообедаем,
выпьем
чаю.
Спасибо,
—
о тве тит
девушка,
—
мы
обязательно
п риеде м,
я
на
днях
как
раз
бе ру
от п уск,
скажите
т ол ько,
какой
т орт
вам
нравится:
гу сины е
лапк и
или
праздничный,
я
пр ив езу
к
чаю .
Лучше
праздничный,
гусиные
лапки
мы
с
мужем
ку пим
сами,
да,
праздничный,
да,
и
если
это
не
оч ень
обеспо­
коит,
возьмите
за одно
килограмма
два
трюфелей,
деньги
я
сразу
верну.
Ну
что
вы,
ка кие
там
деньги!
Р
Ы
Б
А
-РЫ
Б
А
-РЫБА.
ЗОО-СНЕГИРЬ-МАГАЗИН.
Аквариу­
мы
с
тритонами
и
зеленые
—
на
жердочках
—
попугаи.
КР А­
ЕВ ЕДЧЕ СК ИЙ
МУЗЕЙ.
Б удь
любознательным,
изу­
чай
свой
край ,
это
полезно.
А
С
П
-
а гентс тво
секретных
пер ев оз ок.
ОБУВЬ.
И
сло во
’’обувь”
как
’’любовь”
я
пр очита л
на
магазине.
Ц ВЕТЫ.
КНИ ГИ.
Книга
-
лучший
по дар ок,
вс ем
лучшим
во
мне
я
обязан
книгам,
книга
—
за
книгой,
любите
книг у,
она
облагораживает
и
вос ­
питывает
вкус,
смотришь
в
книгу,
а
видишь
фи гу,
книга
—
дру г
человека,
она
украшает
интерьер,
экстерьер,
фокс­
терьер,
загадка:
сто
одежек
и
все
без
застежек
—
что
тако е?
отгадка
-
книга .
Из
энциклопедии:
статья
кни ж ное
дело
на
Руси:
книгопечатание
на
Руси
появилось
при
Иоанне
Федорове,
прозванном
в
народе
пер вопе чат ни ком ,
он
носил
дл инны й
библиотечный
пыльник
и
круглую
шапочку,
вязаную
из
чистой
шерсти.
И
тогда
пароходный
повар
Иль я
дал
ему
книгу:
на,
чит ай.
И
сквозь
хвою
тощих
иго л,
орошая
бледный
мох,
гр ад
запрядал
и
запрыгал,
как
серебряный
горох.
П отом
еще:
я
п риб лижа лся
к
месту
моего
назначения
—
все
б ыло
м рак
и
ви хо рь.
Когда
дым
рассеялся,
на
площад­
ке
никого
не
бы ло,
но
по
берегу
ре ки
шел
Бу раго,
инженер,
носки
его
тр епетал
ветер.
Я
говорю
только
одно,
г енер ал,
я
говорю
только
одно,
гене ра л:
чт о,
Маша,
грибы
соб ир ала?
Я
ча сто
гибель
во звр ащал
одною
пушкой
вестовою.
В
начале
июл я,
в
чрезвычайно
жаркое
время,
под
вечер,
один
мо ло­
дой
человек.
А
вы
—
говорите,
эх,
вы-и-и!
А
белые
есть?
Есть
и
белые.
Цоп-цоп,
цайда-брайда,
рита-умалайда-брайда,
чики-умачики-брики,
рита-усалайда.
Яс ни,
ясн и,
на
неб е
зв езд ы,
мерзни,
мерзни,
волчий
хвост!
Правая
сторона.
БОТЫ-
ЗОНТЫ-
ТРОСТ
И,
все
в
одном
магазине,
118


чтобы,
не
машкая,
куп ить
все
сразу.
АТЕЛЬЕ
МОД ,
дом
еьлета.
КОЛБАСЫ.
Кому
колбасы,
а
вот
-
кому
колбасы
горяченькой
с
булкой!
Г
АЛ АНТЕРЕЯ -
ТРИКОТАЖ.
ПАРК
ОТДЫХА,
забор
тянется
на
две­
надцать
с
пол ови ной
парсеков.
И
только
за
ним
—
ПОЧТ
А.
Здравствуйте,
могу
я
поставить
штемпель
на
св ою
марку,
а
точнее
-
мог у
я,
чтобы
мне
поставили,
а
еще
лучше
т ак:
как
мне
сделать,
чтобы
мне
с
вашей
по мо щью
поставили
шт ем­
пель
на
мою
же
марку,
по га сив
ее.
Дайте
сюда,
покажите,
какая
же
это
мар ка,
мальчик,
это
спички.
Я
знаю ,
я
просто
дум ал,
что
вам
все
равно,
здесь
тож е
нарисован
козодой ,
взгляните.
Она
посмотрела
и
усмехнулись:
нужно
отклеить
этикетку
над
паром.
Ладно,
хорошо,
я
о тпар ю,
я
пр ож иваю
недалеко,
мне
каж ет ся,
я
су мею
у говори ть
маму,
чтобы
она
разрешила
мне
поставить
чайник
(мама,
могу
я
согреть
чайник?
ты
хочешь
ча ю?
разв е
ты
пьешь
чай
перед
шко ло й,
ка кой
может
быть
чай,
когд а
время
об едать.
Дел о
в
том,
ма ма,
что
необходимо
отклеить
э тик етку
над
паром.
Над
паром?
Над
паром,
так
ска зали
на
почте.
О,
господи,
ты
оп ять
что- то
выдумал,
на
какой
еще
почте,
кто
ска зал,
зачем,
какая
этикетка,
ты
же
отпаришь
себ е
лицо!), но я не
уверен,
нельзя
ли
с дел ать
это
у
вас
на
почте,
однажды
я
с лу­
чайно
увидел
—
окн о
бы ло
от крыто
-
как
вы
пьете
чай
в
комнате,
где
пос ылк и
и
бандероли,
вы
пили
электрический
ча йни к,
вас
бы ло
не с колько
ж енщин
и
о дин
му жч ина
в
па ль­
то,
вы
смеялись.
Да,
правильно,
—
сказал а
она,
—
у
нас
же
есть,
иди
сюда,
мальчик.
И
ты
пошел
за
ней
по
д ли нному
кори дору,
где
висели
ла м­
почки
без
абажуров
и
пахло
настоящей
почтой:
сургуч,
клей,
бумага,
бечевка,
че рнила,
сте ар ин,
казеин,
перезревшие
гр у­
ши,
мед ,
сап оги
со
ск рипом ,
крем-брюле,
дешевый
уют,
вобла,
побеги
бамбука,
крысиный
помет,
слезы
старшего
письмоводителя.
В
конце
коридора
б ыла
небольшая
зала,
она
как
бы
ве нч ала
его :
так
вен чает
озеро,
в
которое
она
впадает.
В
за ле
на
стеллажах
лежали
по сылк и
и
банде­
роли,
адресованные
ту да
и
сюда,
окн о
б ыло
зарешечено,
а
по ср еди
комнаты
на
столе
серебрился
электрочайник
с
пестрым
шну ро м,
который
зака нчивал ся
ви лкой.
Же нщи на
119


вс тави ла
вилк у
в
роз ет ку,
се ла
на
стул,
а
ты
сел
на
друг ой
-
и
вы
стали
ждать,
к огда
закипит.
Я
хорошо
знаю
те бя:
по
натуре
своей
ты
порывист,
тебе
недостает
усидчивости
в
школе
и
до ма,
ты
по ка
сл иш ком
молод
и
отт ого
не
прием­
л ешь
дол г ого
молчания,
затянувшихся
па уз
в
разг ов ор е,
от
них
т ебе
делается
неловко,
не
по
себе,
одним
словом,
ты
не
терпишь
пассивности,
бездействия,
тиши ны .
Сейчас,
б удь
ты
один
в
эт ой
почтовой
комнате,
ты
наполнил
бы
ее
своим
криком
так
же,
как
ты
наполняешь
на
досуге
пу стые
школь­
ные
ау дито р ии,
туалетные
помещения,
коридоры.
Но
ты
не
один
здесь,
и
хот я
тебя
ра спир ает
вызревающий
в
глубинах
твоего
естества
неописуемый
вопль,
и
он
готов
вырваться
наружу
в
любое
мгновение,
и
то гда
ты
л о пнешь
и
раскро­
ешься
подобно
ран ней
апрельской
по чке
и
ве сь
обратишься
в
свой
собственный
крик:
я
Нимфея
Нимфея
Нимфея
ея-ея-ея
я-я-я
а-а-а-,
—
ты
не
можешь,
ты
не
им еешь
прав а
пугать
эту
м олод ую
душевную
женщину.
Ибо
если
ты
закри­
чишь,
она
прогонит
те бя
п рочь
и
не
поставит
шт емпел ь
на
козодоя,
ни
в
к оем
слу чае
не
крич и
здесь,
на
почте,
иначе
у
тебя
не
бу дет
к олле кци и,
о
которой
ты
ст оль
до лго
меч­
тал,
к оллек ци и,
состоящей
из
одной
погашеной
ма рки.
Или
этикетки.
Сдержи
себя,
отвлекись,
подумай
о
че м-н ибуд ь
нездешнем,
загадочном,
или
на чни
ни
к
ч ему
не
обязываю­
щий
разговор
с
женщиной,
тем
более,
чт о,
насколько
я
пони­
маю,
она
сразу
понравилась
теб е.
Хорошо,
но
как
же
нач ать ,
какими
словами,
я
вдруг
забыл,
как
следует
начи нат ь
раз­
говоры,
которые
ни
к
ч ему
не
обязывают.
Весьма
просто,
спроси
ее,
можешь
ли
ты
задать
ей
о дин
вопрос.
Спасибо,
спасиб о ,
сейчас.
Могу
я
з адать
вам
один
вопрос?
Конечно,
мальчик,
конечно.
Ну
а
тепер ь ,
что
г овори ть
дальше?
Те­
перь
спроси
ее
о
почтовых
голубях
или
о
ра боте ,
узнай,
как
у
нее
вообще
дела.
Да,
вот
именно:
я
хотел
у знать
у
вас,
как
иду т
де ла
у
вас
на
почве,
то
есть
нет ,
на
почте,
на
почтамте
почтимте
поч ти те
почуле
п очти
что.
Что- чт о,
на
почте?
Хоро­
шо
мальчик,
хорошо,
а
почему
это
интер ес у ет
тебя?
Вы,
верно,
держите
почтовых
голубей,
не
так
ли?
Нет,
а
зачем?
Но
ведь
почтовые
голуби,
где
же
им
еще
жить ,
если
не
у
вас
на
поч уле ?
Н ет,
мы
не
д ер жим,
у
нас
е сть
почтальоны.
В
та ком
случ ае
вы
знае те
по чталь о на
М и хеева
или
Медведева,
похож
на
Па влова
и
тож е
катается
на
велосипеде,
но
не
120


надейтесь
у в идеть
его
за
окном,
он
к ат ается
не
зде сь,
не
в
го­
роде,
он
служит
за
городом,
в
дачном
по селк е,
у
не го
борода
-
так
вы
не
представлены
ему?
Не т,
мальчик.
Жаль,
а
то
мы
с
удовольствием
побеседовали
бы
о
нем
и
вам
не
был о
бы
скучно
со
мной.
А
мне
и
не
скучно,
—
отвечает
жен щина.
Вот
славно,
значит
и
я
немного
по нра влся
вам,
у
меня
к
вам
де­
ло,
е сли
не
ошибаюсь:
мне
пришло
в
голову
завя зат ь
с
ва ми
знакомство,
и
даж е
больше
того,
мен я
з овут
так-то,
а
вас?
Смешной
какой,
—
говорит
женщина,
—
вот
смеш но й- то.
Не
смейт есь ,
я
поведаю
вам
всю
правду
—
как
есть,
видите
ли,
судьба
моя
ре шен а:
я
женюсь,
очень
ск оро,
во змож но
вчера
или
в
прошлом
году.
Но
женщина,
кото рая
должна
стат ь
мо ею
жен ой
—
она
чрезвычайно
нравственна,
вы
п онима ете ,
что
я
им ею
в
виду?
и
она
ни
за
что
не
согласится
до
свадь­
бы.
А
мне
оче нь
нужно,
необходимо,
в
противном
случае
я
изо йду
своим
нечеловеческим
криком,
как
кровью.
Док тор
Заузе
называет
такое
состояние
припадком
на
всенервной
по чве,
поэтому
я
решился
попросить
вас
помочь
мне,
ока­
зать
мне
одну
услугу,
любезность,
это
б ыло
бы
весьма
любезно
с
вашей
ст оро ны,
вы
ве дь
-
женщина,
вам,
я
пола­
га ю,
тоже
хочется
кр ич ать
на
ва шей
нервной
почте,
так
отче ­
го
бы
нам
не
у то лить
наш и
почули,
неу ж ели
я
ничуть
не
пр и­
глянулся
вам,
я
же
так
старался
понр авить ся!
Вы
не
пред­
ставляете,
как
я
б уду
скучать
без
ва с,
когда
мы
о т клеим
этикетку
и
вы
поставите
штемпель
и
я
уйду
обратно,
в
дом
отца
моего:
я
не
отыщу
утешения
ни
в
чем
и
нигде.
А
мо­
ж ет,
у
вас
уже
е сть
не кто,
с
кем
вы
утоляете
почу ли?
Бож е
м ой,
да
какое
т ебе
дело,
-
говорит
женщина,
—
дер зкий ,
прямо
уж ас.
В
таком
случае
я
готов
немедленно
доказать,
что
я
лучше
него
во
вс ех
отношениях,
впрочем
вы
уже
о соз­
нали
это.
Разве
не
ясно,
что
ум
мой
—
с ама
гибкость
и
логи­
ка
есть,
р азве
не
факт,
что
если
существует
на
всем
свете
хоть
один
будущий
инж енер ны й
гений
—
так
это
именно
я.
И
это
я,
я
р асска жу
вам
немедленно
какую-нибудь
историю,
да,
что -ни бу дь
такое,
после
че го
вы
не
у сто ите.
В от.
Давайте
я
расскажу
своими
сл о вами
соч ин ен ие,
которое
сдал
нашей
Водокачке
на
прошлой
неделе.
Я
начну
с
самого
начала.
Мое
утро.
С очинен ие .
Дуд оч ка
маневрового
паровоза
’’кукушка”
поет
на
рас­
121


свет е:
па сту шеск ий
рожок,
флейта,
кор не т- а- писто н,
детский
плач,
дуде л и- дей.
Я
просыпаюсь,
саж усь
на
кров ати ,
ра ссм а­
триваю
свои
голые
но ги,
а
пот ом
гляжу
за
окн о.
Я
в ижу
мост,
он
совершенно
пу ст,
он
освещен
зелеными
ртутными
фонарями,
а
у
столбов
-
лебединые
шеи .
Я
в ижу
только
проезжую
часть
моста,
но
сто ит
в ыйти
на
балкон,
и
мне
от­
кроется
весь
мост
целиком,
вся
его
эстакада
—
спина
ис пуг а­
нн ой
кошки.
Я
жи ву
вместе
с
мамой
и
папой,
но
иногда
по­
лучается,
что
я
ж иву
один,
а
с оседка
моя
—
старая
Трахтен­
берг,
а
скорее
всего
—
Тинберген
ж ила
с
на ми
на
старой
квартире,
или
бу дет
жить
на
новой.
Как
называются
осталь­
ные
части
моста
—
я
не
знаю .
Под
мостом
—
лин ия
жел езно й
дороги,
а
лучше
ск азат ь
—
неско ль ко
ли ний,
неско ль ко
пу­
тей
сообщения,
некоторое
число
одинаковых,
одинаковой
ширины
путей.
По
утрам
ведьма
Тинберген
пляшет
—
пляса­
ла,
будет
пл яс ать
—
в
прихожей,
напевая
песенку
про
Тр и­
фона
Петровича,
к ота
и
экскаваторщика.
Она
пляшет
на
контейнерах
красного
д ерев а,
на
их
ве рхни х
площа дк ах ,
под
потолком,
а
также
возле.
Я
ни
р азу
не
видел,
но
я
с лы­
ша л.
Под
потолком.
По
ним
—
ту да
и
сюда
—
ход ит
’’кукуш­
ка” ,
вся
сотрясаясь
на
стрелках.
Тра-та-та.
Ри тм
она
отби­
ва ет
на
м ар окассах .
Она
толкает
и
тащит
коричневые
товар­
ные
ва гон ы.
Я
нена ви жу
эту
косматую
старуху.
Закутав­
шись
в
тряпье,
отрастив
крючковатые
дл и нные
когти ,
избо­
роздив
лицо
с вое
мучительными
морщинами
столетий,
клавдикантка,
она
пугает
м еня
и
мою
тер пе ливу ю
мать
днем
и
в
н очи.
А
на
рассвете
—
начинает
петь
—
и
вот
я
про ­
сыпаюсь.
Я
люблю
эту
дудочку.
Д удел и-де й?
—
с праш ив ает
он а.
И,
подождав
минуту,
сам а
себ е
отвечает:
да-да-да,
дудели-дей.
Это
она
о тра вила
Якова,
б едно го
человека,
человека
и
аптекаря,
человека
и
пр ов изо ра,
и
это
она
служит
у
нас
в
шк оле
заведующей
уч ебн ой
части,
частью
учебы.
Таким
об р азом,
делая
выводы
о
моем
утре,
мож но
сказать,
что
оно
н ачин ает ся
криком
ку ку шки,
звуком
железной
д оро ги,
кольцевой
железной
дороги.
Если
смотреть
на
карту
наше го
гор ода ,
где
о б означ ены
и
река,
и
улицы,
и
шоссе,
представляется,
бу дто
кольцевая
дорога
сжимает
город,
как
ст ал ьная
петля,
и
если,
испросив
позволения
констриктора,
сесть
на
проходящий
мимо
на ш­
его
дома
состав,
то
он,
это т
товарный
поезд,
сд ел ает
полный
122


круг
и
через
д ень
возвратится
в
то
же
место,
в
то
место,
где
ты
оседлал
его.
Поезда,
к оторые
миную т
наш
до м,
движутся
по
зам кну то й,
а
следовательно
—
бесконечной
кривой
во­
к руг
нашего
го р ода,
вот
почему
из
нашего
го рода
выехать
почти
невозможно.
Всего
на
кольцевой
дороге
работает
два
поезда:
один
ид ет
по
часовой
стрелке,
другой
—
про т ив.
В
связи
с
этим
они
как
бы
взаимоуничтожаются,
а
вместе
-
уничтожают
движение
и
время.
Так
п роходи т
мое
утро.
Тинберген
по ст епенно
пер ест ает
вытаптывать
молодые
бамбу ко вые
рощи,
и
песня
ее,
цветущая,
сам од о вол ьная
и
бес по щадна я
как
сама
старость,
затихает
вдали,
за
ко рал­
ловыми
лагунами,
и
только
бубны,
тамбурины
и
бар абан ы
мчащихся
через
мо ст
а вто
нарушают
—
да
и
то
изр едка
—
тишину
н ашей
квартиры.
Пропадет
—
растает.
Прекрасно,
пр екрас но,
прекрасное
сочининие,
—
гово ри т
Са вл.
Мы
слышим
его
глухой,
подернутый
дымкой
педаго­
гический
голос,
г олос
ведущего
географа
района,
гол ос
дальновидного
руков од ите ля,
поборника
чистоты,
правды
и
заполненных
пространств,
голос
заступника
всех
униженных
и
о кровленных.
Мы
по-прежнему
здесь,
в
не м ытой
мужской
уборной,
где
нере дко
так
х олод но
и
одиноко,
что
из
наш их
голубых
ученических
губ
струится
пар
—
признак
дыхания,
призрак
жизни,
добрый
зна к
того,
что
мы
еще
существуем,
или
ушли
в
вечность,
но,
как
и
Са вл,
возвратимся,
дабы
со­
ве рш ить
или
завершить
нач аты е
на
земле
в елик ие
дела,
а
именно:
получение
всех
и
всяческих
академических
пр еми й,
аутодафе
в
ма сш табе
всех
специальных
шк ол,
пр ио бр етение
подержанного
автомобиля,
женить ба
на
учителке
Ветке,
избиене
вс ех
идиотов
мира
древками
сач ков,
улучшение
из­
бирательной
п амят и,
разможжение
ч ер епов
меловым
стари­
кам
и
старухам
вроде
Тинбереген,
отлов
уникальных
зим­
них
бабочек,
разрезание
сур о вых
нит ок
на
вс ех
заштопан­
ных
ртах,
организация
газет
нового
типа
—
газет,
где
не
бы ло
бы
написано
ни
едино го
сл ова,
отмена
укрепляющих
крос­
с ов,
а
также
бе спл а тная
ра зда ча
велосипедов
и
дач
во
в сех
пунктах
от
А
до
Я;
кроме
то го
—
в о скреше ние
из
мертвых
вс ех
тех ,
чьими
устами
глаголила
истина,
в
том
числе
пол­
ное
во ск реш ение
наставника
Савла
вп лоть
до
восстанов-
123


пения
его
на
работе
по
специаль нос ти.
Прекрасное
сочине­
ние,
—
гов ор ит
он,
си дящи й
на
п одокон нике ,
гр ею щий
ступ­
ни
ног
своих
на
радиаторе
парового
отопления,
—
как
позд­
но
мы
узнаем
учеников
наших,
как
жаль,
что
раньше
я
не
разглядел
в
вас
литературный
та л ант,
я
бы
уг овор ил
Перил-
ло
освободить
вас
от
уроков
словесности,
и
вы
мог ли
бы
в
образовавшийся
досуг
занять
се бя
чем
угодно,
-
вы
поняли
ме ня?
—
чем
угодно.
Та к,
вы
могли
бы
без
устали
собирать
марки
с
изображением
козодоя
и
других
ле тающих
птиц.
Вы
могли
бы
грести
и
плавать,
бег ать
и
пр ыга ть,
играть
в
ножички
и
разрывные
цепи,
з ака лятьс я
как
сталь,
пис ать
стихи,
рисовать
на
асфальте,
игр ать
в
фанты,
проборматывая
пр ел естно е
и
ни
с
чем
не
сравнимое:
черный
с
бе лым
не
бе ри те,
да
и
нет
—
не
говорите,
и
тут
же:
вы
приедете
на
ба л?
Или ,
сидя
в
ле су
на
поваленном
бурей
дереве,
торо плив о
и
вполголоса,
не
име я
ввиду
никого
и
ниче го ,
рассказывать
самому
себе
неувядающие
считалки:
эники-беники
ели
вареники,
ил и:
вышел
ме сяц
из
тумана,
вынул
ножик
из
ка рм ана.
Но
прекраснее:
жили-были
три
япо нца
—■
Як,
Як-Цидрак,
Як-Цидрак-Цидрони,
жили-были
три
японки
—
Цып а,
Цы па- Др ипа,
Цыпа-Дрипа-Л им помпони;
все
они
пе ре женил ись:
Як
на
Цыпе ,
Як-Цидрак
на
Цыпе-Дрипе,
Як-Цидрак-Цидрони
на
Цыпе-Дрипе-Лимпомпони.
О,
как
много
на
зе мле
де л,
мой
юн ый
товарищ,
дел,
которыми
можно
бы
занять
се бя
вместо
дурацкой-дурацкой
писанины
в
час ы
на шей
словесности!
С
сожалением
о
невозможном
и
утраченном.
С
грустью.
С
лицом
человека,
которого
никогда
не
бы ло,
нет
и
не
будет.
Но,
ученик
такой-то,
боюсь,
вам
не
избе жать
этих
уроков,
и
вам
придется
с
му читель но й
бо лью
заучивать
наизусть
отрывки
и
обрывки
произведений,
назы­
ваем ых
у
нас
литературой.
Вы
с
отвращением
будете
читать
наш их
зам ызг анных
и
лживых
у родц ев
пера,
и
то
и
дело
вам
будет
невмоготу,
но
зато,
пройдя
через
горн ило
этого
несчас­
тья,
вы
возмужаете,
вы
взойдете
над
собственным
пеплом,
как
Феникс-птица,
вы
поймете
—
вы
все
поймете.
Но,
доро­
гой
учитель,
—
возражаем
мы,
—
р азве
соч ин ение,
переска­
занное
своими
сл овам и
той
ж енщи не
на
почуле,не
у бедило
вас,
что
мы
и
так
да вно
поняли,
и
что
нам
вовс е
не
об яза­
тельно
проходить
какие
бы
то
ни
б ыло
литературные
горни­
ла?
Без услов н о,
—
отвечает
наст авн ик,
—
я
ос оз нал
это
с
124


первых
же
фраз,вам
действительно
не
нужно
г орни л.
Я
гово­
рил
о
необходимости
их
—
для
в ас,
очевидно,
ложн ой ,
-
лишь
бы
как-то
утешить
вас
в
ваших
мыслях
о
невозмож­
ности
освобождения
от
уроков
по
упомянутому
предмету.
Поверите
ли,
еще
недавно
я
мог
бы
без
труда
уговорить
Перилло
пр едо ста вить
вам
свободное
пос ещ ение
вообще
вс ех
занятий,
в ам,
вероятно,
известно,
каким
авторитетом
пользовался
ваш
покорный
с луга
в
преподавательских
кру­
гах
—
в
школе
и
в
отделе
народного
оборзования.
Но
с
тех
пор,
как
со
мной
что-то
случилось
—
что
именно,
я
еще
не
вполне
осознал,
я
лишился
всего:
цв ето в,
пищ и,
табака
—
вы
заметили,
я
пер ест ал
курить?
-
ж енщин,
проездного
билета
(констриктор уверяет меня,
что
документ
давно
просрочен,
но
купить
но вый
я
не
имею
возможности,
по­
с ко льку
меня
лишили
и
з арп ла ты) , развлечений,
а
главное
-
авторитета.
Я
просто
не
представляю,
как
это
можно:
меня
никто
не
слушает
—
ни
учителя
на
педсоветах,
ни
родители
на
собраниях,
ни
уч ен ики
на
уроке .
Меня
даже
не
цитируют,
как
бывало
пр еж де.
Все
происходит
так ,
сл овно
меня,
Нор -
вег о ва,
больше
не т,
словно
я
умер.
И
тут
Са вл
Петрович
наполнил
уборную
негромким
мерцающим
смех о м.
Да,
я
с меюсь ,
-
сказал
он,
—
но
сквозь
слезы.
Дорогой
ученик
и
др у жище
Нимфея,
со
м ной
определенно
что-то
случилось.
Раньше,
еще
недавно,
я
знал,
что
именно,
а
теперь
вот,
кажется,
запамятовал.
У
меня,
пользуясь
вашим
выражени­
ем,
память
ст ала
избирательной,
и
я
о со бенно
рад
нашей
встрече
здесь,
в
пунк те
М,
п ос кольку
надеюсь
на
вашу
по­
мощь.
Помогите
мне,
помогите
мне
вспомнить,
что
про из о­
шло.
Я
просил
об
эт ом
мно гих,
но
никто
не
мог
—
или
не
желал?
—
что-либо
объяснить
мне.
Кто-то
просто
не
знал
истины,
кто-то
знал,
но
скрывал:
изворачивались
и
вра ли,
а
кто-то
просто
с меял ся
в
лицо.
Вы
же,
на скол ько
я
зна ю
вас,
никогда
ни
в
чем
не
солжете,
вы
не
умеете
л гать.
Он
замолчал,
гол ос
его
не
заполнял
больше
пустоты
прост­
ранства,
и
стали
с лышн ее
зву ки
вечернего
города:
некто
большой,
многоногий
и
бе ско не чно
дл инн ый,
как
доистори­
ческая
ящерица,
позже
обратившаяся
в
змею,
шел
мимо
школы
по
улице,
поскользаясь
на
голом
льду,
насвистывая
125


се ренад у
Шуберта,
по кашл ив ая
и
чертыхаясь,
за да вая
себе
вопросы
и
сам
же
отвечая
на
н их,
чиркая
спич­
ка ми,
теряя
пило т ки,
пл ат ки,
перчатки,
сжимая
рукой
в
к ар мане
только
что
купленный
силомер,
время
от
вр ем ени
посматривая
на
ч асы,
пробегая
глазами
ст р аницы
вечерних
газет,
дел ая
выводы,
посматривая
на
ш агом ер,
теряя
и
находя
о рие нтацию ,
анализируя
нумерацию
домов,
читая
вы­
вески
и
рекламы,
мечтая
о
приобретении
нов ых
земельных
участков
и
о
все
больших
прибылях,
вспоминая
дел а
минув­
ших
дней ,
распространяя
вокруг
запах
одеколона
и
кроко ­
дил ов ых
портмоне,
наигрывая
на
гармонике,
глупо
и
мерз­
ко
ухмыляясь,
завиду я
славе
дачного
почтальона
Михеева,
желая
неиспытанного
обладания
и
ничего
не
зная
о
нас,
наставнике
и
учениках,
бесе ду ю щих
здесь,
в
печальных
пределах
М.
Этот
некто,
многоногий,
бу дто
доисторическая
я щер ица
и
бесконечный,
как
с реднев еков ая
пытка,
шел
и
шел-,
не
ведая
усталости
и
покоя,
и
все
не
мог
пройти,
пото­
му
что
не
мог
про йти
никогда.
На
фо не
его
движения,
на
фоне
этого
б еспр ес танно го
шу ма
шагания,
мы
слышали
трамвайные
з во нки,
скрип
тормозов,
ш ипе ние,
создаваемое
скольжением
троллейбусных
к онтак тны х
антенн
по
электри­
ческим
проводам.
Затем
доносились
глухие
удары,
вызы­
ваемые
быстрым
соприкосновением
массы
дерева
с
оцинко­
ванной
массой
деловой
жести:
вероятно
о дин
из
спецшколь-
ников,
не
желающий
в озвр ащат ься
в
дом
отца
с вое го,
методически
бил
палкой
по
водосточным
трубам,
пытаясь
в
знак
протеста
против
все го
—
сыгр а ть
но ктюр н
на
их
флейте.
Звуки
же,
рождавшиеся
внутри
здания,
были
сл е­
дующие.
В
подвале
ра бо тал
глухонемой
истопник-имярек
—
его
лопата
скрежетала
об
уг оль,
дверцы
топок
скрипели.
В
коридоре
нянечка
мы ла
по л:
щ етка
с
накрученной
на
нее
мокрой
тряпкой
мерно
окуналась
в
ведро,
чавкала,
шл епа­
ла сь
на
пол
и
бесшумно
увлажняла
новый
уча ст ок
суши
—
купание
кр асног о
коня,
вальс
простуженного
человека,
скирлы
в
напо лненной
ва нне.
По
д ругом у
кори дору,
этажом
выше,
шла
заведующая
уче б ной
частью
Шейна
Солом онов н а
Трахтенберг,
протез
ее
по ст ук ивал
и
скрипел.
На
третьем
бы ло
пусто
и
тихо,
а
на
четвертом,
в
так
называ емо м
за ле
для
актов,
безу мст во ва ла
р еп етиция
сб орно го
т анцев аль ­
ного
ансамбля
специальных
школ
города:
пят ьде сят
126


идио то в
готовились
к
новым
к о нцерт ам.
Теперь
они
реп е­
тир ов али
п ляс овую
ба лла ду
’’Бояре,
а
мы
к
вам
пр иш ли”:
пе ли
и
кричали,
то пали
и
свистели,
ржали
и
хр юка ли.
Бояре,
она
дурочка
у
нас,
молодые,
она
дурочка
у
на с,
—
пе ли
одн и.
Бояре,
а
мы
выуч им
ее,
молодые,
а
мы
вы учим
ее,
—
обеща­
ли
другие.
Безучастно
хлоп али
лит авр ы,
медленно
из­
виваясь,
ползли
гобои,
гудел
бо льшо й
барабан
с
нар и­
сов анно й
на
б оку
козлиной
мордой,
в
припадке
истерии
конвульсировал
рябой
жесткокрылый
рояль
—
сбиваясь,
фальшивя
и
глотая
собственные
кл авиши.
Потом
там,
на
четвертом,
наступила
зло веща я
пауза
и
ч ерез
с екунду ,
е сли
мы
правильно
понимаем
это
слово,
все
они,
пл ясу ны
и
пев­
цы,
хором
затянули,
завыли
Гим н
просветленного
ч ело веч ес­
тв а,
при
первых
же
аккордах
которого
всякий
имеющий
уши
обязан
отложить
все
дела,
встать
и
трепетно
в ни мать
ему .
Мы
едва
узнали
песню.
Она
дос ти гла
пунк та
М,
пройдя
через
все
преграды,
но
лестничные
перила,
ступени
и
про­
леты,
острые
уг лы
на
поворотах
изло мали,
изуродовали
негибкие
ее
члены,
и
она
предстала
пе ред
на ми
окровавлен­
ная,
заснеженная,
в
изорванном
и
грязн ом
платье
дев ушки ,
с
которой
насильно
сделали
все,
что
хотели.
Но
среди
голо­
с ов,
исполнявших
кантату,
среди
голосов,
ничего
не
значи в­
ших
и
ничего
не
стоивших,
ср еди
голосов,
с вива вши хся
в
бестолковый,
бессмысленный,
безголосый
шумный
клубок
шума,
среди
г оло сов
обреченных
на
бе зве стно с ть,
сред и
го лос ов
немыслимо
заур яд ных
и
фа льш и вых,
был
голос,
явившийся
нам
воплощением
чистоты,
с илы
и
смертельной
то р жестве нной
горечи.
Мы
услы ша ли
его
во
вс ей
неис к а­
женной
ясн ост и
его :
был
подобен
парению
раненой
птицы,
был
снежного
сверкающего
цвета,
пел
голос
бе л,
бел
голос
б ыл,
пл ыл
голос,
г олос
плыл
и
таял,
был
г олос
тал.
Он
пробивался
скв озь
все,
все
презирая,
он
возрастал
и
падал ,
д абы
возрасти.
Был
голо с
гол,
уп рям
и
наполнен
пульсиру­
ющей
г ром кой
кр овью
поющей
девушки.
И
не
бы ло
ин ых
го лос ов
там,
в
за ле
для
актов,
там
был
только
ее
голо с.
И,
—
вы
слышите?
—
Савл
Петрович
шо пот ом
ск аза л,
ш епо­
том
очарованного
и
вос хищ е нн ого,
—
вы
с лы шите,
или
мне
чудится?
Да-да-да,
Са вл
Петрович,
мы
слышим,
то
п оет
Роза
Ветрова,
м илая
де в ушка,
могильный
цвет ,
лучшее
ср еди
дефективных
всех
ш кол
контральто.
И
о тнын е,
е сли
вы
на
127


в оп рос:
что
вы
тут
делаете,
тут
в
туалете?
—
ответите
нам:
я
отдыхаю
после
занятий,
или :
я
грею
ступни
ног
моих,
—
то
мы
не
поверим
вам ,
славному,
но
лукавому
педагогу.
По­
то му
что
теперь
мы
все
п оня ли.
Вы,
как
обыкновенный
влюбленный
школьник,
ждете,
когда
закончится
ре пет иция ,
и
среди
прочих
ущербных
и
мертворожденных
из
зала
для
актов
спу с тится
она
—
та,
к ому
вы
назначили
свидание
на
че рной
лес тнице
в
правом
кры ле,
где
не
осталось
ни
единой
ц елой
лампо чк и
—
и
темно,
темно,
и
пахнет
пылью,
где
на
площадке
между
вторым
и
тр етьим
свалены
в
гр уду
спи­
санные
физкул ь ту р ные
маты.
Они
рваные,
из
них
с ыпл ется
опилочная
труха,
и
та м,
именно
там,
вот
эт о:
пр иди,
приди,
как
хочу
я
нетронутого
те ла
тво ег о.
Шопотом
восхищен­
ного.
Только
осторожней,
будьте
осторожней,
вас
могут
услышать
—
чеченец
брод ит
за
г орой.
А
точне е :
остерегайтесь
вдовы
Ти нбе рг ен.
Неусыпно
и
неу станно
бродит
она
по
но­
чам
по
этажам
наглухо
замурованной,
мудро
молчащей
шк о­
лы
для
дураков.
Начиная
с
полночи,
в
до ме
услышишь
т оль­
ко
ша ги
Тинбер ген
—
и-и-и,
раз-два-три,
раз-два-три.
Напевая,
бормоча
ведьмаческие
прибаутки,
вальсируя
или
отбивая
чечетку,
движется
она
по
кори дор ам ,
и
клас сам
и
лестницам,
зависая
в
пролетах,
обращаясь
в
жужжащую
навозную
муху,
разворачиваясь
в
марше,
по щелк ивая
кас та ньет ами .
Только
она,
Тин бер г ен,
и
только
час ы
с
маятником
золоченым
в
ка бине те
Перилло:
раз-два-три
—
ночью
вся
ш кола
—
ночной
одинокий
маятник,
режущий
темноту
на
равные,
тих о­
темные
куски,
на
пятьсот,
на
пять
тысяч,
на
пятьдесят,
по
числу
учащихся
и
учителей:
теб е,
мне,
теб е,
мне.
Утром,
на
заре
—
получите.
Морозным,
пахнущим
мокрой
тр я пкой
и
мелом,
утром,
сдавая
в
мешочках
боты
свои
и
надевая
тап очк и
свои
—
вместе
с
ном е рком
—
получите.
Ит ак,
будьте
осторожнее
там ,
на
матах.
Итак,
гов ор ит
нам
учи т ель
Савл,
я
слушаю
вас
внимательно,
правду
и
только
правду.
Вы
обя заны
открыть
мне
глаза
на
ис т ину,
д абы
п роз рел
я,
подымите
мне
веки.
Крупный,
как
у
рим с кого
легионера,
но с,
п лотн о,
см е рте льно
сжаты е
губы.
Все
ли цо
—
грубосколоченное,
а
может
быть,
грубовы-
сеченное
из
бе лого
с
розовыми
пр о жи лками
мрамора,
лицо
128


с
бес по щадн ыми
морщинами
—
сле дств ие
трезвой
оценки
земли
и
человека
на
н ей.
Т яже лый
взгляд
римского
легио­
не ра,
марширующего
в
первых
шеренгах
несгибаемого
легиона.
Доспехи,
белый,
отороченный
мехом
италийского
пурпурного
во лка
—
пла щ.
Шлем
окроплен
в ечер ней
росой,
медные
и
золотые
застежки
там
и
з десь
—
затуманены,
но
вспышки
бл из ких
и
д ал еких
к остров ,
пылающих
по
сторо­
нам
Аппиевой
дороги,
все
же
заставляют
сверкать
и
латы,
и
шлем,
и
застежки.
Все
происходящее
вокруг
—
приз ра чно ,
г р андиоз но
и
страшно,
поскольку
не
имеет
будущего.
Доро гой
Са вл
Петрович,
следуя
вашим
незабвенным
заветам
—
они
стучат
в
наш и
сердца
пеплом
Клааса
-
мы
действи­
тельно
обрели
од но
из
высших
человеческих
достояний,
мы
научились
никогда
и
ни
в
чем
не
лга ть.
Мы
замечаем
это
без
ложной
скромности,
ибо
здесь,
в
разговоре
с
вами,
учите­
лем,
ставшим
нашей
совестью
и
нашей
сч астлив ой
юнос т ью,
-
она
н еу мес тна.
Но,
наст авник ,
какими
бы
высшими
прин­
ципами
в
общении
с
людьми
мы
ни
рук ов оди ли
себя ,
они,
принципы,
ни
за
что
не
заменят
нам
н ашей
отвратительной
п амяти :
она
по-прежнему
избирательна,
и
вр яд
ли
мы
суме­
ем
пр о лить
свет
и
поднять
вам
в аши
тя же лые
веки.
Мы
тоже
почти
не
по мним,
что
с
вам и
случилось,
ведь
прошло
-
или
пройдет
—
уже
много
времени
с
тех
по р,
ка к.
Верно,
отве­
ч ает
Са вл,
немало
прошло,
верно,
немало,
немало вер но,
вернее,
много.
Но
все-таки
поста райтесь ,
напрягите
ее,
ва шу
из ум ител ьну ю,
пусть
и
отвратительную
память.
Помогите
учителю,
который
страждет
в
неведении
своем!
Ка пля
росы
выпала
из
умывального
кр ана
и
уп ала
в
ржавую
ты с яче лет­
нюю
раковину,
чтобы,
пройдя
по
темным
слизистым
трубам
канализаций,
миновав
отстойники
и
ф ильт ры
новейших
пр ем иал ьных
ко нст р икций,
тихо
скользнуть
ч ь ей-то
не заму ­
тненной
душой
в
горечь
ре ки
Леты,
чьи
воды,
навсегда
обра­
щенные
вспять,
вынесут
лодку
твою
и
тебя,
обращенного
в
белый
ц ве ток,
на
пе сча ную
белую
отм е ль;
ка пля
по вис нет
на
миг
на
мандолиннообразной
лоп ас ти
твоего
ве сла
и
снова
торжественно
капнет
в
Лету
—
пропадет
—
р астает
—
и
чер ез
секунду,
е сли
ты
верно
понимаешь
знач ени е
сл ова,
бессмерт­
но
б л еснет
в
го рлови не
только
что
выстроенного
римского
акведука.
Листопад,
такого-то
числа,
такого-то
год а
до
н.
э.
Генуя,
Дворец
Дожей.
Пиктограмма
на
бересте,
свернутой
129


в
трубочку.
Возлюбленный
сенатор
и
легионер
Са вл,
спешим
сообщить
в ам,
что
мы,
благодарные
ученики
ваши,
вспомни­
ли,
нак о нец,
некоторые
подробности
события,
происшед­
ш его
с
в ами
рано
или
п озд но,
кот орое
с толь
обеспокоило
вас.
Нам
уд алос ь
напря ч ь
н ашу
память
и
теперь,
как
нам
кажется,
мы
догадываемся,что
имен но
сл учи лос ь,
и
гот овы
п од нять
вам
ваши
набрякшие
ве ки.
Спе шим
со о бщить
в ам,
что
директор
Н.
Г.
Перилло,
подстрекаемый
на
ал ое
дело
Ш.
С.
Трахтенберг-Тинберген,
уволи л
вас
с
работы
по
собст­
венному
жел ани ю.
Не
мож ет
быть,
—
возражает
Норвегов,
—
я
же
ничего
такого
не
сделал,
поч ему ?
за
что?
на
каком
ос нов ании?
Я
ничего
не
помню,
расскажите.
Взволнованно.
130


ГЛАВА
П ЯТАЯ
ЗА ВЕЩАНИЕ
Дел о
был о
в
о дин
из
дне й
того
очаровательного
месяца,
когда
р ан ними
вечерами
в
западной
части
не ба
в
созвездии
Тельца
виден
Сатурн,
вскоре
заходящий
за
горизонт,
а
во
второй
половине
н очи
в
созвездии
Козерога
заметен
ярки й
Юпитер,
к
у тру
же
значительно
левее
и
ниже
в
созвездии
Водолея
появляется
Марс.
Но
г лавн ое
-
в
эт ом
месяце
головокружительно
цветет
черемуха
в
нашем
сиреневом
школьном
саду:
это
мы,
дураки
не скол ьки х
поколений,
заложили
его
на
зависть
всем
умникам,
идущим
мимо
по
улице.
Уважаемый
Савл
Петрович,
разрешите
заметить
здесь ,
что
мы,
у зники
специальной
школы,
ра бы
тапочной
сис темы
име ни
Пе рилло,
л ише нные
пр ава
обычного
человеческого
голоса
и
отт ого
вынужденные
к р ичать
нечленораздельным
утробным
криком,
мы,
жалкие
мо шки,
запутавшиеся
в
не­
укоснительных
паучьих
сетках
учебных
часов,
мы
все
же
по-своему,
п о-глу пом у
любим
ее,
нашу
ненав истну ю
специ-
алку,
со
всеми
ее
садами,
учителями
и
гардеробами.
И
если
бы
нам
п ре дложил и
пер ейти
в
нормальную,
в
обычную
шко­
лу
для
нор маль ны х,
сообщив
при
этом,
что
мы
выздоровели
и
нормальны,
то
—
нет ,
не т,
не
хотим,
не
гоните!
—
мы
бы
заплакали,
ути ра ясь
поганым
тапочным
ме шк ом.
Да,
мы
л юбим
ее,
потому
что
привыкли
к
ней,
и
если
мы
когда-
нибудь,
отсидев
в
каждом
кла ссе
по
нескольку
так
на зы­
ваемых
лет,
если
мы
когда-нибудь
закончим
ее,
с
ее
изрезан­
ными
черно-коричневыми
партами,
то
мы
стр а шно
расстро­
имся.
Ибо
тогда,
покинув
ее,
мы
потеряем
все
—
вс е,
что
у
нас
было.
Мы
останемся
одни,
станем
одино кими,
жи знь
разбросает
нас
по
углам
своим,
по
толпам
умников,
рвущих­
ся
к
вла ст и,
к
женщинам,
машинам,
инж е нер ным
д ипло мам,
а
нам
—
к ру глым
дуракам
—
нам
ничего
тако го
не
нужно,
131


мы
хотим
л ишь
од но го:
сидеть
на
ур оке,
смотреть
за
окно
на
изглоданные
ветром
об лак а,
не
обращая
вн има ние
на
учи ­
теля,
за
искл юче ние м
Норвегова,
и
ждать
белый-белый
звонок,
похожий
на
оха пку
черемухи
в
тот
голов окружи­
т ельн ый
месяц,
когда
вы,
Савл
Петрович,
географ
в ы сшего
уровня,
быстро
—
если
не
ска зат ь
стремглав
—
входите
к
нам
в
клас с
на
свой
последний
в
жизни
уро к.
Босиком.
Теплынь.
Теплый
ветер.
Ког да
дверь
распахивается
—
ок на,
рамы
о кон
—
наст еж ь.
Ск воз ит
теплом.
Горшки
с
геранями
валяются
на
по лу,
разбитые
в д реб езги.
В
комоч ка х
черно­
зема
копошатся
блистающие
дождевые
черви.
Са вл
Петро­
ви ч,
а
вы
—
смеетесь.
С мее тесь,
ст оя
на
п оро ге.
Вы
подмиги­
ва ете
нам,
у знавая
всех
и
ка жд ого.
Здравствуйте,
С авл
Пе­
трович,
в
теплый
четверг
ма я,
в
к овб ойке
с
подвернутыми
рукавами,
в
брюках
с
широ кими
отворотами,
в
ле тне й,
со
множеством
пробитых
ко мпо стер ом
дыр о чек,
шляпе.
Здра­
вствуйте,
черти,
садитесь,
ну
их,
эти
нел епы е
церемонии,
потому
что
весна.
К ста ти,
вы
замечали,
как
крепнет
весь
человек,
охваченный
свежим
дыханием
весны,
а?
Ладно,
я
как-нибудь
расск аж у
вам .
А
сейчас
мы
приступим
к
уро­
ку.
Други
ситн ые,
с егод ня
у
нас
по
пл ану
беседа
о
горных
системах,
о
каких -то
там
Корд и лье рах
и
Г ималая х.
Но
кому
это
все
нужно,
кому
это
ну жно,
я
вас
сп р ашива ю,
ко гда
по
в сей
ж ела нной
зем ле
иду т
скоростные
машины,
р азбры з­
г ивая
ко лесам и
тугую
во ду
луж
и
о бдав ая
т аким
м ак аром
вс ех
наш их
м илых
уличных
подружек
в
коротеньких
юбоч­
к ах.
Бедняжки!
Капли
за летают
к
ним
даже
в
самые
пота­
енные
места,
куд а
выше
ко лен
—
вы
понимаете,
что
я
хоч у
сказать?
Весело,
подтягивая
парусиновые
бр юки
и
притан­
цовывая
у
карты
об оих
полушарий,
напо минаю щ ей
гиган т­
ск ие
голубые
очк и
без
дуж ек.
Ученик
такой-то,
сделайте
доброе
д ело,
да йте
перечисление
некоторых
женских
имен,
как
я
уч ил
вас,
по
алфавиту.
Кто-то
из
нашего
числа
—
теперь
издали
я
не
вижу,
кто
именно
—
встает
и
гов ори т
быстрым
полушепотом:
Агния,
Агр иппина ,
Валентина,
Валерия,
Барбара,
Гал ина ...
Да,
—
повторяете
вы
с
у лыбко й
расстроганного
человека,
—
Леокадия,
Х ристина,
Юлия,
спа ­
сибо,
сади т есь.
Други
верные,
как
я
рад
свидетельствовать
вам
свое
почтение
сего дн я,
в
де нь
весны.
Весна
—
это
вам
не
з има,
к огда
мой
двор
уе диненны й,
печальным
снегом
132


занесенный,
твой
колок ольчи к
огласил.
Вот
случай!
В
Остро­
ве,
проездом
ночью,
взял
три
бутылки
кл ико,
и
к
ут ру
сле­
д ующ его
дня
приближался
к
желаемой
цели.
Все
бы ло
м рак
и
вихорь.
Не т,
мы
посвятим
сегодняшние
порывы
на ши
-
наоборот
-
пу стын е,
обагренной
тюльпаньей
кровью.
Ученик
такой-то,
я
наб лю даю
уж асно е:
из
тр ех
ок он,
вых о дящих
в
открытое
небо,
о ткры ты
ли шь
дв а,
так
откройте
ж
и
тре­
тье!
спас иб о.
Ныне
я
по ве даю
вам
истор ию ,
найденную
мн ою
в
бутылке
из-под
кл ико
на
берегу
дачной
рек и
Ле ты.
Я
наз­
вал
эту
историю
Пл от ник
в
пустныне.
Други
ситны е,
в
пустыне
жил
плотник,
бо льшо й
мастер
своего
дела.
Он
мог
бы
при
случае
построить
дом ,
лодку,
карусели,
ка чел и,
сколотить
посы л оч ный
или
иной
ящи к
—
был
бы
только
материал,
б ыло
бы
из
че го
делать.
Но
в
пус­
тыне,
по
выражению
самого
плотника,
б ыло
пусто:
ни
гвоздей,
ни
досок.
Уважаемый
легионер
Савл,
мы
обязаны
не мед ле нно
поставить
вас
перед
следующим
фактом:
не
успели
вы
произнести
слова
ни
гвоздей
ни
досок,
к
а
к
в
университетской
имени
св.
Лаврентия
ордена
Рудовоза
Ма рсова
Пл аме ни
у ни­
верситет
а,
где
вы
чи тае те
о че редную
лек­
цию,
на
миг
ст ало
как
будт о
с умрачно,
нам
показалось,
что
чья-то
тень
—
птица
или
птиродактиль
или
вертоплан
—
уп ала
на
кафедру,
заменив
сол нц е.
Но
тут
же
—
ушла.
Некоторые
л юди,
—
словно
ничего
не
замет ив ,
пр о­
должали
вы,
—
скажут:
это
неправда,
не
может
случиться
такого
места,
где
не
нашл о сь
бы
од ной -дв ух
до сок
и
десят­
ка
гвоздей,
а
ес ли
хорошенько
поискать
вок ру г,
то
вс юду
н аб ерешь
материала
на
ц елую
д ачу
с
верандой,
как
у
любого
из
нас,
лишь
бы
не
пропадало
ж ел ание
сд ел ать
что -то
полез­
но е,
только
бы
верилось
в
успех.
Я
же,
разгневанный,
от­
вечу:
дейс твител ь но:
плотнику
удалось
найти
одну,
а
потом
и
вторую
д оску.
Кроме
того,
у
него
в
кар ма не
с
давних
пор
лежал
один
гвоздь,
мастер
берег
его
на
всякий
случай,
ма ло
ли
что
может
произойти
в
плотницкой
жизни,
мало
ли
зач ем
плотнику
гвоздь,
например,
провести
риску,
на мет ить
точки
133


сверления
и
прочее.
Но
я
должен
добавить:
несмотря
на
то.
что
у
плот ни ка
не
пропадало
ж ел ание
сд ела ть
что-либо
по лезн ое,
и
он
до
ко нца
ве рил
в
успех,
мастер
не
мог
на йти
больше,
чем
две
десятимиллиметровые
доски.
Он
исх о дил
и
изъездил
на
своей
небо льшо й
зе бре
всю
пустыню,
исследо­
вал
ка ждый
сыпучий
бар хан
и
всякую
ложб инк у,
поросшую
бе дным
са ксаул о м,
проехал
даже
вд оль
берега
м оря,
но
—
че рт
возьми!
—
п у стыня
не
да рила
ему
материала.
Нас тав­
ник
Савл,
нам
т
р
е
в
о
ж
н
о,
к
а
ж
е
т
с
я
снова
была
те нь
—
т олько
что,
секунд у
т ому.
Однажды,
утомленный
по искам и
и
солнцем,
плотник
сказал
себе:
ладно,
у
тебя
не
из
че го
построить
дом ,
карусели,
ящик,
но
у
тебя
ес ть
две
дос ки
и
о дин
хорош ий
гвоздь
—
так
нужно
чт о-н иб удь
сд ела ть
х отя
бы
из
этого
малого
коли­
ч ества
деталей,
ведь
мастер
не
может
сидеть
сложа
руки.
Сказав
та к,
пл от ник
положил
одн у
доску
поперек
др угой ,
достал
из
кар мана
гвоздь,
а
из
сундука
с
инстр у ме нтам и
взял
молот ок,
и
молот ком
забил
гвоздь
в
м есто
п ересечен ия
досок,
таким
обр азо м
на кре пко
со едини в
их:
получился
крест.
Плотник
о тнес
его
на
вершину
самого
высокого
ба р­
хана,
установил
там
вертикально,
вкопав
в
песо к,
и
от ъех ал
оттуда
на
своей
небольшой
зебре,
чтобы
полюбоваться
на
кр ест
издали.
Крест
был
виден
почти
с
лю бого
расстояния,
и
плотник
так
обрадовался
этому,
что
от
р адос ти
превра­
тился
в
птицу.
Очен ь,
очень
т ревожн о,
доро­
гой
Савл,
тень
снова
легла
на
вашу
к афед­
ру,
легла
и
погасла,
легла
и
пог ас ла,
р ас­
таяла,
тень
птицы,
той
птицы
или
не
пти­
цы.
То
б ыла
кру пная
черная
птица
с
прямым
белым
кл ю­
в ом,
издававшая
отрывистые
к арк ающие
звуки.
Савл
Пе тров ич,
мо жет
б ыть
—
козод ой?
Крик
ко зо доя,
крик
козодоя,
охра няйте
козо­
доя
в
кра ю
его,
в
д
о
л
ь
к
а
м
ы
ш
е
й,
у
ж
и
в
о
й
изгороди,
охотники
и
егеря,
травы
и
пас­
тухи,
будочники
и
с тре лоч ники,
тра -та-
та,
тра
-
та
-
та,
и
-
и
-
и
-
и.
Птица
полетела,
се ла
на
попе ре­
чи ну
креста
и
с идел а,
наблюдая
движение
пес ко в.
И
пришли
какие-то
люди.
Они
спросили
у
птицы:
как
называется
то,
на
чем
ты
сидишь?
Плотник
отвечал:
это
крест.
Они
сказали:
с
нами
тут
ес ть
о дин
человек,
которого
мы
хотели
бы
каз­
134


н ить,
нельзя
ли
р а спять
его
на
твоем
кресте,
мы
немало
заплатим.
И
показа ли
птице
н ес колько
ржаных
зерен.
Воз­
любленный
с ен атор
и
легионер
Савл,
по­
смотрите,
ради
всех
н ас,
по смо тр ите
за
окно,
нам
кажется,
что
т ам,
на
перекла­
д ине
пожарной
лестницы
кто-то
сидит,
мо жет
б ыть
коз одо й,
мо жет
это
он
бро ­
с ает
тень
на
ва шу
кафедру?
И
они
пок а зали
пт ице
несколько
ржаных
зерен.
Да,
сказал
плотник,
я
согла­
сен,
я
рад,
что
вам
понравился
мой
крест.
Лю ди
уш ли
и
спустя
время
вернулись,
ведя
за
со бой
на
веревке
какого-то
худого
и
бородатого
человека,
в идом
нище го .
О
настав­
ник,
вы
не
слышите
не мой
и
тревожный
глас
на шего
класса,
увы !
Еще
ра з:
огляни­
тесь
в
тревоге!
Там,
за
окном,
на
пожа р­
ной
лестнице.
Поднялись
на
вершину
бар ха на,
сорвали
с
человека
лохмотья
и
спросили
черную
птиц у,
ес ть
ли
у
той
гвозди
и
молоток.
Плотник
отвечал:
у
мен я
ес ть
м олоток,
но
нет
ни
е дино го
гв оз дя.
Мы
дадим
тебе
гв оздей,
ск азали
они,
и
скоро
принесли
много
—
б ольш их
и
блестящих.
Те­
п ерь
ты
должен
помочь
нам,
сказал и
люди,
мы
ст анем
дер­
жат ь
этого
человека,
а
ты
пр ибив ай
ру ки
и
н оги
его
ко
крес­
ту,
вот
тебе
три
гвоздя.
Внимание,
к апита н
Савл,
справа
по
борту
—
тень,
велите
дать
з алп
изо
всех
орудий,
ваша
труба
запот ела ,
надвигается
улялюм.
Плотник
отв еч ал:
я
думаю,
этому
человеку
придется
худо,
ему
бу дет
больно.
Как
бы
там
ни
было,
возражали
люди,
он
до ст оин
наказания ,
а
ты
обязан
помочь
нам ,
мы
заплатили
тебе,
и
заплатим
е ще.
И
показали
птице
горсть
пшеничных
зерен.
Увы,
тебе,
Савл!
Тогда
пло т ник
ре шил
схитрить.
Он
го вори т
при­
ш едш им:
ужели
вы
не
видите,
что
я
о быкно венна я
черная
птица,
как
же
м огу
я
забивать
г возд и?
Не
притворяйся,
г овор или
л юди,
нам
достоверно
известно,
кто
ты
такой.
Ты
ведь
-
плотник,
а
п ло тник
обязан
забивать
гв о зди,
это
д ело
его
жизни.
Да,
отвечал
тогда
пл от ник,
я
превратился
в
птицу
не
надолго
и
ск оро
оп ять
стану
плотником.
Но
я
мастер,
а
не
палач.
Если
вам
нужно
к азнит ь
человека,
распинайте
его
с ами,
мне
это
не
с
руки .
Глу пый
пло т ник,
рассмеялись
они,
135


мы
знаем,
что
у
тебя
в
твоей
м ерзк ой
пустыне,
не
осталось
ни
одной
дос ки
и
ни
е дино го
гвоздя,
по это му
ты
не
можешь
р абота ть
и
му ч ишься.
Еще
несколько
времени
—
и
ты
ум­
решь
от
безделья.
Если
же
согл ас ишь ся
помочь
нам
распять
человека,
мы
привезем
тебе
на
верблюдах
много
отборного
строевого
леса,
и
с маст ер ишь
себ е
дом
с
верандой,
как
у
любого
из
нас,
качели,
лодку
—
все,
что
захочешь.
Со гл ашай­
ся,
не
пожалеешь.
Как
пожалеет е
вы,
настав­
ник,
что
не
внемлете
н ашему
немому
со­
вету—посмотрите
в
окно,
посмотрите!
Птица
долго
дум ал а,
потом
слетела
со
крес та
и
обратилась
в
плотника.
П од айте
гвозди
и
молоток,
—
с огла си лся
п лот­
ни к,
—
я
помогу
ва м.
И
быстро
пр ибил
р уки
и
но ги
обре­
ченного
к
сво ему
крес ту,
по ка
те,
другие,
держали
несчаст­
ного.
Назавтра
они
привезли
пл от нику
обещанное,
и
он
мно­
го
и
с
удовольствием
работал,
не
обращая
внимание
на
боль­
ших
черных
птиц,
которые
прилетали
на
утр енней
голубой
заре
и
в есь
день
клевали
распятого
человека,
и
только
вечер ­
ом
улетали.
Однажды
распятый
человек
позвал
плотника.
Плотник
взошел
на
бархан
и
сп рос ил,
что
нужно
че ловек у.
Тот
сказал :
я
умираю,
и
вот
хо чу
рассказать
те бе
о
себ е.
Кто
ты?
—
сп рос ил
плотник.
Я
жил
в
пу ст ыне
и
был
плотни­
ком,
—
с
трудом
говорил
распятый,
—
у
меня
б ыла
не­
б ольш ая
зебра,
но
почт и
не
бы ло
дос ок
и
гвоздей.
Пришли
лю ди
и
об ещ али
дать
мне
нужного
материала,
если
я
помогу
им
р ас пять
одного
плотника.
Сначала
я
отказывался,
но
потом
согласился,
ибо
они
п ре дложи ли
мне
ц елую
горсть
пшеничных
зерен.
Зачем
же
тебе
зерна,
—
удивился
плотник,
стоявший
на
бархане,
—
разве
ты
тож е
умеешь
обращаться
в
птицу?
Зачем
же
не
посмотрите
вы
за
ок­
но,
н аст авни к,
зачем ?
Почему
ты
сказал
слово
тоже,
—
отвечал
распятый
пл от ник,
—
о,
неразумный,
неужели
ты
до
сих
пор
не
понял,
что
меж
на ми
нет
никакой
разницы,
что
ты
и
я
—
это
о дин
и
тот
же
ч ело век,
разве
ты
не
понял,
что
на
кр ест е,
который
ты
со твор ил
во
имя
своего
в ыс окого
плотницкого
мастерства,
ра с пяли
те бя
самого,
и
к огда
те бя
р ас пинал и,
ты
сам
забивал
г во зди.
С казав
так
самому
себе,
пл от ник
умер.
136


Наконец
вы,
наш
добрый
наст авник ,
наконец,
вы,
услышав
наши
сиг нал ы
о
бедствии,
нако нец,
вы
—
оглядываетесь.
Но
поздно,
учитель:
тень,
к отора я,
начиная
с
некоей
минуты
—
ни
гвоздей
ни
досо к,
—
тре вож ила
н аши
умы ,
более
не
сидит
на
перекладине
пожарной
ле стницы
и
не
лежит
на
кафедре
—
и
это
не
тень,
и
не
к озод ой,
и
не
т ень
ко зодоя .
Это
—
заведующая
Тинберген,
по висш ая
по
ту
сторону
р ас­
пахнутого
в
небо
о кна.
В
лохм отьях,
купленных
по
сходной
це не
у
вокзальной
ц ыган ки,
в
старушечьем
в язан ом
чепчике,
из
под
которого
торчат
коротко
с т риженны е
эр иниев ы
змеи,
отливающие
платиновой
се дино й,
она
висит
по
ту
сто ­
рону
окна ,
будто
подвешенная
на
веревке,
но
на
деле
-
висит
без
помощи
посторонних
сил
и
предметов,
пр осто
на
правах
ведьмы,
висит,
как
портрет
о
самой
себе
—
во
всю
оконную
раму,
во
в есь
проем,
в исит,
потому
что
хоче т
висеть,
зав исая .
И
не
заходя
в
класс,
и
даже
не
ступая
на
по доко нни к,
она
воп ит
в ам,
несравненный
Савл
Петрович,
бестактно
и
н епед агоги чно
не
же лая
замеч ать
нас,
застывших
и
мело вых
от
во лнения ,
вопит,
показывая
гнил ые
мет ал­
л ически е
зу бы
с вои:
крамола!
кра мо ла!
И
затем
исчезает.
Наст авн ик
Сав л
-
неужели
вы
п лачет е,
вы,
с
тряпочкой
и
к усочк ом
мела
в
руке ,
вы,
сто ящий
там,
у
доски,
на­
зываемой
по-английски
блэкборд?
Нас
под слуш али ,
подслушали,
т еперь
вас
увол ят
по
собственному,
но,
собст­
венно,
на
како м
ос но ва нии?
Мы
напишем
петицию!
Бож е
мой,
-
это
говорите
уже
вы,
Норвегов,
-
неужели
вы
по ла­
гаете,
что
мне
страшно
потерять
работу?
Я
п рож иву,
я
уж
как-нибудь
доживу,
мне
осталось
немного.
Но
мне
мучитель­
но
больно,
друзья,
р ас стат ься
с
вами,
дев оч ками
и
мальчи­
ка ми
грандиозной
эпохи
инженерно-литературных
потуг,
с
вами,
будущими
и
минувшими,
с
Теми
Кто
Пришли
и
уйдут,
унеся
с
собою
в елик ое
право
судить,
не
будучи
судимыми.
Дорогой
наставник,
есл и
вы
считаете,
что
мы,
явившиеся
судить,
забудем
когда-нибудь
ваши
затух аю щ ие
в
коридоре,
а
потом
на
л е стнице
шаги,
то
вы
забл у ж да етесь,
-
мы
не
забудем.
Почти
бесшумные,
ва ши
босые
ступни
отпечатались
в
нашем
м озгу
и
застыли
там
навсегда,
будто
бы
вы
впечатали
их
в
расплавленный
солнцем
асфа л ьт,
пройдя
по
нему
торжественным
церемониальным
маршем
юлианского
кален дар я .
Мне
горьк о
вспоминать
эту
историю,
137


сударь,
мне
хотелось
бы
немного
помолчать
в
вашем
саду
вместе
с
в ами.
Можно,
я
сяду
вон
в
то
плетено е
кресло,
чтобы
напр ас но
не
выт ап тыва ть
трав,
подождите
минуту,
я
скоро
продолжу.
К огда
вернусь.
Выйдя
на
мост,
обратишь
вн има ние
на
перила:
они
холод*
н ые,
скол ь зки е.
А
звезд ы
—
летучие.
А
зве зды.
Трамваи
—
зябкие,
же лтые ,
неземные.
Электрические
поезда
внизу
будут
просить
дорогу
у
медленных
товарняков.
Сойди
же
по
л естнице
на
платформу,
куп и
бил ет
до
какой-нибудь
станции,
где
пр ис танцио нны й
буфет,
холодные
деревянные
лавки,
снег.
За
столами
в
буфете
—
не скольк о
пьяных,
пьющих
не
переставая,
читают
друг
другу
стихи.
Это
будет
холодная,
ко че неющ ая
зима,
и
этот
пр ис танцио нный
буфет
во
вто рой
половине
декабрьского
дня
—
тоже
будет.
Он
бу­
дет
разбит
г армо никам и
и
стихами
изн утр и.
Будут
пе ть
—
дико
и
хрипло.
Пейте
ча й,
милостивый
госу­
дарь,
-
остынет.
О
п огод е.
Гл авным
о б разом
—
о
сумерках.
Зимой
в
сумерках
маленькому
теб е.
Вот
они
на­
ступают.
Жи ть
невозможно,
и
н евозмо жн о
отойти
от
окна.
Уроки
на
завтра
не
сдел аны
ни
по
одно му
из
предметов
известных.
Сказка.
На
дворе
су мер ки,
снег
цв ета
г олубог о
пепла
или
какого-нибудь
крыла,
какого-нибудь
го луб я.
Уро ки
не
сделаны.
Мечтательная
пу стот а
с ер дца,
со лн ечн ого
с пле те ния.
Грусть
всего
человека.
Ты
маленький.
Но
зн аешь ,
уже
з наеш ь.
М ама
сказала :
и
это
пройдет.
Детство
пройдет,
как
оранжевый
дребезжащий
трамвай
ч ерез
мост,
разбрасы­
вая
холод н ые
брызги
ог ня,
кот оры х
почти
не
существует.
Гал ст ук,
часы,
портфель.
Как
у
о тца.
Но
будет
девочка,
спящая
на
песке
у
реки
—
простая,
с
простыми
р ес ницам и,
в
чистых
тугих
трусиках
для
ку пания.
Оч ень
красивая.
Почти
кра сивая .
Почт и
некра сивая ,
мечтающая
о
полевых
цветах.
В
кофт очке
без
рукавов.
На
горячем
песк е.
Ос тынет,
когда
настанет.
Когда
вече р.
Случайный
пароход:
от
гудка
простые
ресницы
др огн ут
—
очнется.
Но
еще
не
знаешь
—
та
ли.
Весь
в
огнях,
ост ав ляя
уют ную
пену
на
попечение
ноч и.
Но
еще
не
ночь.
Набег
фиолетовых
волн.
У
берега
глуб око,
ключи.
Эту
во ду
можно
пить,
наклонясь
над .
Гу бы
милой,
нежной.
Гул
парохода,
плеск,
дрожащие
огни
—
уходят.
На
том
берегу
138


к то- то,
переговариваясь
с
приятелем,
разжигает
костер,
чтобы
варить
ча й.
См ею тся.
Слыш но,
как
чиркают
спички.
Кто
ты,
я
не
знаю.
В
вершинах
сос ен,
в
кронах,
но чуют
кома­
ры.
Самая
середина
июл я.
Потом
они
спустятся
к
воде .
Пахнет
травой.
Очень
тепло.
Это
счастье,
но
ты
не
знаеш ь
об
этом.
Пок а
не
знаешь.
Птица
дерг ач .
Ноч ь
прильнула
и
потек­
ла,
заботливо
вращая
же рн ова
м ел ьницы
неб есно й.
Как
называется
эта
ре ка?
Река
называется.
И
ночь
называется.
Что
прис нит ся ?
Ниче го
не
приснится.
Дергач,
к озодой
прис­
нится.
Но
еще
не
знаешь.
Почти
некрасивая.
Но
несравнен­
ная,
потому
что
первая.
Мокрая
соленая
щека,
невидимая
в
ночи
тишина.
Милая,
как
неразличима
ты
в далеке .
Да,
узнаешь,
у зн аешь.
Песня
лет,
м ело дия
жизни.
Все
остальное
—
не
ты,
все
другие
—
чужие.
Кто
же
ты
с ам?
Не
з наешь .
Только
у знае шь
потом,
нанизы ва я
бусинки
памяти.
Состоя
из
ни х.
Ты
весь
—
память
бу деш ь.
Самое
дорогое,
самое
злое
и
вечное.
Б оль
всю
жи знь
пы таясь
выкр ест и
из
солнечного
сплетения.
Но
спле те ние
ив,
но
дево чка,
спящая
на
песке
горячем
примерно
пятнадцатого
чис ла
июля
необратимого
года,
но
де вочка .
Не
шелохните
лист о м,
не
ш елест ит е.
Спит.
Утро.
Одинок
и
заброшен,
как
це рков ь
ст о­
ял
наветру.
Ты
пришла
и
сказала,
что
пти­
цы
живут
золотые.
Утро.
Гасн ущие
под
ногой
росы.
Ракита.
Звук
несомого
к
ре ке
ведра,
беззвучие
ведра,
н есо­
м ого
от
реки.
Ро сы
серебряной
прах.
Д ень,
обретающий
ли­
цо.
День
во
плоти
своей.
Люди,
лю бите
де нь
более
ночи.
Улыбнись,
постарайся
не
шевелиться,
это
бу дет
фотография.
Е динс тве нна я,
к оторая
останется
по сле
всего,
что
будет.
Но
пока
не
знаеш ь.
Потом
—
сколько-то
лет
подряд
—
жизнь.
Как
называется.
Называется
жизнь.
Теплые
тротуары.
Или
на об орот
—
заметенные
снегом.
Называется
город.
Ты
вылетаешь
из
подъезда
на
высоких
цокающих
каблуч­
ках .
Стройная,
ра ння я,
в
д ухах
и
в
нимбе
парижской
шляп­
ки.
Цокот.
Запевают
д ети
и
птицы .
Около
семи.
Су ббота .
Я
в ижу
тебя.
Я
те бя
ви жу.
Цокот
по
всем у
двору,
по
все му
бульвару,
где
нераспустившаяся
сирень.
Но
распустится.
Мама
ск азала.
Больше
ничего.
Т олько
эт о.
Хо тя
и
д ругое .
Но
теперь
—
зн аешь .
Можно
писать
пи сь ма.
Или
просто
кричать,
с
ума
сходя
от
мечты.
Но
и
это
пройдет.
Н ет,
ма ма,
нет,
это
останется.
На
каб лучка х.
Та
ли?
Та.
Та
ли?
Та.
139


Та
ли?
Та.
Тра-та-та:
навылет.
Ве сь
город
в
э тих
духах.
И
поздно
говорить,
сгорая.
Но
можно
писать
пись ма.
В сякий
раз
ставя
в
конце
—
п ро щай.
Радость
моя,
если
умру
от
невзгод,
сумасшествия
и
печали,
если
до
срока,
определен­
но го
мне
суд ьбой ,
не
на гляж усь
на
тебя,
если
не
нарадуюсь
ветхим
мельницам,
живущим
на
изум р удных
полынных
холмах,
если
не
напьюсь
прозрачной
воды
из
вечных
рук
твоих,
если
не
успею
пройти
до
конца,
ес ли
не
расскажу
всего,
что
хотел
рассказать
о
т ебе,
о
се бе,
если
о днаж ды
умру
не
простясь
—
пр о сти.
Больше
всего
я
хотел
бы
ск а­
зать
-
сказать
перед
очень
долгой
разлукой
—
о
том,
что
ты,
конечно,
знаешь
давно
сама,
или
только
догадываешься
об
этом.
Мы
все
об
этом
до г адыва емся .
Я
хочу
сказать,
что
когда-то
мы
уже
был и
зн аком ы
на
это й
земле ,
ты,
наверное,
пом ниш ь.
Ибо
ре ка
называется.
И
вот
мы
снова
приш л и,
вернулись,
чтобы
о пять
встретиться.
Мы
—
Те
Кто
Приш ли .
Теперь
знаешь.Ее
зов ут
Ве та.
Та.
Юноша,
что
с
вами?
Вы
спите?
А?
Не т,
разве
возможно,
я
немного
уш ел
в
себя,
но
теперь
уже
вернулся,
не
беспокой­
тесь,
доктор
Заузе
называет
это
растворением
в
окружаю­
щем,
это
нер едко .
Человек
растворяется,
как
будто
его
положили
в
ванную
с
сер ной
кислотой.
Один
мой
товарищ
—
учимся
с
ним
в
одном
классе
—
говорит,
что
достал
где-то
це лую
бочку
кислоты,
но
может
быть
лжет,
не
знаю.
Во
всяком
сл учае,
он
собирается
растворить
в
ней
р од ите лей.
Нет,
не
всех
вообще,
только
своих.
Мне
кажется,
он
не
лю­
бит
родителей.
Что
ж,
сударь,
я
полагаю,
они
пожинают
плоды,
которые
посеяли
сами,
и
не
нам
с
вами
решать,
кто
тут
прав.
Да,
юноша,
да,
не
нам
с
в ами.
Покачивая
головой,
цокая
язы ко м,
застегивая
и
тут
же
расстегивая
пуговицы
на
пыльнике.
Сутуло
и
деревянно
и
сухо.
Но
вернемся
к
ба­
ранам,
суд арь .
В
один
из
дней
все
того
же
замеч ател ьног о
месяца
по
спецшколе
прошел
слух,
что
вы,
Савл
Петрович,
у волен ы
с
работы
по
щучьему
в ел ению.
То гда
мы
сели
и
написали
петицию.
Она
б ыла
лаконична
и
строга
стилем;
в
ней
г овори лос ь:
Дирек тору
школы
Н.
Г.
Перилло.
Пети­
ция .
В
свя зи
с
тем,
что
пе да гог-ге огра ф
П.
П.
Нор вегов
140


уво лен
по
собственному,
а
на
само м
д еле
—
нет ,
то
мы
тре бу­
ем
немедленной
выдачи
виновных
по
э тапу.
И
подписи:
с
уважением,
ученик
такой-то
и
ученик
такой-то.
Мы
яви­
ли сь
вдвоем,
стуча
и
стучась,
хлопая
всеми
на
св ете
дверьми.
Мы
явились
разгневанно,
а
Пер ил ло
сидел
в
кресл е
ра зва­
ляс ь
и
угрюмо,
несмотря
на
то,
что
д ли лось
утро
средних
лет,
еще
не
усталое,
бодрое,
полное
надежд
и
п
л
а
н
к
то­
нов
на
будущее.
В
кабинете
Пер ил ло
ч асы
с
маятником
золоченым
мерно
дро би ли
нес уще ств у ющее
время.
Ну
что,
написали?
—
сказал
нам
директор.
Ты
и
я
—
мы
приня л ись
иск ать
в
карманах
петицию,
но
долг о
ничего
не
могли
найти,
а
потом
ты
—
име нно
ты,
а
не
я
—
дос тал
откуда-то
и з-за
пазухи
помятый
лис ток
и
положил
на
стекло
пере д
директором.
Но
то
бы ла
не
пе тиция
—
я
сразу
понял,
не
пе­
тиция ,
потому
что
петицию
мы
писали
на
другой
бумаге,
на
кра си вой
гербовой
бумаге
с
водяными
знаками
и
несколь­
кими
специальными
п ечат ями,
на
бумаге
для
петиций.
А
листок,
который
лежал
те перь
на
стекле
у
Перилло
-
в
стекле
отражались:
сейф,
зар еше ченное
окно,
беспорядочная
листва
деревьев
за
окном,
идущ ая
по
делам
улица,
небо
—
был
обычный
те тра дный
в
кос ую
л ин ейку,
и
то,
что
ты
на­
писал
на
листке
—
ведь
это
написал
им енно
ты
—
бы ло
не
петицией,
а
той
самой
объяснительной
записко й
о
потерян­
ном
доверии,
про
которую
я
сто
лет
как
усп ел
забыть,
я
никогда
не
написал
бы
ее,
если
бы
не
ты.
То
есть
я
сп ешу
подчеркнуть,
что
ее
написал
ты,
а
я
не
име л
к
ней
никакого
отношения.
Увы
нам,
Савл,
нас
пр едал
т ре тий,
все
пропало:
петиция
и счезла,
и
восстановить
текст
нам
не
под
силу,
мы
уже
все
забыли.
Мы
помним
только,
что
в
тот
час
ли цо
Ни­
к олая
Горимировича
—
после
то го
как
он
начал
читать
об ъ-
яснительую
—
стало
каким-то
иным.
Оно,
конечно,
п род ол­
жало
быть
угрюмым,
поскольку
не
могло
не
быть
уг рю мым,
но
с тало
еще
каким-то.
Был
оттенок.
Тень.
Или
та к:
по
лицу
директора
словно
прошел
легкий
ветер.
Ветер
ничего
не
унес,
а
только
добавил
но вое.
Ка ку ю-то
специальную
пыль.
Вероятно
мы
не
ош ибаемс я,
ск аза в:
лицо
Пер илл о
стало
угрюмым
и
специальным.
П ра в ильно,
это
бы ло
теперь
сп е­
циальное
лицо.
Но
что
же
читал
П ер илло,
—
интересуется
Савл,
—
что
вы
там
на тв орил и,
друзья
мои?
Я
не
зн аю,
спро­
сите
у
него,
это
пи сал
он,
другой.
Я
сейч ас
расскажу.
141


Там
б ыло
вот
чт о.
Как
ваш
покорный
корреспондент
уже
сообщал
итальянскому
художнику
Леонардо,
я
сидел
в
лод ­
ке,
бросив
весла.
На
одном
из
берегов
кук ушка
с чита ла
мои
годы.
Я
зада л
себ е
вопросы,
несколько
вопросов,
и
собрался
уже
отв еча ть,
но
не
смог.
Я
у дивил ся,
а
потом
что-то
с лучи­
лось
во
мне
—
в
сердце
и
в
голове.
Как
будто
меня
пере­
ключили.
И
тут
я
почувствовал,
что
ис чез,
но
сначала
решил
не
верить.
Не
хотелось.
И
с казал
себ е:
неправда,
это
кажется,
ты
немного
устал,
сегодня
оче нь
жарко.
Бери
грё би
и
греби
домой,
в
Сиракузы
пе реч исля ть
та вриче с кие
корабли.
И
по­
пытался
взять
весла,
и
протянул
к
ним
руки.
Но
не
вышло.
Я
в идел
рукоятки,
но
не
ощущал
их
ла доня ми.
Дерево
гребей
протекало
через
мои
пальцы,
как
пес ок,
как
воз­
дух,
как
нес у ществ у ющее
время.
Или
наоборот:
я,
мои
бывшие
ладо ни,
обт ека ли
дерево
подобно
воде .
Лодку
при ­
било
к
берегу
в
пус тын ном
месте.
Я
прошел
по
пляжу
неко­
торое
количество
шагов
и
огля нул ся:
на
песке
не
осталось
ничего
похожего
на
мои
следы,
а
в
лодке
лежала
белая
реч­
ная
лилия,
названная
римлянами
Нимфея
Альба,
то
есть
белая
лилия.
И
тог да
я
понял,
что
превратился
в
нее
и
не
принадлежу
отныне
ни
себе,
ни
школе,
ни
вам
лично,
Нико­
лай
Горимирович,
—
никому
на
свете.
Я
принадлежу
отныне
дачной
рек е
Лете,
ст р емящ ейся
против
собственного
те че ния
по
собственному
жел анию.
И
—
да
зд р авст вует
На сы лающ ий
вет ер!
Что
же
касается
двух
меш оч ков
для
тапочек,
то
спро­
с ите
у
моей
мам ы,
она
все
знает.
Она
скажет:
и
это
пройдет.
Она
знает.
Мама,
ма ма,
помоги
мн е,
я
си жу
зд есь,
в
кабинете
Перилло,
а
он
звонит
туда,
д октору
Заузе.
Я
не
хочу,
пове рь
мне .
Приходи
сюд а,
я
обещаю
выполнять
все
твои
поручения,
я
даю
с лово
вытирать
н оги
у
входа
и
м ыть
посуду,
не
о тдав ай
меня.
Лучше
я
снова
на чну
е здить
к
маэстро.
С
насла ждени­
ем.
Ты
понимаешь,
в
эти
немногие
сек унд ы
я
многое
п ере­
думал,
я
осознал,
что,
в
сущности,
необыкновенно
люб лю
всю
музыку,
особенно
аккордеон
три
четверти.
И-и-и,
раз-
два-три,
раз-два-три,
и- раз,
и-два,
и-тр и.
На
Баркаролле.
Давай
же
снова
поедем
к
бабушке,
побеседуем,
а
оттуда
-
сразу
пойдем
к
маэстро,
он
живет
совсем
бли зко,
ты
пом -
142


нишъ.
И
я
даю
т ебе
слово,
что
никогда
больше
не
бу ду
под­
см атр ива ть
за
вами.
По ве рь,
мне
со в ер шенно
все
равно,
чем
вы
там
с
ним
занимаетесь,
там,
в
башенке,
на
втором
этаже.
Занимайтесь,
а
я
—
я
б уду
ра зуч ивать
чардаш.
А
когд а
вы
спу ­
сти те сь
о бр атно
по
скирлучей
лесенке,
я
вам
сыграю.Сексты,
или
даже
гаммы.
И
пожалуйста,
не
беспокойтесь.
Какое
мне
дело!
Мы
все
давно
взрослые
лю ди,
все
тро е
—
ты,
ма эс тро
и
я.
Неужто
я
не
пон имаю.
И
разве
я
могу
наябедничать?
Ни­
когда,
м ама,
никог да.
Вспомни,
разве
я
хо ть
раз
—
папе?
Н ет.
З ани майте сь,
з аним айтес ь,
а
я
буду
иг рать
чардаш.
Представь
сёбе,
вот
день,
когда
мы
опять
едем.
Во скр есень е,
утро;
пап а
бр еет ся
в
ванной,
я
ч ищу
ботинки,
а
ты
готовишь
нам
завтрак.
Яичница,
ола д ьи,
к офе
с
м олоком .
У
па пы
прекрасное
наст ро е ние,
вчера
у
него
бы ло
тя же лое
за седа­
ние,
он
гов ори т,
что
дьяв ол ьски
устал,
но
за то
все
получили
по
заслугам.
Вот
п очем у,
бреясь,
он
напе вает
сво ю
л юбиму ю
не ап ол итанску ю
пе се н ку: „В неапольском порту с пробоиной
в
борту
Дж а нетта
поправляла
такелаж,
но
прежде
чем
уй ти
в
далекие
пу ти,
на
берег
был
отправлен
эк и паж”. Ну
что,
едете
занима ть ся ?
—
спрашивает
он
за
завтраком,
хотя
лу ч­
ше
нас
знает,
что
да,
едем,
да,
заниматься.
Да,
папа,
да,
музыкой.
Как
он
поживает,
эт от
ваш
одноглазый,
я
д авно
не
ви дел
его,
по-прежнему
музицирует,
сочиняет
разну ю
биле-
берду?
Конечно,
п апа,
а
что
же
ему
еще
де ла ть,
он
ве дь
ин­
вали д,
у
не го
масса
свободного
времени.
З наем
мы
этих
ин ва лид ов,
—
усмехается
па па,
—
э тим
бы
инвалидам
—
бар жи
грузить,
а
не
на
скрипочках
пиликать,
будь
моя
во ля,
они
бы
у
мен я
попиликали,
моцарты
фиговы.
Между
про­
чи м,
—
замечаешь
ты,
ма ма,
—
он
играет
не
на
скрипке,
его
основной
инструмент
—
труба.
Тем
более,
—
г овори т
папа,
-
будь
моя
воля,
он
бы
потрубил
у
меня
где
положено.
Лучше
бы,
—
продолжает
папа,
подбирая
кус очком
хле ба
остатки
глазуньи,
—
лучше
бы
он
н оски
себе
чаще
стирал.
Причем
тут
носки,
—
отвечаешь
ты,
м ама,
—
мы
же
беседуем
о
музыке;
ест ест в енно,
у
каждого
могут
быть
с вои
слабости,
человек
хо лос т,
оди нок,
все
п риход ит ся
сам ом у.
Вот-вот,
-
г овор ит
папа,
—
ты
ему
еще
нос ки
постирай,
есл и
т ебе
его
жалко,
подумаешь
—
гений
какой
отыскался,
нос ки
не
в
со сто янии
постирать!
Нак он ец
выходим.
Ну,
езж айте ,
—
напутствует
папа,
стоя
на
пороге,
—
е зж айте.
Он
в
своей
единственной
и
143


л юбимо й
пижаме,
с
пачкой
газ ет
подмышкой.
Большое
лицо
его
—
оно
п очти
без
морщин
—
светится
и
бл естит
от
недав­
нег о
бр ит ья.
Я
почит аю ,
—
говорит
он.
—
Осторожнее
с
ак­
кордеоном,
не
поцар апайте
чехол.
В
эл ект р ичке
пол но
на­
роду
-
все
ку да -то
едут,
к уда -то
на
дачи.
Сесть
совершенно
негде,
но
как
только
мы
появляемся,
все
оглядываются
на
нас
и
гов орят
друг
другу:
да йте
пройти
мамаше
с
мальчи­
ком,
не
меша йте
им,
по садите
м амашу
с
мальчиком
с
акк ор­
деоном,
посадите,
пусть
сядут,
у
них
ак корде он.
Мы
садимся
и
смотрим
в
окно.
Есл и
де нь,
когда
мы
еде м
заниматься,
приходится
на
зиму ,
то
за
ок ном
мы
види м
лошадей,
запря­
женных
в
сани,
вид им
сн ег
и
разные
следы
на
снегу .
Е сли
же
дел о
происходит
осен ью ,
то
за
окном
все
по-другому:
лоша­
ди
запряжены
в
телеги
или
про сто
гуля ют
в
ржавых
луга х
с ами
по
себе.
Мама,
сейчас
непременно
войдет
констриктор.
Откуда
ты
зна ешь ,
вовсе
не
обязательно.
Вот
увидишь.
Проверка
билетов,
—
говорит
к онстри ктор,
входя.
Мам а
открывает
сумочку,
она
ищ ет
билеты,
но
дол го
не
может
на йти.
Волнуясь,
она
выкладывает
себ е
на
к олени
все
те
не­
большие
вещи,
которые
ес ть
в
су мо чке,
и
в есь
вагон
наблю­
дает,
как
она
это
дел а ет.
Вагон
рассматривает
в ещи:
два
или
три
носовых
п лат ка,
фл аконч ик
с
духами,
губная
помада,
за­
пис ная
книжка,
за суш енны й
вас ил ек
на
память
о
чем-то
д ав нем,
футляр
для
очков,
ил и,
как
его
называет
мама ,
—
очешник,
ключи
от
квартиры,
подушечка
для
иголок,
ка­
тушка
ниток,
сп ичк и,
пу дре ница
и
ключ
от
бабушки.
Наконец
м ама
н ах одит
билеты
и
протягивает
подошедшему
констриктору,
толстому
че лов еку
в
специальной
черной
шинели.
Он
вяло
кр утит
биле ты
в
руках,
смотрит
их
на
све т,
вяло
закрыв
о дин
глаз,
и
пробивает
компостером,
п охож им
на:
щипцы
для
сахара,
м ашинку
для
стрижки,
силомер,
маленькие
клещ и,
клещи
для
удаления
зубов,
фонарик-
’’жучок” .
Заметив
аккордеон,
тол с тяк
вяло
подмигивает
мне
и
с праш ива ет:
Баркаролла?
Да,
—
гово рю
я,
-
Барраку­
да,
три
ч етв ерти.
Мы
ед ем
заниматься,
—
добав ля ет
мама,
волнуясь.
В есь
вагон
слушает,
привстав
с
желтых
ла ки ро­
ванных
скамеек,
стараясь
не
пр о пу стить
ни
слова.
Нас
ждет
преподаватель,
—
п род олжа ет
мама,
—
мы
немного
опазды­
в аем,
не
успели
на
десятичасовую,
но
мы
наверстаем
от
стан­
ции
пойдем
чуть
быстрее
о бычно го
у
сы на
очень
та лант­
144


ливый
п едаго г
он
композитор
правда
он
не
совсем
здоров
знаете
фронт
но
очень
талантлив
и
жи вет
совершенно
один
в
старом
доме
с
башенкой
са ми
понимаете
у
него
не
сл иш*
ком
уютно
бывает
и
беспо ря до к
но
какое
это
имее т
значе­
ние
если
речь
ид ет
о
судьбе
сы на
в идите
ли
у чителя
посовето­
ва ли
нам
дат ь
сы ну
музыкальное
образование
хотя
бы
на­
чальное
у
него
неплохой
сл ух
и
вот
мы
нашл и
педагога
у
нас
есть
о дин
знакомый
и
он
порекомендовал
нам
мы
очень
благодарны
они
вместе
б ыли
на
фронте
наш
знако мый
и
педагог
и
дружат
уже
много
лет
кстати
е сли
у
вас
есть
сын
и
у
него
слух
то
если
вы
хотели
бы
я
могла
бы
д ать
адрес
чес тны й
че лове к
и
з амеч атель ны й
муз ыка нт
сп ец иали ст
в
своем
деле
можно
только
преклоняться
б ерет
недорого
если
вам
у до бнее
то
можно
договориться
и
он
будет
приез­
жать
на
дом
ему
нетрудно
тем
более
так
и
для
вас
получит­
ся
дешевле
давайте
я
запишу
ваш
адрес.
Не
надо ,
—
вяло
говорит
констриктор,
—
ну
ее,
всю
эту
музыку,
одн а
Барка-
ролла
че го
сто ит.
Н апра сно
напрасно
отвечает
мама
аккор­
деон
ведь
мож но
купить
в
комиссионном
там
от нюдь
недо­
рог о
разве
можно
думать
о
деньга х
если
ре чь
и дет
о
судьбе
сына
в
конце
концо в
мож но
зан ять
дав айте
я
п огов орю
с
вашей
жен ой
мы
женщины
всегда
лучше
поймем
др уг
д руга
мы
с
му жем
могли
бы
занять
вам
денег
пусть
не
всю
су мму
хотя
бы
част ь
вы
бы
постепенно
вернули
мы
бы
поверили
вам
раз ве
можно.
Не
надо,
—
отв еч ает
ко нстр икто р,
—
я
бы
с
уд оволь ст вие м
у
вас
заня л,
но
мне
не
хочется
возиться
со
всей
эт ой
музыкой,
тут
о дин
преподаватель
к аких
д енег
стоит,
да
и,
к
тому
же,
у
меня
и
сына-то
нет
ни ка кого,
ни
сын а,
ни
дочери
н ет,
так
что
извините,
спасибо.
Вяло.
Кон­
стриктор
уход ит ,
ва гон
са дится
по
местам
и
пре дъя вля ет
билеты.
Когда
мы
покидаем
поезд
и
спу ск аем ся
с
п ла тфор­
мы,
я
оглядываюсь:
я
ви жу,
как
ве сь
ва гон
с мот рит
нам
вслед.
Мы,
идущие
своей
дорогой,
отражаемся
в
глазах
и
стеклах
набирающего
скорость
состава:
моя
с ре днего
роста
мама
в
демисезонном
коричневом
жакете
с
воротником
из
б о лезне нной
ст епн ой
л исы,
мама
в
чешуйчатой,
твердой
на
в ид,
ш ля пке,
сд ел анной
неи зве стно
из
ч его,
в
ботах;
и
я
—
худой
и
выс окий,
в
темном
пыльнике
на
шести
п уго ви­
цах,
перешитом
из
прокурорской
ш инели
о тца,
в
уж асно й
145


б ордовой
кепке,
в
ботинках
с
полузаклепками
и
с
галоша­
ми.
Мы
отлетаем
от
стан ци и
все
да льше ,
растворяясь
в
мир е
пригородных
вещей,
звуков
и
красок,
с
каждым
дв иж ением
все
более
пр оника ем
в
пе сок,
в
к ору
деревьев,
становимся
опт ическо й
ложью,
вымыслом,
дет ско й
заб аво й,
игрой
свет а
и
тени.
Мы
преломляемся
в
голо с ах
птиц
и
л юдей,
мы
обре­
таем
бе ссм ерт ие
несуществующего.
Дом
маэстро
—
на
кр аю
поселка,
напоминает
ко рабл ь,
слохенный
из
кубиков
и
спи­
чечных
коробков.
Ты
видишь
маэстро
и здалека:
он
стоит
по­
среди
застекленной
веранды,
пе ред
пюпитром,
у пр аж няясь
на
небольшой
фл ейт е,
которая
в
иные
дни
кажется
по дзо р­
ной
т рубой ;
к
тому
же,
у
него
черная,
как
у
пиратского
ка­
пи т ана,
наглазная
повязка.
Сад
полон
черных,
изуродован­
ных
сквозняками
деревьев,
а
по
озеру,
тронутые
изыскан­
ностью
мелодии,
в
холодном
и
жестком
свечении
воскрес­
ного
не ба,
остекленело
плывут
лод ки.
Добрый
день,
маэстро,
вот
мы
и
пр ишл и,
мы
снова
з десь,
чт обы
занимать­
ся.
Мы
так
соскучились
по
м уз ыке,
по
вас
и
по
в ашему
сад у.
Двери
веранды
распахиваются,
капитан
не-
торопясь
движется
нам
навстречу.
Мама,
какое
у
теб я
лиц о!
Неужели
это
озерный
ве тер
так
изменил
его .
Сейчас,
вот
уже
сейчас.
Мам а,
я
не
по спев аю
за
тобой.
Сейч ас .
Се йчас
мы
сту пим
на
п орог
дом а
и
канем
в
его
странную
архитек­
туру,
впитаемся
в
к орид оры,
лестницы,
этажи.
Вот
уже
вхо­
дим.
Раз.
Д ва.
Тр и.
Извините,
сударь,
я,
ка жется,
сл иш ком
отв лек ся
от
с ути
нашего
р азг ово ра.
Я
хочу
сказа ть ,
что
Савл
Петрович
по-
прежнему
с идит
на
по доко ннике
спиной
к
ок ну.
Босые
ступни
ног
его
покоя тс я
на
радиаторе,
и
учитель,
улыбаясь,
говорит
нам:
да,
я
хорошо
помню,
что
Пер ил ло
хотел
ув о­
ли ть
меня
по-щучьему.
Но,
по дум ав,
он
дал
мне
испы тател ь ­
ный
с рок
—
две
неде ли,
и
чтобы
не
вылететь
с
работы,
я
решил
п рояви ть
с ебя
в
лучшем
виде.
Я
решил
стар атьс я
и
стараться.
Я
решил
не
опаздывать
в
школу,
решил
купить
и
носить
санд алии,
я
поклялся
вести
уроки
строго
по
плану.
Я
отдал
бы
кому-нибудь
п олов ину
дачного
лета,
лишь
бы
ос­
таться
с
вами,
друзья
м ои.
Но
вот
тут-то
и
по лу чил ось
то
са­
мое,
о
чем
я
вас
все
р асс пра шива ю.
Не
помню
—
понимаете?
146


Я
не
помню,
что
произошло
в
период
моего
испытател ь но г о
срока,
каже т ся,
в
само м
его
на ча ле.
Единственно,
что
я
знаю
-
что
это
случилось
накануне
очередного
экзамена.
Ученик
такой-то,
с дел айте
доброе
де ло,
помогите.
Память
моя
с
каж дым
дн ем
становится
все
хуже ,
тускнеет,
как
столовое
серебро,
которое
ле жит
в
буфете
без
пользы.
Так
по ды шите
на
это
серебро
и
протрите
его
фла не ле вой
тряпочкой.
Са вл
Петрович,
отвечаем
мы,
стоящие
на
кафеле
—
или
как
там
еще
называются
эти
пл ит ки,
—
Савл
Петрович,
мы
знаем,
мы
теперь
знаем,
мы
вспомнили,
только
не
волнуйтесь.
Да
я
и
не
волнуюсь,
господи,
только
рас сказыва йт е,
пожалуйста,
рассказывайте.
Вз волн ова нн о.
Савл
Петрович,
пожалуй,
это
будет
крайне
неприятная
для
вас
н овос ть.
Ну-ну,
—
поторап­
ливает
нас
учитель,
—
я
весь
—
внимание.
Понимаете,
в
чем
дело,
вы
ве дь
раньше
знали,
что
пр оизошл о,
вы
сам и
нам
об
этом
то гда
и
сообщили.
Ну
да,
ну
да,
я
же
говорю:
память
моя
серебру
подобна.
Так
слушайте.
В
тот
д ень
мы
должн ы
были
сдавать
последний
э кза мен
за
такой-то
кл асс,
как
раз
ваш
э кза мен,
географию.
Нам
назнач ил и
к
девяти
утра,
мы
собрались
в
классе
и
ждал и
вас
до
двенадцати,
но
вы
все
не
приезжали.
Щелк ая
каблуками
на
п оворот а х,
явился
Перилло
и
сказал,
что
экзамен
переносится
на
завтра.
Кто-то
из
на­
шего
числа
предположил,что
вы
больны,
и
мы
решили
навес­
тить
вас.
Мы
отправились
в
учительскую
и
Тинберген
дал а
нам
ваш
городской
адрес.
Мы
поехали.
Две рь
открыла
к акая -то
же нщина ,
необыкновенно
бледная,
седая.
Честно
сказать,
мы
ник огда
не
встречали
настолько
меловой
жен­
щины.
Говорила
она
ед ва
слы шно ,
сквозь
зубы,
а
одета
была
в
не по нятн ый
пыльник
цв ета
простыни,
без
пуговиц
и
без
рукавов.
Ско ре е,
то
был
даж е
не
п ыл ьник,
но
мешок,
сши ­
тый
из
дву х
прос ты не й,
в
кот ором
вырезли
только
о дно
от­
ве рстие
—
для
голов ы ,
—
по нима ете?
Же нщи на
сказала,
что
она
ва ша
ро дс тв енница ,
и
спросила,
что
передать.
Мы
отв е­
чали,
что
ничего
не
на до
и
поинтересовались,
где
найти
вас,
Савла
Петровича,
как,
м ол,
вас
увид еть .
А
ж енщина
говорит:
он
зд есь
теперь
не
живет,
а
живет
за
городом ,
на
д аче,
пото­
му
что
весна.
И
пр ед ложи ла
да ть
адр ес,
но
мы
ва шу
да чу,
слава
Богу,
знаем,
и
решили
немедленно
ехать.
Погодите,
—
перебивает
Савл,
—
в
то
время
я
на
само м
де ле
пе рее хал
уже
на
дачу,
но
вы
попали
не
в
ту
кв арти ру,
п ос кольку
в
147


моей
квартире
не
могло
быть
ника к ой
такой
ж енщины ,
да
еще
родственницы,
у
ме ня
нет
р о дст веннико в,
даж е
муж­
чин,
моя
ква ртир а
всегда
пустует
с
весны
до
осени,
вы
пере­
путали
адрес.
Возможно,
Савл
Петрович,
—
говорим
мы,
-
но
та
женщина
почему-то
вас
знала,
она
же
хотела
объяс­
нить,
как
к
вам
на
д ачу
по пасть .
Странно,
-
отвечает
Сав л
задумчиво,
—
а
какой
но мер
квартиры
—
вы
не
заб ыл и?
Такой-то,
Савл
Петрович.
Такой-то?
—
пер е спр ашив ает
учи­
т ель.
Да,
такой-то.
Мне
тревожно,
—
говорит
С авл,
—
я
ниче­
го
не
соображаю,
мне
тревожно.
Откуда
там
могла
быть
женщина?
А
вы
не
заметили,
там,
около
двери,
на
лестнич­
ной
клетке
-
стояли
санки?
Стояли,
Са вл
Петрович,
детские
санки,
же лты е,
с
ля мкой
из
фитиля
для
керосиновой
лампы.
Верно,
значит,
верно,
но,
Боже
м ой,
какая
жен щин а?
И
по­
чему
седая,
почему
в
пыльнике?
Я
не
знаю
т аких
женщин,
мне
тревожно,
впро чем
-
продолжайте.
Под авлен но.
И
вот
мы
отправились
к
вам
на
дачу.
Утро
уже
кончилось,
но,
не­
смотря
на,
вдоль
всей
железной
дор ог и,
в
кустах
за
поло­
сой
отчуждения,
в оп реки
по езд ам,
продолжали
со гла сно
пе ть
со ловьи .
Мы
стояли
в
тамбуре,
ели
мороженое
и
сл ы­
шали
их
-
они
б ыли
громче
всего
на
свете.
Мы
полагаем,
Савл
Петрович,
вы
не
забыли,
как
пройти
от
станции
к
вам
на
дач у,
и
не
станем
описывать
дорогу.
Нужно
только
заме­
тить,
что
в
придорожных
канав ах
еще
хранилась
тал ая
хо­
ло дная
во да
и
мо лод ые
листики
подорожника
торопливо
пи ли
ее,
чтобы
выжить
и
жить.
Можн о
упомянуть
и
о
том ,
что
на
садовых
участках
появились
уже
первые
люди:
жгли
мусорные
костры,
копались
в
зе мле,
ст уч али
молотками,
отмахивались
от
первых
пче л.
Все
в
нашем
поселке
бы ло
в
тот
день
точно
так
же,
как
в
соответсвующий
ден ь
прошлого
год а
и
всех
прошлых
лет ,
и
на ша
да ча
стояла,
утопая
в
ше с­
тилепестковой
сч ас тлив ой
сирени.
Но
там ,
в
нашем
саду,
возились
теперь
какие-то
другие
дачники,
не
мы,
п оск ольку
к
тому
времени
мы
продали
на шу
дачу.
А
может
быть
еще
не
купили
ее.
Тут
ничего
нельзя
утверждать
с
уверенностью,
в
данном
случае
все
за вис ит
от
времени,
или
наоборот
-
ничего
от
времени
не
зависит,
мы
можем
все
перепутать,
нам
м ожет
показаться,
что
тот
де нь
был
тогда-то,
а
по-настояще­
му
он
приходится
на
со верш ен но
иной
срок.
Ужасно
плохо,
е сли
одно
накл адыв ает ся
на
другое
без
всякой
сис тем ы.
148


Справедливо,
справедливо,
сейчас
мы
даже
не
в
состоянии
утверждать
с
определенностью,
был а
ли
у
нас ,
у
на шей
семь и,
какаягнибудь
да ча,
или
она
бы ла
и
ест ь,
или
она
то лько
будет.
О дин
ученый
—
это
я
чи тал
в
научном
журнале
—
гов ори т:
е сли
вы
нах о дите сь
в
го роде
и
думаете
в
данный
момент,
что
у
вас
за
городом
есть
дача,
это
не
знач ит,
бу дто
она
ес ть
в
действительности.
И
на обо рот:
лежа
в
гамаке
на
да че,
вы
не
можете
думать
всерьез,
что
город,
к уда
вы
соби­
раетесь
посл е
обеда,
в
действительности
имеет
место.
И
д ача,
и
город,
между
к оторым и
вы
мечетесь
все
лето,
—
пишет
ученый,
—
лиш ь
плоды
вашего
в
меру
расстроенного
в ооб­
ражения.
Ученый
пишет:
если
вы
же ла ете
зна ть
правду,
то
вон
о на:
у
вас
здесь
нет
ничего
—
ни
семьи,
ни
работы,
ни
времени,
ни
пространства,
ни
вас
самих,
вы
все
это
приду­
мал и.
Согласен,
—
слышим
мы
голос
Савла,
—
я,
с коль ко
себя
помню ,
н ико гда
в
этом
не
сом невался .
И
тут
мы
сказа­
ли:
Сав л
Петрович,
но
что-то
все-таки
есть ,
это
с толь
же
оче ­
видно,
как
то,
что
ре ка
называется.
Но
что
же,
что
им енно ,
учитель?
И
тут
он
отве ти л:
други
м илые,
вы,
возможно,
не
поверите
мне,
вашему
отставной
козы
барабанщику,
цинику
и
охальнику,
ветрогону
и
флюгеру,
но
поверьте
мне
иному
—
нищему
п оэту
и
гражданину,
явившемуся
просве­
тить
и
заронить
искру
в
умы
и
се р дца,
дабы
воспламенились
ненавистью
и
жаждой
вол и.
Ныне
кричу
в сею
кровью
своей,
как
кричат
о
грядущем
отмщении:
на
св ете
нет
ничего,
на
свете
нет
ничего,
на
св ете
нет
ниче го ,
кроме
Ветр а!
А
Насы­
ла ющий ?
—
спросили
мы.
И
кроме
Насылающего,
—
от вечал
учи те ль.
В
утробах
не кра шенны х
ба тар ей
шумела
вода,
за
ок ном
шагала
тысяченогая
неиз б ывная,
неистребимая
ули­
ца,
в
подвалах
котельной
от
о дной
топки
к
другой,
мыча
метался
с
ло пат ой
в
рук ах
наш
истопник
и
с то рож,
а
на
четвертом
п ушеч но
грохотала
к ад риль
дураков,
потрясая
основы
всего
учреждения.
Итак,
наша
дача
ст оя ла,
утопая
в
шестилепестковой
сирени.
Но
та м,
в
нашем
саду,
воз или сь
теперь
другие,
не
мы,
но,
возможно,
это
б ыли
все-таки
мы,
но,
тор опяс ь
мимо
себя
в
сторону
Савла,
мы
не
узнали
себя.
Мы
спустились
до
ко нца
улицы,
повернули
нал ево ,
а
потом
—
как
это
часто
случается
149


—
направо,
и
оказались
на
краю
овсяной
нивы,
за
которой,
как
вы
зн аете,
стр уит
сво и
вод ы
дачная
Ле та
и
начинается
Кр ай
к оз одоя.
На
дороге,
режущей
п опола м
овсяную
нив у,
мы
по встр еч али
почтальона
М ихе ева,
или
Медведева.
Он
ме длен но
ех ал
на
велосипеде,
и
х отя
ветра
не
бы ло,
бороду
почтальона
развевал
ветер,
и
от
нее
—
к лочок
за
к лочк ом
—
отлетали
клочки ,
словно
то
бы ла
не
борода,
но
туча ,
обре­
ченная
буре.
Мы
поздоровались.
Но
хмурый
—
или
же
пе­
чальный?
—
он
не
узнал
нас
и
не
ответил
и
по кат ил
дал ь ше,
по
направлению
к
в одокачк е.
Мы
посмотрели
ему
вслед
и:
вы
не
встречали
Н орвег ова ?
Не
об орачи ваяс ь,
являвший
со бою
идеал
почтальоновелосипеда,
монолит,
раб,
намертво
примурованный
к
седлу,
Ми хеев
кри кну л
по-вороньи
хрип­
ло
одн о
слово:
там.
И
рук а
е го,
отделившись
от
рычага
управления,
произвела
жес т,
зап ечат ле нн ый
впоследствии
на
множествах
древних
икон
и
фр есо к:
то
была
рука,
св иде­
тельствующая
о
благости,
и
рука
дарующая,
рук а
призы­
вающая
и
смиряющая,
рука,
согбенная
в
локте
и
в
за­
пястье
—
ладонь
же
о бра щена
к
безупречно
сияющему
небу ,
жест
миротворца.
И
рук а
эта
по казал а
т
у
д
а,
в
сторону
рек и.
Друг и,
—
перебивает
Норвегов,
-
я
рад,
что
на
пут и
ко
мне
вы
встретили
нашего
уважаемого
почтальона,
в
на­
ших
местах
это
считается
доброй
приметой.
Но
мне
снова
тревожно,
я
хочу
оп ять
возвратиться
к
разговору
о
той
женщ ине,
я
жду
очередных
подробностей.
Скажите,
с
кем
или
с
чем
вы
могли
бы
ср авнить
ее,
дайте
метафору,
дайте
сравнение,
а
то
я
не
сли шком
четко
представляю
ее
се бе.
Д оро гой
о т ста вник,
мы
могли
бы
с рав нить
ее
с
криком
н очной
птицы,
воплощенным
в
образе
человеческом,
а
также
с
цветком
о тцветаю щ ей
хризантемы,
а
также
с
пеплом
от­
горевшей
любви,
да,
с
пеплом,
с
дыханием
бездыханного,
с
призраком,
и
еще:
женщина,
о т во рившая
нам,
бы ла
тот
бабушкин
меловой
анге л
с
одни м
надломленным
кры лом ,
тот
—
ну,
вы,
наверное,
зна ете.
Вот
так
номер,
—
от зы вает­
ся
Савл,
—
я
н ачинаю
п одоз ре вать
худшее,
я
в
отчаянии,
да
не
может
этого
быть,
ве дь
вот
же
об ыч ным
образом
бесе­
дую
зд есь
с
в ами,
вот
я
слышу
каждое
в аше
слово,
чувст­
ву ю,
осязаю,
ви жу,
а
тем
не
менее,
как
будто,
бу дто
бы,
как
сл еду ет
из
ваших
о писаний...
н ет,
но
я
имею
право
и
не
ве р ить,
не
пр изн ава ть,
сказать
—
не т,
не
так
ли?
Решительно.
150


С
растрепанными
седыми
волосами.
Жестикулируя.
С авл
Петрович,
там,
где
кончается
о вся ная
нива
—
там
почт и
сразу
начинается
Ле та.
Берег
ее
д оволь но
высок,
обрывист,
он
в
большой
степени
со сто ит
из
песка.
На
с амом
верху
обрыва,
на
травянистой
п ло щадке
произрастают
сосны.
С
этой
пло­
щадки
хорош о
виден
тот
берег
и
вся
река
—
вверх
и
вн из
по
течению.
Цв ет
р еки
темноголубой,
чистый,
она
с тр емит
сво и
воды
бе ре жно,
н етор опяс ь.
Что
касается
ш ирины
ее,
то
об
этом
луч ше
все го
р асспр ос ить
тех
р едких
птиц,
которые.
Они
летят
и
не
возвращаются.
Подойдя
к
обрыву,
мы
сразу
увидели
ваш
дом
—
он,
как
всегда,
с тоял
на
том
бе рег у,
во
луз ях,
кр угом
качались
цве ты
и
ж или
стрекозы.
Тут
же
были
стрижи
и
ласточки.
А
вы
Савл
Петрович,
вы
са ми
сиде­
ли
у
воды,
причем
несколько
удочек
были
заброшены
и
удилища
укреплены
на
специальных
рогатках.
То
и
де ло
клевало,
и
звоночки,
прикрепленные
к
лескам,
позванивали
и
будили
вас
от
полуденной
др емы.
Вы
просыпались,
делали
подсечку
и
выт ас кив али
очередного
глухаря,
точнее
—
пескаря.
Нет-нет,
—
з амеча ет
географ,
—
мне
ни
р азу
не
удавалось
поймать
ни
одной
рыбины,
у
нас
в
Лете
рыб а
просто
не
водится,
это
кл евал и
тритоны.
Надо
сказат ь,
они
ничуть
не
хуже
кар ася
или
окуня,
даже
лучше.
Сушеные,
они
напоминают
по
вкусу
воблу,
очень
толк ов о
с
пивом.
Я
по­
рой
продавал
на
станции:
нес у
целое
ведр о
и
продаю,
там,
возле
пивного
ларька.
Бывало,
по ка
несе шь ,
они
высыхают
прямо
на
глазах,
прямо
в
ведре,
если
жарко,
коне чно .
И
вот
мы
подошли
к
обрыву,
уви д али
вас,
сидящего
на
противо­
п олож ном
песке,
и
поздоровались:
здравствуйте,
Са вл
П ет­
рович!
клюе т?
Доброго
з доров ья,
—
отвечали
вы
с
того
бе р ега,
—
сегодня
что -то
не
очень,
печет
сильно.
Помолчали,
слышно
бы ло,
что
Лета
течет
вспять.
Потом
вы
спросили:
а
вы,
друзья
мо и,
почему
не
на
занятиях,
прогуливаете?
Да
нет,
Са вл
Петрович,
мы
за
вам и
приехали.
Что-нибудь
случи­
ло сь
в
школе?
Да
нет,
нич его ,
вернее,
вот
чт о,
получилось
так,
что
вы
с его дня
не
пришли
на
экзамен,
горные
системы,
реки
и
другое
—
география.
Вот
те
на,
—
отв еч али
вы,
—
но
я
не
м огу
нынче,
неважно
с ебя
чувствую.
А
что
у
вас
—
ангина?
Хуже,
ребята,
гораздо
хуже.
Савл
Петрович,
вы
не
хотели
бы
переехать
к
нам,
на
наш
берег,
у
вас
лодка,
а
у
нас
зд есь
ничего
не т,
наш а
лодка
хо ть
и
здесь,
но
гр еби
запер ты
в
сарае,
у
нас
есть
для
вас
подарок,
мы
привезли
тор т.
151


Ло пай те
сами,
други,
—
ска зал и
вы,
—
у
м еня
никакого
ап­
петита,
да
я
и
не
люблю
сладко е,
спасибо,
не
стесняйтесь.
Ладно,
—
а
мы,
—
мы,
наверное,
сьедим
сейчас.
Мы
р аз­
вязали
коробку,
разрезали
т орт
пер оч инны м
н ожом
на
две
равные
ч асти
и
ст али
есть.
Мимо
шла
самоходная
баржа,
на
палубе
на
веревках
висело
белье
и
на
ка чел ях
качалась
простая
девочка.
Мы
помахали
ей
к ры шкой
от
торта,
но
девочка
не
заметила,
потому
что
смотрела
в
небо.
Мы
б ыс­
тро
съел и
торт
и
спросили:
Савл
Петрович,
а
что
передать
Тинбер г ен
и
Перилло,
когда
вы
будете ?
Не
по ним аю,
не
с лы­
шу,
—
отв еча ли
вы,
—
пусть
баржа
уйдет.
Мы
по дожд али ,
по­
ка
баржа
уйдет,
и
снова
ск азали:
что
передать
Трахтенберг,
когда
вы
бу дете ?
Не
знаю,
как
тут
п олучит с я,
ребята,
дело
в
том,
что
я,
очевидно,
не
пр иду
со всем,
пере дайте ,
что
я
с
эт о­
го
вторника
не
работаю
у
ва с,
бе ру
рассчет.
А
что
такое,
Савл
Петрович,
нам
весьма
жаль,
мы
будем
ску ч ать
без
вас,
это
неожиданно.
Не
горюйте,
—
улыбнулись
вы,
—
в
специалке
много
квалифицированных
педагогов
и
без
м еня.
Но
время
от
времени
я
стану
прилетать,
заглядывать,
мы
будем
ви­
деться,
поболтаем,
че рт
п обе ри.
Савл
Петрович,
а
мо жно
мы
на вес тим
вас
на
той
неделе
на
том
берегу
вс ем
классом?
Давайте,
радостно
жд у,
только
предупредите
о с тал ьных:
ни­
какой
закуски
не
надо,
полная
по теря
аппетита.
А
что
за
болезнь,
Савл
Петрович?
Да
не
болезнь,
други,
это
не
бо­
лезнь,
—
сказал и
вы,
вставая
и
отряхивая
подвернутые
до
колен
брюки,
—
де ло
в
том,
что
я
умер,
ска зал и
вы,
—
да,
все-таки
умер,
к
чертям,
умер.
Медицина
у
нас,
конечно,
хреновая,
но
насчет
этого
—
всегда
точно,
н ика кой
ош ибки,
диагноз
ест ь
диагноз:
умер ,
—
ска зал и
вы,
—
прямо
зло
берет.
Раздраженно.
Так
я
и
думал,
—
г ово рит
Са вл,
сидящий
на
подоконнике,
греющий
босые
ступни
ног
своих
о
бата­
рею.
—
Когда
вы
с казал и
про
женщину,
к отор ая
отворила
дверь,
у
меня
сразу
появилось
какое-то
нехорошее
пре д­
чувствие.
Ну
я сно,
теперь
я
все
вспомнил,
это
была
одна
моя
знакомая,
скорее,
даже
родственница.
А
что
было
после,
ученик
такой-то?
Мы
вернулись
в
город,
явились
в
школу
и
рассказали
в сем,
что
с
нами,
а
точнее
—
с
вами,
сл уч ило сь.
Все
сразу
как-то
огорчились,
многие
помертвели
лицами
и
плакали,
особенно
дев оч ки,
особенно
Роза,
О
Роза!
—
го во-
ит
Савл,
—
бедная
Роза
Ветрова.
А
потом
состоялись
похо­
152


роны,
Савл
Петрович.
Вас
хорони ли
в
четверг,
вы
лежали
в
зале
для
актов,
очень
м ного
народу
пришло
п ро ст иться:
все
ученики,
все
уч ит еля
и
почти
все
родители.
Вас ,
по ни мае те,
ужасно
л юбили,
ос о бенно
мы,
спецшкольники.
Знаете,
что
интересно:
у
вас
в
изголовье
стоял
ог р омный
глобус,
самый
большой
в
школе,
и
те,
кто
дежурил
в
по чтенном
ка­
рауле,
по
очереди
вращали
его
—
бы ло
краси во
и
торжест­
венно.
Все
время
игр ал
наш
духовой
орк ес тр,
пять
или
шесть
ребят,
причем,
бы ло
две
трубы,
а
остальные
—
бараба­
ны,
бол ь шие
и
маленькие,
пр едста вл яе те?
Говорили
речи,
Перилло
плак ал
и
к лял ся,
что
добьется
в
отделе
на род ного
оборзования,
чтобы
школу
переименовали
в
школу
имени
Но рв его ва,
а
Ро за
—
вы
зн ает е?
—
Р оза
прочитала
для
вас
удивительные
и
прек р асн ые
стихи,
она
сказала,
что
всю
ночь
не
с пала
и
сочиняла.
Вот
как?
но
я
что-то
смутно...
на-
напомните
хоть
строчку.
Сейчас,
сейчас,
кажется,
примерно
так:
Вче ра
я
засыпала
под
шум
семи
ве тр ов,
Холодных
и
могильных,
под
шум
сем и
ветров.
И
Савл
Петрович
умер
под
шум
се ми
ве т ров.
Не
сп лю
я
в
наш ем
доме
под
шум
се ми
ветров.
И
вое т
собачонка
под
шум
с еми
ветров.
Шел
кто-то
оч ень
близкий
по
снегу,
по
вет ра м,
Шел
нект о
на
мой
голос,
мне
что-то
он
ше птал ,
И
я,
ответить
си лясь,
звал а
его
по
имени
—
Пришел
к
мое й
могиле
он,
И
вдруг
ме ня
узнал.
О
Роза,
—
исте рза нно
говорит
Савл,—бедная
мой
девочка,
неж ная
моя ,
я
узнал
тебя,
у знал,
благодарю
те бя.
Ученик
та­
к ой -то,
прошу
вас,
по бе р егите
ее
ра ди
меня,
ради
н ашей
с ва­
ми
старинной
дружбы,
Роза
очень
больна.
И
напо ми на йте
ей,
пожалуйста,
чтобы
не
заб ы вала,
чтобы
навещала,
она
же
и
д орогу,
и
ад рес.
Я
живу
все
там
же,на
том
б ер егу,
где
мель­
ницы.
Скажите,
она
по-прежнему
отлично?
Да-д а,
только
пя­
терки.
И
тут
мы
услышали,
как
на
четвертом,
а
затем
и
по
всей
парадной
лестнице—сверху
вниз—загрохотало,
за ор ало,
завопила:
это
означало,
что
р еп етиция
закончилась
и
б ежит,
исх о дит
из
зала
в
сто р ону
улицы.
Дураки
153


хореографического
анасамбля
р инул ись
к
раздевалкам
ср а­
зу
в сей
идиотской
массой,
плюя
друг
другу
в
лицо,
ревя,
к ри вля ясь,
извива ясь
телами,
ставя
подножки,
хрюкая
и
хохоча.
Ко гда
мы
снова
обратили
лица
св ои
к
Савлу
Петро-
вечу,
его
уже
не
был о
с
нами
—
по до кон ник
был
пуст.
А
за
окном
шагала
неизбывная
тысяченогая
улица.
Какая
печальная
история,
юноша,
как
понятны
мне
в аши
чувства,
чувства
у чен ика,
потерявшего
любимого
учителя.
Что -то
похожее
бы ло,
между
прочим,
и
в
моей
жизни.
Пов е­
ри те
ли,
я
не
сразу
стал
академиком,
до
этого
мне
пришлось
пох о ро нить
не
один
д еся ток
учителей.Но
о днако
ж,
—
продол­
жает
Акатов,
—
вы
обещали
рассказать
мне
о
какой- т о
кни­
ге,
ее,
как
будт о,
дал
вам
в
тот
раз
ваш
пе да гог.
Я
совсем
упустил
из
виду ,
сударь.
Ту
книгу
он
дал
мне
в
другую
встречу
—
раньше
или
позже,
но
если
позво лит е,
я
сей час
расскажу.
Са вл
Петрович
опять
сидел
там,
на
по доко ннике,
грея
ноги.
Мы
же
во шли
задумчиво:
дорогой
наставник,
вам,
вероятно,
известно,
что
чувства,
которы е
мы
пита ем
к
нашему
преподавателю
биоботаники
Вете
Аркадьевне,
не
лишены
смысла
и
основания.
По-видимому
св адьба
наша
не
за
горными,
с
по зво ления
сказать,
сис тем ам и.
Но
мы
совер­
шенно
наивны
в
некоторых
д елик ат ных
вопросах.
Не
могли
бы
вы
—
проще
гов оря,
скажите,
как
это
ну жно
дел ать ,
у
вас
же
бы ли
женщины.
Женщины?
—
переспрашивает
Са вл,
—
да,
насколько
мне
по мнит ся,
у
меня
были
женщины,
но
тут
ес ть
одна
за гв озд ка.
Понимаете,
я
не
могу
ничего
толк ом
объяс­
нить,
я
сам
уже
на
знаю,
как
именно
это
быв ает .
Как
только
это
кончается,
сразу
все
забываешь.
Я
не
помню
ни
единой
ж енщ ины
из
всех,
что
у
меня
были.
То
есть ,
я
помню
лишь
имена,
лица,
од ежд у,
ка кую
они
но сил и,
их
отдельные
фр а­
зы,
улыбки,
слезы,
гнев
их,
но
по
пов оду
того,
о
чем
вы
спрашиваете,
я
ничего
не
скажу
—
я
не
помню,
не
помню.
Ибо
все
это
построено
скорее
на
чувствах,
нежели
на
ощу­
щениях,
и
уж,
конечно,
не
на
здрав ом
рассудке.
А
чувства
—
они
как-то
быст ро
проходят.
И
вот
только
что
я
замеч у:
всякий
раз
это
точно
так
же,
как
в
предыдущий,
но
и
вместе
с
тем
вовсе
по-иному,
п о-но вом у.
Но
любой
раз
не
п охож
на
тот
первый,
единственный
раз
с
п ервой
же нщиной .
Но
о
154


первом
ра зе
я
вообще
не
скаж у
ни
слова,
потому
что
его
абсолютно
ни
с
чем
не
сравнить,
и
мы
еще
не
придумали
ни
одного
слова,
которое
можно
о
нем
сказат ь ,
если
г овор ить
не
впустую.
Восторженно.
С
улыбкой
мечтающего
о
невоз­
можном.
Но
вот
вам
книг а,
—
продолжал
Норвегов,
доста­
вая
и з-за
пазухи
книг у,
—
она
у
мен я
случайно,
она
не
моя,
мне
самому
дали
на
пар у
дне й,
так
возьмите
ее,
почитайте,
может,
вы
что-нибудь
там
найдете
для
себ я.
Спасибо,
—
сказали
мы,
и
ушли
чит ат ь,
читая.
Сударь,
то
была
превос­
ходная
п ере водна я
брошюра
одного
немецко го
профессора,
она
была
о
се мье
и
бр аке,
и
как
только
я
открыл
ее,
мне
все
ср азу
стало
понятно.
Я
прочитал
только
одну
страницу,
открытую
нау гад ,
примерно
та кую- то
—
и
сразу
вернул
книгу
Савлу,
п оско льку
все
понял.
Что
же
им ен но,
юноша?
Я
понял,
как
именн о
будет
строиться
наша
с
Ветой
Арка­
дьевной
жизнь,
на
как их
ос но вах.
Там
все
написано.
Я
з ау­
чил
наизусть
всю
страницу.
Там
напечатано: ”Он (то
есть,
я,
сударь)
несколько
дне й
был
в
отъезде.
Он
тосковал
по
ней,
а
она
(то есть,
Ве та
Аркадьевна)
по
нему.
Должны
ли
они
(то есть мы)
скрывать
это
др уг
от
друга,
как
это
час то
п ро­
исходит
в сл едств ие
н епр ав ильно го
во с пи тания?
Не т.
Он
в оз­
вращается
домой
и
ви дит,
что
все
оче нь
м ило
прибрано
(Аркадий Аркадьевич,
у
нас
в
гостиной
н епр ем енно
будете
в исеть
вы,
то
есть
ваш
портрет
в
полное
туловище,
в
тот
в ечер
он
бу дет
у к рашен
цветам и).
Как
бы
меж де
пр оч им,
она
г ов ор ит : ’’Ванна готова .
Б елье
я
уже
положила.
Сама
я
уже
ис к упала сь,” (Представляете,
сударь?). Как
замечатель­
но,
что
она
рада,
и
в
предвкушении
любви
все
уже
приготови­
ла
для
этого.
Не
только
он
желает
ее,
но
и
она
желает
его
и
без
ложн ого
ст ыда
ясно
да ет
ему
понять
э то”...Понимаете,
с уда рь?
желает
ме ня,
В ета
жел а ет,
же лает ,
без
л ожн ого.
Я
по нима ю,
юноша,
по нима ю.
Но
вы
не
совсем
верно
уловили
мою
мысль.
Я
им ел
ввиду
другое,
я
нам ека л
не
столько
на
духовно-физиологические
основы
ваших
взаимоотношений,
сколько
на
ма тер иал ьны е.
На
что
вы,
проще
сказать,
собираетесь
существовать,
на
какие
ср ед­
ства,
каковы
ва ши
д оход ы?
предположим,
Ве та
в
с кором
времени
согласится
на
бр ак
с
в ами,
ну
а
дальше?
вы
что
—
с об ир аетесь
ра б отать
или
учиться?
Ба!
вот
вы
о
чем ,
сударь,
впрочем
я
до гадыв ался ,
что
и
об
это м
вы
тоже
спросите.
Но
155


видите
ли,
вероятно,
в
сам ом
скором
будущем
я
заканчи­
ваю
нашу
спецшколу,
очевидно
экст ер но м.
И
тут
же
пост у­
паю
на
о дно
из
от дел ений
каког о- нибудь
из
инженерных
за ведений:
я,
п одобно
всем
моим
одноклассникам,
мечтаю
стать
инженером.
Я
быстро,
если
не
ск азат ь
— ст рем­
глав,
стано в люс ь
инж ен е ром,
покупаю
ма шину
и
п роче е.
Так
что
не
беспокойтесь,
мне
было
бы
приятно,
если
бы
вы
воспринимали
ме ня
как
потенциального
студента,
не
меньше
того.
Позвольте,
позвольте,
но
при
чем
же
то гда
все
ваш и
рассуждения
о
бабочках?
вы
информировали
меня
о
боль­
шой
коллекции,
я
был
убежден,
что
передо
мно й
подающий
на де жды
м олод ой
кол л ега,
а
тут
оказы ва ет ся,
я
уже
целый
час
им ею
де ло
с
инженером
буду ще го.
О,
я
ошибся,
суд арь,
инженером
меч тает
стать
тот,
другой,
который
теперь
не
здесь,
хот я,
может,
и
заглянет
сюда
с
минуты
на
минуту.
Я
же
—
ни
за
что,
лучше
—
петушков
на
палочке,
лучше
—
учеником
холодного
сапожника,
лучше
—
негр ом
преклон­
ных
годов,
но
инженером
—
нет,
ни
за
какие
т акие,
и
не
про ­
с ите
даже.
Я
решил
твердо:
только
биологом,
как
вы,
как
В ета
Аркадьевна,
на
всю
ж изнь
—
биологом,
и
гл ав ным
об­
разом
—
по
части
бабо ч ек.
У
меня
для
вас
небо льшо й
сюр­
приз,
Аркадий
Аркадьевич,
на
дня х
я
на мер е ваюсь
отправить
на
академический
конкурс
энтомологов
с вою
колле к­
ци ю,
несколько
т ысяч
бабочек.
Пис ьмо
я
уже
при гот ови л.
Смею
надеяться,
что
успех
не
з астав ит
себя
долго
ждать,
и
уверен,
что
и
вам
не
безразличны
мои
бу ду щие
до стиж ен ия
и
вы
порадуетесь
вместе
со
мной.
Сударь,
вы
только
п ред­
ст авь те
се бе,
вот
ут ро,
одн о
из
пер вых
у тр,
заставших
нас
с
Ветой
рядом.
Где-то
здес ь,
на
даче
—
у
вас
или
у
н ас,
это
неважно.
Утро,
полное
надежд
и
счастливых
предчувствий,
утро,
которое
ознаменуется
известием
о
пр ису ж дении
мне
академической
премии.
Утро,
которое
мы
нико гда
не
забу ­
дем,
потому
что
—
ну,
вам-то
не
нуж но
объяснять,
почему
именно:
п озв олит ельн о
ли
для
ученого
забывать
миг
вку­
ше ния
славы!
Одно
из
утр....
Ученик
такой-то,
разрешите
мне,
автору,
п ере бить
вас
и
рас­
сказать,
как
я
представляю
себе
мо мент
получения
вами
долгожданного
п исьма
из
академ ии,
у
меня ,
как
и
у
.вас,
156


неплохая
фантазия,
я
думаю,
что
смогу.
К онеч но,
ра сска ­
зыв ай те,
-
г овори т
он.
Предположим,
в
одно
такое
утро
-
предположим,
утро
какой-нибудь
из
июльских
суббот
—
почтальон
по
фамилии
Михеев,
а
может
быть
Мед вед ев
(он довольно стар,
оче ви д­
но,
ему
не
меньше
семидесяти,
он
живет
на
пенс ию
и
еще
по луч ает
на
почте
половинную
ставку
р азвозч ик а
г азет
и
писем,
доставщика
телеграмм
и
разных
извещений,
которые
он,
кстати,
возит
не
в
обычной
почтальонской
сумке,
а
в
необычной
для
почтальона
сум ке,
—
его
сумка
-
о бы чная
хозяйственная
сумка
из
че рно го
дерматина,
—
и
не
на
ремне
че рез
плечо,
а
на
о быч ных
лямочках-ручках
на
велосипед­
ном
руле ), итак,
в
одно
субботнее
июльское
утро
почтальон
Михеев
ос та н авлива ет
свой
велосипед
в озле
вашего
дом а
и
по-стариковски,
пенсионно-неловко
соскочив
с
него
в
г орьк ую
дорожную
пыль,
желтую
дорожную
п ыль,
в
легкую
и
летучую
пыль
дороги,
н ажи мает
ржавый
рычажок
вел оси­
педног о
зво нка .
Звонок
пытается
зв енет ь,
но
звука
почти
не
пол у чае тся,
так
как
звонок
почт и
умер,
ибо
многие
необ­
ходимые
шестерни
внутри
не го
чр езв ыч айно
стер лись ,
съели
друг
друга
за
долгую
с лужб у,
а
молоточек,
укрепленный
на
винтике,
почти
непо дв иж ен
от
ржавчины.
Но
все-таки,
сид я
в
это
у тро
на
открытой
веранде,
что
окутана
ве сел ым
щебе­
чущим
садом
отца
т вое го,
ты
с лы шишь
хр ип
у ми р ающего
зво нка ,
а
ве рне е,
не
с лыши шь,
но
чувствуешь
его.
Ты
спус­
каешься
по
ступенькам
веранды,
ты
шагаешь
ч ерез
веселый
пчелиный
сад ,
ты
отворяешь
калитку
и
видишь
Михеева
и
здороваешься
с
ним:
здравствуйте,
почтальон
Михеев
(Мед ­
ведев).
Здравствуйте,
г ов орит
он,
я
привез
вам
письмо
из
академии.
Да вай те,
спа сибо ,
говоришь
ты,
улыбаясь,
хот я
от
твоей
ул ыбки
нет
н ика кого
проку,
потому
что
твоя
улыбка
ничего
не
изменит
ни
в
ва ших
обыденных
отношениях,
ни
в
судьбе
старого
загородного
по чта ль она,
как
не
изменили
ее
тысячи
других
—
вот
т аких
же
ни
к
че му
не
обязывающих
улыбок,
встречавших
его
всякий
ден ь
у
сотен
дачных
и
не
дачных
калиток,
дверей,
у
ворот
и
заборных
лазов.
И
ты
не
можешь
не
согласиться
со
мно ю,
ты
отлично
п оним аешь
все
это
са м,
но
привычка
к
веж ли вым
поступкам,
ко то рую
157


внушали
те бе
с
дества
в
школе
и
дома,
с р абатыв ает
сама
по
себ е,
помимо
твоего
сознания:
говоря
Мих еев у
—
да вайте,
спасибо,
—
ты
берешь
из
его
пожилой
венозной
ру ки
желт ый
ко нве рт
и
-
улыбаешься.
В
о дин
из
моментов
вашей
корот­
кой
в стре чи,
вашего
традиционного,
то
есть
никому
из
вас
не
ну жно го,
а
вс е-та ки
неизбежного
диалога
(’’Здрав­
ству йте,
почтальон
Михеев”,
’’Здравствуйте,
я
привез
вам
пись мо
из
академии”,
’’Давайте,
с па си бо”), в момент твоей
и
его
ж изни,
в
минуту
существования
поющих
у
тебя
за
с пи­
ной
синих
са д овых
птиц,
в
час
скольжения
голубых
весель­
ных
лодок,
скользящих
по
невидимой
отсюда
р еке
Лете
и
по
другим
невидимым
рекам,
его
голубая
и
рябая
от
старос­
ти
и
нек р асивая
от
рождения
рука
протягивает
тебе
желтый
конверт
и
едва
к асает ся
тв оей
—
молодой,
темн ой
от
зага ра
и,
в
сущности,
лишенной
морщин.
Неужели,
—
размышляешь
ты
в
эту
секунду,
—
неуж ели
и
моя
р ука
станет
к огда -ниб удь
такой
же?
Но
тут
же
успокаиваешь
себя:
нет-нет,
не
ст ане т,
я
ведь
б егаю
в
школе
укрепляющие
кро сс ы,
а
Михеев
не
бегал.
Вот
отчего
у
не го
такие
рук и,
—
заключаешь
ты,
улыбаясь.
’’Давайте,
с па си бо”. ’’Пож алуй с та”,
—
невнятно
и
без
ул ыбки
произносит
Михеев
(Медведев), загородный раз­
возчик
писе м
и
телеграмм,
доставщик
изв ещений
и
газ ет,
старик,
пенсио нер- поч т аль о н,
невеселый
велосипедист
с
не­
обычно-обычной
сумкой
на
руле ,
че лов ек
меч т ат ель ный,
угрюмый
и
п ьющий .
Вот
он,
не
оглядываясь
ни
на
тебя,
ни
на
сад ,
полный
синих
пт иц,
вот
он
так
же
н елов ко,
как
сл е­
зал
минуту
наз ад,
са ди тся
на
велосипед
и,
неумело
пе дали ­
руя,
ве зет
свои,
а
вернее,
чужи е
пись ма
в
сторону
дома
отдыха
и
в одок ачки ,
в
с торо ну
п осел ко вых
окраин,
цветоч­
ных
по лян,
бабочек
и
фундуковых
серебристых
орешников.
Он
немного
с
пох мель я,
ему,
пожалуй,
стоит
поскорее
раз­
везти
оставшиеся
пи сьма
и
письмена,
бу дь
они
все
неладны,
а
потом
отправиться
домой
и
развести
водой
небольшое
количество
спирта
—
его
старуха
р або тает
санитаркой
в
мест­
ной
больнице
и
это
добро
в
доме
никогда
не
переводится
и
не
переводится
зря,
—
а
зат ем,
закус ив
малосольным
поми­
дором
из
д уб овой
к ад ушки
(в подвале,
где
она
стоит,
—
пауки,
холодок ,
проросшая
к ар тошка
и
запах
плесени),
поехать
куда-нибудь
в
сосны,
в
рябины,
или
в
те
же
самые
орешники
за
в одока чкой
и
поспать
в
тени,
покуда
не
пере­
158


станет
печь
со лн це.
Когда
по чтал ьо ну
за
семьдесят,
ему
нету
пользы
кататься
веф
д ень
по
такой
жаре,
н адо
же
и
от дох­
нуть.
Но
в
су мке
еще
есть
кое -как ие
письм а:
к то-то
кому-то
пишет,
ко му -то
не
л ень
отвечать,
всякий
раз
з аним ать
у
со­
седей
ко нвер т,
покупать
марку,
вспоминать
адрес
и
ходить
по
жаре
искать
ящик.
Да,
ес ть
еще
кое -ка кие
пись ма
и
нужно
их
развезти.
И
вот
он
едет
сейчас
в
сторону
во дока ч­
ки.
Тропинка,
едв а
намеченная
в
некошенной
траве,
ид ет
в
гору,
и
но ги
Михеева,
обутые
в
черные
ботинки,
с
высоки­
ми,
чуть
ли
не
дамскими
каблуками,
то
и
дело
срываются
с
педалей,
и
ру ль
при
этом
пер естает
подчиняться
письмонос­
цу,
пер ед нее
колесо
пытается
встать
поперек
движения
ос­
тальных
часте й
эт ой
несложной
машины,
колесо
дает
юз,
спицы
его
по
ход у
дела
ср езаю т
голо вк и
одуванчикам
—
белые
п ар ашютик и
семян
взле таю т
и
медленно
опускаются
на
Михеева
(Медведева), осыпают старого почтаря,
будто
намереваясь
оп лодот вор ит ь
собою
его
шляпу
из
фетра
и
черную
драповую
и,
верно,
очень
душную
в
такую
погоду,
кос овор отку.
Пар а шютики
опускаются
й
на
брюки
из
про ­
резиненной
тк ани,
одна
штанина
кот орых
—
правая
—
стяну­
та
повыше
м ихеевс ко й
щи кол отки
липовой
бельевой
при­
щепкой,
чт обы
материя,
паче
чаяния,
не
попала
в
передаточ­
ный
механизм
—
цепь,
м алень кая
шестеренка,
со ед ине нная
с
задним
кол ес ом
при
помощи
втулки,
боль ша я
шестерня,
с
приваренными
к
ней
п еда л ьными
рычагами,
—
инач е
Михеев
сразу
упадет
в
травы,
в
цветы,
р ассы пав
при
эт ом
все
пись ­
ма.
Их
подхватит
ветер
и
ун есен
за
реку,
в
заливные
луга:
так
уже
случалось,
или
могло
случиться,
а
значит
—
как
бы
случалось,
—
и
что
т огда
де лать
старому
почтарю,
как
не
брать
у
перевозчика
лодку
и
не
плыт ь
туда,
за
реку,
ловить
и
собирать
свои,
а
точнее
чужие
п исьм а:
выкр аиваю т
же
лю­
ди
время
писать,
хват а ет
же
у
кого-то
терпения,
а
о
том,
что
вся
их
ду р ацкая
писанина,
все
эти
поздравительные
открыт­
ки
и
якобы
с рочн ые
те лег рам мы
могут
в
одно
прекрасное
утро
улететь
за
реку,
сто ит
ли шь
Михееву
упасть
с
велоси­
педа
в
травы,
—
об
это м
никт о
из
них
ни
разу
не
подумал,
ибо
каждый
старается
не
у пасть
сам,
со
своего
собственного
велосипеда,
а
тут
уж,
конечно,
не
до
старика-письмоносца,
который
всю
ж изнь
только
и
знае т,
что
развозит
по
разным
домам
их
несчастные
каракули.
Ветер-то,
—
вп ол голос а
159


рассказывает
сам
се бе
Михеев
(Медведев), —
ветер-то
как ой
по
верхам
идет,
не
иначе,
дождь
нагоняет.
Но
это
неправда:
ни ка кого
ветра
нет
—
ни
в е рхов ого,
ни
понизу.
И
прежде
чем
над
п осе лком
прольется
дождь,
минует
еще
не
меньше
нед ели,
и
все
это
время
бу дет
яс но
и
безветренно
и
дневное
небо
бу дет
синим
во ще ным
ватманом,
а
но чное
—
черным
карнавальным
шелком
с
крупными
вл ажны ми
звездам и
из
разноцветной
фоль ги.
А
Михеев
—
он
просто
обманывает
себя
сейчас,
ему
просто
надоела
эта
жа ра,
эти
письма,
это т
велосипед,
эти
безразлично-вежливые
адресаты,
ко то рые
всегда
улыбаются,
приветствуя
его
на
по рога х
своих
садов,
где
нал ив аютс я
и
гудят
яблоки,
и
он,
М и хеев,
хочет
обна­
дежить
себя
хоть
какой-нибудь
переменой
в
эт ой
знойной,
скучной
и
однообразной
для
него
да чной
жи зни,
которой
он,
как
бу дто,
принадлежит,
но
в
которой
п очти
не
участвует,
хот я
всякий,
кто
имеет
свой
дом
з десь
или
за
ре кой,
знает
Михеева
в
лиц о;
и
когда
он
проезжает
на
сво ем
стар инно м
велосе
с
беззвучным
звонком,
встречные
да чни ки
улы ба ют­
ся
Михееву,
но
он
угрюмо
или
печально,
или
по-стариковски
мечтательно,
словно
лю бу ясь
ими,
оглядывает
их
молча
и
катит
дальше
—
в
ст орон у
станции,
в
сторону
пристани
или
—
как
теперь
—
в
сторону
в од окач ки.
Молча.
Михеев
близо ­
рук ,
носит
очки
без
оправы,
время
от
времени
отпускает
бороду
и
время
от
времени
сбривает
ее,
а
может,
ее
обры ­
вает
ветер,
но
и
с
б оро дой,
и
без,
он
в
п ред став ле нии
дачни­
ков
являет
собою
редкий
тип
пожилого
ме чта те ля,
люб и­
те ля
велосипедной
езды
и
мастера
по что вых
манипуляций.
Ветер,
—
продолжает
он
лг ать
самому
себ е,
-
к
веч еру
непр еменно
буря,
гроза,
сады
все
взлохматит,
будут
мокры
и
лохматы,
а
кошки
—
лохматы
и
мокры:
спрячутся
по
чер­
дакам,
по
цок оля м
дач,
станут
выть,
а
р ека
разольется,
вы­
пл ес нется
из
бе ре гов
и
зальет
дачи,
зальет
все
эти
кипящие
на
верандах
самовары
и
чадящие
к ероси нки ,
зальет
почто­
вые
ящики
на
заборах,
и
все
письма,
что
лежат
теперь
у
не го
в
су мке,
и
которые
он
скоро
ра звезет
по
я щика м,
обратятся
в
ни что,
в
пу стые
клочки
бумаги
с
размытыми
и
потерявши­
ми
смысл
словами,
а
лодки
—
эти
дурацкие
ободранные
плоскодонки,
на
кот оры х
катаются
бездельники
из
дома
отдыха
и
лодари-дачники,
-
эти
лодки
поплывут
вверх
160


дном
вн из
по
те чению
до
самого
моря.
Да,
—
мечтает
Ми­
хеев,
—
ветер
п ере верн ет
вверх
д ном
всю
эту
садово-само­
варную
ж изнь
и
хо ть
на
время
пр ибьет
пыль.
”Из пыли,
—
вдр уг
вспоминает
пенс ионер
чи та нное
где-то
и
когда-то,
—
бр из
мастерит
серебряные
кил и”.
Вот
им енно ,
из
пыли,
анализирует
Ми хеев,
и
им енно
кили,
то
есть
кили
к
лодкам,
килевые
лодки,
значит,
а
не
п лоск одон ки,
чтоб
им
пусто
было.
Скорей
бы
уж
ветер.
’’Ветер в полях,
вет еро к
в
топо­
лях”,
—
опят ь
цит иру ет
Михеев
в
у ме,
меж
тем
как
тропинка
поворачивает
вправо
и
ид ет
немного
под
го ру.
Теперь
до
самого
мостика
через
овраг,
где
растут
в
обилии
лопухи
и
наверняка
жи вут
змеи,
можно
оставить
педали
в
покое
и
дать
отдых
ногам:
п усть
они
свободно
висят,
покачиваясь
по
сторонам
рамы,
и
не
тр о гают
педали
и
п усть
машина
катится
сам а
по
себе
—
навстречу
ветру.
Н асы лающ ий
ветер?
—
думаешь
ты
о
Ми хееве.
Ты
уже
не
в идишь
е го,
он,
как
иногда
гов орят,
пропал
за
поворотом
—
ра ст аял
в
дачном
июльском
мареве.
В есь
обсыпанный
летучими
семенами
одуванчиков,
р иску ющий
на
к аждом
метре
ве лоси п ед ного
пробега
потерять
л етние
открытки,
писанные
от
нечего
де­
лат ь,
он
со
своими
старческими
в енозн ыми
руками
мч ится
теперь
навстр ечу
мечтаемому.
Он
полон
забот
и
волнений,
он
почти
выброшен
за
борт
дачного
бытия
и
это
ему
не
нр а­
вится.
Бедняга
Михеев,
—
думаешь
ты,
—
скоро,
скоро
от ой дут
бол и
твои
и
сам
ты
станешь
встречным
мет ал ли­
ческим
ветром,
горным
одуванчиком,
м ячи ком
шести лет ­
ней
девочки,
педалью
шос се йн ого
велосипеда,
обязательной
воинской
повинностью,
ал юминием
аэродромов,
пеплом
лесных
пожарищ,
д ымом
станешь,
дымом
ритмичных
пище­
вых
и
текстильных
ф аб рик,
скр ип ом
виадуков,
га льк ой
м ор ских
побережий,
светом
дня
и
стручками
ко л ючих
а ка­
ций.
Или
—
до рог ой
станешь,
частью
дороги,
камнем
дороги,
придорожным
кус то м,
те нью
на
зим ней
до роге
ст ане шь,
побегом
б ам бука
ст анешь ,
вечным
будешь.
Счастливчик
Михеев.
Медведев?
По-моему
вы
прек ра сно
р асск азали
о
нашем
почтальоне,
дорогой
автор,
и
неплохо
оп иса ли
ут ро
получения
пи сьм а,
я
ни
за
что
не
сумел
бы
так
выпук л о,
вы
оче нь
талантливы,
и
161


я
р ад,
что
имен но
вы
взяли
на
себя
тр уд
н апи сать
обо
м не,
о
вс ех
нас
такую
ин тер есну ю
повесть,
пр аво,
не
знаю,
кто
еще
мог
бы
сделать
это
с
та ким
у спех ом,
спасибо.
Уч еник
такой-то,
мне
чрезвычайно
п рият на
ва ша
высокая
оценка
мо ей
скромной
работы,
знае те,
я
последнее
время
немало
стараюсь,
пишу
по
не с кольку
часов
в
де нь,
а
в
остальные
часы
—
то
есть,
к огда
не
пи шу
—
р азмышл яю
о
то м,
как
бы
получше
написать
завтра,
как
бы
написать
так,
чтобы
понра­
вилось
в сем
будущим
читателям
и,
в
первую
очередь,
ест­
ественно,
вам,
г ероям
книг и:
Савлу
Петровичу,
Вете
Арка­
дье вн е,
Аркадию
Аркадьевичу,
ва м,
Нимфе ям,
вашим
роди­
телям,
М ихе еву
(Медведеву)
и
да же
Перилло.
Но
боюс ь,
что
ем у,
Николаю
Горимировичу,
не
понравится:
он
все-таки,
как
писали
в
прежних
романах,
не мн ого
с лиш ком
уст ал
и
угрюм.
Думаю,
попадись
ему
только
в
руки
моя
книга,
он
позвонит
вашему
отцу
—
они
с
отцом,
насколько
мне
известно,
старые
товарищи
по
бата льо ну ,
служили
вме с­
те
с
самим
Кузутовым
—
и
скажет:
зна ете,
м ол,
какой
о
нас
с
вам и
пасквиль
со стр япал и?
Нет ,
скажет
п рокурор,
а
ка­
кой?
А нтинаш ,
скажет
директор.
А
кто
автор?
—
поинтере­
суется
прокурор,
—
дайте
а втора .
С очин ите ль
та кой -то,
—
д олож ит
директор.
И
боюсь,
после
этого
у
м еня
будут
б оль­
шие
не пр иятно с ти,
вплоть
до
самых
н еп рият ных,
боюсь,
меня
сразу
отправят
туда,
к
док то ру
Заузе.
Это
верно,
д орог ой
автор,
наш
о тец
служит
как
раз
по
эт ой
части,
по
части
неприятностей,
но
отчего
вы
обязательно
хотите
у ка­
з ать
не
титуле
св ое
настоящее
и мя,
почему
бы
вам
не
взять
минодвесп?
Тогда
ведь
вас
днем
с
огнем
не
найдут.
Вообще
гов оря,
неплохая
мысль,
я,
вероятно,
так
и
сделаю,
но
то гда
мне
бу дет
неу до бно
перед
Са влом :
смелый
и
несги­
баемый,
он
сам
нико гда
в
жи зни
так
бы
не
поступил.
Рыцарь
без
страха
и
упрека,
географ
шел
о дин
против
всех
с
откры­
тым
забралом,
разгневанно.
Он
может
подумать
обо
мне
плохо,
решит,
п ожа луй,
что
я
никуда
не
г ожус іь
—
ни
как
поэт,
ни
как
гражданин,
а
его
мнение
для
мен я
крайне
цен­
но.
Ученик
такой-то,
посоветуйте,
пожалуйста,
как
тут
быть.
До рог ой
автор,
мне
кажется,
что
хо ть
Савла
Петровича
и
нет
с
на ми,
и
он,
по-видимому,
уже
ничего
о
вас
не
подумает,
все-таки
лучше
поступить
так,
как
поступил
бы
в
п одо бном
162


случае
он
сам,
наш
учитель:
он
бы
не
б рал
псевдонима.
Понятно,
благодарю
вас,
а
теперь
я
хочу
уз нать
ваш е
мнение
относительно
названия
книги.
Судя
по
всему,
по­
вествование
наше
близится
к
концу
и
время
р еш ать,
какое
заг л авие
мы
поставим
на
обложке.
Д оро гой
автор,
я
назвал
бы
вашу
кн игу
Ш КОЛА
ДЛЯ
Д
У
Р
А
К
О
В;
зн аете,
ес ть
Ш кола
игры
на
фортепьяно,
Школа
игры
на
бар раку де ,
а
у
вас
пусть
бу дет
ШК ОЛА
ДЛЯ
ДУ РА КОВ,
тем
бол ее,
что
книга
не
только
про
меня
или
про
него,
дру­
гого^
про
всех
н ас,
вместе
взятых,
учеников
и
учителей,
не
так
ли?
Да,
здесь
участвует
не скольк о
человек
из
ваш ей
школы,
но
мне
представляется,
что
ес ли
на зва ть
ШКОЛА
ДЛЯ
ДУРАКОВ,
то
некоторые
читатели
удивятся:
называется
ШКОЛА,
а
рас сказывает ся
только
о
двух
или
тр ех
учениках,
а
где
же,
мол,
о стал ьн ые,
где
все
те
юны е
характеры,
удивительные
в
своем
разнообразии,
кои ми
столь
богаты
наш и
сегодняшние
школ ы!
Не
беспо­
койтесь,
д орог ой
автор,
передайте
с воим
читателям,
да,
прямо
так
и
скажите,
что
ученик
такой-то
просил
передать,
что
во
все й
школе,
кроме
них
двоих,
да
еще ,
бы ть
может,
Ро зы
Ветровой,
нет
абсолютно
ничего
интересного,
н икак о­
го
там
удивительного
разнообразия
н ет,
все
—
жуткие
дура­
ки,
скажите,
что
Нимфея
ска зал ,
что
писать
м ожно
только
о
нем,
потому
что
только
о
нем
и
следует
писат ь ,
пос ко ль­
ку
он
настолько
лучше
и
умнее
остальных,
что
это
сознает
да же
Пе ри лло,
так
что,
говоря
о
школе
для
дураков,
доста­
точно
рассказать
об
ученике
таком-то
—
и
все
сразу
станет
ясно,
так
и
пер е дайте,
да
и
вооб щ е,
почему
вас
заботит,
кто
там
что
скажет
или
подумает,
в едь
к нига- то
ваша,
д оро гой
автор,
вы
вправе
поступать
с
нами,
героями
и
заголовками,
как
вам
понравится,
так
чт о,
как
заметил
Сав л
Петрович,
когд а
мы
сп роси ли
его
насчет
торта,
—валяйте:ШКО-
ЛА
ДЛЯ
ДУ РАК ОВ.
Ладно,
я
согласен,
но
давайте
все
же
на
всякий
случай
заполним
еще
неско ль ко
страниц
б есе дой
о
чем-нибудь
школьном,
поведайте
читателям
об
уроке
ботаники,
например,
ведь
его
вед ет
В ета
Аркадьевна
Ак ат ова,
по
отношению
к
которой
вы
ст оль
долго
питаете
св ои
чувства.
Да,
до ро гой
автор,
я
с
уд овольс тви ем ,
мне
так
приятно,
я
полагаю,
что
все
скоро
окончательно
решит­
ся,
н аши
взаимоотношения
все
более
определяются,
163


все
резче
и
резч е,
словно
это
не
отношения,
но
лодк а,
идущая
по
затуманенной
Лете
ранним
утром,
когд а
ту ман
все
рассеивается,
и
лодка
все
ближе,
да,
дава йте
напишем
еще
несколько
ст р аниц
о
моей
Вете,
но
я,
как
это
неред к о
бывает,
я
не
по нима ю,
с
че го
нача ть,
какими
словами,
п од­
ск аж ите.
Ученик
такой-то,
мне
кажется,
лучше
все го
начать
словами:
и
в
о
т.
И
вот
она
входила.
Она
вх од ила
в
биологический
кабинет,
где
стояли
по
углам
два
скелета.
Од ин
был
искусственный,
а
друг ой
—
настоящий.
Администрация
школы
купила
их
в
специализированном
магазине
С
К
Е
Л
Е
Т
Ы,
в
центре
нашего
города,
причем,
на сто ящие
там
стоят
гор а здо
доро­
же
искуственных
—
и
это
понятно,
и
с
таким
положением
лещей
трудно
не
со гл а ситься.
Одна жды ,
проходя
вместе
с
нашей
до брой
лю бим ой
матерью
м имо
СКЕЛЕТОВ—
было
это
вс коре
после
смерти
Савла
Петровича,
—
мы
у ви­
дели
его
стоящим
у
витрины,
где
расставлены
были
образ­
цы
това ро в
и
висело
: здесь производится при ­
ем
скелетов
у
н асел ени я.
Ты
по мн ишь,
надви­
г алась
осень,
вся
у лица
куталась
в
д линны е
мушкетерские
плащ и
и
ее
р азб р ызг ивали
своими
колесами
и
к опыт ами
прозябшие,
у тр атив шие
торжественность
пролетки
и
фаэ­
тоны,
и
все
только
и
говорили
что
о
по год е,
сожалея
об
утраченном
ле те.
А
Сав л
Петрович
—
н ебр ито
и
худощаво
—
стоял
у
витрины
в
одн ой
ковбойке
и
в
парусиновых,
под­
вернутых
до
к олен
брюках,
и
ед ин ств енно е,
что
выступало
в
его
облике
в
пользу
о сени
—
бы ли
мокроступы
на
босу
ногу.
Ма ма
увидела
преподавателя
и
всплеснула
руками
в
черных
нитяных
перчатках:
бат юшки,
П авел
Петрович,
что
вы
здесь
делаете
в
такую
нехорошую
пору,
на
вас
лица
не т,
на
вас
только
рубашка
и
брюки,
вы
же
сх в атите
во спал ение
легк их,
где
ваш
выходн ой
теплый
костюм
и
коверкото­
вое
пал ьто ,
которое
мы
подарили
вам
на
прощанье;
а
шап ­
ка,
мы
так
долго
выбирали
ее
все
в мест е,
всем
роди т ель­
ск им
комитетом!
Ах,
мамаша,
—
от веч ал
Савл,
ул ыбая сь ,—
не
беспокойтесь
вы,
ради
б ога,
со
м ной
все
обойдется,
луч ше
поберегите
сы на,
у
н его
вон
уже
со пли
побежали,
а
насчет
той
одежды
я
так
скажу:
черт
с
ней,
ну
ее,
не
могу,
164


задыхаюсь,
там
трет,
там
жмет
и
давит,
по нимаете?
Ч ужое
это
все
было,
нетрудовое,
не
на
мои
куплено
—
вот
и
продал.
О сто ро жнее,
—
Норвегов
взял
м аму
под
рук у,
—вас
забрыз­
гает
омнибус,
о то йдите
от
края.
А
почему,
—
спросила
он а,
ст ар аясь
побыстрее
освободиться
от
его
прик ос новени я,
и
это
было
с лиш ком
заметно,
—
почему
вы
здесь,
возле
такого
стра нно го
магазина?
Я
только
что
продал
свой
скелет ,
—
ска­
зал
учитель,
—
я
продал
его
в
рассрочку,
завещая.
Пер едайт е
Перилло,
пусть
бер ет
машину
и
приезжает,
я
завещал
скелет
нашей
школе.
Но
зач ем,
—
удивилась
мама,
—
неу жели
вам
это
не
до рого?
Дорого,
мамаша,
дорого,
но
приходится
как-то
зарабатывать
на
хле б
насущный
: хочешь жить
—
ум ей
вертеться,
не
так
ли?
Вы
же
знаете
—
в
школе
я
больше
не
числюсь,
а
одними
ч астны ми
урока м и
пробавляться
-
так
недолго
и
но ги
протянуть:
подумайте,
м ного
ли
в
тепереш­
них
школах
неуспевающих
по
моему
предмету?
Ну
да,
ну
да,
—
ск азала
ма ма,
—
ну
да.
И
больше
мама
ничего
не
сказа­
ла,
мы
повернулись
и
пошли.
До
свидания,
Сав л
Петрович!
Когда
мы
станем
таким и,
как
вы,
то
есть ,
когда
нас
не
ста­
нет,
мы
то же
завещаем
н аши
скелеты
нашей
любимой
шко­
ле,
и
то гда
ц елые
по ко ления
дураков
—
от лич ник и,
хоро­
шисты,
двоечники
—
бу дут
и зуча ть
строение
че ловеч ес ко го
костяка
по
нашим
нетленным
остовам.
Доро го й
С авл
Петро­
вич,
это
ли
не
кратчайший
пу ть
в
бес смер т ие,
о
к ото ром
мы
все
столь
лихорадочно
мы слим ,
оставаясь
наедине
с
често­
любием!
Ко гда
она
входила,
мы
вставали
и
загораживали
собой
с келе ты
и
она
не
могла
их
в идет ь,
а
к огда
мы
са ди­
лись,
скелеты
п родо лжал и
стоять
и
она
снова
видела
их.
Верно,
они
стояли
всегда
—
на
черных
металлических
трено­
гах.
Признайся,
ты
немного
л юбил
их,
особенно
тот,
насто­
ящ ий.
А
я
и
не
скры ваю,
я
де йств ител ьно
любил
и
до
сих
пор,
спустя
много
лет,
люблю
их
за
то,
что
они
как-то
сам и
по
себе,
они
независимы
и
спокойны
в
любых
ситуациях,
особенно
тот,
в
левом
углу,
к ого
мы
называли
Савлом.
Послушай,
а
почему
ты
произнес
только
что
какие-то
не­
понятные
слова:
до
сих
пор,
спустя
много
л ет,
— что
ты
хоче шь
этим
ск азат ь,
я
не
по ним аю,
мы
что
—
разве
не
учимся
больше
в
ш коле,
не
за нима емс я
ботаникой,
не
бегаем
укрепляющих
кросс ов ,
не
носим
в
мешочках
белые
полутапочки,
не
пиш ем
объяснительных
записок
о
потерян­
165


ном
доверии?
Пожалуй,
что
не т,
пожалуй,
не
пи шем,
не
бегаем
и
не
учимся,
нас
давно
нет
в
школе,
мы
то
ли
окон­
ч или
ее
с
отличием,
то
ли
нас
вы гна ли
за
неуспеваемость
—
теперь
не
вспомню.
Хорошо,но
чем
же
мы
занимались
с
тобой
все
эти
го ды
по сле
школы?
Мы
работали.
Вот
как,
а
где,
кем ?
О,
в
самых
разных
местах.
Первое
вр емя
мы
служили
в
прокуратуре
у
о тца,
он
вз ял
нас
к
себе
на
должность
то­
чильщиков
карандашей
и
мы
по быв али
на
многих
судебных
заседаниях.
В
те
дни
наш
отец
возбудил
дело
против
покой­
ног о
Норвегова.
А
в
чем
дело,
неу же ли
уч ит ель
сделал
что-то
не
так ?
Да,
несмотря
н енов ый
закон
о
флюгерах,
предписы­
вающий
уничтожение
таков ы х,
имеющихся
на
крышах
и
во
дворах
частных
домов,
С авл
не
убрал
св ой
флюгер
и
наш
отец
потребовал
у
суд ей
и
присяжных
самой
с ур овой
статьи
для
географа.
Его
судили
зао чно
и
п риг овори ли
к
высшей
мере
наказания.
Чер т
в озьм и,
но
отчего
никт о
не
заступился
за
нег о?
О
дел е
Норвегова
кое -гд е
уз н али,
прошли
демон­
страции,
но
при гов ор
остался
в
си ле.
Зате м
мы
работали
дворниками
в
Министерстве
тревог,
и
о дин
из
министров
нередко
в ызыв ал
нас
к
себе,
чтобы
за
чашкой
чая
пр окон ­
сультироваться
относительно
погоды.
Нас
уважали
и
мы
были
на
хоро ш ем
счету
и
считались
ценными
сотрудниками,
ибо
ни
у
ко го
в
Министерстве
не
был о
та ких
встревоженных
лиц ,
как
у
нас .
Нас
уже
собирались
повысить,
перевести
в
лифтеры,
но
тут
мы
подали
заявление
по-щучьему
и
по
рекомендации
д октора
Заузе
поступили
в
мастерскую
Леонардо.
Мы
были
учениками
в
его
мастерской
во
рву
М иланс кой
крепости.
Мы
был и
л ишь
скро м ными
ученика­
ми,
но
сколь
мно гим
этот
прос лавле нны й
художник
обязан
нам,
ученикам
таким-то!
Мы
помогали
ему
наблюдать
ле­
тание
на
ч етыр ех
к ры льях,
месили
глин у,
возили
мр амо р,
строили
метательные
снаряды,
но
главным
образом
—
клеили
картонные
коробочки
и
разг ад ы вали
ребусы.
А
одн ажд ы
он
попросил
нас :
юноша,
я
р або таю
сейчас
над
одним
ж енским
портретом
и
написал
уже
все,
кроме
лица;
я
теряюсь,
я
стар,
фантазия
начинает
отк азы ва ть
мне
в
своих
проявлениях,
посоветуйте,
каким,
по-вашему,
д олжно
быть
это
лиц о.
И
мы
ска зали :
это
дол жно
бы ть
л ицо
Веты
Ар кадь ­
евны
Акатовой,
н ашей
любимой
у чител ьницы ,
к огда
она
входит
в
класс
на
очередной
урок.
Это
идея,
сказал
старый
166


ма стер ,
так
опиш ит е
мне
ее
лицо,
о пишите ,
я
хочу
видеть
этого
человека.
И
мы
о пис али.
Вс коре
мы
вз яли
у
Леонардо
рассчет:
на дое ло,
вечно
приходится
т ереть
краски,
и
рук и
ничем
не
отмоешь.
Потом
мы
работали
конт р о лер ами,
кон­
дукторами,
сцепщиками,
рев изо р ами
железнодорожных
по­
чтовых
отделений,
санитарами,
экскаваторщиками,
ст екол ь­
щиками,
но ч ными
сторожами,
перев озчик ами
на
реке,
апте­
карями,
пл от никам и
в
пу сты не,
откатчиками,
истопниками,
зачинщиками,
вернее
—
заточниками,
а
точнее
—
точильщи­
ками
карандашей.
Мы
работали
там
и
тут ,
зд есь
и
там
—
по­
всюду,
где
была
возможность
наложить,
то
есть,
приложить
руки.
И
к уда
бы
мы
ни
пр ишл и,
о
нас
говорили:
смотрите,
вот
они
-Те
Кто
Пришли.
Жадные
до
зна ний,
смелые
правдо­
любцы,
на сле дни ки
Савла,
его
п ринципо в
и
в ысказ ыван ий,
мы
гордились
друг
другом.
Жизнь
наша
бы ла
все
эти
го ды
необычайно
интересной
и
п олн ой,
но
во
вс ех
переплетах
ее
мы
не
забывали
на шу
специальную
школу,
наши х
учителей,
особенно
Ве ту
Аркадьевну.
Мы
обычно
представляли
ее
се бе
в
тот
м омент ,
к огда
она
входит
в
класс,
а
мы
стоим,
смот­
рим
на
н ее,
и
вс е,
что
мы
з нали
о
чем-либо
до
сих
пор
все
это
—
с тано в ится
совершенно
ненужным,
глупым,
лишен­
ным
смысла
—
и
в
мгновение
отлетает
подобно
шелухе,
ко­
жу ре
или
птице.
А
по чему
бы
тебе
не
рассказать,
как
име нно
она
выглядела,
к огда
входила,
почему
бы
не
да ть,
как
го во­
рит
Водокачка,
портретную
характеристику?
Нет-нет,
невоз­
можно,
бесполезно,
это
л ишь
загромоздает
нашу
бес еду ,
мы
запутаемся
в
определениях
и
тонкостях.
Но
ты
только
что
вспоминал
о
просьбе
Леонардо.
Тогда,
у
не го
в
маст ерс ко й,
мы,
кажется,
сумели
описать
Вету.
Сум е ли,
но
опис ание
наше
бы ло
л ако ничным ,
ибо
и
тогда
мы
не
могли
сказать
больше
то го,
что
сказал и:
дорогой
Леонардо,
пр едст авьт е
себе
же н­
щину,
она
ст оль
прекрасна,
что
к огда
вы
вглядываетесь
в
черты
ее,
то
не
можете
сказать
нет
радостным
слезам
своим.
И
,-
спасибо ,
юноша,
спас ибо ,
-
отвечал
художник,
—
этого
достаточно,
я
уже
вижу
этого
чел о века.
Хор ошо ,
но
в
таком
случае
опиши
х отя
бы
кабинет
б иологи и
и
на с,
тех,
кто
сначала
стоял,
а
затем
сидел,
рас скаж и
коротко
об
одно­
кл ассника х,
присутствовавших
на
уроке.
167


Чучела
пт иц
был и
там,
аквариумы,
террариумы
там
были,
портрет
ученого
П а влова
на
велосипедной
п рогул ке
в
воз рас­
те
девяноста
лет
висел,
зависая,
горшки
и
ящики
с
травами
и
цветами
стояли
на
по до ко нниках ,
в
том
чис ле
были
растения
очень
дальние
и
давние,
откуда-то
из
мелового
пер и ода.
Кро­
ме
т ого
—
коллекция
бабочек
и
гербарий,
собранные
усили­
ями
поколений.
И
мы
там
был и,
потерянные
в
кущах,
пу щах
и
зарослях,
среди
микроскопов,
опадающих
л истьев
и
рас­
крашенных
муляжей
человеческих
и
не
человеческих
внутре­
нностей
—
и
мы
уч илис ь.
Пожалуйста,
дай
перечисление
ко­
раб лей
речного
р еестр а,
а
точнее
—
расскажи
теперь
о
на с,
сидя щи х.
Сейч ас
я
не
помню
бо льшинств а
фамилий,
но
я
помню,
что
ср еди
нас
был,
например,
мальчик,
который
на
спор
мог
съесть
несколько
мух
по дря д,
бы ла
девочка,
ко­
торая
вдруг
вст а вала
и
догола
раздевалась,
потому
что
дума­
ла,
что
у
нее
кра си вая
фигура
—
догола.
Был
мальчик,
по­
долгу
державший
руку
в
кар мане ,
и
он
не
мог
поступать
иначе,
потому
что
был
слабовольный.
Была
дев о чка,
кото­
рая
писала
п исьма
самой
себе
и
сама
себе
о твеч ала.
Был
ма льч ик
с
оч ень
мал еньк ими
р уками .
И
был а
д евочк а
с
очень
б ол ьшими
г лазам и,
с
дли нн ой
черной
косой
и
длин­
ны ми
ре сни ца ми,
она
училась
на
о дни
п яте рки,
но
она
уме р­
ла
примерно
в
седьмом
классе,
вскоре
после
Но рве гов а,
к
ко тором у
она
пита ла
счастливое
и
мучительное
чувство,
а
он,
наш
Са вл
Петрович,
тоже
любил
ее.
Они
любили
друг
друга
у
н его
на
д аче,
на
берегах
во сх итите льно й
Леты,
и
здесь,
в
школе,
на
списанных
физку ль т ур ных
матах,
на
этажах
черной
лестницы,
под
стук
мет оди чн ого
периллов-
ско го
маятника.
И,
возможно,
име нно
эту
девочку
мы
с
учителем
Савлом
на з ывали
Розой
Ветровой.
Да,
возможно,
а
возможно,
что
такой
девочки
никог да
не
бы ло,
и
мы
при­
думали
ее
са ми,
как
и
все
остальное
на
свете.
Вот
почему,
ко гда
твоя
терпеливая
ма ть
с пр ашива ет
тебя:
а
девочка,
она
д е йствител ьно
умерла?
—
то:
не
знаю,
про
дево ч ку
я
ничего
не
знаю,
—
должен
о тв етить
ты.
И
вот
она
входила,
наша
любимая
Вета
Аркадьевна.
Поднявшись
на
кафедр у ,
она
от­
крывала
журнал
и
кого-нибудь
вызывала:
ученик
такой-то,
р ас скаж ите
о
рододендронах.
Тот
начинал
что-то
говорить,
говорить,
но
что
бы
он
ни
р асс казы вал,
и
что
бы
ни
расска­
зывали
о
ро доде н дрон ах
другие люди
и
на уч ные
б от анич еские
168


книги,
никто
н ико гда
не
гов ори л
о
родо ден дрон ах
самого
гла вног о
—
вы
слышите
ме ня,
В ета
Аркадьевна?
—
самого
главного:
что
о ни,
рододендроны,
всякую
минуту
растущие
где -то
в
альпийских
лугах,
намного
сч аст ли вее
н ас,
ибо
не
зна ют
ни
лю бви,
ни
не на висти ,
ни
тапочной
сис темы
имени
Перилло,
и
д аже
не
умирают,
так
как
вся
пр ирод а,
исключая
человека,
представляет
собою
о дно
неумирающее,
неистреби­
мое
цел ое.
Если
где-то
в
ле су
по гиба ет
от
старости
о дно
де­
рево,
оно,
прежде
чем
умереть,
отдает
на
ветер
столько
се­
мя н,
и
столько
новых
деревьев
вырастает
вокруг
на
земле,
бл изко
и
да ле ко,
что
старому
дереву,
особенно
рододендро­
ну,
—
а
ве дь
рододендрон,
Ве та
Аркадьевна,
это ,
наверное,
огромное
дерево
с
листьями
величиной
с
небольшой
та з,
—
умирать
не
обидно.
И
дереву
безразлично,
оно
раст ет
там,
на
серебристом
холме,
или
новое,
выросшее
из
его
семени.
Не т,
дереву
не
обидно.
И
траве,
и
со баке,
и
дождю.
Только
чело­
веку,
обремененному
эгоистической
жалост ь ю
к
самому
себе,
умирать
обидно
и
горько.
Помните,
д аже
Савл,
о тдавш ий
в сего
себя
науке
и
ее
ученикам,
сказал,
ум ере в:
умер,
просто
зло
берет.
Ученик
такой-то,
позвольте
мне,
автору,
снова
прервать
ва­
ше
повествование.
Дел о
в
том,
что
кни гу
по ра
заканчивать:
у
ме ня
вышла
б ум ага.
Пр авд а,
если
вы
собираетесь
добавить
сюд а
еще
две-три
истор ии
из
своей
жизни,
то
я
сбегаю
в
ма газ ин
и
куп лю
сразу
не скол ько
пачек.
С
удо вольс тви ем ,
д орог ой
автор,
я
хотел
бы,
но
вы
все
равно
не
поверите.
Я
мог
бы
рассказать
о
н ашей
с
Бе той
А рка дье вной
с в адьбе,
о
нашем
большом
с
ней
счастье,
а
также
о
том,
что
случ и лось
в
нашем
дачном
по сел ке
в
один
из
дней,
когд а
Насы лающий
взялся,
наконец,
за
работу:
в
тот
день
река
вышла
из
бере­
го в,
затопила
все
дач и
и
унесла
все
лодк и.
Уч еник
такой-то,
это
весьма
интересно
и
представляется
вполне
достоверным,
так
что
давайте
вместе
с
вам и
от пр ав имся
за
бумагой,
и
вы
по
дороге
расскажете
все
по
порядку
и
п одроб но.
Д ав айте,
—
г овори т
Нимфея.
Весело
болтая
и
пер есч ит ывая
карманную
мелочь,
хлопая
друг
друга
по
п лечу
и
насвистывая
дурацкие
п есе нки,
мы
вы хо дим
на
тысяченогую
улицу
и
чудесным
обр азо м
превращаемся
в
п рохожи х.
169


ИЗДАТЕЛЬСТВО
’’АРДИС”
В.
Войнович,
Ив аньк иад а
(1976)
И.
Бродский,
Часть
речи
(1976)
В.
Набоков,
Собрание
рассказов
(1976)
Л.
Копелев,
Хр ани ть
ве чно
(1975)
A. Платонов,Ш а рм ан к а.
Пьеса
в
3-х
акт ах
(1975)
B. Марамзин,
Бл он дин
обеего
цвета
(1975)
Б.
Биргер,Каталог (1975)
A. Платонов,
Котлован
(1973)
Н.
Горбаневская,Побережье (1973)
Репринты
первых
изданий
B. Набоков,
Дар
(1975)
В.
Набоков,Машенька (1974)
В.
Набо ко в , П одвиг (1974)
В.
Ходасевич,
Тяжелая
лира
(1975)
О.
М анде ль ш та м, Tristia (1972)
A. Ахматова,
Четки
(1972)
Б.
Пастернак,
Темы
и
варьяции
(1972)
М.
Цветаева,
Версты
(1972)
К.
Ватинов,
Пут еше ств ие
в
хаос
(1972)
М.
К узм ин,
Занавешйнные
картинки
(1972)
B. Маяковский,
Про
это
(1973)
Н.
З або ло цкий,
Столбцы
(1975)
Ardis Publishers
2901 Heatherway
Ann Arbor, Michigan 48104


Саша
С околов
родился
в
1943 г.
Пос ле
окончания
школы,
первая
его
раб ота
нос ила
патологический
характер
-
слу жил
препаратором
в
морге.
Потом,
по
его
сл ов ам,
"почему - то
работал
на
заводе
ток аре м”.
Затем
он
учился
в
Во енно м
институте
иностранных
языков
(1962-1965), но не доучил­
ся,
не
вынес
тяж ес ти
погон.
В
1967 г.
Соколов
п ост упил
в
МГУ
(факультет журналистики) , и закончил его заочно,
в
1971 г.
В
сту денч ес кие
ле та
много
перемещался
по
Рос­
сии,
ра бота л
и
жил
где
попа ло
и
как
попало.
Он
сотрудни­
чал
в
разных
местных
газетах,
печатал
очерки,
стихи,
крити­
ческие
статьи,
ре ценз ии.
Однако,
последняя
должность
—
истопник
в
Ту шин е.
И
в
свя зи
с
его
желанием
жениться
на
австрийской
де вушк е,
в
о ктя бре
1975 власти предло­
жил и
ему
покинуть
пределы
бескрайной
родины.
Теперь
он
живет
с
жен ой
в
Венском
лесу.
$3.00
Соуег
Ьу
Ргапк
Мау о