РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ
им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ
Б. А. Калоев
ОСЕТИНЫ
Историко-этнографическое
исследование
Третье издание, дополненное и переработанное
МОСКВА
НАУКА
2004

УДК 391/395
ББК 63.5B)
К17
Рецензенты:
член-корреспондент РАН С.А. Арутюнов,
кандидат исторических наук ЮМ. Зверева
Калоев Б.А. Осетины: Историко-этнографическое исследование / Б.А. Калоев;
Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 3-е изд., испр. и
перераб. - М.: Наука, 2004. - 471 с. - КВИ 5-02-008905-2 (в пер.)
Книга посвящена процессу формирования осетинской народности, истории изучения осетин, их
этногенезу и расселению- Автор дает развернутую характеристику хозяйства, материальной и духовной
культуры, обычаев и верований осетин, живущих в Республике Северная Осетия-Алания и Республике
Южная Осетия. Особое внимание уделено развитию осетинского народа в годы советской власти и
произошедшим изменениям в постсоветский период.
Для этнографов, историков и широкого круга читателей.
ТП 2004-1-№ 52
КВИ 5-02-008905-2 © Калоев Б.А., 2004
© Российская академия наук, 2004
© Издательство "Наука",
художественное оформление, 2004

ОТ АВТОРА
Предлагаемая читателю книга вышла двумя изданиями (М., 1967; М., 1971). Со
времени последнего прошло более тридцати лет. Третье издание подготовлено по
настоятельной рекомендации В.И. Абаева, ученого с мировым именем, патриота
осетиноведения, и по просьбе читателей, чей интерес к истории осетин, их
культуре, обычаям, верованиям, родному языку в настоящее время заметно возрос.
В книге прослежен исторический путь развития осетинского народа на
протяжении многих веков, показано, с каким наследием он вступает в новое тысячелетие.
Новое издание дополняют два раздела - "Краткий очерк истории изучения осетин"
и "Послесловие"; остальной материал значительно переработан и дополнен,
обновлены иллюстрации. В качестве иллюстративного материала использованы
фотографии и рисунки из фондов центральных и местных архивов, личного архива
автора, а также из книги 3. Чичинадзе "История Осетии по грузинским источникам"
(Цхинвали, 1993).
В основу данной работы лег многолетний полевой этнографический материал,
собранный автором во время экспедиционных поездок по Осетии и другим
регионам Кавказа. Особо ценные сведения были получены от тонких знатоков
осетинского быта, среди которых Сандро Адцеев G5 лет) из станицы Черноярской, Михел
Бутаев G0 лет) из селения Быз, Уари Шанаев F5 лет) из селения Кобан, Антон Дар-
чиев G5 лет) из селения Лисри, Леско Брнацев (80 лет) из селения Тапанкау, Алош-
ки Калоев F5 лет) из селения Зегта, Вано Дулаев (85 лет) из селения Лац, Николай
Цопанов (90 лет) из селения Комунта, Данел Кесаев A00 лет) из Дигоры, Лексо
Абаев (95 лет) из селения Коб, Алексо Гадиев (85 лет) из селения Ганис, Иосиф Те-
деев (95 лет) из селения Дзау, Давид Бегизов (84 года) из селения Эдис, Амрхан Бе-
гизов (90 лет) из селения Кадгарон и многие другие, кому автор выражает свою
искреннюю благодарность. Кроме этого, широко использованы архивные
документы, опубликованные в сборниках "Материалы по истории Осетии (с древнейших
времен до конца ХУШ в.)", т. 1-2; "История Осетии в документах и материалах",
т. 1-8; в "Актах Кавказской археологической комиссии", т. 1-ХП, а также
материалы, хранящиеся в фондах центральных и местных архивов. В частности,
использованы документальные материалы Российского государственного
военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного архива древних актов
(РГАДА), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Центрального
государственного архива Республики Северная Осетия-Алания (ЦГА РСО-А),
Центрального государственного архива Чечено-Ингушской Республики (ЦГА
ЧИР), Центрального государственного архива Ставропольского края (ЦГА СК),
Центрального государственного архива Астраханской области (ЦГА АО) и др.
Особый интерес представляют материалы архива Научно-исследовательского
института гуманитарных наук Северной Осетии-Алании (АНИИГН СО-А), главным
образом сведения, добытые в разные годы экспедициями этого института и Музея
краеведения РСО-А.
Таким образом, для освещения указанных тем понадобилось привлечь не
только полевой и архивный материал, но и множество источников по смежным
дисциплинам. В то же время при исследовании некоторых вопросов, в частности по алан-
скому периоду, сказывается отсутствие археологических данных, что объясняется
неизученностью в этом плане многих районов горной и равнинной Осетии. Что
касается решения проблемы этногенеза осетин, то здесь требуется проведение
широких антропологических исследований.
Данная монография, разумеется, не ставит перед собой цель объяснить все
"белые пятна" осетинской этнографии. Но она является первой обобщенной работой в
осетиноведении, пытающейся подвести некоторые итоги.

Глава первая
КРАТКИЙ ОЧЕРК
ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ОСЕТИН
••••
Источники и историография
Античные источники. Исторические источники об осетинах и их
ираноязычных предках скифо-сарматах и аланах весьма обширны и многообразны.
Можно сказать, что осетины - один из наиболее изученных народов Кавказа.
С XVIII в., с появлением первого европейского путешественника в горах Осетии,
ученый мир не перестает интересоваться происхождением осетин, их языком,
мифологией, этнографией, верованиями. Объясняется это тем, что осетины -
единственный народ, сохранивший язык и многие элементы культуры
исчезнувших древних иранских народов, населявших обширные просторы юга нашей
страны.
Впервые появление скифов на Кавказе относится к VII в. до н.э., периоду их
массовых походов в Переднюю Азию через известные перевальные пути
Главного Кавказского хребта. Об этом свидетельствуют не только письменные
источники, но и многочисленные археологические находки скифских памятников
почти на всей территории передвижения и оседания кочевников. Считают, что
эта агрессия скифов привела к ассимиляции ими аборигенов Центрального
Кавказа, передаче им своего языка и культуры. В последующие эпохи в связи с
новым притоком сюда ираноязычных племен процесс этот еще более усилился.
До настоящего времени в быту осетин сохранились как древнеиранское
наречие, так и немало элементов культуры иранского мира, восходящих в основном
к скифской эпохе.
Данные античных авторов, на которые обычно опираются исследователи
осетино-скифских параллелей, являются важнейшим источником. Изданию
свода этих источников мы обязаны прежде всего В.В. Латышеву1, а также
Ф.Г. Мищенко2 и другим дореволюционным ученым. Большого внимания
заслуживает труд Б.А. Рыбакова3, посвященный знаменитому греческому
историку и путешественнику Геродоту (V в. до н.э.), автору "Истории" в девяти
книгах4. Еще древние греки назвали Геродота отцом истории, но его по праву
можно назвать и отцом этнографии и географии.
Прежде чем написать свою "Историю", Геродот объездил родную Грецию,
побывал во многих сопредельных странах, в том числе в Скифии, жил в Ольвии
и других греческих городах Северного Причерноморья, непосредственно
общаясь со скифским населением. Лучшим его информатором был вельможа Тимн,

6
Глава первая
доверенное лицо скифского царя Аркапейфа. Везде, где пришлось побывать,
Геродот собирал для своей "Истории" сведения, общаясь с людьми, наблюдая за
их бытом, записывая со слов старожилов исторические предания, эпические
сказания, легенды, верования. Его труд, основанный на огромном фактическом
материале, является непреходящим источником при решении важнейших
проблем этнической истории, культуры и быта многих народов нашей страны.
Для нас наиболее ценной из этого труда является четвертая книга,
посвященная описанию Скифии и различных сторон жизни скифов. Еще в 80-х годах
XIX в. переводчик Геродота киевский профессор Ф.Г. Мищенко писал:
"Географические, топографические, исторические и особенно бытовые известия
Геродота о Скифии и скифах по справедливости считаются драгоценными и по
достоинству должны быть признаны единственными для своего времени.
Описываемые Геродотом обычаи и нравы скифов, многие черты их
мифологии и быта подтверждаются изображениями на археологических находках из
скифских курганов, а также их отголосками в быту осетин и некоторых других
горцев Кавказа. Так, совершение скифского обряда побратимства, описанное
Геродотом и бытующее до наших дней у осетин, изображено на золотой
бляшке из кургана Куль-Оба (IV в. до н.э.), сцена из коневодческого быта скифов
(укрощение лошадей при выхолащивании и стреноживании) - на чертомлыцкой
вазе (IV в. до н.э.), а изображение на золотом ожерелье из кургана Большой
Близницы (IV в. до н.э.) дает нам возможность судить о видах мелкого
рогатого скота, разводимого скифами6. Рисунки неоспоримо подтверждают глубинное
осетино-скифское сходство, на которое обратил внимание В.Ф. Миллер7 и
которое позже было описано Ж. Дюмезилем8 и В.И. Абаевым во многих
исследованиях. В.Ф. Миллер дает ряд ярких примеров нахождения в осетинских нарт-
ских сказаниях и отчасти в быту осетин некоторых обычаев и нравов, сходных
со скифскими, сообщаемыми Геродотом в его четвертой книге. В работах Дю-
мезиля большое внимание уделено анализу сходства сюжетов и имен
осетинского нартского эпоса и скифских эпических сказаний.
Труд Геродота дает возможность раскрыть многие тайны осетинского
эпоса, особенно содержащиеся в его древних пластах, относящихся к скифской
эпохе. Хорошо известно, например, отражение в преданиях загадочного послания
даров скифского царя Дарию. В той же четвертой книге Геродота
рассказывается об амазонках и их приключениях, сообщается о сарматах, говорящих, по
его словам, на искаженном скифском языке, об их женах, выезжающих верхом
на охоту и в поход, носящих "одинаковую одежду с мужчинами". Заметим лишь,
что манера носить одинаковую одежду обоими полами существовала у алан и
осетин и в позднем средневековье. Отметим и еще одно сообщение Геродота, по
которому "по всей скифской земле" не содержали "из-за холода" ослов и мулов.
"Поэтому, - пишет он, - ослиный рев (во время похода персов на Скифию)
приводил в смятение скифскую конницу. Нередко во время нападения на персов
скифские кони, заслышав ослиный рев, в испуге поворачивали назад".
Возможно, что по причине холодов не содержали мулов и на Северном Кавказе,
исключая Балкарию, а разведение ослов ограничивалось только некоторыми
районами горной зоны региона.
Из античных авторов, после Геродота, большого внимания заслуживает
римский писатель и географ Страбон (I в. до н.э. и I в. н.э.), труд которого
"География" в 17-ти книгах содержит весьма ценные сведения о сарматских племе-

Краткий очерк истории изучения осетин
1
нах аорсов и сираков, населявших обширную территорию Приазовья и
Северного Кавказа, а до некоторой степени - о саках и массагетах Средней Азии9.
Описание Страбоном скифов и сарматских племен, их территории расселения,
образа жизни, общения с соседними кавказскими аборигенами дается в
основном в его 11-й книге. Страбон четко отличает сарматов (одни из которых
занимаются земледелием, другие разводят скот) от их соседей - кавказских племен.
По его данным, сиракская территория на Северо-Западном Кавказе
простиралась до самых гор; севернее сираков обитали аорсы, занимая не менее
обширную территорию - "большей частью побережье Каспийского моря".
"Поэтому, - пишет Страбон, - они (аорсы) вели караванную торговлю на верблюдах
индийскими и вавилонскими товарами, получая их в обмен от армян и мидий-
цев". О могуществе указанных сарматских племен можно судить хотя бы по
тому, что каждое из них могло выставить 20 тыс. всадников. Очень важно и то,
что Страбон часто называет сарматов и скифов одним народом - скифами, что,
несомненно, является следствием их единого языка, быта и культуры. "Если
войти в Каспийское море, - пишет он, - то справа живут скифы или сарматы...
Что касается племен, обитающих за Каспийским морем, то одних называли
саками, других массагетами". Саки и массагеты, являясь ираноязычными, жили в
Средней Азии; первые сыграли большую роль в формировании казахов,
отчасти киргизов, а вторые - туркмен. Не случайно поэтому в быту и культуре
указанных среднеазиатских народов немало древнеиранских черт, сходных с
осетинскими.
По характеристике Страбона, указанные среднеазиатские иранские народы
мало отличались по образу жизни и культуре от их европейских
соплеменников - скифов и сарматов, которым он уделил особое внимание. Говоря о скифо-
сарматах Северного Причерноморья, например, Страбон, как и Геродот,
указывает на те же местные холодные природные условия, не позволявшие разводить
некоторые виды животных. Однако в отличие от последнего он сообщает
такую подробность: "Особенность всех скифских и сарматских племен - обычай
выхолащивать своих лошадей, чтобы делать их более смирными". Как
отмечалось выше, этот процесс прекрасно изображается сценами на чертомлыцкой
вазе (IV в. до н.э.). Более ранних известий об этом обычае нам не известно. Таким
образом, скифы принесли на Северный Кавказ коневодство и связанные с ним
навыки и приемы. Здесь же мы находим упоминание о разводившейся скифами
породе лошадей. "Их лошади, - замечает Страбон, - малорослы, но весьма
ретивы и непослушны". Но на чертомлыцкой вазе изображены не только
низкорослые лошади, но и высокие, похожие на строевых ахалтекинцев.
Следовательно, скифы разводили несколько пород лошадей. По словам Страбона,
скифская конница не знала преград; она "нередко переходила Истр" (Дон) и
другие большие реки, "не испытывая никаких неприятностей". Наконец, в
труде Страбона упоминается впервые о роксаланах (осет. - светлые аланы) -
одном из сарматских племен, обитавшем между Танаисом и Борисфеном. В I в.
н.э. ираноязычные предки осетин стали именоваться аланами, сохраняя в своем
быту и культуре множество черт, идущих от скифо-сарматов.
Средневековые источники. Некоторые исследователи считают, что
аланами стали называться аорсы10, жившие на Северном Кавказе еще до н.э.
Разнообразные и фрагментарные источники об аланах неоднократно рассматрива-

8
Глава первая
лись и анализировались в литературе. Первым это сделал В.Ф. Миллер в своих
"Осетинских этюдах", отбирая все сведения, касающиеся кавказских алан,
прямых предков осетин11. Особого внимания в этом отношении заслуживает
сводный труд Ю.А. Кулаковского и его статья, посвященная принятию аланами
христианства12. Из современных ученых, обратившихся к анализу аланских
источников для решения проблемы этногенеза осетин, весьма важное значение
имеют исследования З.Н. Ванеева, Ю.С. Гаглойти и В.А. Кузнецова.
Переходя к рассмотрению источников, следует отметить, что этноним
"аланы" впервые встречается у историка Иосифа Флавия (ок. 100 г. н.э.) в его
"Иудейской истории", где даются сведения о страшном вторжении алан в 72 г. в
Армению и Мидию. Автор сообщает, что аланы прошли туда через "железные
ворота" и, одержав победу над войсками армянского царя Тиридата, "вернулись
домой с большим количеством пленных и другой добычей". Между
исследователями ведется полемика, что считать "железными воротами" - Дербентский
проход или Дарьяльское ущелье. Ю.А. Кулаковский, прекрасный знаток
античных источников, пишет, что речь может идти только о последнем13. С ним
солидаризируется большинство отечественных историков14. Более того, проход
алан по Каспийскому побережью до сих пор не подтвердился и
археологическими находками аланской культуры.
Спустя три века после Флавия появились новые сведения об аланах
римского историка Аммиана Марцеллина15. В его сочинении "Римская история"
описано местообитание, занятия, образ жизни, физический тип алан. Марцеллин
локализует алан у Азовского моря и Дона, называя эту территорию скифскими
степями, и считает алан чистейшими скотоводами, отдающими предпочтение
разведению лошадей и табунному коневодству. "С раннего детства, - говорит
он, - они (аланы) привыкают к верховой езде, все они - лихие наездники, и
ходить пешком считается у них позором". Особый интерес вызывает описание
внешнего вида алан: "Почти все они высоки ростом, волосы у них русые; они
грозны свирепым взором своих глаз и быстры благодаря легкости своего
оружия". Аммиан думал, что в состав алан входили многие другие народы,
завоеванные ими, и поэтому имя алан является не этническим, а собирательным. Эта
ошибочная его точка зрения, подхваченная некоторыми дореволюционными и
советскими учеными16, подвергалась критике еще Ю.А. Кулаковским: "Если
аланы имели один общий племенной тип, то они представляли этническую
обособленную группу, а не конгломерат племен, соединенных завоеванием. Таким
образом, одно из двух неверно в показаниях Аммиана: или аланы один народ,
хотя бы и разделенный на множество племен, - что вполне естественно при
обширности территории... тогда возможен общий тип; или же они - конгломерат
чужих друг другу по происхождению племен... тогда невозможно единого типа".
При этом автор заключает: "Предпочтительного доверия заслуживает,
конечно, сообщение о единстве типа...7
Нашествие гуннов, происходившее во времена Аммиана Марцеллина,
увлекло с собой массы алан из Приазовья на запад, где они осели в разных
местах, теряя свою этническую обособленность. Аланская конница нередко
составляла могучую силу римских императоров, о чем свидетельствуют многие
источники. Некоторые сведения об этих событиях и о своих предках дает нам
историк Иордан, по происхождению алан из европейских поселенцев18. Известия
о кавказских аланах, наоборот, долго отсутствовали - от нашествия гуннов

Краткий очерк истории изучения осетин
9
(конец IV в.) до VI в. Они появились лишь в трудах крупного византийского
историка Прокопия из Кесарии, который, говоря о территории расселения алан,
в частности, отмечает: "Аланы занимают страну, которая простирается от
Кавказского хребта до Каспийских ворот9. По словам Ю.А. Кулаковского,
под "Каспийскими воротами" Прокопий, как и его предшественники,
понимает Дарьяльское ущелье20. Эту точку зрения разделяют и большинство
отечественных ученых21. Немаловажное значение имеют для нас и указания Прокопия
о соседях алан: с юга с ними граничили сваны; с запада - абхазы (авазгавы), зи-
хи; с востока - сабиры (дагестанцы). "Это народ, - пишет Ю.А. Кулаковский
про алан, - самостоятельный, большею частью соединявшийся с персами,
когда последние воюют с римлянами и другими своими врагами". По этому
поводу он замечает, что аланы, находясь в "постоянных сношениях как с
Византией, так и с персами, и в столкновениях между двумя враждовавшими
государствами склонялись то на ту, то на другую сторону2. Нужно заметить, что с VI
по VIII в. нет никаких известий о кавказских аланах. Однако и известия,
появившиеся после этого в трудах византийских авторов, касаются только
территории алан и их соседей, а также указывают на то, что аланы представляют
собой единый этнос. По этому вопросу можно сослаться на данные
византийского посольства в Аланию в начале VIII в., возглавлявшегося будущим
императором Львом, в них определяются границы, территории и соседи алан; ими были
адыгейские племена зихи и касаги (касахи), абхазы (авазги), иверы (грузины) и
др. В источнике упоминается имя одного из аланских вождей - Итоз, что
означает в переводе с осетинского "вдовец3.
На единый этнический состав алан указывают также сведения
византийского писателя - Генесия (IX в.), в которых аланы выделяются среди своих
кавказских соседей. Аланы как единый народ с единой территорией и
границами, со множеством окружающих их соседей представлены и в сочинении
византийского императора Константина Порфирородного24. Заслуживает
внимания сообщение о воинских доблестях алан и другого византийского
писателя - Никифора Вриения (XI в.), воспевающего, в частности, подвиги одного из
аланских воинов25.
К рассмотренной группе источников относятся памятники периода татаро-
монгольских войн. Это прежде всего "Послание аланского епископа Феодора"
(середина ХШ в.) к константинопольскому патриарху, в котором автор, по
происхождению алан, знавший родной язык, не дает никаких сведений о жизни
своего народа, а также о событиях, связанных с нашествием татаро-монголов. Фе-
одор ограничивается лишь описанием своих многодневных переживаний,
связанных с возвращением домой через Крым, где он оказался среди
множества проживавших там сородичей-алан, с которыми говорил на родном языке26.
Особый интерес представляют для нас сведения римского католического
миссионера доминиканца Юлиана A236 г.), посетившего северокавказских
алан, видимо, где-то в предгорьях Кубани. В источнике, в частности, говорится:
"...отправившись через степь, где мы не нашли ни домов, ни людей, мы пришли
через тринадцать дней в страну, называемую Алания; жители ее представляют
смесь христиан и язычников; сколько местечек, столько и князей, из которых
никто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянная война князя с
князем, местечка с местечком; во время пахоты все люди одного местечка
отправляются вооруженными на поле... Они не могут выходить в безопасности из

10
Глава первая
своих местечек небольшими группами за чем бы то ни было с утра до вечера в
течение всей недели..." Здесь же дается характеристика религиозных верований
жителей этой местности Алании27.
Сюда же относятся свидетельства монахов - итальянца Плано Карпини и
француза Гильома де Рубрука, - из которых первый был отправлен в страны,
покоренные татаро-монголами, в середине ХШ в., а второй - туда же, но
немного позже - в 1252 г. Его сведений об аланах несравнимо больше, и они весьма
ценны. Вся тринадцатая глава сочинения Рубрука посвящена аланам, которые,
по его словам, именуются аасами, "христиане по греческому обряду",
употребляют в пищу мясо, обычное и кислое молоко; ими они угощали Рубрука и
членов его миссии. В другом месте этого источника повествуется: "Аланы или
Аас, которые исповедуют христианскую веру и все борются против татар".
Здесь речь идет явно о северокавказских аланах, которых десятилетиями не
могли покорить татаро-монголы. И даже после покорения, ушедшие в горы
аланы не прекратили борьбы против завоевателей, совершая налеты на них и
громя их, угоняя "их стада на равнине". Из аланского снаряжения,
применявшегося против татаро-монгольских полчищ, Рубрук упоминает латы, которые
аланы, по его словам, "умеют хорошо изготовлять", так как "являются
отличными кузнецами8.
Большого внимания заслуживают данные итальянского путешественника
Иосафата Барбаро (первая половина XV в.), по которым аланы являются
христианским населением, сильно пострадавшим от нашествия Тимура. Он
называет южной границей Алании Мегрелию и Грузию. Барбаро, характеризуя алан,
пишет: "Все они, равно как и черкесы, исповедуют греческую веру9.
К этому же времени относятся довольно отрывочные известия об аланах
византийского писателя Леоника Халконделя, повествующего о них как о
воинственном и храбром народе. Отмечается также, что аланы обладают
искусством ковать панцири, умеют изготовлять из меди оружие, которое носит
их имя30.
Грузинские источники. Грузины - самые близкие южные соседи осетин,
этнически связаны с ними в течение многих веков. Знакомство обоих народов
восходит к периоду их становления. В.Ф. Миллер, анализируя древнюю грузинскую
хронику, отмечая ее достоинства и недостатки, заключает: "...грузины помнили
о своих соседях оссах с тех самых пор, как начали помнить самих себя...1 Во
всяком случае, согласно известиям источников, первое знакомство населения
древней Грузии с ираноязычными предками осетин, скифо-сарматами,
относится к VII в. до н.э., периоду вторжения последних в Восточную Грузию - Картли.
Древняя грузинская хроника, известная под общим названием "Картлис цховре-
ба" ("Житие Картли"), представляет свод памятников, издавна привлекавших к
себе внимание исследователей. Существует французский перевод
первоначальных ее частей, выполненный в первой половине XIX в. академиком М.И. Брос-
се; к этому переводу обращались ученые-кавказоведы, для которых оригинал
хроники не был доступен. В.Ф. Миллер, например, мог судить о ней только на
основании этого перевода, из которого он черпал нужные известия для своих
знаменитых "Осетинских этюдов" (ч. III). Ученый, пользуясь сравнительным
анализом, блестяще воссоздал на основе данных хроники один из разделов
книги, касающийся осетино-грузинских отношений.

Краткий очерк истории изучения осетин
11
Значительным событием можно считать и выход в конце XIX в. "Картлис
цховреба" в кратком русском изложении учителя Тифлисского реального
училища М.Г. Джанашвили32. Причем сюда вошли и некоторые грузинские
надписи позднего средневековья, сохранившиеся на предметах материальной
культуры из различных мест Осетии. К ним, в частности, относятся и надписи на
колоколах из популярных древних святилищ Северной Осетии - Рекомского и
Дзвгисского. В 50-е годы XX в. были приняты неотложные меры по изданию
"Картлис цховреба" и дальнейшему научному его изучению. Памятник в
полном объеме опубликован на грузинском языке33.
В Юго-Осетии издан объемистый сборник текстов древней грузинской
хроники в русском переводе, подготовленном известным осетинским историком
Г.Д. Тогошвили34. Являясь прекрасным знатоком письменных памятников
грузинского народа, он написал несколько монографий, посвященных осетино-гру-
зинским отношениям35. К сожалению, большинство из них изданы на
грузинском языке и остаются малодоступными для русскоязычного читателя. Немало
ценных сведений по ираноязычным предкам осетин и другим народам
Северного Кавказа содержится в работах Г.В. Цулая. Он опубликовал в собственном
русском переводе и ряд трудов древнегрузинских писателей, снабдив их
предисловиями и обширными комментариями36. Довольно подробно анализируются
грузинские источники, касающиеся средневековых алан-овсов, в известной
монографии Ю.С. Гаглойти37.
Кроме того, необходимо отметить, что известия, содержащиеся о предках
осетин в древнегрузинской хронике, имеют исключительно
военно-политический характер. Здесь нет даже упоминания о хозяйственной деятельности
народа, о его материальной и духовной культуре, верованиях и т.д. Только царевич
Вахушти, автор позднего средневековья, дает всестороннее описание осетин
этого периода38.
Хотя военно-политические события, связанные с предками осетин,
неоднократно излагались в литературе на основании грузинской хроники, в том числе
вышеупомянутыми авторами, напомним некоторые из них. Из сводных текстов
"Картлис цховреба" большого внимания заслуживает хроника "Жизнь картлий-
ских царей", приписываемая грузинскому историку XI в. Леонти Мровели39.
Часть этой хроники, касающаяся осетин, вошла в русском переводе в сборник
"Истории Осетии в документах и материалах0.
Существует не менее содержательная армянская версия хроники, более
логичная по изложению, чем грузинская. Так, описываемое Мровели сказание о
нашествии хазар, под которым усматривается исторический факт, известный
как нашествие скифов через Кавказ в переднюю Азию в VII в. до н.э., дается в
армянской версии довольно четко и последовательно: "Затем вновь собрались
хазирки и поставили (себе) царя, создали великое войско и прошли сквозь
врата Дарубанда (Дербента) на Торгомосов до долины Арарата и Масеса, посекли
и полонили их, ибо было (хазаров) множество. Остались лишь (нетронутыми)
города северные и крепость из сырцового материала Хунан, и Самшойлтэ, и
Даби, и Егрсис. И нашли хазирки другие ворота, которые зовут Дариалай, и
умножились набеги на Торгомосов и сделали их также данниками. Первых
пленников из армян и картлийцев Хазрац выдал своему сыну Уовбосу и некоторую
часть Кавказа от реки Гамека (Терека) до окончания горы на западе, и
застроил Уовбос со своим родом землю, которая называется Овсэт1. В целом из рас-

12
Глава первая
сматриваемой хроники, независимо от ее национальной принадлежности,
можно заключить, что: 1) упомянутый в ней этноним "овсы" (осы) восходит ко
времени скифского вторжения, присутствуя с тех пор постоянно во всех грузинских
источниках; 2) хроника четко очерчивает территорию поселения
средневековых алан-овсов на Северном Кавказе от Терека до "окончания горы на западе",
указывает на их восточных соседей - предков вайнахов ("дурдзукни") и
дагестанцев ("лекни"). Не менее ценными для древней истории Осетии являются
известия грузинского историка XI в. Джуаншера Джуаншериани, автора труда
"Жизнь Вахтанга Горгасала", входящего также в свод грузинских летописей
"Картлис цховреба" и имеющегося в русском переводе в упомянутой "Истории
Осетии2 и у Г.В. Цулая43. Источник тот охватывает события раннесредневе-
кового периода от V до VIII в. В нем повествуется, в частности, о походе
молодого грузинского царя Вахтанга во главе многочисленных конных и пеших
войск в Осетию через крестовый перевал и Дарьяльский проход, чтобы
отомстить аланам-овсам за их деяния в Картли. Войска обеих сторон встретились на
Осетинской равнине в долине Терека. В единоборстве Вахтанг убивает
знаменитого овсского героя Багатара. Затем началась битва между войсками, в
которой овсы терпят поражение. Многие из них попадают в плен, и в обмен на них
"возвращают ранее плененных грузин". В.Ф. Миллер, анализируя этот сюжет
хроники, заключает: "Мы пользуемся рассказом летописи лишь как эпическим
сказанием, в которое попали некоторые исторические черты, которые могут
пригодиться для характеристики отношений предков осетин к их южным
соседям грузинам4. Такими чертами ученый считает здесь упоминания Арагви,
Дарьяльского ущелья, Осетинской равнины, некоторых северокавказских
племен, а также имени осетинского Ос-Багатара, выступающего как историческое
лицо. Напомним, что, по преданию осетин, он - родоначальник древних
осетинских родов, от которых ведут свое происхождение многие фамилии Северной и
Южной Осетии. В той же хронике дважды говорится о Двальском пути,
проходившем предположительно через Рокский перевал, об "Осетинских воротах"
("которые мы называем Дарьяльские") и сооружении над ними на скале
башни45, остатки которой сохранились до наших дней. Наконец, согласно хронике,
арабы, покорившие Грузию в 853 г., не смогли проникнуть в Осетию.
Арабскому военачальнику Бугу якобы помешали снежные завалы на пути в эту страну.
Однако причиной было то, что арабы не смогли завоевать могущественную
Аланию.
В целом знакомство со всеми древними грузинскими письменными
источниками дает возможность выявить две яркие характерные черты, касающиеся
осетино-грузинских отношений. Это, во-первых, постоянное участие осетин в
борьбе против внешних завоевателей Грузии и, во-вторых, брачные союзы
между осетинскими царскими фамилиями и грузинским царским домом, ставшие
многовековой традицией.
Впервые предки осетин пришли на помощь Грузии при царях Амзорка и
Армазели (87-103 гг. н.э.) в войне против армянского царя Арташеса, от
которого, как известно, потерпели жестокое поражение46. Тогда осетинские
ополченцы выступали под предводительством своих великанов Базука и Амбазука47.
В последующие эпохи грузины призывали овсов на помощь чаще всего против
своих извечных врагов - турок-сельджукидов и шахской Персии, нападения
которых на Грузию повторялись на протяжении веков постоянно.

Краткий очерк истории изучения осетин
13
Не менее ярки и содержательны сведения грузинской исторической
хроники о родстве между царствующими домами древней Осетии и Грузии. Частые
семейно-брачные союзы правителей феодальной Грузии с алано-овскими
царями объясняются стремлением иметь своим союзником могущественную
Аланию. Напомним лишь несколько случаев заключения таких браков. Царь
Георгий I A014-1027) был женат на дочери овсского царя. Родившийся от нее Демет-
ре считается основателем династии багратидов. Багратион IV A027-1072) был
женат также на дочери овсского царя Дургулеля Борене. По сообщению
летописца, последний, придя по зову Багратиона IV на помощь ему во главе 40 тыс.
ополченцев, разбил в войне карабахского эмира. Известно также, что второй
муж царицы Тамары A184—1212) - Давид Сослан - был из осетинской
феодальной знати, воспитывался при дворе грузинского царя. Он отличался храбростью
и мужеством, был талантливым полководцем, правил страной вместе с царицей
Тамарой. У самой царицы мать Бурдухан была дочерью осетинского царя Худ-
дана. Царь Давид A243-1269) женился на осетинской принцессе Алтун48.
Татаро-монгольские нашествия прервали надолго всякие межэтнические
связи народов Кавказа. Орды Чингисхана, а затем Тимура прошли огнем и
мечом по Грузии и Северному Кавказу, устанавливая повсюду свое господство и
облагая тяжелой данью население. Обо всем этом рассказывают грузинские
источники, авторы которых большей частью были современниками этих
событий. Сюда относится, в частности, сочинение анонимного историка "Жамтааг-
мцерели" (XIV в.), новые тексты "Картлис цховреба", а также произведения Ва-
хушти Багратиони. Содержащиеся в этих источниках известия об Осетии и
осетинах даются в русском переводе в сборнике "История Осетии в документах и
материалах9. Сюда же вошел "Памятник эриставов" (начало XV в.) -
родословная хроника ксанских эриставов, весьма содержательный источник по
истории осетин, касающийся многих событий, включая нашествия Тимура. В нем
упоминается немало современных осетинских населенных пунктов,
расположенных в верховьях Терека, Большой Лиахви и Ардона, а также ряд фамилий,
например, Хареб - Харебовы50. Тем не менее и этот источник ограничивается в
основном известиями военно-политического характера. Из всех вышеотмечен-
ных грузинских источников исключение составляет труд выдающегося ученого
первой половины XVIII в. Вахушти Багратиони, характеризующий не только
природно-географические условия всей горной Осетии, но и многие стороны
жизни ее населения: занятия, материальную и духовную культуру, верования,
обычаи, нравы и т.д. Касаясь татаро-монгольских войн и поражения в них алан-
овсов, Вахушти, в частности, отмечает: "После похода Чингисхана Батохакан
разбил (овсов) и опустошил (страну их), осетины же ушли внутрь Кавказа и
именами их стали называться ущелья эти1.
Среди армянских письменных источников, касающихся предков осетин,
большой интерес для нас представляют сочинения знаменитого армянского
историка V в. Моисея Хоренского и Армянская география VII в.52 В этих, как и в
других древних армянских источниках, предки осетин именуются не овсами (ос-
сами), как у грузин, а аланами, что, по справедливому замечанию В.Ф.
Миллера, доказывает "тождественность оссов и аланов3. Возможно, что армяне
восприняли имя алан у греков и римлян, у которых оно известно с I в. н.э. Однако
в этом могло сыграть роль известное нашествие алан на Армению (между 87 и
103 г.), о чем сообщает Моисей Хоренский: "Около того времени аланы, соеди-

14
Глава первая
нившись с горцами и привлекши на свою сторону половину Иверии,
огромными массами рассыпались по нашей стране. Арташес также собирает множество
своего войска, и тогда происходит сражение в нашей стране меж двух храбрых
народов-копьеносцев. Народ аланский отступает немного, переходит великую
реку Кур и лагерем располагается на берегу... Река разделяет оба народа".
В этом сражении в плену оказался сын аланского царя; фигурирует также алан-
ская царевна Сатиник, сестра пленного, прототипом которой считается
знаменитая нартовская героиня Сатана54. Пытаясь освободить брата из неволи,
Сатиник идет к берегу Куры и обращается через толмача в стан Арташеса, называя
его "храбрым", победителем "храброго народа аланов", а себя - "прекрасногла-
зою дочерью аланов". Далее легенда гласит, что Арташес, услышав эти слова,
вышел из своего шатра, увидел "прекрасную деву и полюбил ее". Получив
согласие от ее отца на брак, он женится на ней, заключает договор с "храбрым
народом" и освобождает юношу55. Здесь закономерен вопрос, каким образом
Сатиник оказалась в составе аланских войск в далекой Армении? Не является ли
это свидетельством того, что нередко в военных походах алан участвовали и
воительницы - традиция, идущая от родственных сарматов. В связи с брачным
союзом между царствующими домами Армении и Алании имя Сатиник стало
распространенным женским именем у армян56 - это говорит о популярности алан-
ской царевны в памяти народа.
Важным источником для нас является "Армянская география", в которой
впервые упоминаются ныне существующие племенные названия осетин: дигор,
туал, ирон. Согласно "Географии", племя "ас" населяло западную
историческую Аланию от Дигории до верховьев Кубани и Большой Лабы; племя агва-
нов, встречаемое также в "Географии", одни исследователи относят к дигор-
ской этнической группе57, другие - к иронской58. Неординарные точки зрения
ученые высказывают и по вопросам локализации59 отдельных племен древних
осетин на Северном Кавказе. Некоторые ценные известия об ираноязычных
предках осетин содержат и другие древние армянские источники, в том числе
сочинения Фавстаса Бузанда, а также Степаноса Тарановского60 и Моисея Ка-
ганкатваци61 - авторов средневековья.
Восточные источники. Весьма ценные сведения о средневековых аланах мы
находим в арабских источниках, опубликованных в переводе Н.И. Караулова62
и В.Ф. Минорского63, давшего им содержательные комментарии. Наибольшего
внимания здесь заслуживают известия Абу-ль-Хасана Али ибн аль-Хусейн аль
Масуди, путешественника и географа, непосредственно побывавшего на
Кавказе в середине X в., автора сочинения "Луга золота и рудники драгоценных
камней4. Масуди показывает много нового и интересного, чего нет у других
арабских авторов. Личные наблюдения Масуди за жизнью народа, например в
Алании, облекаются в такие яркие строки: "Аланский царь выступает (в поход) с
30 тыс. всадников. Он могуществен, мужествен, очень силен и ведет твердую
политику среди царей. Его царство состоит из непрерывного ряда поселений;
когда утром запоют (где-нибудь) петухи, ответ им доносится из других частей
царства ввиду чересполосицы и смежности селений". Масуди указывает на
соседей алан, которыми были на востоке только народы Сарира (Дагестана), на
западе - кашаг (черкесы) и абхазы, на юге - грузины, он говорит об их
взаимоотношениях, особо подчеркивая, что народы Сарира "живут в мире с царст-

Краткий очерк истории изучения осетин
15
вом алан", и что между аланским царем и царем Сарира "существуют брачные
связи, поскольку каждый из них женился на сестре другого". У него же мы
узнаем, что столицу алан называли Магас65, что означает "благочестие",
"кротость" и что Дарьяльский проход, через который неоднократно вторгались
аланские войска в Закавказье, именуется "Дар-и-алан" (Ворота аланов).
На полстолетия раньше Масуди почти такое же описание расположения
Алании дает другой арабский ученый Ибн-Рустэ в своей книге "Драгоценные
камни". Отмечая, что от владения царя Сарира до царя алан - трехдневный путь
"по горам и лугам", он пишет далее: "Сам царь аланов - христианин, а большая
часть жителей царства его - кяфиры и поклоняются идолам... Потом ты
проходишь десятидневный путь через реки и леса, пока не достигнешь стены,
называемой Баб-ал-Лан. Она находится на вершине горы. Стену этого укрепления
охраняют каждый день 1000 человек из его обитателей; они располагаются
гарнизоном на день и ночь6. Характерно, что упомянутые арабские авторы
обходят полным молчанием чеченцев и ингушей, современных жителей части этой
территории, неизвестны они и последующим восточным источникам, исключая
дурдзуков, о которых имеют лишь смутное представление67. Аналогичные
известия сообщает об аланах и еще один арабский автор - ал-Бекри (XI в.N8.
Сведения арабских источников об аланах во многом дополняет новыми
данными анонимное персидское географическое сочинение Худуд ал-Алем, по
которому западные границы Алании достигают берегов моря, а саму Аланию
здесь характеризуют как "гористую и пересеченную местность с хорошими
природными условиями. Царь алан является христианином. Там имеется
1000 больших деревень. Среди алан встречаются как христиане, так и
идолопоклонники. Часть из них является горцами, а часть живет на равнине9.
Некоторые ценные сведения об аланах и их соседях (народах Дагестана,
черкесах и абхазах), касающиеся этнических границ, межэтнических
отношений, быта,^верований и т.д. мы находим у Абу эль-Кассима (X в.) и арабского
географа Йакута (ХП-ХШ вв.), причем у первого они отчасти заимствованы от
его предшественников, в частности от Масуди. "Население Алании, - пишет
Кассим, - столь многочисленно, что когда начинает кричать один петух, то все
остальные, вплоть до пределов страны, начинают ему вторить... Столица его
[царя алан] называется Магасс. У царя есть также загородные дома. Армия
состоит из тридцати тысяч конников0.
Обширные известия об аланах-овсах-асах (ясах) периода
татаро-монгольских войн, содержащиеся в трудах восточных авторов - арабских, персидских,
монгольских и китайских, имеются в двухтомном сборнике В.Г. Тизенгаузена71.
Особого внимания заслуживают "Книга побед" - сочинение персидского
писателя Шереф ад-Дина Иезди (XV в.) - непосредственного участника походов
Тимура, в том числеи на Северный Кавказ, и труд его предшественника -
Низами ад-Дин Шами. Йезди подробно сообщает о боях между войсками Тимура и
аланами-асами, называя их "горцами", происходившими в районе Эльбруса
(Эльбурз) и в других местах Западного и Восточного Кавказа, говорит о
жестоких побоищах, учиненных над "неверными" - местным населением. "У
тамошних жителей, - сообщает он, - были крепости и укрепления на вершине
горы, и пройти туда было чрезвычайно трудно вследствие высоты их, которая
была так велика, что у смотревшего мутился глаз и шапка валилась с головы".
Низами ад-Дин Шами также перечисляет целый ряд асских (аланских) крепостей

16
Глава первая
(Кулы, Тауса, Пулада и др.) в верховьях Кубани, доставшихся войскам Тимура
ценою больших потерь. Огромные бедствия, причиненные нашествием Тимура
населению Дигорского ущелья, верховьев Терека и других районов Осетии, как
известно, нашли яркое отражение и в устном народном творчестве осетин72. Но
особенно славится сказание о погроме Тимура, именуемое "Мать Задалеска",
записанное в 1894 г. Махарбеком Тугановым в селении Задалеск Дигорского
ущелья со слов слепого народного сказителя Дзараха Саулати73. В
рассматриваемых восточных источниках содержатся известия о службе алан-асов в войсках
татаро-монголов. Шереф ад-Дин Йезди сообщает, что в войска Тохтамыша
наряду с русскими, кипчаками, булгарами, черкесами входили аланы-асы,
именуемые часто в монгольских и китайских источниках а-су, а-се. Сведения об ас-
ских военачальниках, состоявших на службе у монголов, находятся в китайских
источниках74. По данным Марко Поло, прожившего в Китае около пяти лет, до
30 тыс. алан или асов находилось на службе у монголов. "У Чингиз-хана, -
пишет он, - состояло на службе семьдесят два аланских князя, когда этот бич
божий отправился карать мир5. Сохранилась переписка между этими князьями и
папой римским, датируемая 1336 г., с просьбой последнего к великому хану
"хорошо и милостиво относиться к князьям аланским и другим христианам6.
Наиболее обширные сведения о вынужденном переходе асов-алан, после их
поражения в войне с татаро-монголами, на службу к монгольскому хану
содержатся в "Китайской истории монголов7. Все они, являясь знатными асами,
сохраняли свои христианские верования и имена: "Хан-ху-сы был родом ас. Он
был правителем владений асов. Когда войска Угэдэя достигли границ его
(владения), Хан-ху-сы с народом подчинился Угэдэю... затем им был получен указ,
(коим) повелевалось набрать войско из асов в 1000 человек, а его старшему
сыну, Атачи, быть в свите и сопровождать государя в походе... Сыну Атачи, Ба-
дару, повелено было наследовать отцу в должности тысячника и носить
золотую пайцзу. В 1283 г. пожаловали... титул главнокомандующего... и чин
командующего гвардии. В 1300 г. Бадар умер. Его сын Одосы (урус) из светских
дослужился до чина командира гарнизона в Лун-чхэнь. ...Юй-ва-ши был ас. Его
отец Е-ле бадур (Илья багадур)... А-р-сы-лань был родом ас".
Таким образом, асы (аланы), переходя на службу к монголам, нередко
занимали в их войсках высокие командные должности. Из источников явствует
также, что монгольские ханы настолько им доверяли, что часть их личной охраны
состояла из асов. Имена некоторых легко переводятся с осетинского: Матарша
значит "пусть не боится", "бесстрашный"; Коуэрцзы - "тощий", "сухопарый",
Атичи - имя аланского царя Аддок, разбитого вестготами в Португалии и т.д.78
Древнерусские источники. Известия об аланах в русских летописях
(Никоновская летопись79, Воскресенский список80, Московский летописный свод
конца XV в.81 и др.) разных времен не столь велики, хотя и очень важны, они
касаются преимущественно военно-политического аспекта; причем аланы в них
именуются ясами, а иногда и асами. По анализу Е.Г. Пчелиной, упоминания о ясах
во всех русских летописях встречаются одиннадцать раз82, каждое из которых
связано с определенными событиями. Первое знакомство русских с ясами
относится ко второй половине X в. - периоду похода князя Святослава Игоревича в
низовья Дона, в итоге которого были разбиты хазары и образовалось Тмутара-
канское княжество. Здесь же, по словам летописца, от Святослава потерпели по-

Краткий очерк истории изучения осетин
17
ражения "ясы" и "касоги"83 (адыги). Затем ясы - и донские, и кавказские -
постоянно упоминаются в русских летописях. Так, в 1029 г. киевский князь Ярослав
Мудрый "ходи на ясы и взя их"84; в 1116 г. князь Ярополк Владимирович,
совершая поход на донских ясов, "приведе с собою ясы, и жену ясыню"; в 1175 г., по
сообщению летописца, в убийстве великого князя Андрея Боголюбского вместе
с другими участвовали его последняя жена ясыня и ключник ясин Амбал или Ан-
бал (осет. "товарищ")85. Наконец, большой интерес для нас имеет и сообщение
Никоновской летописи о взятии в 1277 г. русскими войсками на Кавказе
крупного ясского города Тетякова (Дедякова), местонахождение которого до сих пор
точно не установлено. Одни исследователи локализуют его рядом с
Владикавказом, другие - в Эльхотовском проходе, на месте известного большого
средневекового аланского городища. Существуют и иные точки зрения86.
Позднесредневековые источники. В позднем средневековье, как известно,
произошли коренные изменения этнического состава населения Северного
Кавказа вследствие татаро-монгольских войн, а также значительное
сокращение территории расселения алан-осетин. В течение веков отстаивая свою
независимость в борьбе против завоевателей и потеряв при этом большую часть
населения, аланы вынуждены были укрыться надолго в горах Центрального
Кавказа, находясь почти в полной изоляции от внешнего мира. Во всяком
случае, только во второй половине XVIII в. впервые ступила нога европейского
путешественника на земли Осетии87, в то время как, например, у адыгских
народов это стало привычным явлением с ХУ-ХУ1 вв.88 Широкое знакомство
русских и европейских авторов с Осетией стало возможным благодаря
развитию русско-кавказских отношений, продвижению границ России в глубь
Центрального Кавказа, проявлению при этом активного интереса к жителям края,
в частности к осетинам, занимавшим важный стратегический пункт (Дарьяль-
ский проход), связывавший Закавказье с югом России. Напомним также, что
некоторые ценные сведения, хотя и отрывочные, относящиеся к более
раннему периоду, содержатся в донесениях русских послов, прежде всего Михаила
Татищева и дьяка Андрея Иванова, прошедших в 1604 г. в Грузию через Дарь-
яльское ущелье. Они, находясь у картлинского царя Юрия, сообщали со слов
жителей, что "...меж Черкесские и Юрьевы земли есть горские люди, слывут
осетинцы, всего их человек в 200"89. В основном же данные их касаются
восточной Осетии, в частности тагаурцев, контролировавших Дарьяльское
ущелье и нередко совершавших, по словам грузин, набеги на проезжих; они
просили послов направить людей русских и кабардинцев для охраны этого прохода,
игравшего и тогда очень важную роль.
Данные посла Никифора Толочанова и дьяка Алексея Иевлева относятся к
1651 г. и касаются исключительно населения Западной Осетии - дигорцев.
Совершая поездку в Имеретию через Балкарию, они описывают владения
крупного кабардинского феодала, отмечая, что ему дигорцы платили ежегодно
тяжелую дань скотом и продуктами90. Некоторые географические сведения об
Осетии содержит и "Книга Большому чертежу", составленная в 1627 г.: "И в Кабар-
де пала из гор в Терек река Ардан, протоку 50 верст... а от Ардана реки
20 верст пала в Терек река Агер, а ниже Агера пала в Терек река Урюх, от Аге-
ра 20 верст. А ниже Урюха реки пала в Терек река Кизыл, от Урюха 20 верст"91.
Накенецготметим-и~данн^1е словника Дрешера, относящиеся также к XVII в. и
%Шп<т

18
Глава первая
представляющие несомненный интерес. В 1688 г. врач Дрешер (немец),
сопровождая из Москвы на родину имеретинского царя Арчила и проезжая через
Малую Кабарду и Северную Осетию по Алагирскому ущелью, записал 128
кабардинских и 71 осетинское слово, которые в 1705 г. были опубликованы
известным голландским географом Н. Витсеном на голландском языке92.
Примечательно, что в XVII в. как и в XIX в. в осетинском языке существовали такие
слова, как чиныг (книга), цухъхъа (черкеска), зангой (ноговица), мырмырганаг
(часы), арахъ (водка) и т.д.
Планомерное изучение северокавказских народов в русской науке началось
в XVIII в. организацией Российской Академией наук знаменитых экспедиций,
три из которых во главе с академиками С.Г. Гмелиным, И.А. Гюльденштедтом
и П.С. Палласом изучали кавказский регион. Гюльденштедт был первым
европейским ученым, ступившим на земли многих районов Северной и Южной
Осетии во время пребывания на Кавказе с 1770 по 1773 г. Он собрал ценные
сведения, касающиеся происхождения осетин, их расселения, социального
строя, материальной культуры, верований и т.д. Труд ученого был издан
посмертно сначала Палласом93, а затем в переработанном виде Ю. Клапротом94.
Данные Палласа, попавшего на Северный Кавказ во время своего второго
путешествия A793-1794), касаются только Дигории, в основном общественного
строя и дохристианских верований дигорцев, в частности известного пещерного
святилища Задалеск. Паллас, занятый изучением кабардинцев, по-видимому, не
смог побывать в других районах Осетии95.
Большая заслуга Палласа и в том, что он впервые опубликовал известный
труд Л.Л. Штедера96, содержащий весьма ценные и многообразные
этнографические сведения, касающиеся осетинского народа - итог личных наблюдений
автора во время его поездок в 1781 г. по многим обществам Северной Осетии.
Можно с уверенностью сказать, что ни у одного путешественника того
времени нет таких тонких наблюдений, как у него. В его описании содержится
множество сведений по материальной и духовной культуре, общественному и
семейному быту, верованиям осетин. Особого внимания заслуживают данные о
сословных и родовых отношениях, больших семьях, кровной мести,
гостеприимстве, почитании жещины, старшего и т.д.; упомянуто и о нартовском эпосе97.
К сожалению, мы мало знаем о Штедере. Известно лишь, что он служил на
Кавказской военной линии в должности квартирмейстера; составляя
топографическую карту Северного Кавказа, по долгу службы бывал у горских народов. Это
обстоятельство давало ему больше возможностей в отличие от многих других
путешественников по региону.
К источникам XVIII в. относится и труд Я. Рейнеггса A744-1793), немца98,
врача по профессии, знавшего несколько восточных и кавказских языков.
Находясь при грузинских царях Ираклии II и Соломоне I Имеретинском, от князя
Г.А. Потемкина Рейнеггс часто бывал в Осетии, особенно близко общался с
моздокскими осетинами во время неоднократного пребывания в Моздоке.
Многие сведения Рейнеггса об осетинах заслуживают определенного интереса,
другие взяты им у предшественников, третьи вызывают недоверие. Можно
согласиться, когда он пишет: "Их [осетин] язык совершенно отличается от
разнообразных наречий остальных жителей Кавказа; сходство наблюдается только с
некоторыми персидскими и грузинскими словами". Не вызывают сомнения
данные Рейнеггса о похоронных обрядах осетин, основанные, видимо, на личном

Краткий очерк истории изучения осетин
19
наблюдении. Также он приводит несколько конкретных случаев кровной
мести, очевидцем которых, по его словам, был сам. Рейнеггс, проезжая по Дарьяль-
скому ущелью, неоднократно наблюдал здесь, как осетины-тагаурцы в поисках
средств к существованию вынуждены были перетаскивать на себе и
переправлять вьюками тяжести проезжих купцов на большие расстояния - от Казбека до
Чми. Данные об этом несомненно интересны.
В то же время в описании Рейнеггса встречается немало ошибок и
неточностей, поскольку материал он большей частью заимствует. Иначе чем объяснить
искажение осетинских названий населенных пунктов и даже этнических
терминов: вместо дигор, например, "тигур и уитигур" и т.д.
Начало XIX в. ознаменовано выступлением Ю. Клапрота A783-1836),
внесшего несравненный вклад в изучение осетин. Ученый с разносторонними
интересами, он приехал на Кавказ в 1807 г. по заданию Российской Академии,
членом которой состоял. Клапрот сначала познакомился с моздокскими
осетинами, а затем совершил поездку по многим районам Северной и Южной Осетий.
Одновременно он изучал осетин и кабардинцев, а также некоторые другие
народы северо-западного Кавказа. Сведения Ю. Клапрота по осетинам
охватывают многие стороны их жизни. Ему, в частности, мы обязаны первым
доказательством аланского происхождения осетин: "Это ассы, или аланы средних
веков, это, наконец, яссы русских летописей..."
Изучая балкарцев, автор указывает, что осетины называют их ассами, по
имени прежних обитателей Балкарии и всей сопредельной западной
территории овсов-алан. Он одним из первых сообщает также о том, что "в грузинской
истории упоминания об осетинах встречаются задолго до Рождества
Христова"99. Имеется в виду сообщение грузинской хроники о походе скифов в VII в.
до н.э. через Кавказ в Переднюю Азию, о чем говорилось выше.
В целом, в известиях Ю. Клапрота по осетинам можно найти ответ на
многие вопросы, касающиеся их занятий, устройства жилых, хозяйственных
построек и оборонительных сооружений, а также пищи и утвари, одежды и
украшений, общественного и семейного уклада, обычного права, верований и т.д.
Побывав во многих селах Осетии, ученый с большой наблюдательностью
отразил все, что ему приходилось видеть и слышать. Как лингвист-ориенталист,
Клапрот, например, в Моздоке не мог не заметить, что "большинство
торгующих жителей, помимо русского, говорят также на татарском, армянском,
грузинском, черкесском и осетинском языках, в связи с этим у них очень развиты
способности к языкам". Он часто упоминает о гостеприимстве осетин,
сообщает о нем интересные факты, указывающие на глубокую архаику обычая
приема гостей у горцев. В тексте его встречаются такие записи о гостеприимстве:
"...наш хозяин угостил нас прекрасным пивом и собственным бараном, голову
которого мы получили на правах гостей". Посетив Трусовское ущелье, Клапрот
обратил внимание, как здесь, в селении Абана, строго почитают святую рощу,
оберегавшую нивы жителей от оползней и других стихийных бедствий. "Они
верят, - пишет он, - что того, кто срубит в этом лесу дерево, бог поразит
слепотой, и он сможет прозреть, только принеся в жертву быка". Несомненно,
такое поверье было рассчитано на то, чтобы сохранить леса от истребления.
Обычай этот имел повсеместное распространение на Кавказе. В целом же
этнографические сюжеты, касающиеся осетин, Ю. Клапрот дает в разделе своего
сочинения под заглавием "Об осетинах00.
2*

20
Глава первая
Почти в одно время A811 г.) с Ю. Клапротом на Северном Кавказе работал
М.Ф. Энгельгарт, профессор Дерптского университета. Сначала он был в
Моздоке. Собрав здесь ценные сведения, а затем добравшись до Владикавказа, он
отправился оттуда по Военно-Грузинской дороге в Трусовское ущелье, где
изучал минеральные источники и одновременно собирал материал о жизни
населения. Особого внимания заслуживают данные автора о моздокских осетинах,
составлявших, по его словам, "несколько сот", живших "в Моздоке и около него".
"Страх перед кровной местью или тяжелая нищета, - пишет он, - заставили
сперва отдельных осетин покинуть горы; поскольку их тотчас уже расселили и
поддерживали, за ними последовали другие". Кроме основных занятий -
земледелия и скотоводства - моздокские осетины, составляя отдельный полк,
конвоировали "почту или путешественников по дороге во Владикавказ", получая за
это от казны определенные льготы. К сказанному следует добавить и такие
слова М.Ф. Энгельгарта: "Основываясь на знании этих осетин, расхваливают их
миролюбие и усердие, так же, как их пригодность для несения казачьей
службы01. Эта оценка вполне оправдала себя: по приказу наместника Кавказа
генерала Ермолова многие осетины здесь были зачислены в казачество. Вдали от
Моздока, на левом берегу Терека, возникло даже целое осетинское казачье
поселение - две большие станицы и несколько хуторов. Сведения Энгельгарта
знакомят нас и с Владикавказской крепостью A811 г.) и ее первыми горскими
обитателями, указывая, что "единственными жителями" здесь "вне
укреплений" являются осетины102, из которых позже образовалась отдельная слобода
города - Ирыкау (осетинское село). И наконец, ученый, изучая минеральные
источники в Трусовском ущелье в верховьях Терека, побывал почти во всех его
населенных пунктах, сделав ряд интересных наблюдений, касающихся разных
сторон жизни населения - быта, культуры, обычаев, нравов, верований103.
Этнографическое изучение осетин
XIX - начало XX в. Выше рассказано о том огромном интересе, который
проявили иностранные путешественники к различным сторонам быта и
культуры осетин, к образу их жизни. Однако этнографическое изучение осетин в
русской науке, начавшееся в основном в начале XIX в. русскими авторами разных
социальных и профессиональных прослоек, не имеет себе равного по
обширности охвата и глубине исследования. Конечно, этому способствовало
возрастающее развитие периодичекой печати на Кавказе, совпавшее с периодом после
присоединения края к России. Изучение осетин продолжалось даже в ходе
многолетней Кавказской войны, оставаясь по-прежнему в центре внимания ученых
и путешественников. Правда, война почти не коснулась Осетии и других
районов Центрального Кавказа, но ее тяжелые последствия сказывались и здесь.
Этнографическое изучение осетин, как и других горцев, фактически началось
только после ее окончания, когда появилась возможность более широкого
изучения этнокультурных контактов.
Для ученых большую научную ценность представляет любое
этнографическое описание, независимо от объема, особенно если оно дается детально и
основано на конкретном фактическом материале. "Всякая картина, - пишет
выдающийся этнограф М.О. Косвен, - складывается не только из крупных изобра-

Краткий очерк истории изучения осетин
21
жений, но и из мелких штрихов, и маленькие публикации иногда весьма ценны
по своему содержанию, по обрисовке тех или иных сторон этнографического
изучения весьма важны и для характеристики продукции отдельных авторов,
причем характеристика эта может быть достаточно полной, только если будет
взята вся продукция данного автора, в том числе и мелкая04. В нашем обзоре,
наряду с краткой характеристикой основных работ, мы будем давать по
возможности и биографические данные об авторах. Сюда же войдут и собиратели
осетинского фольклора, кому мы обязаны записью и публикацией прежде
всего сказаний о нартах и другого устного народного творчества.
В начале XIX в. большим событием в кавказоведении стал выход труда
академика П.М. Буткова A775-1875) по истории Кавказа XVIII - начала XIX в.105
Исследование основано на архивных источниках и личных наблюдениях автора,
много лет прослужившего в армии на Кавказе и неоднократно участвовавшего
в военных походах. В нем немало ценных сведений, касающихся осетин, их
социального строя, быта и культуры, а также городов - Моздока и Владикавказа.
Значительный этнографический интерес представляет собой "Донесение
протопопа Болгарского епископу Астраханскому и Ставропольскому Антонию
от 18 июля 1780", в котором начальник Осетинской духовной комиссии
(протопоп) сообщает некоторые важные сведения о занятиях, обычаях, нравах,
верованиях осетин. Из этого документа, например, мы впервые узнаем о таком
похоронном обряде, как посвящение коня покойнику106.
В первой половине XIX в. академик А.М. Шегрен A794-1855) впервые
составил алфавит и осетинскую научную грамматику107, что сыграло
исключительно большую роль в распространении школьного образования на родном
языке108. А.М. Шегрен занимался также изучением грузинского языка и
этнографией горцев Северного Кавказа и Грузии. Его очерк "Религиозные обряды
осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях" основан на полевом
материале автора, собранном во время его пребывания A835-1837) у
моздокских осетин, осетин-тагаурцев и их соседей - ингушей109. В очерке - весьма
обширном по объему и содержанию - дается множество различных сведений,
характеризующих древние, отчасти христианские верования осетин и ингушей, их
обрядность. Особого внимания заслуживают похоронные обряды, среди
которых выделяются такие архаические, как посвящение коня покойнику, скачки,
оплакивание, устройство множества разорительных поминок и т.д., уходящие
корнями в древнюю иранскую культуру, но так широко освещенные впервые.
Большой заслугой А.М. Шегрена можно считать и предлагаемый в очерке
текст посвятителя коня (б&хф&лдисхг), записанный, по его словам, от "одного
из лучших ораторов" из осетин-тагаурцев. Возможно, и подробное описание
свадебных обрядов также дается на материалах этих осетин.
А.М. Шегрен интересовался также устным творчеством горцев, в том
числе нартским эпосом, заявляя, в частности, в одном из примечаний к очерку об
обрядах осетин, что он "теперь приступил к собиранию легенд о нартах; быть
может, они пояснят историю осетин и их соседей". Некоторый интерес
представляют для осетинской и грузинской этнографии и письма Шегрена на немецком
языке, посланные в 1836-1837 гг. из Моздока, Владикавказа, Тифлиса,
Пятигорска и Симферополя на имя академиков Френа и Круга110.
В первой четверти XIX в. появилась записка надворного советника Е.Г. Чи-
ляева (Чиладзе) A790-1838) о горцах, которые жили вдоль Военно-Грузинской

22
Глава первая
дороги. Получив юридическое образование в Петербурге, Е.Г. Чиляев служил
адвокатом на Кавказе, неоднократно бывал у осетин Кобинской котловины,
Трусовского ущелья и верховьев Арагвы. В его записке есть ценные сведения,
впервые характеризующие занятия, материальную и духовную культуру
представителей этого региона111.
В 1836 г. вышел в свет большой коллективный труд "Обозрение
Российских владений за Кавказом в статистическом, этнографическом,
топографическом и финансовом отношениях" в 4-х частях (СПб.). Одним из авторов
этого труда был А.Г. Яновский (родился ок. 1798 г.), окончивший Харьковский
университет и служивший в военном ведомстве, затем на Кавказе112. Его
содержательный этнографический очерк об осетинах помещен во второй части
труда. В нем впервые даны записи осетинских адатов, которые впоследствии
Ф.И. Леонтович включил в сборник "Адаты кавказских горцев13. В очерке
А.Г. Яновского наибольшее внимание уделено описанию общественного и
семейного быта, нормам обычного права, прежде всего кровной мести,
рассмотренной во всех ее проявлениях. "Каждый родственник убитого, - сообщает
автор, - обязывается священным долгом мстить смертию убийце и его
родственникам". Обусловленная тяжелыми материальными условиями жизни
народа, пережитками родового быта, кровная месть у осетин всегда имела
широкое распространение, приводя нередко к истреблению целых фамилий. Не
случайно в очерке этому явлению отведено столь же обширное место, как и
сведениям, характеризующим семейный уклад и семейную обрядность,
причем особый интерес вызывают данные о формах брака и размерах калыма для
каждой социальной группы.
Значительным событием в истории этнографии всего Кавказа стало
появление в печати работ Г.С. Гордеева A791-1838), также одного из участников
вышеуказанного "Обозрения", автора многочисленных статей, написанных для
"Тифлисских ведомостей". Кадровый офицер, окончивший кадетский корпус,
Г.С. Гордеев служил на Кавказе, участвовал в походе войск генерала Реннен-
кампфа для подавления восстания в Юго-Осетии. Здесь он пробыл 11 месяцев,
в течение которых общался с местным населением, после чего разносторонне
описал образ его жизни и занятий. Г.С. Гордеев стал первым этнографом
южных осетин. В своих работах он дал объективное описание территории
расселения осетин, их поселений и жилищ, земледелия, земледельческих орудий,
скотоводства, домашних промыслов и других занятий, а также общественного и
семейного строя, верований и т.д.
Наиболее интересны его последние три письма. В одном, например, автор с
восхищением говорит о трудовом воспитании детей в осетинской семье:
"Матери обучают их (девочек) различным рукоделиям, как-то: шитью всякого рода
мужских и женских платьев, и даже обуви, вязанию чулок, прядению... тка-
нию... При сих занятиях они приучаются с нежной юности ко всем
хозяйственным домашним и полевым работам". Другое почти целиком посвящено нормам
обычного права и внутрисемейным отношениям, еще одно - характеристике
феодальной зависимости осетин от грузинских князей. Из следующих описаний
Гордеева очень важно для нас описание Моздока и Владикавказа, содержащее
немало ценных сведений об этих, тогда еще военных, крепостях и их окрестных
жителях. Это описание печаталось в тех же "Тифлисских ведомостях" за
подписью "Гр. Горд...", "Гр. Гор...14 Все работы Г.С. Гордеева, касающиеся осетин

Краткий очерк истории изучения осетин
23
и других горцев региона, отличаются большой наблюдательностью, знанием
материала и объективностью.
Дальнейшее развитие этнографии всего Кавказа непосредственно зависело
от развития местной периодической печати. Поэтому важным событием стало
издание в 1846 г. газеты "Кавказ", выходивший сначала два раза в неделю, а с
1877 по 1917 гг. - ежедневно. Задача газеты заключалась в том, чтобы
познакомить русского читателя с огромным краем и его многочисленными
разноязычными народными, этнографическими группами и племенами, а также предоставить
возможность публиковаться авторам из числа представителей коренных
народностей. Говоря об этом, М.О. Косвен писал, что "Кавказ" не только весьма
гостеприимно принимал совершенно безвестных авторов с их иногда весьма
незрелым этнографическим опытом, но неоднократно просил присылать
этнографические материалы... Многие из начинающих этнографов-кавказоведов
печатались только в газете "Кавказ". Особой заслугой стало то, что газета
стимулировала вступление на литературно-этнографическое поприще представителей
местных народов115. Среди авторов-осетиноведов особенно следует отметить
Н.Г. Берзенова A820-1874). Будучи редактором "Кавказа", он опубликовал
более одиннадцати статей, посвященных описанию различных сторон духовной и
материальной культуры северных осетин, их верований116. Грузин по
происхождению, Берзенов родился в селении Ардон, окончил Тифлисскую духовную
семинарию, вероятно, владел осетинским языком. Насколько ценны данные этого
автора для истории осетинской этнографии, можно судить по многим его статьям.
Однако не все приводимые им этнографические факты и выводы, касающиеся,
например, семейной обрядности или гостеприимства осетин, отличаются полной
объективностью и поэтому требуют, конечно, критического подхода.
Начиная с 40-х годов XIX в. более активно происходит сбор осетинских ада-
тов. В 1844 г. адаты были записаны в Дигорском обществе ротмистром
Давидовичем в сотрудничестве с Шардановым, а в обществах Тагаурского, Куртатин-
ского и Алагирского ущелий - капитаном Т.А. Норденстренгом, кадровым
офицером, окончившим Военную академию. Весь этот материал вошел в
сборник "Адаты кавказских горцев", составленный Ф.И. Леонтовичем.
Весьма важным событием для развития этнографической науки на Кавказе
явилось открытие в 1850 г. Кавказского отдела русского географического
общества, издававшего свои "Записки" до 1916 г., а с 70-х годов XIX в. и
"Известия". Здесь публиковалось множество ценных этнографических материалов, в
том числе по Осетии. Еще одно очень важное событие, имевшее большое
значение для осетинской этнографии, произошло уже в конце 50-х годов XIX в.
Это выход документа, направленного против чрезмерных расходов,
совершавшихся осетинами при устройстве многочисленных поминок по умершему в
течение года, а также предусматривающий размер платы за невесту117. Документ
обсуждался в осетинских обществах и было решено сократить количество
поминок и размер выплаты калыма до минимума. Однако, как свидетельствуют
многочисленные данные, решение это осталось на бумаге. Никому не хотелось
первым нарушать вековые традиции. Расходы на устройство поминок и свадеб,
нередко приводившие семью к обнищанию, продолжались. И, естественно,
передовая осетинская интеллигенция продолжала выступать против этих
пережитков. Мусса Кундухов, широко известный на Кавказе своей общественной
деятельностью, был одним из тех, кто активно принимал в этом участие118.

24
Глава первая
Определенный интерес представляют написанные в 40-х годах XIX в.
статьи секретаря уездного начальника в Раче - В.Ф. Переваленко, посвященные
семейной обрядности южных осетин Кударского ущелья119. К этому же
времени относится деятельность ротмистра В.С. Толстого A806-1888),
состоявшего на службе по выполнению особых поручений при штабе наместника.
В 1847 г. он совершил объезд Северной Осетии вместе с известным
священником Колиевым, после чего написал ряд статей, касающихся, в частности,
осетин-тагаурцев120.
На 50-е годы XIX в. приходится начало научной деятельности первого
осетинского этнографа Жускаева Соломона Васильевича (Джусов Тасе Биаслано-
вич), выходца из селения Бад Алагирского ущелья. Он автор двух
замечательных очерков121, а также известный переводчик церковной литературы на
осетинский язык. Судя по источникам122, Жускаев был непримирим к властям, за
что судьба бросала его с одного места в другое. Окончив Владикавказское
духовное училище и Тифлисскую духовную семинарию, он преподавал в Ардон-
ской школе, потом - во Владикавказском духовном училище; с 1865 г. был
священником в Дигории, в Жгубирском приходе Юго-Осетии, а затем в станице
Черноярской, где и умер. Жускаев дал превосходное описание похоронных
обрядов жителей Нижнего Алагирского ущелья, впервые раскрыв многие их
архаические черты. Ему принадлежит также первое описание популярного
летнего праздника горной Осетии "Атинаг", после празднования которого жители
каждого общества одновременно выходили на сенокос.
Во второй половине XIX - начале XX в. на поприще научной деятельности
появились еще два выдающихся представителя осетинской интеллигенции -
Иналико Тхостов и Афанасий Гассиев, проявившие себя еще в студенческие
годы. И. Тхостов, обучаясь в Ставропольской гимназии, в 1858 г. прочитал в
актовом зале свое сочинение "Осетинская ворожея23, а А. Гассиев, будучи
студентом Киевской духовной академии, опубликовал две весьма содержательные
этнографические работы, основанные преимущественно на осетинском
материале124. Тогда же И. Тхостов проявил себя как талантливый публицист.
В 1859 г. в проводившемся в гимназии конкурсе по русской словесности, в
котором участвовали 36 учеников шестых и седьмых классов, он получил вторую
награду за свое сочинение "Кавказ по Пушкину, Лермонтову и Марлинскому".
Характерно, что все пять наград достались ученикам-горцам. Эта весть была
воспринята в местной и столичной прессе как сенсация125. Причем первую награду
получил абазин Адиль-Гирей Кешев за сочинение "О сатирическом
направлении литературы при Петре, Екатерине и в настоящее время". Позже он стал
редактором "Терских ведомостей". Многие годы жизни И. Тхостова и А. Гассие-
ва также прошли на службе в различных ведомствах Кавказа. А. Гассиев
весьма умело сочетал службу с литературной деятельностью, опубликовал
множество работ, в основном посвященных вопросам кавказоведения. И. Тхостов же
большую часть своего времени отдавал общественно-просветительской
деятельности, сотрудничал с В.Ф. Миллером, предоставлял ему осетинские тексты.
Заметным событием в кавказоведении стало появление статьи М.Г. Бае-
ва126, содержащей ценные этнографические сведения, характеризующие
общественные отношения и быт осетин Тагаурского общества. М.Г. Баев -
представитель осетинской военной интеллигенции 60-х годов XIX в., генерал-майор,
окончил Военную академию; он известен и по многим публикациям127.

Краткий очерк истории изучения осетин
25
Определенным вкладом в этнографию осетин этого периода являются
очерки К.И. Красницкого и П.С. Петухова, основанные на личных
наблюдениях авторов. Майор К.И. Красницкий, став в 1862 г. председателем комиссии по
выяснению сословных и поземельных прав и отношений у осетин, пробыл у
них, по его словам, два года. В результате этого появился очерк об
административном устройстве, сословно-классовых отношениях, религии, легендах и
происхождении отдельных сословий осетин128. Бывший начальник
Хасавюртовского округа П.С. Петухов с 70-х годов XIX в. известен как автор многочисленных
работ по народам Дагестана и Северного Кавказа129. Его статьи об осетинах
дают возможность судить о религиозных воззрениях этого народа.
В 70-е годы XIX в. наблюдался всплеск развития осетинской этнографии.
Этому способствовало появление нового большого отряда этнографов из самих
осетин, а также активное участие в изучении осетин представителей русской
интеллигенции. В.Б. Пфаф и Д.Я. Лавров, например, в течение многих лет жили
среди этого народа. Их ценные в научном плане труды до сих пор не потеряли
своей значимости. Из осетинских деятелей этого периода большого внимания
заслуживают братья Шанаевы (Джантемир, Гацыр и Гуцыр) - первые видные
собиратели осетинского фольклора, в том числе нартовского эпоса.
Джантемир Токаевич Шанаев A850-1928) окончил Ставропольскую
гимназию, а затем юридический факультет Одесского университета. Он известен как
автор двух весьма содержательных этнографических работ130. Причем его
объемистый очерк "Свадьба у северных осетин", основанный на личном
наблюдении, до сих пор не знает равного в осетинской этнографии по охвату вопросов и
глубине исследования. Работая всю жизнь адвокатом во Владикавказе,
Джантемир вел большую общественно-просветительскую работу, был председателем
Общества по распространению просвещения и технических знаний среди
горцев Терской области, там же участвовал в революционных кружках 70-х годов
XIX в., был в тесной дружбе с Коста Хетагуровым.
К рассматриваемому периоду относится и начало научной деятельности
Инала Дударовича Канукова (ок. 1851-1893). Он тоже был воспитанником
Ставропольской гимназии, окончил в Петербурге Кадетский корпус. И.Д. Кану-
ков известен как автор глубоко содержательных этнографических статей и
очерков131, талантливый публицист. Он ярко и убедительно показал вредные
обычаи осетин (кровную месть, расходы на выкуп невесты и устройство
свадьбы, многочисленные поминки, приводившие к разорению даже богатые семьи).
Особая наблюдательность прослеживается в его заметках "В осетинском ауле".
А в очерке "Горцы-переселенцы" И.Д. Кануков впервые в кавказоведении
показал трагедию горцев Северного Кавказа, вызванную их переселением в
Турцию по воле агентов царской России. К сожалению, деятельность Канукова по
неизвестным нам причинам была прервана: его сначала удалили в Оренбург,
затем - на Дальний Восток, где он пробыл много лет, сотрудничая в местных
газетах132. Вернувшись больным на родину, в селение Брутикау, И.Д. Кануков
умер в доме своего брата133.
Большой вклад в осетинскую этнографию внес Б.Т. Гатиев A840-1879),
автор единственного, но весьма содержательного этнографического очерка,
основанного на его многолетнем полевом материале и посвященного
детальной характеристике религиозных верований осетин, связанных с
похоронами134. Б.Т. Гатиев окончил Тифлисскую духовную семинарию и Казанскую

26
Глава первая
Краеведческий музей во Владикавказе, вторая половина XIX в.
МК РСО-А
духовную академию, но вынужден был служить в гражданских ведомствах
Терской области.
Этнографией осетин в 70-х годах XIX в. занимались также следующие
осетинские и неосетинские авторы: Козьма Токаев135, Арчекова и Касабиева136,
Ф. Наниев137, И. Давыдов138 и Мамитов139. Это же время знаменует появление
В.Б. Пфафа, одного из крупных осетиноведов, с которым нельзя сравнить
никого по части накопления огромного фактического материала, добытого во
время многократных поездок почти во все районы Северной и Южной Осетии,
занимавшегося важнейшими проблемами истории и этнографии осетин.
М.О. Косвен на основании выявленных им источников довольно подробно оха-

Краткий очерк истории изучения осетин
27
рактеризовал жизненный и творческий путь этого неутомимого труженика
науки140. Здесь отметим лишь, что В.Б. Пфаф после окончания в 1858 г. Лейпциг-
ского университета, государственной службы и получения степени доктора
права приехал во Владикавказ, где работал учителем истории и географии в
местной реальной прогимназии. С этого времени он в течение трех лет занимался
изучением осетин.
В.Б. Пфаф, по его собственным словам, исходил пешком все главные
ущелья Осетии. Во время путешествий, судя по всему, он занимался тяжелым
изыскательским трудом141. Собранный им громадный материал стал основой его
будущих работ. Весьма основательный труд В.Б. Пфаф посвятил характеристике
феодализма в Осетии142. По его мнению, феодальные отношения существовали
в Осетии с XI по XV в., сохранившись частично и в последующие периоды. В
обширном исследовании, основанном на изучении судебных дел, на расспросах
судей и материалах, собранных лично, рассматривается осетинское народное
право143. Особенно глубоким содержанием отличается труд, содержащий
этнологические исследования об осетинах - характеристику их занятий, материальной и
духовной культуры, верований144. Все работы В.Б. Пфафа в целом основаны на
новом и весьма ценном материале, что является его большой заслугой, но
исследование многих проблем нередко отличается низким научным уровнем, имеют
место грубые ошибки. Каким нелепым заблуждением, например, является его
теория семитского происхождения осетин, основанная на случайном сходстве
некоторых осетинских слов и названий местностей с еврейскими. М.О. Косвен,
характеризуя творчество В.Б. Пфафа, писал: "Изложение порой хаотично,
изобилует ошибками, нередко вздорными рассуждениями, немало и конкретных
ошибок. Характеристика осетинского феодализма, которую дает Пфаф, весьма
примитивна и наивна как с исторической, так и с теоретической точки зрения45.
Другим видным осетиноведом этого времени можно считать Д.Я. Лаврова,
автора фундаментального труда по географии, истории и этнографии осетин,
основанного на материалах, собранных в течение многих лет автором в поле, и
отчасти - на литературных данных. В нем глубоко освещаются географические
и природные условия Осетии, ее растительный и животный мир, расселение
осетин и их история в различные эпохи, занятия, материальная и духовная
культура, верования и т.д.146 К сожалению, мы мало знаем о жизни и деятельности
этого замечательного исследователя. По выявленным М.О. Косвеном данным,
он в 70-80-х годах XIX в. вел большую общественную и просветительскую
работу во Владикавказе, входил в политический кружок, сотрудничал в "Терских
ведомостях", открывал "Библиотеку и кабинет для чтения" и т.д. Полагают
также, что Д.Я. Лавров в 1867 г. окончил Ставропольскую гимназию147.
Наконец, 70-е годы XIX в. знаменательны для истории и этнографии всего
Кавказа появлением шеститомного труда академика Н.Ф. Дубровина
A837-1904). Первый том, посвященный этнографическому описанию, издан в
двух книгах. В первой книге большой раздел, основанный на многочисленных
данных периодической печати 70-х годов, отводится обстоятельной и
всесторонней характеристике общественного строя, быта, культуры и верований
осетин148. Работа эта, безусловно, отличается фундаментальностью, прекрасным
изложением богатого фактического материала и глубоким его анализом.
Следующий период развития осетиноведения связан с деятельностью двух
выдающихся русских ученых, профессоров Московского университета -

28
Глава первая
В.Ф. Миллера и М.М. Ковалевского,
внесших огромный вклад в изучение
осетинского языка, истории,
обычного права, фольклора и мифологии
осетин. Не прошла мимо ученых и
конкретная этнография осетин.
Большая заслуга В.Ф. Миллера,
например, заключается в первом
систематическом описании
дохристианских верований осетин, их
памятников материальной культуры149, а
М.М. Ковалевского - в выявлении
особенностей общественных и
семейных обычаев, их происхождения150.
Оба ученых впервые открыли алано-
осетинскую топонимику на
территории Балкарии и Карачая151. Миллер,
кроме того, расшифровал древнюю
осетинскую надпись на надгробной
плите XI в., найденной на Большом
Зеленчуке, притоке Кубани, и
доказал на основе этих данных, что
территории от Уруха до верховьев
Кубани и Большой Лабы в средние века
заселяли аланы, предки современных
осетин152.
Велика заслуга В.Ф. Миллера и в
разработке этногенеза осетин по
данным языка. Он был одним из первых
дореволюционных ученых, кто
прочно обосновал положение, что аланы являются прямыми предками осетин. Вся
третья часть его "Осетинских этюдов" посвящена проблеме происхождения
осетин. Во время своих путешествий по Осетии Миллер, владея двумя
диалектами осетинского языка, записал множество нартских и дарезановских
сказаний, а также другого фольклорного материала осетин, вошедшего в первую
часть его "Осетинских этюдов". Он впервые дал научное толкование
некоторых проблем нартского эпоса осетин. Неоценимое значение имеет в этом
плане появление его статьи "Черты старины в сказаниях о быте осетин53,
раскрывающей древние пласты эпоса, уходящие в скифскую эпоху. В ней автор
показал, например, сходство осетинских похоронных обрядов со скифскими,
описываемыми отцом истории Геродотом в его четвертой книге. Статья эта дала
мощный толчок дальнейшему изучению эпоса в историко-сравнительном
плане последующими исследователями - Ж. Дюмезилем и В.И. Абаевым. В
изучение этнографии осетин определенный вклад внесли и такие статьи ученого, как
"Отголоски кавказских верований на могильных памятниках54 и "О
некоторых древних погребальных обрядах на Кавказе55. В них показано, что одни
обряды и верования осетин уходят в скифо-сармато-аланскую эпоху, другие - в
древнекавказский мир.
Надписи на памятниках
1 - Зеленчукская аланская надпись X в.; 2 -
Трусовская осетинская сирийско-несторианская
надпись 1637 A326) г.

Краткий очерк истории изучения осетин
29
В процессе изучения осетин В.Ф. Миллеру большую помощь
оказывали многие представители осетинской интеллигенции156. Одним из них был
СВ. Кокиев D0-е годы XIX в. - 1910) - учитель Владикавказского реального
училища, сопровождавший ученого в его первых поездках по Осетии; он
написал замечательную работу о быте равнинных осетин, их занятиях,
жилищах, пище, утвари, одежде, народной медицине157. Ему же принадлежат
статьи, посвященные характеристике семейной обрядности осетин, в частности,
калыма и похоронных обрядов158.
Этнографией осетин занимался и С.А. Туккаев A857-1890). Его очерк "В
горах Дигории", посвящен описанию землевладения и землепользования
осетин159. Туккаев, обучаясь в Москве в Петровской сельскохозяйственной
академии, помогал Миллеру, переводя тексты и доставляя ему нужный материал160.
В 80-х годах XIX в. с рядом статей и очерков выступил журналист Н.С.
Мансуров A858-1897). В этих работах говорится о происхождении осетин, их
общественных институтах, семейной обрядности, сословно-поземельных
отношениях и т.д. Мансуров, являясь постоянным владикавказским корреспондентом
газет "Новое обозрение", "Русские ведомости" и "Каспий", печатал свои работы
в этих изданиях, и прежде всего в "Каспии61.
Значительным событием тогда же было появление статьи известного
ставропольского краеведа И.В. Бентковского о моздокских осетинах-цайта162.
Статья эта является единственной в своем роде в литературе и представляет
определенный интерес для познания быта этой группы моздокских осетин на
Кавказской кордонной линии; она также содержит сведения об их военной службе.
Большой вклад в этнографию осетин внес М.З. Кипиани A833-1899),
известный прогрессивный общественный деятель, большой друг Коста Хетагуро-
ва163. Будучи начальником Межевого управления Терской области, М.З.
Кипиани собрал в горной зоне Балкарии и Северной Осетии, которую он исходил и
изъездил, побывав почти в каждом населенном пункте, уникальный материал.
На его основе он изучил землевладение и землепользование горцев, показав их
нищенское существование, вызванное крайним малоземельем и безземельем164.
Он доказал, что в таких условиях горцы, естественно, не могли даже в какой-то
мере заниматься скотоводством - главной отраслью их хозяйства. Поэтому
автор правомерно ставит вопрос о немедленном переселении части населения с
гор на равнину и наделении его землей. Труд М.З. Кипиани по актуальности
темы и глубине исследования не знает себе равного в кавказоведении.
В 90-е годы XIX в. в этнографии осетин отмечается появление большого
числа новых авторов, преимущественно осетин. К этому времени относится
выход этнографического очерка "Особа" К. Хетагурова - выдающегося
произведениям поэта, основанного на воспоминаниях его отца и собственных
наблюдениях. Разносторонне и детально описав жизнь населения небольшого горного
уголка - Нарской котловины Северной Осетии, автор также характеризует
социальные категории горцев, их общественный и семейный быт, занятия,
материальную и духовную культуру, верования165. Деятельность Коста как
этнографа-кавказоведа не менее ярко проявляется в других его произведениях, прежде
всего в публицистических статьях, очерках, заметках, посвященных решению
разных социально-экономических проблем горских народов Северного
Кавказа: земельного вопроса, строительства дорог в горах, улучшения медицинского
обслуживания, открытия большего количества школ и профессиональных

30
Глава первая
учебных заведений и т.д.166 Более того, в этих работах Коста настойчиво
призывает горцев, переживавших сложный для них период развития
капиталистических отношений, сохранить свою традиционную культуру, проявлявшуюся во
всех жизненных сферах, в том числе в домашних и кустарных промыслах.
Какое влияние развитие капитализма оказало на изменение традиционного
быта и культуры северокавказских народов, хорошо показал другой автор,
осетин А.Г. Ардасенов A852-1916), в своем превосходном труде "Переходное
состояние горцев Северного Кавказа", вышедшем в конце XIX в. за подписью
В.Н.Л.167 Труд этот основан на личных наблюдениях автора, с привлечением
преимущественно хорошо знакомого ему материала по Северной Осетии.
Жизненный и творческий путь А.Г. Ардасенова давно известен в литературе168. Он
был одним из образованнейших представителей осетинской интеллигенции,
окончил Московское земледельческое училище в 1870 г., а затем Лесной
институт в Петербурге в 1874 г. А.Г. Ардасенов прошел очень сложный путь
революционера, был арестован, отбывал срок в Якутии. Возвратившись на Кавказ, он
до самой кончины работал в Закавказье, много печатался в разных изданиях.
Его основной труд о развитии капитализма и об изменениях всего уклада
жизни горцев под его влиянием является ценным вкладом в этнографию народов
Северного Кавказа и не имеет себе равных в кавказоведении по актуальности
темы и глубине содержания.
Известно, что христианство у осетин, уходящее корнями в аланскую эпоху,
имеет длительную историю, особенно в послемонгольский период и период
деятельности Осетинской духовной комиссии (с середины XVIII в.), ставившей
задачу восстановить христианство в Осетии путем крещения населения и
строительства церквей. З.А. Гатуев A840-1909) был одним из первых, кто серьезно
занялся изучением этой проблемы, привлекая литературные и архивные
источники и устные предания169. З.А. Гатуев окончил Тифлисскую духовную
семинарию и стал известным священником в Осетии, нередко сочетал службу в
церкви с работой школьного учителя в различных селах и во Владикавказе,
сотрудничал с В.Ф. Миллером.
К самому концу XIX в. относится и деятельность Г.М. Цаголова A871—
1939), известного осетинского публициста, поэта, прозаика и этнографа.
Исключенный из Ставропольской семинарии за чтение запрещенных книг,
Г.М. Цаголов занялся публицистикой; долго сотрудничал с "Терскими
ведомостями", опубликовав множество статей, очерков и заметок. Хорошо известны
не только его художественно-поэтические произведения, но и этнографические
статьи170. Особо следует отметить его фундаментальный труд171 о тяжелом
экономическом положении горских народов (включая осетин Терской области),
вызванном малоземельем или полным отсутствием земли, а следовательно -
отсутствием средств к существованию. В этой работе есть также сведения о
жизни горцев, их материальной и духовной культуре.
В конце XIX - начале XX в. плеяда авторов, занимающихся этнографией
осетин, значительно пополнялась. Гагуз (Савелий) Георгиевич Каргинов
A875-1946), человек очень сложной и почти неизвестной до недавнего времени
судьбы172, стал печататься под именем Гагуз еще в конце XIX в.173, когда после
окончания Ардонской семинарии работал учителем в родном Мизуре в Алагир-
ском ущелье. Затем после окончания в 1910 г. юридического факультета
Харьковского университета, его статьи появлялись в разных изданиях с подписью

Краткий очерк истории изучения осетин
31
"С. Каргинов74. Работы Г.Г. Каргинова посвящены в основном
характеристике семейной обрядности, общественных институтов осетин, они отличаются
глубоким содержанием.
Очень мало известно о судьбах многих авторов этого периода: А. Цаллаго-
ве, А. Медоеве, И. Кесаеве, А. Атаеве и др., но хорошо известны их ценные
работы по самым разным вопросам этнографии осетин175. Так, в статье учителя
А. Цаллагова дается подробное описание различных сторон
социально-экономической жизни селения Гизель - одного из крупных населенных пунктов
равнинной зоны Северной Осетии. Он же автор "Кумыкских текстов", записанных
им в селении Аксай в Дагестане, когда он работал там учителем176.
Вызывает несомненный интерес творчество Захара Сосиева, осетина из
станицы Черноярской. Его этнографический очерк177, основанный на лично
собранном материале и архивных документах, - единственный серьезный
источник по моздокским осетинам, вернее, по одной из групп осетин-казаков,
проживавших в двух станицах и нескольких хуторах, основанных в начале
XIX в. на левом берегу Терека, в 25 км от Моздока. Насколько своеобразно
сложилась судьба этих осетин почти за столетнее несение ими тяжелой
военной службы в Терском казачьем войске, можно судить по исследованию
этого автора, где кроме исторического очерка содержится несколько разделов,
характеризующих различные стороны жизни поселенцев. Причем, судя по
данным автора, последние, живя много лет вдали от Осетии в окружении
иноязычных народов, в чистоте сохранили свою традиционную культуру. Судьба
3. Сосиева, по воспоминаниям старожилов, оказалась трагической. Он погиб
в 1916 г. в турецком плену.
Талантливый народный учитель Харитон (Хабос) Уруймагов проявил себя
и как автор весьма содержательных этнографических статей178, направленных
против вредных обычаев: калыма и многочисленных разорительных поминок
по умершему. Некоторые обычаи, в том числе обряд осетин посвящения коня
покойнику, уходящий корнями в скифскую эпоху, автор подробно описывает
как опытный этнограф.
Заметным событием в этнографии осетин в начале XX в. стало появление
очерка А.Е. Скачкова179, межевого инженера, старшего помощника землемера
в Терской области. Вариант его описания не имел себе равных по глубине
исследования и важности затронутой проблемы. Посвященный
социально-экономической характеристике Дагомского прихода в Алагирском ущелье очерк
этот основан на весьма солидном статистическом и этнографическом
материале, добытом автором не мимоходом, как это нередко бывает, а путем
длительного изучения, т.е. стационарным методом.
И наконец, довольно большой и разнообразный этнографический
материал, посвященный осетинам, содержится в трудах антропологов Н.В. Гильченко
и М.А. Мисикова180. Особой безупречностью отличаются этнографические
данные М.А. Мисикова, известного в свое время врача.
Советское время. Уже в первые годы советской власти особое внимание
было обращено на этнографическое изучение южных осетин, поскольку по
сравнению с северными осетинами они оказались менее изученными из-за
труднодоступное™ мест их расселения. Первыми, кто взялся за эту нелегкую
задачу, были русские ученые Г.Ф. Чурсин A874-1930) и Е.Г. Пчелина A896-1972).

32
Глава первая
Г.Ф. Чурсин к этому времени уже был широко известен своими
публикациями о народах Кавказа. Уроженец г. Ейска, он в 1896 г. окончил Тифлисский
учительский институт, работал сначала учителем, затем служил в Тифлисе, а с
1923 г. был сотрудником Кавказского историко-археологического института.
В 1929-1930 гг. профессор Московского университета М.О. Косвен,
характеризуя творчество Г.Ф. Чурсина, писал, что как этнограф-кавказовед он соединял
"в своей многолетней деятельности конкретно описательную работу с
обобщающей трактовкой различных этнографических тем на кавказском материале...
в области конкретной этнографии, начав с Карачая, дал затем последовательно
работы по Кахетии, Юго-Осетии, Азербайджану, Аджарии, Дагестану и,
наконец, Армении, охватив таким образом в пределах Кавказа весьма широкую
этнографическую арену81. Во многих своих общих кавказоведческих работах
дореволюционного и советского периода Г.Ф. Чурсин в той или иной мере
уделяет внимание и осетинам182. Однако больше всего он известен в этнографии
осетин как автор замечательной монографии183, посвященной разностороннему
описанию быта и культуры южных осетин, их общественного и семейного
строя, обычного права, древних верований и т.д. Работа основана
преимущественно на материале, собранном самим Чурсиным на всей территории
Юго-Осетии. В ней впервые поднимаются многие вопросы, касающиеся разных сторон
жизни осетин, и в этом главное непреходящее ее значение.
Изучению Кавказа посвятила себя и Е.Г. Пчелина184. Она родилась в г.
Кутаиси в семье служащего, по материнской линии она была абхазкой. Окончив в
1914 г. Тифлисскую женскую гимназию, затем одно за другим три высших
учебных заведения - Московский археологический институт, Московский
университет (юридический факультет), Тифлисский политехнический институт
(экономический факультет), - Е.Г. Пчелина работала в крупных научных центрах
Москвы и Ленинграда, с 20-х годов XX в. изучая этнографию и археологию осетин,
в основном - южных185, и других народов Кавказа. Е.Г. Пчелина прекрасный
знаток предмета, тонкий этнограф. Все ее работы основаны на экспедиционном
материале, собранном ею с 1926 по 1965 г. и являются большим вкладом в осе-
тиноведение. Но, к сожалению, многие труды ученого остались в рукописях186.
К 20-м годам XX в. относится начало научной деятельности еще одного
кавказоведа - Л.П. Семенова A886-1958), сына известного краеведа П.Х.
Семенова из станицы Слепцовской в Чечне. Получив хорошее образование (после
Владикавказского реального училища он учился на историко-филологическом
факультете Харьковского университета, а в 1926 г. закончил Азербайджанский
университет), Л.П. Семенов стал ученым, которого интересовали очень разные
проблемы. Он занимался этнографией, фольклором и археологией осетин,
ингушей и чеченцев, деятельностью Пушкина, Лермонтова, Толстого на Кавказе,
а также изучением творчества Коста Хетагурова и памятников материальной
культуры, связанных с нартовским эпосом осетин187.
Большой вклад в осетиноведение внес Б.В. Скитский A884-1959), уроженец
села Язынь Полтавской губернии), для которого Осетия стала второй родиной,
и где он оставил о себе добрую память как большой ученый и педагог.
Б.В. Скитский в 1907 г. окончил Киевский университет, несколько лет
занимался преподавательской работой на Украине, а в 1925 г. был приглашен в Осетию.
С того времени он отдался исследовательской работе, сочетая ее с
преподаванием в вузах. На основе архивных источников ученым создан целый ряд фунда-

Краткий очерк истории изучения осетин
33
ментальных трудов по осетинам и другим народам Северного Кавказа188. Его
труд по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. в то время
не знал себе равных по широте и глубине рассматриваемых вопросов. В
большом этнографическом разделе этого исследования автор по литературным
данным изучает различные стороны жизни осетин в прошлом, на основе нартов-
ского эпоса, к которому не раз обращался как историческому источнику,
блестяще решает проблему общественного строя нартов, определив в нем ряд
важнейших институтов древности.
В подъеме национальной культуры Осетии после установления советской
власти большую роль сыграло создание научно-исследовательских институтов
и краеведческих музеев, среди сотрудников которых были представители
своего народа - осетины. Развитие издательской деятельности в этих институтах
позволило местным авторам печатать свои произведения.
Значительным событием, например, был выход в первом выпуске
"Известий" Северо-Осетинского научно-исследовательского института этнографиче:
ского очерка сельского учителя М. Гарданова, известного собирателя
фольклора осетин, в том числе нартских сказаний. В очерке автор дает основательную
и разностороннюю характеристику истории, быта и культуры населения своего
родного селения Христиановского (ныне г. ДигораI89. Это была первая работа,
посвященная одному из крупных сел равнинной Северной Осетии.
К числу первых и наиболее активных деятелей осетинской культуры
послереволюционного периода, безусловно, относится Б.А. Алборов A886-1969),
ученый разносторонних интересов, автор публикаций по многим вопросам
осетиноведения190. Для нас особый интерес представляют его исследования по
моздокским осетинам, проблемам нартовского эпоса, а также работы,
посвященные сравнительному анализу сходства некоторых осетинских и ингушских
древних божеств. Б.А. Алборов известен как основатель и постоянный
председатель Осетинского историко-филологического общества, которое
способствовало собиранию по различным районам Северной Осетии фольклорного,
этнографического, языкового и исторического материала, а также его изучению191.
Он был одним из основных организаторов народного образования в Осетии. По
его инициативе проведено несколько съездов учителей, подготовлены
учительские кадры, изданы десятки учебных пособий и т.д. Окончив Киевский
университет, Б.А. Алборов до революции был школьным учителем в Моздоке192, ведя
в то же время активную краеведческую работу, по-видимому, в это время был
собран материал по моздокским осетинам-цайта.
В истории осетинской этнографии и фольклористике видное место
занимает народный художник Осетии Махарбек Сафарович Туганов A881-1953). Он
известен не только своими великолепными картинами, в том числе на
исторические сюжеты, но и бесподобными иллюстрациями к нартовскому эпосу193 и
многочисленным древним обрядам и обычаям осетин194. М.С. Туганов был еще
и талантливым публицистом. Его статьи посвящены самым насущным
вопросам жизни осетин и других горцев Северного Кавказа. Они ярко показывают,
например, тяжелую долю осетин-отходников, нередко выезжавших большими
группами в далекие страны в поисках заработка или выполнявших у себя на
родине самые тяжелые работы за мизерное вознаграждение, положение горцев,
занимавшихся знаменитыми кустарными промыслами, которые разорялись из-
за притока фабричных изделий из промышленных центров России195.
3. Калоев Б.А.

34
Глава первая
М.С. Туганов - один из активных собирателей народного устного и
художественного творчества осетин. Записанные им нартские сказания196, например
"Песнь об Ацамазе", вошли в золотой фонд нартоведения. Объясняется это тем,
что он был вполне подготовлен к выполнению такой важной работы для
осетинской культуры. Получив первоначальное образование в частном пансионе, затем
в 1899 г. закончив Владикавказское реальное училище, М. Туганов с 1901 г. был
студентом Академии художеств в Петербурге; завершил свое художественное
образование в Мюнхене. Судя по всему, М. Туганов основательно начал изучать
осетинское народное творчество еще в студенческие годы, собрав немало ценных
фольклорных текстов и зарисовок предметов материальной культуры,
нашедших свое отражение позже во многих его живописных произведениях.
В 20-е годы XX в. начал свой творческий путь видный осетинский историк-
кавказовед Георгий Александрович Кокиев A896-1954), ученый с широкими
научными интересами, прекрасный знаток архивохранилищ и полевого
этнографического материала, добытого им в экспедициях по районам Северного
Кавказа. Его работы, посвященные осетинам, в частности их боевым,
заградительным и культовым сооружениям (башням, средневековым заградительным
стенам, склепам и др.), основаны именно на таком материале, а самый
известный труд "Склеповые сооружения горной Осетии" до сих пор остается
настольной книгой каждого археолога и этнографа, изучающего эти памятники
нагорного Кавказа197.
Г.А. Кокиев свою трудовую деятельность начинал учителем начальной
школы, затем в составе партизанского отряда сражался против полчищ Шкуро.
В 1923 г. он окончил Московский археологический институт, позже -
аспирантуру при Институте народов Востока. Получив образование археолога, он
увлекся материальной культурой. Г.А. Кокиев умело сочетал
научно-исследовательскую работу с преподавательской, читая в вузах Москвы курс лекций по
Кавказу. Ему принадлежит ряд статей по истории науки и этногенезу
некоторых народов Северного Кавказа198. К сожалению, многие работы этого
замечательного ученого, в частности по истории Кабарды, не были изданы199 из-за его
ареста в 50-х годах XX в. и гибели. Только недавно была опубликована часть
его монографии о духовной жизни осетин, их социальных институтах200.
Большой вклад в этнографию осетин внес Захарий Николаевич Ванеев
A888-1963), ученый, обладавший обширными знаниями и высокой культурой,
чему во многом способствовало полученное им солидное образование. В 1905 г.
он окончил Ардонскую семинарию, затем учился в Одесском университете, но
вскоре оставил его; в 1914 г. окончил экономическое отделение
педагогического подотдела Киевского коммерческого института201. З.Н. Ванеев очень
хорошо разбирался в сложных вопросах истории и этнографии осетин, в частности
южных, что нашло глубокое освещение в его трудах202. Особенно велика его
заслуга в разработке проблемы этногенеза осетин, которой он посвятил две
весьма обстоятельные монографии203, впервые показав многие стороны этого
явления. Никто до него не освещал столь объективно историю средневековых
северокавказских алан. Использование им обширных осетинских народных
преданий в качестве источника для решения вопросов этногенеза является также
новым и оригинальным в осетиноведении.
Многое для понимания этнографии осетин дает фундаментальный труд
ученого "Крестьянский вопрос и крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX в.",

Краткий очерк истории изучения осетин
35
основанный исключительно на архивных источниках. Большого внимания
заслуживают и такие работы, как "Из истории родового быта в Юго-Осетии",
"Общество нартов (опыт социально-исторического анализа нартовских
сказаний)", "К вопросу о времени заселения Юго-Осетии", "О некоторых процессах
изменений в семье и семейном быте в юго-осетинской колхозной деревне04.
Самым признанным в осетиноведении авторитетом по праву считается
ученый с мировым именем В.И. Абаев. Его многочисленные фундаментальные
труды по осетинам открывают широкий простор для изучения многих проблем,
в том числе в области этнографии этого народа. Изучая историю становления
осетинского языка, ученый твердо придерживается известного девиза: наш
язык - наша история205. Подтверждением этого может служить его знаменитый
четырехтомный словарь206, не знающий себе равных в отечественной науке. В
нем определение происхождения каждого слова или термина является частицей
истории народа. Этот словарь - неисчерпаемый источник для каждого
этнографа, занимающегося народами Кавказа.
В.И. Абаеву принадлежит разработка теории субстрата и внедрение ее в
историческую науку. На основе этой теории он по-новому видит многие
проблемы. Например, в отличие от своих предшественников, в частности В.Ф.
Миллера, он доказал участие в формировании осетинской народности и ее культуры
не только иранского компонента, но и древнекавказского. Благодаря трудам
В.И. Абаева была решена и аланская проблема, т.е. вопрос о прямых предках
осетин - аланах. Аланов, их этнокультурные контакты в средние века с
местными кавказскими народами (абхазами, сванами, мегрелами) В.И. Абаев изучал на
своем полевом материале, собранном во время экспедиционных поездок в
районах проживания этих народов. Используя свою теорию, он выявил аланский
субстрат в этногенезе балкарцев и карачаевцев, проявляющийся в их
топонимике, языке, культуре и быте.
В.И. Абаев - один из крупных исследователей нартского эпоса. Его
известная монография, посвященная теоретической разработке этого памятника, а
также ряд других работ вызвали к эпосу живой интерес, побуждая специалистов
смежных наук на местах и в центре к изучению эпоса в разных аспектах207,
вследствие чего в послевоенный период наблюдался массовый всплеск издания
текстов нартовского эпоса у всех его носителей в регионе и широкое его
исследование во многих областях науки.
Наконец, В.И. Абаеву принадлежит целый ряд весьма интересных работ,
анализирующих религиозные воззрения ираноязычных предков осетин (скифов
и алан) и преемственность некоторых древних божеств в осетинском пантеоне,
например Авддзуары (семибожиеJ08.
Заканчивая обзор этого периода, нельзя не упомянуть Бориса
Александровича Галаева A889-1976), с именем которого связано довоенное собирание
материалов по народному творчеству по всей Юго-Осетии и изучение давно
забытых осетинских музыкальных инструментов, песенного и танцевального
искусства, наигрышей. Ему же принадлежит организация в 1937 г. Государственного
областного ансамбля песни и танца "Симд" в составе 128 человек. Б.А. Галаева
отличала большая духовная культура и высокий профессионализм. Уроженец
станицы Черноярской, он в 1909 г. окончил Петербургское реальное училище,
затем в 1913 г. Михайловское тифлисское училище, прошел Первую мировую
войну, где получил несколько контузий и тяжелое ранение. В советское время
з*

36
Глава первая
он окончил в Ленинграде музыкальное училище. С тех пор и до самой кончины
жил и трудился в Юго-Осетии, отдаваясь целиком работе по развитию
национальной культуры осетин. Большой заслугой Б.А. Галаева является издание
объемистой книги осетинского народного песенного и музыкального
искусства - плод его многолетнего изыскательского труда209.
После Великой Отечественной войны осетиноведение достигло
небывалого развития во всех отраслях науки: истории, языкознании, археологии,
этнографии. Этому способствовал рост большого числа местных национальных
научных кадров, происходивший благодаря активной помощи академических
институтов Москвы, Ленинграда, Тбилиси. В это же время у осетин появилось
много ученых-этнографов, каждый из которых внес определенный вклад в
разработку проблем этнографии осетин. К сожалению, нет возможности
охарактеризовать в этом издании творчество каждого. Отметим лишь, что большого
внимания заслуживают многочисленные труды по разным проблемам
осетинской этнографии следующих ученых: докторов наук Л.А. Чибирова210, А.Х. Ма-
гометова211, З.Д. Гаглоевой212; кандидатов наук В.К. Тотрова213, В.С. Уарзиа-
ти214, А.Р. Чочиева215. На стыке с этнографией стоят превосходные работы
историка Ю.С. Гаглойти216, посвященные проблеме этногенеза осетин, и
археолога В.Х. Тменова217, довольно успешно занимающегося изучением памятников
позднего средневековья горной Осетии. Интересны работы историка Ф.Х. Гут-
нова по генеалогии218, лигвиста А.Дз. Цагаевой, проделавшей колоссальную
работу по изучению топонимики горной Осетии219, следует упомянуть и
З.Д. Цховребову, автора ряда работ по топонимике Юго-Осетии.
Наконец, в области декоративно-прикладного искусства осетин, имеющего
также прямое отношение к этнографии, нельзя не упомянуть труд К.А. Берла-
диной220, посвященный глубокому исследованию народной вышивки Северной
Осетии, которое проводилось на основе широкого круга источников, в
частности материалов осетинских склеповых захоронений позднего средневековья
горной полосы республики.
Как известно, этнография, являясь частью исторической науки,
рассматривает изучаемые ею предметы, явления и процессы в их историческом развитии.
Она соприкасается, и порою тесно связана, со многими другими
общественными науками: историей, фольклористикой, литературоведением, экономикой,
социологией и т.д. Выше уже говорилось о вкладе в этнографию осетин
представителей некоторых из этих наук. Добавим, что к осетинской этнографии,
кроме упомянутых, имеют самое прямое отношение и многие работы других
видных историков и экономистов этого народа - М.С. Тотоева, Б.А. Цуциева,
М.М. Б лиева, Г. Д. Тогошвили (Тогоева), Б.П. Березова и т.д. Каждый из них
внес весомый вклад в решение определенных проблем истории, экономики,
культуры осетин, их этнокультурных и этнических контактов с другими
народами Кавказа.
Отличительной чертой этнографии являются ее неотделимые связи с
языкознанием, искусствознанием, археологией, антропологией, географией.
О роли двух первых наук в этнографии осетин нам уже известно, особенно по
работам В.И. Абаева. Большое значение для познания материальной
культуры и быта предков осетин - ираноязычных и древнекавказских - имеет
археологическая наука, о деятельности представителей которой в Осетии также
следует сказать.

Краткий очерк истории изучения осетин
37
Изучение археологических памятников
осетин
Вторая половина XIX - начало XX в. Археологическое изучение истории
осетин, по сравнению с этнографическим, началось лишь со второй половины
XIX в., что объясняется состоянием этой науки в ту пору в России. Волею
случая первыми стали известны памятники древних кавказцев - предков осетин
Центрального Кавказа, наследников знаменитой кобанской культуры
бронзового века, идущей от названия горного селения Кобан в Северной Осетии.
В 1869 г. житель Верхнего Кобана феодал Хабос Кануков, найдя несколько
бронзовых предметов в развалинах древних каменных ящиков-погребений,
доставил их в Кавказский музей в Тбилиси - единственное научное учреждение
края. С того времени Кобан приобрел всемирную известность, привлекая к
себе ученых и любителей старины из многих стран221, приобретавших бронзовые
коллекции у местных жителей, в частности Хабоса Канукова, для которого это
стало источником дохода. Он один хищническим способом раскопал более
600 каменных ящиков222.
Открытие памятников кобанской культуры, характеризующей ее
носителей как превосходных металлургов и овцеводов, было крупным событием в
науке, способствовавшим более интенсивному изучению кавказских древностей.
Во всяком случае, созыв в 1881 г. в Тифлисе V Археологического съезда и
деятельность его подготовительной комиссии во многом были обязаны этому
событию. Съезд был задуман еще в 1877 г. А.С. Уваровым, талантливым
археологом, одним из первых организаторов археологической науки в России.
В следующем году Уваров прибыл в Тифлис. Из числа местных деятелей он
создал подготовительный комитет во главе с известным кавказоведом А.В.
Комаровым. В Москве оргкомитетом, объединявшим ряд видных востоковедов,
руководил В.Ф. Филлер. Вся работа комитета, продолжавшаяся в течение трех
лет A879-1881), возглавлялась самим А.С. Уваровым. В это время
археологические раскопки, полевые этнографические, языковые, антропологические и
фольклорные исследования велись почти по всему Кавказу.
В горной Осетии московские ученые и местные краеведы открывали новые
памятники кобанской культуры223. Среди исследователей впервые встречается
имя П.С. Уваровой, супруги А.С. Уварова, много лет изучавшей кобанскую
культуру Центрального Кавказа. Ее фундаментальный труд "Могильники
Северного Кавказа24 до сих пор представляет большую ценность для
археологов-кавказоведов.
Как уже было сказано, активное участие в подготовке и проведении в
Тифлисе V Археологического съезда принимал В.Ф. Миллер. Он был членом
оргкомитета в Москве и на Кавказе и одновременно вел большую
собирательскую работу в Осетии. Его материал по этнографии, языку и фольклору
осетин лег в основу трех докладов, прочитанных им на съезде225. Результаты
работы комитета опубликованы в объемистом томе. Сюда вошли не только
обстоятельные отчеты о произведенных изысканиях, но и весьма ценные
заметки и статьи по археологии и этнографии Кавказа. В этой связи хочется
привести обращение В.Ф. Миллера на съезде к этнографам-кавказоведам, которое
в полной мере можно отнести ко всем специалистам смежных наук.
"Этнограф может наблюдать здесь, - говорит он, - целый ряд народов различного

38
Глава первая
происхождения, стоящих на разных ступенях культуры. Одни сохранили в
первоначальной свежести такие формы быта, такие обычаи и обряды, которые у
других доживают свой век; у одних первоначальное язычество почти не
тронуто влиянием монотеистических религий, у других является удивительная
смесь воззрений языческих и магометанских; у одних формы юридического
быта основаны на обычном праве, еще свято соблюдаемом целым обществом,
у других заметно слияние с мусульманским шариатом... Словом, всюду
удивительное разнообразие в понятиях и верованиях, всюду смешение древних
отживающих форм быта с новыми26.
V Археологический съезд прошел в очень торжественной обстановке.
Собралось много гостей - представителей Академии Наук, Московского
университета, Русского географического общества и др. Среди крупнейших русских
ученых присутствовал историк Н.И. Костомаров. Современник сообщал, что "в
начале осени съехалось в Тифлис такое многочисленное собрание ученых,
какого этот город не видел в течение своего 14-векового существования27. Съезд
затронул и во многом решил массу самых разнообразных вопросов
кавказоведения и кавказской археологии. Неоценимое значение имели его уникальные
материалы, изданные под руководством П.С. Уваровой и В.Ф. Миллера228. Все
это, несомненно, сыграло свою роль в становлении археологической науки на
Кавказе и ее дальнейшем развитии. Причем в этом процессе видное место
занимают П.С. Уварова (изучение кобанской культуры) и В.Ф. Миллер
(исследование памятников средневековья).
Кобанские могильники привлекали к себе внимание многих ученых, в том
числе зарубежных, но их изучению мы обязаны в первую очередь П.С.
Уваровой, опубликовавшей, кроме большого исследования по могильникам
Северного Кавказа, еще и дневники, которые она вела во время многократных
экспедиционных поездок по Кавказу. В них содержалось немало ценных сведений об
осетинах229. Слава об уникальных бронзовых находках кобанской культуры
распространилась настолько широко, что они стали достоянием почти всех
столичных музеев Европы, конечно, не без содействия местных и приезжих
коллекционеров. «При посредничестве таких "коллекционеров", - пишет
Е.И. Крупное, - были созданы крупные собрания оригинальной кавказской
бронзы в музеях Парижа (Сенжерменский музей), Лиона, Вены, Берлина и
Будапешта. Так, например, была составлена коллекция кобанской бронзы
немецким профессором Рудольфом Вирховом (покупкой у X. Канукова), коллекция
венгерского графа Зичи (покупкой у И. Урусбиева и других)»230.
Неоценим вклад В.Ф. Миллера в исследование памятников средневековья и
позднего средневековья на территории Центрального и Восточного Кавказа.
Он первым стал изучать памятники материальной культуры, связанные с
осетинским нартским эпосом, а также эпиграфические надписи скифо-сарматских
личных имен и терминов Северного Причерноморья231.
Наиболее основательной работой В.Ф. Миллера в области археологии
является его труд "Археологические экскурсии в Терской области",
посвященный описанию древних храмов, оборонительных сооружений (башен, замков,
крепостных стен и т.д.), склепов, дорожных столбов и пр. Эта работа ученого
до сих пор является настольной книгой для специалистов, интересующихся
памятниками средневековья и позднего средневековья горцев Северного
Кавказа. Работы В.Ф. Миллера "Отголоски кавказских верований на могильных па-

Краткий очерк истории изучения осетин
39
мятниках" и "Древнеосетинский памятник Кубанской области" основаны на
археологических находках - могильных камнях. По анализу автора, первый
памятник характеризует древние погребальные обряды осетин, в частности,
обряд посвящения коня покойнику, второй - указывает на существование у
осетин-алан своей письменности на основе греческого алфавита. Этот
памятник с надписью на дигорском наречии осетинского языка привлек к себе
большое внимание специалистов и неспециалистов. Известно, что в их числе были
как видные ученые-лингвисты, так и многие краеведы, которые по-своему
толковали надпись.
Памятник открыл археолог Д.М. Струков во время путешествия летом
1888 г. по Кубанской области. Могильная плита находилась на берегу р.
Большой Зеленчук, недалеко от развалин крупного аланского городища. Копию с
надписи плиты получил В.Ф. Миллер. Позже этот камень был обследован
известным востоковедом Г.И. Кулаковским, выехавшим на место его находки. По
его данным, плита лежала в лесу напротив так называемого "старого жилища"
или "старого места", на правом берегу р. Большой Зеленчук, в 40-50 верстах от
Александрово-Афонского монастыря, между реками Ропачей и Казгич232.
Таким образом, находка эта вполне документирована, представляет собой
единственный такого рода осетинский средневековый письменный памятник,
датируемый В.Ф. Миллером Х1-ХП вв., а В.И. Абаевым - Х-ХП вв.233
Археологические сведения об Осетии мы находим и в ряде других работ
В.Ф. Миллера, в частности, в путевых очерках "В горах Осетии34 и "В горских
обществах Кабарды35. В Дигорском ущелье, около селения Камунта,
В.Ф. Миллер осмотрел раннесредневековый аланский могильник У-УП в.;
здесь же он приобрел у местного населения глиняный кувшин, сердоликовые
бусы, бронзовую пряжку и три железных топорика, которые были поднесены
им в дар Московскому археологическому обществу. В селении Вакац В.Ф.
Миллер обследовал кладбище и дал подробное описание склеповых сооружений
этого села. Он впервые открыл памятники нартовского эпоса, многие из
которых были обнаружены им в долине Уруха; здесь ученый ознакомился с
памятниками, связанными с именитыми героями нартовского эпоса: гробницей
Сослана {Сосланы ингхн), которой народное предание приписывает ряд чудесных
"хождений"; место сбора нартов (нарты ныхас), куда они собирались по зову
своих предводителей - Сослана, Батрадза, Урызмага и др. Нартовские
памятники Миллер нашел и в других районах горной Осетии, а также на территории
нынешней Балкарии236. Наконец, большая заслуга принадлежит В.Ф. Миллеру и в
расшифровке множества вышеупомянутых древнегреческих эпиграфических
надписей из Северного Причерноморья. Получив 425 таких надписей от
известного востоковеда В.В. Латышева, В.Ф. Миллер неоднократно ездил в Крым для
уточнения их на местах, причем наибольший процент надписей, как он
указывает, приходится на имена ольвийские и танаисские. Так, из сотни ольвийских
"варварских" имен половина поддается объяснению из иранского, а из 160 тана-
исских значительное большинство (более ста) носят яркие признаки иранского
происхождения237.
В советское время эта работа была продолжена с большим успехом
В.И. Абаевым, составившим на основе отмеченных эпиграфических находок
грамматику мертвого скифского языка, что можно считать научным
подвигом ученого238.

40
Глава первая
Советское время. Историю изучения археологических памятников,
относящихся к различным эпохам истории осетин, можно разделить на два периода: до
Великой Отечественной войны и после нее. В довоенный период археология
характеризуется, как известно, полным отсутствием у осетин своих специалистов-
археологов, археологическими исследованиями у них занимались
преимущественно московские и ленинградские ученые. Уже тогда звучали имена Б.Б.
Пиотровского, Е.И. Крупнова, А.А. Иессена, А.А. Миллера, внесших
колоссальный вклад в развитие кавказской археологической науки. Известно также, что
в дореволюционной Осетии археологические изыскания производились почти
исключительно в горах Северной Осетии и лишь изредка - в Южной, хотя здесь
уже в 1890 г. был известен, благодаря раскопкам В.И. Долбежова, знаменитый
Тлиский могильник (современный Джавский район), славившийся своими
многочисленными находками оригинальных бронзовых предметов, датируемых
концом II - началом I тысячелетия до н.э.
Ровно через год Тлиский могильник был обследован П.С. Уваровой,
успевшей открыть большое количество памятников кобанской культуры на
Северном Кавказе, которые сделались достоянием мировой науки. Об этом
свидетельствует газета "Русские ведомости": "...в августе Владикавказ посетила
представительница Московского археологического общества графиня
Уварова. .. За несколько дней до ее приезда во Владикавказ некоторые места Терской
области посетили многие иностранные ученые и туристы, в числе которых,
между прочим, находились: известный венский ученый Франц Гегер, другой
австриец Фердинанд Гауч, американец Джемс Уильсон, несколько итальянцев и
француз Морис де Куртель. Из них Гаучу и Гегеру удалось приобрести от
осетин и других лиц несколько довольно больших коллекций древностей, которые
уже отправлены приобретателями на родину39.
Обстоятельный обзор истории изучения археологии в Юго-Осетии,
проделанный Б.В. Теховым240, избавляет нас от необходимости такого обзора в
настоящем издании. Отметим лишь, что уже в первые годы советской власти
особое внимание уделялось изучению памятников древности в Юго-Осетии,
которыми особенно интенсивно тогда и позже занималась Е.Г. Пчелина241. Она
также открыла несколько поселений алан в горах Северной Осетии.
Наряду с Е.Г. Пчелиной археологические изыскания в Юго-Осетии велись
также грузинскими археологами, среди которых был Б.А. Куфтин, известный
своими содержательными исследованиями, во многом касающимися и
древности осетин242.
Довоенная Северная Осетия, как, впрочем, весь Северный Кавказ,
характеризуется планомерным изучением памятников древностей, проведением
археологических экспедиций центральными и местными научными учреждениями.
Начиная с 1923 г., в течение десяти лет они проходили под руководством
А.А. Миллера, а затем, с 1935 по 1940 г., - Е.И. Крупнова. Известно, что
А.А. Миллер как ученый сочетал в себе знания археолога и этнографа243, что
не могло не отразиться в его многочисленных экспедиционных материалах244.
Что касается чисто этнографических сюжетов, зафиксированных ученым
тогда же в различных селах горной Осетии, то они вообще не знают аналогов по
содержанию и отличному исполнению245.
Археологические изыскания Е.И. Крупнова ограничивались изучением
памятников докобанского и кобанского периодов, а также скифо-сармато-алан-

Краткий очерк истории изучения осетин
41
ской эпохи. В целом же вклад этого ученого в разработку древней истории
северокавказских народов, в том числе осетин, трудно переоценить. Е.И. Крупнов
годами изучал памятники древности осетинского высокогорья. В селениях Чми,
Камунта, Галиат, Донифарс и других, которые находятся на высоте более 2 тыс. м
над уровнем моря, он обнаружил памятники энеолита и ранней бронзы,
относящиеся к III тысячелетию до н.э., и на основании датировок памятников
определил, в какой период произошло заселение человеком высокогорной зоны
Северного Кавказа, а также выяснил характер занятий поселенцев246. Особое
внимание ученый уделил исследованию памятников носителей кобанской
культуры, прекрасных металлургов и животноводов, составлявших, по его
справедливому определению, один из компонентов этногенеза осетин. К тем отдаленным
годам относятся занятия Е.И. Крупнова исследованием памятников древнеиран-
ских народов - скифов и алан; их поселения в немалом количестве он находил в
горах и на равнине Центрального Кавказа247.
В плане выявления памятников древних иранцев значительным событием
явилось открытие в 1940 г. захоронения коня в Моздокском скифском кургане
(У1-1У вв. до н.э.), указывающее, по справедливому заключению ученых, на
использование лошади в хозяйстве местных племен уже в то время248. Во всяком
случае пока это первая такая археологическая находка на Северном Кавказе,
позволяющая говорить о появлении (благодаря пришлым иранцам -
превосходным конникам) у аборигенов лошади.
В послевоенный период произошел подъем развития археологической
науки в Осетии, и не только там, а почти на всем Кавказе. Во многом это
объясняется активной деятельностью Е.И. Крупнова и его учеников. Е.И. Крупнов в
течение многих лет возглавлял Северокавказскую экспедицию Института
археологии АН СССР, в которой участвовали местные научные учреждения по
изучению памятников древности северокавказских народов. Кроме того, он
подготовил много археологов из числа коренных народностей.
Одним из важных результатов экспедиции явилось открытие аланских ка-
такомбных могильников средневековья в районе станицы Змейской в Северной
Осетии; богатые находки из этих могильников дали возможность решить
многие вопросы аланской истории249.
Выход в 1960 г. сводного капитального труда ученого помог решить
сложнейшие задачи, касающиеся древних кобанцев и скифской проблемы на
Северном Кавказе250. Достаточно отметить, что здесь было исследовано более
шестидесяти скифских поселений. Е.И. Крупнову принадлежит и заслуга
установления хронологических рамок развития кобанской культуры (конец II
тысячелетия -1 тысячелетие до н.э.), в настоящее время признанных в науке251.
По мнению ученого, "подлинный расцвет настоящей кобанской культуры в ее
самых выразительных формах" падает на период с XI по VIII в. до н.э. С VII в.,
после вторжения скифов на Кавказ, эта культура хотя и продолжала еще
развиваться, но уже "не во всех своих старых традиционных формах52.
Признание Е.И. Крупновым участия скифов в формировании культуры древних
кобанцев уже в VII в. до н.э. имеет важное значение для разработки этногенеза
осетин. Иранское влияние на аборигенов, как свидетельствуют
археологические данные, было настолько сильным, что период после VII в. до н.э. был
назван археологами позднекобанским253. Однако заслуга Е.И. Крупнова
заключается не только в установлении правильной датировки кобанской культуры.

42
Глава первая
Он выделил в культуре народов Центрального Северного Кавказа, в
частности осетин, элементы кобанской культуры, что позволяет говорить о
преемственности в культуре и дает возможность правильного научного решения
вопросов этногенеза ее создателей. Е.И. Крупнов являлся горячим поборником
еще более глубокого и всестороннего изучения кобанской культуры. "Она
создана, - пишет он, - несомненно талантливым населением края, внесшим свою
лепту в общую сокровищницу культуры древнего цивилизованного мира. По
нашему убеждению, углубленное изучение кобанских древностей, как
исторических источников, может вознаградить сторицей и историка-археолога, и
этнографа, и искусствоведа54.
В числе археологов, занимающихся исследованием памятников кобанской
культуры, нельзя не упомянуть имя известного ученого Б.В. Техова, внесшего
большой вклад в изучение кобанской эпохи в Южной Осетии. Исследование им
Тлиского могильника обогатило науку большим количеством новых
оригинальных находок бронзового века раннекобанской культуры, совершенно
аналогичных кобанским находкам соответствующего времени в Северной
Осетии255. Такое сходство говорит в пользу значительного расширения территории
расселения носителей кобанской культуры. Она должна охватывать почти всю
центральную часть Северного Кавказа, Чечню, Ингушетию, Северную
Осетию, Кабардино-Балкарию, Пятигорье и Южную Осетию256.
Большое количество кобанских могильников, найденных по всей
территории Северной Осетии, свидетельствует о значительной плотности населения у
древних кобанцев. Так, близ селения Верхний Кобан было обнаружено более
200 могил. В результате археологических раскопок в окрестностях дигорских
селений Галиат, Камунта, Дунта найдены своеобразные предметы кобанской
культуры - массивные бронзовые и каменные топоры, гигантские рогообраз-
ные булавки, фибулы и т.п.
На территории Южной Осетии в отмеченных выше Тлиских могильниках
обнаружено большое количество бронзовых топоров, украшенных
гравированными меандровыми узорами, а также бронзовые булавки, бусы, подвески в
виде бараньих голов и многие другие предметы257. Все эти находки имеют близкие
аналогии с подобными предметами из кобанских могильников Северной
Осетии и во многом отличаются от памятников колхидской культуры.
По определению археологов, различие между кобанской и колхидской
культурами выясняется при анализе погребального обряда, а также при
рассмотрении различных типов керамики, топоров, украшений, поясных пряжек и
других предметов258. Например, если для захоронений кобанцев были характерны
скорченное положение погребенного и каменные ящики, то в Западной Грузии
такие захоронения встречаются очень редко. Среди предметов колхидской
культуры не обнаружено высоких поясных пряжек, массивных булавок,
своеобразных широких браслетов и других предметов, характерных для кобанских
могильников. Иного типа и топоры259.
В послевоенный период Е.И. Крупновым было исследовано более 60
скифских поселений на Северном Кавказе. Такое их количество здесь доказывает,
что скифы, совершая походы в Переднюю Азию, оседали в основном в центре
края. Подтверждением доказательства служит и Моздокский скифский курган
(У1-1У вв. до н.э.). Однако о влиянии древних иранцев на многие стороны
жизни северокавказских племен наиболее яркое представление дают скифо-сарма-

Краткий очерк истории изучения осетин
43
то-меотские курганные находки Прикубанья. По ним можно судить о высоком
уровне развития отраслей хозяйства племен, прежде всего их коневодства и
ремесел, а также об умении возделывать различные хлебные злаки260. Немало
скифских памятников зафиксировано в различных районах Закавказья, куда
скифы, вторгаясь через известные перевальные пути Главного Кавказского
хребта, вливались в состав местного населения. Известно, что скифы вошли в
состав армянского и грузинского народов в процессе их формирования (VI в. до
н.э.). Об этом же говорят скифские поселения, которые находят по всему
Закавказью, в частности в районе Мильской степи "Скифского царства61.
Особое внимание было обращено на изучение сарматских памятников
Северного Кавказа в степной зоне и предгорьях, причем нередко на прежних
скифских поселениях или же вблизи от них. Больше всего памятников
сарматской эпохи оказалось в степной зоне Кубани, где Н.В. Анфимовым
исследовано более 150 древних городищ и поселений. Огромный интерес представляют
здесь сармато-меотские курганы. Они поражают обилием самых
разнообразных находок, включая множество конных захоронений и предметов быта262.
Изучением сарматской археологии Центрального и Восточного Кавказа
мы обязаны Е.И. Крупнову263 и его ученикам, а также В.Б. Виноградову264, чьи
труды значительно обогатили наше представление о сарматах, как об одном из
родственных по языку племен скифов, со своеобразной культурой.
Исследователи заключают, что местные племена, находясь под сильным влиянием
сарматов, восприняли многие черты их культуры и быта: вооружение,
изобразительное искусство, различные виды хозяйственной деятельности и т.д.265
Не менее ярким свидетельством сарматизации аборигенов является
отражение в осетинских нартских сказаниях сарматского матриархата в образе Сатаны
и героических воительниц266, в котором, в свою очередь, нашли отражение
отношения сарматов и Боспорского царства267.
Аланской археологией в послевоенное время занимались многие ученые.
Можно не останавливаться на характеристике трудов этих ученых, они хорошо
известны, особенно тем, кто интересуется судьбами алан - прямых предков
современных осетин. Вспомним только об исследованиях Т.М. Минаевой и
В.А. Кузнецова.
Т.М. Минаева работала исключительно в верховьях Кубани, В.А.
Кузнецов - преимущественно на территории Центрального Кавказа. Являясь
сотрудником Ставропольского краеведческого музея, Т.М. Минаева еще в
довоенные годы занялась исследованием аланских древностей на северо-западном
Кавказе. Она открыла и исследовала в верховьях Кубани множество городищ,
поселений и могильников алан. Из этого явствует, что аланам были присущи
не только катакомбы, но и другие погребальные сооружения: каменные
ящики, подземные и полуподземные склепы, грунтовые ямы и т.д. Раскопки
ученого дают яркое представление о развитом скотоводческо-земледельческом
хозяйстве и о ремеслах населения западной Алании в период средневековья,
характеризуют многие стороны его материальной культуры, религиозных
воззрений, имущественного и социального неравенства. Данные
свидетельствуют о наличии у алан верховьев Кубани каменных жилых построек, замков,
боевых башен, культовых сооружений и т.д. Одним словом, освещению
различных сторон жизни населения западной Алании мы во многом обязаны
исследованиям Т.М. Минаевой266.

44
Глава первая
Крупный вклад в изучение алан внес В.А. Кузнецов. Его исследования
основаны главным образом на собственном археологическом материале269.
Особой заслугой ученого можно считать открытие и исследование им 88 катакомб-
ных могильников в станице Змейской в Северной Осетии, где он получил
большой и весьма уникальный материал по археологии алан270. Отметим и то, что в
первых своих работах, посвященных северокавказским аланам, В.А. Кузнецов
допустил ряд ошибок, в частности, в оценке этнического термина "алан", что не
могло не вызывать критических замечаний со стороны исследователей271. И
еще одно замечание в адрес ученого. Даже в случае необходимости он редко
или почти не пользуется сравнительными этнографическими данными, в том
числе по осетинам, много теряя, особенно при решении вопросов, касающихся
материальной культуры или хозяйственной деятельности народа.
Антропологическое изучение осетин
Внешний облик осетин и их физические данные описываются уже первыми
европейцами, путешествующими по Осетии. В начале XIX в. Клапрот после
пребывания в этой стране, отмечал: "Осетины являются довольно стройными
людьми, крепкими и сильными, обычно среднего роста... они отличаются от
своих соседей преимущественно чертами лица, цветом волос и глаз, которые
напоминают европейцев. Среди осетин часто встречаются голубые глаза,
светлые и каштановые волосы: черные волосы не встречаются никогда72.
Конечно, к этим данным, возможно содержащим только долю правды, необходимо
отнестись критически. Почти то же
самое спустя несколько десятков лет
писал другой путешественник - Кох, немец
по происхождению, находя много общих
черт во внешнем облике осетин и
немцев. "Осетины, - пишет он, - красивые
люди и по своей красоте могут быть
поставлены рядом с черкесами и
грузинами. Однако они значительно
отличаются от последних и поэтому их так же
мало можно сравнить с ними, как немцев с
итальянцами. Как и жители гор
Тюрингии, осетины крепки по сложению и
коренасты73. Сходные или отличные
наблюдения одновременно с описанием
многих сторон жизни осетин нередки и в
трудах последующих авторов.
Антропологическое изучение
осетин, как и других народов Кавказа,
началось только с 80-х годов XIX в., чему
способствовала деятельность членов
Подготовительной комиссии V
Археологического съезда, проходившего в
Тифлисе. Среди энтузиастов этого дела
Тип осетинки. Фото начала XX в.
МК РСО-А

Краткий очерк истории изучения осетин
45
особенно известны Р.Ф. Эркерт и
Э. Шантр, в течение нескольких лет
проводившие на Кавказе
антропологическую работу274. Однако только
усилиям Н.В. Гильченко и И.И. Пан-
тюхова, авторов конца XIX - начала
XX в., мы обязаны началом
подлинного научного антропологического
изучения осетин.
Н.В. Гильченко, окончив
Военно-медицинскую академию в
Петербурге, защитил докторскую
диссертацию на осетинском материале; им
было обследовано 200 осетин,
служивших в армии на Кавказе275, что
считалось для того времени
обширным контингентом,
непревзойденным до революции по своему
качественному и количественному
уровню276. И.И. Пантюхов обследовал
еще больше - 258 человек из числа
южных осетин, находившихся в
составе призывников, но выделил
всего несколько признаков277. Тип осетинки. Фото начала XX в. МК РСО-А
К рассмотренному времени
относится и деятельность венгерского ученого-антрополога Е. Зичи. Он
анализирует различные точки зрения в определении происхождения черепов из
могильников бронзового века Осетии, которых здесь встречалось два типа:
длинные - в меньшем количестве, круглые - в большем. "Результаты
антропологических измерений черепов различных эпох, - пишет автор, - показывают, что
осетины являются потомками долихоцефалов доисторических народов
Кавказа... Вообще лингвисты и историки согласованно утверждают, что осетины
поселились на Кавказе около 1000 г.78 В дореволюционное время изучал
антропологию осетин и М.А. Мисиков, известный осетинский врач, воспитанник
Одесского университета, автор глубоко содержательного труда, в котором
есть и большой раздел этнографии изучаемого народа279.
В советское время антропологическое изучение осетин продолжили такие
крупные ученые, как В.В. Бунак, Г.Ф. Дебец, В.П. Алексеев, а также
грузинские антропологи М.Г. Абдушелишвили и А.Н. Натишвили280. И, тем не менее,
для решения вопросов этногенеза существующего материала совершенно
недостаточно.
Еще менее полно представлен палеонтропологический материал,
относящийся к древним и раннесредневековым периодам истории осетин. По словам
Г.Ф. Дебеца, он "очень фрагментарен и плохо датируется81. Недостаточную
изученность осетин в области антропологии отмечают и другие ученые, в
частности В.П. Алексеев. Ограниченность материала, естественно, могла привести
к ошибкам и даже к неправильному решению проблемы этногенеза осетин.
Вероятно, поэтому выводы почти всех антропологов по данному вопросу расхо-

46
Глава первая
Тип осетина. XVIII в. МК РСО-А
дятся с выводами большинства других ученых смежных дисциплин. Так,
антропологи приходят к заключению о чрезвычайно незначительной роли
ираноязычных народов в этногенезе осетин, исходя из того, что современные
осетины, так же, как и местное древнее население - брахи, или мезокефалы, в то
время как сармато-аланы равнин Северного Кавказа - долихоцефалы.

Краткий очерк истории изучения осетин
47
Типы осетин. Фото начала 20-х годов XX в. МК РСО-А
Между тем аналогичное явление - сохранение древнего местного
антропологического типа - встречается и у других народов -
азербайджанцев, турок, болгар и т.д.282 Однако, как известно, и у этих народов
пришлое население принесло не только язык, но и многие элементы своей
культуры.

48
Глава первая
Наиболее рьяным сторонником "чисто кавказского" происхождения осетин
является В.П.Алексеев. На основании исследования всего имеющегося в его
распоряжении материала он заключает, что серьезные морфологические
различия между аланами и современными коренными жителями Осетии,
отсутствие специфического сходства между ними и сарматами не дают возможности
принять гипотезу, согласно которой предками осетин были ираноязычные
народы. В.П. Алексеев вслед за Е.И. Крупновым отрицает наличие иранских черт
(кроме языка) в этногенезе осетин, что противоречит данным смежных наук, в
том числе и этнографии.
Г.Ф. Дебец допускал присутствие в предгорной части Центрального
Северного Кавказа долихокранного типа населения283. В то же время последующие
исследователи отрицают этот факт, хотя по их данным в составе скифо-сармат-
ских племен были как долихо-, так и мезобрахикранные элементы, сходные с
типом коренного населения Центрального Кавказа. Следовательно, отличить
пришельцев от местного населения по этим антропологическим признакам
было весьма трудно. К сожалению, имеющийся антропологический материал не
отражает ни миграционных процессов, продолжавшихся на Северном Кавказе
с древнейших времен до монгольского нашествия, ни образования здесь новых
народностей (осетин, балкарцев и т.д.).
Географический очерк мест проживания осетин
Природные и климатические условия. Осетины населяют центральную
часть Кавказа по обеим сторонам Главного Кавказского хребта. Ответвление
Главного Кавказского хребта, идущее от горы Сангута-хох к юго-востоку,
делит Осетию на две части: северную и южную. Это географическое деление
совпадает с административно-политическим, обусловленным также
историческими, хозяйственными и культурными факторами.
Территория Северной Осетии (8000 км2) расположена в бассейне р. Терек и
его притоков - Уруха, Ардона, Фиагдона, Гизельдона и др.
Территория современной Южной Осетии C800 км2) охватывает весь
южный склон Главного Кавказского хребта с его предгорьями.
Наиболее высокогорными являются центральные районы, находящиеся
между Северной и Южной Осетией на высоте 2000-3000 м над уровнем моря.
Они состоят из множества замкнутых ущелий, именуемых в народе "Туал-
гом" (Туальское ущелье), по названию населявшей их этнической группы
осетин - туальцев (двалов). До середины XIX в. эти районы административно
входили в состав Грузии, и их население не раз приходило ей на помощь в
борьбе против ее внешних врагов. После проведения Военно-Осетинской
дороги Туалгом был присоединен к Северной Осетии и с тех пор составлял (за
исключением Трусовского ущелья по Тереку и Кобинской котловины,
входящих ныне в Казбекский район Грузии) часть высокогорной полосы Северной
Осетии.
Высочайшая зона Осетии - центральная часть Главного Кавказского
хребта протяженностью 200 км - покрыта обширными ледниками и вечными
снегами. Зона эта занята величественными хребтами: Боковым и
Водораздельным, склоны которых изрезаны глубокими ущельями. Вершины хребтов

Краткий очерк истории изучения осетин
49
Северная Осетия, Туалгом, Главный Кавказский хребет.
Фото автора, 1959 г.
достигают высоты 4000-5000 м, а ущелья лежат на высоте 1500-2500 м.
Боковые хребты значительно ниже Главного - водораздельного. На этих
хребтах сосредоточены наиболее величественные горные вершины Осетии -
Джимарай-хох - 4776 м, Тепле-хох - 4427 м, Адай-хох - 4408 м, Уилпата -
4646 м и др.
Многообразию рельефа соответствует многообразие климатических
условий. Главный Кавказский хребет является регулирующим центром
воздушных потоков и препятствует проникновению холодных потоков на юг и
теплых - на север, каждое большое ущелье непременно отличается
определенными климатическими условиями. Северная равнинная часть республики
может быть отнесена к климату ковыльных степей - умеренно теплому,
засушливому. На предгорной наклонной равнине климат более мягкий и влажный.
В горах климат меняется в соответствии с вертикальной зональностью,
обусловлен понижением температуры (приблизительно на 0,5° на 100 м подъема).
В высокогорных районах, в частности по всей Центральной Осетии (Туалгом),
климат суровый. Здесь зима продолжительная (от сентября до мая), снежная
и холодная, а лето короткое и дождливое. Коста Хетагуров, воспевая этот
свой родной край, писал:
Зима и нас не миновала,
В рост человека выпал снег',
И злая стужа с перевала
Уж замостила русла рек.
4. Калоев Б.А.

50
Глава первая
Здесь ночи тягостны и длинны...
Когда ж весна придет опять?
Поужинав, не жжем лучины;
Нет кизяка - ложимся спать.
В Юго-Осетии климат в предгорьях теплый, в горах умеренный (в лесной
зоне) и холодный (в высокогорных районах). Ни географическая
изолированность, ни суровые климатические условия не служили препятствием для
общения горцев как между собой, так и с внешним миром. Связи между
Северной и Южной Осетией, между большими и малыми ущельями
осуществлялись через многочисленные перевалы и проходы, наиболее
величественными считались Рокский и Стыр-хохский (по р. Фиагдон) перевалы.
Достаточно отметить, что через сравнительно небольшое Закинское ущелье
проходило более пяти перевальных троп284, связывавших многие высокогорные
районы Осетии между собой. Известно также, что с древнейших времен
Осетию пересекают важнейшие на Кавказе перевальные пути - Крестовый
и Мамисонский, ныне именуемые Военно-Грузинской и Военно-Осетинской
дорогами.
Центральная часть Главного Кавказского хребта, от Эльбруса до Казбека,
характеризуется наличием величайших ледников Кавказа, многие из которых
находятся непосредственно в Осетии. Причем площадь оледенения в Северной
Осетии составляет намного больше, чем в Южной, - 286 км2. Здесь
располагаются такие ледники, как Караугомский, Цейский, Майли и др. Караугом -
единственный на всем Кавказе глетчер, спускающийся ниже всех кавказских
ледников; длина его составляет 15 км, а площадь - 35 км2. Своеобразными
красивыми формами и явлениями характеризуется и Цейский ледник, площадь
которого равна 18 км2.
Вечные снега и ледники рождают в горах Осетии обилие рек и речушек,
многие из которых зимою покрываются льдом, а летом становятся
полноводными, снося все на своем пути. На горных реках строят целые каскады
гидроэлектростанций, например в Алагирском ущелье на р. Ардон; вода
горных рек используется и для орошения полей, особенно в предгорьях и на
равнине. Наиболее крупная река Терек берет начало в Трусовском ущелье с
ледников Зилга-хох (высота около 4000 м) и впадает в Каспийское море. До
самого узкого Касарского прохода Терек стремительно течет, пополняя
свои воды притоками Цоцолтыдон, Десыдон, Ресыдон, Тепыдон, Джимара-
дон, Суатисыдон, затем, выйдя из теснины, меняет свой бешеный характер,
становясь более спокойным. Начиная с Казбекской котловины и далее до
Дарьяльского прохода, Терек вновь приобретает бурный характер и мчится
с такой силой, что его вой и грохот изумляют путника. Лермонтов
гениально отразил это в стихотворении "Дары Терека". Выйдя на Владикавказскую
равнину, Терек постепенно теряет свое стремительное падение, становится
многоводным, благодаря большому числу левых притоков, среди которых
особенно выделяются своим полноводием и протяженностью Ардон и Урух.
Первая река формируется у селения Нижний Зарамаг, где сливаются в
единый поток две большие реки - Нарыдон и Мамисоныдон, а вторая - в Дигор-
ском ущелье.
По территории Южной Осетии проходят Сурамский, Рачинский, Кудар-
ский, Гудинский и другие хребты. Область расположена в бассейне рек Куры

Краткий очерк истории изучения осетин
51
и Риона. Здесь находятся истоки - Большой Лиахви, Лехуры, Ксани, Арагви,
Джоджори, Квирилы, Дзирулы и другие, имеющие также большое
хозяйственное и экологическое значение. К числу наиболее крупных озер Южной
Осетии относятся Келыцад (Келистба) на северо-востоке и Эрцо на северо-
западе. Так же как в Центральной и Северной Осетии природные условия
горных районов особенно благоприятствуют развитию овцеводства, а в
предгорьях и на равнинах успешно развиваются полеводство, садоводство,
виноградарство.
В Юго-Осетии 40% территории занимают леса, поднимаясь почти до
границы вечных снегов. Прежде в Центральной Осетии лесные заросли
либо совершенно отсутствовали, либо были весьма ограничены. Во всяком
случае, сюда строительный лес доставляли из Юго-Осетии через известные
перевалы. Что касается Северной Осетии, то там леса сохраняются в
основном в предгорной зоне и все меньше их становится на равнине в связи с
отходом земли под посев; в горах же лесная полоса доходит только до
альпийских лугов и очень редко - до границы снегов. Причем абсолютное
преобладание в республике имеет бук (более 100 тыс. га) со значительной
примесью липы, клена, ясеня, ольхи и диких плодовых деревьев: груш, яблонь,
кизила, алычи, орешника. Северная Осетия славится своими сосновыми
лесами в Кассарском и Цейском ущельях, а также в некоторых местах Дигор-
ского ущелья. Единственным растением высокогорья являются береза
белая и черная, достигающая местами вечных снегов. В Юго-Осетии самыми
распространенными породами деревьев считаются дуб в ее нижней зоне и
бук - в верхней.
Животный мир Осетии представлен многообразием видов, в древности
или в более позднее время вышедших либо из Азии, либо из Европы. Так, из
Азии проникли сайгаки, размножившиеся в моздокских степях, а из
Европы - лоси, они еще 200 лет тому назад паслись в Дигорском ущелье. В
степной зоне Осетии водятся также грызуны, хищные птицы, гадюки, ящерицы,
а в лесистых горах - косули, дикие кабаны, медведи, волки, лисицы, дикие
коты, куницы, барсуки. В далеком прошлом здесь были и благородные
олени. В неприступных скалистых горах обитают туры, гнездятся черные
индейки (зым), орлы-беркуты и орлы-ягнятники. Реки и озера изобилуют
разными породами рыб: усачом, форелью, сазаном, карпом и др. - это
позволило осетинам сохранить одно из древнейших занятий их ираноязычных
предков - рыболовство.
Главное богатство нагорной части страны составляют обширные летние
альпийские пастбища. Эти, а также северные степные районы
благоприятны для развития скотоводства, в первую очередь овцеводства. Предгорная и
равнинная зоны имеют широкие возможности для земледелия. Недра
Осетии богаты полезными ископаемыми (цинком, свинцом, серебром, медью,
различным сырьем для стройматериалов и т.д.), она по праву считается
краем цветных металлов. Кроме Садонских рудников, открытых еще в
середине XIX в., здесь имеются Архонский, Фиагдонский, Кваисский и др.
Славится Осетия обилием целебных минеральных вод, их источники в большом
количестве расположены в верховьях Терека285, Ардона, Малой и Большой
Лиахви, Геналдона, Фиагдона и Уруха. Достаточно отметить, что только в
Северной Осетии насчитывается свыше 200 источников286, воды которых с
4*

52
Глава первая
давних времен использовались местным населением в лечебных целях.
Возле таких источников, как Кармадон, Тамиск, Дзаудон, Хазнидон и др. в
летние сезоны возникали целые поселения людей, желавших избавиться от
недугов народными средствами. Теперь на этих местах воздвигнуты
современные здравницы.
В заключение отметим, что этот краткий обзор не претендует на полноту
освещения темы, которая может служить предметом специального
исследования. Он преследует лишь одну цель - дать общее представление о природных
условиях Осетии и богатстве ее недр.
Население и язык. Население Северной Осетии-Алании, входящей в состав
России, издавна связано с другими народами Северного Кавказа, в то время как
Южная Осетия тяготеет к Закавказью, особенно к Грузии, в состав которой она
входит. Всего осетин насчитывается около 700 тыс. человек, из них в Южной
Осетии - 65,1 тыс. человек. Помимо своих основных территорий, осетины
живут большими компактными группами в Грузии (в Горийском, Карельском, Ду-
шетском, Каспском, Ахметском, Лагодехском и других районах, в городах -
Тбилиси и Гори), в Кабардино-Балкарии, Ставропольском крае, в том числе в
Карачаево-Черкесии и т.д.
Судя по письменным и археологическим источникам, осетинская речь на
территории Центрального Кавказа, включая оба склона Главного хребта,
звучит со времен скифского вторжения в Переднюю Азию (VII в. до н.э.). Древ-
негрузинская хроника упоминает с первых своих страниц предков осетин под
названием осы (овсы), что свидетельствует о давних и близких этнических
контактах с населением феодальной Грузии. Об этом же свидетельствуют частые
брачные союзы царствующих домов Осетии и Грузии в средние века. После
татаро-монгольских войн такие контакты сменились массовым переходом
осетин-алан в Грузию.
На Северном Кавказе со времени образования крепости Моздок в 1763 г.
осетины часто переселялись с гор в предгорья и на равнину Моздокского района.
Наиболее активно этот процесс происходил после присоединения Осетии к России с
1774 г. В течение всего XIX в. и позже на равнине Центрального Северного
Кавказа образовалось множество больших и малых осетинских поселений. В 60-
70-е годы XIX в. осетин постигла та же трагедия, что и их многочисленных
соседей - горцев Северного Кавказа: под воздействием пропаганды царской
агентуры и мусульманского духовенства многие покинули родину, переселившись в
Турцию, а оттуда в арабские страны. Не все выдерживали тяжелые испытания
при переходе, некоторые получали отказ от турецких властей в приеме и
возвращались обратно. В числе таких оказались родители И. Канукова,
замечательного осетинского публициста и этнографа, автора известного труда
"Горцы-переселенцы87, ярко отразившего эти печальные события из жизни горских народов.
В советское время, особенно в послевоенный период, немало осетин
поселилось в других местах Кавказа и за его пределами, что объясняется крайним
малоземельем. По переписи 1989 г. осетины жили в Кабардино-Балкарии
(9996 чел.), Ставропольском крае (9245), Краснодарском крае B241), Чечено-
Ингушетии A821), Москве и Московской области (8977), Таджикистане G861),
Украине F246), Узбекистане E823), Казахстане D508), Туркменистане B368),
Азербайджане A710) и т.д.288

Краткий очерк истории изучения осетин
53
Осетины себя называют - ирон, а свою страну - Иристон или Ир.
Однако жители Дигорского ущелья и выходцы из него называют себя дигорон.
В этих самоназваниях отразилось прежнее племенное деление осетинского
народа. В прошлом жители отдельных ущелий называли себя также
особыми именами (по названиям ущелий) - алагирцами, куртатинцами, закинца-
миу нарцами и т.д. Заметим, что этнические группы осетин: иронцы, дигорцы
и двалы (туальцы) в древности занимали почти ту же территорию, только
значительно большую, что и позже. Так, судя по данным топонимики и
археологических находок, территория западных осетин дигорского племени
простиралась от Уруха до верховьев Кубани и Большой Лабы289. Этноним же
"дигор", "ашдигор" впервые встречается в "Армянской географии" (VII в.J90,
затем лишь в XVII в. - в "Картлис цховреба91. В той же "Армянской
географии" фигурирует название другой этнической группы осетин - двалов (туаль-
цев), занимавшей ту же территорию (Центральную Осетию), что и ныне.
Этноним двал, в отличие от дигор и ирон, упоминается в грузинской
средневековой хронике, в частности в труде известного грузинского историка Леонти
Мровели (XI в.), в котором отмечается, что по "Большой Двальской дороге",
проходившей, как полагают, через Рокский перевал, шла оживленная
торговля между жителями Закавказья и Северного Кавказа, по ней вторгались
войска в период межэтнических конфликтов и т.д.292 В то же время название
наиболее крупной этнической группы осетин-алан - иронцев, занимавшей
территорию Восточного Кавказа (от Уруха до современных западных границ
Дагестана), в источниках отсутствует. В "Армянской географии", как
справедливо считают исследователи, оно покрывается названием алан293. В целом
же перечисленные племенные термины осетин, по заключению В.И. Абаева,
"идут из кавказского этнического мира", являются одним из элементов
местного кавказского субстрата в их культуре. Наконец, осетины известны своим
многочисленным соседям под разными названиями, одни из которых уходят
корнями в скифскую эпоху, другие - в средневековье или позднее
средневековье.
Как отмечалось выше, в древнегрузинской хронике осетины
именуются со времен известного скифского похода в Закавказье овсами, осами, оси
(отсюда русское название осетины), у менгрелов - опсами294, у абхазов -
ауапс, у чеченцев и ингушей - ир295, балкарцев и карачаевцев - дугер296,
кабардинцев - гучха291.
Язык осетин принадлежит к иранской ветви индоевропейской семьи,
точнее - к северо-восточной группе иранских языков, к которой относят хорез-
мийский, согдийский и сакский языки, а также языки древних скифов и
сарматов. Определенное влияние на осетинский язык, на его лексику и систему
согласных звуков оказали в процессе многовекового общения кавказские
языки. Значительно обогатило осетинский язык, особенно его словарный
состав, влияние русского языка. Современный осетинский язык делится на два
основных диалекта: иронский (восточный) и дигорский (западный). По
определению лингвистов, дигорский диалект более архаичен. В основу
литературного языка положен иронский диалект, на котором говорит подавляющее
большинство осетин.
Некоторые ученые, в том числе В.Ф. Миллер, ошибочно признавали
наличие у осетин и туальского диалекта, на котором, по их мнению, говорят

54
Глава первая
осетины, живущие за Главным хребтом и в Туалгоме (в верховьях Ардона).
Однако, как показал В.И. Абаев, никакого туальского диалекта в
Юго-Осетии не существует. Он установил наличие трех говоров (туальского, джав-
ского или кударского и ксанского), примыкавших к иронскому диалекту, и
дал глубокую характеристику основных диалектов осетинского языка -
иронского и дигорского, а также определил время появления их носителей
на Центральном Кавказе298. "В ряде явлений фонетики и морфологии дигор-
ский и иронский диалекты, - пишет В.И. Абаев, - могут быть
рассматриваемы, как два последовательных этапа одного и того же языка... Если
несомненно, что дигорский сохранил значительное число иранских слов,
отсутствующих в иронском... то с другой стороны, можно привести ряд случаев
противоположного порядка99. По определению В.И. Абаева, осетинский язык
характеризуется участием в его становлении древнескифосарматского и
местных кавказских языков. До него признавалось наличие только первого
фактора. "Нам уже приходилось, - пишет он, - отмечать не раз, что
односторонняя трактовка осетинского языка в аспекте только иранского
происхождения осетинской этнической культуры представляет его как бы в кривом
зеркале... реальную историю осетинского языка можно строить только из
предпосылки, что окончательное формирование этого языка совершалось
не где-то в Средней Азии или Придонье, а здесь, на Кавказе, в процессе
теснейшего взаимодействия и скрещения двух основных языковых стихий:
пришлой иранской и местной яфетической в ее нескольких разновидностях.
В пользу этого красноречиво говорят и этнические названия осетинских
племен: Ир, Дигор, Туал, которые не имеют ничего общего с иранским миром и
представляют старые местные наименования00. В заключение отметим,
что теория субстрата, разрабатываемая ученым с 20-х годов XX в.,
относится в такой же мере к общественным наукам, занимающимся проблемой
этногенеза. В этнографии осетин, например, можно найти множество фактов,
свидетельствующих о связях их материальной и духовной культур с древне-
кавказским миром. Вопрос о появлении двух диалектов осетинского языка -
иронского и дигорского - рассматривался и В.Ф. Миллером в его
"Осетинских этюдах"; он полагал, что в древности у ираноязычных предков осетин
существовал единый разговорный язык, позже распавшийся на две ветви,
между которыми, вследствие условий местных и исторических, не было
тесных сношений. У осетин-алан появились два наречия: западное - дигорское
и восточное - иронское; у дигорских предков, оказавшихся изолированными
в горах Западного Кавказа после их прихода с юга России, развитие языка
происходило медленнее. Восточная ветвь, предки нынешних иронов, по
словам автора, легче добывали средства пропитания, имели широкие связи с
другими народами и вообще развивались быстрее носителей дигорского
наречия. Однако вопрос об образовании двух диалектов осетинского языка, их
появлении на территории Западного и Центрального Кавказа остается пока
нерешенным. Приведенные высказывания ученого по данному вопросу
являются лишь гипотезой.
Отмечая наличие значительного количества древнеиранских слов в
осетинском языке, В.Ф. Миллер в то же время указывает на проникновение в него
многих слов и звуков из языков соседних кавказских народов, прежде всего
грузинского, отчасти кабардинского.

Краткий очерк истории изучения осетин
55
О проблемах
этнографии осетин
Как видно из приведенного обзора, по осетинам существует весьма
обширная и содержательная литература, охватывающая почти трехсотлетний период,
от ХУШ в. до наших дней. Несмотря на это, многие вопросы осетинской
этнографии недостаточно изучены. Это можно сказать и об этногенезе осетин,
издавна привлекавшем к себе внимание многих авторов. Общеизвестно признание
учеными участия в формировании осетинской народности двух главных
компонентов - скифо-сармато-алан и древнекавказского этноса301. При этом задача
состоит в том, чтобы выяснить степень участия каждого из них в языке, быте,
материальной и духовной культуре осетин, в их верованиях. Если считать, что
осетины являются прямыми потомками алан, что доказано фундаментальными
трудами В.Ф. Миллера, В.И. Абаева, М.М. Ковалевского и другими учеными,
то встает вопрос о необходимости изучения преемственности осетинами алан-
ской культуры, что, к сожалению, не учитывается или почти не учитывается
учеными, занимающимися аланской археологией. Для них аланская культура
отделена от осетинской Китайской стеной, и они не находят в этих двух
культурах никакого сходства, вопреки явным фактам, которые обнаружены в алан-
ских городищах в верховьях Кубани и в ряде других мест региона. В свое время
В.Ф. Миллер и М.М. Ковалевский, изучая памятники материальной культуры
алан Северного Кавказа, находили такое сходство на каждом шагу в быту и
культуре осетин.
Требуют более детального изучения и вопросы, касающиеся времени
заселения осетинами-аланами южного склона Главного Кавказского хребта, а
также времени их окончательного ухода с равнины Северного Кавказа. Эти
вопросы, несомненно, имеют большое научное значение для осетинского
народа хотя бы потому, что процесс этот вызвал коренное изменение всего
жизненного уклада поселившихся в горах людей. Взамен утерянного
равнинного быта и отдельных элементов материальной культуры осетины-аланы
создали здесь много нового, в том числе в области хозяйственной
деятельности. Большого внимания заслуживает горное земледелие осетин, их
высокоразвитое скотоводство и домашние промыслы, остающиеся пока весьма
малоизученными.
Работами В.Ф. Миллера, Г.А. Кокиева, Е.Г. Пчелиной, Г.Ф. Чурсина,
Л.А. Чибирова, В.Х. Тменова и других авторов, разумеется, не исчерпывается
изучение памятников позднего средневековья осетин, их поселений, жилых и
хозяйственных построек, все это нуждается в более детальном исследовании.
Среди неразработанных проблем осетинской этнографии остается и проблема
формирования осетинского народа, продолжавшегося на протяжении всего по-
слемонгольского периода, когда осетины расселялись по обоим склонам
Центрального Кавказа, в предгорьях и степной зоне Предкавказья. В те же времена
они были вынуждены селиться также отдельными семьями, родственными
коллективами или компактными группами во многих районах Грузии, отчасти и на
территории соседних народов Северного Кавказа, из-за крайнего малоземелья.
Рассмотрение этого процесса в историческом плане - одна из главных задач
осетинской этнографии.

56
Глава первая
Общественный и семейный быт осетин, их социальные институты с давних
пор находились в центре внимания исследователей. Многосторонний анализ
этих сторон жизни осетин дан в двухтомной монографии М.М. Ковалевского.
Тем не менее еще многое требует более детального освещения, это, например,
большая патриархальная семья, патронимая, аталычество и т.д., а также семей-
но-брачные отношения. Заметим лишь, что, по оценке ученых, осетины были
одним из немногих народов Кавказа, у которых еще в прошлом столетии
значительное распространение имели большие неразделенные семьи, доходившие
нередко до 50 и более душ. Вызывает интерес и семейная обрядность, в частности,
похороны, отличавшиеся большой архаикой. Известно, что многие похоронные
и погребальные обряды осетин корнями уходят в скифскую эпоху.
Не менее архаическими чертами характеризуются дохристианские
верования осетин, многим из которых не находится аналогий у соседних горцев,
исповедующих мусульманство. Исследователи неоднократно обращались к этой
теме, но это не говорит о ее полной изученности.
Большой раздел слабо освещенной осетинской этнографии составляет
народное творчество, включающее самые различные жанры: фольклор,
изобразительное, музыкальное, хореографическое искусство, народный спорт и т.д.
Пожалуй, здесь нет такого раздела, который бы разными авторами и в разное
время в той или иной степени не освещался. Народное творчество осетин -
тема очень обширная и интересная. Она таит в себе массу открытий и
по-прежнему привлекает взгляды ученых, требуя дальнейшей разработки.
1 Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и
Кавказе // ВДИ. 1948. Вып. 1-4; 1949. Вып. 1-4; 1952. Вып. 1-4.
2 Мищенко Ф.Г. Был ли Геродот в пределах Южной России? // Киевская старина. 1886.
Т. XV, май.
3 Рыбаков БЛ. Геродотова Скифия. М., 1979.
4 Геродот. История в девяти книгах / Пер. и примеч. Г.А. Стратановского. Л., 1972.
5 Мищенко Ф.Г. Был ли Геродот в пределах Южной России? С. 349-355.
6 Цветаева ГЛ. Сокровища причерноморских курганов. М., 1968; Анфимов Н.В. Курганы
рассказывают. Краснодар, 1982.
7 Миллер В.Ф. Черты старины в сказаниях и быту осетин // ЖМНП. 1883. Кн. VIII.
С. 191-207.
8 Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология / Пер. с франц. А.З. Алмазовой. М., 1974.
С. 18.
9 Страбон. География / Пер. и предисл. Г.А. Стратановского. Л., 1964.
10 См.: Ростовцев М.К. Эллинство и иранство на юге России. Пг., 1919; Гаглойти Ю.С.
Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966. С. 56, 57.
11 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1889. Ч. Ш.
12 Кулаковский Ю.А. Аланы по сведениям классических и византийских писателей // Чтения
в историческом обществе Нестора-летописца. Киев, 1899; Он же. Христианство у
алан // ВВ. 1898. Т. I, вып. 1-2.
13 Кулаковский Ю.А. Аланы по сведениям... С. 10-13.
14 См. напр.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 136-140.
15 Марцеллин Аммиан. История / Пер. с латин. Ю. Кулаковского, А. Сонни. Киев,
1906.
16 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин.
17 Кулаковский ЮЛ. Аланы по сведениям... С. 21, 22.
18 Там же. С. 29-44.

Краткий очерк истории изучения осетин
57
19 Прокопий из Кесарии. Война с готами / Пер. с греч. СП. Кондратьева. М., 1950.
С. 381.
20 Кулаковский ЮЛ. Аланы по сведениям... С. 47.
21 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 138-141; Скитский Б.В.
Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времен до 1917 г. Орджоникидзе, 1956. Ч. I.
С. 15.
22 Кулаковский ЮЛ. Аланы по сведениям... С. 47.
23 Феофан Византиец. Летопись / Пер. с греч. В.И. Оболенского и Ф.А. Терновского //
Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. 1887. Кн. I.
24 Константин Порфирородный. Церемонии византийского двора / Пер. В.И. Бенеше-
вича.
25 Никифор Вриений. Исторические записки / Пер. с греч. В.Н. Карпова. СПб., 1858.
26 Кулаковский ЮЛ. "Аланское послание" епископа Феодора // ЗООИД. 1898. Т. XXI.
27 Цит. по: Осетины глазами русских и иностранных путешественников (ХШ-Х1Хвв.) / Сост.,
вводная ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части текстов И.С. Зевакиной (далее ОГРИП).
Орджоникидзе, 1967. С. 12,13.
28 Джиовани Ьель Плано Карпини. История монголов; Гилъом Ъе Рубрук. Путешествие в
Восточные страны. М., 1957. С. 106, 111, 186.
29 Цит. по: Семенов В. Путешествие в Тану Иосафата Барбаро, венецианского
дворянина // Библиотека иностранных писателей о России. СПб., 1836. Т. I.
30 См.: Кулаковский ЮЛ. Аланы по сведениям... С. 61.
31 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 24.
32 Джанашвили М.Г. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и
России // СМОМПК. 1897. Вып. XXII.
33 Картлис цховреба / Подгот. к изд. К.Г. Каухчишвили. Тбилиси, 1955. Т. 1. (На
груз. яз.).
34 История Осетии в документах и материалах: (с древнейших времен до конца
XVIII в.) / Сост. Г.Д. Тогошвили, И.Н. Цховребов. Цхинвали, 1962. Т. I.
35 Тогошвили Т.Д. Грузино-осетинские отношения в ХУ-ХУШ вв. Тбилиси, 1958. (На груз,
яз.); Он же. Взаимоотношения между грузинским и осетинским народами в 1801-1921 гг.
Тбилиси, 1969. (На груз, яз.); Он же. Сослан-Давид. Владикавказ, 1990.
36 Джуаншер Джуаншериани. Жизнь Вахтанга Горгасала / Пер., введ. и примеч. Г.В. Цулая.
Тбилиси, 1986; Мровели Леонти. Жизнь картлийских царей: Извлечение сведений об
абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана / Пер. с древнегруз., предисл. и коммент.
Г.В. Цулая. М., 1979.
37 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 181-189.
38 Вахушти Багратиони. География Грузии // ЗКОИРГО. 1904. Кн. XXIV, вып. 5.
39 См.: Мровели Леонти. Жизнь картлийских царей.
40 История Осетии в документах и материалах. С. 35-42.
41 Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник: Картлис цховреба /
Грузинский оригинал и древнеармянский перевод с исследованиями и вокабулярием издал
И.В. Абуладзе. Тбилиси. 1953. С. 15-17.
42 См.: История Осетии в документах и материалах. С. 43-50.
43 Цулая Г.В. Отрок Шарукан - Атрак. Шараганис-дзе: (К вопросу об антропонимическом
источниковедении истории народов Кавказа) // КЭС. 1984. Вып. VIII.
44 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. Ш.
45 См.: История Осетии в документах и материалах. С. 46.
46 Джанашвили М.Г. Известия грузинских летописей и историков... С. 16.
47 Базук - плечевая часть руки до локтя, Амбазук - равноплечный. Имя Амбазука
встречается у Прокопия Кесарийского. См.: Прокопий из Кесарии. Война с готами.
С. 46.
48 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 34, 35; Джанашвили М.Г Известия
грузинских летописей и историков... С. 29-35.
49 История Осетии в документах и материалах. С. 58-70.
50 Там же. С. 85-102.

58
Глава первая
51 Вахушти Багратионы. География Грузии. С. 150.
52 Моисей Хоренский. Истории Армении / Пер. Н.О. Эмина. М., 1893; Патканов К.
Армянская география VII в. н.э., СПб., 1877; Он же. Из нового списка Географии, приписываемой
Моисею Хоренскому // ЖМНП. 1883. Кн. Ш.
53 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. Ш. С. 28.
54 Абаев В.И. Нартовский эпос. Дзауджикау, 1945. Т. X, вып. 1; Дюмезиль Ж. Осетинский
эпос и мифология. М., 1976.
55 Моисей Хоренский. История Армении. С. 89.
56 Со слов известного армянского этнографа Дереника Вардумяна.
57 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III.
58 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 157-160.
59 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. Ш. С. 106-116; Кузнецов В Л. Аланские племена
Северного Кавказа // МИ А. 1962. № 106; Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза
осетин. С.157-160.
60 Степанос Тарановский. История Армении / Пер. Н.О. Эмина. М., 1864.
61 Моисей Каганкатваци. История агван / Пер. К. Патканова. СПб., 1861.
в1 Караулов Н.И. Сборник сведений арабских писателей о Кавказе, Армении и
Азербайджане // СМОМПК. 1901. Вып. XXIX; 1902. Вып. XXXII; 1907.
Вып. ХХХП1.
63 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента Х-Х1 веков. М., 1963.
64Цит. по: Караулов Н.И. Сборник сведений арабских писателей... Вып. XXXIII.
С. 54.
65 По мнению В.Ф. Минорского, столица алан "стояла по соседству с Владикавказом". Ми-
норский В.Ф. История Ширвана и Дербента... С. 145.
66Цит. по: Караулов Н.И. Сборник сведений арабских писателей... Вып. XXXII. С. 50,
51.
67 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента... С. 204, 205.
68 Куник и Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. СПб., 1878. Ч. I.
69 Цит. по: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 133.
70 Там же. С. 134; см. также: Б. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М.,
1962.
71 Тизенгаузен ВТ. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. СПб., 1884.
Т. I, П.
72 Туганов М. Литературное наследие. Орджоникидзе, 1977. С. 121-124; Осетинское
народное творчество / Сост. З.М. Салагаева; Под общ. ред. В.И. Абаева. Орджоникидзе, 1961.
Т. I. С. 463, 552-555. (На осет. яз.).
73 См.: Туганов М. Литературное наследие. С. 121, 122.
74 Бретшнейдер. Русь и асы на военной службе в Китае // Живая старина. СПб., 1894. Вып. I.
75 Книга Марко Поло. М., 1957. С. 184.
76 Хениг Р. Неведомые земли / Пер. А.В. Лисовской; Предисл. и редакция И.П. Магидовича.
М., 1962. Т. III. С. 224, 225.
77 Юань-Ши. История Юанской (монгольской) династии, 1360 г. / Пер. А. Иванова к ст.
"История Монголии об асах-аланах" // Христианский Восток. 1914. Т. II, вып. III.
78 Скитский Б.В. Хрестомания по истории Осетии... С. 36, 37.
79 ПСРЛ. М.; Л., 1962. Т. 27.
«о Там же. СПб., 1856. Т. 7.
81 Там же. М.; Л., 1949. Т. 25.
82 Пчелина Е.Г Упоминания о ясах в русских летописях // МИА. 1962. № 14. С. 160.
83 ПСРЛ. Т. 7. С. 287; Т. 27. С. 21.
84 Там же. Т. 27. С. 33, 34.
85 Бутков П. О браке князей русских с грузинками и ясынами в XII в. // Северный архив.
1825. № 4. С. 326, 327.
86 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 191-195.
87 См.: ОГРИП.

Краткий очерк истории изучения осетин
59
88 Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов ХШ-Х1Х вв. / Сост.,
ред., пер., введ. и вступ. ст. к текстам В.К. Гарданова (далее АБКИЕА). Нальчик,
1974.
89 Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом. М., 1889. Вып. I. С. 508.
90 Посольство стольника Толочанова и дьяка Иевлева в Имеретию 1650-1652 гг. /
Документы издал и введением снабдил М. Полиевктов. Тифлис, 1926. С. 19.
91 Книга Большому чертежу. М.; Л., 1950. С. 90.
92 ^кзеп. N001x1 еп 0081 Тайагуе. АпШегёат, 1705. П. С. 526-528; см.: Лавров Л.И. Памятник
кабардинского и осетинского языков, XVII в. // КСИЭ. М., 1959. Вып. 31.
93 ОйЫеп&ХедХ /. А. Ке18еп йигсп Ки881апс1 ипё нп Саиса818спеп ОеЬиг^е, Ьг8§. уоп. Р.З. Ро11и8.
31.-РЬ§, 1787. Вс1:1; 1791. В<1. П.
94 Ке18еп пасЬ Сеог§1еп ипй МегеЙи. ВегИп, 1815; Ве8Спге1Ъип§ ёег Саиса818спеп Ьапйег. ВегНп,
1834; См. также: ОГРИП; Полиевктов М.А. Европейские путешественники XIII—
XVIII вв. по Кавказу. Тифлис, 1935; Он же. Европейские путешественники по Кавказу
1800-1830 гг. Тбилиси, 1946; Косвен М.О. Материалы по истории этнографического
изучения Кавказа в русской науке // КЭС. М., 1955. Вып. I. С. 265-374; 1958. Вып. П.
С. 139-274; 1962. Вып. III. С. 158-288; Цибиров Г.И. Осетия в русской науке.
Орджоникидзе, 1981.
95 РоИиз Р.8. Ветегкип^еп аиГ Ке18е т (Не зисШспеп Зтипапегзспайеп ёез Ки8818спеп КегсЬз т
ёеп 1апгеп 1793 ипс! 1794. Ье1р21§, 1803. В. I. 8. 373; ОГРИП. С. 89, 90.
96 Та§епЪисп ешег Ке18е, (Не цп 1апг 1781 уоп ёег Огепг^е8Шп§ Могёок пасп с!ет 1ппег Саисазиз
шиегпоттеп \Уоп1еп / Ыеие МокИвспе Веии*а§е. 1796. VII; ОГРИП. С. 27-70.
97 ОГРИП. С. 67.
98А11§етете тзЮтсп - *оро§гарЫ8Спе Ве8сЬпЬет§ Aе8 Каиказпз. Аи8 ёеззеп пасЬ§е1а8-
зепеп Рар1егеп ^езаттеК ипё пегаи8§е§еЬеп уоп Р.Е. Зспгбёег. ТпеП I. Оота ипё 81.-РЪ§,
1796.
99 Цит. по: ОГРИП. С. 115, 304.
100 См.: КШргогН ]. Ке18е ш с!еп Каикавш иш! пасп Оеохреп т ёеп .Гапгеп 1807 ипс! 1808. На11е,
1812. В± I; 1814. Вс1. П; ОГРИП. С. 115, 116, 118, 127, 130, 150-179.
Ю1 Цит. по: ОГРИП. С. 184.
Ю2 Там же. С. 185.
юз Там же. С. 188-195.
104Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. I.
С. 266.
1°5 Бутков П.П. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. СПб., 1869. Ч. 1-Ш.
106 Материалы по истории Осетии (XVIII в.) // ИСОНИИ. 1934. Т. I.
Ю7 Шегрен А.М. Осетинская грамматика с кратким словарем. СПб., 1844; Кулаев Н.К.
А.М. Шегрен - один из первых исследователей осетинского языка // УЗСОГПИ. 1949.
Т. XVII; Калоев Б А. А.М. Шегрен - этнограф-кавказовед // Калоев Б.А. Осетинские ис-
торико-этнографические этюды. М., 1999.
1°8 На основе алфавита А.М. Шегрена осетинские учителя составляли буквари и другие
учебные пособия, на нем печаталась церковная литература, переводимая с русского,
издавались первые фольклорные тексты осетин. В.Ф. Миллер, совершенствуя шегреновский
алфавит в 80-х годах XIX в., сохранил его. "Нам пришлось в основном только критически
проверить азбуку Шегрена и внести в нее некоторые изменения и дополнения, - пишет
он, - чтобы она достигла большей точности в передаче осетинских звуков" (В.Ф. Миллер.
Осетинские этюды. М., 1881. Ч. П. С. 3).
Ю9 Очерк А.М. Шегрена опубликован в нескольких изданиях: Маяк. 1843. Янв.-февр.
(кн. ХШ-ХГУ); перепечатано: Кавказ. 1846. № 27-30; перепечатано вновь: Сборник
газеты "Кавказ". 1846. П полугодие. Тифлис, 1847. См. также: Периодическая печать
Кавказа об Осетии и осетинах / Сост. Л.А. Чибиров (далее ППКОО). Цхинвали. 1881. Кн. I.
С. 52-80.
11°Ви11е1н1 8С1епйгкп1е риЫё раг ГАсадёпие ёез 8аеп1е8 ее 31. Ре1ег8Ъоиг§. 1836-1838.
Вё. 1-Ш.

60
Глава первая
111 См.: АКАК. 1878. Т. VII. О Е.Г. Чиляеве см.: Лабзина А.Е. Воспоминания. СПб., 1903;
Ениколопов. Грибоедов в Грузии. Тбилиси, 1954.
112 О А.Г. Яновском см.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения
Кавказа... С. 308.
пъЛеонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1883. Вып. II.
114 См.: Тифлисские ведомости. 1830. № 27-29, 72-74, 77, 78, 84, 87; Косвен М.О.
Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. I. С. 311; ППКОО. Кн. I.
С. 9-48.
п5 Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. I.
С. 345.
и6 См.: Кавказ. 1850. № 2, 7, 15, 21, 47, 48, 93, 95; см. также: Косвен М.О. Материалы по
истории этнографического изучения Кавказа... Вып. I. С. 345; ППКОО. Кн. I. С. 106-
126.
117 Существует несколько названий этого документа: "Описание вредных народных
обычаев, существовавших в туземных племенах Военного Осетинского округа до настоящего
времени, 1859 г. Составлено по предложению начальника Военно-Осетинского округа
полковника Кундухова"; "Описание народных обычаев, существовавших в туземных
племенах Военного Осетинского округа до настоящего времени, в коих ныне, с общего
народного согласия, признано полезным и необходимым сделать следующие изменения".
Документ этот напечатан в виде приложения к работе: Пфаф В.Б. Народное право
осетин // ССК. 1872. Т. П. С. 308-315; перепечатан в кн.: Леонтович Ф.И. Адаты кавказских
горцев. С. 45-55.
118 См.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. I.
С. 355.
и9 Переваленко В.Ф. Поездка в Кударское ущелье // Кавказ. 1849. № 39,40 (описание
праздников, свадьбы, похорон, поминок); Он же. Осетинская свадебная песня // Закавказский
вестник. 1853. № 4; Он же. Осетинский праздник хор-хор // Кавказ. 1853. № 39.
120 Толстой В.С. Заметки. Тагаурцы // Вестник русского географического общества. 1854.
№ 11; Он же. Из служебных воспоминаний. Поездка в Осетию в 1847 // Русский архив.
1875. № 7. О нем и его трудах см.: Косвен М.О. Материалы по истории
этнографического изучения Кавказа... Вып. П. С. 355.
121 Жускаев СВ. Похороны у осетин олладжирцев // Закавказский вестник. 1855. № 9; Он же.
Праздник у осетин перед началом сенокоса и жатвы // Там же. № 32.
122 Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. П.
С. 218.
123 Позже эту тему И. Тхостов продолжил в следующих работах: Тхостов И. Верования
осетин // ТВ. 1868. № 12; Он же. Знахари и знахарство в Осетии // Там же. № 27; Он же. Из
заметок о тагаурцах // Там же. № 28.
124 Гассиев А. Заметки о верованиях некоторых кавказских горцев; Судьба христианства
на Кавказе; о духах и духопочитании; капища // Руководство для сельских пастырей.
Киев, 1868. 36 (т. III); Он же. Осетины, древнейший их культ и позднейший
религиозный индеферентизм // ТВ. 1868. № 11; Он же. Нечто о положении женщин у
горцев-мусульман // Тифлисский вестник. 1877. № 30; Взгляд корана на немусульман // Там же.
№51; Он же. Земельно-экономическое положение туземцев и казаков на Северном
Кавказе. Владикавказ, 1909; Он же. О пропавшем сельском банке и аульных порядках.
Владикавказ, 1912.
125 См.: Краснов М. Историческая записка о Ставропольской гимназии.
Ставрополь-Кавказский, 1887; Кавказ. 1859. № 39; Косвен М.О. Материалы по истории этнографического
изучения Кавказа... Вып. П. С. 225.
126 Баев М.Г. Тагаурское общество и экспедиция генерал-майора князя Абзахова в 1830
году //ТВ. 1869. № 8.
127 См.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. II.
С. 225.
128 Красницкий КМ. Кое-что об Осетинском округе и о правах туземцев его // Кавказ. 1865.
№ 29-33.

Краткий очерк истории изучения осетин
61
129 Петухов П.С. Что такое осетинские "вары" // ТВ. 1868. № 17; Он же. Знахари и знахарки
в Осетии // Там же. № 27. См. также: Косвен М.О. Материалы по истории
этнографического изучения Кавказа... Вып. П. С. 242.
130 Шалаев Д.Т. Свадьбы у северных осетин // ССКГ. 1870. Вып. IV; Он же. Присяга по
обычному праву осетин // Там же. 1873. Вып. VII.
131 Кану ков ИД. В осетинском ауле // ССКГ. 1875. Вып. VIII; Он же.
Горцы-переселенцы // Там же. 1876. Вып. IX; Он же. Кровный стол (из горских обрядов) // Кавказ. 1876.
№ 56; Он же. Из осетинской жизни. Отрывок из повести // Там же. № 91, 92; Он же.
Характерные обычаи у осетин, кабардинцев и чеченцев // Там же. № 148 и др. См.
также: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа...
Вып. П. С. 258, 259; Суменова З.Н. Инал Кануков: Жизнь и творчество.
Орджоникидзе, 1972.
132 См.: Суменова З.Н. Инал Кануков. С. 17-35.
133 В 1935 г. автор еще застал этот дом, позже, попав в зону строительства трассы
Москва-Баку, он был снесен. Тогда же была показана на старом сельском кладбище
могила Канукова. Один из информаторов, старик, однофамилец писателя, сказал, что
участвовал в погребении Инала и видел, как с ним похоронили и его рукописи. Такую
версию автор слышал и от других людей. Возможно, что это соответствует истине. По
суеверному воззрению осетин, все, что принадлежало покойнику на этом свете,
должно быть с ним и на том. Во всяком случае, утеря рукописей И. Канукова остается
загадкой.
134 Гатиев Б.Т. Суеверия и предрассудки у осетин // ССКГ. 1876. Вып. IX. О нем см.: Тото-
ев М.С. Очерки истории культуры и общественной мысли в Северной Осетии в
пореформенный период. Орджоникидзе, 1957. С. 78-83.
135 Токаев К. Несколько слов о религиозном состоянии осетин-христиан // ТВ. 1873. № 52.
К. Токаев был известным священником в Осетии. Он уроженец Даргавского ущелья,
окончил духовную семинарию в Тифлисе.
136 Авторы небольшой, но очень ценной по теме статьи "Физическое воспитание детей в
Осетии" (ТВ. 1879. № 21).
137 Наниев Ф. Из Южной Осетии. Экономический очерк // Кавказ. 1873. №,10; Он же.
Селение Цхинвали // Там же. № 36, 39. Ф. Наниев представитель южных осетин,
преподаватель Горийской учительской семинарии, позже титулярный
советник.
138 Давыдов И. Случай из суеверия осетин // ТВ. 1873. № 43; Он же. Из суеверия осетин // Там
же. № 49 (помечено "с. Хидикус"); Он же. Из сел. Хидикус // Там же. 1874. № 7. Судя по
опубликованным материалам, И. Давыдов жил в Куртатинском ущелье в селении
Хидикус.
139 Мамитов. Несколько слов об осетинах // ТВ. 1879. № 33; ему же принадлежит большое
беллетристическое произведение "Северный Кавказ", опубликованное в "Терских
ведомостях" A890. № 10, 28, 33); см. также: Косвен М.О. Материалы по истории
этнографического изучения Кавказа... Вып. П. С. 259, 260.
140 См.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. П.
С. 260-262.
141 См.: Пфаф В.Б. Поездка по ущельям Среднего Кавказа и в другие места // ТВ. 1871. № 36;
Он же. Описание трехмесячного путешествия, совершенного в 1871 г. по Южной и
Северной Осетии // ССК. 1871. Т. I; Он же. Путешествие по ущельям Северной Осетии // Там
же; Он же. Описание путешествия в Южную Осетию, Рачу, Большую Кабарду и Дигорию
// Там же. 1872. Т. П. Об исследованиях в Осетии см. сообщение В.Б. Пфафа (ИКОИРГО.
1871. Т. VII. С. 223, 224; 1873. Т. I).
142 Пфаф В.Б. Материалы для истории Осетии // ССКГ. 1870. Вып. IV; 1871. Вып. V.
143 Пфаф В.Б. Народное право осетин // ССК. 1871. Т. I; 1872. Т. П.
144 Пфаф В.Б. Этнологические исследования об осетинах // ССК. 1872. Т. П.
145 Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. II.
С. 262.
146 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах // СМОМПК. 1880. Вып. III.

62
Глава первая
147 Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. П.
С. 262, 263.
148 Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1871. Т. I, кн. I. См.
также: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа...
Вып. П. С. 268.
149 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1881-1889. Ч. 1-Ш, а также другие труды;
Калоев Б.А. В.Ф. Миллер - кавказовед: Исследования и материалы. Орджоникидзе,
1963.
150 См.: Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон: Обычное право осетин в
историко-сравнительном освещении. М., 1886. Т. 1, 2; Калоев Б.А. М.М. Ковалевский и
его исследования горских народов Кавказа. М., 1979.
151 Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горских обществах Кабарды // ВЕ. 1884. Т. IV;
Ковалевский Макс. Сообщение о поездке в горские общества Кабарды и в Осетию летом
1883 г. // ИКОИРГО. 1883. Т. VIII, вып. 1 (в соавторстве с В.Ф. Миллером).
152 Миллер В.Ф. Древнеосетинский памятник из Кубанской области // МАК. 1893. Вып. III.
С. 110-118.
153 Миллер В.Ф. Черты старины в сказаниях о быте осетин // ЖМНП. 1889. Кн. VIII.
154 Миллер В.Ф. Отголоски кавказских верований на могильных памятниках // МАК. 1893.
Вып. Ш.
155 Миллер В.Ф. О некоторых древних погребальных обрядах на Кавказе // ЭО. 1911. № 1/2.
156 См.: Калоев Б Л. В.Ф. Миллер - кавказовед. С. 41-47.
157 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. Вып. I. 1885.
158 Кокиев СВ. Калым у осетин // ТВ. 1887. № 4; Он же. Похоронные обряды у осетин // ТВ.
1901. № 20; ППКОО. Кн. П. С. 25-28, 317-319. О СВ. Кокиеве см.: Кокиев ГА. СВ.
Кокиев - этнограф осетинского народа // СЭ. 1946. № 3.
159 Туккаев СА. В горах Дигории // ТВ. 1889. № 90, 91, 93, 101.
160 См.: Кокиев ГА. С.А. Туккаев - этнограф осетинского народа // СЭ. 1946. № 2.
161 См.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. П.
С. 169.
162 Бентковский ИВ. Материалы для истории кавказских казаков: Моздокские крещеные
осетины и черкесы, называемые "казачья братия" // СГВ. 1990. № 3, 5, 6.
163 См.: Калоев Б Л. Вторая родина Коста. Ставрополь, 1988. С. 98-100.
164 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса: Путевые заметки о нагорной полосе Терской
области. Владикавказ, 1884.
165 Более подробно см.: Калоев Б.А. Вторая родина Коста. С. 98.
166 См.: Хетагуров К. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1960. Т. IV; Калоев Б.А. Вторая
родина Коста. С 100-132.
167 См.: НО. 1896. № 4162, 4169,4173, 4183,4199,4208, 4216, 4266.
168 См.: Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. III.
С 207; Ардасенов Н.М. Алихан Ардасенов: Документальный очерк о революционной,
научной и общественной деятельности. Орджоникидзе, 1970.
169 Готу ев З.А. Христианство в Осетии. Исторический очерк // ТВ. 1891. № 14, 15, 19,
27, 32, 34, 36, 42, 46-48, 51. См. также: Владикавказские епархиальные ведомости.
186. № Ю, 12, 13; 1899. № 24; 1900. № 12, 14, 15, 17, 21-24; 1901. № 1-4, 10, 12, 14;
Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. III.
С 207.
170 Цаголов Г. Избранные стихотворения и проза. Орджоникидзе, 1959; Он же. Охотничий
язык и обряды осетин: Этнографическая заметка // ТВ. 1895. № 53; Он же. Влияние
религиозных обрядов на благосостояние осетин // НО. 1897. № 4493; Он же. В горах Дигории
(из путевых впечатлений и воспоминаний) // ТВ. 1898. № 95.
171 Цаголов Г.М. Край беспросветной нужды: (Заметки о Нагорной полосе Терской области)
//ТВ. 1912. № 82, 84, 85, 87, 88, 90, 95, 96, 98,102,103,105,110, 111,115, 117,119, 121,123,
127, 130, 141, 144-146, 150; см. также: Тотоев М.С Очерки истории культуры и
общественной мысли... С 235-255.
172 См.: Растдзинад. 1990, 8 февр. (На осет. яз.).

Краткий очерк истории изучения осетин
63
173 Гагуз Ходон. Калым // ТВ. 1899. № 22; Гагуз Мзурон. Похищение невесты // Там же. № 65.
174 Каргинов С. Осетия // Кавказское слово. 1916. № 210; Каргинов С. Абреки-разбойники //
Там же. № 180; ППКОО. Кн. П. С. 369; Каргинов С. Кровная месть у осетин // СМОМПК.
1915. Вып. ХЫУ; Он же. Ночь мертвых в Осетии // ИКОИРГО. 1915. Т. XXIII, вып. 1; Он
же. Примирение кровников // Там же. 1916. Т. XXIV.
175 См.: Косвен М.О. Материал по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. III.
С. 209, 210, 235-237.
176 Цаллагов А. Селение Гизель (или Кизилка) Терской области Владикавказского округа //
СМОМПК. 1893. Вып. XVI; Он же. Кумыкские тексты (записаны в селении Аксай) //Там
же. Вып. XVII.
177 Сосиев 3. Станица Черноярская: Историко-статистический очерк // ТС. 1903. Вып. V.
178 Уруймагов X. Еще о калыме в Осетии // Казбек. 1900. № 712 (подписано: "X. Уруймагов");
Он же. Похоронный обряд и воззрения осетин на загробную жизнь // Владикавказские
епархиальные ведомости. 1909. № 2 (подписано: "Гизельский учитель Уруймагов"); Он
же. Суеверия и обычаи осетин // Там же. 1899. № 10 (подписано: "Гизельский учитель");
Он же. Еще о калыме в Осетии // ТВ. 1900. № 13 (подписано: "Хабос"); Он же.
Похоронные обычаи осетин. Обряд посвящения коня // ТВ. 1902. № 6 (подписано: "Хабос"). О
X. Уруймагове см.: Тотоев М.С. Очерки истории культуры и общественной мысли...
С. 57-68; Косвен М.О. Материал по истории этнографического изучения Кавказа... Вып.
Ш. С. 236.
179 Скачков А.Е. Опыт статистического исследования горного уголка: (экономический
очерк) //ТВ. 1905. № 211-215, 219, 221, 222, 234, 235.
180 Гильченко Н.В. Материалы для антропологии Кавказа. Осетины: Дис. ... д-ра медицины
при Военно-медицинской академии. СПб., 1890; Мисиков М.А. Материалы для
антропологии осетин. Одесса, 1916; см.: Косвен М.О. Материал по истории этнографического
изучения Кавказа... Вып. Ш. С. 209.
181 Косвен М.О. Материал по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. III.
С. 247-249.
182 См.: Чурсин Г.Ф. Очерки по этнологии Кавказа. Тифлис, 1913; Лейстер А.Ф.,
Чурсин Г.Ф. География Кавказа. Природа и население. Тифлис, 1924; Чурсин Г.Ф. Культ
железа у кавказских народов // БКИАИ. 1928. № 1—4; см. также: Косвен М.О.
Материал по истории этнографического изучения Кавказа... Вып. III. С. 247, 248;
ППКОО. 1987. Кн. Ш.
183 Чурсин Г.Ф. Осетины. Этнографический очерк // ТЗНА. 1925. Серия I, вып. I.
184 См.: Пиотровский Б.Б., Любин В.П. Евгения Григорьевна Пчелина // ИСОНИИ. 1976.
Т. XXXI; Калоев Б А. Е.Г. Пчелина - ученый-кавказовед // ЭО. 2004. № 3.
185 Пчелина Е.Г. Краткий историко-археологический очерк страны Иро-Хусар (Юго-Осетии)
// ТЗНА. 1924. Серия I; Она же. Два погребения из села Лац в Северной Осетии времен
алано-хазарской культуры // ТСАРАНИИОН. 1928. Серия IV; Она же. Дом и усадьба в
нагорной полосе Южной Осетии // УЗИЭНКИВ. 1930. Т. П; Она же. Обряд гостеприимства
у осетин // СЭ. 1932. № 5,6; Она же. Крепость "Зильгемациг" // СЭ. 1934. № 3; Родильные
обычаи у осетин // СЭ. 1937. № 4; Она же. Осетинская мельница (къада куырой) //
ИСОНИИ. 1966. Т. XXV; и др.
186 Не опубликовано: "Охотничьи обычаи у осетин по археологическим, этнографическим и
фольклорным источникам", "Пути сообщения и таможенные заставы в средневековой
Осетии", "Погребальные обряды и религиозные представления осетин", "Аланы-Асы-
Ясы и места их расселения по Северному Кавказу", "Родовые группы и их ответвления у
осетин", "Расселение осетин по ущельям Северной и Южной Осетии", "Камунтский
могильник в Северной Осетии" {Пиотровский Б.Б., Любин В.П. Евгения Григорьевна
Пчелина. С. 158).
Личный архив Е.Г. Пчелина сдала в Архив ПФА РАН, где он сейчас и находится. Он
хорошо известен ученым, занимающимся народами Кавказа.
187 Семенов Л.П. Избранное. Статьи об осетинской литературе. Орджоникидзе, 1964. С. 416;
Он же. Нартский эпос в Северной Осетии A947); Он же. Нартский эпос и памятники
материальной культуры A956); Он же. Из истории города Дзауджикау A954); Он же. Архео-

64
Глава первая
логические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 гг. Грозный, 1963.
О Л.П. Семенове см.: Крупное ЕМ. Л.П. Семенов // СА. 1959. № 4; Корзун Б.В. Памяти
Л.П. Семенова // ВЧИНИИ. 1959. Т. I, вып. 3.
188 Скитский Б.В. Очерки истории горских народов. Избранное. Орджоникидзе, 1972; Он
же. Очерки по истории осетинского народа. Дзауджикау, 1947; Он же. Хрестоматия по
истории Осетии... Ч. I.
189 Гарданов М.В. Селение Христиановское в фактах жизни // ИОНИИК. 1925. Вып. I.
190Ллборов БЛ. Говор осетин-иронцев Моздокского района // ИСКПИ. Орджоникидзе,
1932. Т. IX; Он же. Термин "нарт": (к вопросу о происхождении нартовского эпоса) // Сб.
научно-исследовательского общества этнографии, языка и литературы при Горском
пединституте. Владикавказ, 1927. Т. Г, Он же. Осетинские нартские сказания о Созрыко и
Гумском человеке (к вопросу о происхождении слова "Гумаг") // УЗСОГПИ. 1958.
Т. ХХШ, вып. V; Он же. "Цыргъ" осетинских нартских сказаний // ИСОНИИ. 1960.
Т. ХХП; Он же. Шапка-невидимка осетинских нартских сказаний // УЗЮОПИ. 1967. Т. XI;
Он же. Зуб любви осетинских нартских сказаний // Там же; Он же. Легендарное колесо
нартских сказаний // ИСОНИИ. 1968. Т. XXVI; Он же. Осетинские названия местностей к
востоку от Осетии // Сб. научно-исследовательского общества этнографии, языка и
литературы при Горском пединституте. Владикавказ, 1929. Т. I; Он же. Ингушское "Гальерды"
и осетинское "Аларды" // ИОНИИК. 1928. Вып. I; Он же. Некоторые вопросы осетинской
филологии. Орджоникидзе, 1979.
191 Во время экспедиций Борис Андреевич записал большое количество фольклорных
текстов от известных народных певцов: Иналдыко Калагова, Романа Дзусова, Дои Бадиева,
Дахцыко Дулаева. Целые тома песен, нартских сказаний, сказок - "Джимаринские
тексты", "Алагирские тексты", "Дигорские тексты", Правобережные тексты", "Куртатин-
ские тексты", "Санибанские тексты" - хранятся в личном архиве Б. А. Ал борова (см.: Ха-
мицаева ТЛ. Б. А. Ал боров - собиратель и исследователь осетинского фольклора //
ИСОНИИ. 1968. Т. XXVII. С. 192).
Со слов, по-видимому, самого Б. А. Ал борова "Любовь к песне, к сказаниям, сказке у
него зародилась еще в детстве. Прежде всего в своей семье услышал Борис Андреевич
замечательные героические песни, чудесные сказки и горестные причитания. Отец, мать и
дети семьи Алборовых хорошо знали народные сказания и песни и умели их исполнять.
Мужчины особенно любили исполнять исторические песни и нартские сказания,
женщины же - плясовые, бытовые песни и мелодии" (Хамицаева ТЛ. Б. А. Ал боров... С. 187).
192 В личной беседе Е.И. Крупное, уроженец Моздока, с гордостью рассказывал, что Борис
Андреевич - его школьный учитель.
193 См. иллюстрации: "Уастырджи и Дзерасса", "Смерть Тотрадза", "Сырдон", "Созрыко",
"Урузмаг", Шатана", "Бой Батрадза с небожителями", "Ацамаз играет на свирели" и,
конечно же, знаменитое полотно художника "Пир нартов" (Хаким М. Махарбек Туганов -
народный художник Осетии. Орджоникидзе, 1962).
194 См. картины: "Народный суд", "Примирение кровников", "Посвящение коня покойнику",
"Оплакивание", "Стрельба в цель", "Скачки" и др. (Хаким М. Махарбек Туганов...).
195 См. статьи: "В Америку", "Волчье счастье", "Кустарное дело среди горцев", "Сыны
Дагестана. Дербент" и др. {Туганов М. Литературное наследие. Орджоникидзе,
1977.
196 См. "Дигурон кадаенгитае" (Дигорские сказания), изданные во Владикавказе в 1911 г., где
в числе других фольклорных материалов помещена, по словам В. Абаева, бесподобная
"Песнь о нарте Ацамазе" на дигорском наречии осетинского языка (Абаев В.И. Нартов-
ский эпос. Дзаудждикау, 1945. С. 13). Вот как пишет сам автор о своей собирательской
работе по устному народному творчеству: "В 1894 году я впервые приступил к записи
элементов народного творчества Осетии: сказаний о нартах, сказок, песен, поговорок,
пословиц, легенд и т.п., а также зарисовывал орнаменты и объекты архитектуры. Попутно с
этим, попадая на народные праздники, я записывал и фольклорные материалы народных
танцев" (Туганов М. Литературное наследие. С. 68).
197 См.: Кокиев ГЛ. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ, 1928; Он же.
Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮОНИИ. 1935. Вып. X.

Краткий очерк истории изучения осетин
65
198 Кокиев ГЛ. СВ. Кокиев - этнограф осетинского народа // СЭ. 1946. № 3; Он же. С.А. Тук-
каев - этнограф осетинского народа // Там же. № 2; Он же. Очерки по истории Осетии.
Владикавказ, 1926; Он же. Об аталычестве // РГ. 1929. № 3; Он же. Некоторые
исторические сведения о Леване и Коста Хетагуровых // ИЮОНИИ. 1936. Вып. III; Он же.
Материалы по истории Осетии (ХУШ в.). Орджоникидзе, 1933. Т. I; Он же. Крестьянская
реформа в Северной Осетии. Орджоникидзе, 1940. Он же. К вопросу о происхождении и
времени расселения балкарцев и карачаевцев на нынешней территории //
Социалистическая Кабардино-Балкария. 1941. № 28-30; Он же. Об одной фашисткой фальсификации
истории осетин // ИЖ. 1944. Кн. 2, 3.
199 Хранятся в архиве Кабардино-Балкарского научно-исследовательского института, г. Нальчик.
200 Кокиев ГЛ. Нормы осетинской морали // Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе,
1989.
201 См.: Гаглоева З.Д. Захарий Николаевич Ванеев. Цхинвали, 1981.
202 Там же. С. 193-195.
203 Ванеев З.Н. Средневековая Алания. Сталинир, 1956; Он же. Народное предание о
происхождении осетин. Сталинир, 1956.
204 Ванеев З.Н. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX в.
Цхинвали, 1960.0 работах З.Н. Ванеева см.: Гаглоева З.Д. Захарий Николаевич Ванеев. С. 193.
205 Лбаев В.И. Осетинский язык и фольклор (далее ОЯФ), М.; Л., 1949. Т. I; Калоев Б.А.
Этногенез и этническая история в трудах В.И. Абаева // Поэтика и жанр. Межвузовский
сб. ст. Орджоникидзе, 1983; Он же; Василий Иванович Абаев и вопросы этнографии в его
трудах. М. 2001.
206 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка (далее ИЭСОЯ). М.;
Л., 1948-1989. Т. 1-1У.
207 Абаев В. Нартовский эпос // ИСОНИИ. 1945. Т. X, вып. 1; Он же. Избранные труды:
Религия, фольклор, литература. Владикавказ, 1990. См. также: Гаглойти Ю.С. Некоторые
вопросы историографии нартского эпоса. Цхинвали, 1977; Исаев М.И. Васо Абаев.
Орджоникидзе, 1980; Василию Ивановичу Абаеву 100 лет: (Сборник статей по иранистике,
общему языкознанию, евразийским культурам) М. 2000; Чибиров Л .А. Встречи с Васо
Абаевым. Владикавказ, 2000.
208 Абаев В.И. Избранные труды. С. 9-123.
209 Осетинские народные песни, собранные Б.А. Галаевым. М., 1964; Галаев Б.А.
Юго-осетинский ансамбль песни и танца "Симд": (Очерк к 25-летию со дня основания). Цхинвали,
1965. О Б.А. Галаеве см.: Алборов Ф.Ш. Б.А. Галаев // ИЮОНИИ. 1969. Вып. XVI.
210 Чибиров Л Л. Осетинское народное жилище. Цхинвали, 1970; Он же. Народный
земледельческий календарь осетин. Цхинвали, 1976; Он же. Древнейшие пласты духовной
культуры осетин. Цхинвали, 1984; Он же. Осетинский аул и его традиции. Владикавказ, 1995.
Большая заслуга Л.А. Чибирова - издание серий сборников периодической печати об
Осетии и осетинах дореволюционного периода.
211 Магометов А.Х. Культура и быт осетинского народа. Орджоникидзе, 1968; Он же.
Общественный строй и быт осетин. Орджоникидзе, 1974.
212 Гаглоева ЗД. Очерки по этнографии осетин. Общественный быт осетин в XIX в.
Тбилиси, 1974; Она же. Захарий Николаевич Ванеев.
З.Д. Гаглоева является также автором многочисленных статей и очерков по разным
вопросам этнографии осетин.
213 В.К. Тотров опубликовал множество статей в разных изданиях. См. также: Тотров В.К.
Семья и семейный быт крестьян Юго-Осетии в конце XIX - начале XX в.: Дис д-ра ист.
наук. Тбилиси, 1964.
214 Уарзиати В.С. Народные игры и развлечения осетин. Орджоникидзе, 1987; Он же.
Культура осетин: связи с народами Кавказа. Орджоникидзе, 1990; Он же. Праздничный мир
осетин. М., 1995.
215 Чочиев А.Р. Очерки истории социальной культуры осетин. Цхинвали, 1985.
216 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966; Он же. Некоторые
вопросы историографии нартского эпоса. Цхинвали, 1977; Он же. Проблемы этнической
истории южных осетин. Цхинвал, 1995.
5. Калоев Б.А.

66
Глава первая
217 Тменов В.Х. "Город мертвых": (Позднесредневековые склеповые сооружения Тагаурии).
Орджоникидзе, 1979; Он же. Средневековые историко-архитектурные памятники
Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984; Он же. Зодчество Средневековой Осетии. Владикавказ,
1996.
218 Гугпнов Ф.Х. Генеалогические предания осетин как исторический источник. Орджоникид-
зде, 1989; Он же. Средневековая Осетия. Владикавказ, 1994; Он же. Аристократия алан.
Владикавказ, 1996.
219 Цагаева А.Дз. Топонимия Северной Осетии. Орджоникидзе, 1971; Она же. Топонимия
Северной Осетии. Орджоникидзе, 1975. Часть II: Словарь географических названий. См.
также коллективный труд осетинских ученых-лингвистов: Грамматика осетинского
языка. Орджоникидзе, 1963. Т. I; 1969. Т. П.
220 Берладина К.А. Народная вышивка Северной Осетии // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. 4.
221 См.: Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа. М., 1965. С. 28.
222 в 1958 г. в селении Верхний Кобан было записано предание, по которому Хабос Кануков,
вооружившись длинной палкой с острым железным наконечником, постоянно бродил по
окрестностям, выискивая каменные ящики, чтобы достать из них бронзовые предметы
для сбыта их приезжим любителям древностей. Здесь же мы видели огромный
продолговатый каменный дом с черепичной крышей, построенный Кануковым на средства,
полученные от сбыта находок. Дом этот, по словам односельчан, после смерти хозяина
переходил от одного владельца к другому.
223 Филимонов Г.Д. О доисторической культуре в Осетии // Протоколы заседания комитета
по устройству антропологической выставки общества любителей естествознания,
антропологии и этнографии. М., 1878. Вып. 20; Антонович В.Б. Дневник раскопок, веденных
на Кавказе осенью 1879 года // Труды предварительных комитетов V Археологического
съезда в Тифлисе. М., 1882. Т. 1; Протоколы подготовительного комитета. Тифлис, 1879.
224 Уварова П.С. Могильники Северного Кавказа // МАК. 1900. Вып. VIII.
225 См.: Калоев Б.А. Миллер - кавказовед. С. 20.
226 Труды V Археологического съезда в Тифлисе, 1881. М., 1887. С. XII.
227 ИКОИРГО. 1881. Т. VI.
228 Труды V Археологического съезда...
229 Уварова П.С. Кавказ: Путевые заметки. М., 1887. Вып. I; 1904. Вып. III.
230 Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа. С. 31.
231 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области // МАК. 1888. Вып. I; Он же.
Отголоски кавказских верований на могильных памятниках // Там же. 1893. Вып. III; Он
же. Древнеосетинский памятник Кубанской области // Там же.
232 См.: МАК, 1893. Вып. П. С. 110-118.
По некоторым данным, зеленчукский памятник оставался на том же месте до 1946 г., а
затем был использован в строительстве какого-то здания.
233 Значение этого памятника, по мнению В.И. Абаева, заключается в том, что "он найден на
территории исторических алан и, следовательно, служит одним из подтверждений
тождества осетин с аланами и пребывания осетин на Западном Кавказе; это - памятник
христианский, он свидетельствует о том, что осетины-аланы, жившие в Х-ХП вв. в Кубанской
области, были христианами: памятник служит подтверждением того, что уже в ту эпоху
были попытки создать осетинскую письменность, используя для этого греческие буквы.
Если до сих пор не найдено других памятников этого рода, то это не значит, что их не
было, может быть, они были, но погибли, может быть они есть и сейчас, но не обнаружены.
Никто не производил в этом направлении систематических поисков" (Абаев ВМ. ОЯФ.
Т. I. С. 260).
234 Миллер В.Ф. В горах Осетии // РМ. 1881. № 9.
235 Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горских обществах Кабарды.
236 См.: Калоев Б А. Миллер - кавказовед. С. 93, 94.
237 Миллер В.Ф. Эпиграфические следы иранства на юге России // ЖМНП. 1888. Кн. X; Он
же. Археологические разведки в Алуште и ее окрестностях в 1886 г. // ТМАО.1888.
Вып. 12.
238 См.: Абаев ВМ. ОЯФ. Т. I. С. 144-244.

Краткий очерк истории изучения осетин
67
239 См.: Русские ведомости. 1890.
240 Техов Б.В. Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии. Тбилиси, 1971. С. 9-51.
241 Об этом речь шла выше. Отметим лишь, что результаты раскопок, произведенных ею в
20-х годах XX в., были опубликованы только много лет спустя: Пчелина Е.Г.
Погребальные комплексы Сахта, Урсдзуар и Рук Юго-Осетии // ИЮОНИИ. 1968. Вып. III.
242 Куфтин Б.А. Археологическая маршрутная экспедиция 1946 года в Юго-Осетию и Име-
ретию. Тбилиси, 1949; Он же. К вопросу о древнейших корнях грузинской культуры на
Кавказе по данным археологии // Вестник Государственного музея Грузии. 1944. № 12.
О грузинских археологах см.: Техов Б.В. Очерки древней истории и археологии
Юго-Осетии. С. 14, 15.
243 А.А. Миллер задолго до революции заведовал отделом этнографии при Русском музее,
имел своих постоянных корреспондентов на Кавказе, в том числе в Осетии, через
которых получал для своего отдела образцы традиционных костюмов, их украшений, утвари
и т.д.; сам непосредственно изучал черкесские постройки Западного Кавказа.
244 См.: Миллер А. А. Краткий отчет о работе Северокавказской экспедиции
Государственной академии истории материальной культуры в 1924 и 1925 годах // СГАИМК. 1928.
Вып. 1; Он же. Краткий отчет: Северокавказская экспедиция в 1929 г. // СГАИМК. 1931.
Вып. 3; Он же. Десять лет работы ГАИМК в Северокавказском крае // СГАИМК. 1932.
Вып. 9/10; Он же. Работы Северокавказской экспедиции в 1932 г. // Проблемы истории
материальной культуры. 1933. Вып. 1-2.
245 В фототеке РЭМ хранятся уникальные фотографии А.А. Миллера по осетинам и другим
народам Северного Кавказа, относящиеся к 20-м годам XX в.
246 Крупное Е.И. Материалы по археологии Северной Осетии докобанского периода: (опыт
периодизации памятников эпохи энеолита и бронзы) // МИ А. 1951. № 23; Он же. К
вопросу о хронологии кобанской культуры // УЗКБНИИ. 1946. Т. I; Он же. Археологические
памятники верховьев р. Терека и бассейна р. Сунжа // ТГИМ. 1947. Вып. 17.
247 См.: Крупное Е.И. Галиатский могильник как источник по истории алано-осов // ВДИ.
1938. Вып. 13; Он же. Краткий очерк археологии Кабардинской АССР. Нальчик, 1946;
Он же. К вопросу о поселениях скифского времени на Северном Кавказе // КСДПИИМК.
1949. Вып. XIV.
Е.И. Крупное на основании аланских катакомбных находок раннего средневековья (VI-
X вв.) из горных и высокогорных селений (Чми, Балты, Камунты, Галиата и др.)
Северной Осетии полагал, что "на этих местах или вблизи от них, выше по склону, некогда и
находились аланские поселения" (Крупное Е.И. Материалы по археологии Северной
Осетии... С. 24). Интерес вызывает здесь и другое его замечание, относящееся к Махчесско-
му лабиринту, ныне находящемуся в краеведческом музее Северной Осетии, который, по
его словам, "оставлен предшественниками племен кобанской культуры" (С. 64, 65).
248 Иессен А.А., Пиотровский Б.Б. Моздокский могильник. Л., 1940.
249 Археологические раскопки в районе ст. Змейской Северной Осетии // Труды
археологической экспедиции 1953-1957 гг. Орджоникидзе, 1961.
250 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960.
251 Там же. С. 106.
252 Там же. С. 108.
253 Алексеева Е.П. Позднекобанская культура Центрального Кавказа // УЗ ЛГУ. 1949.
Вып. 13. См. также: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 108.
254 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 109.
255 Техов Б.В. Об одном погребальном комплексе из селения Тли // СА. 1961. № 4.
256 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 109.
257 См.: Техов Б.В. Позднебронзовая культура Лиахвского бассейна. Сталинир, 1957; Он же.
Центральный Кавказ в XVI-X вв. до н.э. М., 1977; Он же. Очерки древней истории и
археологии Юго-Осетии. Тбилиси, 1971.
258 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 80.
259 См.: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа; Техов Б.В. Центральный Кавказ.
С. 21, 80-82; Он же. Тлиский могильник: (комплексы второй половины ХП-У1 в. до н.э.).
Тбилиси, 1985. Вып. III.

68
Глава первая
260 См.: Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа; Лнфимов Н.В. Курганы
рассказывают. Краснодар, 1982; Хазанов А.М. Социальная история скифов.М., 1975.
261 Есаян СА.У Погребова М.Н. Скифские памятники Закавказья. М., 1985.
262 Анфимов Н.В. Древние поселения Прикубанья. Краснодар, 1953; Он же. Прошлое
Кубани. Краснодар, 1958; Он же. Курганы рассказывают. Краснодар, 1982.
263 Крупное ЕМ. Первые итоги изучения Восточного Прикаспия // СА. 1957. № 2;
Смирнов К.Ф. Археологические исследования в районе сел. Тарки // МИА. 1951. № 23.
264 Виноградов В.Б. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. Грозный, 1963; Он же.
Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время. Грозный, 1972.
265 Смирнов К.Ф. Итоги и очередные задачи изучения сарматских племен и их культуры //
СА. 1953. № 17; Виноградов В.Б. Сарматы... С. 112-124.
266 Калоев Б.А. Мотив амазонок в осетинском нартовском эпосе // КСИЭ. 1959.Вып. 32; Он
же. Осетинские историко-этнографические этюды.С. 112-124.
267 Абаев ВМ. Сармато-боспорские отношения в отражении нартовских сказаний // С А. 1958.
№28.
268 Минаева Т.М. К истории алан верхнего Прикубанья по археологическим данным.
Ставрополь, 1971.
269 Кузнецов В А. Аланские племена Северного Кавказа // МИА. 1962. № 106; Он же. Аланы
в Х-ХШ вв. Орджоникидзе, 1971; Он же. Очерки истории алан. Орджоникидзе, 1984;
Он же. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977.
270 См.: Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии. Орджоникидзе,
1961.
271 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин; Дзатыаты Р.Г. Культура позд-
несредневековой Осетии. Владикавказ, 2002.
272 Цит. по: ОГРИП. С. 156,157.
273 Там же. С. 156,251.
274 Эркерт Р.Ф. Антропологические измерения некоторых кавказских народов и описание
измеренных субъектов // ИКОИРГО. 1882. Т. VII; 1882-1883. Т. VIII; Алексеев В.П.
Антропологические данные к происхождению осетинского народа // Происхождение
осетинского народа. Орджоникидзе, 1967 (в статье дается содержательный обзор
антропологического изучения осетин).
275 Гильченко Н.В. Материалы для антропологии Кавказа. СПб., 1890.1: Осетины. Основные
выводы этой работы опубликованы: Гильченко Н.В. Антропологический очерк осетин //
Протоколы заседаний русского антропологического общества при Петербургском
университете за 1890-1891 гг. СПб., 1892.
276 Алексеев В.П. Антропологические данные к происхождению осетинского народа. С. 143.
277 Пантюхов ИМ. Антропологические наблюдения на Кавказе // ЗКОИРГО. 1893. Кн. XV;
Он же. Антропологические типы Кавказа. Тифлис, 1893; Он же. Расы Кавказа // КК.
1900.
278 Цит. по: ОГРИП. С. 287.
279 Мисиков МА. Материалы для антропологии осетин. Одесса, 1916; Алексеев В.П.
Антропологические данные к происхождению осетинского народа. С. 155.
280 Алексеев В.П. Антропологические данные к происхождению осетинского народа. С. 146-
172; Абдушелишвили М.Г. К краниологии древнего и современного населения Кавказа.
Тбилиси, 1968. С. 146-172.
281 Дебец Г.Ф. Палеоантропология СССР. М., 1966. С. 174, 175.
282 См.: Алексеев В.П., Бромлей Ю.В. Переселение народов и формирование новых
этнических общностей // СЭ. 1968. № 2.
283 Дебец Г.Ф. Палеоантропология СССР.
284 Стыр-хохская, Трусовская, Урстуальская, Сбиская, Рокская, Дзомакская др.
285 В Трусовском ущелье имеется 12 источников углекисло-железных и серных вод; в
верховьях Фиагдона, в местечке Хилак, 14 таких же источников вытекает из одной трещины
(см.: Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах. С. 64).
286 Челъдиев А.Х., Григорович С.Ф. Богатства недр Северной Осетии. Орджоникидзе, 1966;
Пхалагова Дз.М. Минеральные воды Северной Осетии. Орджоникидзе, 1966.

Краткий очерк истории изучения осетин
69
287 Кану ков И. Горцы-переселенцы // ССКГ. 1876. Вып. К.
288 См.: Растдзинад. 1991. 12 янв. (На осет. яз.).
289 См.: Миллер В.Ф., Ковалевский ММ. О горских обществах Кабарды // ВЕ. 1884. Т. 4;
Миллер В.Ф. Древнеосетинский памятник из Кубанской области // МАК. 1893. Вып. III;
Абаев В.И. ОЯФ. С. 260, 271-291.
290 Патканов К. Армянская география VII в. н.э.; Он же. Из нового списка Географии,
приписываемой Моисею Хоренскому...
291 См.: История Осетии в документах и материалах. С. 181.
292 Там же. С. 40.
293 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 152-167.
294 «Менгрелы, - пишет В.И. Абаев, - сохранили старое название осетин "алани" в значении
"герой", "молодец", а также в популярной спортивной игре название "аланской" (алани-
роба)» {Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 329).
295 От этнического термина ир, ближайших соседей его носителей.
296 От термина дигор.
297 Кабардинцы всех горцев называли этим именем, означающим "горец".
298 Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 495-506.
299 Там же. С. 360, 361.
300 Там же. С. 363.
301 Происхождение осетинского народа. С. 9-22.

Глава вторая
ЭТНОГЕНЕЗ И ЭТНИЧЕСКАЯ
ИСТОРИЯ ОСЕТИН
Теории происхождения осетин
Вопрос о формировании населения Осетии тесно связан с проблемой
происхождения осетин, которая с давних пор находится в центре внимания ученых.
Однако часть дореволюционных ученых, в числе которых было немало
немецких, оперируя одними этнографическими или только лингвистическими
данными, без учета материала смежных дисциплин и без знания истории Кавказа,
часто приходила к ошибочной точке зрения на происхождение осетин. Так,
первым ученым, заинтересовавшимся происхождением осетин, был
действительный член русской Академии Наук академик И.А. Гюльденштедт A745-1781),
совершивший путешествие в 1772-1773 гг. по Северному Кавказу и Грузии,
побывавший также в ряде мест Северной и Южной Осетии. Он высказал мнение,
что осетины являются "остатками древних половцев или узенов". Это
предположение ученого было основано на мнимом сходстве осетинских мужских имен
с половецкими (Итлар, Китан, Урус, Качин, Янсланоп, Кунем и др.I. Позже, в
начале XIX в., известный немецкий лингвист-ориенталист Г.Ю. Клапрот
A738-1835), занимавшийся исследованием осетинского языка в Моздоке и в
других местах Северной и Южной Осетии, не обнаружил здесь ни одного из
указанных имен. "После того как я убедился, что эти имена не осетинские и не
татарские, - пишет он, - я стал искать их у черкесов и уже в Моздоке получил
подтверждение от кабардинских мулл, что [эти] имена встречаются у их
соотечественников". Поэтому Клапрот, которому, как известно, принадлежит заслуга
подготовки и издания труда Гюльденштедта, отмечает в примечании, что
гипотеза последнего о происхождении осетин "совершенно недоказуема и ни на чем
не основана.
Появление теории иранского происхождения осетин относится к началу
XIX в. До сих пор эта теория в научной литературе связывалась с именем уже
упомянутого Клапрота. Однако, как справедливо отмечает Ю.С. Гаглойти,
приоритет принадлежит не Клапроту, а польскому ученому путешественнику
Потоцкому, в конце XVIII в. побывавшему на Северном Кавказе3. Вопрос о
происхождении осетин освещается в его труде "Начальная история народов России",
вышедшем в Петербурге в 1802 г. на французском языке. То, что Потоцкий был
хорошо осведомлен об осетинах и о некоторых местах их поселения, видно из
его инструкции, составленной для Клапрота перед отправкой последнего в

Этногенез и этническая история осетин
71
1807 г. на Кавказ. В ней, в частности, говорится: "Ю. Клапрот именно в
Моздоке сможет собрать сведения об осетинах и сумеет получить их от самих осетин.
Этот народ, называющий себя ирони, принадлежит к мидийской расе...
Путешественнику (Клапроту. - Б.К.) следует записать побольше осетинских слов для
сравнения их с талышскими, так как язык этих последних относится к мидийско-
му... Я был знаком в этой стране с архиепископом по имени Кай, который
напечатал катехизис и некоторые другие книги на осетинском языке. Характерно,
что выдвинутая Потоцким теория аланского происхождения осетин, как и его
труд, нигде не упоминается в работах Клапрота. Отметим также, что, занимаясь
осетинским языком, Клапрот весьма незначительное внимание уделял сбору
этнографического и особенно фольклорного материала. Поэтому его
теоретические положения об иранском происхождении осетин, о их генетических связях с
сармато-аланами основаны исключительно на данных лингвистики.
Первая половина ХЕХ в. характеризуется появлением теории о немецком
происхождении осетин, выдвинутой А. Гакстгаузеном, совершившим
путешествие по Кавказу, в том числе по некоторым районам Осетии. Его теория
основывается на сходстве отдельных осетинских слов и элементов материальной и
духовной культуры с немецкими. Такое сходство он находит везде: в домашней
утвари, пище, напитках, земледельческих орудиях и т.д. "Осетины, - пишет он, -
варят пиво из ячменя, как немцы, и даже называют его - бир. Другим
кавказским народам неизвестен этот напиток". В выпечке хлеба на очаге он видит
также немецкую манеру. Утверждая, что осетинское пахотное орудие и грабли
не находят аналогии с подобными орудиями других народов Кавказа, он
сравнивает их с немецкими. Такое орудие по устройству напоминает ему "мекленбург-
скую соху", а грабли он считает "обыкновенно немецкими.
Теория немецкого происхождения осетин, выдвинутая Гакстгаузеном,
поддерживалась и некоторыми последующими немецкими учеными, в частности
Кохом6 и Ганом7, побывавшими непосредственно в Осетии. Теория эта была
подхвачена и фашистскими историками, идейными вдохновителями Гитлера.
Наконец, в литературе бытует мнение и о семитском происхождении осетин,
вернее, о смешении осетин-иранцев с семитами. Эта точка зрения
принадлежала В.Б. Пфафу, допускавшему в своих работах, как говорилось выше, много
фактических ошибок и необоснованных утверждений, в том числе при анализе
вопроса этногенеза осетин. По мнению Пфафа, "осетины никогда не были
чистыми сарматами, - они уже в глубочайшей древности перемешались со многими
другими племенами, прежде и раньше всего с каким-то семитическим
племенем"8. Этим племенем Пфаф считает джимер, или гомер, обитавшее еще до
появления скифов "по Северным склонам Кавказских гор и в степях к северу от
них до р. Дона и дальше по северным берегам Азовского моря"9. По мнению
Пфафа, это семитское племя смешалось позже с пришлыми ираноязычными
народами, что якобы и положило начало происхождению осетин. Эта
необоснованная "теория" Пфафа строится на сходстве осетинских обычаев с
некоторыми еврейскими, на известной общности родословных и даже названий
местностей в горной Осетии. "Осетинские обряды погребения и
жертвоприношения, - пишет он, - во многом сходны с древнееврейскими0. Такое сходство он
находит и в обычае левирата, имевшего, как известно, широкое
распространение не только у многих народов Кавказа, но и у многих народов России и других
стран. "По форме своей осетинские родословные, - утверждает он, - явно напо-

72
Глава вторая
минают также еврейские, сохранившиеся в священном писании1. В качестве
примера этнических связей осетин с евреями особенно часто он приводит
географические названия местностей в горной Осетии. "Названия Дзау (ныне -
селение Джава в Южной Осетии. - Б.К.) и Зак (Закка, Закинское ущелье в
Центральной Осетии. - Б.К.), - пишет Пфаф, - вероятнее всего, относятся к
племенам семитов, населявшим средний Кавказ2. С названием семитского племени
джимер он связывает названия селения Джимара и горы Джимарай-хох в
Северной Осетии. Таким образом, теория Пфафа о семитском происхождении
осетин, для обоснования которой он широко привлекает только данные
этнографии и топонимии, не имеет под собой никакой научной почвы.
80-е и последующие годы XIX в. явились новым этапом развития всего осе-
тиноведения. Большая заслуга в этом принадлежит выдающемуся русскому
ученому В.Ф. Миллеру, научно обосновавшему иранское происхождение
осетин. Для доказательства этнической преемственности осетин от скифов и алан
В.Ф. Миллер широко пользовался данными не только языка, но и этнографии
и фольклора. Особенно примечательны в этом отношении его статьи "Черты
старины в сказаниях и быте осетин3. "В горных обществах Кабарды4, а
также третья часть его знаменитых "Осетинских этюдов5, посвященная
специально вопросу происхождения осетин. В статье "Черты старины в сказаниях и
быте осетин" В.Ф. Миллер показал ту преемственность, которая свойственна
обычаям и обрядам скифов и осетин, в частности погребальных и
поминальных. К скифским обрядам В.Ф. Миллер справедливо относит осетинские:
посвящение коня покойнику, оплакивание, устройство многочисленных поминок
по умершему и т.д. Ряд характерных черт, восходящих также к скифской
эпохе, обнаружен В.Ф. Миллером и в осетинских нартских сказаниях. К ним
относится, например, чудесная нартская чаша уацамонгх, из которой могли пить
вино только те воины, которые отличались в бою. Этот обычай нартов имел,
по описанию Геродота, весьма близкие аналогии со скифским. Преемственную
связь осетин и скифов В.Ф. Миллер находит и в костюме осетин, в его
отдельных элементах - бешмете, головном уборе, обуви и т.д. Такое сходство
элементов скифского и осетинского костюмов широко прослеживается в памятниках
скифской культуры по данным этнографии осетин. Этнографический
материал является важным источником и для доказательства осетино-аланских
параллелей. На основании топонимики Балкарии и верховьев Кубани, а также
благодаря сохранившимся здесь аланским оборонительным сооружением,
языческим святилищам, сходным с осетинскими, и, наконец, благодаря древней зе-
ленчукской надписи, В.Ф. Миллер установил пределы исторической
территории осетин, доказал преемственность в области культуры скифов и алан16.
Таким образом, в трудах В.Ф. Миллера блестящее подтверждение получил
выдвигавшийся до него тезис о преемственной связи осетин со средневековыми
аланами и с древними народами - скифами и сарматами. "Предки осетин, -
писал он, - входили в состав тех иранских кочевых племен, которые были
известны за многие столетия до Р.Х. под именем сарматов и отчасти скифов и
занимали припонтийские и приазовские степи на протяжении от нижнего Дуная до
Волги и Урала7. Однако В.Ф. Миллер, в соответствии с уровнем науки того
времени, рассматривал осетин изолированно от местной кавказской среды и
видел в них потомков только одних иранских племен. "Осетины, - писал он, -
представляют значительный интерес для лингвиста и этнографа: первый най-

Этногенез и этническая история осетин
1Ъ
дет в их языке несомненные черты иранской группы индоевропейской семьи
языков; второй заинтересуется ими, как народом нашего индоевропейского
рода-племени, сохранившим до наших дней свою особенность и древний склад
жизни среди горных трущоб Кавказа и среди других народов, чуждых ему по
языку и происхождению8.
Этот пробел был восполнен трудами отечественных ученых, прежде
всего В.И. Абаева и Е.И. Крупнова, внесших крупный вклад в разработку
проблем происхождения осетинского народа. Уже в своих первых работах в 20-х
годах XIX в. В.И. Абаев пишет о необходимости изучения осетин во
взаимосвязи с кавказской этнической средой. Позже в более конкретной форме эта
задача определяется в его теории субстрата. "...Не менее двух тысяч лет, -
пишет он, - осетины-аланы являются народом кавказским и находятся в тесных
отношениях и взаимодействии с народами коренного кавказского
этнического круга. Такие продолжительные связи не могли не оставить следа в языке
и во всей этнической культуре осетин. И действительно, среди всех
неиндоевропейских элементов, которые мы находили в осетинском языке,
кавказский элемент занимает особое место не столько по количеству... сколько по
интимности и глубине вскрывающихся связей9. Выявляя местный
кавказский субстрат не только в языке, но и в духовной культуре осетин, в их
фольклоре и дохристианских религиозных верованиях, В.И. Абаев
одновременно продолжал вслед за В.Ф. Миллером глубокое исследование иранского
компонента в этногенезе осетин, разрабатывал сложнейшие
лингвистические и этногенетические проблемы, связанные как с их ираноязычными
предками, так и с древнекавказской этнической средой. Этим и другим
проблемам истории осетинского народа посвящены фундаментальные труды
ученого: "Скифо-аланские этюды", "Скифо-европейские изоглоссы", "Истори-
ко-этимологический словарь осетинского языка", "Нартовский эпос" и ряд
статей20, пользующихся широкой популярностью в научном мире. В этих
исследованиях В.И. Абаев одним из первых дал правильное освещение вопроса
происхождения осетин.
Изучая осетинскую этимологию, он приводит множество этнографических
свидетельств, освещающих жизнь предков осетин, их быт, культуру,
мировоззрение. Достоинством его исследований является широкое привлечение
исторического и этнографического материала по среднеазиатским народам для
сравнительного анализа ряда важных вопросов, касающихся этногенетических
проблем осетин. Во всех работах В.И. Абаева восстанавливаются черты
материальной культуры и духовной жизни осетин в прошлом, прослеживается влияние
местной древнекавказской и древнеиранской этнической среды на
формирование осетинской народности.
Большой вклад в разработку вопросов этногенеза осетин внес известный
археолог-кавказовед Е.И. Крупное. Отличительной чертой кавказоведческих
исследований Е.И. Крупнова является то, что в них наряду с археологическим
материалом используются данные этнографии, позволяющие осветить многие
стороны жизни древних народов Северного Кавказа, и особенно предков
осетин - скифо-сарматов, древних кобанцев и алан.
Вместе с тем нельзя полностью согласиться с точкой зрения Е.И.
Крупнова по вопросу этногенеза осетинского народа. "Не отрицая, - пишет он, -
определенного и даже значительного вклада иранства в процесс (подчеркну-

74
Глава вторая
то автором. - Б.К.) формирования осетинского этноса, в свете всего
сказанного раньше, по-моему, ведущее место в этногенезе осетин следует отвести
кавказской аборигенной общественной среде. Определенная ее часть в
центральной части Северного Кавказа на протяжении веков, развивая свою
самобытную культуру и во многом сохраняя существо кавказского этноса на
определенном этапе, сменила свой кавказский язык на иранский. Это и
определило современное состояние осетинского народа. Именно поэтому
современные осетины и являются истинными кавказцами по происхождению,
внешнему облику и культуре... и иранцами - по языку1. Даже в этой фразе
замечается известное противоречие, которым Е.И. Крупное пытается
смягчить свое утверждение о незначительной, с его точки зрения, степени
участия пришлых ираноязычных народов в этногенезе осетин, сводя его только
к языковому влиянию и отрицая этногенетические связи местного
кавказского населения как со скифами и сарматами, так и с аланами,
осваивавшими Северный Кавказ в течение многих столетий. Археологические
материалы, собранные самим Е.И. Крупновым и его учениками (В.А. Кузнецовым
и др.), доказывают, что ираноязычные народы принесли с собой
своеобразную культуру, отложившуюся в памятниках материальной культуры
Северного Кавказа. Таким образом, выводы Е.И. Крупнова явно противоречат
приводимым им материалам22. На некоторое преувеличение роли местной
среды, по словам самого Е.И. Крупнова, указывали ему
специалисты-археологи - В.А. Кузнецов и К.Ф. Смирнов. Важным вкладом в изучение
этногенеза осетин явились и работы других ученых, особенно З.Н. Ванеева23,
В.А. Кузнецова24.
Существует и противоположная точка зрения. Она принадлежит
историку Ю.С. Гаглойти25. По мнению Ю.С. Гаглойти, детально исследовавшего
древние и средневековые письменные источники, решающую роль в
этногенезе осетин сыграли пришлые скифо-сармато-аланские племена. Что
касается местной кавказской среды, то значение ее сводится лишь к роли
субстрата. Конечно, с этой точкой зрения трудно согласиться. Можно лишь
утверждать, что этнографический и фольклорный материал не дает пока
возможности определить преобладающую роль какого-либо из двух компонентов в
формировании осетинской народности. В любой области материальной и
духовной культуры осетин встречаются и кавказские, и иранские черты,
причем в одних случаях преобладают кавказские (жилище), в других - иранские
(одежда).
Этот важнейший вопрос этногенеза осетин остается до сих пор неясным и
требует дальнейшего исследования, с привлечением широкого круга
специалистов всех смежных дисциплин, и прежде всего археологов, этнографов,
лингвистов и антропологов. Особое внимание должно быть обращено на
археологическое изучение Осетии, в частности ее горных районов, являющихся до сих пор
почти не исследованными в этом плане.
Такой же настоятельной необходимостью является дальнейшее и более
широкое антропологическое изучение осетин, с охватом всех их этнических и
локальных групп, хотя, как отмечалось в литературе дореволюционного, и
особенно советского времени, имеется довольно большое количество
антропологических работ (первые из них относятся уже к 80-м годам XIX в.J6 для
решения вопросов этногенеза.

Этногенез и этническая история осетин
75
Насыщенность Центрального Кавказа археологическими памятниками
говорит о том, что территория современной Осетии являлась центром формирования
древних кобанских племен, составивших основу осетинского народа. Черты
культуры этого древнего кавказского населения ясно прослеживаются в
материальной и духовной культуре осетин. Несомненно, что влияние местной кавказской
культуры сказалось на жилых и хозяйственных постройках осетин, на их
оборонительных сооружениях; местная этническая среда определяла и своеобразие их
пищи, домашней утвари. Формирование изобразительного искусства осетин
также тесно связано с кавказской средой. Установлено, что многие мотивы
орнамента в осетинских вышивках характерны для предметов кобанской культуры.
Немалое сходство с древними кобанцами обнаруживается и в духовной
культуре осетин, в их древних религиозных верованиях. Достаточно отметить,
что охотничье божество Афсати, восходящее к кобанской эпохе, являлось до
недавнего времени одним из популярнейших языческих божеств осетин.
Местная этническая среда оказала сильное влияние на формирование и
развитие осетинского языка. По словам В.И. Абаева, "кавказский элемент вошел
в осетинский не просто как внешнее влияние - подобно тюркскому, арабскому,
а как самостоятельный структурный фактор, как своего рода вторая его
природа". Доказательства этого можно найти в топонимике горной Осетии, где
многие названия населенных пунктов, ущелий и гор не поддаются расшифровке на
основе данных иранского языка и, несомненно, имеют доиранское
происхождение. Даже собственные названия осетинских племен - ир, дигор, туал, по
мнению В.И. Абаева, "не имеют ничего общего с иранским миром и представляют
старые местные этнические названия7.
Вторым не менее важным компонентом в этногенезе осетин были
ираноязычные племена - скифы, сарматы, а затем и аланы. Как уже известно, скифо-
сарматская и аланская проблемы, стоящие издавна в центре внимания многих
отечественных и зарубежных ученых, находят самое широкое освещение в
литературе. Здесь мы будем говорить непосредственно лишь об участии этих
пришлых племен в этногенезе осетин.
Первое вторжение скифов на Кавказ датируется, по описанию Геродота,
VII в. до н.э. По мнению ряда исследователей, к которым присоединяемся и мы,
путь скифов в Закавказье проходил не через Дербентский проход, а через
Центральный Северный Кавказ и Дарьяльское ущелье28. Это весьма убедительно
обосновывается и памятниками кобанской культуры, где с VII в. до н.э.
отмечается присутствие элементов скифской культуры, а также данными
антропологов, установивших наличие в кобанских могильниках двух типов черепов:
круглоголовых местного населения и длинноголовых - ираноязычного29. По словам
Е.И. Крупнова, скифские племена явились "первыми распространителями
иранской речи на Северном Кавказе0.
Наиболее определенную локализацию, как нам думается, имеют дандарии
(осет. "рекодержцы1) - в низовьях Кубани и исседоны - в центральной части
Северного Кавказа. По сообщениям Плиния и Тацита, оба эти скифских
племени сохранили свою этническую самобытность вплоть до I в. н.э., а затем
влились в состав алан32. Таким образом, скифская колонизация, проходившая в
VII-VI вв., была одной из самых крупных ираноязычных волн, в значительной
мере ассимилировавших аборигенное население. Она оставила глубокий след в
быту осетин и других народов Западного и Восточного Кавказа.

76
Глава вторая
Одним из наиболее ранних скифских памятников на Северном Кавказе
является Моздокский могильник, исследованный А.А. Иессеном в 30-х годах
XIX в.; в нем наряду со скифскими вещами оказались и предметы кобанской
культуры33. Скифские могильники открыты на территории Чечни, Ингушетии,
Северной Осетии и Кабардино-Балкарии. К 1960 г. на Северном Кавказе было
обнаружено более 60 скифских поселений.
Скифские поселения располагались не только в степной и предгорной
полосе, но и и в самых высокогорных районах Центрального Кавказа.
Многочисленные предметы скифской культуры обнаружены в могильниках в Ассинском
ущелье, в бассейнах рек Чегем, Баксан, Черек. При раскопках в высокогорных
селениях (Галиат, Кумбулта) Дигорского ущелья, а также на Мамисонском
перевале найдены скифские бронзовые и железные шейные гривны, сосуды,
бронзовые, железные и костяные наконечники стрел, железные кинжалы с
перекрестьем, части конской сбруи, предметы с образцами скифского звериного
стиля. Это свидетельствует о прочном оседании среди аборигенов (кобанцев)
скифских племен34.
Скифская колонизация не ограничивалась только Северным Кавказом:
скифы вторгались и в пределы Закавказья через Дербентский и Дарьяльский
проходы, Мамисонский перевал. "Из Дигории, откуда происходит основная
масса находок скифского типа, - пишет Е.И. Крупное, - легко можно попасть
через вполне доступный Кион-хохский перевал на Военно-Осетинскую дорогу, а
по ней через Мамисонский перевал - в Западную Грузию, где также известны
многочисленные предметы скифской культуры5.
Наибольшее количество предметов скифского типа обнаружено в
Западной и Центральной Грузии: в окрестностях селения Геби на Мамисонском
перевале, в г. Мцхета в Горийском районе и других местах Грузии36.
Можно полагать, что наряду с Военно-Грузинской и
Военно-Осетинской дорогами для перехода в Закавказье широко использовалась в
древности, как и в более позднее время, Куртатинская перевальная дорога,
проходившая по р. Фиагдон через Стыр-хохский перевал в Центральную Осетию,
а оттуда - к истокам Большой Лиахви. Это была более тяжелая для
перехода дорога, чем Военно-Осетинская, но зато она в несколько раз сокращала
расстояние от Северной Осетии до Южной. Поэтому горцы чаще
пользовались, особенно летом, дорогой через Стыр-хохский перевал. Так, в XVIII в.
здесь неоднократно переходили в Центральную Осетию члены Осетинской
духовной комиссии, жители Закинского и других ущелий, переселявшиеся в
Моздок, в 1749 г. отсюда отправилось в Петербург первое осетинское
посольство.
Таким образом, вторжение скифов в Грузию происходило главным образом
через территорию современной Осетии. Естественно, что некоторые скифские
племена - дандарии, исседоны, меланхлены-саударата, камаки - прочно осели
здесь. На основании тщательного анализа данных древних авторов Ю.С. Гаг-
лойти более или менее правильно определяет локализацию этих племен. По его
мнению, меланхлены-саударата (осет. "носящий черное платье"K7
располагались в районах Колхиды, почти на современной территории Абхазии. Здесь же
по соседству с ними жили камаки (осет. "жители ущелий").
Для подтверждения своего довода Ю.С. Гаглойти ссылается на данные
произведенных здесь археологических раскопок скифской эпохи38.

Этногенез и этническая история осетин
11
Конец Ш-П в, до н.э. характеризуется новым крупным вторжением
ираноязычных племен - сарматов - в Центральный Кавказ с Дона и из Нижнего
Поволжья.
Вопрос о сарматах давно привлекал к себе внимание ученых и получил
самое широкое освещение в специальной исторической литературе. Поэтому мы
ограничимся лишь краткой констатацией фактов. По сведениям древних
авторов и исследованиям современных ученых, сарматы отличались весьма близким
родством со скифами, особенно по языку. Геродот писал о том, что сарматы
говорят на искаженном скифском языке. Сарматский язык считался одним из
диалектов скифского языка, относящегося, наряду с осетинским, к
североиранской группе древних языков. Греческие и римские писатели часто упоминают
сарматские племена -роксоланов, язигов, сираков, аорсов, аланорсов. Аорсы и
сираки, населявшие в основном Центральное Предкавказье, составили основу
северокавказских алан39. Есть даже предположение о том, что аорсы явились
непосредственными предками осетин-иронцев40.
Таким образом, сарматские племена, обосновавшиеся на Западном и
Восточном Кавказе, растворились среди аборигенов и в то же время сами оказали
сильное влияние на их культуру и быт41. Только в центральной части
Северного Кавказа они удержали свое численное превосходство над местными
племенами и ассимилировали их. В настоящее время исследователи все больше
склоняются к признанию этих сарматов предками осетин. Такая гипотеза, основанная
на данных смежных наук, выдвигалась и ранее, в частности В.И. Абаевым. Об
этом говорят и данные осетинского языка, оба диалекта которого в основе
своей формировались в этот период. В.И. Абаев на основании глубокого анализа
данных осетинского языка пришел к выводу, что иммиграция предков осетин
«в Центральный Кавказ совершалась двумя волнами, из которых первая, более
ранняя, может быть условно названа "дигорской", а вторая - позднейшая -
"иронской"»42.
Ассимиляция аборигенов центральной части Северного Кавказа пришлыми
ираноязычными племенами признается и археологами. Е.И. Крупное считает,
что этот процесс завершился в начале нашей эры43.
Заселение скифо-сарматскими племенами центральной части Северного
Кавказа и их частые вторжения в Грузию через Дербентский и Дарьяльский
проходы засвидетельствовано в трудах античных авторов (Геродота, Плиния,
Страбона и др.). Страбон, говоря о жителях Иберии, отмечал их большое
сходство "в образе жизни со скифами и сарматами, с которыми они находятся и в
соседстве, и в родстве4. Вполне возможно, что Страбон имел в виду
поселившиеся рядом с горцами-иберийцами ираноязычные племена, вышедшие из
районов Северного Кавказа. О близком соседстве скифо-сарматов и грузин
свидетельствует и его другое сообщение, в котором говорится, что "в случае каких-
нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч
воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов5. Кроме Дарьяль-
ского прохода, Страбон называет еще три других прохода46 в сторону Грузии, в
число которых, безусловно, входил и Мамисонский перевал.
О давнем знакомстве предков осетин с иберийцами говорят грузинские
письменные памятники и данные языкознания. В.Ф. Миллер на основании
анализа древнегрузинских письменных источников, в которых часто упоминаются
"овсы", "осы" (осетины), делает вывод, что "грузины помнили о свода соседях

78
Глава вторая
с тех самых пор, как начали помнить самих себя7. Эту же мысль
подчеркивает и В.И. Абаев. «По звуковому составу осетинский, - пишет В.И. Абаев, -
занимает промежуточное положение между индоевропейскими и кавказскими
языками. Из последних он наиболее близок, по своей фонетике, к грузинскому.
Особенно яркой и бросающейся в глаза "кавказской" чертой в фонетике
осетинского языка являются смычно-гортанные согласные къ, ръ, тъ, чъ, шъ.
Индоевропейским языкам они чужды, тогда как из коренных кавказских языков
нет ни одного, где бы этих звуков не было"»48.
Процесс формирования осетинского языка протекал постепенно, в течение
многих веков. Из грузинского языка осетины также заимствовали многие
названия предметов материальной и духовной культуры, растений и животных.
В свою очередь и осетинский язык оказал определенное влияние на развитие
грузинского языка. Приток осетинских слов был настолько велик, что
способствовал постепенному отходу грузинского языка от других кавказских языков в
сторону сближения его с осетинским49.
Установление тесных языковых, а следовательно и культурных
взаимовлияний между грузинскими и пришлыми ираноязычными племенами -
предками осетин, по мнению Г.С. Ахвледиани, могло происходить "с последних
веков до нашей эры, естественно, заходя в первые века нашей эры0.
Последнее подтверждается находкой на территории Грузии древней надписи на
осетинском языке, датируемой 1-П вв.51 Г.С. Ахвледиани отмечает, что осетины
находились издавна в более или менее тесном контакте и с другими
племенами и народами Кавказа.
Следы скифо-сарматского пласта в этногенезе осетин удается обнаружить
и лингвистам, и археологам, и этнографам. Так, установлено большое сходство
со скифским языком дигорского диалекта осетинского языка. Это сходство
доказано В.Ф. Миллером и особенно В.И. Абаевым на основании анализа
скифских личных имен, племенных названий и данных топонимики, встречающихся
в греческих надписях V в. до н.э. - III в. н.э. из северных черноморских городов
Танаиса, Ольвии, Тираса и др. Так, например, скифское имя собственное Шкуп-
ха, переогласованное в осетинском в шкуыхт, бытует как термин,
обозначающий понятие "прославленный", "герой". Скифское имя Роксалан звучит у
осетин как Рохшалан (Светлалан). Название скифского племени сака сближается
с осетинским саг (олень) "и указывает, что часть скифов именовала себя по
имени своего тотемного животного - оленя". Таких примеров множество в древних
греческих надписях Северного Причерноморья, относящихся ко времени ски-
фо-сарматов. Из топонимических названий важно отметить дон - слово,
обозначающее в осетинском понятие "вода", "река2.
В.Ф. Миллер отмечал наличие скифских черт в погребальных и некоторых
других обрядах и обычаях осетин. Следы скифо-сарматской культуры,
обнаруженные в быту осетин, будут освещены в соответствующих разделах
настоящего издания.
Наиболее активное участие в формировании осетинского народа принимали
аланы. Под термином "алан" подразумевается одно из сарматских племен,
появившееся на Северном Кавказе, по сведениям Иосифа Флавия, в I в. н.э. "Племя
алан, - писал Флавий, - есть часть скифов, живших вокруг Танаиса и Меотийско-
го озера3. Влияние сарматской культуры отчетливо прослеживается в
письменных источниках, в предметах материальной культуры, в погребальном обряде

Этногенез и этническая история осетин
79
и т.д. Таким образом, новые пришлые ираноязычные племена влились в состав
родственных им сарматов, ассимилировавших коренное население центральной
части Северного Кавказа. В конце IV в. гуннские полчища оттеснили алан,
проживавших в степях Предкавказья, в предгорья и горы Кавказа, где их основная
масса осела, смешавшись с прежними обитателями этих мест. "Гунны, придя
через земли алан, которые граничат с танаитами, произвели у них страшное
истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к
себе4. Нашествие гуннов явилось причиной массового ухода алан в горы
Центрального Кавказа и заселения обоих склонов Главного Кавказского хребта55.
Это была первая крупная волна миграции алан в горы Центрального
Кавказа. Археологические раскопки, произведенные во многих местах верховьев
Кубани, свидетельствуют о заселении аланами после гуннского вторжения
самых труднодоступных мест этого района. Аланские поселения здесь
растянулись до самого Клухорского перевала. Позже, в У-УП вв., аланы селились в
долинах рек компактно, большими группами, в своеобразных замках, имеющих
много общего с осетинскими постройками - галуанами. Образцами таких
сооружений этого времени являются поселения Адиюх и Нальчикское городище56.
Археологические памятники алан в горной Осетии датируются начиная с
V в. Они свидетельствуют о заселении аланами еще в тот период самых
высокогорных районов Главного Кавказского хребта. Большая группа памятников
аланской культуры найдена в селениях Дигорского ущелья - Задалеск, Ханза,
Лезгор, Донифарс, Галиат, Кумбулта, Камунта и др.57 Наибольший интерес
представляют раскопки Галиатского могильника, исследованного в 1938 г.
Е.И. Крупновым. В нем обнаружено коллективное захоронение с конем и
множество предметов аланской культуры - двумя деревянными седлами,
глиняными кувшинами, деревянными чашками, остатками конской сбруи и др.
Галиатский могильник, во многом схожий с памятниками из селений Чми,
Даргавс, Камунта, датируется У1-1Х вв.58
Вокруг селения Камунта, расположенного неподалеку от Галиата, на
полянах, холмах и склонах гор раскинулось древнее кладбище, где в 1876 г. после
весеннего половодья были обнаружены золотые предметы. В 1879 г. В.Б.
Антонович вскрыл здесь семь катакомбных могильников, в которых найдено
большое количество золотых, серебряных и бронзовых предметов59. В некоторых
гробницах было обнаружено до пяти скелетов, что позволяет говорить не
только о сохранении в то время у обитателей этих мест обычая родового
погребения, но и о значительной плотности населения.
В датировке находок из камунтских могильников мнения археологов
расходятся: один относят их к 1У-У1 вв.60, другие - к У1-1Х вв.61
Близ селения Кумбулта захоронения аланской эпохи обнаружены в
каменных ящиках. Эти памятники датируются наиболее ранним периодом - 1У-У вв.61
По-видимому, у алан была широко распространена такая форма захоронения.
На холме Хор-Гон в 1889 г. В.И. Дол бежевым было обследовано 150 таких
ящиков63. Подобные же погребения алан встречаются и в других дигорских
селениях, в частности в Донифарсе и Задалеске. Предметы аланской культуры,
найденные в этих могильниках, датируются У-УП вв.64
Живя в замкнутом Дигорском ущелье, аланы, как позже осетины-дигорцы,
общались с соседними районами, в частности с жителями Алагирского ущелья,
через Кион-хохский перевал. Возможно, что заселение аланами Дигорского

80
Глава вторая
ущелья, особенно Уаллагкома,
происходило именно со стороны Алагир-
ского ущелья. Через это же ущелье
они поддерживали торговые связи с
другими районами Кавказа, о чем
свидетельствуют многочисленные
предметы, найденные в могильниках
селений Камунта и Галиат65.
Поселение алан в Алагирском
ущелье засвидетельствовано
археологическими находками,
обнаруженными Е.Г. Пчелиной при раскопках в
высокогорных селениях Архон и Са-
дон. Близ селения Архон,
расположенного на правой стороне р. Ардон,
в ущелье Архоныдон, на древнем
аланском кладбище было вскрыто
18 катакомбных могильников,
относящихся к VII в. н.э. К этому же
времени относятся и предметы из Садон-
ского могильника (селение Нижний
Садон); среди них обнаружена
золотая византийская монета императора
Фоки F02-610), на основании
которой и датируется этот памятник66.
Предметы аланской культуры
были найдены и в каменных ящиках в
Касарском ущелье (р. Ардон), в
районе древней оборонительной стены и
в селении Нузал. Могильники Касар-
ского ущелья, содержащие от одного до семи скелетов, относятся к УШ-1Х вв.67
Нузальский могильник, вскрытый в Нузальской часовне, датируется XIII в.
Перечисленные археологические находки не могут дать полного
представления о заселении Алагирского ущелья аланами в средние века. Многие
памятники этого периода остаются еще не изученными. К ним, например, можо
отнести древние аланские кладбище возле селений Дагом, Цей, Нузал.
Такие кладбища, встречающиеся и во многих других местах горной Осетии,
в народе считаются принадлежащими легендарному народу царциатх,
жившему, согласно преданиям, в глубокой древности и погибшему якобы в
результате какой-то страшной болезни68. В преданиях говорится, что у царциата
человек, почувствовавший свою неминуемую гибель, заранее выкапывал себе
могилу, строил склеп и умирал в нем. Легенда о гибели народа царциата нашла
отражение даже в религиозных обрядах осетин. Так, жители селения Архон еще
до недавнего времени перед началом великого поста в воскресный день
устраивали совместные поминки по якобы погибшему в воскресенье народу царциата.
Слово царциатх этимологически не поддается объяснению. Надо полагать,
что таким именем в народных преданиях называется какое-то аланское племя,
погибшее в период монгольского нашествия.
Памятники Нартского эпоса
1 - камень великана - ухйыджы дур; 2 - нарт-
ский ныхас - нарты ныхас из селения Лац в Курта-
тинском ущелье Северной Осетии. МЭ 1960 г.

Этногенез и этническая история осетин
81
Наиболее многочисленные памятники аланской эпохи обнаружены в
окрестностях селения Лац в Куртатинском ущелье, расположенном на правом
берегу р. Фиагдон. В могильниках найдены керамические сосуды новой формы,
разноцветные бусы, бронзовые и железные кольца, характерные для алан
раннего средневековья. Все эти памятники Е.Г. Пчелина датирует УП-1Х вв.69
Селение Лац известно и другим выдающимся памятником, связанным с
осетинским нартским эпосом, относящимся к аланской эпохе. Это так называемый
нартский ныхас, представляющий собой небольшую площадку в центре села; на
ней расположены в один ряд креслообразные массивные камни, на которых
якобы сидели герои нартского эпоса - Батрадз, Урызмаг, Сослан и др.
Недалеко от ныхаса лежит огромный плоский круглый камень, называемый у&йыджы
дур (камень великана). На левом берегу Фиагдона, напротив села, расположено
нартское игровое поле. Согласно преданию, во время состязаний между нарт-
скими героями и великанами камень великана использовался как мяч, владение
им определяло силу и ловкость игроков.
Заселение аланами Куртатинского ущелья подтверждается также
находками из могильников близ селения Дзвгис, расположенного у самого входа в
ущелье, на левом берегу р. Фиагдон. Постройки в этом селении большей частью
прилегают к отвесной скале, в которой имеется очень древняя глубокая
пещера с внешней оборонительной стеной. Рядом с селением вскрыты могильники с
предметами аланской эпохи, датируемые УШ-1Х вв.70
Более ранние могильники алан находятся близ селения Далагкау,
расположенного в центре Куртатинского ущелья71. Некоторе из них относятся к 1У-У1 вв.
Предметы аланской культуры найдены также во многих пунктах на
территории Тагаурии (селения Даргавс, Саниба, Чми и др.O2. Они свидетельствуют о
заселении аланами этого района до самого Терека и Джерахского ущелья.
Невдалеке от селения Чми на Военно-Грузинской дороге, в небольшом горном
ущелье Суаргом, по сообщению П.С. Уваровой, было вскрыто 150 катакомб,
датируемых на основании найденных монет VII-VIII вв.72
Значительное количество аланских катакомб было обнаружено и в других
тагаурских селениях (Балта, Кобан), а также на территории горной Ингушетии,
в ущельях Армхи (селения Гоуст, Фуртоуг, Бейни, Ольгита, Шуан) и Ассы
(селения Верхний Алкун, станица Фельдмаршальская и др.) и Чечне (селения Ду-
баюрт и др.). Если учесть, что аланам был присущ не только катакомбный
погребальный обряд, но и другие формы захоронения (в склепах, каменных
ящиках, пещерах и т.д.), что подтверждается неоднократными археологическими
открытиями, то станет ясно, что они заселяли в средние века территорию,
проходившую по среднему течению рек Армхи, Асса и Аргун до самых восточных
границ современного Дагестана74.
Наличие большого количества аланских могильников в селениях Камунта,
Архон и особенно близ селения Чми дает возможность сделать вывод о
значительной плотности населения этих районов. Рост численности алан и
недостаток земли, по-видимому, служили одной из главных причин заселения
высокогорных мест Северной и Центральной Осетии и миграции алан на южный склон
Главного Кавказского хребта. Переход алан в ущелья современной
Центральной и Южной Осетии происходил главным образом через Дарьяльский и Касар-
ский проходы, а также через многочисленные перевалы, среди которых одним
из наиболее важных был Куртатинский у истоков р. Фиагдон.
7. Калоев Б.А.

82
Глава вторая
Время заселения аланами Центральной Осетии пока определить
невозможно вследствие почти полного отсутствия археологических данных.
Археологические раскопки в Южной Осетии производились только в селениях Эдис, Вис-
то, Хвце и некоторых других, где были обнаружены предметы, датируемые
1У-1Х вв.75 Этим же временем помечены отдельные случайные находки из
селений Цоиси, Корниси, Хвце, Рустави и других, хранящиеся в музях Цхинвали,
Гори и Тбилиси76.
Заселение Южной Осетии аланами подтверждается большим количеством
древних архитектурных памятников, встречающихся в Кударском ущелье, в
некоторых селениях вдоль р. Паца, а также в верховьях Большой и Малой Лиах-
ви, Ксани и Арагвы. Эти памятники Е.Г. Пчелина относит к У-УП вв.77 Все они
представляют собой руины древних церквей грузинского типа, полуподземные
склепы, башни и т.п. По сравнению со средневековыми церквями в горах
Северной Осетии югоосетинские церкви более древние. По расположению
церквей в селениях Квайса, Нарвази, Остатикау и других и наличию при них
крепостных сооружений можно заключить, что они служили одновременно и
оборонительным целям. Позднее все эти древние христианские церкви были
превращены осетинами в языческие святилища, покровителям которых они до
недавнего времени в определенные дни приносили в жертву баранов, крупный
рогатый скот и т.п.
Наконец, заселение аланами горной Осетии подтверждается наличием во
многих селах древних кладбищ, приписываемых преданиями легендарному народу
царциат. Такие памятники встречаются в Южной Осетии не только в
высокогорных местах (селения Едыс, Челиат), но и в предгорных районах (селение Хвце),
что дает возможность судить о расселении алан на юге Осетии в средние века78.
Данные археологии о заселении аланами гор и равнинной полосы
Центрального Кавказа в период раннего средневековья подтверждаются
сведениями, сообщаемыми в трудах византийских и восточных авторов. Это вопрос
довольно подробно освещается в работах З.Н. Ванеева и Ю.С. Гаглойти. Здесь же
мы отметим лишь некоторые наиболее важные для нас источники.
Римский историк IV в. Аммиан Мацеллин был одним из первых, кто писал
после разгрома алан гуннами, что за Дон "тянутся бесконечные степи Скифии,
населенные аланами, получившими свое название от гор9.
Пребывание алан в горах Кавказа подтверждается и Прокопием из Кесарии
(VI в.). По его описанию, аланская территория простиралась "от пределов
Кавказа до Каспийских ворот"80, под которыми он подразумевал Дарьяльский
проход, служивший с глубокой древности для обитателей Северного Кавказа
важным путем в Закавказье; уже с VII в. он именуется Баб ал-Алан (Аланские
ворота). Под этим названием он известен у многих арабских писателей81. Отметим
также, что самая узкая часть ущелья, где солнце светит всего несколько часов,
носит осетинское название Арвы ком (Небесное ущелье).
Территория Алании отличалась большой плотностью населения, наличием
ряда крупных городов и многочисленных замков, располагавшихся как на
предгорной равнине, так и в горах. Наиболее важные сведения об этом сообщает
Масуди (X в.). По его словам, аланский царь обладал большим могуществом,
так как мог выставить 30 тыс. всадников. "Его царство, - пишет он, - состоит
из непрерывного ряда поселений. Когда утром запоют (где-нибудь) петухи,
ответ им доносится из других частей царства ввиду чересполосицы и смежности

Этногенез и этническая история осетин
83
селений". Масуди отмечает, что у алан была столица Ма-ас и крепости с
земельными владениями; последние располагались "вне этого города, куда царь время
от времени переезжает"82.
Интересны сообщения венгерского миссионера Юлиана, совершившего в
середине XIII в. путешествие по Северному Кавказу и жившего около шести
месяцев среди алан. Он отметил как характерное для них явление постоянную
межфеодальную и межплеменную борьбу. "Сколько местечек, столько князей, -
пишет Юлиан, - из которых никто не считает себя подчиненным другому. Здесь
постоянные войны; князья с князьями, местечко с местечком"83. Главные причины
этого, несомненно, крылись в недостатке земли и стремлении отдельных
феодалов захватить у более слабых соседей земельные угодья и имущество.
Кроме сельских поселений, состоявших большей частью из родовых
хуторов, на территории алан было довольно много торгово-ремесленных пунктов и
несколько крупных городов. Некоторые из городов давно известны по
письменным источникам и данным археологии, другие пока остаются невыявленными.
К наиболее известным в литературе аланским городам относится Дедяков,
или Тетяков. По записи в Воскресенской летописи можно заключить, что Де-
дяков был одним из крупных центров в Восточной Алании84. Точное
местоположение этого города неизвестно. В начале XIX в. академик П.Г. Бутков
высказал предположение, что Дедяков находился в Куртатинском ущелье, на берегу
р. Фиагдон, но ему же принадлежит и другое предположение, что "за Тетяков
можно признать и Татартуп85. Вторую гипотезу П.Г. Буткова некоторые
исследователи признают более правильной86.
Городище Татартуп расположено близ осетинского селения Эльхотово на
левом берегу Терека, на предгорной равнине. Эта местность удобна в
стратегическом отношении. Осетины называют ее Арджи-нар&джи ком, что означает
"Узкое ущелье Арджи". Богатые археологические находки в Татартупском
городище, церкви, мечети, а также постройки жилого и хозяйственного
назначения свидетельствуют о существовании в прошлом на этом месте крупного
средневекового города, которым мог быть Дедяков. Однако Е.Г. Пчелина не
согласна с таким предположением; по ее мнению, Дедяков находился в бассейне
р. Сунджи87.
В.Ф. Миллер, рассматривая этимологию названия "Дедяков", отмечает, что
это слово случайно получило русское звучание. Наименование данного города
или селения, вероятно, было сложным и включало слово кау (селение), как и
названия многих других осетинских селений. Основываясь на сведениях,
содержащихся в русской летописи, Миллер вслед за Клапротом считал, что Дедяков
находился в районе Владикавказа88. Этой же точки зрения придерживался и
Б.В. Скитский8*.
В исторических источниках упоминаются и другие средневековые аланские
города. К ним относятся, в частности, Ма-ас, который Масуди90 считает
столицей алан, а также Ме-Циссы91, взятый монголами в 1240 г. В китайских
источниках говорится, что благодаря своей неприступности этот город долго не
сдавался монгольским завоевателям. Центр политической и культурной жизни
населения Западной Алании - предков нынешних осетин-дигорцев - находился в
тот период, вероятно, в верховьях Кубани, в ущелье р. Большой Зеленчук, о
чем свидетельствуют остатки большого древнего городища. Окончание "ас", по
мнению З.Н. Ванеева, можно сблизить с названием ас Западной Алании. Отсю-

84
Глава вторая
да он делает вывод, что под названием Ма-ас скрывается г. Ме-Циссы,
находившийся в верховьях р. Кубани, в горах.
Территори алан в средние века была значительно больше занимаемой
ныне их потомками - осетинами. Тогда непосредственными соседями алан, кроме
грузин, были также аварцы, кумыки, сваны и абхазы. О таком соседстве
свидетельствуют не только письменные источники. Оно подтверждается и наличием
общих черт в языке, обычаях, нравах и материальной культуре у современных
потомков названных народов. Весьма вероятно, какая-то часть алан была
ассимилирована этими народами и оставила свои следы в их культуре и языке.
"Царство аланов, - сообщает Масуди, - граничит с царством Серир". Под
царством Серир подразумевается Авария. Масуди отмечает, что между царями
алан и Серира существовали "брачные связи, поскольку каждый из них
женился на сестре другого". В.И. Абаев установил, что в языке и быте осетин и
аварцев есть некоторые сходные черты. О другом народе Дагестана - кумыках -
Масуди сообщает, что они "живут в мире с аланами". Несмотря на то, что в
настоящее время территория кумыков отстоит на несколько сотен километров от
Осетии, у кумыков имеется ряд элементов материальной и духовной культуры,
общих с осетинами. Эта общность появилась в средние века, когда предки
кумыков - половцы-кыпчаки - жили рядом с аланами на равнине Северного
Кавказа (ХП-ХШ вв.)9*.
Соседями алан на юго-востоке были чечено-ингушские (вейнахские)
племена, населявшие ущелья рек Аргуна, Ассы, Армхи, Терека и др. По данным
"Армянской географии" (VII в.), из этих племен наиболее близкими соседями алан
были обитатели ущелий рек Армхи и Терека - кисты и дурзуки. Исторические
и культурные связи осетин и народов Чечни и Ингушетии пока мало изучены,
но полевой этнографический материал, собранный нами во время экспедиций
1958,1959 и 1962 годов в Чечено-Ингушской АССР, говорит о большом
сходстве многих элементов материальной и духовной культуры осетин с культурой
чеченцев и особенно ингушей93.
По данным Прокопия Кесарийского, на юго-западе Алания граничила с
территорией сванов. Живя по соседству, осетины и сваны испытывали сильное
культурное и этническое взаимовлияние. Во время поездки по Сванетии летом
1944 г. В.И. Абаев обнаружил большое количество осетинских слов, вошедших
в сванский язык, и сванских слов, заимствованных осетинами. Более того,
аланы восприняли у сванов кавказский двадцатичный счет и познакомили их со
своим десятичным счетом. "Одной из отличительных особенностей кавказских
(яфетических) языков, - пишет В.И. Абаев, - является, как известно,
двадцатичный счет. Сваны составляют исключение. В нем, наряду с двадцатичным, в
ряде говоров употребляется десятичный", который, как полагают лингвисты, -
"результат осетинского влияния"94.
Давними соседями алан на западе и северо-западе были абхазы95, О
соседстве этих народов до монгольского нашествия сообщают многие авторы того
времени, например тот же Прокопий Кесарийский, Феофан Византийский
(VIII в.)96 и особенно Масуди, сочинение которого содержит наиболее ценные
сведения о северо-кавказских аланах. У Масуди прямо отмечено, что "народ,
соседний со страной алан, называется абхаз"97. Сообщения средневековых
авторов о близком соседстве алан и абхазов подкрепляются довольно солидными
данными этнографии, лингвистики, фольклора и топонимики98.

Этногенез и этническая история осетин
85
Северо-западными соседями алан были и кабардинцы - адыгское племя,
обитавшее за Кубанью. "За царством алан, - сообщает Масуди, - находится ка-
шак..."99. Осетины до сих пор именуют кабардинцев кхс&г. Несомненно, это
слово попало в язык алан задолго до монгольского нашествия и передвижения
кабардинцев на современную их территорию. Как увидим ниже, соседями
кабардинцев на Кубани были предки современных дигорцев - аланы-асы. Во
всяком случае, в русских летописях аланы-асы и кабардинцы всегда упоминаются
рядом под именами асы и касаги.
Территория алан на северо-востоке не имела определенных границ. На
равнине Северного Кавказа сначала господствовала хазарская держава (У1-Х вв.),
а затем половцы (ХП-ХШ вв.), проживавшие здесь до прихода монголов.
Находясь рядом с хазарами и половцами, аланы пользовались их пастбищными
землями в прикаспийских степях, о чем свидетельствуют письменные источники100
и осетинские нартские сказания101.
Таким образом, до монгольского нашествия аланы, населявшие горные и
предгорные районы центральной части Северного Кавказа, жили в окружении
предков многих современных кавказских народов и некоторых тюркоязычных
племен средневековья. Это нашло яркое отражение в материальной и духовной
культуре осетин, в их мифологии, фольклоре, религиозных верованиях.
Нашествие монголов вызвало массовую миграцию алан в горы. Одним из
первых мигрировало население Западной Алании, потесненное не только
монголами, но и вторгнувшимися сюда во второй половине XIII в. из низовьев
Кубани кабардинскими племенами102.
Несмотря на раздробленность страны и феодальные междоусобицы, аланы-
осетины оказывали отчаянное сопротивление монголам. Блокированные
монголами аланские города и крупные населенные пункты не сдавались годами. По
рассказу путешественника Плано Карпини A246 г.), одна аланская "гора", под
которой, по-видимому, подразумевается крупный город, окруженная
полчищами монголов, оборонялась двенадцать лет. Есть предположение, что аланы
располагали особыми видами тяжелых оборонительных орудий. В осетинском
нартском эпосе сохранилось название одного из таких орудий - цырыхъ103.
И все же в 1233 г. аланы попали под иго Золотой Орды.
Ушедшие в горы аланы не подчинились до конца монголам и часто
вторгались в предгорную равнину, громя становища врага и угоняя его стада. О таких
походах говорится во многих нартских сказаниях, где эти походы именуют балц.
Чтобы обезопасить себя от горцев, монголы, по словам путешественника
Вильгельма де Рубрука, вынуждены были ставить охрану у входов в ущелья104.
Окончательно Алания была разгромлена Тимуром. Его полчища не раз
доходили до верховьев Кубани, попадали в горы современной
Кабардино-Балкарии, а также в Дигорское ущелье. Об этом говорится не только в письменных
источниках, в частности в персидских105, но и в осетинском фольклоре.
Записано несколько преданий, в которых рассказывается о вторжении Тимура (Ахсахъ
Темур) в Дигорское ущелье и о борьбе горцев против этого завоевателя106.
Нашествие Тимура на Западную Аланию нашло отражение в нартских сказаниях
у осетин и кабардинцев107.
В 1395 г. полчища Тимура, пройдя вверх по течению Арагви и перейдя
через Крестовый перевал, вошли в дарьяльские теснины, неся "большой урон от
летучих отрядов горцев". Они опустошили селения пшавов, мтиульцев, мохев-

86
Глава вторая
цев и осетин, живших в верховьях Арагви и Терека - в Кудском и Трусовском
ущельях, а также в Кобинской котловине, близ Военно-Грузинской дороги.
Опустошительные походы монгольских завоевателей привели к
значительному сокращению территории расселения алан-осетин. Многие были
уничтожены или уведены в плен. Часть была оттеснена на южные склоны Главного
Кавказского хребта, где жили родственные им аланские племена.
Итальянский путешественник XV в. Иосиф Барбаро, посетивший Северный
Кавказ, писал: "Народ сей (аланы-ясы), исповедовавший христианскую веру,
был истреблен и выгнан из жилищ своих08. Эти слова относятся главным
образом к населению Западной Алании - осетинам-дигорцам. Они значительно
больше пострадали от монгольского нашествия109, чем население Восточной
Алании - осетины-иронцы, которые, живя близ будущей трассы
Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорог, могли спасаться от разгрома уходом в
горы. Во всяком случае, после монгольского нашествия иронцев было намного
больше, чем дигорцев.
В одном из фольклорных текстов рассказывается о том, что после
разгрома полчищ Тимура, вторгшихся поздней осенью в Дигорское ущелье,
небольшому отряду монголов удалось уйти через Кион-хохский перевал в Алагирское
ущелье110. Никаких других источников, сообщающих о попытках монголов
проникнуть из Дигории в другие районы Осетии, не имеется, поэтому о масштабах
монгольской агрессии в Восточной Осетии судить трудно. Одно несомненно,
что многие жившие на равнине аланы, покидая свои места под напором врага,
искали убежища в этой части горной Осетии.
На вопрос о том, когда осетины-аланы окончательно покинули предгорную
равнину Северного Кавказа и поселились в горах, исследователи отвечают по-
разному. Одни авторы (В.Б. ПфафI11 считают, что это могло произойти не
ранее XV в., другие (Г.А. Кокиев) приурочивают это событие к середине XIV в.,
третьи (В.Ф. Миллер, Б.В. СкитскийI12 - к концу XIII в. На наш взгляд,
наиболее правильный ответ наряду с В.Б. Пфафом дает З.Н. Ванеев, который
считает нашествие Тимура A395 г.) причиной окончательного ухода алан-осетин с
предгорной равнины112. Точка зрения З.Н. Ванеева во многом подкрепляется
фамильными преданиями, собранными нами по всей горной Осетии. Появление
многих родов современных осетин в Центральной и Южной Осетии датируется
не ранее чем XV-XVI вв.
Вопрос о времени ухода основной массы осетин-алан в горы Центрального
Кавказа во многом решается и находками кабардинских курганных
могильников Предкавказья, например типа Бамутского (у чеченского селения Бамут Ач-
хой-Мартанского района), датируемого ХГУ-ХУ вв.114 Они свидетельствуют о
смене здесь осетино-аланского этноса кабардинским.
Поселившиеся в горах осетины разбились на мелкие группы, которые
часто попадали в зависимость от более сильных соседей.
Условия жизни в горах способствовали сохранению племенной
обособленности осетин-иронцев, дигорцев и туальцев, населявших ущелья северного и
южного склонов центральной части Главного Кавказского хребта отдельными
обществами. На северном склоне хребта крайней границей расселения осетин
была предгорная равнина, принадлежавшая князьям Малой Кабарды. На востоке
граница территории, занятой осетинами, проходила по р. Терек, на западе - по
р. Урух, притоку Терека. На этой территории располагались общества северных

Этногенез и этническая история осетин
87
осетин - Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское. Осетины,
населявшие территорию горной части Южной Осетии, составляли более мелкие
общества. Почти все они находились в феодальной зависимости от грузинских князей.
Формирование осетинского народа
в послемонгольский период
Территории, заселенные аланами до татаро-монгольского нашествия. К
началу XIX в. территория дигорцев ограничивалась одним Дигорским ущельем.
Однако до татаро-монгольского нашествия аланы-дигорцы занимали довольно
большую территорию - всю Западную Аланию, простиравшуюся от р. Урух до
верховьев Кубани и Большой Лабы.
В "Армянской географии" среди племенных названий осетин встречается
ашдигор115. Название ашдигор, по мнению В.Ф. Миллера, состоит из двух
частей: аьи {ас) и дигор.
До монгольского нашествия всю Западную Аланию, включая современное
Дигорское ущелье, занимало одно племя аланов - асы. Характерно, что и у
грузин население этого района до монгольского нашествия было известно под
именем овсов. В послемонгольский период вновь утвердилось древнее кавказское
племенное название - дигоры, или дигорцы.
Во всех ущельях Балкарии (Черека, Чегема, Баксана), а также в верховьях
Кубани и Большой Лабы В.Ф. Миллером и В.И. Абаевым выявлено большое
количество топографических названий на дигорском наречии осетинского
языка: рек {Саудон - "черная река", Курондон - "мельничная река", Сагдон -
"оленья река"), перевалов (Сауфсаг - "черный перевал", Зинфсаг - "трудный
перевал"), горных ущелий (Сауком - "черное ущелье", Мыстыком - "мышиное
ущелье") и т.п. "На всем пространстве от Уруха до Эльбруса по всем горным
ущельям, - писал В.Ф. Миллер, - до сих пор слышатся топографические
названия, представляющие несколько измененные осетинские слова". На основании
этого В.Ф. Миллер пришел к выводу, что территория, которую населяли
предки современных дигорцев, простиралась от Уруха "до подножия Эльбруса и
даже далее на запад к верховьям Кубани и Большой Лабы16.
Изучение алано-осетинской топонимики на этой территории продолжил
В.И. Абаев. Он обнаружил еще ряд топографических названий, объясняемых
заимствованием из аланского языка, в том числе в верховьях Кубани, и собрал
большой материал, характеризующий культурные связи предков дигорцев с тюр-
коязычными племенами, предками современных балкарцев и карачаевцев117.
О заселении аланами-дигорцами верховьев Кубани свидетельствует и Зе-
ленчукская надпись (Х-ХП вв.), сделанная на дигорском наречии116. Эта надпись
указывает на то, что население Западной Алании не только говорило на языке,
близком к современному дигорскому наречию, но и пыталось создать на этом
диалекте свою письменность на основе греческого алфавита.
Пребывание предков дигорцев в верховьях Кубани и их близкое соседство с
абхазами подтверждается наличием большого количества сходных черт в
языке, религии, мифологии и фольклоре этих народов119. Такого же характера
данные свидетельствуют о культурных связях, существовавших между асами-ди-
горцами и предками сванов в Западной Алании120.

88
Глава вторая
Особенно ярким подтверждением того, что аланы-асы заселяли огромную
территорию, включая районы, в которых впоследствии сложились
тюркоязычные народы - балкарцы и карачаевцы - служит языковое и этнографическое
сходство этих народов с осетинами-дигорцами. В.И. Абаев пришел к выводу,
что "осетинский элемент в балкаро-карачаевском не результат новейшего
заимствования из современной Осетии, а наследие старого алано-тюркского
смешения, происходившего на территории всех ущелий от Терека до верхней
Кубани21. Он отмечает в балкарском и карачаевском языках "более старые алан-
ские формы, чем в современном осетинском: осетинское амистол (название
летнего месяца), балкарское абустол (от слова "апостол"), осетинское дзыкъ-
ан9 балкарское сыгын, древнеиранское сакан (кизяк)...22. Таким образом
В.И. Абаев доказывает, что оттесненные в горы Западной Алании в
результате монгольского нашествия тюркоязычные предки современных балкарцев и
карачаевцев смешались с коренными обитателями - аланами-дигорцами123.
Осетинский элемент, несомненно, играл важную роль в формировании
предков современных балкарцев и карачаевцев. Аланы-дигорцы, значительные
массы которых влились в состав пришлых тюркских племен, передали им
много черт из своего языка и культуры. Это обнаружили В.Ф. Миллер и М.М.
Ковалевский при первом же знакомстве с балкарцами и карачаевцами, которых
они называли даже "отуреченными осетинами". По определению В.И. Абаева,
в осетинском и балкарском языках встречается до двухсот общих слов. Кроме
того, в балкарском языке сохранился "ряд старых осетинских слов, которые в
самом осетинском языке уже мало или вовсе не употребляются24.
Аланы-дигорцы передали балкарцам также свой старый иранский десятичный счет, а
сами стали пользоваться заимствованной ими у сванов двадцатичной яфетической
системой. "Десятичный иранский счет, - пишет Абаев, - настолько чужд
современным осетинам, что сохранившие его кое-где дигорские пастухи, называют
его ассоннимаима, т.е. "балкарский счет25. Собранный нами в Балкарии во
время экспедиции 1968 г. материал показывает, что до сих пор многие старики
здесь хорошо знают десятичный иранский счет, которым широко пользуются
также колхозные чабаны.
Наличие алано-осетинского субстрата в быту и культуре, в воззрениях
балкарцев и карачаевцев проявляется не менее ярко. По сообщению
В.Ф. Миллера и М.М. Ковалевского, у балкарцев и карачаевцев были
распространены некоторые древние осетинские религиозные верования, в частности
почитание дзуаров (святилищ), в честь которых они ежегодно приносили
жертвы и устраивали пиршества. Особенно почиталось осетинское охотничье
божество Афсати, а также полухристианские-полуязыческие святые мать
Мария и св. Георгий126.
Изучая обычное право балкарцев, М.М. Ковалевский обнаружил в нем
большое сходство с осетинским. "Судопроизводство татар, - писал он, -
проникнуто осетинским началом27. Черты сходства осетинских и балкарских
правовых обычаев (ритуал присяги), их домашнего быта, религиозных культов и т.п.
отмечал и Б. Далгат, побывавший у балкарцев Чегемского ущелья128.
В фольклоре балкарцев и карачаевцев бытуют нартские сказания, которые
они нашли, по словам В.Ф. Миллера, "на новой родине, раньше их населенной
осетинами29. По-видимому, тогда же были усвоены ими осетинские танцевальные и
песенные мелодии, воспринята двенадцатиструнная арфа130, занесенная на Кавказ

Этногенез и этническая история осетин
89
предками осетин. Много сходных с осетинами черт у балкарцев и карачаевцев и в
материальной культуре: в постройках (жилищах, башнях, склепах), в одежде,
пище и т.п. В.Ф. Миллер отмечал, что башни Черекского ущелья Балкарии,
построенные, по его мнению, аланами, "совершенно совпадают с осетинскими31.
Характерно, что любимые осетинские блюда - пирог с мясом (фыджын) и
пирог с сыром (ухлибых) являются такими же популярными у балкарцев и
карачаевцев, у которых они известны под общим названием хычын132.
Существующие параллели в культуре и быту между этими народами более подробно
будут освещены в соответствующих разделах книги.
Переселение алан-дигорцев в центральную часть Кавказа (Дигорское
ущелье). Данные этнографии показывают, что переселение дигорцев с территории
современных Балкарии и Карачая в Дигорское ущелье совершалось в течение
многих веков. Позже других групп ушло в Дигорию основное население
Балкарского (Черекского) ущелья. Ушедшие сохраняли с оставшимися здесь и
ассимилировавшимися балкарскими семьями родственные связи. Многие дигор-
ские фамилии считают родиной своих предков соседние Балкарские ущелья, где
живет много их однофамильцев (Базиевы, Темукаевы, Эдакаевы и др.).
Выходцами из Балкарии считают себя также Гациевы, Нафиевы, Гулдиевы из селения
Стыр-Дигора; Джераевы, Базиевы из селения Донифарс; Гацалаевы из селения
Ногкау; Мистуловы из селения Галиат; Леоновы, Баевы, Цалаевы из селения
Вакац. Из Балкарии вышли предки дигорских феодалов Царгаса и Бадила.
Географическая изолированность Дигорского ущелья и послужила, по
мнению В.Ф. Миллера и В.И. Абаева, одной из главных причин сохранения
архаичности дигорского диалекта. Однако такое мнение противоречит
этнографическим данным, свидетельствующим о широких связях дигорцев с Грузией и Бал-
карией, а также с соседними районами Осетии. Сохранение архаичности
дигорского наречия объясняется, по-видимому, компактным поселением дигорцев в
труднодоступных ущельях Западного Кавказа как до монгольского завоевания,
так и после него. Почти до второй половины XIX в. Дигорское ущелье не
имело колесного сообщения с равниной и соседними районами Осетии. Связь с
внешним миром осуществлялась только по вьючным тропам, проходившим
через скалистые покрытые ледником перевалы. Однако трудности сообщения
никогда не служили для дигорцев препятствием к установлению торговых и
иных связей с соседями. Наоборот, через Дигорское ущелье проходил один из
древнейших кавказских путей в Западную Грузию. В XVII в. отсюда через Ка-
раугомский ледниковый перевал прошли русские послы в Имеретию. В XVIII в.
его безуспешно пытался перейти академик Гольденштедт133.
В период монгольского нашествия в Дигорском ущелье укрывались не
только аланы-дигорцы, но и некоторые другие этнические группы. В
частности, сюда, вероятно, отступали ближайшие соседи дигорцев - кыпчаки, так как
в составе кыпчаков (половцев), ушедших на Запад, было немало асов-дигорцев,
поселившихся затем в Венгрии. Убедительным доказательством этого служит
обнаруженный архивный документ "Список слов на языке ясов", в котором
имеется около 40 осетинских слов на дигорском наречии134.
Некоторые исследователи высказывают предположение, что в Дигорском
ущелье жили также ногайцы, евреи, мадьяры и греки. Однако для таких
предположений нет достаточных доказательств. Наибольшего внимания заслужива-

90
Глава вторая
ет предположение Г.А. Кокиева о пребывании в Дигории ногайцев, хотя и оно
еще недостаточно аргументировано. По мнению Г.А. Кокиева, ногайцы
появились в горах Дигории одновременно с асами-дигорцами после распада Золотой
Орды и продвижения кабардинцев к предгорьям Центрального Кавказа, т.е. в
Х1У-ХУ вв. Он даже указывает название населенных пунктов и мест, где
обитали ногайцы. К ним, в частности, относятся Уаллагком и селение Стыр-Диго-
ра. Участие группы ногайцев в этногенезе дигорцев, по мнению Г.А. Кокиева,
нашло отражение в физическом типе представителей некоторых осетинских
фамилий (Кануковы, Абисаловы, Тугановы, Кубатиевы), имеющих "типичные
для тюрков черты35.
Предположение о пребывании евреев в горах Осетии, в том числе в Дигор-
ском ущелье, впервые было высказано В.Б. Пфафом, создавшим, как
указывалось, теорию семитского происхождения осетин. Его точку зрения
поддерживал Ф. Ган, посетивший позже Дигорское ущелье.
Кроме того, Ф. Ган предполагал, что в Дигории жили и мадьяры. Свое
предположение, что "дигорцы и мадьяры - близкие родственники", он основывал на
том, что якобы некоторые дигорские фамилии происходят из Маджарии и что
среди дигорцев встречается венгерский тип136.
Некоторые архитектурные памятники в горах Осетии, в частности башни,
местные предания связывают с пребыванием здесь греков.
Формирование Дигорского общества, как и других обществ в горах
Северной Осетии, относится к концу XV в. Первоначально Дигория делилась на две
части: Дигор и Уст-Дигор (Дальняя ДигорияI37. Последнее название относится
к бассейну верховьев Уруха с центром в селении Стыр-Дигора, игравшем в тот
период значительную роль в жизни всех дигорцев. Позже население
Дигорского ущелья подразделилось на более мелкие общества: Уаллагкомское, Тапан-
Дигорское, Стыр-Дигорское и Донифарсское. Каждое из названных обществ
состояло из нескольких селений, располагало определенной территорией с
большими пастбищами и лесами.
Так, территорию между р. Билагдон и Лезгорским урочищем на левом
берегу Уруха, почти у самого выхода из Дигорского ущелья, занимало
Донифарсское общество, которое состояло из трех селений. Земли донифарсцев,
составлявшие всего 70 десятин138, находились на южном склоне скалистого хребта и
примыкали к территории Балкарии. Центром этого общества являлось селение
Донифарс - один из древнейших населенных пунктов Дигорского ущелья. Во
второй половине XVIII в. путешественник Штедер, посетивший Дигорское
ущелье, сообщал, что донифарсцы "уже в течение нескольких столетий отделились
от остальных дигорцев, жили в демократическом государственном
устройстве39 и не подчинялись дигорским феодалам Бадилата. Последние, как гласит
народное предание, неоднократно пытались с помощью кабардинских князей
подчинить донифарсцев силой, но каждый раз терпели поражение140.
Само Донифарсское общество, хотя и представляло собой сплоченную
организацию наподобие дагестанских вольных обществ141, в социальном
отношении не было однородным. Здесь имелись свои феодалы - Гагуата, появление
которых предание относит к глубокой древности. Родоначальник Гагуа якобы
был первым поселенцем в селении Донифарс. От него, согласно преданию,
ведет свое начало ряд привилегированных фамилий (Кануковы, Кабановы, Кабе-
каевы и др.), владевших лучшими земельными угодьями. Позже Донифарсское

Этногенез и этническая история осетин
91
общество пополнили выходцы из других мест Дигории (Камболовы, Елбиевы,
Асеевы), а также из Балкарии (Базиевы, Джераевы). Жившие на окраине
ущелья донифарсцы часто подвергались нападению со стороны кабардинских
князей, вторгавшихся через перевал Бафоны Сартыл.
После присоединения Северной Осетии к России в конце XVIII в.
донифарсцы наряду с другими горцами получили возможность поселиться на предгорной
равнине. Однако подавляющее большинство их осталось на прежних местах,
продолжая испытывать острую нехватку земли. В 1884 г. во всех донифарсских
селах было 116 дворов, в которых насчитывлаось 1276 человек; из них 643
человека жили в селение Донифарс и 401 человек в селении Лезгор.
Наиболее крупным обществом в Дигорском ущелье было Тапан-Дигор-
ское, занимавшее территорию на правом берегу Уруха, от выхода из ущелья до
селения Фаснала, по течению р. Сонгутидон. В 1884 г. в его состав входило
10 населенных пунктов, в которых было 245 дворов. Общая численность
населения составляла 2184 человека, а земли было всего 236 десятин142.
На территории этого общества археологическими раскопками вскрыто
большое количество памятников материальной культуры; одни из них
относятся к эпохе бронзы, другие - к скифо-аланскому периоду, третьи, вероятно,
имеют отношение к главным героям осетинского нартского эпоса. Все это
указывает на то, что на данной территории с древнейших времен располагался один
из основных центров формирования дигорцев. Об этом же говорят и народные
предания, связывающие родоначальника дигорских феодалов Бадила с
рассматриваемым обществом.
Согласно преданию, Бадила, приглашенный дигорцами якобы для охраны
их земель, первоначально обосновался в селении Махческ143, находящемся в
глубоком ущелье, где протекает Айгомдон, приток Уруха. Являясь центром Та-
пан-Дигорского общества, Махческ в то же время играл важную роль во всей
Дигории. Значение этого селения было велико еще у алан, о чем
свидетельствует большое количество аланских памятников, в том числе кладбище царциат
и огромный замок, который находится недалеко от Махческа на горе и
приписывается феодалам Абисаловым. В этом замке, представляющем собой
комплекс оборонительных и жилых построек, поселился Бадила. У него было три
сына - Абисал, Туган и Кубади, которые стали родоначальниками известных
дигорских феодальных фамилий - Абисаловых, Тугановых и Кубатиевых. Ва-
хушти (XVIII в.) называет Дигорию страной Бадилидзе, а носителей указанных
фамилий - помещиками, имевшими во многих селах своих "крепостных
крестьян44. На основании этого сообщения можно утверждать о существовании
здесь в XVI в. феодального сословия, бадилат, и господстве его представителей
над зависимыми крестьянами. В феодальных преданиях говорится, что Бадила
появился в Дигорском ущелье 800-900 лет назад. В народных же преданиях
приход Бадила в Дигорию датируется XVIII - началом XIX в.145, что не
соответствует исторической действительности.
Характерно, что по одним преданиям Бадила является выходцем из Маджа-
ра (Северный Кавказ), а по другим - из Венгрии. Например предания о
венгерском происхождении Бадила были записаны впервые в 1781 г. Штедером, а
затем в 1865 г. - Ф.К. Красницким146. Приведем здесь легенду, записанную
Штедером и представляющую для нас наибольший интерес. "Бадилаты были двумя
братьями, потомками маджарского хана. После рассеивания маджар они на-

92
Глава вторая
ткнулись во время своих похождений на жителей спокойных дигорских долин.
Их приняли, как гостей, а они поселились в южном углу возвышенности... Они
застроили у входа в ущелье небольшой кусок неплодородной земли, который
имел едва 200 шагов окружности. Это покинутое теперь место называется еще
бадилатским полем. Так как они жили на вершине узкого ущелья, то несли
охрану прохода и получали за это добровольные пожертвования на свое
пропитание. Эта охрана и эти взносы сделались потомственными. С помощью
последующих набегов и грабежей, в которых бадилаты были предводителями, они
приобрели богатство и авторитет. Они... в результате защиты дигорцев, сделались
постепенно их властителями. По мере возрастания их власти, благодаря
приверженцам, росли и их требования к народу. Путем родства с кабардинцами они
стремились, как и те, пользоваться правами князей, равными которым они себя
почитали47.
В этом предании мы находим не только обоснование утверждения бадилат
об их якобы иноземном происхождении для оправдания господства над
крестьянами, но и отражение, как нам кажется, пребывания алан-осетин в Маджаре,
их связи с этим крупным торговым центром средневековья на Северном
Кавказе. В преданиях, записанных В.Ф. Миллером и М. М. Ковалевским, Бадила
является выходцем из Балкарии, где он имел брата Басиата. В одном из преданий
рассказывается, что братья сначала жили на р. Куме, а затем перешли на Каш-
катау. Здесь они расстались: Бадила пошел в Дигорию, где стал
родоначальником дигорских дворянских фамилий, а Басиат поселился в Балкарии около
нынешнего аула Кунима, на левом берегу Черека. Басиат считался
родоначальником ряда таубиевских фамилий148.
Наряду с приведенными преданиями о происхождении Бадила существует
множество других, в которых говорится о родоначальнике всех дигорцев и их
отдельных фамилий. Так, легенда, записанная в 1870 г. В.Б. Пфафом,
повествует о том, что дигорцы происходят от некоего Дигора. Его сын Дзамбулат
поселился на речке Дигурдон (приток УрухаI49, а сын Дзамбулата Астан построил
себе замок на горе к западу от Махческа.
По преданиям, записанным И. Собиевым, родоначальником дигорцев был
не Дигор, а Астан. У его сына Дзамбулата было трое сыновей - Гагуа, Аргаца
и Гулон. От первого произошли феодалы донифарсцев - гагуата, о которых
говорилось выше, а от двух последних - дигорцы, составлявшие Тапан-Дигорское
общество150. Наконец, в версии, записанной нами в Дигорском ущелье,
рассказывается, что родоначальник дигорцев Астан, поселившийся в селении Мах-
ческ, был женат на девушке из фамилии Мизоковых, живших в селении Нузал
в Алагирском ущелье. От нее он имел восемь сыновей, обосновавшихся после
распада их большой семьи в отдельных селениях Тапан-Дигории.
Во всех этих преданиях несомненно нашло отражение расселение дигорцев
в период формирования Дигорского общества. После монгольского завоевания
состав населения Дигории постоянно менялся. Одни уходили в поисках новых
мест для проживания, другие, наоборот, приходили сюда из восточных районов
Осетии, из Балкарии и Грузии.
Переход иронцев в Дигорское ущелье был особенно интенсивным в начале
XIX в., после переселения горцев на равнину, а также в середине этого столетия
в связи с переселением части дигорских феодалов в Турцию. Освободившиеся
земли продавались их прежними хозяевами не только дигорским безземельным

Этногенез и этническая история осетин
93
крестьянам, но и иронским поселенцам. Важной причиной, способствовавшей
заселению Дигорского ущелья иронцами, а частично и другими соседними
народами, была кровная месть, спасаясь от которой, горцы покидали родину и
скрывались здесь, нередко меняя даже свои фамилии. Таким образом и в XIX в., как
и раньше, в этническую среду дигорцев вливались некоторые грузинские,
балкарские и собственно осетинские (иронские) элементы. Так, в селении Махческ
коренными считаются всего несколько фамилий (Гецоевы, Бабиловы, Дзагое-
вы). Остальные фамилии считаются пришлыми. К пришлым относятся Рамоно-
вы, вышедшие из Мамисонского ущелья, Икаевы - из селения Садон в Алагир-
ском ущелье, Митициевы (Джапаридзе) - из Западной Грузии и т.д.
Большой интерес представляет в этом отношении и селение Вакац, где
сохранились до сих пор аланские башни с крестами и некоторые другие
памятники средневековья. В этом селении также много пришлых фамилий из разных
мест Северной Осетии.
В широко известных своими памятниками старины небольших селениях
Нар I и Нар II, расположенных на правом берегу Уруха, между селениями
Махческ и Задалеск, согласно преданию, впервые поселились знаменитые нартские
герои - Сослан, Батраз и Хамыц. Название селений - Нар - несомненно
происходит от имени легендарного народа - нартов. Современные жители селения
Нар I Камболовы составляют 15 дворов, возникших в результате распада
большой семьи. Основание селения Нар II относится, по-видимому, к более
позднему периоду. Жители его представлены двумя коренными дигорскими
фамилиями - 12 дворов Сабановых и 2 двора Хуадоновых.
Задалеск, как одно из пограничных селений Тапан-Дигорского общества,
наряду с Донифарсом, до конца XVIII в. играл исключительно важную роль в
охране Дигорского ущелья. Тревожная жизнь на границе, несомненно, являлась
причиной того, что состав населения Задалеска часто менялся. Кроме дигор-
ских фамилий, пришедших большей частью из других селений Дигорского
ущелья, здесь было много иронских фамилий, главным образом выходцев из Ала-
гирского ущелья (Хасроевы, Текоевы, Джансоловы и др.).
Территория Уаллагкомского общества простиралась от селения Фаснал по
течению р. Сонгутидон до самого Кион-хохского перевала, через который шло
переселение иронцев из Алагирского в Дигорское ущелье, в частности, в
селения Уаллагкома - Камунта, Галиат, Дунта и Хунсар. Уаллагком отличался
особенно большой плотностью населения и острой нехваткой земли. По данным
1884 г., в названных селениях было 218 дворов и 1719 жителей, а земли всего
251 десятина151. Вот что писал В.Ф. Миллер, побывавший здесь летом 1880 г.:
"Все ущелье Оллагкома густо населено, хотя с трудом в состоянии пропитать
население. Каждая, даже самая незначительная, полоска удобной земли на
скате гор огорожена камнями и тщательно обработана, лесу почти нет, колесные
арбы неизвестны, возят зимой и летом на санях, впрягая в них волов. Скот
мелкий и плохой52.
Перенаселенность Уаллагкома объясняется тем, что сюда в течение многих
веков приходили из соседнего Алагирского ущелья осетины-иронцы. Богатые
альпийские луга, которыми покрыты обширные горные склоны Уаллагкома,
особенно манили сюда алагирцев, испытывавших у себя острую нужду в земле.
Переселяясь отдельными семьями и группами родственных семейств, они
покупали здесь пахотные и сенокосные земли у бадилат - Абисаловых и Тугановых,

94
Глава вторая
владевших большими земельными угодьями (урочищами Сард, Скати, Сауадаг
и КивонI53.
Почти во всех селениях Уаллагкома иронское население численно
преобладало над дигорским. Всех этих пришельцев называли хехевцами (в переводе с
адыгского хэхэс - пришлый). В 1848 г. хехевцами здесь были Бесоловы, Албе-
говы, Медоевы, переселившиеся из селения Садон, и Агузаровы, Тамаевы - из
селения Ход154.
По фамильным преданиям, переселение иронцев в Уаллагком началось в
XVIII в. Например, девяностолетний Николай Цопанов из селения Камунта
считает себя представителем третьего поколения; его дед Цопан, обосновавшийся
здесь, вышел из селения Нузал Алагирского ущелья, где он принадлежал к
фамилии Елзаевых; став кровником, он был вынужден скрываться под новой
фамилией.
В том же селении живут Каргиновы A5 дворов) - потомки выходца из
селения Верхний Мизур. К числу иронцев, живущих в селении Камунта, относят
себя также Бекмурзоевы и Албеговы, предки которых вышли из селения Архон,
Кибизовы - из селения Бад, Кулаевы - из селения Дагом. Много иронцев и в
селении Дунта (Цараковы, Кулаевы, Кудзоевы). Гораздо меньше их в селении Га-
лиат - центре Уаллагкома, одном из древнейших селений Дигории. Из иронских
фамилий здесь живут только Бессоловы, Арсаговы и Едзиевы.
Малочисленность иронцев в Галиате объясняется тем, что вследствие общей
перенаселенности здесь не было мест для новых поселенцев.
В результате переселения иронцев в Уаллагкоме образовалось смешанное
население, представляющее большой интерес для лингвистов и этнографов155.
В отличие от других мест Дигории иронцы Уаллагкома сохранили в чистом
виде свое наречие. Это объясняется не только их многочисленностью, но и
постоянным общением с иронцами Алагирского ущелья. В сохранности иронско-
го наречия убедились и те лингвисты, которые утверждали, что еще до
недавнего времени под влиянием дигорского наречия "иронская система наречия
подвергалась изменениям во всех областях: в фонетике, морфологии, лексике".
Они отмечают, что введение преподавания в школах на иронском диалекте и
издание книг, газет, журналов приостановило этот процесс и теперь
наблюдается обратное - усиление иронского диалекта156.
Во всяком случае, как мы наблюдали во время экспедиции в 1961 г.,
жители Уаллагкома разговаривали между собой каждый на своем наречии. Так, в
селении Галиат на свадьбе тосты произносили на разных диалектах.
Наличие многочисленных памятников средневековья убеждает в том, что
Уаллагком был одним из густонаселенных районов Дигории и в аланскую
эпоху. Интересно, что известная средневековая церковь Авддзуары (Семибожие),
находящаяся недалеко от селения Галиат, считается, согласно преданию,
построенной Едзиевыми, выходцами из Алагирского ущелья. На окраине этого
селения стоит пятиярусная аланская башня с христианскими крестами, которая
также считается едзиевской. Достоверность основания этих памятников
Едзиевыми вызывает сомнение, так как они несут на себе следы более древних
коренных насельников этих мест - предков дигорцев - алан. По определению
В.И. Абаева, галиатский дзуар Семибожие относится к памятникам,
связанным с дохристианскими верованиями алан, занесенными ими в Дигорское
ущелье157. В целом Уаллагком отличается тем, что в нем почти не осталось корен-

Этногенез и этническая история осетин
95
ных жителей - потомков местных алан. Возможно, это объясняется тем, что
здесь проходил древний кавказский путь, по которому шла миграция алан через
Кион-хохский перевал в другие районы Осетии.
Стыр-Дигорское общество занимало районы верхнего течения Уруха и
его притоков. Вся эта территория, простирающаяся от Мацута до самых
ледниковых вершин хребта, называлась собственно Дигорским ущельем.
Наименование общества идет от названия главного селения - Стыр-Дигора (Большая Ди-
гора). И действительно, еще в XIX в. это селение было наиболее крупным в
горной Дигории. По данным 1884 г., оно состояло из 67 дворов и в нем
насчитывалось 588 жителей. В этом обществе было много и других селений158.
В.Ф. Миллер, побывавший в 1880 г. в Стыр-Дигорском обществе, назвал
его областью "чистого дигорского наречия59. Однако, как мы убедились во
время полевых исследований, наряду с дигорскими здесь было немало и
пришлых элементов. Богатые природные условия - обширные альпийские пастбища,
леса, удобные пахотные и сенокосные угодья - способствовали заселению
этого района еще несколько веков назад. Уже в XVI в. население Дигорского
ущелья состояло из двух обществ Дюгор и Сюр-Дюгор (Стыр-ДигорI60.
По сообщению Вахушти, вся Дигория в XVII в. делилась на Черказидже
(Царгасата) и Баделидзе (Бадилата); каждая из этих феодальных групп владела
определенной территорией и крепостными крестьянами161. В документах
XVII в. встречаются феодальные фамилии Царгасата - Карабугаевы, Таймазо-
вы и Кантемировы. Так, в сообщении русских послов Никифора Толчанова и
дьяка Алексея Иевлева, отправившихся в 1650 г. через Дигорское ущелье в
Имеретию, упоминается фамилия феодала, жителя Стыр-Дигора Царгасата
Карабгоева (Карабугаева. - Б.К.), владевшего четырьмя кабаками (селами). Из
этого документа мы также впервые узнаем о феодальной зависимости дигорцев
от князей Большой Кабарды, в частности известных в XVII в. феодалов Алеко
и Ходождуко, которым каждый кабак был обязан платить 10 коров или быков.
Народные предания о происхождении стыр-дигорских феодалов Царгасата
имеют большое сходство с преданиями о Бадиле. О Царгасата рассказывается,
что они были выходцами из Мамисонского ущелья. Нанявшись к стыр-дигор-
цам, они обещали им верно служить и охранять их от набегов соседей.
Царгасата поселились на высокой скале, называемой Царгас (Орел), от которой и
получили свое имя. Но Царгасата нарушили свое обещание и начали захватывать
земли, которые они охраняли, и требовать дань. По феодальным преданиям,
родоначальник Царгасата происходил не из Осетии, а с берегов Черного моря,
где он якобы жил со своим братом Шервашем, от которого пошел абхазский
княжеский род Шервашидзе162. Это предание интересно тем, что оно говорит об
алано-абхазских связях в период средневековья.
Одним из первых поселенцев в Стыр-Дигора, по словам нашего
информатора 80-летнего Кабуса Бязарова, был, якобы, Хамиц Хамицаев (Хамициати
Хамуц), пришедший из Западной Грузии, а по другой версии, записанной
В.Ф. Миллером, - Хой163, попавший сюда во время охоты и облюбовавший
себе место поселения, где и возникло современное селение Стыр-Дигора. Кроме
Хамицаевых E дворов), выходцами из Грузии считаются также Бязаровы
B0 дворов), Габеевы A8 дворов), Хайлоновы E дворов) и др.
Наряду с переселением из Грузии шел и обратный процесс - миграция
дигорцев в Имеретию. Данные этнографии и некоторых письменных источников

96
Глава вторая
не оставляют в этом никакого сомнения. Гонимые земельным голодом и
нищетой, стырдигорцы переходили через опасные ледниковые перевалы и
обосновывались в селениях Верхней Рачи - Геби, Чиори, Гласи и др. Переселение ди-
горцев в Грузию продолжалось почти до конца XVIII в., т.е. до присоедениня
Осетии к России, когда у дигорцев появилась возможность выхода в долины
Северного Кавказа.
Кроме грузин, среди стырдигорцев немало выходцев из Балкарии (Гациевы,
Нафиевы, Гулдиевы) и из районов Северной Осетии. Появление в селении
Стыр-Дигора некоторых иронских поселенцев относится не ранее, чем к
середине XIX в. Большинство их пришло сюда, укрываясь от кровной мести.
Часть Стыр-Дигорского общества - селения Дзинага, Гулар, Ногкау -
располагалась в ущелье р. Караугомдон, находящемся под огромным Караугом-
ским ледниковым перевалом. Суровыми климатическими условиями и
объясняется, по-видимому, более позднее заселение Караугома. Самым ранним здесь
считается селение Дзинага, о чем свидетельствует наличие огромных
надземных склепов, аналогичных склепам Махческа. Позже всех образовалось
селение Ногкау (Новое село). Оно находится в стороне, на левом берегу р.
Караугомдон, на крутом склоне горы. Когда-то недалеко от него располагалось
другое такое же небольшое селение, которое было снесено со всеми его
обитателями снежным обвалом.
Население Караугома формировалось в основном из дигорцев. Но все же
среди караугомцев некоторые фамилии считают своими предками иронцев,
пришедших из разных мест Осетии. К ним относятся, в частности, Пересаевы
A5 дворов) - выходцы из Южной Осетии; Кельчираевы F дворов) и Костановы
C двора) - из селения Лисри Мамисонского ущелья; Бобаевы A0 дворов) - из
Алагирского ущелья. Здесь обосновались также грузины Хамикаевы A0
дворов) и балкарцы Гацалаевы A5 дворов). Наличие в Стыр-Дигорском обществе
фамилий, предками которых были грузины, объясняется более близким
соседством этого общества с Грузией.
Каждое общество Дигории самостоятельно решало все дела, касавшиеся
как всего общества, так и отдельных его членов и целых селений. Центром
общества было главное селение, где заседали сельские старейшины. Такими
центрами в Дигории были Донифарс, Махческ, Галиат и Стыр-Дигора.
Несмотря на межфеодальную и межродовую борьбу внутри Дигорского
общества, при появлении внешней опасности все население объединялось для
защиты общей племенной территории - Дигорского ущелья. Еще в XVIII в. на Ди-
горское ущелье совершали набеги кабардинские князья164, осетины-иронцы из
соседнего Алагирского ущелья. Вторгаясь в Дигорское ущелье через Кион-хох-
ский перевал, алагирцы налагали на местное население подати и брали
ежегодно в качестве ясыра мальчика и девочку. Дигорцы в свою очередь нередко
совершали набеги на соседей, часто под предводительством феодальных фамилий
Царгасата и Бадилата165.
Для своевременного предупреждения о внешней опасности в Дигорском
ущелье, как и в других главных ущельях Северной Осетии, была установлена
целая система сигналов, передававшихся со сторожевых башен. В таких
случаях зажигали обычно пук соломы или пучок лучин. По тревоге поднималось все
ущелье. Каждое общество внутри Дигорского ущелья имело также
определенное место, где происходили народные собрания, принимались решения о воен-

Этногенез и этническая история осетин
97
ных походах, разделе военной добычи между участниками. Для Стыр-Дигор-
ского общества, например, таким местом, по словам И. Собиева, лучшего
знатока Дигорского ущелья, была "небольшая площадка", известная под
названием "Мадзаска", находящаяся недалеко от селения Куссу. Об одном военном
походе, совершенном горцами в соседнюю Имеретию (Грузию), стырдигорцы
сложили величественную песню, записанную в 1899 г. И. Собиевым166 со слов
известного сказителя Гетойти Дзанхота. Отдельными обществами дигорцы
собирались на общий сборный пункт Мацута, находившийся в центре Дигорского
ущелья, на островке между реками Урух и Сонгутидон. Здесь избирался
военный предводитель -раздзог. После окончания обороны раздзог возвращался к
своим обычным занятиям.
Появление алан-иронцев в центральной части Кавказа. Иронцы - это одна из
наиболее крупных этнических групп осетинского народа; на диалекте иронцев
разговаривает все население современной Осетии, кроме дигорцев. Данные
языкознания свидетельствуют о том, что иронский диалект возник также в глубокой
древности, носителями его были жители домонгольской Восточной Алании.
В центральной части Кавказа, как предполагает В.И. Абаев, аланы-иронцы
появились позже, чем аланы (асы)-дигорцы. Живя "в интенсивном
межплеменном общении и движении в условиях открытой равнины67, они потеряли
многие архаические черты своего языка, чего нельзя сказать о дигорцах.
В связи с этим возникает вопрос: почему термин ирон не упоминается в
источниках, в том числе грузинских, и существовал ли он вообще у алан-осетин в
средние века или же его появление относится к послемонгольскому периоду?
Все эти вопросы пока остаются без ответа.
Надо полагать, В.Ф. Миллер правильно отмечал, что иронцами стали
впоследствии называть потомков алан, живших, по данным "Армянской
географии", в центральной части Северного Кавказа, в частности на территории
современной Владикавказской котловины, которая была известна в VII в. под
названием Ардоз - поляна среди леса168. В грузинской исторической хронике
этнические группы осетин, кроме туальцев (двалов), в средние века именуются ос-
сами, овсами; под таким названием встречаются там и предки осетин - скифо-
сарматы и аланы.
Осетины-иронцы занимали значительную территорию, простиравшуюся от
Уруха до Дарьяльского прохода. Они составляли три больших общества - Ала-
гирское, Куртатинское и Тагаурское. Наиболее крупным по территории и
численности населения было Алагирское общество, по которому проходил
древний кавказский путь (ныне Военно-Осетинская дорога), связывавший
Северный Кавказ с Западной Грузией.
Алагирское ущелье играло важную роль в формировании иронской и ту-
альской этнических групп и являлось одним из важных центров политической и
экономической жизни Восточной Алании. Об этом свидетельствует наличие
здесь большого количества памятников средневековья: Нузальская церковь,
Нузальская и Урсдонская крепости, Касарская оборонительная стена,
святилище Реком, древние шахты169. В грузинской надписи на стенах Нузальской
церкви говорится о богатых месторождениях золотых и серебряных руд,
разрабатывавшихся местными жителями в средние века в Садоне и в других местах Ала-
гирского ущелья.
6. Калоев Б.А.

98
Глава вторая
Это ущелье делится узким Касарским проходом на две части: верхнюю и
нижнюю. Их занимали два самостоятельных общества - Туалгомское и
Алагирское. В случае военной опасности они объединялись. Распадаясь в свою очередь
на отдельные мелкие общества, собственно Алагирское общество не имело
определенного центра. Однако до монгольского нашествия таким центром здесь,
по-видимому, было селение Нузал, что подтверждается сохранившимися там
памятниками.
В легендах селение Нузал считается родиной основателей пяти древних
осетинских родов; ими были сыновья легендарного Ос-Багатара, жившего якобы в
Нузальской крепости. Почти все фамилии Алагирского общества ведут свое
происхождение от этих родов; одни считают своим родоначальником Сидамона,
другие - Царазона, третьи - Цахила и т.д. В отличие от Дигорского общества
здесь нет пришлых фамилий. Это объясняется тем, что коренное население
после монгольского нашествия, по-видимому, осталось в основном жить на своих
местах и не было оттеснено пришельцами.
Вполне допустимо, что хлынувшие сюда под давлением монголов массы
алан не задерживались здесь долго и не смешивались с местным населением, а
уходили в глубь страны, в центральные и южные районы Осетии. И в то же
время миграции алан, происходившие в течение веков, не могли не затронуть и не
унести с собой хотя бы некоторую часть коренных обитателей Алагирского
ущелья. Иначе чем, например, можно объяснить, что многие памятники
материальной культуры (башни, склепы) современные жители считают наследием,
оставшимся от прежних давних обитателей.
В состав большого Алагирского общества входило шесть более мелких:
Уаллагирское (Уаллагкомское), Архонское, Мизурское, Садонское, Нузаль-
ское и Цейское. Каждое из них имеет свою историю формирования. Они
занимали отдельные, нередко труднодоступные ущелья и объединяли не более
5-8 небольших, часто многофамильных селений. Анализ этнографического
материала показывает, что все эти общества возникли не одновременно.
Наиболее древними из них являются Уаллагирское и Нузальское общества, от
которых по мере роста численности населения отделились Мизурское,
Архонское и Цейское.
Уаллагирское общество размещалось недалеко от входа в Алагирское
ущелье на правой стороне. Здесь, в отдалении от р. Ардон, в огромной котловине
находилось шесть небольших селений (Инжента, Урсдон, Донисар, Цамат, Са-
нажисар и Дагом). Старики из этого общества доказывали нам, что Уаллагир
является древним районом поселения алагирцев и что название современного
Алагирского ущелья произошло от Уаллагира. Возможно так оно и есть на
самом деле. В литературе, относящейся к началу XIX в., очень часто Алагирское
ущелье встречается под названием "Валагир" и "Уаллагир". О древности
поселения этого общества свидетельствует наличие здесь многих памятников алан-
ской эпохи, в частности огромной крепости типа Нузальской170.
Уаллагирцы сыграли большую роль в формировании ряда осетинских
обществ в других ущельях Осетии. Многие фамилии, живущие в Центральной и
Южной Осетии, родиной своих предков считают Цамат, Дагом, Урсдон и другие
селения Уаллагира. Данные этнографии свидетельствуют о том, что предки уал-
лагирцев являются наиболее древними обитателями рассматриваемого района.
Здесь нет ни одной фамилии, родоначальники которых считались бы выходцами

Этногенез и этническая история осетин
99
из других мест Осетии. Наоборот, все уаллагирцы уверяют, что они потомки
местных древних осетинских родов, в частности идущих от Сидамона и Кусагона.
Нами записано много фамильных преданий уаллагирцев подобного типа.
Такие же родословные уаллагирцев приводятся и в некоторых архивных
документах, поданных на имя местной царской администрации. Особый интерес в
этом отношении представляют прошения, поданные в 1859 г. жителями разных
селений Уаллагира в комитет, учрежденный для разбора личных и
поземельных прав местного населения Военно-Осетинского округа. Так, в прошении
Кулаевых из селения Дагом говорится, что фамилия эта "получила свое
название от Кула, внука Кусагона, всеобщего родоначальника кусагонцев76.
Потомками древнего алагирского рода Кусагона считали себя и представители
всех других фамилий, живших в селениях Дагом, Урсдон и Донисар. В
фамильном предании Бессоловых из селения Урсдон, которые считают себя прямыми
потомками Кусагона, "сына Ос-Багатара72, рассказывается и о появлении
самого родоначальника уаллагирцев Кусага на этой территории. Земли
современного селения Дагом ему якобы достались после раздела семьи
легендарного героя Ос-Багатара. Кусагон переселился сюда из Нузала. Позже недалего от
Дагома возникли еще два селения - Донисар и Урсдон, населенные потомками
Кусагона. Следуя этому преданию, можно считать, что селение Дагом,
являвшееся всегда центром Уаллагира, возникло гораздо раньше других. Оно
играло важную роль в общественной жизни не только уаллагирцев, но и многих
других соседних обществ. В Дагоме был Мадизан - определенное место, где
заседали наиболее почетные лица и выборные старейшины. Они занимались
главным образом примирением кровников из разных селений Алагирского и
Куртатинского обществ.
К числу древних селений Уаллагира можно отнести и Цамат, населенное
потомками другого сына Ос-Багатара - Сидамона. Из селения Цамат вышло
много фамилий, обосновавшихся в разных местах горной Осетии и называвших
себя сидамоновцами. Некоторые из них (Дзугаевы, Калоевы, Чеселаевы,
живущие в верховьях рек Большой Лиахви и Ардона), по родословным преданиям,
покинули Цамат не позже ХУ-ХУ1 вв. Выходцы из селения Цамат считаются
основателями многих крупных родовых групп осетин. Так, потомками одного
предка, жившего в селении, считают себя Амбаловы, Зангиевы, Агнаевы, Кар-
сановы, Теджиевы, Таужиевы.
Селение Быз, находившееся у входа в Алагирское ущелье, было заселено
главным образом выходцами из селения Цамат, считавшими себя потомками
Сидамона. В прошении, составленном в 1859 г. жителями Быза, приводится
весьма характерное для многих местных фамилий предание: "От прадеда
нашего Сидамона, - говорится там, - произошел сын Антут, у Антута было три
сына: Урум, Касаби и Паго; от последних произошли наши фамилии, т.е. Урумо-
вы, Касабиевы, Пагоевы, Тотиковы, Гозумовы и Фарзиковы. Все эти фамилии
так близко соединены в родстве, что даже между ними считается стыдом и
грехом иметь один у другого сватовство73.
Много уаллагирцев живет в селениях Нижний и Верхний Унал и Холст,
находящихся в соседнем ущелье по р. Уналдон. Основание Нижнего Унала,
выделяющегося в горной Осетии богатством своих садов, относится ко второй
половине XIX в. Его первыми поселенцами была большая фамилия Цаллаговых,
переселившаяся из Верхнего Унала. Здесь же, в стороне, на склоне горы, распо-

100
Глава вторая
лагалось родовое поселение Гасиевых, живших до конца XIX в. одной семьей,
состоявшей более чем из 50 человек.
Дальше от Уналдона, вверх по правому берегу Ардона, находится Архон-
ское ущелье, где расположено одно из древнейших селений Алагирского
ущелья - Архон, широко известное своими аланскими катакомбными
могильниками, датируемыми УП-1Х вв.174 Современное селение Архон, в частности его
восточная половина, находится на аланском кладбище, которое называется ца-
рциатх у&лмхрдт& (кладбище царциата). Предание о древнем народе царци-
ат записано нами в 1961 г. у 80-летнего Уари Темирканова.
Современное население Архона является потомками переселенцев,
появившихся здесь после монгольского нашествия. Во второй половине XVIII в.
селение Архон являлось одним из наиболее крупных населенных пунктов
Алагирского ущелья: в нем насчитывалось 108 дворов с большим количеством
фамилий175. Выходцы из этого селения образовали другие селения Архонского
общества. Так, селение Луар занимала одна фамилия Цогоевых, предок которых,
Цогой, по преданию, был выходцем из Архона. Цогой имел двух братьев, Кад-
за и Албора, которые после выселения из Луара образовали фамилии Кадзае-
вых и Алборовых, обосновавшиеся в Центральной и Южной Осетии. Между
названными тремя фамилиями, считавшимися близко родственными,
запрещались браки. Среди представителей этих фамилий очень развита взаимопомощь.
По данным 1884 г., в Архонском обществе насчитывалось 160 дворов
(общая численность населения составляла 1243 человека), из них в Архоне было
69 дворов E13 жителей), в Луаре - 27 дворов B19 жителей), в Цеусе - 21 двор
A63 жителей), в Дее - 43 двора C48 жителейI76.
Остальные общества Алагирского ущелья располагались высоко по левому
берегу Ардона на крутых горных склонах, начиная от современного селения
Верхний Мизур и до самых цейских ледников.
Мизурское и Садонское общества находились неподалеку от древнего
кавказского пути, проходившего по Дигорскому ущелью через Кион-хохский
перевал. Поэтому древнее население этих мест, несомненно, было унесено потоком
переселенцев алан-осетин в период монгольского нашествия.
Фамильные предания и памятники материальной культуры дают все
основания сделать вывод о том, что предки современных мизурцев и садонцев
поселились здесь не ранее ХУ-ХУ1 вв. Оба эти общества обрзовали выходцы из
других селений Алагирского ущелья. Большинство местных фамилий считают
родиной своих предков Уаллагир, где сохранилось больше всего потомков
коренного населения домонгольского периода.
Центром Мизурского общества являлось селение Верхний Мизур,
находящееся на отроге горы по Военно-Осетинской дороге. Немного ниже
расположено селение Нижний Мизур. Между ними находилось древнее кладбище с
надземными и полуподземными склепами алан, живших здесь до монгольского
нашествия.
В названных селениях много различных фамилий: Боциевы, Касаевы, Бара-
ковы, Калоевы, Зангиевы. Предки каждой из них имели свою башню и склепы.
В Верхнем Мизуре особенно выделяются три высокие башни, принадлежавшие
Хохловым, Дзуцовым и Тамаевым. По положению двух из них, которые
находятся на самом краю отрога высокой горы, можно заключить, что они были
сторожевыми и служили для передачи сигналов об опасности по верхним селе-

Этногенез и этническая история осетин
101
ниям Алагирского ущелья. Такого назначения башни могли быть построены,
когда окончательно сложилось Алагирское общество и появилась
необходимость его обороны. Это могло произойти не позже начала XVI в.
Следовательно к этому времени относится поселение в Верхнем Мизуре Дзуцовых и Тамае-
вых, построивших эти башни. Заселение Мизура продолжалось и в дальнейшем
выходцами из разных мест Алагирского ущелья в Туалии.
Рядом с селением Верхний Мизур возникло Ногкау (Новое село). Его
образовала фамилия Калоевых, предок которых пришел из селения Цамат177.
Обосновавшись на новом месте, Кало построил для себя семиярусную башню в
центре селения и фамильный полуподземный склеп на сельском кладбище. Руины
этих памятников сохранились до сих пор.
О более позднем, по сравнению с другими, образовании Мизурского
общества свидетельствует также то, что здесь жили переселившиеся из соседних
обществ потомки нескольких легендарных основателей древних осетинских
родов - Царазона, Цахила и Сидамона. К потомкам Цахила, например,
причисляли себя Бутаевы, Хацаевы, Сохиевы. Давность поселения Бутаевых в Мизуре
определяется, по словам семидесятилетнего Михела Бутаева из селения Быз,
восемью поколениями. Потомки поселившегося в Мизуре Бута - Зилар, Уран-
бег, Габцъо, Амрхан, Салба, Саукудз и Къанжин - положили начало ряду
фамилий - Габисовых, Салбиевых, Каргиновых. Все они считались родственными
фамилиями - потомками Цахила, между ними запрещались браки.
Все остальные селения Мизурского общества - Киз, Ногкау, Гусойта, Су-
ларта, Сахаката, Кусурта178 - образовали выходцы из селения Верхний Мизур.
Последние четыре селения представляли собой фамильные поселения,
названные по имени своих основателей. В 1884 г. во всех названных селениях
насчитывалось 172 двора, из них в Мизуре 48 дворов, в остальных селениях не более
чем по 13-26 дворов. Во всех этих селениях числилось 1248 жителей179.
Рядом с Мизурским обществом находилось Садонское, состоявшее из
четырех селений (Нижний Садон, Верхний Садон, Згид и Ход), сложившихся также
после монгольского нашествия. Садонское общество составляли главным
образом жители Алагирского ущелья, но были в нем выходцы из других мест
Осетии. Например, по словам 115-летнего Ахмата Цагараева, основатель его
фамилии пришел в селение Згид из Куртатинского ущелья, спасаясь от кровной
мести. В этом же селении жили Агузаровы, вышедшие из селения Нузал, и Габал-
лаевы - из селения Мизур180.
В селении Садон к числу пришлых относятся Бессоловы, Битаровы, Мерде-
новы и Алибековы, на землях которых в середине XIX в. были открыты первые
шахты и основан Садонский поселок, где обосновались переведенные сюда
уральские крепостные рабочие. В связи с начавшейся разработкой садонских
рудников возросло число жителей в селениях Садонского общества благодаря
притоку переселенцев из других мест Осетии для работы на рудниках. Так,
если во второй половине XVIII в. в Садоне числилось всего 50 дворов181, то к
1884 г. население здесь выросло в два раза. Во всех селениях Садонского
общества в это время насчитывалось 174 двора и 1424 жителя, из них 570 человек
жили в селении Ход, находившемся в стороне от Садона, в ущелье р. Ходыдон182.
Большое количество памятников (древнее кладбище, склепы, башни)
свидетельствует о том, что это селение было основано в глубокой древности,
вероятно, еще в домонгольский период. Селение Ход первоначально представляло

102
Глава вторая
собой родовые поселения Катуковых. По преданию, основателем этой
фамилии был Кайтук, житель этих мест, хотя он считается потомком Сидамона.
Во второй половине XVIII в. Ход был самым крупным населенным пунктом
во всем Алагирском ущелье. Здесь насчитывалось 150 дворов, принадлежавших
Кайтуковым, Едзиевым, Саухоловым и др.183
Кайтуковы в 1859 г. занимали 42 двора184. Эта фамилия обращает на себя
внимание своей многочисленностью и оставшимися после нее памятниками
материальной культуры (огромный башенный склеп, пятиярусная сторожевая
башня и т.п.), свидетельствующими о глубокой давности поселения здесь ее
основателей. Отметим также, что по другому преданию, родоначальник
Катуковых считается выходцем из Кабарды и происходит от известного
кабардинского княжеского рода Кайтукиных.
Нузальское общество состояло из трех селений: Нузал, Назджын и Бад. Ну-
зал, известный своими памятниками средневековья, относится к древнейшим
селениям Алагирского ущелья. Выходцы из Нузала еще в средние века
образовали несколько новых поселений в ряде районов Осетии. Это нашло отражение
и в некоторых исторических источниках, и в фольклоре осетинского народа185.
По преданиям, основателями Нузальского общества были потомки Цара-
зона - сына легендарного Ос-Багатара. Потомки Царазона населяли также
часть Туалии (Верхний и Нижний Зарамаг), которую они называли Уаллаг
Цддразонтдд (Верхние Царазоны). Население же Нузальского общества
именовало себя Стыр Цкразонтк (Главные Царазоны - главные в смысле
многочисленности).
Род Царазоновых занимал в Алагирском ущелье главенствующее
положение, был многочислен и отличался большой храбростью. В преданиях
говорится, что этому роду еще в XVIII в. Дигория платила дань. Некоторые подати ему
давали и сами алагирцы. Так, жители Садонского и Цейского обществ
ежегодно обязаны были поставлять ко дню родового праздника Царазоновых для
жертвоприношения по одному волу. Такая поставка называлась Уастырджыйы
хъалон (подать, налог во имя св. Георгия). В.И. Абаев, анализируя имена Ц&ра-
зонтя и Агъузатх, считает их именами аланских царей периода консолидации
аланского государства (Х-ХП вв.), воспринятыми от имен римских императоров
Цезаря и Августа для упрочения своей власти над своими подданными. "Во все
времена, - пишет он, - люди, рвущиеся к власти или захватившие власть, чтобы
придать видимость законности своему господину, сочиняли для себя
фантастические генеалогии и присваивали себе сверхпочетные титулы, звания и регалии.
На североиранской почве эта традиция восходит еще к скифам. По рассказу
Геродота, часть скифов называла себя "царственными", и остальных скифов
считала своими подданными. Они вели свое происхождение от легендарного царя
Колакса, овладевшего в свое время золотыми предметами, упавшими с неба:
плугом, ярмом, секирой и чашей86.
Упоминание имени Царазоновых в надписи на стене Нузальской церкви,
датируемой XIII в., говорит о реальном существовании этого древнего
осетинского рода и его могуществе. Документ, составленный в 1859 г. жителями селения
Нузал, подтверждает происхождение десяти осетинских фамилий от потомков
Царазоновых. По другим данным, этих фамилий было гораздо больше. Многие
из них (Губаевы, Тотиевы, Мамиевы), живя в Центральной Осетии (или в Туал-
гоме), входили в состав туальцев и участвовали в формировании этой группы

Этногенез и этническая история осетин
103
осетинского народа187. Селения Клиат, Тли, Зарамаг, Нузал, Бал, Ход, Луар,
Архон, Донисар и Унал принадлежали царазоновскому роду188.
Сознание родовой общности всех фамилий Царазоновых, населявших часть
Алагирского ущелья и Туалии, особенно проявлялось при защите территории
всего Алагирского общества. В преданиях говорится, что, когда поднималась
тревога по Алагирскому ущелью, предупреждавшая о грозящей внешней
опасности, нузальские Царазоновы непременно призывали на помощь своих
сородичей, живших на территории Туалии (селение Нижний Зарамаг). Условным
знаком боевой тревоги служили горящие факелы. Они ставились на сторожевых
башнях, расположенных в шахматном порядке на горных вершинах по всему
Алагирскому ущелью от селения Быз до Верхнего Зарамага, передавая сигнал
мгновенно от одного пункта к другому.
Цейское общество объединяло четыре населенных пункта, расположенных
на высоте более 2 тыс. м над уровнем моря и созданных выходцами из соседних
обществ. Цейское ущелье, по всей вероятности, было населено предками
осетин - аланами - задолго до нашествия монголов, о чем свидетельствуют
памятники материальной культуры, в частности известное святилище Реком,
датируемое XII в., и большое количество полуподземных склепов на древнем
кладбище недалеко от Верхнего Цея189.
Можно предполагать, что первыми поселенцами здесь были предки
Царазоновых, так как святилище Реком считается покровителем рода Царазоновых
(Цхразонты дзуар), а найденный в нем шлем приписывается Ос-Багатару190. По
преданиям, записанным нами в 1959 г. в селении Верхний Цей, наиболее
ранними поселенцами в Цейском ущелье были предки Бицоевых и Абаевых.
Последние занимают отдельное селение, называемое Абайтыкау (селение Абаевых).
По сообщению семидесятилетнего Татаркана Диямбекова и других старожилов
селения Цей, Абаевы, живущие в селении Коби по Военно-Грузинской дороге и
в верховьях Ардона и Большой Лиахви, а также в некоторых селах
Балкарского ущелья, являются потомками цейских Абаевых. Насколько это достоверно,
трудно судить за неимением других источников. Однако несомненно, что Цей-
ский район, находясь между Осетией и Грузией - Дигорским и Рачинским
ущельями - был весьма оживленным местом благодаря Караугомскому перевалу,
через который шло переселение осетин в Грузию и наоборот. Так, в селении
Верхний Цей имеется несколько фамилий, предками которых были грузины. К их
числу относятся, например, Басиевы, поддерживавшие до недавнего прошлого
родственные связи со своими однофамильцами в Раче. Еще в XIX в. святилище
Реком почиталось не только осетинами, но и соседними рачинцами,
приходившими сюда на поклонение. Наконец, о значении Цейского ущелья в развитии
осетино-грузинских связей с глубокой древности свидетельствует также и
грузинская надпись на колоколе, хранившемся в святилище Реком191.
Цейское общество по численности населения было наименьшим в Алагирском
ущелье. Так, в 1884 г. во всех его селениях было всего 66 дворов и 615 жителей192.
Хотя все алагирские общества были независимы одно от другого и каждое
жило своей особой жизнью, при возникновении опасности они выступали как
единое целое. Нередко они совместно совершали набеги во главе с более
знатными и сильными родами, например Царазоновых, на соседние общества.
Этнографические данные указывают на то, что алагирцы оказали
большое влияние на формирование других иронских обществ - Куртатинского и

104
Глава вторая
Тагаурского. В.Б. Пфаф, основываясь на народных преданиях, утверждал,
что Куртатинское общество образовалось "большей частью из беглых вала-
гирцев93.
Жители Куртатинского общества населяли ущелье р. Фиагдон;
территория к востоку от них до самого Терека была занята жителями Тагаурского
общества, жившими в нескольких ущельях. Тагаурцы населяли ущелья рек Ги-
зельдон, Геналдон и Терек (по трассе будущей Военно-Грузинской дороги).
По преданиям, основателями этих обществ были братья Курта и Тага,
выходцы из Алагирского ущелья. Характерно, что в книге "География Грузии"
они упоминаются рядом с древними осетинскими родами под названиями Кур-
таули и Тагаурит. Поэтому возможно, что под этими двумя именами
скрываются крупные местные алано-осетинские феодалы, вошедшие позже в
осетинский фольклор. В преданиях говорится, что, переселившись в ущелье р.
Фиагдон, Курта и Тага обосновались рядом. Каждый из них построил себе замок (га-
луан)\ впоследствии вокруг образовалось поселение. Это поселение получило
название Хакуна, или Уаллагсых. Верхнюю часть селения занял Курта, а
нижнюю - Тага.
Позже братья поссорились, и Тага переселился в ущелье р. Гизельдон, где
его потомство основало много селений, в том числе Даргавс. "Под конец своей
жизни, - пишет В.Б. Пфаф, - Курта и Тага помирились. Вот (в ауле Даллагкау)
их гробницы дружно стоят одна подле другой уже сколько лет95.
В преданиях тагаурских феодалов Тага и Курта, подобно дигорским бадила-
там и царгасатам, считаются чужестранцами. Тага, например, считается
армянским князем, бежавшим в Осетию с одним курдом, от которого произошли
якобы куртатинцы. Нетрудно понять, что подобные предания создавались для
возвеличивания феодалов и оправдания их господства над крестьянами.
Анализ этнографического материала и фольклорных текстов
показывает, что основателями многих фамилий куртатинцев и тагаурцев были
потомки коренного аланского населения. В процессе формирования этих обществ
в них влилось много переселенцев, главным образом из Алагирского ущелья.
Населяя преимущественно ущелье р. Фиагдон, куртатинцы образовали
большое количество селений, из которых одни, судя по их названию и наличию в
них исторических памятников, были основаны в глубокой древности (Дзвгис,
Лац, Цмити, Кадат, Кора), а другие (Даллагкау, Барзикау) возникли в более
позднее время.
Благоприятные почвенно-климатические условия способствовали тому, что
территория Куртатинского и Тагаурского общества была наиболее
густонаселенной из всех районов горной Осетии196. В 1884 г. в Куртатинском ущелье
числилось 496 дворов и 4867 жителей197. Во многих селениях (Даллагкау, Дзуари-
кау, Цмити) было до десяти и более фамилий, считавших своим предком Курта,
а первоначальным местом обитания своих предков селение Уаллагсых,
развалины которого сохранились до сих пор в центре Куртатинского ущелья. Таким
образом, основная масса куртатинцев формировалась на местной аланской
основе. Фамилии, предки которых вышли из других мест Осетии, встречаются в
верхних селениях Куртатинского общества (Цмити, Кадат, Харисджын),
расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел приток
переселенцев из Алагирского ущелья. Пришлые здесь не только оседали в старых
селениях, но и создавали новые.

Этногенез и этническая история осетин
105
Так, в верховьях Фиагдона, в районе Хилак, несколько фамилий основали
свои селения (Гутиатикау, Андиатикау, Бугултикау, Калотикау), которые
возникли не раньше XVI в.
По преданию, основателем селения Андиатикау был ингуш, скрывавшийся
от кровной мести в горах Осетии. В современной Ингушетии (в Назрановском
районе) у Андиевых имеется много однофамильцев Яндиевых, что, возможно,
свидетельствует об ингушском происхождении этой фамилии. Калоевы,
по-видимому, переселились сюда из соседнего Закинского ущелья, где живут их
однофамильцы. Остальные фамилии (Гутиевы и Бугуловы) вышли из нижних
селений Куртатинского ущелья.
Испытывая острую нужду в земле, куртатинцы не только осваивали
высокогорные районы, но и стремились выйти на предгорную равнину, которая в то
время была еще занята князьями Малой Кабарды. Так, во второй половине
XVIII в. у входа в Куртатинское ущелье возникло селение Карца, в котором
было около 120 дворов. По словам путешественника Клапрота, жители этого
селения назывались "беглецами из Куртата98.
Куртатинское общество, подобно другим, имело свою систему охраны
ущелья для обеспечения безопасности от вторжения алагирцев и
кабардинских князей. В борьбе против врагов на помощь куртатинцам не раз
приходили тагаурцы. Считая себя потомками двух братьев, осетины-иронцы этих
двух обществ жили всегда в мире и в случае необходимости оказывали друг
другу помощь.
Тагаурцы, как и куртатинцы, в большинстве были тоже потомками
коренных обитателей - алан, уцелевших в своих труднодоступных ущельях от
разгрома монгольских завоевателей.
Одним из основных центров формирования Тагаурского общества было
селение Даргавс, известное своими памятниками средневековья, в частности
Городом мертвых, состоящим из множества различных склепов. По легенде, в
Даргавсе жил Тага - родоначальник тагаурцев. Наконец, в Даргавсе возникло
большинство тагаурских феодальных фамилий (Кануковы, Тлатовы, Мамсуро-
вы, Тхостовы), из которых особенно большим влиянием пользовались
Кануковы, владевшие лучшими земельными угодьями и правами охраны Даргавского
ущелья, о чем свидетельствует наличие у входа в это ущелье сторожевой
башни Кануковых. В конце XVII или в начале XVIII в. недалеко от этой башни, на
горном склоне, Кануковы основали современное селение Верхний Кобан,
известное своими памятниками бронзового века, вошедшими в историю под
названием "кобанской культуры". В середине XVIII в. население Кобана - осети-
ны-тагаурцы - находились в зависимости от князей Малой Кабарды199. В том
же XVIII в. возникло селение Нижний Кобан, основанное фамилией Тлатовых.
По данным протопопа Болгарского, в 1783 г. в Верхнем Кобане насчитывалось
100 дворов, а в Нижнем Кобане - 80200.
К родовым поселениям осетин-тагаурцев относятся расположенные у входа
в Дарьяльское ущелье селения Ларе, Чми, Балта, упоминавшиеся еще в
источниках XVI-XVII вв.; их население находилось под покровительством
кабардинских князей Мул даровых. Все жители этих селений носили фамилию
Дударовых, входившую в состав одиннадцати феодальных фамилий тагаурцев.
Путешественник Штедер в 1781 г. отмечал, что жители указанных сел
"подчиняются Ахмету Дударову01.

106 Глава вторая
Сторожевая башня Кануковых у выхода из Даргавского ущелья Северной Осетии.
Фото автора, 1970 г.
Позже из среды Дударовых, считавшихся более поздними пришельцами, в
Тагаурском обществе выделились Слоновы. На обе эти родственные фамилии
тагаурские феодалы возлагали в течение многих лет охрану Дарьяльского
прохода и сбор дорожных пошлин.
Вопрос о происхождении фамилии Дударовых давно привлекает к себе
внимание исследователей. Согласно преданиям, бытующим как у осетин, так и у
ингушей, предки осетинских Дударовых вышли из Ингушетии. Так, в одной из
версий, записанной в 1928 г. Л.П. Семеновым в Кобане со слов Батырбека Ка-
нукова, говорится, что Дударовы, спустившись с гор Ингушетии, поселились в
селении Чми202. Это селение, по-видимому, принадлежало в то время князьям
Малой Кабарды Мулдаровым, а затем со всей окружающей его территорией
перешло в собственность Тагаурского общества. Это предание согласуется с
архивными документами, определяющими, кроме того, время выхода
родоначальника этой фамилии из Ингушетии - XVI в. Дудар якобы происходил из фами-

Этногенез и этническая история осетин
107
лии Иналовых, которые были узденями малокабардинских князей Мулдаровых.
Обосновавшись на новом месте, Дудар, войдя в среду тагаурских старшин, стал
владеть всей территорией по левому берегу Терека от Дарьяльского прохода до
Реданта203. Существует в литературе и другая версия о происхождении
Дударовых, сообщаемая в начале XIX в. французским путешественником Гамба. Он
пишет, что селение Ларе "принадлежит князю из дома Дондар по имени Джан-
котт, который, подчинившись России, принял фамилию Донюаров04
(по-видимому, Дударов. - Б.К.). Отсюда Ю.С. Гаглойти делает заключение, что
Дударовы происходят от известного скифского рода дандариев, влившегося в I в. н.э. в
состав алан205. За неимением других источников, нам трудно судить о
правильности этого суждения. Однако, по данным этнографии, основная масса
ингушских Дударовых, поддерживающих до сих пор родственные связи со своими
однофамильцами из Осетии, живет на предгорной равнине Ингушетии в селении
Кантышево, где Дударовых насчитывается около 50 дворов. По рассказам
стариков, записанным нами во многих ингушских селениях в 1959 и 1963 гг.,
родиной всех Дударовых является ущелье р. Макалидон по Военно-Грузинской
дороге. Оттуда, по-видимому, вышли и предки осетинских Дударовых.
Земельный голод и большая плотность населения вынуждали тагаурцев не
только спускаться ближе к плодородной равнине, но и селиться в таких
высокогорных селениях, каким является, например, Джимара, находящееся почти у
самых ледников горы Джимарай-хох. По преданию, записанному нами у
92-летнего Бибо Калагова, основателями этого селения были его предки Калаговы,
вышедшие из Алагирского ущелья. Однако по наличию многочисленных склепов
и башен можно полагать, что Джимара относится к числу древнейших селений
тагаурцев, основанных, несомненно, еще в домонгольский период. Вслед за Ка-
лаговыми в селении Джимара поселились Дзанаговы, ставшие претендентами
на земли первых поселенцев. Длительная борьба, происходившая между этими
фамилиями, явилась главной причиной возведения в этой местности множества
башен, руины которых сохранились до наших дней.
В 1780 г. наиболее крупными селениями тагаурцев считались Даргавс - 140
дворов, Верхний Кобан - 100, Кани - 80, Какадур - 69, Джимара - 60 дворов206.
В 80-х годах XIX в. во всех 18 селениях Тагаурского общества числилось
605 дворов и 6579 жителей207. Население общества жило очень скученно и
остро нуждалось в земле.
Заселение аланами-осетинами Центральной Осетии. Центральная Осетия
расположена в верховьях Ардона и Терека. Понятие "Центральная Осетия"
введено нами в литературу вследствие того, что эту территорию, состоявшую
из множества отдельных густонаселенных труднодоступных ущелий из-за
географической обособленности нельзя отнести ни к Северной, ни к Южной
Осетии. Поэтому мы выделяем ее особо. Территория Центральной Осетии
включает Мамисонское ущелье, Зарамагскую котловину, довольно большую Нарскую
котловину с ее ответвлениями (ущелье рек Зругдон, Гуркумтиком, Джинат), За-
кинское и Трусовское ущелья, а также Кобинскую котловину близ
Военно-Грузинской дороги. Некоторые исследователи всю эту территорию наряду с
верхними районами Южной Осетии считают Туалией208. При этом обычно
ссылаются на автора исторической "Географии Грузии" Вахушти. Но, по Вахушти,
центром формирования этнической общности туалов была только часть Централь-

108
Глава вторая
ной Осетии: Зарамагская котловина, Нарское, Зругское, Закинское и Касар-
ское ущелья209. Позже это наименование распространилось и на другие районы
Центральной и Южной Осетии.
Однако ни один осетин из районов Южной Осетии не назовет себя туаль-
цем, а скажет, что он "хусайраг", т.е. южанин из Южной Осетии. Это же
относится и к жителям Закинского и Трусовского ущелий, которые называют себя
по имени своих ущелий - закинцы, трусовцы.
У осетин этноним "туалы" прежде всего относится к жителям Наро-Мамисон-
ского района - Туалгома (Туальского ущелья). Осетины этого района сохраняют
особый говор, весьма близкий к джавскому наречию осетинского языка,
распространенному в Южной Осетии210. В то же время жители Закинского и
Трусовского ущелий, а также верховьев Большой Лиахви разговаривают на диалекте
населения Восточной Осетии. Возможно, что туальский говор, возникший в весьма
изолированном Наро-Мамисонском районе, представлял собой в средние века
отдельный диалект осетинского языка, какими, например, являются современные
иронский и дигорский диалекты. После монгольского нашествия и оттеснения
алан-осетин в горы, когда в среду туалов влилось много новых поселенцев,
разговаривавших на другом наречии, туальский диалект утратил многие свои
специфические черты. Несомненно, Вахушти именно поэтому пишет, что двалы, имея
свой "древнедвальский" язык, говорят "на собственном осском11. "Двальский
язык", составлявший один из диалектов осетинского языка, не мог быть языком
другой этнической группы, как это ошибочно полагает В.Н. Гамрекели212.
Нельзя согласиться и с другим положением В.Н. Гамрекели, которое
отрицает идентичность туалов и осетин. На протяжении всей работы автор
старается доказать существование двух самостоятельных народов - осетин и двалов. По
его мнению, до XV в. двалы были племенем, совершенно обособленным от
осетин. Тем не менее, в территориальном, культурном,
административно-политическом и языковом отношениях двалы представляли собой абсолютно то же,
что и "оси13. В.Н. Гамрекели не учитывает ни сведений античных и
средневековых авторов, ни тем более данных археологов, доказывающих
существование многих аланских памятников на территории Центрального Кавказа, и в
частности в горной Осетии.
Мнение В.Н. Гамрекели не подтверждается и данными древнегрузинской
исторической хроники. В таком известном грузинском историческом
источнике, как "Картлис цховреба", нет ни одного упоминания о двалах - явное
свидетельство того, что древнегрузинские летописцы не отделяли двалов от осетин и
считали их одним народом214.
Первое упоминание о туалах, как об одном из племен алан-осетин,
встречается в "Армянской географии15. Судя по сообщениям Плиния, это древнекав-
казское племенное наименование восходит еще к скифо-сарматской эпохе,
когда оно встречается в форме талы (валы). Отождествляя его с этнонимом
туалы (двалы), исследователи полагают, что носители этого имени являлись юго-
восточными соседями сарматского племени аорсов, живших в центральной
части Северного Кавказа.
К сожалению, письменные источники умалчивают о времени поселения
осетин-двалов на современной их территории. Но, как говорилось выше, ирани-
зация языка коренного населения в центральной части в основном закончилась
в I в. н.э. Появление же алан в самых высокогорных районах Главного Кавказ-

Этногенез и этническая история осетин
109
ского хребта после гуннского разгрома подтверждается многими находками
аланских могильников. Заселение аланами-осетинами Центральной Осетии
засвидетельствовано и рядом христианских памятников, в частности Зругским
храмом, датируемым Х-Х1 вв.216
Зафиксировано это и некоторыми грузинскими письменными источниками,
среди которых особый интерес для нас представляет "Родословная хроника
ксанских эриставов". Хотя этот документ и датируется началом XV в., но
описываемые в нем события относятся к более раннему периоду. В нем
упоминается ряд существующих и ныне селений Центральной и Южной Осетии,
возникших задолго до монгольского нашествия217. Достаточно отметить, что
родоначальники ксанских эриставов были осетинами - выходцами из Нарской
котловины. В другом документе - "Рукописном автографе Иоанна-царевича" время
появления этих осетин в Ксанском ущелье относится к началу XIII в.218
Таким образом, и археологические данные, и письменные источники явно
свидетельствуют о том, что территория современной Центральной Осетии
была населена предками осетин-туалов еще в период раннего средневековья. Они
опровергают необоснованное утверждение В.Н. Гамрекели, отрицающего
факт пребывания алан-осетин в горах Центрального Кавказа до XV в.219
Расселение осетин в Центральной Осетии после монгольского нашествия
хорошо выявляется при изучении этнографических материалов и фольклора.
Особенно большой интерес в этом отношении представляют фамильные
предания. Однако этот материал дает возможность судить только о притоке сюда
последней волны алано-осетинской миграции из предгорий равнины Северного
Кавказа, относящейся к XV - началу XVI в. и вызванной агрессией
кабардинских князей. Наряду с пришлыми фамилиями, главным образом из Алагирско-
го ущелья, в Центральной и Южной Осетии часто встречаются и коренные
фамилии, сохранившиеся от прежнего населения алан-осетин. К их числу
относятся, например, Бигулаевы из селения Тоборза220, расположенного по Военно-
Осетинской дороге, напротив селения Нижний Зарамаг, на правом берегу Ар-
дона. В ряде преданий, записанных в 1930-х годах221, рассказывается, что
предки Бигулаевых, живя здесь веками, приютили многих осетин, прибывших сюда
на поселение. Такое гостеприимство, например, было оказано ими предку
фамилии Хетагуровых - Хетагу222.
После Хетага в Туалии обосновались родоначальники Хурумовых и Туае-
вых - Хурум и Туа. Хурум, вышедший из селения Архон, насильственно занял
ущелье р. Цмидон, принадлежавшее Бигулаевым. На этой почве между ними в
течение многих лет происходила борьба, получившая в народе название "война
Бигулаевых и Хурумовых". Давность поселения здесь названных фамилий
подтверждается не только народными преданиями, но и многочисленностью
потомков этих фамилий. Потомками Хурума являются также Газзаевы, Кобесо-
вы, Хосоновы, Моргоевы, Халаевы, Ильяевы. Вся Нарекая котловина заселена
почти одной родственной группой Хетагуровых - потомками Хетага223.
Выше мы говорили, что много фамилий средневекового рода Царазоновых
находилось в Туалии. Современные жители селений Нижний и Верхний
Зарамаг также считают себя потомками этого рода. Согласно преданию,
записанному нами от 82-летнего Аузби Мамитова из Верхнего Зарамага, одним из первых
здесь поселился его предок Мамит, вышедший из селения Нузал. Его потомки
положили начало множеству родственных фамилий - Мамитовых, Кайтмазо-

по
Глава вторая
вых, Текаевых, Сикоевых, Абоевых, Кудзаговых, составляющих население
обоих Зарамагов. Все эти у&ллаг Цхразонтя (верхние Царазоновы) в случае
внешней опасности приходили на помощь своим сородичам, жившим в Алагир-
ском ущелье. Еще в XVIII в. в Касарском ущелье находился наблюдательный
пост, через который из Нузала передавался на огромные расстояния сигнал
тревоги жителям Зарамага. Нижний Зарамаг был важным стратегическим
пунктом. Об этом свидетельствуют сохранившиеся здесь развалины огромной
средневековой крепости, называемой башней Зураппа Магкаева224. В одном из
преданий рассказывается, что войска шаха Аббаса, якобы вторгшиеся в Туалию в
1614 г. через Касарский проход, не смогли взять Зарамаг и вынуждены были
вернуться225. По этому поводу у осетин существует поговорка: "Даже шах
вернулся от Зарамагского утеса".
В 1783 г. в Верхнем и Нижнем Зарамаге насчитывалось 240 дворов,
владевших небольшими участками земли. К 80-м годам XIX в. число дворов здесь
уменьшилось вдвое, что объясняется выселением значительной части горцев на
равнину.
Рядом с Зарамагским обществом находилось Мамисонское, составлявшее
одну из основных частей Туалии. На этой территории, простирающейся по
ущелью р. Мамисондон, плотность населения была особенно большой. В 1783 г. в
девяти мамисонских селениях было 1304 двора, из них 210 дворов находилось в
селении Тиб226. Это селение - центр Мамисонского общества - было одним из
древнейших в Туалии. Из него образовалось несколько выселков, в том числе
селение Нижний Тиб.
По преданию, записанному в XIX в., первыми поселенцами Тиба считаются
Кучиевы, вышедшие из селения Верхний Мизур, где до сих пор сохранилась их
родовая башня. Кучиевы поселились здесь якобы 300 лет назад. Вслед за Кучи-
евыми в Тиб пришли Боциевы, составлявшие наибольшее количество дворов и
имевшие четыре родовые башни, среди которых особенно выделялась
наиболее древняя семиярусная боевая башня. В Тибе жили также Икоевы, Багаевы,
Тедеевы. Многофамильность была характерной чертой и для других селений
Мамисонского общества. Возможно, это объясняется постоянным притоком
новых поселенцев и одновременно отливом коренного населения в районы
Южной Осетии и Западной Грузии227.
Наряду с осетинскими по происхождению фамилиями в Мамисонском
ущелье жили также потомки выходцев из Грузии. Так, например, потомками
мегрела считается многочисленный род Дарчиевых из селения Лисри, который, по
словам семидесятилетнего Антона Дарчиева, вынужден был покинуть родину,
спасаясь от кровной мести.
К юго-востоку от Зарамага располагалось Нарское общество. В его состав
входили, кроме селений Нарской котловины, также селения, расположенные в
ущельях Джинатдона и Зругдона. В селениях Нарской котловины жила одна
родственная группа - потомки Хетага, о котором упоминалось выше. Легенда о
происхождении Хетага впервые была записана в начале XIX в. и после этого
много раз публиковалась. В наиболее полном варианте она приводится в
известном этнографическом очерке "Особа" Коста Хетагурова228.
По преданию, Хетаг был младшим сыном кабардинского князя Инала,
жившего за Кубанью. Приняв христианство, он бежал в горы Осетии,
спасаясь от мести братьев - приверженцев ислама. В Нарскую котловину Хетаг до-

Этногенез и этническая история осетин
111
брался, по одной версии, через Стыр-хохский перевал, а по другой - по Ала-
гирскому ущелью. Время поселения его здесь определяется 10 поколениями,
т.е. приблизительно XVI в. "Я, например, являюсь, - писал Коста Хетагуров,
- одним из многочисленных членов десятого поколения и могу перечислить
своих предков29.
В истории Осетии это был тот период, когда кабардинские князья
окончательно оттеснили алан-осетин с предгорной равнины в горы. Ко времени
появления Хетага Нарекая котловина была, по-видимому, брошена прежними
жителями - осетинами, которые, покинув свою суровую и труднодоступную страну,
переселились на юг. Предки современных нарцев, как можно заключить по
легенде о Хетаге, обосновались здесь не ранее XVI в. Центром Нарского
общества, в которое входило 20 небольших селений рода Хетагуровых, было селение
Нар, или Стыр Нар (Большой Нар), как оно называется в документах
XVIII в.230 Отсюда происходило заселение потомками Хетага Нарской
котловины, ущельев Гуркумтиком и Джинатком. "Каждая семья, - писал Коста
Хетагуров, - захватив известный район, селилась особняком и затем, разветвляясь по
мере своего разрастания, за недостатком места в родовом поселении строила в
возможной к нему близости новый отселок31.
Во второй половине XVIII в. в Нарском обществе было около 175
дворов232, но уже к 1884 г. здесь насчитывалось 305 дворов и 1951 житель233. В это
число входили и жители Зругского ущелья - Козаевы, Таугаевы, Хозиевы и
Бираговы, жившие в своих фамильных селениях. По преданию, все эти
фамилии считаются выходцами из Алагирского ущелья. Они появились здесь не
ранее XVI в. О центре Нарского общества - селении Нар - Коста Хетагуров
писал, что "это селение с окружающими его родственными отселками многие
столетия служило законодательным центром и охраной народных традиций
не только для Нарской котловины, но и для многих примыкающих к ней
южных и северных ущелий34.
К юго-востоку от Нара, на расстоянии около 15 км, находилось Закинское
общество, состоявшее во второй половине XVIII в. из 12 небольших селений235,
принадлежавших в основном отдельным фамилиям. Некоторые из них (Кесае-
вы, Калоевы) занимали от 3 до 6 населенных пунктов. Время поселения закин-
цев определяется также только по родословным преданиям. По сообщению
столетнего Дохцико Кесаева (селение Кесатикау), одним из первых в
Закинском ущелье обосновались Битаровы и Кесаевы, владевшие до появления
других фамилий всей территорией этого района236. Полуподземные склепы Бита-
ровых (селение Битартикау), относящиеся к средневековому периоду,
свидетельствуют о том, что носителей этой фамилии, по-видимому, можно считать
потомками прежних обитателей - алан. Потомками прежних насельников,
алан, являются также Сазардтовы (осет. - Сазаридтя) и Галоевы {Галотя),
жившие, по словам того же Дохцико Кесаева, в Закинском ущелье до
водворения здесь Кесаевых237. Последние связывают свое происхождение с огрузинив-
шейся осетинской фамилией Херхеулидзе238. Позднее всех в Закинском ущелье
поселились предки Томаевых и Калоевых. В преданиях говорится, что они
вынуждены были наниматься в работники к коренным обитателям - Батаровым и
Кесаевым, чтобы затем здесь обосноваться.
Сыновья Кало, жители Алагирского ущелья, основателя фамилии
Калоевых, поселившись в селениях Зригата, Сабо, Тапсико и Уардасау, оставили по-

112
Глава вторая
еле себя большое потомство, занимавшее во второй половине XVIII в.
примерно шесть селений239.
Предки почти всех фамилий закинцев происходят из разных селений Ала-
гирского и Куртатинского ущелий. Так, из Куртатинского ущелья вышел
родоначальник Абаевых - Тотрбег, основатель крупного закинского селения Абай-
тикау, в котором поселилось позже около 20 разных фамилий, в большинстве
также выходцев из Куртатинского ущелья240.
Закинское общество окончательно сложилось к XVII в. Но миграция его
населения продолжалась и в последующие века. Так, во второй половине XVIII в.
много закинцев переселилось в Моздок. Центром Закинского общества
считалось селение Кесатикау. Через Закинское ущелье проходило несколько
перевальных путей в сторону Южной и Северной Осетии241. Отсюда, например,
нетрудно было попасть в Трусовское ущелье, находящееся у истоков Терека.
Трусовское ущелье наряду с Кобинской котловиной на Военно-Грузинской
дороге можно считать частью Центральной Осетии, ее восточной окраиной.
Вся территория Трусовского ущелья была заселена аланами-осетинами задолго
до монгольского нашествия. Подтверждением этого могут служить памятники
средневековья, в частности, аланские кладбища царциат (селения Берозтикау,
Абана, Шуатис), подземные склепы (селение Реш), а также сообщения об этом
в некоторых грузинских письменных источниках. Среди последних особенный
интерес представляет "Хроника Ксанских эриставов". К памятникам этого же
периода относится сирийско-несторианская надпись, найденная нами в 1957 г.
на древнем кладбище около р. Шуатишидон в Трусовском ущелье. Надпись эта,
составленная на иронском наречии, датируется, по расшифровке Г.Ф.
Турчанинова, 1326 г.242 Однако предки современных фамилий осетин, как показывают
этнографические материалы, поселились здесь уже в послемонгольский
период, придя из соседних районов Северной Осетии.
Прежнее аланское население ушло из этих мест на юг во время
нашествия Тимура. Новые пришельцы - предки современных трусовцев -
обосновались здесь не ранее ХУ-ХУ1 вв. По данным Вахушти, к XVII в. в Трусовском
ущелье было 8 небольших селений, состоявших исключительно из пришлых
фамилий243.
В родословных осетин часто указывается точное название селения или
местности, откуда вышли предки тех или иных фамилий. Это обычно
подтверждается наличием данных фамилий в местах прежнего обитания. Так, например,
Туаевы A8 дворов) переселились в селение Бурмасыг из селения Шатат Мами-
сонского ущелья, где до сих пор живут их однофамильцы. Куртатинцы Хамица-
евы, Шауталовы, Тотровы, Казиевы и другие, обосновавшиеся в селениях
Верхний и Нижний Деш в Трусовском ущелье, имеют однофамильцев в разных
селениях Куртатинского ущелья. В состав трусовцев влилось особенно много
фамилий тагаурского происхождения, в частности из Даргавского ущелья.
Благодаря удобному сообщению, многие даргавцы перебирались в соседнее
Трусовское ущелье, образуя здесь нередко целые селения, например Джимара.
В Кобинской котловине осетины, несомненно, поселились намного позже,
чем в Трусовском ущелье. Многие современные селения (Базилан, Коби),
расположенные на трассе Военно-Грузинской дороги, возникли не ранее
ХУП-ХУШ вв. В то же время некоторые селения кобинцев - Мна, Окрокана -
упоминаются в средневековой грузинской хронике244. Основное население Ко-

Этногенез и этническая история осетин
113
бинской котловины формировалось главным образом из трусовцев и отчасти
переселенцев из других мест Осетии. Во второй половине XVIII в. в селении
Верхняя Ухта были известны фамилии Туаевых, Кобловых, Кусаевых,
выходцев из Трусовского ущелья. Более поздними поселенцами среди кобинцев
считаются Абаевы - выходцы из селения Сба в верховьях Большой Лиахви245.
Заселение Юго-Осетии. Изучение фамильных преданий южных осетин
показывает, что предки их являются выходцами из Северной Осетии и что они
появились в местах современного обитания не ранее ХУ1-ХУП вв. Прежние
жители этих мест спустились в равнинные районы Грузии и растворились там среди
коренного населения. Можно назвать десятки фамилий, носители которых
теперь считаются грузинами, но помнят, что предки их были осетинами: Хетагу-
ри (Хетагуровы), Хубулури (Хубуловы), Казишвили (Казиевы) и т.д.
О времени переселения осетин на юг существуют разные мнения среди
дореволюционных и современных исследователей. Некоторые дореволюционные
авторы датируют переселение осетин на юг III в. н.э.246 Историки Г.А. Кокиев
и Б.В. Скитский связывают переселение осетин с нашествием гуннов (IV в.J47.
Археолог Е.Г. Пчелина и известный иранист академик Г.С. Ахвледиани
приурочивают появление осетин на современной теорритории Южной Осетии к
УГ-УПвв.24*
В специальном исследовании по данному вопросу З.Н. Ванеев совершенно
правильно отмечает, что "эмиграционные процессы из Северной Осетии на юг
начались с древнейших времен", но современные осетины из Южной Осетии "не
являются потомками прежних юго-осетин". На основании фамильных преданий
З.Н. Ванеев приходит к выводу, что и современные южные осетины живут в
Южной Осетии четыре-пять столетий, т.е. переселились сюда в XV-XVI вв.249
В послевоенный период вопрос о переселении осетин на юг сделался
предметом исследования некоторых историков и этнографов Грузии250. Профессор
Д.В. Гваритишвили, опираясь в основном на автора XVIII в. Вахушти, отрицает
тождество двалов с осетинами и приурочивает переселение осетин на юг
только к монгольскому периоду. Этой же точки зрения придерживался и Г.Д. Того-
швили251. Наиболее аргументирован такой взгляд в работе В.Н. Гамрекели252.
Несомненно, что в средние века аланы-осетины уже занимали всю
высокогорную и среднюю полосу южного склона Главного Кавказского хребта.
В.И. Абаев утверждает, что топонимика имеет "грузинский облик" только в
низменных местах Южной Осетии, в горных же районах Южной Осетии, как и
по всей горной Осетии, многие топонимические названия не поддаются
объяснению данными грузинского и осетинского языков. Наиболее древними
районами заселения в Южной Осетии являются бассейны Большой Лиахви, Громулы
и Джоджори в Кударском ущелье.
Это подтверждается не только данными археологии и этнографии, но и
наличием здесь отдельного джавского наречия, имеющего "глубокие
фонетические различия с североиронским диалектом осетинского языка53. Академик
Г.С. Ахвледиани усматривает в нем даже самостоятельный диалект, называя
его условно "двальским54.
Известно, что арагвские эриставы были также осетинами, вышедшими в
1407 г. из южноосетинского селения Ванети, возникшего в глубокой древности
в бассейне Большой Лиахви. Все это является веским доказательством того, что
8. Калоев Б.А.

'114
Глава вторая
территория современной Южной Осетии была заселена осетинами еще до
монгольского периода.
С ХГУ-ХУ вв., когда аланы-осетины под напором феодальной Кабарды
вынуждены были окончательно покинуть предгорную равнину Северного
Кавказа и уйти в горы, начался новый и последний массовый переход осетин на юг.
Частичная миграция осетин сюда продолжалась вплоть до середины XVIII в.,
т.е. до присоединения Осетии к России, открывшего перед горцами
возможность выхода на равнину Северного Кавказа.
Одним из крупных центров формирования южных осетин был бассейн
Большой Лиахви, населенный наиболее многочисленными и старыми
фамилиями Южной Осетии. Здесь много родовых групп (Цхурбаевы, Гаглоевы, Сана-
коевы, Харебовы, Хубуловы), предки которых были исконными обитателями
этих мест. Время поселения их здесь, по фамильным преданиям, определяется
десятью поколениями, что подтверждается иногда и письменными
источниками. Так, Харебашвили (Харебовы) и Цховребашвили (Цхурбаевы)
упоминаются в одном из грузинских документов, относящихся к 1672 г. Более того,
родоначальник Харебовых, Хареб, наряду с основателем фамилии Бибиловых, Би-
би, упоминается в "Хронике Ксанских эриставов", что свидетельствует о
принадлежности их к коренному аланскому населению.
К другим крупным родовым группам, занимавшим довольно много
фамильных и смешанных по составу селений, относятся также Хубуловы,
происходившие от одного предка - Хубула, коренного жителя этих мест. Потомство Хубу-
ла положило начало большой родственной группе в Джавской котловине -
Джиоевы, Гассиевы, Остаевы, Кокоевы, Магкоевы, Карсановы, Бабатаевы.
Центром этих родственных фамилий было селение Гуфта, где они ежегодно
отмечали день своего родового покровителя - Гуфтайы дзуар.
Коренным жителям считается и предок многочисленного родственного
коллектива Гаглоевых-Санакоевых - Урызмаг. Эти фамилии сложились в
одном из ответвлений Джавского ущелья - Уанеле. Согласно преданию,
записанному нами от 80-летнего Тембола Санакоева (селение Дзау), Урызмаг жил
в уанельском селении Кусджита. После ссоры между родственниками Санако-
евы перешли жить в селение Дзау, а Гаглоевы остались жить на прежнем
месте, т.е. в Кусджита. В настоящее время в селении Дзау Санакоевы
составляют более 400 дворов, почти столько же составляют и Гаглоевы. От этих
фамилий произошло несколько больших родственных коллективов (Габараевы,
Джиоевы, Шушаевы и др.), занимавших значительное количество однофа-
мильных селений в Джавской котловине (Танделитикау, Джачитикау, Дзапар-
тикау и др.).
Заселение осетинами верховьев Большой Лиахви происходило в основном
мелкими родовыми группами, большинство которых сложилось гораздо позже,
чем фамилии, жившие в низменных местах Джавского ущелья. Все это говорит
о том, что состав населения в высокогорных районах постоянно менялся и в по-
слемонгольский период. На место осетин, уходивших в долины, предгорные и
равнинные районы Грузии, приходили новые поселенцы из Северной Осетии.
Территория рассматриваемого района разрезана неглубокими ущельями, в
которых осетины селились обычно мелкими родовыми группами. Например, в
ущелье р. Дзомагдон, притока Большой Лиахви, были небольшие фамильные
селения Плиевых (Сомих, Саджинкурф), Дзугаевых (Уаллагкау) и Джикаевых

Этногенез и этническая история осетин
115
(Дзомаг). Из этих селений более древним, по-видимому, следует считать Дзо-
маг, давшее наименование всему ущелью.
Селение Сомих, в котором жили Плиевы, было основано рядом со
средневековым селением, которое местные жители называли Сомихыкау, что в переводе с
осетинского означает "Армянское село". Здесь сохранились остатки жилых
построек и древнее кладбище, на котором в 1961 г. нами были найдены плохо
сохранившиеся грузинские надписи на двух могильных камнях; последние несомненно
имеют более позднее происхождение. Скорее всего, здесь находилось алано-осе-
тинское селение, покинутое его обитателями в период монгольского нашествия.
Появление современных фамилий относится к разным периодам. Предок
Дзугаевых, например, считается выходцем из селения Урсдон Алагирского
ущелья, где жили до недавнего времени их однофамильцы. Наиболее ранними
поселенцами Дзомага являются Джикаевы, фамилия которых образовалась в
этой местности. Плиевы явились сюда сравнительно недавно из соседей Рук-
ской котловины, расположенной восточнее Дзомагского ущелья. Эта
котловина населена в основном той же большой фамилией Плиевых, предок которых
принадлежал к коренным обитателям этих мест. Остальные фамилии селения
Рук, в том числе Томаевы, вышедшие из селения Кора в Куртатинском ущелье,
обосновались здесь позже. Однако уже в документах, относящихся к середине
XVIII в., всречается первое упоминание о Томаевых, участвовавших в войне на
стороне Грузии. Фамилия Томаевых в документах, относящихся к XVIII в.,
встречается с грузинским окончанием - Томашвили. Указывается также, что
несколько семейств Томаевых, наряду с другими осетинскими переселенцами,
обосновались в этот период в Картли на участке княжеского имения. В
результате такого процесса, продолжавшегося веками, многие осетинские поселенцы
огрузинились. К ним относятся: Батисшвили, Рчеулишвили, Ломидзе, Элари-
швили, Сресели, Годабрелидзе и многие другие255.
Формирование населения Сба и Урс-Туалта, расположенных восточнее
Рукской котловины, у самых истоков Большой Лиахви, происходило также
главным образом из осетин северных районов. Ущелье Сба заселяли в
основном Абаевы, жившие в своих трех небольших фамильных селениях, возникших
не ранее XVI-XVII вв. Согласно преданию, Абаевы считаются выходцами из
селения Кора в Куртатинском ущелье. Однако, как отмечалось, носители этой
фамилии живут и в других местах Северной Осетии, в том числе и в соседнем
Закинском ущелье. Поэтому возможно, что Абаевы и родственные им
фамилии, например Зораевы, переселились сюда непосредственно из Закинского
ущелья. Следует отметить, что в "Хронике Ксанских эриставов" Сба не
упоминается, тогда как названия соседних районов (Рук, Згубир, Урс Туалта) уже
встречаются. Объясняется это, видимо, тем, что ущелье Сба, отличавшееся
труднодоступностью, было освоено гораздо позже - в послемонгольский
период. В "Хронике Ксанских эриставов" особенно часто упоминается местность
под названием Магран Двалетия (по-осетински Урс Туалта), находящаяся
восточнее Сба, у самых истоков Большой Лиахви. Однако современные жители
Урс Туалта - это потомки осетин, выселившихся из Северной Осетии после
монгольского нашествия. Самыми ранними поселенцами здесь считаются Беги-
зовы из селения Едыс. Согласно преданию, записанному в 1939 г. от известного
сказителя Осетии Давида Бегизова из этого селения, время появления этой
фамилии в Урс Туалта определяется 12 поколениями. Бегизовы переселились сю-

116
Глава вторая
да из селения Хынца Даргавского ущелья. В предании говорится, что
поселившиеся в Урс Туалта первыми Сауджина и Ахан Бегизовы нашли эту местность
совершенно необитаемой256. Это свидетельствует, видимо, о том, что еще до
прихода новых поселенцев прежнее население Урс Туалта - аланы-осетины -
покинуло свою страну и спустилось в долины Грузии. Из семи селений урстуаль-
цев в трех жили отдельные фамилии - Галуевы (селение Галуатикау), Слановы
(селение Бритат) и Тибиловы (селение Даллаг Ерман). Более древними
селениями здесь являются Ерман, упомянутое в "Хронике Ксанских эриставов57, а
также Едыс, составлявшее центр урстуальцев. В этих селениях живет много
фамилий, вышедших из Центральной и Северной Осетии - Туаевы, Джельдиевы
(Мамисонское ущелье), Габуевы (Алагирское ущелье), Фарниевы, Караевы,
Дзесовы (Куртатинское ущелье) и т.д. К коренным фамилиям относятся
Слановы и Тибиловы, сложившиеся непосредственно в Урс Туалта.
Заканчивая обзор формирования населения бассейна Большой Лиахви,
нельзя не упомянуть о селении Тли, известном находками кобанской культуры.
Так же, как и поселки Висто и Абаза, оно находится в ущелье р. Тлидон,
притока Большой Лиахви. Все эти селения составляют фамильные селения Маргие-
вых, потомков выходца из Северной Осетии.
Одним из древних центров формирования Южной Осетии является также
Кударское ущелье, или просто Кударо (р. Джоджори). Оно близко примыкает
к Туалии, поэтому большинство населения здесь принадлежит к туальским
фамилиям. Среди туальцев особенно много мамисонцев, заселявших издавна
Кударо большими группами. Наиболее многочисленными из них являются Наниевы,
Багаевы, Челдиевы, занимавшие нередко несколько однофамильных селений.
Например, большое селение Накрепа населено Наниевыми - потомками мами-
сонца из селения Тиб258.
Согласно преданиям, записанным нами, первыми поселенцами Кударо
были Челдиевы (селение Надарваз), выходцы из того же Мамисонского ущелья.
Наряду с мамисонцами, в Кударском ущелье обосновались переселенцы и из
других мест Осетии. К ним, например, относятся Качмазовы и Алборовы.
Качмазовы живут в ущелье Кеселта в трех фамильных селениях, в которых
насчитывается более 30 дворов. Они являются потомками Бисолтана Кайтмазова,
выходца из селения Зарамаг. Спасаясь от кровной мести, он покинул родину и
обосновался в Кударо под фамилией Качмазов. От потомства Бисолтана
образовались новые фамилии - Джусоевых и Туриевых, носители которых живут
ныне в разных районах Осетии и Грузии.
Довольно многочисленны среди кударцев и Алборовы (селение Надарваз),
потомки алагирца из селения Луара. Предания связывают с Алагирским
ущельем происхождение и некоторых других кударских фамилий. В одном из них,
записанном нами, рассказывается о переселении в Кударо трех братьев - Засе, Хуга и
База, живших в селении Верхний Мизур. Они покинули свое село после того, как
оно было разорено в результате какого-то вражеского набега. Кударо они
застали безлюдным. Обосновавшись здесь, разделили его на две части; в одной из них
поселился Хуга, в другой - Засе и База. От этих братьев ведут свое
происхождение три фамилии - Хугаевы, Засеевы и Базаевы, считающиеся, по словам
нашего информатора, одними из первых поселенцев Кударского ущелья. После этого
сюда стали переселяться Качмазовы, Алборовы, Теблоевы. Всего здесь
обосновалось 17 фамилий, вышедших из Северной Осетии. Таким образом, согласно

Этногенез и этническая история осетин
117
преданиям, Кударо населялось преимущественно мамисонцами и алагирцами.
Предки современных кударцев появились здесь не ранее ХУ-ХУ1 вв. Выходцы из
Кударского ущелья стали обосновываться и в соседних районах, в частности в
ущельях рек Паца и Квирили. Здесь возникло, например, много селений Багае-
вых, потомков мамисонца из селения Тиб, живших какое-то время в Кударо.
Наиболее поздними поселенцами в Южной Осетии считаются так
называемые ксанские осетины (чысан), живущие в ущельях рек Меджуда и Лехура.
Однако Ксанское ущелье, как отмечалось, было заселено осетинами на
протяжении всего домонгольского периода. Достаточно отметить, что ксанские эри-
ставы происходили из осетин, выходцев из Нарской котловины. Но эти первые
переселенцы, спустившись позже в долины Грузии, растворились среди
коренного населения. Современные осетины Ксани разговаривают на особом ксан-
ском наречии, мало отличающемся от иронского. Это говорит о том, что
ксанские осетины формировались в основном из иронцев, живших в высокогорных
районах Южной и Центральной Осетии. Гонимые земельным голодом и
нищетой, они переселялись оттуда на юг, в предгорные районы. Время переселения
осетин в долину р. Ксани относится приблизительно к XVIII в.
К южным осетинам относятся также жители верховьев Ксани и Арагви -
дзмирские и курдские осетины. Живя в весьма труднодоступных горных
ущельях, каждая из этих групп занимает не более семи небольших, большей частью
однофамильных, селений. Эти осетины происходят в основном от куртатинцев
и тагаурцев, что подтверждается и сходством их наречий. В Дзмире, например,
некоторые фамилии хранят память о том, из каких селений Куртатинского
ущелья вышли их предки. Так, Тогоевы A9 дворов), Гурциевы, Дзебиевы B5
дворов) считают себя потомками выходцев из селения Харисджын, а Цгоевы (9
дворов) - из селения Саниба и т.д.
Миграция ясов (алан) в Венгрию. Мы рассмотрели формирование
осетинской народности в горах Центрального Кавказа, т.е. той части алан-осетин,
которой удалось укрыться здесь от татаро-монголов. Большая часть их погибла в
ходе многолетней войны с последними, остальные рассеялись по всему свету. Часть
алан-осетин, как известно, вошла в состав монгольского войска, составляя его
командный состав, другая ушла с половцами (кипчаками) на запад и обосновалась в
Венгрии, называя себя ясами, а свою страну Ясшагом (страной ясов). Изучению
венгерских ясов мы посвятили три полевых сезона A982, 1984, 1989 гг.). На
основании собранного тогда материала мы и расскажем о венгерских ясах.
Ясы живут компактно в одном районе, в 70 км восточнее Будапешта на
большой венгерской низменности Альфельд, занимая 17 больших сел и много хуторов.
Центром их административной, экономической и культурной жизни всегда
являлся г. Ясберень, ныне один из значительных промышленно-аграрных городов
Венгрии. Территорию ясов несколько раз пересекает р. Задьва, приток Тисы. Многие
ясские селения и хутора располагаются по ее берегам, это ясам дает право считать
Задьву своей рекой. В административном отношении ясы входят в Сольнокский
округ (г. Сольнок). Общая численность их в Ясшаге 150 тыс. человек. Кроме
того, немало ясов проживает в соседних районах, населенных кунами, особенно в
Малом Куншаге, расположенном в междуречье Дуная и Тисы, а также в городах
Венгрии. Где бы ни жили потомки ясов, они помнят свое ясское происхождение,
хотя и пишутся венграми (мадьярами). Из всех этнических факторов, сохранив-

118
Глава вторая
шихся в быту ясов, наиболее
яркими и значительными являются их
самоназвание и самосознание.
Судьба ясов была связана веками с
судьбой половцев (куманов, кунов),
с которыми они, по мнению
венгерских исследователей, пришли в
Венгрию во второй половине
XIII в. с юга России и Северного
Кавказа после поражения в войне с
татаро-монголами. Обосновавшись
вместе с ясами на знаменитой
венгерской низменности Альфельд,
простирающейся на много
километров, половцы заняли более
обширные пространства. Территория
половцев делится на большие
куны - Надькуншаг с центром в
г. Карцаг и малые куны - Кишкун-
шаг с центром в г. Кечкемет.
Малые куны, занимая территорию
между Тисой и Дунаем, иногда даже
составляли одно административно-
территориальное объединение.
Являясь близкими соседями, половцы
и ясы осуществляли
этнокультурные контакты, вместе несли
военную службу и т.д.
Турецкая агрессия, начавшаяся
в начале XVI в., унесла жизни
миллионов венгров, не пощадила и ясов, и кунов. Особенно сильно была опустошена
область Кишкуншага, на которой почти не осталось жителей. После изгнания
турок, сюда в первой половине XVIII в., наряду с кунами, стали переселяться и ясы
из Ясшага. Переселение ясов продолжалось и в последующий период. В
результате в Кишкуншаге обосновалось более 40 тыс. ясов, населяющих в настоящее
время десять больших сел (городов) и почти столько же хуторов259.
Важно отметить и то, что куны после оседания в Венгрии более ста лет еще
вели полукочевой образ жизни, живя в юртах, о чем говорят письменные
источники и многочисленные археологические раскопки, произведенные во многих
кунских поселениях. В отличие от кунов, ясы с самого начала их поселения в
Венгрии были оседлыми, что подтверждается также данными письменности и
археологии, в частности найденными в 1979 г. остатками церкви и других
предметов оседлой культуры в ясском поселении в окрестностях селения Ясдож,
датируемых XIII в.260 О том, что ясы были оседлыми еще задолго до прихода в
Венгрию, говорят и осетинские названия культурных злаков, содержащиеся в
известном ясском словнике261. Весьма своеобразными чертами
характеризуются и поселения ясов, состоящие из больших селений с несколькими десятками
кварталов, отдаленных друг от друга на значительное расстояние. Так, в селе-
Венгерский алан-яс в традиционном костюме.
Конец XIX в. Краеведческий музей ясов, г. Ясберень

Этногенез и этническая история осетин
119
Традиционный женский костюм венгерских ясов. Фото автора, 1987 г.
нии Ясдож имеется более 25 тыс. жителей, несколько меньше проживает в
селении Яспати, Ястеляк, Яскисер и др.262
Селения строились в виде укрепления, обнесенного рвами для защиты от
постоянных набегов турок в период их полуторастолетнего (ХУ1-ХУИ вв.)
господства в Венгрии. Этим же требованиям отвечала и планировка села, по
которой дома близко располагались друг к другу, а село кольцом окружали
просторные хозяйственные дворы. За ними таким же кольцом располагались сначала
пастбищные угодья, а потом пашни. Следы такой планировки особенно ярко
прослеживаются еще в селении Ясдож. Наряду с селами ясы имеют хутора,
возникшие у них лишь в XVIII в. сначала на соседних свободных кунских землях, а
затем в самом Ясшаге. Компактное расселение ясов, значительная
обособленность, а также ряд таких факторов, как отсутствие в Венгрии до первой
половины XIX в. единого государственного языка (до этого таковыми здесь
являлись латинский и немецкий), позволяли ясам сохранить родной (аланский) язык,
вероятно, до XVIII в. По источникам, соседние венгры-куны официально
восприняли венгерский язык лишь в XVI в., пользуясь в течение длительного
времени своим, как "домашним языком". В настоящее время ясы говорят только
по-венгерски, свой язык они не сохранили. Таковы краткие сведения о
венгерских ясах, предки которых, по многим данным, в том числе археологическим,
пришли сюда из далекого Северного Кавказа.
Переселение осетин на предгорную равнину Северного Кавказа
(моздокские осетины). С поры завершения татаро-монгольских войн на Северном
Кавказе до середины XVIII в. осетины жили исключительно в горах. Это был
самый тяжелый период их истории. Поселившиеся на южном склоне осетины на-

120
Глава вторая
ходились под гнетом грузинских князей, жители северного склона притеснялись
кабардинскими феодалами.
Рост численности населения и безземелье вынуждали южных осетин
спускаться с гор в центральные и западные районы Грузии, особенно большой приток
переселенцев в Грузию отмечался в XVIII - начале XIX в. К этому времени,
например, относится появление многочисленных групп осетин на территории
современных Боржомского, Карельского, Горийского, Каспийского и Душетского районов.
Для северных осетин главные выходы из гор на равнину были закрыты
феодалами Малой Кабарды. И только в XVIII в. с проведением Кавказской
кордонной линии по левому берегу Терека и с основанием Моздока стала
осуществляться вековая мечта осетинского народа, стремившегося вырваться из
"каменных мешков" на предгорную равнину Северного Кавказа. Начался
обратный процесс переселения осетин с гор на территорию их предков осетин-алан,
изгнанных татаро-монгольскими полчищами. Переселенцы обосновались в
Моздоке и прилегающем районе, прибывая сюда в течение XVIII-XX вв. из
разных районов нагорной Осетии целыми селами, отдельными семьями и
группами родственных семейств. Так сложились моздокские поселения осетин. Их
можно разделить на три группы: цайта, ерашти и веселовцы (или иротта).
Цайта жили в Моздоке и на хуторах в степи в радиусе от 5 до 50 км от города.
Вторую группу составляют осетины, выселившиеся на Кавказскую линию в
начале XIX в. из Дигории и поселившиеся в 25 км от Моздока на левом берегу
Ерашти (Дзерашти), притока Терека, откуда и произошло их название. Они
живут в станицах Черноярской, Новоосетинской и нескольких хуторах. К
последней группе относятся переселившиеся преимущественно из Закинского, Нар-
ского, Алагирского и Куртатинского ущелий горной Осетии в конце XIX -
начале XX вв. и разместившиеся недалеко от Моздока на двух больших
хуторах - Веселый и Новогеоргиевский.
В 1932 г., по данным Моздокского городского совета, в Моздокском районе
числилось 5676 осетин, из них дигорцев (ерашти) - 2116 и иронцев (цайта,
веселовцы) - 3500. Они составляли 10 сельсоветов - Аваловский, Агабаторский, Ве-
селовский, Луковский, Новоивановский, Новоосетинский, Пиевский, Троицкий,
Черноярский и Моздокский. У одних осетин-цайта насчитывалось около 40
хуторов, разбросанных по всему Моздокскому району263.
Как отмечалось выше, за первыми переселенцами из числа моздокских
осетин название цайта укрепилось потому, что при освоении новых мест
важнейшее значение имела постройка колодца - цай. Рытье его было сопряжено с
большими трудностями, так как вода находилась на глубине 40-50 м.
Добраться до нее можно было только через несколько месяцев упорного труда.
Нередко случалось, что вода в колодце, вырытом на большой глубине, оказывалась
непригодной для употребления. Выкопавший колодец считался основателем
хутора, чьим именем его и называли. Само место поселения эта группа осетин
называла по-осетински цай, и себя они стали называть не осетинами, а цайта.
Первые осетины-цайта появились в Моздоке уже в 1764 г., т.е. через год после
основания крепости. В том же году в Моздоке числилось 6 осетинских семейств,
вышедших из разных мест Осетии. Данные о переселении осетин с 1764 по 1785 г.
в Моздок и близлежащие хутора имеются в особой ведомости, составленной
комендантом Моздока плац-майором Каченковым. В начале XIX в. эта ведомость
была извлечена из местного архива моздокским комендантом Цаклауровым264.

Этногенез и этническая история осетин
121
Как видно из таблицы, переход осетин на Кавказскую линию отмечался
почти ежегодно, но численность переселенцев была небольшая. Это
объясняется политической обстановкой того времени - борьбой между Россией и
Турцией из-за укрепления своего влияния на Кавказе. С 1770 г., когда закончилось
строительство Моздокской крепости, началось заселение города и его
окрестностей русскими и горцами, в частности осетинами. В 1770 г. в Моздоке
обосновалась группа из 14 осетинских семейств. В 1785 г. в Моздоке насчитывалось
223 осетина, составлявших 88 семейств. Бездетных, вдовцов и холостых
насчитывалось 46 человек или 52%265. Из этого можно заключить, что осетины,
жившие в горах большей частью большими патриархальными семьями,
переселялись в Моздок малыми семьями, состоявшими из супругов и их детей.
Переселение осетин в Моздок с 1764 по 1785 г.
Год
Количество
семейств
Год
Количество
семейств
Год
Количество
семейств
Год
Количество
семейств
1764 6 1772 2 1778 7 1782 6
1766 1 1774 2 1779 15 1783 7
1769 1 1775 3 1780 3 1784 5
1770 14 1777 10 1781 3 1785 2
Прибывшие в Моздок осетины селились, по-видимому, сначала в городе у
своих родственников или знакомых, а затем постепенно обосновывались на
хуторах и занимались исключительно сельским хозяйством. В 1785 г. в Моздоке
насчитывалось 36 осетинских домов, стоявших рядом с домами кабардинских
поселенцев на улицах: Георгиевской, Петровской, Черкесской, Копытовской,
Сводной, Кирпичной, Ленивой, Форштадской, Кабардинской, Некрещенной и
Осетинской266. Некоторые осетинские семьи из-за бедности не могли построить
домов и жили или у родственников, или на квартирах у грузин, армян,
кабардинцев и др. В ревизских сказках за 1816 г. в Моздоке отмечено 31 осетинское
семейство, жившее в чужих домах267.
Горцы, поселившиеся в Моздоке, ничем почти не отличались от своих
сородичей, живших на хуторах. И те и другие обрабатывали землю, содержали
крупный и мелкий рогатый скот, занимались перевозкой купеческих и казенных
товаров по городам Северного Кавказа и Грузии. Хутора горцев, в том числе осе-
тин-цайта, были сравнительно недалеко от города. Более старые осетинские
хутора - Кациев, Медведов, Бугулов, Калентаров, Туманов и другие находились в
5-15 км от Моздока. Архивные источники, отчасти и устные предания, дают
возможность установить время возникновения отдельных хуторов. Так,
существующий и ныне хутор Бугулов, находящийся в 5 км от Моздока, был основан в
1776 г. Особенно много осетинских хуторов появилось в первой половине
XIX в., например, Лепилин A846 г.) и др.268
Отдельное общество составляла горская команда, сформированная в 1764 г.
исключительно из осетин и кабардинцев для несения охранной службы. В эту
команду входило 104 казака и 6 старшин, имевших в Моздоке 51 дом. В
ревизских сказках за 1816 г. дан поименный список членов горской команды под
названием «Моздокские жители, новокрещенные осетины и черкесы "Казачья
братия"»269. В списке, кроме осетинских (Хаболов, Зурабов, Хатагов, Бугулов и

122
Глава вторая
др.), много русских имен и фамилий (Семенов, Степанов, Иванов, Медведев,
Петров, Алексеев и др.), которые горцы приняли после крещения и перехода в
русское подданство. И теперь нередко можно встретить в Моздоке и на хуторах
осетин с такими фамилиями - их предки входили в состав Моздокской горской
команды и несли в течение многих лет, наряду с русскими поселенцами,
казачью службу на линии.
Между горцами, поселившимися в Моздоке, и русскими казаками росла и
укреплялась большая дружба, закалявшаяся в многолетней совместной борьбе
против турецких агрессоров и крымского хана. Члены горской команды
называли себя не иначе, как братьями казаков. Моздокская горская команда играла
большую роль в развитии русско-горских, точнее русско-осетинских связей.
Она несла охранную службу в Моздоке, конвоировала торговые караваны и
путешественников по Военно-Грузинской дороге, доставляла, рискуя жизнью,
важнейшие правительственные и военные донесения. Не случайно члены
команды нередко удостоивались офицерских чинов и высших наград за мужество
и отвагу. Так, член горской команды Дмитрий Бугулов, предки которого были
выходцами из местности Хилак, в 1797 г. доставил важные донесения в Грузию,
за что получил, по представлению графа Гудовича, главнокомандующего
Кавказской армией, чин капитана270. Неся военную службу, члены горской
команды, как и русские казаки, одновременно занимались и сельским хозяйством.
Они владели большими земельными угодьями (удобной земли 4485 десятин,
неудобной-358J71.
В 1824 г. наместник Кавказа генерал А.П. Ермолов, формируя в Моздоке
горский полк, распорядился зачислить в него Моздокскую горскую команду и
перевести в казачье сословие всех моздокских осетин и кабардинцев. Однако
это распоряжение встретило решительный протест со стороны горцев.
Переписка осетин и кабардинцев по этому вопросу с генералом Ермоловым и с
последующими военными начальниками продолжалась свыше 25 лет A824-1849J72.
Не меньший интерес представляет собой вторая группа моздокских
осетин - ерашти (черноярцы), состоявшие почти из одних дигорцев. Основателем
первого дигорского поселения на Кавказской линии, Черноярского в 25 км от
Моздока, на левом берегу Терека, являются братья Кургосовы, капитан
русской службы Тавсурко и священник Али или Аликсей (вероятно, из Осетинской
духовной комиссии), переселившиеся сюда в 1804 г. со своими семьями. Вслед за
братьями Кургосовыми стали прибывать и другие горские жители, главным
образом из нагорной полосы Дигории. Переселялись на новое место обычно
семьями или группами родственных семейств. Уже через год после обоснования
Кургосовых в селении Черноярском здесь насчитывалось 40 дворов. Описывая
экономическое состояние осетинских переселенцев на Кавказской линии,
коллежский советник Алексей Ребров в 1819 г. в своем донесении на имя
кавказского наместника сообщал: "Сии осетинцы были выведены из гор в 1804 г. в
крайней бедности, здесь занимаются хлебопашеством и скотоводством, не несут
никаких служб, ни повинностей73.
Поселение осетин-дигорцев было названо официально Черноярским, как
расположенное близ Черного яра, на правом берегу Терека. Однако в Осетии
всю эту группу переселенцев, в том числе и жителей станицы Новоосетинской,
называют ерашти или дзерашти. В документах того времени сообщается, что
под названием ерашти был известен один из рукавов Терека, на берегу которо-

Этногенез и этническая история осетин
123
го обосновались дигорские переселенцы. Об этом, например, говорится в
рапорте генерал-лейтенанта Глазенапа на имя князя Цицианова от 30 мая 1804 г.:
"Дигорский осетинский старшина Мухомед Туганов, явясь ко мне, просил
конвоя к безопасному выводу его подданных на переселение к Яраште. Я, имея
повеление вашего сиятельства, нарядил назначенный отряд с 200 казаками под
командою генерал-майора Дегтярева, который с данным от меня выступит за
Малку будущего июня месяца74.
Существование этого названия еще до появления осетинского поселения
подтверждается и местными преданиями. Интересно отметить, что в некоторых
фольклорных текстах275 это название перенесено на родину дигорцев, хотя в
действительности там селения с таким названием не было. В одних текстах
говорится, что селение Ерашти будто бы находилось в Дигорском ущелье, в
других - на предгорной равнине, на левом берегу Уруха.
Ровно через пять лет после основания селения Черноярского, из той же
местности Дигории - Ханза - выселилось целое село Масыгкау (м&сыг - башня,
къау - село), кладбище которого со склепами сохранилось до сих пор в лесу, на
правом берегу р. Хазнидон, недалеко от нынешнего селения Хазнидон.
В конце XIX в. это селение посетил известный немецкий путешественник
Клапрот, занимавшийся изучением осетинского языка. По данным Клапрота,
Масыгкау было известно и под названием Караджаево, т.е. принадлежало баде-
лятской фамилии Караджаевых.
Селение это, по-видимому, возникло одним из первых в первой половине
XVIII в. в предгорьях Дигории. Ему принадлежали большие участки земли по
обеим сторонам Уруха; масыгкауцы занимались земледелием и скотоводством,
обеспечивая хлебом не только себя, но и малоземельных горцев Дигорского
ущелья. "Их урожай обычно так обилен, - пишет Клапрот, - что они могут
продавать живущим в высоких горах76. Однако жители этого села, как и многих
других селений дигорцев, находились в феодальной зависимости не только от
своих баделят, но и от кабардинских князей. По народным преданиям,
масыгкауцы должны были давать ежегодно кабардинским феодалам в качестве подати
мальчика или девочку. Однажды кабардинский князь, явившись в Масыгкау за
данью, увидел у Сиоевых (а по другим вариантам - у Гулдутовых) красивую
девушку и взял ее. Узнав об этом, родственники девушки устроили засаду и убили
его. С тех пор кабардинские князья преследовали жителей Масыгкау.
В поисках выхода из создавшегося положения масыгкауцы послали своих
выборных представителей к командующему Кавказской линией (по другому
варианту - к Екатерине II) с просьбой принять их в русское подданство.
Присланные за ними казаки помогли жителям села переселиться на линию, к чер-
ноярцам277.
О том, что дигорцы, преследуемые кабардинскими феодалами, обратились
за помощью к русским властям, говорят и официальные документы. Это,
прежде всего, рапорт командира 19-й дивизии генерала Булгакова от 18 мая 1810 г.
на имя кавказского наместника генерала Тормасова. "Осетины, страдающие от
кабардинских владельцев и жительствующие по обе стороны р. Урух, -
сообщал Булгаков, - изъявили мне желание переселиться к кордонной линии
Кавказской и быть водворенными между Екатериноградом и Ерашти - селе
осетинском, на Тереке лежащем. Почему я определил часть войск для вывода их,
под прикрытием которых они в числе 266 душ вчера взяты и препровождаются

124
Глава вторая
к Прохладненскому карантину. Они объявили желание, равно и ныне там
жительствующие, отправлять казачью службу78.
Наместник Кавказа поддержал действия Булгакова. "Я весьма одобряю, -
говорится в его ответе, - предприятие ваше о переселении их в границы
Кавказской губернии и водворении их между Екатериноградом и Ерашти в осетинском
селении79.
Пробыв несколько дней в Прохладном, масыгкауцы были переправлены на
каюках через Терек в селение Черноярское. Здесь они прожили свыше трех
лет280, пока не построили себе дома на отведенном для них новом месте ниже по
течению Терека, в трех километрах от Черноярского. Возникшее здесь новое
село официально было названо Новоосетинским, но вплоть до наших дней оно
сохраняло и свое народное название - Масыгкау.
В донесении за 1819 г. Алексей Ребров сообщал о новом дигорском
поселении на Кавказской линии: "Новоосетинское основано в 1811 году в пяти верстах
ниже Черноярского. Сначала дача сия была отведена покойному канцлеру
князю Александру Андреевичу Безбородко на основании рескрипта, потом
досталась надворному советнику Реброву и от сего куплено в казну для осетинцев.
Они одного черноярского происхождения, ведут одинаковый гладкий образ
жизни с разницей только, что сии имеют более наклонность к крестьянству81.
Для горцев был выделен огромный участок земли A2 тыс. десятин), им была
оказана большая финансовая помощь для устройства на новом месте,
приобретения лошадей, скота и пр.282 За все это они обязаны были нести охранную службу
на Кавказской линии. Местное командование прилагало все усилия к тому,
чтобы постепенно подготовить всех осетин-дигорцев к переходу в казачество.
В 1816 г. Ермолов писал генерал-майору Дельпоцо: "Прошу не упустить из
виду приготовить осетин самым осторожным образом к тому, чтобы со
временем составить из них некоторые ополчения, первоначально для внутренней
стражи, дабы испытать их способности, а потом для охранения кордона83.
До 1824 г. дигорские переселенцы несли внутреннюю службу на линии,
затем они вошли в состав вновь сформированного в Моздоке горского полка из
казаков. Тогда же их селения были переименованы в станицы Черноярская и
Новоосетинская.
В этих станицах, кроме дигорцев, составлявших основное население,
обосновалась, вероятно, в более позднее время, и некоторая часть осетин-иронцев.
За неимением архивных данных и достаточного полевого этнографического
материала трудно определить число осетин-иронцев, поселившихся с дигорца-
ми, тем более, что многие из них по разным причинам переменили фамилии.
Например, Латышевы - выходцы из Нарской котловины Алагирского ущелья,
поселившиеся в станице Новоосетинской (с гор они бежали, спасаясь от
кровной мести), раньше носили фамилию Тотиевы. По сведениям информаторов,
иронцами были также Балаевы, переселившиеся из Нарской котловины, и Цал-
лаговы - выходцы из аула Унал Алагирского ущелья.
Среди переселенцев из Дигории были и такие, предки которых были
проданы осетинам в рабство кабардинскими князьями, еще занимавшимися в начале
XIX в. работорговлей на Северном Кавказе. Видимо, из рабов были Ивановы,
Горчашевы, Дураевы, Чхередзевы. По сведениям наших информаторов,
некоторые осетины, имевшие уацайраг (рабов), при составлении списков перед
крестьянской реформой записывали их на свою фамилию, чтобы усилить свой род,

Этногенез и этническая история осетин
125
Осетины-казаки из станицы Новоосетинской. Конец XIX в. МК РСО-А
другие же давали рабу иную фамилию. Так поступил, например, владелец раба
Ивана, предка Ивановых - осетин, живущих ныне в станице Новоосетинской.
В 1871 г. Горский и Моздокский полки слились в один -
Горско-Моздокский. Этот полк входил в Моздокский отдел Терского казачьего войска,
являвшегося важным опорным пунктом царизма в его колонизаторской политике на
Кавказе. Терское казачество служило главным орудием в руках царизма и
местных феодалов для угнетения и порабощения горцев Северного Кавказа.
Гребенские казаки, как впоследствии и другие терские казаки,
переселившиеся с Дона и Волги на Кавказскую линию, заимствовали у горцев почти
весь их костюм: бурку, башлык, кавказскую шапку, черкеску, пояс, войлоч-

126
Глава вторая
ную шляпу и т.д., а также некоторые другие элементы материальной и
духовной культуры.
Царизм, в связи с колониальной политикой на Кавказе, сознательно
отгораживал казачьи массы от горцев, вызывая между ними вражду. В результате
осетинские казаки высокомерно относились к своим одноплеменникам, считая их
темными мужиками. В осетинских станицах, например, очень редко бывали
случаи, когда казак женился на осетинке неказачьего сословия.
Наряду с этим нельзя не отметить исключительную воинскую доблесть
ерашти, входивших в состав Горско-Моздокского полка, неоднократно
участвовавшего в заграничных походах, в частности в войнах против Турции. 3. Соси-
ев в своей работе "Станица Черноярская" так характеризует ерашти:
"Непрерывные войны выдвинули из станицы несколько имен, скромных чинами, но
славных делами, беззаветным мужеством и честным исполнением долга перед
отчизной. Не знатность рода, а любовь к бранному полю, способность отдаться
всем существом ратному делу, увлекая за собой и других, выдвинули их из
среды своих станичников. Лица эти следующие: подполковник Моисей Хоруев,
подполковник Егор Гокинаев, генерал-майор Косьма Занкисов, войсковой
старшина Захар Валаев, войсковой старшина Гуржибеков и др.84
Ерашти участвовали в сражениях с войсками Шамиля 3 марта 1843 г.
Отражая в районе Моздока нападения отряда горцев, находившихся под
командованием одного из наибов Шамиля, в неравной борьбе погибло много осетин,
среди которых были Степан Гажеев, Махамат Агоев, Гаса Гулдиев, Заурбек
Гокинаев, Гаппо Тускаев, Иналук Гаццунаев, Сабан Тагуров и др.285
В 1903 г. станичные общества ерашти вынесли решение о сооружении
памятника павшим одностаничникам. Была избрана комиссия под
председательством известного прогрессивного осетинского поэта Блашка Гуржибекова.
Среди ерашти особенно отличился генерал Занкисов из станицы Чернояр-
ской, имевший много отечественных и иностранных боевых орденов286.
Военную закалку казак-осетин получал на тяжелой службе, которая
начиналась с 18 лет и продолжалась до самой старости. "В то время, как мы,
представители центральной России, - говорил СМ. Киров, - избавлялись
понемногу от непосильных обязанностей военной службы, на казаков падала сильнее и
сильнее тяжкая обязанность защищать окраины. У нас военная служба свелась
до Ъ-А лет, а казаки должны были служить столько времени, сколько позволял
им возраст. И молодые силы казачества, которые когда-то парили в зените
свободы, превращались постепенно из граждан в профессиональных воинов87.
С 18 лет казак зачислялся в приготовительный разряд и отбывал лагерный
сбор, а с 21 года отправлялся на постоянную военную службу, где в присутствии
атамана отдела определялась годность казаков и их лошадей к военной службе.
В Моздокском отделе, как и по всей Терской области, казак должен был за свой
счет на все время службы приобрести полный комплект обмундирования:
бурку, папаху, башлык, черкеску, пояс, кинжал, шашку с портупеей, две пары
сапог и столько же ноговиц с чувяками, нательное белье, три гимнастерки,
полушубок, носки, портянки. Ему полагалось также иметь при себе перочинный
нож, шило, щетки и скребницы для лошадей. Строевая лошадь и
обмундирование стоили казаку около 250 рублей. Если казак не имел возможности
приобрести полагающиеся предметы одежды и коня к установленному сроку, то его
снаряжали на общественные средства, причем общество взыскивало все расхо-

Этногенез и этническая история осетин
127
ды с отца казака (сдавало его землю в аренду и т.д.). Случалось так, что казак
выплачивал долг обществу в течение нескольких лет по возвращении с военной
службы. Чтобы расплатиться с долгами, многие казаки-ерашти после
окончания службы шли работать по найму к зажиточным казакам, поступали к
помещикам охранять их имения и т.п.
До 32 лет казак находился в так называемом строевом разряде и каждый год
являлся для отбывания лагерного сбора, затем его переводили в запас, где он
числился до 38 лет. Запасные казаки также имели лошадей и обмундирование,
подвергались периодическим осмотрам, но их не призывали в лагеря.
Ерашти все время служили в Горско-Моздокском полку. Наиболее рослых
и грамотных казаков зачисляли в "конвой Его величества". Интересно
отметить, что для конвоя больше всего отбирали казаков из ерашти. Так, в одном
только 1904 г. из осетинских станиц было взято в "конвой Его величества" 37
казаков. В конвое служило много и офицеров-осетин288.
Третья группа осетин переселенцев - иронцы. Они переселились на
равнину в конце XIX - начале XX в., основав в 5 км от Моздока два хутора, Веселый
и Новогеоргиевский. В "Списке населенных мест Терского округа" на 1
января 1927 г. указано, что хутор Веселый основан в 1896 г. Для него, как видно из
прошения осетин, поданного в 1903 г. на имя начальника Терской области, был
выделен участок под названием "Архиерейская казенная дача89. По словам
наших информаторов, этот участок C00 десятин) был отведен безземельным
горцам-осетинам. Основателем хутора считается Нико Хубецов - выходец из
селения Гуркумтиком в Нарской котловине, по крайней мере, так гласит
надпись, выдолбленная на каменном памятнике (цырт), поставленном ему в 1914 г.
как первому поселенцу стараниями его сестры Губаевой. Надпись сделана на
русском и осетинском языках.
После переселения Хубецова, из Нарской котловины на хутор Веселый
прибыло еще несколько семейств, в том числе Балаевы, Дзидахановы, Гиоевы,
Цуциевы и др. Потом появились переселенцы из соседнего с Нарским Закин-
ского ущелья: Кесаевы из селения Кесатыкау, Калоевы из селений Байком,
Багъота, Зригата, Хусмасыг.
В начале XX в. уже было много переселенцев, которые испытывали
большую нужду в земле. Во многих домах жили по нескольку родственных семей.
Почти все они пребывали в тяжелом положении. Переселенцы испытывали
серьезные неудобства, так как их участки находились среди земельных
владений помещиков-колонизаторов Сафонова, Рудометкина, Панкратова и др.290
Безземельные осетинские переселенцы постепенно стали скупать
земельные наделы у богатых горожан. В результате этого в 1906 г. в трех километрах
от Моздока возник осетинский хутор Новогеоргиевский. По сведениям
стариков, первыми здесь поселились осетины Гасиевы (около 8 дворов), жившие до
этого в селении Джими в Алагирском ущелье, и Гуриевы - выходцы из Курта-
тинского ущелья.
Переселение осетин из разных районов горной Осетии на хутор
Новогеоргиевский продолжалось вплоть до Октябрьской революции. Земли здесь у
горцев, кроме небольших приусадебных участков, не было, они ее арендовали у
городской управы и местных помещиков вплоть до установления советской
власти. В 1911 г. жители Новогеоргиевского хутора Налык Дулаев, Темболат Те-
биев, Вано Калоев, Муса Кесаев и другие подали прошение на имя атамана

128
Глава вторая
Моздокского отдела, в котором жаловались на свое бедственное положение.
Они писали, что после переселения "начали заниматься хлебопашеством,
посевами, покупали земли и платили за десятину по 5 и по 6 рублей". Но в этом
году не было урожая, и они, истратив на посевы "свои последние деньги, остались
почти голодными и холодными91. Безземелье и почти ежегодные засухи
вынуждали осетин переселяться из Моздокского района обратно в горы.
По данным переписи 1926 г., на хуторе Веселом проживало 427 мужчин и
412 женщин, а на хуторе Новогеоргиевском - 408 мужчин и 390 женщин.
Заселение осетинами предгорной равнины Северной Осетии. После
присоединения Осетии к России, т.е. во второй половине XVIII в., началось создание
осетинских поселений на равнине Северного Кавказа и в предгорной полосе
Грузии. Этот длительный процесс завершился лишь в советское время, после
массового переселения горцев на равнину.
Наиболее ранними равнинными поселенцами являются, как отмечалось,
моздокские осетины цайта и ерашти.
В XVIII в. возникло несколько предгорных селений у северных осетин -
Карца, Бирагзанг, Дур-Дур, Урсдон, Караджаево и др.292 и у южных осетин - Ру-
став, Корнис, Цнелио293. К первым равнинным поселениям осетин относится и
современная Осетинская слободка, основанная, по данным академика П.Г. Бут-
кова294, в 1782 г. главным образом выходцами из Тагаурского общества.
Вырваться из горных ущелий и обосноваться на плодородной равнине было
вековой мечтой осетинского народа. Однако массовое переселение осетин в
предгорья - на Владикавказскую (Осетинскую) равнину началось после
ликвидации в этих местах кабардинских феодальных владений. Во второй половине
XVIII в. осетинские общества через своих старшин неоднократно обращались к
царскому правительству и его администрации на Кавказе с просьбой
предоставить им для поселения предгорные равнины295. Однако эта исконная мечта
осетинского народа осуществилась лишь в первой трети XIX в.296
В 1822 г. по распоряжению генерала Ермолова Владикавказская равнина
была разделена на четыре района, соответственно четырем обществам
Северной Осетии. Тагаурскому обществу были отведены земли, расположенные
между реками Тереком и Майрамадагом; Куртатинскому - между Майрамадагом
и Ардоном; Алагирскому - между Ардоном и Крупсом; Дигорскому была
выделена предгорная Дигория297.
До сих пор в памяти народа сохраняются рассказы очевидцев о
распределении земли на равнине между обществами северных осетин. По распоряжению
Ермолова в 20-30-х годах XIX в. происходило массовое переселение северных
осетин в предгорья. Недалеко от селения Ардон, в степи, находится огромный
курган, носящий имя этого генерала. Стоя на его вершине, Еромолов якобы
объявил представителям осетинских обществ, что равнина отныне отдается в
пользование осетинам.
Вдоль р. Гизельдон образовалось пять небольших тагаурских феодальных
селений, названных по имени их основателей: аул Зароевых (Алдатовых), аул
Мамсуровых, Тегов аул (Мамсуровых и Кануковых), аул Кануковых и аул Ас-
ланджери. По левому берегу Терека, на Военно-Грузинской дороге, возникли
фамильные хутора Дударовых и Есеновых, а также хутор Кардиу, населенный
фарсаглагами Козыревыми298.

Этногенез и этническая история осетин
129
К первым поселениям куртатинцев в предгорьях относятся однофамильные
аулы Тезиевых (Верхний Суадаг), Борсиевых (Средний Суадаг) и Есиевых
(Нижний Суадаг), а также Верхний и Нижний Фиаг, которые были населены
разными фамилиями куртатинцев. Во второй половине XIX в. из названных
аулов образовалось два селения - Ногкау A876 г.) или Пысылмонкау
(мусульманское село), и Кадгарон A879 г.), или Ног Куртат (Новый Куртат), занятое
христианским населением.
Алагирцы образовали селения Салугардан A824 г.) и Ар дон299. В 1850 г.
рядом с Салугарданом было основано селение Алагир, названное горной
станицей. Оно возникло в связи с постройкой здесь Алагирского серебросвинцового
завода и поселением рабочих, переведенных с уральских и алтайских заводов300.
Царское правительство, заинтересованное в укреплении своих позиций на
Кавказе, переселяя осетин на равнину, лучшие, наиболее плодородные земли в этих
районах предоставило не горцам, а казачьим поселенцам. В 1825 г. по
распоряжению А.П. Ермолова Кавказская дорога была перенесена на левый берег Терека, и
здесь был воздвигнут ряд укреплений, из которых позже образовались казачьи
станицы: в 1837 г. - Ардонская, в 1838 г. - Урухская, Николаевская и Архонская, в
1849 г. - Змейская. Они заняли большую часть края и его наиболее плодородные
земли301. Поэтому большинство осетин по-прежнему остались жить в горах.
Из 213 тыс. десятин земли на Владикавказской равнине, подвергавшейся
переделу между новыми поселенцами, 106 тыс. десятин получили 17 осетинских
селений, в которых насчитывалось 3500 хозяйств и 21 тыс. жителей; 52 тыс.
десятин было отведено четырем казачьим станицам; 34 тыс. десятин получили
осетинские феодалы, в том числе 13 тыс. десятин составили собственность Ту-
гановых; 21 тыс. десятин отошла к казне302.
Неравномерно распределялись земли на равнине и между осетинскими
обществами. Наибольшее количество земли было выделено крестьянам Тагаур-
ского общества - 66 тыс. десятин, Куртатинское общество получило 15 тыс.,
Алагирское - 13 тыс., Дигорское - 12 тыс. десятин. Тагаурское общество
заняло весь правый берег Терека, свободный от казачьих поселений.
Многие равнинные осетинские селения строились наподобие казачьих
станиц, с правильной уличной планировкой, но вместе с тем для них характерно
наличие родовых кварталов, что свидетельствовало о живучести у осетин
родовых и общинных пережитков.
Переселение на равнину почти не коснулось жителей Центральной и
Южной Осетии. Оно охватило только названные четыре большие общества
Северной Осетии, но из-за недостатка свободных земель на равнине большинство
населения и этих обществ осталось на прежних местах.
Поселения осетин в Грузии. Как говорилось выше, передвижение
населения из горной Южной Осетии в предгорные районы области и в разные места
Восточной и Западной Грузии происходило непрерывно в течение многих
веков, начиная со времен монгольского нашествия. Живя столь продолжительное
время среди грузин, осетины постепенно растворялись в их среде. Однако там,
где осетины селились компактными группами, они сохраняли свой язык и
национальную самобытность. К таким районам Грузии следует отнести Душетский,
Горийский, Боржомский, Карельский и Ахметский, где возникновение ряда
осетинских селений относится к ХУП-ХУШ вв.
9. Калоев Б.А.

130
Глава вторая
Однако массовая миграция южных осетин в Грузию происходила главным
образом в XIX в. Нередко этому способствовали и царская администрация, и
местные феодалы, стремившиеся таким образом избавиться от постоянных
восстаний осетинских крестьян, требовавших земли для поселения и
отказывавшихся выполнять разные феодальные повинности и вносить налагавшиеся на
них платежи.
Южные осетины поселялись на землях грузинских феодалов на самых
кабальных условиях. Места их проживания располагались обычно в
высокогорных или лесистых местах, малопригодных для ведения основных отраслей
хозяйства - земледелия и скотоводства - и отличавшихся суровыми
климатическими условиями. Такими были, например, поселения гуджаретских и
карельских осетин, возникшие около середины XIX в. на пустовавших тогда
высокогорьях с непроходимыми лесами. Опустошенные турецкими захватчиками в
XVIII в.303 Гуджаретское и Карельское ущелья заново осваивались осетинскими
поселенцами, выходцами преимущественно из Джавского ущелья Южной
Осетии. Здесь приходилось освобождать из-под леса каждый участок земли. Ни
бездорожье, ни суровая зима, продолжавшаяся до семи месяцев, не
останавливали постоянного притока осетинских переселенцев, число которых
увеличивалось с каждым годом304.
В течение XIX в. большое число осетин обосновалось в Душетском и Го-
рийском районах Грузии. В начале XIX в. на территории Верхней и Нижней Ка-
хетии возникло более 30 осетинских населенных пунктов, образованных в
основном выходцами из бассейна Большой Лиахви. Эти осетины обосновались на
княжеских землях, покрытых лесами, которые приходилось раскорчевывать.
Главная обязанность осетинских поселенцев заключалась в охране княжеских
имений от налетов горцев Дагестана.
Общая численность осетин, живших на южном склоне Главного
Кавказского хребта в пределах Грузии, по данным 1888 г., составляла: в Тифлисском
уезде - 680 человек, в Горийском - 3760 и в Душетском - 3409 человек305.
Несмотря на значительное оседание осетин на территории Грузии, их
основная масса, особенно выходцы из Центральной и Северной Осетии, все же
стремились вернуться на плодородную равнину Северного Кавказа,
обосноваться на арендованных или купленных у помещиков участках. Таким образом,
почти во всех равнинных осетинских селениях образовалось значительное
число безземельных крестьян - "временнопроживающих", не пользовавшихся, по
словам К. Хетагурова, даже "правом голоса на сходах06.
Переселение осетин на Кубань (селение Лаба). В поисках земель осетины-
горцы нередко уезжали большими группами за пределы своей родины. В этом
отношении весьма показательно переселение в 1870 г. 150 осетинских семейств
из разных мест горной Северной Осетии на Кубань. Мы позволим себе
рассказать здесь об этом более подробно на основании собранных нами полевых
этнографических и архивных источников.
Во второй половине XIX в., после окончания Кавказской войны и
массового ухода горцев в Турцию, остались безлюдными целые районы, в частности на
Северо-Западном Кавказе. В связи с этим у осетин-горцев появилась реальная
возможность осуществить свою вековую мечту - переселиться на плодородную
равнину Северного Кавказа. Однако, как свидетельствуют многочисленные ар-

Этногенез и этническая история осетин
131
хивные документы, неоднократные обращения осетин в местные кавказские и
центральные административные управления о выделении для них здесь земель
оставались без ответа. В то же время обширные пустовавшие земельные
просторы, например, на Ставрополье и Кубани, раздавались выходцам из
внутренних губерний России, помещикам-колонизаторам, местной горской знати.
Незаселенной оставалась лишь горная зона Кубани, покинутая после Кавказской
войны прежними ее обитателями адыгами.
Ко времени переселения сюда осетин здесь пустовала, в частности,
территория между реками Тебердой и Кубанью, покрытая большей частью лесами и
имевшая весьма ограниченные угодья, пригодные для хлебопашества.
Еще в середине XIX в. земля эта, считавшаяся свободной, казенной, была
подробно обследована представителями Кавказского наместничества на
предмет выявления на ней мест пригодных, для поселения. Территория эта состояла
из речных долин, "отделенных одна от другой высокими отрогами, выходящими
из Главного Кавказского хребта", и была покрыта густым лесом. Лишь на самом
дне ущелья по обеим его сторонам имелись свободные участки, на которых
могли "расположиться поселения07. И, судя по данным исследований, здесь
обнаруживались следы жилья, относящиеся к средневековому аланскому периоду.
Для нас важно, что в документах определяются границы будущего
осетинского поселения Лаба: "От впадения Теберды в Кубань, левая сторона этой
реки, до впадения в нее р. Кубыша, - говорится там, - представляет большую
ровную площадь разной ширины, прорезанную двумя речками - Большой и Малой
Шоной (Шоаной. - Б.К.), и удобную для всякого рода хозяйства. Пространство
этой площади можно определить в тысячу десятин, но нижняя ее часть,
прилегающая к рекам Каракент и Кубыш, не может быть принимаема в расчет, так
как она будет состоять всегда при каменноугольных копях, лежащих по р.
Каракент, и, следовательно, только верхняя часть, пространством до 700 десятин,
может быть принимаема в расчет, и на этом может быть поселение, но также
небольшое, которому трудно будет существовать, если ему не придать земель
по вершинам обеих Шон, Каракента и Кубыша08.
Из всех местностей горной зоны Кубанской области вызывала наибольший
интерес своим природным богатством и красотой долина Лабы, самого
большого притока Кубани. Покрытая высоким непроходимым лесом самых различных
пород, долина почти не имела свободных мест, удобных для поселения. Забегая
вперед, отметим, что осетинские депутаты, приехавшие в Кубанскую область в
поисках земель, по преданию, сначала побывали именно в долине Лабы,
которая очаровала их. Во всяком случае, этим именем осетины назвали свое
поселение на берегу Кубани. В целом горная зона Кубанской области с ее огромными
лесными массивами характеризовалась как труднодоступная, с малым
количеством пахотных земель, без удобных путей сообщения. Тем не менее,
кавказская военная администрация считала необходимым освоение здешних казенных
земель путем заселения их исключительно горцами, привычными к подобным
природным условиям. Более того, последние должны были быть по
вероисповеданию христианами, чтобы противопоставить их мусульманству и его
дальнейшему распространению на Западном Кавказе.
Таким образом, выбор естественно пал на Осетию, страну с давними
христианскими традициями, где горцы, страдающие от малоземелья, готовы были
в любое время переселиться в более благоприятные места.

132
Глава вторая
Аланский храм Х-Х1 вв. в Теберде в Карачаево-Черкессии. Фото автора, 1968 г.
Этой безысходностью крестьян царская администрация воспользовалась
при решении вопроса о заселении осетинами-горцами, прежде всего зругцами,
казенных земель горной зоны Кубанской области. Еще в 1866 г.
главнокомандующий кавказской армией приказал начальнику Терской области
"...предложить зругцам, не пожелают ли они переселиться на свободные земли Кубан-

Этногенез и этническая история осетин
133
ской области", на что, как говорится в том же документе, все они "изъявили
согласие". Нелегко было решиться горцам на переселение в такую даль, в
совершенно для них неизвестные места, но, испытывая острую нужду в земле,
спасаясь от нищеты и вымирания, они вынуждены были согласиться покинуть свои
горные трущобы. Однако местным властям понадобилось еще четыре года,
чтобы осуществилось это мероприятие.
По преданию, услышанному от 92-летнего Николая Дзанаева (г. Карача-
евск), «зругцы сильно страдали от безземелья, жили очень бедно, не имели дорог.
Кроме того, на их земли стали претендовать князья Мачабели, требуя податей.
Тогда зругцы обратились за помощью к нарцам, те им посоветовали: возьмите
палки и гоните князей из своей страны. Однако князья, чувствуя сильную
поддержку со стороны русского начальства, не покидали Зругского ущелья и
продолжали притеснять жителей. Однажды брат царя приехал в Грузию. Выборные
зругцев и нарцев во главе с Леваном Хетагуровым, отцом поэта, встретили его на
обратном пути в Зарамаге (по Военно-Осетинской дороге) и сказали ему: "Сам
видишь, в каких местах живем мы, нет к нам доступа (дороги), нет земли". Брат
царя ответил: "Если вы так нуждаетесь в земле, то почему до сих пор не просили,
в любое время получите ее, хоть сегодня. Устраивайте свою жизнь; 80 дворов
зругцев и столько же других осетин-горцев могут выселиться. Земли вам
покажут и переселитесь туда, куда пожелаете". И показали им Лабинскую равнину».
В этом предании многие положения согласуются с данными архивных
источников. Действительно, уже к концу 60-х годов XIX в. вопрос о переселении
зругцев и ряда других жителей горной Осетии в Кубанскую область был
окончательно решен. Одновременно с этим был разработан порядок переселения,
определен состав выборных, возглавлявших его и т.д.
В рапорте Кавказского горского управления начальнику Терской области
от 21 мая 1870 г. отмечалось: "...в настоящее время более 150 семейств зругских
и других осетин из нагорной части Осетинского округа по недостатку, а
некоторые по неимению вовсе в своем владении земли заявили желание переселиться
на всегдашнее жительство в горные районы Кубанской области". Особо
подчеркивалось, что указанные поселенцы состоят "исключительно из числа
христиан и преимущественно из числа зругцев... и из других частей горной Осетии".
Наряду с горцами в состав этих переселенцев были включены и некоторые
семейства из жителей равнинной Северной Осетии, в частности из села Ардон.
Большое значение придавалось и "выбору нескольких влиятельных в
народе лиц из осетинских уроженцев, которые добровольным своим переселением...
могут привлечь к такому переселению других малоземельных осетин, а также
оказать содействие прочному устройству переселенцев на новом месте
водворения". Такими достойными кандидатами оказались Леван Елизбарович Хетагу-
ров и Мисирби Гисоевич Гутиев, пользовавшиеся большим авторитетом среди
народа, опытные воины, долгое время служившие в русской армии.
Для успешного осуществления переселения осетин на Кубань была послана
делегация во главе с начальником Осетинского округа полковником Эглау; в ее
составе были, кроме Левана и Мисирби, Давид Бирагов и Темир Беджисов. В
задачу делегации входил выбор места для поселения в уже известной горной
зоне Кубанской области, в частности, на левых берегах рек Кубань и Теберда,
определение здесь площади земель и, соответственно, количества семейств на
переселение.

134
Глава вторая
Отправившись 16 сентября 1869 г. в Кубанскую область, делегация была
встречена начальником Эльбрусского округа подполковником Н.Г. Петрусе-
вичем в станице Баталпашинской. В этот округ входили и указанные
казенные земли горной зоны области. Что касается предгорных и равнинных
районов области, где располагались богатые плодородные земли, то они в это
время уже находились во владении казачьих станиц или же были заселены
русскими и украинскими выходцами из внутренних губерний России. Таким
образом, территория для поселения осетин в горной зоне Кубанской области
уже была определена. Она отличалась малым количеством пахотных земель,
во многом напоминала переселенцам их родные горы. Естественно, что
делегаты, осмотрев ее, остались недовольны. Им не понравились эти
разрекламированные царскими чиновниками земли.
Тем не менее, по возвращении в Осетию они вместе с местными властями
развернули в осетинских селах оживленную агитацию за переселение в
Кубанскую область. Весть о "сказочной" стране (Лаба) быстро распространилась по
всей Осетии. Делегаты рассказывали о ее красоте, непроходимых лесах,
обширных пастбищах, плодородных землях, дающих якобы два урожая в год и т.д.
О том, что длина реки Лаба отличалась действительно сказочной красотой,
богатством леса, нам уже известно. Но откуда делегаты могли знать о Лабе, если,
судя по документам, не были там? Почему для них она стала символом
идеальной страны, куда они призывали осетин переселяться?
Во всем этом, по-видимому, большую роль сыграл Леван Хетагуров,
который, по преданиям, еще до приезда делегатов на Кубань, в поисках мест для
поселений побывал здесь несколько раз, в том числе в долине Лабы.
Рассказывают, что Леван даже привез с берегов Лабы образцы ячменя, чтобы убедить
горцев в произрастании этого злака и в том районе. Тем не менее, сам он
отказался от выбора места для переселенцев в долине Лабы, поскольку здесь имелось
очень мало удобных для возделывания земель. Однако Лаба настолько
понравилась Левану, что он не мог ее забыть и назвал новое осетинское поселение на
Кубани ее именем. Предание указывает также, что Леван, покинув Лабу, долго
выискивал другое место поселения. Так, он осмотрел участок свободной
плодородной земли около современной станицы Суворовской. Но там не оказалось
воды, не было лесов.
Возможно, что в предании есть доля правды. Во всяком случае, хорошо
известно, что Леван был главным организатором переселения осетин в
Кубанскую область, о чем свидетельствуют не только данные этнографии, но и
архивные источники.
Наряду с проводившейся агитацией важным стимулирующим фактором
переселения осетин являлись и предоставленные кавказской военной
администрацией льготы для переселенцев. Кроме 15 десятин на одну мужскую душу на
каждую семью выдавали 35 рублей, из которых 15 получали перед выездом в
Кубанскую область, остальные, - обосновавшись на новом месте. Такие условия
властей сделали свое дело и нашлось много желающих выехать из горной и
отчасти равнинной Осетии на новое место жительства. Так, в 1872 г. на имя
начальника Терской области поступило прошение от 289 семейств осетин,
желавших переселиться, в том числе из села Кадгарон A3 семейств), Нарского
общества D1), Тамиска (9), Садонского прихода A0), Мамисонского общества D1) и
т.д. Возможно, что некоторых из горцев и манили эти материальные выгоды,

Этногенез и этническая история осетин
135
однако основная масса их ставила перед собой более важную насущную
задачу - вырваться из своих горных трущоб. Но в этом им было отказано.
К лету 1870 г. было закончено составление посемейных списков,
определено общее количество семейств, получивших разрешение на выезд в Кубанскую
область. Приведенные в документах общие и посемейные списки переселенцев
еще раз свидетельствуют о широком размахе переселенческого движения в
Северной Осетии, охватившего все ее районы, кроме горной Дигории.
Переселенцы по своему составу являлись в целом выходцами из двух
этнических групп осетин - иронцев и туальцев. И все же наиболее полные
статистические сведения о лабинцах мы находим в их посемейных списках,
представленных 15 октября 1872 г. приставом третьего участка Баталпашинского уезда под
общим названием: "Список жителей Осетиновского Шоанинского поселка с
подразделением на сословия".
Перед отправкой в путь, гласит предание, было устроено прощальное
пиршество в селении Ардон, на котором Леван Хетагуров поднял бокал в честь
св. Георгия - покровителя путников, мужчин и воинов и, прощаясь с родиной,
пожелал переселенцам счастливого пути и благополучного прибытия. Он говорил
о предстоящем тяжелом и длительном походе, призывал участников его к
проявлению выдержки и мужества. На следующий день, рано утром, переселенцы
со своими деревянными двухколесными арбами, запряженными волами,
нагруженными домашним имуществом, детьми и стариками, двинулись в путь. Не
имеющие арб перевозили свое имущество вьюками на лошадях, волах и коровах.
В эту пору только началось строительство Владикавказской железной
дороги, поэтому ехали по бездорожью. Из-за частых поломок арб переселенцам
приходилось делать вынужденные остановки для их ремонта. Горцы
перевозили с собой все, что можно было забрать из предметов домашнего обихода,
гнали скот. В общей колонне, представляющей собой необычайно пеструю
вереницу, слышался многоголосый шум, в котором сливались голоса людей и рев
подгоняемой скотины. Переселенцы испытывали большие трудности,
связанные с плохим состоянием дорог и нехваткой продуктов питания, которые
приходилось добывать в пути, делая для этого продолжительные остановки. Кроме
того, некоторые переселенцы не выдерживали трудностей, падали духом,
сомневались в правильности принятого решения. Но большинство горцев, такие
как Давид Бирагов, Асланбек Цахилов, Кавдин Чехоев, Кавдин Бараков, Дза-
пар Бурнацев, Гаврил Хетагуров, мужественно переносили невзгоды пути,
внушая всем уверенность в благополучное достижение цели.
На привалах и ночлегах переселенцы вели беседы, устраивали танцы и
другие развлечения, угощали друг друга, кто чем мог. Они настолько сблизились в
пути, что некоторые молодые люди вскоре поженились. Так, девушка Гыги из
фамилии Чехоевых вышла замуж за Дзыби Цахилова. По словам наших
информаторов, Леван лично благословил молодых и пожелал им большого счастья.
Переселенцам понадобилось более полутора месяцев, чтобы достичь места
своего поселения. Они следовали через Дигорию, Балкарские и Карачаевские
горы, через равнинные земли до станицы Баталпашинской, оттуда по колесной
дороге до Хумаринской крепости. Эта дорога, построенная еще в 40-х годах
XIX в., проходила вдоль р. Кубань по широкой плодородной долине через Дже-
гуту мимо Красногорской крепости, далее петляла по склонам гор, шла по
теснине Кубани, так называемой "Мышиной тропе" в самом узком своем участке,

136
Глава вторая
и заканчивалась перед въездом в черкесский аул Хумари (Абуковский),
недалеко от крепости Хумари. За деревянным мостом через Кубань она заканчивалась
на широком скалистом берегу - месте будущего осетинского поселения.
До конца 60-х годов XIX в. это была единственная колесная дорога во всем
горном Эльбрусском округе. Лишь в начале 70-х годов силами местных
жителей здесь стали строить такие же дороги и мосты в других направлениях. Так,
была построена колесная дорога до центра Большого Карачая - аула Учкулан.
Маршрут переселенцев проходил через земли многих народов, дружелюбно
встречавших их. Рассказывают, что известный абазинский князь, крупный
владелец табунов Лоов, подарил осетинам несколько голов крупного рогатого
скота для устройства пира по поводу пребывания их на абазинской земле.
Подобные встречи были с черкесами, русскими, карачаевцами. Кстати, карачаевские
поселения, возникшие не намного раньше или чуть позже осетинского - Тебер-
да A868), Сенты A870), Каменномостский A870), Мара A875), Джегутинский
A883), были особенно близко расположены к осетинскому. Они были
основаны на тех же свободных казенных землях горной полосы Кубанской области,
что и осетинские. Эти народы подружило не только близкое соседство и
общение, но и общие тяготы и невзгоды, вызванные безземельем, произволом
чиновников местной колониальной администрации.
Итак, в начале октября переселенцы, утомленные тяжелым и длительным
переходом, обосновались на отведенном им месте - обширном каменистом
берегу у слияния рек Кубани и Шоаны. Наступившие здесь осенние холода очень
осложняли положение прибывших. Переселенцы, расположившись одним
селением, стали строить себе землянки, чтобы перезимовать. Старожилы
вспоминают, что в это время их посетил начальник Эльбрусского округа подполковник
Н.Г. Петрусевич, который предложил Левану Хетагурову уютную квартиру в
Хумаринской крепости, но Хетагуров категорически отказался, заявив, что
чувство ответственности не позволяет ему покинуть своих подопечных и он обязан
разделить с ними все тяготы, связанные с устройством на новом месте.
Как явствует из архивных источников и полевого этнографического
материала, осетинам не понравилось их новое место жительства, во многом
напоминавшее им их бесплодные родные горы. Особенно недовольны были выходцы
из равнинной Осетии (Ардона, Салугардана), которые, поддавшись агитации на
переселение, оказались здесь в худших условиях. Многие переселенцы сразу же
начали требовать разрешения возвратиться на родину. Но, в конце концов,
несмотря на трудности, все получили землю, смогли завести свои хозяйства,
заняться скотоводством.
Разумеется, не так быстро, не так легко налаживалась жизнь на новом
месте, особенно у самых бедных переселенцев. Например 33 семейства зругцев
отличались от остальных своей нищетой и остро нуждались в помощи. Об этом
стало известно не только из рассказов старожилов, но и из официальных
документов. В донесении начальника Кубанской области в департамент Главного
управления наместничества Кавказского, в частности, говорилось:
"Взаимообразная ссуда хлеба 33 семействам осетин, поселенным в Шоанском селении,
была необходима только в начале прошлого года, потому что тогда у них был
действительно недостаток в хлебе, во-первых, вследствие плохого урожая 1871 г.,
и, во-вторых, потому, что эти 33 семейства, как самые бедные из всех
переселенцев, не могли еще произвести первичных запашек в 1871 г., который был

Этногенез и этническая история осетин
137
первым годом по их переселении, а самая их бедность не давала им возможность
приобрести хлеб покупкою". Далее в том же документе сообщалось, что в
1873 г. эти обстоятельства изменились, "так как в прошлом 1872 г. в Шоанском
селении был весьма изрядный урожай, да и переселенцы понемногу
обустроились и завелись хозяйством, так что в состоянии сами и без помощи
поддерживать себя и свои семьи. Поэтому в выдаче 33 семействам зругцев взаимообраз-
но хлеба из аульских и станичных амбаров надобности нет". Отметим, что
указанной взаимообразной ссудой пользовались не только зругцы, но и другие
переселенцы. В 1889 г. в своем прошении на имя начальника Кубанской области
они писали об этом, отмечая, что в первые годы для них были открыты
станичные и горские хлебные магазины.
Большую помощь осетинским поселенцам оказали жители соседних аулов:
карачаевцы, черкесы, абазины, русские из казачьих станиц; среди них у осетин
появилось немало искренних друзей-кунаков, настолько верных, что дружба
между ними стала переходить от отцов к детям.
Прибыв на новое место поселения, осетины оказались в тяжелом
положении, остро нуждались в помощи. По сведениям многих стариков-лабинцев,
особую теплоту и гостеприимство они встретили со стороны карачаевцев,
отдававших во многих случаях безвозмездно своих коров, овец, быков и волов, семена,
а также помогавших строить жилье, обрабатывать поля. По-видимому,
сказывалось чувство этнического единства этих народов. Во всяком случае,
благодаря такой бескорыстной помощи всех народов Карачаево-Черкесии, и прежде
всего карачаевцев, осетинские поселенцы быстро встали на ноги, обзавелись
хозяйством. Многие из них, работая по найму у богатых карачаевцев, вскоре
сами стали крупными скотоводами.
Осетинское село, построенное по образцу соседних казачьих станиц, с
прямыми улицами и пересекающими их переулками, приобрело вид большого
населенного пункта с быстро растущим населением. Сначала село это называлось Шоан-
ский поселок, по названию р. Шоана, затем официально стало именоваться Геор-
гиевско-Осетинское, видимо, по названию аланской церкви (XI в.),
возвышающейся на горе над самым селом. Неофициально его и в настоящее время нередко
называют, особенно среди казаков, Осетинское, а сами жители называют себя
лабинцами (Лаб&йаг), т.е. из села Лаба. Это название осталось в Осетии самым
распространенным, а в прошлом было единственным. Каждый осетин мог
сказать, что великий Коста жил, творил и умер в селе Лаба на Кубани.
* * *
В конце XIX в. в районе Нальчика возникло более 30 селений осетин-дигор-
цев, обосновавшихся на арендованных и купленных у кабардинских князей
участках. По данным М.В. Рклицкого, в Кабарде в конце XIX в. в пользовании
осетинских поселенцев находилось до 38 тыс. десятин земли309. И все же
безземелье и отсутствие средств к осуществлению своих планов нередко преследовали
переселившихся на новые земли осетин, вынуждая их уходить на заработки в
Тбилиси, Баку и другие города Кавказа и России, где многие надолго оседали,
вливаясь в ряды промышленного пролетариата. В поисках работы осетины
выезжали и за границу - в Канаду, Северную и Южную Америку, Австралию,
Китай и другие страны.

138
Глава вторая
Географические условия расселения осетин определили специфику их
национального развития. Деление осетин Главным Кавказским хребтом на южных
и северных обусловило тяготение южных осетин к грузинам, а северных - к
народам Северного Кавказа. Естественными преградами были разобщены между
собой и осетинские общества, населявшие горные ущелья, так как для связи
между собой им служили лишь узкие перевальные тропы, которые в течение
семи месяцев в году из-за сильных снегопадов оказывались непроходимыми. Это
способствовало сохранению в каждом обществе локальных особенностей быта
и культуры.
Разобщенность осетин была закреплена и административным делением.
Южные осетины входили в Тифлисский, Душетский и Горийский уезды
Тифлисской губернии. До середины XIX в. сюда же входили и жители Центральной
Осетии. После проведения Военно-Осетинской дороги они, наряду с северными
осетинами, вошли в состав Терской области.
Включение северных осетин, состоявших из двух больших
подразделений - иронцев и дигорцев - в одну административную область, несомненно,
имело важное значение для их сближения, но национальная политика
царского правительства не обеспечивала возможностей для их экономического и
культурного развития - осетины по-прежнему страдали от безземелья и
жили в крайней нищете.
Одним из важнейших мероприятий советской власти было переселение
осетин-горцев на равнину Северного Кавказа и в южную предгорную полосу.
Переселенцы получали землю, конфискованную у казачьей верхушки, осетинских
и грузинских феодалов. С 1921 по 1928 г. на равнину Северного Кавказа
переселилось более 21 тыс. человек. Среди них значительную часть составляли ту-
альцы - выходцы из Мамисонского, Нарского, Закинского и других ущелий,
находящихся в верховьях Ардона.
Туальских переселенцев было 583 двора, в которых насчитывалось 4306
человек. Они образовали два новых больших селения - им. Кирова C11 дворов) и
им. Коста B42 двора).
Особенно выделялось тогда своими размерами новое селение Ногир,
образованное южными осетинами. В нем было 538 дворов и 2970 жителей310.
Переселенцы из Даргавского, Куртатинского, Дигорского и других ущелий
компактно разместились в селениях Фарн, Нартикау, Сурх-Дигора и других.
Переселение на равнину проходило под руководством переселенческих
комитетов, созданных из представителей горских обществ. Право на него
получали в первую очередь безземельные и малоземельные.
В связи с тем, что новоселы испытывали материальные затруднения,
правительство в 1925 г. ассигновало им кредит в размере 200 тыс. руб. и выдало
пособия на сумму 50 тыс. руб. В это время еще много осетин, в основном южных,
оставались в горах. В последующие годы, особенно в период Великой
Отечественной войны, поток переселенцев, главным образом северных осетин,
увеличился, в результате чего в горах Северной Осетии хозяйства целых районов
пришли в упадок. Следует сказать, что немалую часть переселенцев составляли
и южные осетины. Они разместились почти во всех равнинных селениях,
образуя целые кварталы.
Исключительно важным этапом в жизни осетинского народа было
получение своей государственности. В 1922 г. в составе Грузии была образована Юго-

Этногенез и этническая история осетин
139
Осетинская автономная область. В июне 1924 г. северные осетины,
находившиеся в составе Горской республики, были выделены в самостоятельную Северо-
Осетинскую автономную область, которая в 1936 г. была преобразована в Се-
веро-Осетинскую АССР311. По переписи 1959 г. в пределах этих автономий
проживало: 215 463 человека в Северной Осетии и 141 178 человек в Южной Осетии.
За пределами автономий отдельные осетинские селения имеются в
соседних республиках Кавказа и даже в Средней Азии. Довольно большое
количество осетин живет в больших городах России и других республик. В то же время
развитие промышленных предприятий, имеющих общегосударственное
значение, обусловило оседание в Северной Осетии представителей многих
национальностей, главным образом, русских, ингушей, грузин, армян. Вследствие
притока инонационального населения и продолжающегося перемещения
осетин из горных ущелий плотность населения в Северной Осетии стала самой
высокой в России.
Сложившись в единую нацию, осетины при советской власти достигли
больших успехов в экономическом и культурном развитии. Преобразования в
экономике, рост культурного уровня привели к ликвидации былой разобщенности
осетинских обществ и к стиранию локальных различий в языке и быте.
Северные и южные осетины имеют единую национальную культуру, единый
литературный язык.
Вместе с тем на национальном развитии осетин сказывается их близкий
контакт с русскими и грузинами. Достаточно отметить, что при переписи
населения в 1959 г. 20 309 осетин назвали своим родным языком русский и 16 938
осетин - грузинский. Характерно, что, по переписи 1926 г., лишь 1528 осетин
считали родным языком русский и 1650 осетин - грузинский.
1 ОйШеп81ей13-А. К.е18еп йигсЬ Ки881ап<1 ипё нп Саиса818спеп ОеЪиг^е / Нг8§. уоп. Р.8. Ро11и8. 81.-
РЪ§., 1787-1791. Вй. 1-Й. 8. 105.
2 Юаргот ]. Ке18е ш ёеп Каика8и8 ипс! пасЬ Оеог§1еп ш ёеп 1аЬгеп 1807 ипё 1808. На11е, 1812—
1814. Вс1.1-П. 8. 23, 59.
3 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966. С. 11.
4 Цит. по: Осетины глазами русских и иностранных путешественников (ХШ-Х1Х вв.) / Сост.,
вводная ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части текстов И.С. Зевакиной (далее ОГРИП).
Орджоникидзе, 1967. С. 183.
5 Гакстгаузен А. Закавказский край. Заметки о семейной и общественной жизни. СПб.,
1857. Ч. II. С. 87, 92.
6 См.: ОГРИП. С. 263, 264.
7 Ган К.Ф. Поездка к верховьям Б. Лиахвы и Ксани // СМОМПК. 1905. Вып. XXXV. С. 262,
263.
8 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии // ССКГ. 1870. Вып. IV. С. 23.
9 Пфаф В.Б. Народное право Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 192.
10 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии. Вып. IV. С. 2, 3.
11 Пфаф В.Б. Народное право осетин. Т. I. С. 193.
12 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии. Вып. IV. С. 5, 6.
13 Миллер В.Ф. Черты старины в сказаниях и быте осетин // ЖМНП. 1889. Кн. VIII.
14 Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горских обществах Кабарды // ВЕ. 1881. Т. IV.
15 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1881. Ч. I; 1882. Ч. II; 1889. Ч. III.
16 Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горских обществах Кабарды; Миллер В.Ф.
Археологические экскурсии в Терской области // МАК. 1888. Вып. I; Он же. Древнеосетинский
памятник из Кубанской области // МАК. 1893. Вып. III.

140
Глава вторая
17 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 101.
18 Там же. Ч. I. С. 3.
19 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор (далее ОЯФ). М., 1949. Т. I.
20 Там же. С. 338-348; Абаев В.И. Среднеазиатский политический термин афсин // ВДИ. 1959.
Вып. 2.
21 Крупное ЕМ. Проблемы происхождения осетин по археологическим данным и
заключительное слово // Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С. 41.
22 Там же. С. 32, 33, 37, 39, 40.
23 Ванеев З.Н. Средневековая Алания. Цхинвали, 1959.
24 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа // МИ А. 1962. № 106.
25 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин.
26 Алексеев В.П. Антропологические данные к происхождению осетинского народа //
Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С. 142, 143.
27 Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 363.
28 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 220-229.
29 История Северо-Осетинской АССР. М., 1959. С. 26.
30 Крупное ЕМ. Об этногенезе осетин и других народов Северного Кавказа // Против
вульгаризации марксизма в археологии. М., 1953. С. 158.
31 Миллер В.Ф. Эпиграфические следы иранства на Юге России // ЖМНП. 1886. Кн. X. С. 41.
32 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 235-239.
33 Иессен А.А., Пиотровский Б.Б. Моздокский могильник. М., 1941.
34 История Северо-Осетинской АССР. С. 28.
35 Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960. С. 64.
36 См.: Гобеджишвили А. Памятники древнегрузинского горного дела и металлургии в
окрестностях сел. Геби // САНГрССР. 1952. Т. XIII, № 3; Макалатия С. Боржомское ущелье.
Тбилиси, 1958; Куфтин Б.А. Археологические раскопки в Триалетии. Тбилиси, 1941.
37 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин; Миллер В.Ф. Осетинские
этюды. Ч. III. С. 183; Алборов Б.А. Осетинские нартские сказания о Созрико и Гумском
человеке // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. I.
38 Транш М.М. Памятники колхидской и скифской культур в сел. Куланурхва Абхазской
АССР. Сухуми, 1962. С. 81.
39 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 229.
40 Кузнецов В А. Некоторые вопросы этногенеза осетин по данным средневековой
археологии // Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967.
41 См.: Смирнов К.Ф. Основные пути развития меото-сарматской культуры Среднего Прику-
банья // КСИИМК. 1950. № 17; Анфимов Н.В. Древние поселения Прикубанья. Краснодар,
1953; Он же. Курганы рассказывают. Краснодар, 1982; Виноградов В.Б. Сарматы
северовосточного Кавказа. Грозный, 1953.
42 Абаев ВМ. ОЯФ. С. 362.
43 Крупное ЕМ. Об этногенезе осетин... С. 157.
44 Страбон. География. М., 1964. С. 474.
45 Там же.
46 Там же.
47 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 24.
48 Абаев ВМ. ОЯФ. С. 76.
49 Лингвистами выявлено наличие древнеосетинских слов в современном грузинском языке и
бытование в двух картвельских языках - в сванском и мегрельском - древнеосетинских
гласных "а" и "ы".
50 Ахвледиани Г.С. Сборник избранных работ по осетинскому языку. Тбилиси, 1960. Кн. I.
С. 180.
51 См.: Абаев В.И. Вокруг Армазской билингвы // САНГрССР. 1944. Т. I, № 8.
52 Абаев В.И. ОЯФ. С. 36-43, 147-270; Миллер В.Ф. Эпиграфические следы иранства на юге
России // ЖМНП. 1886. Кн. X.
53 Цит. по: Латышев В.С. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ. 1948.
№ 1-4; 1949. № 1-4; 1952. № 1-4 {Флавий Иосиф. О войне Иудейской. VII. 4).

Этногенез и этническая история осетин
141
54 Цит. по: Латышев В.С. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе.
55 История Северо-Осетинской АССР. С. 45.
56 См.: Минаева Т.М. Очерки по археологии Ставрополя. Ставрополь, 1965; Она же. К
истории алан верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставрополь, 1971;
Алексеева Е.П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М., 1971; Она же.
Археологические раскопки у аула Жакой в Черкесии // КСИИМК. 1955. № 60; Иессен А.А.
Археологические памятники Кабардино-Балкарии // МИА. 1941. № 3.
57 См.: Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа; Кузнецов В.А. Аланские племена
Северного Кавказа; Он же. Очерки истории алан. Орджоникидзе, 1984.
58 См.: Крупное ЕМ. Галиатский могильник как источник по истории Алано-осов // ВДИ.
1938. Вып. 3.
59 См.: Антонович В.Б. Дневник раскопок, веденных на Кавказе осенью 1879 г. // Труды
предварительных комитетов V Археологического съезда в Тифлисе. М., 1882. Т. 1; Круп-
нов ЕМ. Галиатский могильник...
60 Минаев Т.М. Очерки по археологии Ставрополя; Деген-Ковалевский Б.Е.
Северо-кавказские аланы // История СССР с древнейших времен до образования древнерусского
государства. М.; Л., 1939. Ч. Ш-ГУ; Какошина СМ. Золотые серьги из окрестностей Ольвии //
КСИИМК. 1950. № 33.
61 Готъе Ю. Железный век в Восточной Европе. М.; Л., 1930; Пчелина Е.Г. Два погребения
из села Лац в Северной Осетии времени алано-хазарской культуры // ТС АР АНИОН. 1929.
Серия IV; Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа.
62 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа.
63 См.: ОАК за 1887 г. СПб., 1891.
64 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа.
65 Крупное ЕМ. Галиатский могильник...; Кузнецов В.А. Аланские племена Северного
Кавказа.
66 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа.
67 Антонович В.Б. Дневник раскопок...; Крупное ЕМ. Древняя история Северного Кавказа.
68 Кокиев Г.А. Склеповые сооружения Горной Осетии. Владикавказ, 1928.
69 Пчелина Е.Г. Два погребения из села Лац...
70 См.: Семенов Л.П. Этнолого-археологическая экспедиция по горной Осетии // Новый
Восток. М., 1925. Кн. 1.
71 Некоторые исследователи прошлого столетия необоснованно считали Куртатинское
ущелье местом расположения древней осетинской столицы (см.: Бутков П.Г. Материалы для
новой истории Кавказа с 1722 по 1803 гг. СПб., 1869. Ч. II; Пфаф В.Б. Материалы для
древней истории Осетии. Вып. IV).
72 Семенов Л.П. Арехологические разыскания в Северной Осетии // ИСОНИИ. 1948.
Т. XII.
73 См.: ОАК за 1887 г.; Куссаева С.С. Археологические памятники Восточной Осетии (Чми
и Балта), как исторический источник по древней Алании: Автореф. дис. ... канд. ист.
наук. Л., 1953; Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа. С. 19.
74 См.: ОАК за 1889 г. СПб., 1892. С. 73; Семенов Л.П. Археологические разведки в Ассин-
ском ущелье // КСИИМК. 1952. № 16. С. 117, 118; Кузнецов В.А. Аланские племена
Северного Кавказа. С. 25, 26; Крупное ЕМ. Средневековая Ингушетия. М., 1971. С. 241;
Виноградов В.Б., Мамаев Х.М. Аланский могильник у сел. Мартанчу // Вопросы
археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984. С. 62-68; Виноградов В.Б. Вай-
нахо-аланские взаимоотноешния в этнической истории горной Ингушетии // СЭ. 1979. № 2.
С. 30-39.
75 См.: Пчелина Е.Г. Краткий историко-археологический очерк страны Ирон-Хуссар (Юго-
Осетия) // ТЗНА. 1924. Серия I.
76 См.: Куфтин Б.А. Археологическая маршрутная экспедиция 1945 года в Юго-Осетию и
Имеретию. Тбилиси, 1949.
77 Пчелина Е.Г. Краткий историко-археологический очерк...
78 См.: Гаглоев Р.Х. О некоторых предметах сармато-аланского облика из Южной Осетии //
XIV Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Орджони-

142
Глава вторая
кидзе, 1986; Дзаттиаты Р.Г. К проблеме алан в Закавказье // Там же; Пчелина Е.Г.
Краткий историко-археологический очерк...
79 Цит. по: Кулаковский Ю.А. Аланы по сведениям классических и византийских писателей.
Киев, 1899. С. 46; Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времен
до 1917 г. Орджоникидзе, 1936. Ч. I. С. 12, 15.
80 Цит. по: Полиевктов М.А. Европейские путешественники ХШ-ХУШ вв. по Кавказу.
Тифлис, 1935; См.: также: Патканов В. Из нового списка Географии, приписываемой
Моисею Хоренскому // ЖМНП. 1883. Кн. III.
81 См.: Караулов Н.И. Сборник сведений арабских писателей о Кавказе, Армении,
Азербайджане // СМОМПК. 1901. Вып. XXIX; 1902. Вып. XXXII; 1907. Вып. XXXVIII; Минор-
ский В.Ф. История Ширвана и Дербента Х-Х1 веков. М., 1963.
82 Цит. по: Караулов Н.И. Сборник сведений арабских писателей...
83 Цит. по: ОГРИП; См. также: ЗООИД. Одесса, 1863.
84 ПСРЛ. М., 1926. Т. VII.
85 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа... С. 89.
86 Лавров Л.И. Происхождение кабардинцев и заселение ими нынешней территории // СЭ.
1956. № 1; Крупное Е.И. По материалам работ Северо-Кавказской экспедиции //Тезисы
докладов на заседаниях, посвященных итогам полевых исследований 1960 г. М., 1961.
87 См.: Пчелина Е.Г. Краткий историко-археологический очерк...
88 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 70.
89 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 34.
90 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента... С. 204.
91 См.: Иванов А. История монголов (Юань-ши) об асах-аланах // Христианский Восток.
СПб., 1913. Т. II, вып. 3. С. 150; Ванеев З.Н. Средневековая Алания. С. 54.
92 См.: Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента... С. 204, 205.
93 См.: Калоев Б.А. Осетино-вайнахские этнокультурные контакты // КЭС. 1981. Вып. IX.
94 Абаев В.И. ОЯФ. С. 291-308.
95 См.: Абаев В.И. ОЯФ. С. 310-322; Ванеев З.Н. Средневековая Алания. С. 154.
96 Летопись византийца Феофана / Пер. Оболенского и Терновского. М., 1884.
97 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента... С. 205.
98 См.: Абаев В.И. ОЯФ. С. 309-323; Иосафат Б. Путешествие по Тану // Библиотека
иностранных писателей о России. СПб., 1836. Т. I; Инал-Ипа Ш.Д. К абхазо-осетинским
этнокультурным связям // Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967.
99 Крупное Е.И. По материалам работ Северо-Кавказской экспедиции. С. 299.
100 См.: Артамонов М.И. История хазар. М., 1962.
101 Как косвенные источники, сказания ярко характеризуют быт средневековых алан см.:
Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948.
102 См.: Лавров Л.И. Происхождение кабардинцев и заселение ими нынешней территории //
СЭ. 1956, № 1; Крупное Е.И., Мунчаее Р.М. Бамутский курганный могильник XIV-
XVI вв. // Древности Чечено-Ингушетии. М., 1963. С. 241.
103 Алборов Б.А. "Цырыхъ" осетинских нартских сказаний // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII,
вып. 1.
104 См.: Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Вильгельма де Рубрука. М., 1957.
С. 186.
105 Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Л., 1941. Т. II.
106 См.: Туганов М.С. К материалам по изучению истории осетинского народа // ИЮОНИИ.
1958. Вып. IX; Махарбек Туганов. Литературное наследие. Орджоникидзе, 1977.
107 См.: Осетинские нартские сказания; Нарты: Кабардинский эпос. М., 1951.
108 Иванов А. История монголов (Юань-ши). Т. П. С. 6.
109 Туганов М.С. К материалам по изучению истории осетинского народа; Тменов В.Х.
Несколько страниц из этнической истории осетин // Проблемы этнографии осетин.
Орджоникидзе, 1989. С. 113-132.
110 Осетинские народные сказки. Цхинвали, 1962. Т. III. С. 34. (На осет. яз.).
111 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии. Вып. V. С. 79.
112 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Т. III. С. 101; История Северо-Осетинской АССР. С. 86.

Этногенез и этническая история осетин
143
113 Ванеев З.Н. К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // ИЮОНИИК. 1936. Вып. 3.
114 Крупное Е.И., Мунчаев Р.М. Бамутский курганный могильник Х1У-ХУ1 вв. С. 24.
Большого внимания в этом отношении заслуживает статья В.Х. Тменова, основанная на
различных источниках, в том числе фольклорных, характеризующая разгром алан татаро-
монголами, при этом отводя особое место в ней походам Тимура (см.: Тменов В.Х.
Несколько страниц...)
115 Армянская география VII в. по Р.Х. / Издал К.П. Патканов. СПб., 1887. С. 39; Миллер В.Ф.
Осетинские этюды. Ч. III. С. 106; Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин.
С. 181-202.
16 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. Ш. С. 10.
17 Абаев В.И. ОЯФ. С. 272-290.
18 Миллер В.Ф. Древнеосетинский памятник...; Абаев В.И. ОЯФ. С. 260-271; Алборов Б.А.
Новое чтение надписи на Зеленчукской надгробной плите // УЗСОГПИ. 1956. Т. XXI.
19 Абаев В.И. ОЯФ. С. 291-309.
20 Там же.
21 Там же. С. 275.
22 Материалы научной сессии по проблеме происхождения балкарского и карачаевского
народов B2-26 июня 1959 г.). Нальчик, 1960. С. 132, 133.
23 Абаев В.И. ОЯФ. С. 132-137.
24 Там же. С. 283.
25 Там же. С. 282.
26 Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горских обществах Кабарды...
27 Иванюков И., Ковалевский М. У подошвы Эльбруса // ВЕ. 1886. Т. I. С. ПО.
28 Далгат Б. Поездка к Чегемским ледникам (Центральный Кавказ). Владикавказ, 1896.
29 Миллер В.Ф. Кавказско-русские параллели // ЭО. 1891. № 3. С. 50.
30 См.: Танеев СИ. О музыке, танцах и песнях урусбиевцев // ВЕ. 1886, янв.; Он же. О
музыке горских татар // Памяти СИ. Танеева. М.; Л., 1947.
31 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области // МАК. 1888. Вып. I. С. 95.
32 См.: Калоев Б.А. Осетино-бал карские этнографические параллели // СЭ. 1972. № 3; Он
же. Осетинские историко-этнографические этюды. М, 1999. С. 79-91; Текеев К.М.
Карачаевцы и балкарцы: Традиционная система жизнеобеспечения. М., 1989. С. 290-307. По
данным этого автора способ приготовления балкаро-карачаевских хычинов поразительно
схож с осетинским, что свидетельствует о дальнейшем развитии этнокультурных
контактов этих народов, кроме аланского субстратного фактора.
133 ОГРИП. С. 72.
134 Список слов на языке венгерских алан / Пер. с нем. и примеч. В.И. Абаева.
Орджоникидзе, 1960; Калоев Б.А. Поездка к венгерским ясам // СЭ. 1984. № 4; Он же. Поездка по
стране венгерских ясов (алан) // ИЮОНИИ. 1985. Вып. XXIV; Он же. Снова в стране
венгерских ясов (алан) // ИЮОНИИ. 1988. Вып. XXXII.
135 Кокиев Г.А. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ, 1928. С. 19.
136 Ган К.Ф. По долинам Череха, Уруха и Ардона // СМОМПК. 1898. Вып. XXV.
137 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 57, 59; Вахушти Багратиони.
География Грузии. Тифлис, 1904. С. 136-156.
138 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса: Путевые заметки о нагорной полосе Терской
области. Владикавказ, 1884. С. 40.
139 Цит. по: ОГРИП. С. 64.
140 См.: Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. 1896. Т. I.
141 Хашаев Х.А. Общественный строй Дагестана в XIX в. М., 1961.
142 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 40.
143 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. I. С. 140.
Наиболее подробно предания о происхождении Бадила, как и другие генеалогические
предания осетин, анализируются на основании имеющихся источников в монографии
Ф.Х. Гутнова, справедливо относящего их появление к XV-XVI вв. (Гутнов Ф.Х.
Генеалогические предания осетин как исторический источник. Орджоникидзе, 1989. С. 65).
144 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 137.

144
Глава вторая
145 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 87, 97.
146 Красницкий Ф.К. Кое-что об осетинском округе и о правах туземцев его // Кавказ. 1855.
№29.
147 Цит. по: ОГРИП. С. 68, 69.
148 К-зе А. Из жизни горцев // ТВ. 1897. № 12; Крупное Е.И. По материалам работ Северо-
Кавказской экспедиции // Тезисы докладов на заседаниях, посвященных итогам полевых
исследований, 1960 г. М., 1961. С. 58.
149 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии. Вып. IV. С. 83.
150 АНИИГН СО-А. Ф. 11. Д. 16. Л. 1-15. Собиев И. Дигорское ущелье.
151 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 40.
152 Миллер В.Ф. В горах Осетии... С. 49.
153 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 97.
!54 Там же. С. 87.
155 Исаев М.И. Смешанное иронско-дигорское наречие жителей Уаллаг-кома // ИСОНИИ.
1959. Т. XXI, вып. 5. С. 96.
156 Там же.
157 См.: Лбаев В.И. Дохристианская религия алан: Доклад на XXV Международном
конгрессе востоковедов. М., 1960; Он же. Избранные труды. Владикавказ, 1990. С. 102-115.
158 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 40.
159 Миллер В.Ф. В горах Осетии... С. 143.
160 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 237.
161 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 124.
162 Очерки истории Абхазской АССР. Сухуми, 1960. Ч. I; Гутнов Ф.Х. Генеалогические
предания осетин... С. 68-70.
163 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. I. С. 144.
164 Посольство стольника Толочанова и дьяка Иевлева в Имеретию 1650-1652. Тифлис, 1926.
С. 119,120.
165 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 87-92; Он же. Очерки истории
горских народов. Орджоникидзе, 1972. С. 25-61.
166 Рукопись И. Собиева хранится в домашнем архиве Б.А. Калоева.
167 Лбаев В.И. ОЯФ. С. 362.
168 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. III. С. 104-109; Армянская география VII в. по Р.Х. С. 37.
169 История Северо-Осетинской АССР. С. 75, 76; Скитский Б.В. Очерки по истории
осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. // ИСОНИИ. 1947. Т. X. С. 175; Калоев Б.А.
Осетинские историко-этнографические этюды. С. 294-316.
170 Е.Г. Пчелина без всяких оснований считает, что Урсдонская крепость (Урсдоны фидар)
связана подземным ходом с подобным укреплением, находящимся в селении Дзвгис Кур-
татинского ущелья (см.: Пчелина Е.Г. Крепость "Зильгомациг" // СЭ. 1934. № 3).
171 ЦГА РСО-А. Ф. 291. Д. 6. Л. 23, 24.
172 Там же.
173 Там же. Л. ПО, 111.
174 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа. С. 20.
175 Материалы по истории Осетии. Владикавказ, 1934. Т. VI. С. 165.
176 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 38.
177 Согласно преданию, записанному в 1932 г. от 100-летнего Азамата Калоева, вслед за Ка-
лоевыми здесь поселились Касаевы из селения Цамат; Табоевы, Маккаевы из селения Ну-
зал; Боциевы из селения Тиб; Кайтмазовы из селения Зарамаг и Бараковы, имевшие
родственные связи с Кайтмазовыми.
178 Из этих селений в списке протопопа Болгарского, составленном в 1786 г., числится
только Ногкау, остальные селения возникли, по-видимому, позже (Материалы по истории
Осетии. Т. VI. С. 165).
179 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 37.
180 ЦГА РСО-А. Ф. 291. Д. 4. Л. 78.
181 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 165.
182 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 38.

Этногенез и этническая история осетин
145
183 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 165.
184 ЦГА РСО-А. Ф. 291. Д. 6. Л. 78.
185 АНИИГН СО-А. Ф. 118. Оп. 91; Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского
народа... С. 102; Осетинские народные сказки. Цхинвали, 1962. Т. III. С. 22-26. (На осет. яз.)
186 Васо Лбаев. Происхождение осетинских фамилий Цазразонтае и Л}гъузатае //
Литературная Осетия. 1982. № 60. С. 119; см. также: Головин А. Топографические и статистические
заметки об Осетии // КК. 1854. С. 451.
187 Хмыровская коллекция. Т. 2 (хранится в Государственной Исторической библиотеке);
ЦГА РСО-А. Ф. 291. Д. 6. Л. 5-8.
188 Осетинские народные сказки. Т. III. С. 24.
189 См.: Уварова П.С. Кавказ: Путевые заметки. 1887. Ч. I. С. 63.
190 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа... С. 120, 121.
191 Уварова П.С. Кавказ. Ч. I. С. 63.
192 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 83; Отметим также, что по данным 1786 г., в
Цейском обществе числилось 78 дворов (Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 165).
193 Пфаф В.Б. Материалы для древнейшей истории Осетии. Вып. IV. С. 79.
194 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 142.
195 Пфаф В.Б. Материалы для древнейшей истории Осетии. Вып. IV. С. 81; Уварова П.С.
Кавказ. Ч. I. С. 85.
196 Во второй половине XVIII в., например, в селении Дзуарикау, насчитывалось 105 дворов,
в Цмити - 90, в Барзикау - 62 двора (Материалы по истории Осетии. Т. IV. С. 162).
197 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 35; Гутнов Ф.Х. Генеалогические предания
осетин... С. 71, 72.
198 Цит. по: ОГРИП. С. 139-141.
199 Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией: (вторая половина XVI-30-
е годы XVII в.). М., 1963. С. 240.
200 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 65.
201 Цит. по: ОГРИП. С. 27; Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа... С. 66.
202 Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в
1925-1932 гг. Грозный, 1963. С. 78; Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского
народа... С. ПО.
203 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа... С. 96.
2°4 Цит. по: ОГРИП. С. 207.
205 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 233; Калоев Б.А. Происхождение
некоторых осетино-вайнахских фамилий (по народным преданиям) // Полевые
исследования Ин-та этнографии АН СССР 1980-1981. М., 1984.
206 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 165, 166.
207 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 32.
208 Средневековое название Двалетия (Двали). Б.В. Скитский включал в состав Ту алии
почти всю горную часть современной Южной Осетии - ущелья в бассейне Большой и Малой
Лиахви, Ксани и верховья Арагви (см.: Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского
народа... С. 139).
209 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 138.
210 Абаев В.И. ОЯФ. С. 501.
211 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 146.
212 Гамрекели В.Н. Двалы и Двалетия в I-XV вв. н.э. Тбилиси, 1961. С. 40.
213 Там же. С. 134.
214 Лазарашвили ГФ. Этническая история населения Лиахвского ущелья. М., 1962
(дипломная работа, Архив истфака МГУ).
215 Армянская география VII в. С. 39.
216Долидзе В.О. Хозити-Майрам - документ культурных связей Грузии с народами
Северного Кавказа // САНГрССР. 1954. Т. XV, № 2; Дзаттиаты Р.Г. Раскопки 1979 г. в с. Едыс
// ИЮОНИИ. 1985. Вып. XXVII.
О своих находках на территории Юго-Осетии, относящихся непосредственно к аланам
(П-Ш вв.; VII-VНI вв.), обитавшим на этой территории, рассказывает Р. Гаглоев. См.: Гаг-
10. Калоев Б.А.

146
Глава вторая
лоев Р. Новые археологические материалы на территории Юго-Осетии // Советон Иры-
стон. 1989, 12 июн. (На осет. яз.).
217 История Осетии в документах и материалах. С. 8-102.
218 Там же. С. 95.
219 Гамрекели В.Н. Двалы и Двалетия... С. 142.
220 Название "Тоборза" (по-венгерски "пляска"), по мнению В.И. Абаева, заимствовано
аланами у венгров в период их совместного обитания в степях Причерноморья и занесено ими
в средние века в горы Центральной Осетии (Абаев В.И. К алано-венгерским лексическим
связям // Еигора е1 Нип§апа. Соп§ге$8из етпо§гарЫси$ 16-20, X, 1963. Вис1аре8*, 1965).
221 АНИИГН СО-А. Ф. 23. Оп. 20. Л. 15.
222 Калоев Б.А. Происхождение некоторых осетинских фамилий по народным преданиям //
Полевые исследования Института этнографии АН СССР, 1979. М., 1983. С. 209-211; Он
же. Вторая родина Коста. Ставрополь, 1988; Он же. Осетинские историко-этнографиче-
ские этюды. С. 217-260; Он же. Записки кавказоведа. Владикавказ, 2002; Хетагуров К.
Собрание сочинений: В 5 т. М., 1960. Т. IV: Публицистика. С. 316-319.
223 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 316, 317; Калоев Б.А. Происхождение некоторых
осетинских фамилий... С. 209, 210.
224 Зурапп Магкаев возглавил первое осетинское посольство, отправившееся в Петербург в
1749 г.
225 Необходимо отметить неточность, допущенную в книге "История Северо-Осетинской
АССР" (с. 125), где сказано: "В начале XVII в. шах Аббас A587-1628) через Дарьял по
дороге Чми-Кани-Карца вторгся в Алагирское ущелье. Дойдя до Зарамага, Аббас был
вынужден вернуться в Предкавказские степи, так как осетины оказали активное сопротив-
ление". Между тем шах Аббас, совершивший опустошительные нашествия на Грузию и
часть Дагестана, не смог прорваться на Северный Кавказ, в том числе и в Осетию (Куше-
ва Е.Н. Народы Северного Кавказа... С. 66, 82, 103, 258). Возможно, что здесь мы
находим отражение событий предыдущей эпохи - нашествий Тимура, которым,
действительно, подвергались многие районы алан-осетин Центрального Кавказа. Известно, что в
народной памяти иногда совмещаются события ранних и более поздних эпох.
226 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 164.
227 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 36; Наниев В.И. К заселению долин Мамисон-
дона, Зругдона и верховьев рек Джорджора и Большая Лиахва. Орджоникидзе, 1987.
228 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 315, 316.
229 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 316; Уарзиати В.С. Из истории осетинско-кабардинских
взаимоотношений // Проблемы этнографии осетин. С. 79-101.
230 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 163.
231 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 316.
232 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 163.
233 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 36.
234 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 317.
235 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 162.
256 АНИИГН СО-А. Ф. 23. Оп. 12. Л. 166.
237 Там же.
238 История Осетии в документах и материалах с древнейших времен до конца XVIII в. / Сост.
Г.Д. Тогошвили, И.Н. Цховребов. Цхинвали, 1962. Т. I. С. 243.
239 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 162.
240 АНИИГН СО-А. Ф. 143. Оп. 4. Л. 116.
241 в сторону Юго-Осетии проходили из Закинского ущелья следующие вьючные тропы: Ур-
стуальская, Сбиская, Рокская, Дзомакская, Джинатская (все в верховьях Большой и
Малой Лиахви). В Северную Осетию - Стыр-хохская, Трусовская и Нарекая; первая шла в
верховье Фиагдона, вторая - в верховье Терека, третья - по нынешней Транскавказской
дороге (см.: Калоев Б.А. Осетинские историко-этнографические этюды. С. 260-286).
242 Турчанинов Г.Ф. Трусовская осетинская сирийско-несторианская надпись первой
половины XIV столетия // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. 1. С. 41-57; Он же. Памятники письма
и языка народов Кавказа и Восточной Европы. Л., 1971.

Этногенез и этническая история осетин
147
243 Вахушти Багратиони. География Грузии. С. 147.
244 Истории Осетии в документах и материалах. С. 96.
245 В 1808 г. путешественник Ю. Клапрот, посетивший Кобинскую котловину и Трусовское
ущелье, дает ценные сведения, характеризующие состав их населения (ОГРИП.
С. 122-124); См. также: Грамоты царя Ираклия II (хранятся в Музее краеведения Казбек-
ского р-на Грузии.
246 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии. Вып. IV. С. 27; Лавров Д. Заметки
об Осетии и осетинах / СМОМПК. 1880. Вып. III. С. 150.
247 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа... С. 139.
248 Пчелина Е.Г. Археологические данные по Юго-Осетии // Сборник Юго-Осетии. Тифлис,
1924. Т. I. С. 238; Ахвледиани Г.С. Сборник избранных работ по осетинскому языку.
Тбилиси, 1960. Кн. I. С. 60.
249 Ванеев З.Н. К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // ИЮОНИИ. 1936. Вып. III; Он
же. Избранные работы по истории осетинского народа. Цхинвали, 1989. Т. I. С. 333-376.
250 Гамрекели В.Н. Двалы и Двалетия... С. 58.
251 Тогошвили Т.Д. Из истории грузино-осетинских взаимоотношений: (с древнейших времен
до конца XIV в.). Сталинир, 1958. (На груз. яз.).
252 Гамрекели В.Н. Двалы и Двалетия... С. 59.
253 Абаев В.И. ОЯФ. С. 454, 496.
254 Ахвледиани Г.С. Сборник избранных работ... С. 65.
255 См.: История Осетии в документах и материалах. С. 20, 21, 175.
256 Осетинские народные сказки. Т. III. С. 132-133.
257 История Осетии в документах и материалах. С. 94.
258 Подробно о заселении верховьев р. Джоджора осетинами, выходцами из разных мест
Осетии (фамилии: Теблоевы, Засеевы, Хугаевы, Базаевы, Нартыкоевы, Наниевы, Челдиевы,
Алборовы, Гагиевы, Джусоевы, Качмазовы, Багаевы и др.) см.: Наниев В.И. К заселению
долин... С. 17-26.
259 См.: Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. М., 1996.
260 ШелмециЛ. Могильник ясов в местности Надьсаллаш (резюме). См.: Калоев Б.А.
Венгерские аланы (ясы).
261 Абаев В.И. О венгерских ясах // Осетинская филология (межвузовский сборник статей).
Орджоникидзе, 1977. Вып. 1. С. 3-7.
262 См.: Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы).
263 См.: Алборов Б.А. Говор осетин-иронцев Моздокского района // Изв. 2-го
Северо-Кавказского педагогического института им. Гадиева. Орджоникидзе, 1932. Т. IX; Калоев Б.А.
Моздокские осетины: (Историко-этнографическое исследование). М., 1995.
264 См.: Бентковский И. Материалы для истории кавказских казаков: Моздокские крещеные
осетины и черкесы, называемые "казачья братия" // Ставропольские губернские
ведомости. 1880. № 3-8.
265 Там же. № 5.
266 Там же.
267 ЦГА АО. Ф. 298. Д. 610. Л. 1-15.
268 Там же. Д. 63. Л. 13.
269 Бентковский И. Материалы для истории кавказских казаков, № 8.
27° ЦГА РСО-А. Ф. 291. Оп. 1. Л. 91.
271 ЦГА АО. Ф. 126. Д. 1341. Л. 14.
272 Калоев Б.А. Моздокские осетины... С. 38-69.
27^ ЦГА АО. Ф. 128. Д. 1341. Л. 14.
274 АКАК. Т. 2. С. 939.
275 Осетинское народное творчество. Орджоникидзе, 1961. Т. 1. С. 599. (На осет. яз.).
276 К1арго1к ]. Уо§а§е аи Саисазе е1 еп Оеог§1е. Рапа, 1823. 2 у1$. Р. 394.
277 Осетинское народное творчество. С. 599.
278 АКАК. Т. 4. С. 460.
279 Там же. С. 461.
280 Сосиев 3. Станица Черноярская // ТС. Владикавказ, 1903. Вып. V. С. 36.

148
Глава вторая
281 ЦГА СК. Ф. 128. Д. 1341. Л. 14, 15.
282 Там же.
283 АКАК. Т. 6, ч. И. С. 685.
284 Сосиев 3. Станица Черноярская. С. 41.
285 Полевые записи автора 1948-1950 гг.
286 См.: ТВ. 1885. № 62.
287 Киров СМ. Статьи, речи, документы. М., 1936. Т. I. С. 47.
288 Игнат Туганов (служил в 1829 г.), Захар Валаев (служил в 1846 г.), Александр Тускаев и
др. В 1881 г., когда царь Александр II был убит, то вместе с ним были тяжело ранены
терские казаки, среди них унтер-офицер Косьма Мачнев, осетин из станицы Черноярской.
289 цгА РСО-А. Ф. "Терского областного правления". 1-е распорядительное отделение, 1-й
стол. Св. 63. Д. 1907.
290 Полевые записи автора 1948-1950 гг.
291 ЦГА РСО-А. Ф. "Терского областного правления". Св. 89. Д. 3314. Л. 5.
292 Первое упоминание об этих селениях и краткие сведения об их возникновении
содержатся в дневнике путешественника Штедера (см.: ОГРИП. С. 46-48).
293 История Осетии в документах и материалах. С. 151, 193.
294 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа... Ч. II. С. 166.
295 Материалы по истории осетинского народа. Т. V. С. 46, 47.
296 История Северо-Осетинской АССР. С. 162.
297 ЦГА ЧИР. Ф. 32. Ед. хр. 1217. Л. 8-13. (Архив утрачен).
298 См.: Есиев А. Обычное земельное право и право землевладения горных осетин Терской
области. Владикавказ, 1901.
299 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии... С. 196, 197.
300 См.: Калоев Б.А. Историко-этнографический очерк садонских рудников (до начала
XX в.) / ИСОНИИ. 1959. Т. XXI, вып. 1. С. 92-107; Он же. Историко-этнографические
этюды. С. 294-316.
301 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа... С. 151.
302 Рклицкий М.В. Главнейшие данные в истории хозяйственного быта Северной Осетии и
современная экономика области // ИСОНИИК. 1926. Вып. П. С. 178.
303 См.: Макалатия С. Боржомское ущелье. Тбилиси, 1958.
304 Вся земля здесь считалась собственностью князей Цицишвили, которым осетины
обязаны были платить определенного размера натуральные подати.
305 См.: Труды Тифлисского губернского статистического комитета. Тифлис, 1880. Вып. I.
306 См.: Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 239; Тедтоев А. Временнопроживающие
крестьяне Северной Осетии во второй половине XIX в. и начале XX в. Дзауджикау, 1952;
Калоев Б.А. Вторая родина Коста. Владикавказ, 1999.
307 См.: Извлечение из отчета об осмотре казенных свободных земель нагорной полосы
между реками Тебердой и Лабой // ССКГ. 1870. Вып. IV.
308 Там же.
309 Рклицкий М.В. Главнейшие данные... С. 185.
310 Баев А. Устройство горцев-переселенцев Северной Осетии // ИОНИИК. 1927. Вып. П.
311 История Северо-Осетинской АССР: (Советский период). Орджоникидзе, 1966.

Глава третья
ХОЗЯЙСТВО
••••
Главными занятиями древнего населения Осетии были земледелие и
скотоводство.
Земледелие на Северном Кавказе, в том числе в Осетии, известно со второй
половины III тысячелетия до н.э. Это подтверждается множеством
археологических находок в виде земледельческих орудий, кремневых вкладышей,
зернотерок, каменных жерновов, изготовленных из твердых пород камня1. Причем
уже в эпоху каменного века земледелием занимались не только на равнине, но
и в высокогорных районах, например, в Дигорском ущелье. К сожалению,
неизученность памятников неолита в данном регионе не позволяет нам судить ни
о возделывавшихся здесь культурах, ни о применявшихся земледельческих
орудиях.
В эпоху меди и бронзы (конец III - начало II тысячелетия до н.э.) на
Северном Кавказе в земледелии стали использовать металлические орудия труда. В
этом регионе археологическими раскопками установлено два крупных очага
металлургии - Кобанский и Прикубанский2. Появление металлических орудий
у северокавказских племен способствовало развитию производительных сил, но
все же не изменило характера земледелия. Оно по-прежнему оставалось
мотыжным. Переход к плужному земледелию на Северном Кавказе произошел в
раннескифское время (I тысячелетие до н.э.), когда появилось железо и
вытеснило все остальные металлы в хозяйстве племен3.
Если сравнить грядильные рала, использовавшиеся на Северном Кавказе, в
Италии, Греции и Северном Причерноморье, можно увидеть их поразительное
сходство4. По-видимому, подобные пахотные орудия были заимствованы
скифскими земледельцами. Подтверждением тому может служить рассказ Геродота
о появлении у скифов "золотого плуга", явившегося чудесным небесным даром:
он якобы упал с неба на скифскую землю вместе с золотыми ярмом, секирой и
чашей. По словам Геродота, все эти "священные золотые предметы скифские
цари тщательно охраняли и с благоговением почитали их, принося ежегодно
богатые жертвы.
О том, что скифы заимствовали земледельческие орудия у греков, а затем,
возможно, передали их северокавказским племенам, свидетельствуют и данные
лингвистов. В.И. Абаев на основании анализа языкового материала пришел к
выводу, что "скифы учились земледелию у европейских народов".
Доказательством этого он считает то, что в осетинском языке нет ни одного земледельче-

150
Глава третья
ского термина, кроме названия проса - йау, которое можно было бы с
уверенностью возвести к общеиранскому и общеарийскому фонду. Но такие термины
имеют соответствия в европейских языках: хсырф - серп (в славянских и
балтийских), фсир - колос (в германских), фсонз - ярмо (в балтийском, германском
и, может быть, в латинском). Название же пахотного орудия зывыр В.И. Абаев
выводит из новогреческого языка. Он считает, что с этим орудием "скифы
познакомились там же, где и вообще с культурой земледелия, - в Восточной
Европе. В пользу этого говорят также археологические находки скифо-сармат-
ской эпохи на Северном Кавказе7.
Высокий уровень развития земледелия на Северном Кавказе в
скифо-сарматскую эпоху подтверждается многочисленными находками большого
количества жерновов для ручных мельниц, которыми пользовались местные
племена, в том числе обитатели Змейского поселения, различных глиняных сосудов и
зерновых ям, служивших для хранения зерна8. Широкое бытование зерновых ям
у скифов подтверждается и многочисленными раскопками боспорских
городов9. Здесь же мы узнаем, что основными культурными растениями на всем
Боспоре были пшеница, ячмень и просо10, часто находимые в скифо-меото-сар-
матских поселениях Прикубанья и всего Северного Кавказа. Причем наиболее
распространенными злаками были многорядный ячмень11 и мягкая пшеница.
По этнографическим данным хорошо известно, что ячмень издавна являлся
в горной зоне преобладающей культурой, а в высокогорных районах - почти
единственным зерновым злаком. По заключению академика Н.И. Вавилова, в
результате многовековой практики земледелия Кавказ дал лучшие сорта
важнейших культурных растений - пшеницы, ячменя, ржи, многих плодовых и
овощных культур12.
В средневековую аланскую эпоху земледелие сделало небывалый скачок
в своем развитии, особенно в предгорьях и на равнине края. Наиболее ярко
это доказывается археологическими находками в аланских поселениях
верховьев Кубани. Мельничные жернова, зерновые ямы, жатвенные орудия и,
что очень важно, плужный нож из Адиюха AХ-ХП вв.) доказывают
применение аланами в этот период, наряду с легким горным пахотным орудием,
тяжелого передкового плуга13. О высоком уровне развития земледелия
свидетельствуют также остатки пшеницы, ячменя и проса, найденные в
хозяйственных ямах на аланских городищах Змейском, Верхнем Джулате, Адию-
хе и в других местах Прикубанья. К сожалению, мы почти не располагаем
прямыми данными о возделывании огородных и бахчевых культур, о
разведении садов и виноградников у северокавказских племен в средние века.
Однако уже в скифо-сарматскую эпоху были широко известны, например на
Таманском полуострове, и виноградарство, и виноделие. Разведение
фруктовых садов, в частности яблонь, в средние века находит косвенное
подтверждение в нартовских сказаниях, в которых нашли отражение многие
стороны жизни предков осетин.
Скотоводство являлось более древним, чем земледелие, занятием
северокавказских племен. По археологическим данным, прежде всего по найденным в
древних поселениях Прикубанья костям животных, его зарождение на Северном
Кавказе относится к раннему неолитическому времени14. Первыми
одомашненными животными были быки, коровы, свиньи и овцы. С началом
хозяйственного освоения горных и высокогорных районов региона (середина II тысячелетия

Хозяйство
151
до н.э.I5 предпочтение стали отдавать мелким видам скота - овцам и козам, в
то время как на равнине по-прежнему разводили крупный рогатый скот.
Большое распространение имели свиньи. Судя по количеству обнаруженных костей
этих животных, например в Прикубанье, можно утверждать, что они занимали
в хозяйстве второе место после крупного рогатого скота. Увеличение
поголовья овец и коз потребовало освоения новых пастбищ, что повлекло введение
отгонной системы содержания стада. Многочисленные находки в кобанских
могильниках, изображающие в бронзе различных животных, чаще всего коз и
баранов16, позволяют считать древних кобанцев типичными овцеводами,
имевшими даже своего покровителя баранов17.
Скифская эпоха на Северном Кавказе (VII в. до н.э.) характеризуется
дальнейшим развитием скотоводства, появлением новых видов животных -
лошадей, ослов, верблюдов, широко используемых в хозяйстве. Разведением здесь
лошадей и табунным коневодством местные племена обязаны прежде всего
скифам, а затем сарматам и аланам. Ярким доказательством этого является
обнаруженное в Моздокском скифском кургане (VI-V вв. до н.э.) захоронение
коня, а также массовые захоронения лошадей в знаменитых скифо-меото-сармат-
ских курганах Прикубанья18. Большое влияние древние иранцы оказали на
развитие коневодства и в других регионах нашей страны, где давно практикуется
эта отрасль хозяйства.
Аммиан Марцеллин (IV в.), характеризуя быт алан, особо отмечает, что они
из всех животных наибольшее влияние уделяют уходу за лошадьми.
"Молодежь, - пишет он, - с раннего детства сроднилась с верховою ездою, считая
позором ходить пешком". Общеизвестно неоднократное пребывание аланских
конных соединений на службе у римской армии. По словам Ю. Кулаковского,
молодой римский император Грацион сформировал себе из алан гвардейский
отряд и включил его в список полков римской армии19. Известно также об
участии аланской конницы в войне готов против римской армии и в сражении
готов с римской армией под Андрианополем, в котором погиб император Валент.
По утверждению некоторых авторов, в результате векового общения с
древними германцами аланы передали им свой "конный быт и строй".
Автор XII в. Дионисий называл алан "многоконным" народом20, а арабский
ученый и путешественник Масуди (X в.), побывавший в Алании, писал, что
"аланский царь выступает (в поход) с 30 тыс. всадников1.
Занимая обширные просторы Северного Кавказа, аланы не
ограничивались только коневодством, они разводили также разнообразный мелкий и
крупный скот, тем самым обеспечивая себя продуктами и сырьем для развития
домашних промыслов. Традиции выработки из молочных продуктов масла и
сыра, изготовление из шерсти и кожи одежды и предметов домашнего обихода
восходят к эпохе зарождения самого скотоводства. Геродот, описывая быт
скифов, указывает, что они для сбивания масла использовали современного ему
типа деревянную маслобойку. Для хранения молока и молочных продуктов в
древности изобрели домашнюю утварь различной формы и емкости и
разнообразные сосуды из керамики, железа, дерева и кожи. Множество таких
предметов, за исключением изделий из дерева и кожи, которые плохо сохраняются,
обнаружено, например, в кобанских могильниках и в аланских катакомбах Осетии
и верховьев Кубани. Обнаруженные археологами средневековые ножницы для
стрижки овец очень похожи на современные.

152
Глава третья
Немаловажно признать и то, что благодаря иранским народам
животноводческий опыт у северокавказских племен был обогащен такими важными
хозяйственными занятиями, как выхолащивание, коновязь; от них же перешло
конное снаряжение и различные виды транспортных средств, что подтверждают
скифские курганные памятники и свидетельства древних авторов.
Земледелие
В первой половине XIX в., после переселения значительного количества
северных осетин на равнину, малоземелье по-прежнему оставалось
характерным явлением для всей горной Осетии. В результате естественного прироста
населения, земли на душу населения с каждым годом становилось меньше.
Средний надел пахотной земли на двор во многих селах Дигории, Алагирско-
го ущелья, Центральной и Южной Осетии составлял не более 0,54 десятины,
а в некоторых приходах, по обследованию М.З. Кипиани, в 1883 г. количество
пахотной земли на семью было еще ниже. В Нузальском приходе, например,
более двух третей семейств располагали участками менее 0,5 десятины. В Са-
донском приходе размер надела составлял 0,33 десятины, в Галиатском - 0,3,
в Дагомском - 0,27 десятины22.
Во многих районах Южной Осетии земельный надел на душу составлял в
среднем от 0,11 до 0,16 десятины. Как в горах, так и на равнине было много
безземельных крестьян, существовавших за счет аренды земли. Таких семейств в
Даргавском ущелье до революции было 69 из 389, т.е. около 18%, в Галиатском
приходе - 13 из 318 (более 6%), в Махчесском - 9 из 245 (около 3%), в
Дагомском - 10 семейств из 213 (более 4%J3.
Территория горной Осетии, находящаяся в зоне ледников Главного
Кавказского хребта, отличалась не только исключительным малоземельем, но и
суровым климатом, особенно в высокогорных районах, где почти единственным
хлебным злаком был ячмень, как наиболее морозоустойчивая культура, хотя и
он часто не успевал созреть и погибал от ранних морозов и снегопада. В
отличие от гор Дагестана и Западного Кавказа, в горной Осетии почти не были
известны садоводство и огородничество24.
Малоземелье и безземелье в горах являлись главной причиной высокой
стоимости земельных участков. Все пахотные участки делились на две категории:
хъугом (большой участок пахотной земли) и к&рон з&ххытх (окраинные
земли); особенно высоко ценились хъугом расположенные близко к жилью и
имевшие более плодородную почву и дававшие более высокие урожаи. Такую
землю, по-видимому, имели в виду дореволюционные исследователи, когда
отмечали, что в горной Осетии "возделанная земля столь дорога, что место, на
которое может лечь бык, стоит быка". По мнению исследователей, стоимость
клочка плодородной пахотной земли достигала в конце XIX - начале XX в.
баснословной цены - 400, 600 и даже 1000 руб.25
Большие плодородные участки легче было обработать, удобрить; здесь
возделывали наиболее урожайные в горах культуры - ячмень и пшеницу. Такой
участок часто служил платой при кровной мести, иногда шел в счет калыма,
продать его можно было только с согласия родственников.
Окраинные земли были худшей категории, находились вдали от населенных

Хозяйство
153
Северная Осетия, Цейский ледник. Фото автора, 1959 г.
пунктов и давали плохие урожаи. На них обычно возделывались
второстепенные культуры. По словам стариков, эти земли оценивались в четыре раза ниже
земель первой категории. Поэтому чаще всего продавались именно они, так как
приносили мало дохода.
Для определения размера пахотной земли в горах служил так называемый
бонгонд (участок, вспаханный за день). Такой квадратный участок обычно
равнялся восьми веревкам в периметре, или 1024 кв. саженям26.
Огромные пастбищные угодья, лучшие пахотные и сенокосные участки в
горах Дигории, в Куртатинском и Тагаурском обществах, а также в равнинной
полосе Северной Осетии являлись собственностью феодалов и богатых
овцеводов, сдававших их крестьянам за арендную плату. Достаточно сказать, что в
руках дигорских помещиков Тугановых находилось более 19 790 десятин земли в
равнинной Дигории. Феодалы Есиевы и Датиевы владели в горах Северной
Осетии 2622 десятинами, Карабугаевы и Кантемировы в Дигорском ущелье
имели более 3370 десятин и т.д.27
Аналогичным было положение в Южной Осетии, где почти вся земля,
особенно в низменной полосе области, принадлежала грузинским князьям.
Во второй половине XIX в. из-за малоземелья осетины массами
переселялись в Грузию и в равнинные селения Северной Осетии, где их называли "вре-
меннопроживающие". Эта большая категория крестьян не имела права
пользоваться даже общественными выгонами28.
Хотя земельный голод был характерен как для горной, так и для равнинной
Осетии, формы землевладения и землепользования в этих районах имели
существенные различия. В горах пахотные и сенокосные угодья издавна являлись ча-

154
Глава третья
стной собственностью отдельных крестьян, передававших их по наследству.
Лишь пастбища и леса находились в общем пользовании сельской общины. На
равнине вплоть до Октябрьской революции существовало в основном
общинное землевладение. Вся земля - пахотная, сенокосная, выгон и лес -
принадлежала обществу. Пахотные и сенокосные земли подвергались ежегодному
переделу. В некоторых районах передел земли производился через несколько лет.
Перед началом пахоты на общем сходе села выделяли от каждого квартала,
который составлял 10-12 домов, населенных зачастую членами родственной
группы, по 1-2 представителя (з&ххуарджытзе), которые по жребию распределяли
весь пахотный земельный фонд между кварталами, а затем эти участки
делились между жителями кварталов по числу дворов (хозяйств).
В дореволюционной Осетии наиболее распространенной формой
землепользования была аренда, которой пользовались, кроме "временнопроживающих",
подавляющее большинство горцев, т.к. хлеба с их собственных участков хватало
в лучшем случае на полгода. Земля арендовалась горцами у равнинных жителей,
преимущественно у помещиков, кулаков и казачьей верхушки, среди которых
наиболее крупными владельцами земель были помещики Тугановы. У них
арендовали землю обычно дигорцы и отчасти алагирцы. По данным М.В. Рклицкого,
жители горной полосы Северной Осетии вынуждены были арендовать на
равнине 2,5 тыс. десятин пахотной земли и 1 тыс. десятин сенокосной земли, а жители
равнинной - 10 тыс. десятин и 3,7 тыс. десятин соответственно29.
Существовало несколько видов арендной платы. В горах за арендный
участок пахотной земли хозяину полагалась половина урожая. Кроме того,
арендатор был обязан за свой счет удобрить арендуемый участок. Такая форма
аренды, называвшаяся хаддзон, являлась в условиях Осетии разновидностью
отработок, о которых В.И. Ленин писал: "...отработочная система является
простым переживанием барщинного хозяйства...0 На равнине арендная
плата все время увеличивалась. Так, если в середине XIX в. арендная плата за
десятину земли под кукурузу равнялась 1-2 руб., то в конце столетия она
достигла 10-12 руб. Характерно, что многие крестьяне, выплачивая
землевладельцам цену арендуемой земли в течение многих лет, нередко приобретали эти
земли в собственность31.
Из хлебных злаков осетинам с давних пор известны просо (йау\ ячмень
(хор, хъ&б&р хор), пшеница (мхн&у). Определенный интерес представляет
происхождение этих названий, во многом восходящих к древнеиранскому миру32.
Все указанные культурные растения возделывались и предками осетин, о чем
свидетельствуют данные археологии и осетинского фольклора33. В
высокогорных районах из-за сурового климата успевал созревать только ячмень
четырехрядный (смете), сеяли его в самых высокогорных селах, располагавшихся на
высоте 2400 м и выше; в более низких местах A400-1800 м) возделывали
двухрядный ячмень (хъуыдала).
Путешественник Клапрот, побывавший в Осетии в начале XIX в., писал:
"Жители селений, расположенных в предгорьях, имеющие поля на равнинах, не
сеют ни овса, ни ячменя, но немного пшеницы, большое количество проса4.
Важным событием в жизни осетин было появление в XIX в. кукурузы,
которая "поразила их своим необычайным для злаков видом и была названа нарт-
хор (хлеб нартов)5. Несмотря на позднее знакомство осетин с этой
культурой36, она нашла отражение в фольклоре. Исследователи полагают, что куль-

Хозяйство
155
тура кукурузы проникла на Северный Кавказ, в частности в Осетию, из Грузии.
Уже в начале XIX в. кукуруза возделывалась осетинами в предгорьях Северной
Осетии37.
Хлебными злаками, новыми для осетин, были также рожь и гречиха,
заимствованные во второй половине XIX в. у русского казачьего населения, о чем
свидетельствуют их русские названия: крупа (гречиха), хлепа (хлеб, рожь);
имеется и второе название этой культуры - сылм&н&у (женская пшеница).
Из новых культур наиболее широкое распространение получила рожь,
проникшая в высокогорные районы Осетии. Эта культура почти не
встречалась на равнинных землях, но ее сеяли, судя по материалам "Ведомостей о
посеве и урожаях за 1897 год", в горах Архонского, Нузальского, Тибского и
других приходов.
В равнинной полосе Северной Осетии возделывали преимущественно
пшеницу, ячмень, просо. Во второй половине XIX в. здесь началось массовое
выращивание кукурузы. В 1871 г. было собрано кукурузы 10 300 четвертей, озимой
пшеницы - 10 129 и ячменя - 2500 четвертей38.
В этот период в условиях развивавшихся товарно-денежных отношений
кукуруза становится главной товарной культурой. Почва и климат
Владикавказской равнины были особенно благоприятны для ее распространения. В
1881 г. начальник Владикавказского округа доносил: "В казачьих станицах
возделывается преимущественно пшеница, а в туземных селениях -
кукуруза9. Осетинские феодалы, кулаки и зажиточные крестьяне,
сосредоточившие в своих руках большое количество земли, засевали ее преимущественно
кукурузой. Как правило, кукуруза хорошо закупалась на местах приезжими
скупщиками и вывозилась в крупные города Центральной России как сырье
для винокуренных заводов.
В начале XX в. кукурузу стали выращивать также и в некоторых горных
районах Северной Осетии, например в нижних селах Алагирского, Куртатин-
ского и Тагаурского обществ. Кукуруза быстро завоевала большие посевные
площади в Северной и Южной Осетии. Наряду с кавказскими сортами здесь
появились французские, чилийские, канадские и другие сорта кукурузы, которые
завезли на родину осетинские отходники.
В равнинной полосе Осетии в XIX в. господствовала переложно-залежная
система земледелия, при которой поле обрабатывалось подряд 8-10 лет, а затем
его оставляли под залежь40. С 80-х годов XIX в. от этой примитивной системы
земледелия постепенно стали переходить к паровой; срок отдыха земли под паром
уменьшался до одного года. Обычно в каждом селе надельные земли делились
на несколько участков C-4 и больше). Один из участков служил для распашки,
второй - для выпаса скота, третий - для сенокоса и т.д. При паровой системе
земледелия применялся трехпольный севооборот. Поле разбивалось на три
участка: один засевался озимым хлебом, второй - яровым, а третий отдыхал.
В горной полосе Осетии существовала в основном беспаровая обработка
почвы, что объяснялось малоземельем. Только некоторые горцы, владевшие
значительными земельными участками, могли применять систему земледелия с
трехпольным севооборотом.
В высокогорных районах земля требовала ежегодного удобрения. Мерой
удобрения являлась большая корзина. "Навоз для удобрения полей, -
говорится в трудах абрамовской Комиссии по исследованию землепользования в го-

156 Глава третья
Горное пахотное орудие - дзывыр,
дзыбыр
1 - из селения Урсдон в Алагир-
ском ущелье Северной Осетии; 2 - из
селения Даллагкау в Куртатинском
ущелье Северной Осетии. МЭ 1959 г.;
3 - плуг типа грузинского "орхела", по-
осетински гутон, из селения Дзау (Джа-
ви) в Юго-Осетии. МЭ 1960 г.
рах, - возят в особых корзинах
куф, помещенных на арбу или
сани, но чаще - во вьюках или
на носилках (л&джы куф -
корзина для мужчины. - Б.А.). Для
удобрения площади в 120 кв.
саженей достаточно 20-30 куф
весом 8-10 пудов каждый1.
В низменных селах Курта-
тинского и Тагаурского
обществ, а также в ряде мест
Южной Осетии пахотные участки,
отличавшиеся большим
плодородием, удобряли через 2-3
года. Особое внимание
обращалось на удобрение земель
первой категории (хъугом), дававших высокие урожаи. Сюда вывозили обычно
наибольшее количество удобрений. Равнинные осетины совсем не удобряли
своих участков. Не было знакомо им и поливное земледелие, хотя засухи
случались нередко.
Географические условия (особенно рельеф местности) определяли
основные типы земледельческих орудий. Наиболее древним и распространенным
видом пахотного орудия в горах до недавнего времени был вполне совершенный
для этих мест дзывыр (дзыбыр), ошибочно называемый до сих пор в
литературе у всех горцев Северного Кавказа сохой или ралом. Однако рассматриваемое
орудие ничего общего не имеет по своей конструкции с русской сохой. Время
появления этого орудия археологи датируют первой половиной I тысячелетия
до н.э.42 По своему названию осетинский дзывыр восходит к древнеиранскому,
а появление дзывыра у предков осетин относится, по-видимому, к УП-У1 вв. до
н.э. и связано со скифской колонизацией Центрального Кавказа. Как
убедительно показал В.И. Абаев, скифы познакомились с этим видом пахотного
орудия, как и со многими видами земледельческих культур, в Восточной Европе.
Здесь же они усвоили у соседей современные осетинские названия ярма (фсонз)
и штифта (стивз), скрепляющего ярмо с дышлом43.
При раскопках аланских памятников на территории Северного Кавказа
был обнаружен железный лемех, сходный с лемехом горного орудия. Это
свидетельствует о том, что, во-первых, дзывыр несомненно был одним из главным
пахотных орудий у алан-осетин; во-вторых, что им обрабатывали землю не
только горцы, но и жители равнинных селений Центрального Предкавказья. В
этом можно убедиться на примере соседних кабардинцев, издавна обитавших на

Хозяйство
157
Орудия для обработки почвы
1, 2 - культиваторы губа-
кгэенаенгаае; 3 - части немецкого плуга -
немыцаг гутон. Селение Ольгинское в
Северной Осетии. МЭ 1962 г.
равнине и применявших еще в
середине XIX в. наряду с
тяжелым передковым плугом также
и легкое пахотное орудие44.
Можно полагать, что
дзывыр перешел к осетинам от
алан. Наличие почти такого же
орудия у балкарцев и
карачаевцев и общие для всех названия
его частей - глуш (рукоятка),
гино (грядиль), зыргъа (резак) -
могут служить ярким
подтверждением этого. Горное орудие,
имевшее близкие аналогии с
дзывыром, было широко
распространено и у других горцев
Северного Кавказа, что
засвидетельствовано И. Гюльден-
штадтом, а позже Ю. Клапро-
том. Дзывыр, который вспахивал неглубоко, был приспособлен и к природным
условиям гор с их тонкослойными, часто искусственно созданными почвами.
Им можно было вспахать в день не более половины десятины. Дзывыр легок, и
пахарь, отправляясь на работу, клал его на ярмо, в которое впрягалась пара
волов. Обслуживался он двумя лицами: один был опытный плугарь {дзывыр
дар&г), другой - поводырь (схрыл ххцхг) - обычно подросток или женщина.
Дзывыр состоял из следующих частей: лемеха (аевсаея), подошвы (фаейнаег),
стойки (гинон), рукоятки (глуш), дышла (арм), штифта (стивз). Все они
делались самими крестьянами, только лемех изготовлялся местными кузнецами из
привозного железа.
В низменных районах горной Осетии наряду с дзывыром употребляли и
деревянный плуг (гутон) небольшого размера, имевший резак (зыргъа) и
требовавший 2-3 пары волов. Нередко здесь пользовались также (подобно соседним
грузинамL5 чертящим (хахгхнхн) и взламывающим (нау с&тт&н) орудиями
для подъема целины или переложных земель (зхр&стхн). Появление плуга у
осетин относится к средневековой аланской эпохе, о чем, например,
свидетельствует находка плужного ножа в городище Адиюх46. Вероятно, этот плуг был
аналогичен древнеюжнорусскому плугу, датируемому археологами УШ-1Х вв.47
При обработке земли на равнине жители не могли обойтись без подобного
рода тяжелого передкового пахотного орудия, получившего, по-видимому, тогда
же широкое распространение по всему Кавказу.
Во всяком случае после монгольского нашествия и оттеснения алан-осетин
в горы деревянный плуг (гутон) еще сохранился на Северном Кавказе у
равнинных жителей - адыгов48, от которых распространился к соседним народам

158
Глава третья
Тяжелые деревянные передковые
плуги
1 - грузинский тяжелый деревянный
передковый плуг (гутони),
употреблявшийся и на равнине Юго-Осетии. РЭМ; 2 -
украинский тяжелый деревянный плуг. РЭМ;
3 - адыгский тяжелый деревянный плуг.
Краеведческий музей, г. Майкоп
(осетинам, ингушам, чеченцам),
обосновавшимся на равнине в
ХУ1-Х1Х вв. и пользовавшимся
этим видом пахотного орудия
почти до конца XIX в. Иной точки
зрения на происхождение
рассматриваемого плуга
придерживается Г.С. Читая. На основании
изображения этого орудия на
грузинских могильных памятниках он
датирует его появление лишь
Х1-ХП вв. и считает родиной его
Грузию, откуда плуг, по его
мнению, распространился в другие
районы Кавказа и Востока49.
Собственно грузинским, как полагает
Г.С. Читая, является и название плуга - гутони, появившегося в ту же эпоху и
встречающегося почти под таким же названием у многих народов Кавказа - гу-
тана (арм.), кутан (авар.), гутон (осет.) и т.д. Однако такая точка зрения
противоречит данным смежных дисциплин, в частности археологии и лингвистики.
Как отмечалось, существование плуга на юге России и у алан археологи
относят к более раннему периоду - УШ-1Х вв. Что касается названия плуга, то оно,
по мнению В.И. Абаева, этимологически пока не поддается объяснению.
Интересно его предположение о возможном происхождении этого термина: "Если в
конце видеть формант - ап, то кш могло быть племенным названием,
указывающим на происхождение данного вида орудия; может быть, кш из $кшап, кшап -
скифский плуг можно было бы связать с известной легендой скифов о
получении ими плуга с неба0.
В предгорных и степных районах Осетии, где выращивались основные
хлебные культуры, земледельческие орудия труда постепенно
совершенствовались. Почти до конца XIX в. земля у равнинных осетин обрабатывалась
главным образом тяжелым деревянным плугом смешанного южнорусско-грузин-
ского типа. Этот плуг, имевший широкое распространение также у других
горцев и русского населения, требовал от 4 до 6 пар волов, одного плугаря и трех
погонщиков. Такой плуг пахал на глубину 5-7 вершков и вспахивал в день по
полдесятины. Погонщиками обычно бывали подростки; каждый из них, сидя на
ярме, погонял две пары волов.
В 90-х годах XIX в. во многих селах Северной Осетии появились тяжелые
передковые плуги с цилиндрическим отвалом, завезенные сюда немецкими
колонистами. Осетины называли его немыцаг гутон (немецкий плугM1. В него впрягали

Хозяйство
159
Орудия посева, уборки и веяния
1 - сито с большими отверстиями - сха-
ви; 2 - сито с маленькими отверстиями -
схрна. Из селения Накрепа в Кударском
ущелье Юго-Осетии. МЭ 1961 г.; 3 - совок
для веяния зерна - кхфой; 4 -
приспособление для уборки яблок - фхткъуы исхн;
5 - лопата для веяния зерна - хор-
сыгъдхггхнхн фыййаг; 6 - корзина для
ловли рыбы - кхсагахсхн къуту; 7 - корзина
для уборки кукурузы - нартхортонхн
тхскь. Из селения Брут в Северной Осетии.
МЭ 1957 г.; 8,9 - корзина для посева зерна -
мидаухн. Из селения Ольгинское. МЭ
1960 г.; 10 - корзина для сбора яблок -
фхткъуытонхн тхскъ. Из селения Унал в
Северной Осетии. МЭ 1960 г.
не менее 4-5 пар волов.
Применение этого плуга, производившего
глубокую вспашку (на глубину
22-25 см), значительно
увеличивал урожайность. В это же время
стали применяться железные
плуги-буккера и легкие фабричные
плуги других систем. Такие плуги
покупали преимущественно
зажиточные и кулацкие хозяйства или
же несколько объединившихся хозяйств. Кулаки, покупая орудия и машины,
сдавали их за плату односельчанам, а иногда заставляли крестьян вспахивать им
землю в счет пользования орудиями52. С появлением легких железных плугов
намного сократилось количество животных, занятых в пахоте, меньше требовалось и
людей. Наряду с волами в плуг стали впрягать и лошадей, использовавшихся до
этого только для верховой езды. В легкий фабричный плуг впрягали обычно две
пары лошадей или же по паре лошадей и волов. В случаях комбинированной
упряжки, волов обязательно впрягали позади лошадей. Позднее у равнинных осетин
лошадь стала главной тягловой силой в земледельческих работах.
В связи с климатическими и природными условиями сельскохозяйственные
работы в горах начинались гораздо позже, чем на равнине. Если пахота у
равнинных осетин проводилась с начала апреля, то в высокогорных селах она
приурочивалась к концу мая. Тем не менее "пахотным" месяцем у осетин считался
апрель. Следовательно, сельскохозяйственный календарь осетин
сформировался не в горах, а на равнине. Не подлежит сомнению, что он был создан аланами-
осетинами в период их обитания на равнине Северного Кавказа. Оттесненные в
горы, они сохранили и передали своим потомкам этот календарь, хотя
сельскохозяйственные работы производились уже в другие сроки.
Пахота в горах начиналась с очистки пахотных участков от камней,
нанесенных зимними снежными обвалами и дождевой водой и их обильного
удобрения. Подавляющее большинство крестьян в горах и на равнине вынуждено
было прибегать к супряге (ямцадис или галхмбал). Не имея необходимой
тягловой силы, родственные и соседние дворы объединяли свой скот и
сельскохозяйственный инвентарь и работали вместе в течение определенного периода. Зара-

160
Глава третья
Орудия подсечного земледелия. РЭМ
нее оговаривались размеры
площади, вспахиваемой каждым
входящим в супрягу, степень и
форма его участия в работе. Выход в
поле совершали совместно все
члены общества на второй день
после сельскохозяйственного
праздника в честь Рамоныбон
или Хорыбон. Проведение
первой борозды поручалось здесь
же на общественном пиршестве
наиболее опытному и
"счастливому" (амонджын) пахарю, чье
присутствие в поле якобы могло
способствовать получению
обильного урожая. Вследствие
низкой техники пахота была
наиболее трудоемкой и
продолжительной работой, особенно у
равнинных осетин, имевших больше
пахотных земель.
Посев производился вручную. Снабженный мешком или невысокой
продолговатой плетеной корзиной сеяльщик (тау&г), которым часто был наиболее
опытный крестьянин, горстью разбрасывал зерно. Его обычно сопровождал
помощник, шедший по краю засеваемой полосы и служивший сеяльщику
ориентиром. Ручной посев вразброс практиковался всюду до коллективизации, а в ряде
районов горной Осетии в силу природных условий применяется и сейчас.
В горах до наших дней сохранилась и старинная борона (адхг)
общекавказского типа, представляющая собой плетенку из хвороста, прикрепленную к
деревянной жерди. Чтобы лучше уровнять землю, на борону кладут камень или
сажают мальчика. Такая борона пригодна для неглубоких горных почв. В недавнем
прошлом она употреблялась и равнинными осетинами и их соседями для
боронования посевов проса. В тех местах горной Осетии, где применение такой бороны
было невозможно, употребляли своеобразные грабли с редкими крупными
зубьями. У равнинных осетин использовали квадратную деревянную борону (похци) с
деревянными, а позже железными зубьями. Еще в первые годы после
коллективизации она имела широкое распространение на полях Северной Осетии.
Через месяц после боронования начиналась прополка засеянных полей. Это
была очень тяжелая и кропотливая работа, требовавшая участия как мужчин,
так и женщин. Для прополки и окучивания кукурузы употребляли ручную
мотыгу (рув&н).
Уборка хлебов производилась с помощью небольшого серпа с зубчатым
краем (ххсырф). Наряду с этим серпом в Центральной и Южной Осетии, так же
как и в других областях Северного Кавказа, большое распространение до сих
пор имеет грузинский серп (ламгам) с большим радиусом и острым зубчатым

Хозяйство
161
Орудия жатвы и уборки
1 - деревянные грабли - халам&рз&н;
2 - деревянные вилы - хъ&дын сагой;
3 - коса с граблями - цаеваег ха-
лам&рз&ним&; 4 - серп - кхсырф; 5 -
серп - ламгам, применялся в Южной и
Центральной Осетии; 6 - деревянные пальцы
для жатвы - аенгулдзыгаае. Из селения Кад-
гарон в Северной Осетии. МЭ 1958 г.
лезвием. Такой серп, по нашим
наблюдениям, можно встретить
и сейчас в Чечено-Ингушетии и
Дагестане53. Работающий этим
серпом надевает на три пальца
рогообразные длинные
деревянные наперстки для
предохранения руки от пореза. Каждый
жнец был снабжен кожаным
передником и короткими
кожаными нарукавниками. При жатве
хлебов наряду с названными
серпами, изготовлявшимися
местными мастерами, использовалась
коса (доваег), хотя в горах она
применялась очень редко -
только при уборке урожая после стихийного бедствия (града, бури и т.д.). Здесь
считалось дурным пожеланием сказать горцу, чтобы он "скосил свои посевы
косой". В горах жатва производилась в основном женщинами, так как в это время
мужчины были заняты заготовкой сена.
Процесс жатвы и уборки хлебов, отражающий национальную специфику,
был следующий: каждый жнец сжатый хлеб вязал в снопы. Для перевязи {куы-
рисб&дт&н) он вырывал пучок хлебных колосьев с корнями, сбивал с них
землю, делил пополам для узла, перекрещивал со стороны корневищ и клал на
них три обхвата колосьев (даесгааег). Такой сноп обычно состоял из трех
даесгааег. Для предохранения хлеба от дождей и росы снопы складывали на
крестцы (угхстх) по 7 снопов. Затем снопы собирали по 10 штук и укладывали для
транспортировки в сани, запряженные волами. Обычно десять крестцов
составляли единицу как для транспортировки, так и для подсчета урожая с одного
участка. Каждый хозяин знал, сколько "саней" хлеба дает тот или иной участок.
Высохший хлеб перевозили на ток, составлявший часто собственность
нескольких разделившихся братьев или членов патронимии, затем производили
молотьбу. "Хлеб топчется, - отмечал Ю. Клапрот, - быками на гумне; они
(осетины. - Б.К.) не пользуются досками, как степные татары, потому что в этом
случае солома, которую они заботливо берегут для зимнего фуража,
совершенно раздавливается4. То же самое наблюдалось и у северных осетин,
поселившихся на равнине и сохранивших свой древний способ молотьбы с помощью
скота, известный также многим другим народам Кавказа. Русское казачье
население, среди которого жили осетины, для молотьбы использовало 6-8-гранные
каменные и деревянные катки. Впоследствии моздокские осетины восприняли
11. Калоев Б.А.

Орудия молотьбы и веяния
7,2- совки - кхфой; 3 -
приспособление для уборки помета животного в
процессе работы на току - галлий&н; 4 -
намордник - цъудта, надевавшийся на
животного во время молотьбы; 5 - большая
плетеная из прутьев корзина - т&скъ; 6 -
деревянные дуги для привязывания скота
во время молотьбы - найдзаг къхлхт.
Селение Барзикау Куртатинского ущелья.
РЭМ; 7, 8 - молотильная доска - чеури,
применявшаяся в низинных селах Юго-
Осетии. МК РЮО; 9 - каменный каток -
найгхн&н дур, применявшийся в основном
у моздокских осетин. МК РСО-А
такой способ молотьбы. К
северным осетинам не проникла
молотильная доска, имевшая широкое
распространение в Дагестане и,
частично, в Чечне.
С конца XIX в. богатые
осетины на равнине стали пользоваться
конной молотилкой (бххты ма-
шинх), в которую запрягали 6-8
лошадей; позже появились
паровые молотилки. Однако в горной
Осетии почти до завершения
коллективизации молотьбу
производили при помощи скота. Это
происходило так: связывали в ряд от 6
до 10 коров, а иногда и быков.
Конец веревки прикрепляли к
столбу, находившемуся в центре тока.
Ближе к столбу обычно
привязывали более спокойную корову
(кхухцхг), которая медленно
двигалась вокруг столба.
В предгорных районах
Южной Осетии широкое
распространение получила грузинская
молотильная доска (чеури), состоящая
Ручные мельницы - крмкуырой
7 - из коллекции МК РСО-А; 2-5 - из
селения Заманкул в Северной Осетии. МЭ
1960 г.; 6 - машина для обмолачивания
кукурузы - нартхор азгъал&н маишнх. Из
селения Хаумаллаг в Северной Осетии.
МЭ 1961 г.

Хозяйство
163
Колхозный двор, арбы для доставки с поля кукурузы. Селение Кадгорон, 1938 г. МК РСО-А
из прямоугольной деревянной
основы и кремневых вкладок,
вставленных в нижнюю поверхность
доски. В ряде высокогорных
колхозов Южной Осетии грузинская
молотильная доска применяется и
в настоящее время. В
молотильную доску впрягали обычно пару
волов, которых подгонял
мальчик, стоящий на доске. Во время
молотьбы колосья периодически
перетряхивали и переворачивали
деревянными вилами (сагой),
имевшими на концах развилок
козьи рога.
Веяние зерна требовало
также большого труда и времени.
При выполнении этой работы
применялись разнообразные ору-
Помещения для хранения кукурузы
1-3 - сапетки - къуту. В Юго-Осетии.
МЭ 1960 г.; 4 - амбар - амбар. В Северной
Осетии. МЭ 1959 г.

164
Глава третья
дия: деревянная лопата (фыйаг), плетеный совок (к&фой), крупное решето
(цхауи), мелкое решето (сыхырна). После окончания веяния лучшее зерно
откладывали на семена, остальное распределялось на несколько частей: на
питание семьи, на поминки, на проведение праздников, в честь общих и родовых
покровителей (дзуар), на свадьбу и т.д. Зерно хранилось в плетеных корзинах
(къуту) разной формы и величины, обмазанных внутри глиной, а также в
деревянных ящиках (хордон). В старину для хранения зерна, как уже упоминалось,
широко использовали также земляные ямы (у&рм).
Сельскохозяйственные работы у равнинных осетин завершались уборкой
кукурузы. Это очень трудоемкое, отнимающее много времени и сил занятие.
В период уборки кукурузы, так же как и во время других сельскохозяйственных
работ, на помощь равнинным жителям приходили малоземельные горцы.
Возделывания кукурузы на больших земельных угодьях требовало особых
сельскохозяйственных орудий и помещений для хранения урожая. Кукурузу
перевозили на арбе, на которую ставили высокую продолговатую плетенку {кау)\
хранилась она обычно в больших деревянных или плетеных из хвороста амбарах
{къуту), покрытых двускатной черепичной или соломенной крышей.
Располагались амбары во дворе55.
Скотоводство
Скотоводство является второй основной отраслью хозяйства осетин. Как и
земледелие, оно относится к наиболее древним занятиям осетин и их предков.
Выработанные веками самобытные приемы и навыки ведения
скотоводческого хозяйства сохранились до наших дней.
Разведение мелкого и крупного рогатого скота было главнейшим занятием
древних кобанцев и ираноязычных скифо-сармато-аланских племен, обитавших
в центральной части Северного Кавказа. Среди предметов, найденных в кобан-
ских могильниках в Осетии, имеется множество бронзовых фигурок овец и коз
в виде подвесок, а также изображения животных на бронзовых топориках.
Очень часто на верхней части рукоятки топорика встречаются украшения в
виде головки барана, что говорит о наличии культа барана у древних кобанцев,
затем воспринятого аланами-осетинами.
О широком развитии скотоводства у предков осетин свидетельствуют
также находки множества костей баранов, коров, лошадей и свиней в скифских
городищах Северного Кавказа, датируемых УП-1У вв. до н.э. Об этом же говорят
и данные языкознания. По мнению В.И. Абаева, почти все осетинские слова,
связанные со скотоводством, за небольшим исключением, восходят к древне-
иранскому языку. В осетинском языке, например, пастух называется фиийау,
что означает "стеречь", "пасти6.
Овцеводство, по-видимому, всегда было наиболее развитой отраслью
скотоводства. Это подтверждается не только археологическими находками,
но и данными осетинского фольклора и мифологии. В осетинском пантеоне
имеется специальное божество Фалвара - покровитель овец, почитавшееся
до недавнего времени. Археологические раскопки показывают, что
овцеводство в горах составляло главное занятие предков осетин и в более позднюю
эпоху.

Хозяйство
165
Бронзовые топоры (Тлийский могильник)
Известно также, что система отгонного овцеводства, возникшая в горах
Центрального Кавказа в середине III тысячелетия до н.э.57, имела широкое
развитие и у алан-осетин в период средневековья. Аланская знать разводила в
большом количестве не только крупный рогатый скот и лошадей, но и овец,
содержавшихся летом в горах, а зимой в Прикумских малоснежных степях58.
В осетинских нартских сказаниях часто упоминаются отары "черных овец",
"множество одинаковых коней серой масти" и т.д.59
После оттеснения осетин-алан в горы хозяйство их пришло в упадок,
исчезла система отгонного скотоводства и коневодства. Но в горах еще сохранились
некоторые прежние породы крупного рогатого скота и овец. Возможно, что
современные породы осетинской овцы и осетинской коровы происходят от
средневековых аланских пород.
Многие авторы отмечают достоинства осетинской овцы. Она отличается
выносливостью, неприхотливостью, славится вкусным мясом и мягкой
шерстью, преимущественно черно-бурого цвета. Разведение осетинами
черно-бурых овец автор объясняет тем, что из шерсти такого окраса осетинки
изготавливали превосходные сукна, известные на Кавказе под названием "осетинские
сукна", а также бурки, башлыки и пр. Оценивая в целом осетинскую овцу, ее
отличие от других пород овец, разводившихся соседними горцами, В.Н. Геевский
заключает: "Осетинская порода овец горная в полном смысле слова; для нее
доступны самые крутые и возвышенные пастбища, на которых у непривычного
человека несомненно закружится голова0. Кроме осетинской породы овец, во
многих районах Осетии издавна распространена карачаевская. Однако, по
словам осетин и по мнению некоторых исследователей61, эта порода не отличалась
существенно от осетинской овцы и составляла, по-видимому, ее разновидность.
В начале XX в., и особенно после революции (до коллективизации),
значительное распространение в Центральной и Южной Осетии получила тушинская
порода овец, характеризующаяся высоким качеством мяса и белой грубой
шерстью62.

166
Глава третья
На летнем пастбище. Тушинская порода овец. Туалгом, Северная Осетия.
Фото автора, 1965 г.
Из-за ограниченности летних пастбищ и при полном отсутствии зимних в
горах овцеводство хоть и являлось здесь главной отраслью хозяйства, но не
могло по-настоящему развиваться. Еще Вахушти отмечал, что осетины "не держат
более 20-40-100 овец"**.
С переселением на равнину у осетин возрождается отгонная система
скотоводства. С этого времени в горах и на равнине отмечается рост поголовья овец
и других видов скота. Однако развитие овцеводства в основном происходит
только во второй половине XIX - начале XX в., когда оно приобретает
товарное значение64. О неравномерном распределении поголовья овец в некоторых
обществах Осетии можно судить по данным 1873 г. В том году в Алагирском
обществе насчитывалось 38 842 овцы, в Нарском - 8716 овец, в Дигорском -
49 178, а в Мамисонском ущелье - всего 2136 овец65. Такое неравномерное
распределение поголовья объяснялось отсутствием в отдельных ущельях
пастбищных угодий и зажиточных хозяйств.
Овец разводили не только в горах, но и на равнине, где горцы твердо
сохраняли традиции этой отрасли хозяйства66. В Южной Осетии овцеводство
преобладало в основном в высокогорных районах. До завершения коллективизации
огромное количество отар принадлежало кулацким и зажиточным хозяйствам,
а основная масса крестьян владела немногочисленным поголовьем или не
имела его вовсе. Главная причина такого положения - отсутствие пастбищ и
высокая арендная плата за них.
В Дигорском, Куртатинском и Тагаурском обществах лучшие пастбищные
угодья до революции принадлежали феодалам и кулакам, сдававшим их в арен-

Хозяйство
167
ду. Большое количество летних пастбищ располагалось также в Центральной
Осетии, куда перегоняли овец из многих районов Северной Осетии, в том
числе из ее равнинных сел. Летняя пастьба продолжалась обычно с мая по
сентябрь. Овец пасли, разбив на отары (дзуг), каждая из которых насчитывала
200-300 голов и обслуживалась двумя или тремя чабанами; один из них
считался ночным сторожем (аехсаевгаес). Лучшими помощниками чабанов были
кавказские овчарки с обрезанными ушами и хвостами. Они не только охраняли отары
от волков, но и не давали им разбредаться.
Уход за овцами всегда считался обязанностью мужчин. Стригли овец также
мужчины. Стрижка овец производилась два раза в год: весной и осенью. Богатые
хозяева использовали наемный труд, производя оплату шерстью. Стригли
длинными самодельными ножницами общекавказского типа, позже стали
использовать фабричные. Снятую с одной овцы или барана шерсть скручивали в мотки
(хъуын, ухргъуын) и клали в мешки. Этим делом обычно занимались женщины.
Шерсть в хозяйстве Осетии всегда имела товарное значение. Ее продавали
или обменивали на зерно, ткани и другие товары. Она шла также на
удовлетворение потребностей семьи. Из нее изготовляли сукна, валяли бурки и войлок,
вязали платки и чулки и т.д.
У северных осетин доение овец и приготовление из овечьего молока сыра
входили также в обязанность мужчин. В Центральной и Южной Осетии все
молочные продукты, в том числе овечий сыр, готовили только женщины. Овец
доили в загоне утром и вечером в небольшие самодельные деревянные ведра.
На высокогорных пастбищах овцы оставались почти до конца сентября.
С наступлением холодов и выпадением первого снега их перегоняли сначала в
долины, а затем в предгорные районы, где в это время начинается осенний рост
трав. Все зимние пастбища Осетии находились в предгорье и в степной полосе
Осетии. С 1898 г. отары стали перегоняться, особенно из Центральной и
Южной Осетии, в моздокские и кизлярские степи. Арендуя здесь пастбища, чабаны
из каждого ущелья стремились расположиться поближе к своим
соплеменникам. Хозяева, имевшие немного овец, часто объединяли отары, совместно
строили кошары, представлявшие собой длинные, полуподземные помещения,
покрытые камышом; совместно заготовляли корма и т.д. Всеми этими делами
руководил выборный старший (ухтхры хицау).
При другой форме содержания овец хозяева в сентябре перегоняли свои стада
в предгорье и пасли их там до ноября. К зиме овец перемещали в горы и
прокармливали собранным за лето сеном до марта-апреля. В этот период года травы в
горах особенно мало, и горцы нередко арендовали земли под пастбища на равнине.
В Южной Осетии частично практиковался перегон овец в долины Грузии67.
На зимних пастбищах обычно происходил окот, считавшийся одним из
самых ответственных периодов скотоводческого календаря. Он начинался ранней
весной и продолжался почти до мая. К началу окота строили дополнительные
помещения для ягнят. На помощь чабанам приезжали хозяева и члены их семей;
устанавливалось круглосуточное дежурство. Тем не менее потери животных,
особенно при затяжной зиме и недостатке кормов, достигали больших
размеров. Много животных погибало и во время длительного перегона на летние
пастбища, находившиеся на значительном расстоянии от зимовки68.
В скотоводческом хозяйстве Осетии существовали различные формы
эксплуатации, широко использовавшиеся кулаками: лхскъдзхрхн - наем бедняка

168
Глава третья
в качестве батрака в кулацкое хозяйство, когда он жил в доме кулака или на его
кошах, получая за это питание и оговоренную незначительную плату; уаргх
ласкъ - пастух брал отару под свою ответственность на несколько лет с правом
на часть приплода: ддфстау л&скъ - бедняк брал овец у кулака в долг с
обязательством вернуть их в условленное время с приплодом, определенную долю
которого оставлял себе. Кулаки и зажиточные хозяева нанимали чабанов, как
правило, на срок не более года. Весь этот период чабан проводил вне дома, под
открытым небом; за работу ему выделяли несколько голов овец, обеспечивали
питанием, давали обувь, бурку, белье. Если случалась пропажа овец, то при
расчете хозяин удерживал с работника их стоимость. Количество овец чабаны
отмечали на палках, на которых в строго определенном порядке наносились
большие и маленькие зарубки и кресты. Такой счет у осетин назывался
пастушеским69 и имел широкое распространение в горах, где основная масса населения
до революции была неграмотна.
Довольно распространенным явлением на Кавказе было разведение коз,
которых содержали вместе с овцами. Правда, их количество, как правило,
было минимальным, потому что они отличались малой продуктивностью,
требовали постоянного присмотра, плохо переносили морозы высокогорных
районов. Исключение составляли некоторые селения Алагирского (Мизур, Ход,
Нузал и др.) и Дигорского (Донифарс, Задалеск, Нар и др.) ущелий, где
нередко разведению коз отдавали предпочтение70. Объясняется это тем, что
скалистые и труднопроходимые горы были доступны только этим животным,
которых выпасали здесь почти круглый год и обычно под присмотром мальчиков-
подростков.
До коллективизации в этих районах разводили преимущественно коз
молочной породы. По надою молока они часто не уступали горной корове, давали
также шерсть и пух. Из козьей шерсти изготовляли грубую ткань (хъисын),
плели веревки (хъисб&ндхн), а из пуха делали головные платки и очень дорогое
сукно, шедшее на черкеску и башлыки. Широкое применение находили и козьи
шкуры. Из них делали мешки (къасса), пастушьи, сумки, заплечные мешки
(дзхкъул), бурдюки (лалым, тичъи).
В хозяйственной жизни осетин важную роль играл крупный рогатый скот,
без которого горец не мог существовать. Корова - это молоко, мясо; вол, бык -
тягловая сила, мерило стоимости и эквивалент обмена. Осетины разводили
коров исключительно местной горной породы, отличавшейся низкорослостью и
малой продуктивностью (не более 5-7 л молока в день), но в то же время они
были очень выносливы и легко переносили трудности, связанные с местными
природными условиями71.
После переселения на равнину и установления более широких связей с
соседними народами у осетин появились новые виды домашних животных:
буйволы, красностепная порода коров и карачаевские волы. Буйволиц
держали исключительно как молочный скот72, молоко этих животных ценилось
из-за высокой жирности и отличных вкусовых качеств, а в Южной Осетии их
нередко использовали наряду с буйволами в качестве тягловой силы.
Значительное распространение получила порода карачаевских волов,
отличавшихся огромным ростом и силой. Уход за крупным рогатым скотом входил
в обязанность женщин, однако его кормлением и пастьбой всегда
занимались мужчины.

Хозяйство
169
ЗДПЦДДД Д 3 Щ •горг.яетяяна,!
« 1
Предметы, связанные с
животноводством
1-5 - для дачи соли животным -
ц&хдархнтк; 6 - для привязывания
крупного рогатого скота - стурбхдт&н
къ&л&ттк. Из селения Верхний Зарамаг
в Центральной Осетии. МЭ 1960 г.; 7-
кормушка - холлагдхдт&н кжвдаес; 8 -
чабанская палка для ловли овец - къахахсхн
фыййауы лхдз&г. Из селения Галиат Ди-
горского ущелья. МЭ 1961 г.
Характер содержания скота
в горах и на равнине во многом
отличался в силу разных
климатических условий. Так, если в
предгорье и на равнине выпас
крупного рогатого скота не
прекращался круглый год, то в
высокогорных районах, наоборот,
около семи месяцев в году скот
находился на стойловом
содержании. В соответствии с этим
определялась и разница в
заготовке кормов, в сроках найма
пастухов и в уходе за скотиной.
В горах общественного пастуха нанимали только на летний сезон, в то время
как на равнине его брали обычно на год. Он получал определенную плату
натурой или деньгами за каждое животное. Если пастух бывал из пришлых, то
каждый по очереди предоставлял ему еду. У хозяев, имевших больше скота,
он жил дольше. Все условия, связанные с наймом общественного пастуха,
оговаривались заранее.
В зимнее время скотина в горах содержалась в хлеву (скъ&т), который
представлял собой темное помещение, находящееся обычно на нижнем
этаже жилого дома. Здесь скот, как правило, размещали строго по возрасту и
полу и непременно держали его на привязи. Продолжительность зимы и
ограниченность запасов кормов вынуждали горцев придерживаться строго
кормового режима, что приводило нередко к истощению и падежу животных.
Кормили скотину небольшими порциями два раза в день - утром и вечером
сеном, смешанным с соломой. Такая смесь называлась арвистон, ее
использовали повсеместно.
По сложившейся традиции кормовым режимом скота руководил старший
мужчина, обычно глава семьи, пока он был трудоспособным. На этот счет у
осетин существовала поговорка, имевшая реальную основу: "Фос алы къуххй
нх нард кхны" - "Животные не жиреют от ухода разных рук (т.е. лиц)". В
специальных плетеных корзинах (холлагх&сс&н тхскъ) с тока приносили охапки
сена, предназначенного для овец или крупного рогатого скота. В полдень
обычно устраивали водопой.
У равнинных осетин содержание скота было делом более простым -
животные паслись круглый год на пастбище, а в зимние месяцы еще и подкармлива-

170
Глава третья
лись дополнительно. Хлев, более просторный, чем в горах, обычно строили
вдали от жилых помещений, ночевали животные в хлеву.
Характеризуя скотоводство у осетин, нельзя не упомянуть о разведении
лошадей - занятии, имеющем давние традиции в хозяйственной жизни этого
народа. Лошадь пользовалась и пользуется у осетин большой любовью. Об
этом свидетельствует, в частности, обряд посвящения коня покойнику и
скачки в память об умершем. Изображение на могильных камнях и склепах коня -
нередкое явление в этих краях. Лошадь окружали особенной заботой: ее
ежедневно чистили, мыли и строго следили за тем, чтобы она была вовремя
накормлена и напоена. Разводили преимущественно лошадей местной горской
породы. Ю. Клапрот, побывавший в начале XIX в. в Осетии, отмечал:
"Лошади осетин невелики, но ноги у них настолько сильны, что нет необходимости
их подковывать. Они превосходны для переходов через горы, очень
выносливы3. "Можно только удивляться, - добавляет Пфаф, изучавший много лет
горную Осетию, - необыкновенному проворству, силе и ловкости этих
прекрасных горских лошадей. Сидя на такой лошади, можно поручить себя ее
инстинкту, и, закрывши глаза, переезжать через самые страшные пропасти. Я
даже советую закрывать в подобных случаях глаза, потому что тогда голова
не кружится и ездок не может терять сознание, что очень возможно при
непривычке к подобным ощущениям4.
Выше отмечалось, что предки осетин - аланы, являвшиеся прекрасными
конниками и разводившие большие табуны лошадей (о чем свидетельствуют, в
частности, арабские источники и данные осетинского фольклора), могли иметь
и другие породы лошадей. Превосходные качества аланского коня, коня-"вои-
на", ярко отражены в нартских сказаниях. В одном из них повествуется о том,
как нарты, переживая суровую зиму, особенно боялись за своих коней: "Что
будем делать мы, если падут наши кони? Ведь человек без коня все равно что
птица без крыльев". Сами нарты представляют собой конную дружину: конь у нар-
тов неразлучный спутник героя, советчик и соучастник во всех важнейших
деяниях. В эпосе встречается несколько имен выдающихся коней, славившихся
своими подвигами и обладающих необычайной силой и ловкостью. Это конь
старейшего нарта Урызмага Пегий Арфон, конь знаменитого Хамыца - Дур-
Дур, конь безымянного сына Урызмага - Алас, а также легендарный скакун -
Афсург, не знавший себе равного; на них герои молниеносно спускаются с неба
и так же поднимаются обратно. Афсург мог жить и на земле.
После оттеснения в горы аланы-осетины перестали разводить коней, и их
породы лошадей исчезли.
До второй половины XIX в. коня использовали в горах не только как
верховое животное, но и как вьючное. Однако во многих районах горной Осетии из-
за климатических условий лошадь все же не имела большого распространения.
В Центральной Осетии, например, где зима продолжительная и с большим
количеством снега, этих животных было немного. В этот период года кони почти
не использовались в хозяйстве. В 1928 г., по данным П.Д. Потапова, на 48
дворов в селении Кесатикау Закинского ущелья приходилось 30 лошадей, а на 20
дворов в селении Абайтикау того же ущелья - 8 лошадей75.
В конце XIX - начале XX в. хозяйственное значение лошадей возросло: их
стали впрягать в арбу и плуг. Постепенно они стали вытеснять волов.
Примечательно, что вплоть до начала коллективизации животные активно использова-

Хозяйство
171
Тамги и клейма
1 - тамги - дамгъхтх. Из селения
Галиат Дигорского ущелья. МЭ 1961 г.;
2 - клейма - дамгъхтых вхрхн. РЭМ
Т
'4/1
лись для перевозки руды на
арбах и бричках из Садона до
станции Дарг-Кох, а также в извозе
по городам Северного Кавказа и
Грузии. Примерно с 90-х годов
XIX в. осетины начали
разводить, наряду с верховыми и
вьючными, рабочих лошадей
(у&радоны б&х). В кулацких и
зажиточных хозяйствах
держали в основном кабардинскую
породу лошадей. Особенно
славилась шолохо - порода лошадей
по имени князя Малой Кабарды
(XVII в.) Шолоха (Шавлоха).
Лошади этой породы очень высоко
ценились, могли быть
достоянием только горской
аристократической верхушки и богатых
крестьян. Это была верховая
скаковая лошадь, бурой или белой
масти, ее копыта были цельными, без заднего разреза. Лошадь эта воспета во
многих песнях и сказаниях горцев, в том числе осетин.
Значительную роль в хозяйстве осетин играли ослы и мулы,
использовавшиеся в качестве вьючных животных в горах. Мулов в основном держали в Ди-
гории, но более широкое распространение имели ослы, отличавшиеся
выносливостью и неприхотливостью. На них через труднодоступные горные тропы и
перевалы перевозили большие тяжести. Несмотря на эти достоинства, в
некоторых районах Осетии в силу религиозных причин ослов не держали, считая их
нечистыми животными и боясь, как бы они не осквернили места общих и
родовых культов. Особенно нетерпимы к этим животным были жители Мамисон-
ского, Нарского, Трусовского ущелий.
Как известно, в некоторых горных районах лошади, ослы и мулы вообще
отсутствовали из-за недостатка кормов. По словам стариков, на содержание
одного животного в течение зимних месяцев требовалось 14 копен сена и почти
столько же соломы. Их мог обеспечить не всякий хозяин, тем более, что эти
животные в высокогорных районах зимой в хозяйстве почти не использовались.
Гораздо выгоднее было держать 6-7 голов овец, которым требовалось такое
же количество корма.
Заготовка сена в горах была одним из важных видов сельскохозяйственных
работ у осетин. Она проводилась в основном мужчинами, обычно
объединявшимися при сенокосе в группы. Участие женщин ограничивалось сбором сена и
его скирдованием.

172
Глава третья
Косовица в горах безземельного горца. Конец XIX -
МК РСО-А
начало XX в.

Хозяйство
173
¦Ш\-;Х
¦III
Способ хранения сена. Селение Заманкул в Северной Осетии.
Фото автора, 1971 г.
В силу географических особенностей сенокос в горах до сих пор
производится вручную. Главным орудием труда по-прежнему является коса
фабричного производства. В конце XIX в. она пришла на смену осетинской самодельной
косе (ирон ц&вхг), представлявшей собой кусок прямого, остро отточенного
железа с плоскими лезвиями с обеих сторон, который прикреплялся к кривой

174
Глава третья
Орудия косьбы и уборки посева
1 - осетинская коса - ирон ц&в&г.
МК РСО-А; 2 - коса фабричная цаеваег; 3,
4 - крючья для изготовления веревок из
мягкой длинной травы - ххдэ; 5 -
деревянные грабли - халам&ерзхн; 6 -
деревянные вилы с козьими рогами - сагой; 7-9 -
приспособления для отбивания косы -
хъ&сдар&н; 10 - плетенье для перевозки
сена с горы - мххъи в селении Абайтыкау
Закинского ущелья Северной Осетии; 11 -
камень для оттачивания косы - ц&вхджы-
дур. МЭ 1959 г.
короткой рукоятке. Никогда
подобного орудия нам не
встречалось в других районах Кавказа.
Оригинальным устройством
отличаются осетинские
деревянные грабли (халам&рзхн),
употребляемые и сейчас для сбора
сена; они имеют от 8 до 12 зубьев,
вращающихся в гнездах.
Благодаря такой подвижности эти
зубья прочны. Существование
исстари этих видов орудий у
балкарцев и карачаевцев и отсутствие таковых у других соседей осетин,
несомненно, свидетельствует о том, что они перешли от алан как к осетинам, так и к
указанным тюркоязычным народам.
После просушки сено складывали в особые плетенки (мххъи), встречаемые
и у оседей-горцев. Такие плетенки делают из 3-4 березовых веток,
скрепленных в форме веера. Сложенная на нем копна привязывается крест-накрест
веревкой, скрученной обычно из мягкой горной травы (ф&сал). Копны сначала
собирают на лугу, а затем, после выпадения снега, перевозят ближе к селам.
Охота
Дремучие леса Южной Осетии, дикие неприступные скалы Северной
Осетии издавна создавали благоприятные условия для сохранения одного из
древнейших занятий осетин - охоты. В этих краях очень много разнообразной дичи.
Наиболее распространены тур (дзхбидыр), горная коза (сычъи), лиса (рувас),
медведь (аре), горная индюшка (зым), а в далеком прошлом здесь в изобилии
обитал и благородный олень (саг).
В археологических памятниках кобанской и скифской культур, а также в
осетинских нартских сказаниях особенно часто встречается именно олень.
По мнению В.И. Абаева, олень был у скифов тотемным животным, о чем
свидетельствует название одного из больших скифских племен, живших в Средней
Азии, - саки (по-осетински олень - саг). Это же слово встречается во многих
скифских личных именах и племенных названиях76.

Хозяйство
175
До XIX в., т.е. до переселения осетин на равнину, охота занимала
значительное место в их жизни. Штедер отмечает, что часто она являлась "главным
занятием" многих горцев77. Но не каждый мог стать охотником. Труднодоступные
горы и непроходимые скалы, являвшиеся местом обитания различных диких
животных, и особенно туров, признавали только людей физически сильных,
ловких и выносливых. Нам известны имена прославленных охотников XIX в.
Это Куци Дзутов, Гуйман, Дзоцца Абаев, отличившиеся большой храбростью и
умением.
Охота приносила значительные доходы. Мясо туров, коз и медведей
употреблялось в пищу, из шкур шили превосходную одежду, а рога служили в
качестве сосудов для пива. Трофеями охотники украшали кунацкую.
Охота у осетин была окружена глубоким религиозным почитанием, что
нашло яркое отражение в археологических памятниках, фольклоре, обычаях и
нравах, языке народа. У осетин было два охотничьих божества: Жфсати -
покровитель туров, оленей и коз, и Карчиклой - бог птиц, более популярный в
Южной Осетии. Наиболее любимым был Афсати, известный также у сванов,
абхазов, балкарцев и карачаевцев. Многочисленные привески в виде оленей,
туров, медведей и других животных, изображение сцен охоты на памятниках из
кобанских могильников свидетельствуют о важном значении охоты для
древних кобанцев, а также об их глубоком почитании божества Афсати78.
Подтверждением того, что охота играла важную роль в жизни предков
осетин может служить и нартский эпос, в котором большое место отводится
описанию охоты и охотничьему божеству. Так, в одном из сказаний говорится, что
все благородные звери и в горах, и на равнине находятся "под высокой охраной
Афсати", который охраняет их и не пропускает к ним "земных людей9.
Подобное представление об Афсати было довольно распространено у осетин,
поэтому они традиционно совершали магические обряды в его честь. Так, прежде
чем отправиться на охоту, накануне вечером делали три пирога с начинкой из
сыра, а утром, прибыв на место охоты, старший посвящал их Афсати. В своей
молитве, обращаясь к божеству, он просил пожертвовать им сегодня из своего
стада какое-нибудь животное - тура, оленя или козу. Если выпадала удача, то
шашлыком из мяса убитого животного благодарили Афсати за подарок.
Существовали у осетин и другие охотничьи обычаи. Один, например,
заключался в том, что непременно следовало отдавать первому встречному три
правых ребра добытого зверя - в противном случае охотнику грозила неудача
на охоте в течение всего года. По другой традиции полагалось делить добычу
поровну, а голову и шкуру обязательно оставлять тому, кто убил животное.
По-видимому, вера в могущество Афсати способствовала возникновению у
осетин, как и у абхазцев и адыгов, особого охотничьего языка80. На нем
разговаривали во время охоты, чтобы скрыть свои намерения как от Афсати, так и
от дичи. Кроме того, употребляли отдельные выражения в иносказательном
смысле: я иду на охоту - это "я иду под палочки" (под палочками
подразумеваются деревья, лес); принеси мне "движущееся масло", т.е. воду, ружье и т.д.81
Наличие охотничьего языка у осетин говорит о том, какое большое значение
они придавали охоте, с каким уважением относились к охотничьему божеству
Афсати. В осетинских песнях, сказаниях и мифологии эта сторона жизни
горцев нашла яркое отражение. Одна из песен, посвященная Афсати, была
обработана Коста Хетагуровым и стала самой популярной в Осетии82.

176
Глава третья
Анализ археологического, этнографического и фольклорного материала
дает возможность предположить, что охотничье божество пришло в
осетинскую культуру из глубокой древности, появившись в пределах Центрального
Кавказа, и что в те времена охота здесь была широко распространена и имела
большое значение. Афсати является в быту осетин одним из древнейших
элементов кавказского субстрата, восходящего к кобанской эпохе.
Основным охотничьем оружием у осетин было самодельное кремневое
ружье (ирон топп); использовались и другие виды огнестрельного оружия,
доставлявшиеся из Грузии, Дагестана и Кабарды. Оружие осетин, способы его
ношения и применения во второй половине XVIII в. хорошо описаны Штедером. "Их
оружие состоит из длинного крымского или черкесского ружья с двумя дулами,
привязанными ремнями к стволу; из легкой хорошей сабли, которая более
прямая, чем изогнутая; из кинжала и ножа на ремне... Пороховница, кинжал,
огниво, кожаные мешочки с пулями и с кремнем и прочими мелкими вещами, банка
с жиром или маслом для чистки ружья - все это прикрепляется к узкому ремню
на поясе. Небольшая пороховница висит на перевязи на шее и прячется в
карман на груди. Они носят свое ружье всегда в чехле из барсучьего меха. Они
держат оружие очень чистым и всегда готовым к употреблению, не занашивая его.
Их постоянные чистки, смазывание мозгом и высушивание во время хорошей
погоды - все это предохраняет оружие от ржавчины. После каждого выстрела
они прочищают ружье шомполом из твердого дерева с железным
наконечником, вокруг которого они наматывают тряпочку. Их заряды в соответствии с
качеством пороха точно отмеряются без дальнейшей обработки, заряжаются
обыкновенной пулей, имеющей крестообразно два выпуклых ободка, что
является более надежным и легче выбрасывает ее"83.
Временем появления в Осетии огнестрельного оружия можно считать
XVI - начало XVII в., когда зарождались торговые связи Северного Кавказа
с Крымом, Турцией и Закавказьем, откуда шел приток разнообразных
товаров, в том числе ювелирных изделий, дорогого оружия84. По-видимому,
одними из первых проникли в Осетию крымские и турецкие ружья, особенно
славившиеся здесь85. Доказательством появления огнестрельного оружия в
Осетии именно в этот период могут служить и боевые башни, отличающиеся
большим количеством бойниц. Начало их сооружения здесь относится к
периоду не позже XVI-XVII вв.
Фольклорные свидетельства дают нам возможность определить виды
оружия и у предков осетин - алан. Это широко упоминаемые в осетинских нарт-
ских сказаниях меч (кард) и разновидность меча (цирхъ), копье (арц), лук
(а&рдын, с&г&ъд&хъ), стрелы (фат), щит (у&рт), кольчуга (згхър), шлем
(тддка). Что-то из перечисленных перешло от алан к осетинам и сохранилось
вплоть до наших дней. Так, в начале XIX в. Клапрот, посетивший осетин-тру-
совцев в верховьях Терека, писал, что они "пользуются еще щитами овальной
формы, сделанными из твердой кожи или дерева и снабженными железными
обручами и головками гвоздей; длина его редко превышает 1 фут"86.
Стрельба из лука, судя по описанию в нартском эпосе, пользовалась
большой популярностью у предков осетин; она позже вошла в состав осетинских
детских игр и до сих пор бытует в горах Осетии. Таким образом, наряду с
огнестрельным оружием осетины еще в начале XIX в. продолжали пользоваться и
некоторыми древними видами оружия, относящимися к аланской эпохе.

Хозяйство
177
Весьма примечательно то, что в XVIII и в начале XIX в. у осетин появились
свои мастера-оружейники, изготовлявшие ружья ирон топп (осетинское
ружье), ирон дамбаца (револьвер), а также различные виды холодного оружия.
Здесь же, в горах, особым способом добывали свинец и порох, обеспечивая ими
не только себя, но и своих соседей - грузин, балкарцев, ингушей и др. По
данным Е.Н. Кушевой, в ХУ1-ХУП вв. из Дигорского и Алагирского ущелий
свинец в небольшом количестве на продажу привозили и в русское военное
поселение на Тереке - Терский городок87.
Определенный интерес представляет способ изготовления пороха,
состоящего, по сведениям наших информаторов, из трех компонентов: природной селитры
(топпы хосы тагъз), серы (сондон) и углей лесного орешника. Селитру варили в
металлической посуде; вываренную селитру извлекали, опуская в котел пучки
ржаной соломы. Селитра приставала к соломе и ее соскабливали в особую
посуду. В сваренную селитру добавляли серу и угли орешника. Затем эту смесь снова
вываривали до тех пор, пока она не начинала приставать ко дну посуды. В
течение дня полученную смесь двое мужчин толкли в ступе (фххты). При этом
большое внимание уделяли чистоте пороха, следили, чтобы в нем не оказалось
посторонних примесей. Полученный таким способом порох сушили. Качество пороха
и его готовность испытывали простым способом: на ладонь насыпали
незначительное количество пороха и поджигали его. Если дым поднимался вертикально,
а на ладони оставалась копоть, то порох считался хорошо приготовленным.
Домашние промыслы и ремесла
Важное место в хозяйстве осетин в XIX - начале XX в. занимали домашние
промыслы. Наибольшее развитие получили те их них, которые были связаны с
имеющейся сырьевой базой.
Скотоводство обеспечивало натуральное хозяйство горцев продуктами и
сырьем. Из шерсти осетинки изготовляли превосходные сукна, широко
известные под названием "осетинских сукон"88. С давних времен изготовлялись
войлочные паласы и др. Был развит скорняжный промысел, заключающийся
главным образом в обработке овчины и, реже, козьих шкур. Из овчин делались
шубы, папахи, мужские брюки, обувь и т.д.
Суконное производство. Наибольшее развитие в XIX в. в горах Северной и
особенно Центральной Осетии, где овцеводство составляло ведущую отрасль
хозяйства, получил, естественно, этот промысел. Здесь, в отличие от других
районов Осетии, сукно производилось как для собственных нужд, так и на
продажу. Отсюда шерсть сбывалась в Южную Осетию и на равнины Северной
Осетии, где из нее изготовлялись сукна, войлок и т.п. Особенно высоко ценилось
сукно из козьего пуха, которое в основном использовали для шитья башлыков
и черкесок.
Изготовление сукна начинается с подготовки шерсти. Шерсть сначала моют
с мылом, просушивают, а затем чистят и сортируют. Очищают шерсть руками,
отделяя от нее разный сор и самую длинную грубую шерсть, после чего
начинают расчесывать на специальном гребне (пир&н) с острыми металлическими
зубьями, насаженными на деревянную подставку. Клочок шерсти расчесывается
12. Калоев Б.А.

178
Глава третья
Орудия для обработки шерсти и
изготовления сукна
1 - веретено - хлхуи; 2 - челнок -
цъягъхдз; 3 - лук - фхдз&гъдхн; 4 - для
расчесывания шерсти - пирхн. Из селения
Коб в Центральной Осетии. МЭ 1959 г.;
5 - станок для сбивания шерсти къуым-
билцъ&гъд&нкау; 6 - ткацкий станок -
тынуафхн бандон. МК РСО-А; 7 -
прялка. МК РЮО
до тех пор, пока вся грубая
шерсть не отделится от мягкой
(подшерстка). Затем шерсть
делится на два сорта - длинную и
короткую. Длинная идет на
основу, т.е. на продольную нить
ткани, короткая - на уток, т.е. на
поперечную нить. После
расчесывания шерсть бьют лучком
(ф&дз&гъд&н) - дугообразной
хворостиной с натянутой на нее
ниткой.
Подготовленная таким
образом шерсть затем прялась и
сучилась. У осетин не привились
самопрялки, широко распространенные у терских казаков и некоторых других
горцев. Осетины пряли в основном веретеном (хлхуи), очень примитивного
устройства. При таком способе прядения шерсть вытягивается руками и
накручивается на веретено. Пряжу, предназначенную для основы, прядут особо и
сматывают с веретен на четыре специально вбитых в землю колышка. Нить
пряжи наматывается на колышки рядами. Затем ее снимают с кольев, завязывают
петлями (хъултх), и пряжа готова для тканья.
В Осетии использовали ткацкий станок весьма примитивной конструкции
(тынуафхн бандон), имевший большое сходство с подобными ему станками у
ингушей, чеченцев и балкарцев, но зато во многом отличавшийся от
дагестанского ткацкого станка89.
Осетинский ткацкий станок был устроен следующим образом: под руками
ткачихи находился горизонтально вращавшийся валик, который прикреплял
нити основы и наматывал уже сотканное сукно; параллельность нитей основы
удерживал гребень; он же служил для прибивания утка. Два направила давали
нитям основы движения в вертикальном направлении, сохраняя в то же время
параллельность ниток. Одно направило двигало одну половину ниток основы,
другое - другую. Челнок ходил поперек между ними с пряжею утка. Ткачиха,
сидя на кресле, движением ноги опускала и поднимала основу, пропущенную в
направила, затем пропускала уток в образовавшийся между нитями основы
промежуток; она прибивала нить гребнем, делала обратное движение, и та основа,
которая была внизу, поднималась кверху, а верхняя опускалась вниз.
Сотканное сукно стирали в теплой воде с мылом или же в серно-щелоч-
ных минеральных водах, имевшихся во многих селах горной Осетии, затем его

Хозяйство
179
уваливали ногами, потом опять мыли в холодной воде, а затем вновь уминали.
Затем сукно слегка высушивали и еще влажным расправляли, распластывали,
вытягивали, окончательно просушивали и скатывали в трубку. Для
изготовления одной черкески требовалось 9-10 рун шерсти. Лучшее сукно делали из
белой или серой шерсти; оно ценилось выше крашеного. Большим спросом
пользовалось также сукно из верблюжьей шерсти, изготовлявшееся
моздокскими осетинами90.
С давних времен в горах Северной и Центральной Осетии из шерсти
изготовляли бурки и войлоки. Исключение составляла Южная Осетия, где вместо
бурок употребляли накидки, сделанные из грубого домотканого сукна.
Большим спросом среди состоятельных осетин Северной Осетии пользовались
кабардинские бурки91, в Южной Осетии - дагестанские, андийские, или, как их
называли, "лекские", славившиеся по всему Кавказу.
Войлочное производство также получило в Осетии широкое развитие.
Войлок изготовляли как для удовлетворения домашних нужд, так и для продажи.
В ряде мест в горах белый войлок нередко заменял простыни. Осетинские
войлоки, подобно балкарским, карачаевским, чеченским и другим, со вкатанным
растительным орнаментом, пользовались издавна большим спросом на рынках,
особенно в Грузии, где осетины продавали их, покупая взамен фабричные
ткани, соль, медные котлы и другие вещи.
Из шерсти, кроме бурок и войлока, делали войлочные шляпы с широкими
полями, распространенные также у многих народов Северного Кавказа.
Особенно высоко ценились у осетин шляпы из козьего пуха, служившие нередко
праздничным головным убором. Для изготовления бурок, войлока, войлочных
шляп использовали шерсть большей частью весенней стрижки. Для бурок
предпочитали черную шерсть овец осетинской породы. Если же они изготовлялись
из шерсти белого или серого цвета, то перекрашивались в черный. Что
касается войлоков и войлочных шляп, то их цвет не имел значения.
Для изготовления войлочных изделий шерсть так же, как и для сукна,
подвергается предварительной обработке. Затем на широкий плетень расстилают
циновку (хъисын) и приготовленную шерсть равномерно раскладывают на нее,
причем мягкую и короткую кладут вниз, длинную - сверху. После увлажнения
шерсти теплой водой ее закатывают в циновку, уваливают до нужной толщины.
Затем заготовку для бурки разворачивают и расчесывают металлическими
гребешками, потом снова замачивают в холодной воде и снова сушат, после чего
кроят и шьют.
Изготовление бурок - процесс очень трудоемкий и требующий участия
большого количества людей. Поэтому в прошлом родственники и соседи
приходили друг к другу на помощь. В отличие от кабардинцев, у которых бурочное
производство находилось, можно сказать, на высоком уровне, у осетин не было
ни чесальных машин, ни столов для уваливания, ни других приспособлений,
облегчающих труд.
Аналогичным способом изготовляют и войлочные шляпы. Только сырой
сваляный войлок натягивают на деревянный чурбан (худы къуыдыр),
служащий колодкой и сушат заготовку так несколько суток, пока она не примет
форму головы. Затем ее снимают, обрезают поля и обшивают их на машинке
фабричной тканью под цвет шляпы.

180
Глава третья
Седло и лыжи
1 - седло для верховой езды -
саргъыбххы саргъ. РЭМ; 2 - лыжи для
ходьбы по горам - митдзхухн
къхлхттх. Из селения Накрепа в Кудар-
ском ущелье Юго-Осетии. МЭ 1961 г.; 3 -
лыжи - къхлхттх. Из селения Худыкау в
верховьях Арагви. МЭ 1957 г.; 4 -
подковы - лаегзавлгаедгаэе для ходьбы по
ледниковым перевалам. РЭМ
Кожевенное производство в
Осетии зародилось очень давно,
и до настоящего времени процесс
обработки овчин почти не
изменился, особенно в горах.
Снятую овчину солят со
стороны мездры и сушат. Если это
шкура молодого барашка (кур-
пей), то ее посыпают солью,
смешанной с отрубями, сворачивают
на несколько часов, а потом
сушат. Собрав несколько таких
шкур, их одну-две недели квасят
в деревянной кадушке со
специальным рассолом, приготовленным из отрубей кукурузной муки, ячменного
солода, соли и сыворотки. По истечении определенного времени их извлекают из
рассола, моют, отжимают и сушат. Затем каждую овчину размягчают
специальной деревянной мялкой или руками до тех пор, пока она не станет
достаточно мягкой и мездра не начнет шелушиться. Натянув шкуру вверх мездрой, ее
посыпают мукой и очень осторожно начинают удалять все лишнее. После всех
этих манипуляций материал готов, из него можно шить шубы, брюки и т.д. В
обработке овчины принимают участие как женщины, так и мужчины. Но
выделка кож крупного скота всегда считалась обязанностью только мужчин.
Шкуры крупного рогатого скота - волов, коров, телят - через два-три дня
после снятия с животного растягивают на полу, слегка посыпают солью и,
натянув концы, прибивают гвоздями к земле. В таком виде шкуры несколько дней
просушиваются. Сухие шкуры убирают на чердак, поближе к дымоходу и
коптят. Доведя их до определенной кондиции, разрезают на несколько узких
продолговатых кусков (шулт), по ширине обычно соответствующей ширине
подошвы самодельного чувяка. Из выделанной кожи изготовляли горскую обувь
(хрчъи), веревки, сбруи и другие изделия.
В прошлом обработка кож производилась при помощи кожемялки {паре)
общекавказского типа.
Седельное производство непосредственно было связано с обработкой кожи.
Этот вид ремесла имеет глубокие традиции, восходящие к аланской эпохе, что
подтверждается археологическими раскопками. "В прежнем военном быту, да и
теперь, - писал С. Кокиев, - седло имело весьма важное значение, как и оружие,
а потому седельное мастерство довольно распространено между осетинами"92.

Хозяйство
181
Медаль "За усердие", полученная кобинцами за приготовление сыра из овечьего молока
на Харьковской Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в 1887 г. Селение Коби
по Военно-Грузинской дороге. Фото автора, 1965 г.
Почти в каждом селении, особенно на равнине Северной Осетии, были
свои непревзойденные мастера, умеющие делать превосходные седла и
принадлежности к нему, а также уздечки, кнуты и т.д. Народная память
сохранила имена таких умельцев, как Садула Лазарев (селение Кадгарон), Налык Лаг-
куев (селение Чикола), Тузар Кесаев (селение Кесатикау), Бибо Цуциев
(селение Потифаз).
Сыроделие. Самым древним занятием осетин считается приготовление
сыра (цыхт) из коровьего и овечьего молока. Судя по многочисленным глиняным
кувшинам различных размеров, найденным в Змейском аланском городище,
можно полагать, что сыроделие было широко распространено и у предков
осетин - алан. Во всяком случае, осетинское слово цыхт (сыр) В.И. Абаев
считает аланским93. Осетинский или кобинский сыр из овечьего молока,
отличающийся высокими вкусовыми качествами, издавна широко известен по всему
Кавказу и за его пределами. Особую популярность он обрел во второй
половине XIX в. В 1884 г. осетинским сыром заинтересовалась даже Петербургская
военно-медицинская академия94; произведя химический анализ сыра, она
присвоила ему высокую оценку. В 1893 г. исследователь Е.Е. Ростовцев отмечал,

182 Глава третья
Сыр из овечьего молока. Колхоз им. К. Маркса, селение Коста Ардонского района
Северной Осетии. В горах на летнем пастбище. 1940 г. МК РСО-А
что "осетинский сыр считался одним из лучших сортов сыра, приготовляемых
на Кавказе"95. Приготовление сыра производилось главным образом в горах.
Высокая калорийность сыра и его приятные вкусовые качества объясняются
благоприятными природными условиями, в которых содержатся овцы.
Особенно славился сыр, приготовленный жителями Кобинской котловины и Тру-
совского ущелья, отчего осетинский сыр часто и называется "кобинским"96.
Приготовление сыра целиком входило в обязанности женщин. Высоко
ценился также сыр, приготовлявшийся жителями Закинского, Нарского и Хилакско-
го ущелий Северной Осетии97.

Хозяйство
183
Маслобойки и цедилки для молока
1-4 - маслобойки - хъуылы, хуылхг.
Из селения Стар. Батакаюрт в Северной
Осетии. МЭ 1961 г.; 5-6 - маслобойки -
къхрхби. Из селения Дзау (Джави) в Юго-
Осетии. МЭ 1960 г.; 7, 8 - цедилки - А
фхрсудзхн. Из селения Верхний Зарамаг Я
в Центральной Осетии. МЭ 1958 г.; 9,10- Ж
сепаратор - царвцхгъдхн. Из селения Ху- К
маллаг в Северной Осетии. МЭ 1961 г.
Процесс приготовления сыра
состоит из нескольких этапов.
Неснятое свежее коровье или
овечье молоко процеживают
через фильтр (фхрсудзхн). Затем
молоко заквашивают особой
жидкостью (ахс&н) -
сывороткой, настоенной на высушенном
телячьем или козьем желудке98.
Через час или два молоко
свертывается и из него руками
отжимают сыр и помещают в формы,
посыпают солью и ставят в
проветриваемое затененное меето.
Спустя определенное время сыр опускают в рассол {ц&хдон). Если сыр
предназначается для пирогов (дзыгка), то его выжимают не сильно, так как
оставшаяся сыворотка придает ему приятно-кислый вкус.
Наряду с осетинским или кобинским сыром в старину, по-видимому, был
известен не менее популярный сорт сыра - сулгун, особым способом
приготовлявшийся из коровьего молока. Осетинами он нынче забыт, но в Западной
Грузии мегрелы успешно производят его под таким же названием - сулугуни.
Как правило, он пользуется большим спросом и всегда идет "высшим
сортом"99. Трудно определить время исчезновения этого продукта из быта осетин.
Можно лишь догадываться, что это произошло в период после монгольского
нашествия, когда, как известно, наблюдался общий упадок хозяйства
алан-осетин. Возможно, что и к мегрелам технология приготовления сыра сулугуни
занесена древнеиранскими племенами, вошедшими в состав этой части
грузинского народа.
Маслоделие. Масло делают в основном осенью, используя для
приготовления исключительно коровье молоко. Собранное за несколько дней молоко
наливают в высокую деревянную кадушку (хъуыл&г) со вставным
деревянным дном, выдолбленную из ствола дерева и обтянутую железными
обручами. Сбивают масло мутовкой, имеющей длинную ручку, к которой внизу
прикреплена крестообразная деревянная пластинка. Масло делают и другими
способами. Например, эту же маслобойку сверху покрывают обработанной
козьей или телячьей шкурой, плотно обтягивают бечевкой и подвешивают к
потолку. Затем раскачивают ее до тех пор, пока в ней не собьется масло.
Маслоделие наряду с сыроварением является древнейшим занятием осетин,
-ч^г

184 Глава третья
Инструменты для обработки дерева
1 - топор - ф&рхт, 2 - топор
грузинского типа - надзахи; 3, 8, 11, 12 - орудия
для расщепления дерева - хъхдфадхн; 4,
6, 7 - орудия для соскабливания дерева -
хъхдкъаххн; 5 - зубила - сарт и сверла -
брау; 9 - напильник - разе; 75 - кирка -
духъ; 16, 17, 19 - деревянные орудия для
забивания - мышалыхъ; 18 - молоток,
имеющий массивную основу, - къхбуд-
жын зхбуг. МЭ 1962 г.
восходящим к скифской эпохе.
Геродот пишет, что "масло
скифы делают из кобыльего
молока: влив молоко в деревянные
сосуды они встряхивают их00.
Тип скифской маслобойки,
описанной нами, встречается,
кроме осетин, и у ряда других
кавказских народов101. В наши дни
для получения масла в быту
наряду с маслобойками широко
применяются и сепараторы.
Осетины знают технологию
приготовления кефира, продукта, отличающегося высокими вкусовыми и
целебными свойствами102. Его делают из свежего молока, заквашивая особыми
грибками, называемыми капу.
С давних времен сыр и масло осетины использовали не только для
собственных нужд, но и продавали на рынках многих городов Кавказа - во
Владикавказе, Цхинвали, Тбилиси, Нальчике и других городах. Здесь существовали целые
торговые ряды, где в большом количестве скупался осетинский сыр для
перепродажи.
Как сообщала в 1900 г. газета "Тифлисский листок", через Цхинвали
ежегодно перевозилось скупщиками в города Грузии 6 тыс. пудов одного осетинского
сыра103. Особенно высоко A0 руб. за пуд) ценился сорт, изготовлявшийся в Ко-
бинской котловине, Трусовском ущелье, Туалии, в верховьях Большой Лиахви.
Обработка древесины. С древних времен в горной полосе и на равнине
Осетии осетин сам делал из дерева все необходимое ему в хозяйстве,
начиная от деревянной сохи, бороны и арбы и кончая мебелью и посудой
тончайшей художественной работы. Такое высокое развитие промыслов,
связанных с обработкой древесины, объясняется древними традициями, корнями
уходящими в скифо-сарматскую эпоху. Названия же ряда предметов
домашнего обихода осетин восходят к древнеиранскому104. Еще в начале XIX в.
у осетин-горцев многие хозяйственные орудия, мебель, домашняя утварь
изготовлялись в основном в домашних условиях105, хотя в каждом районе
имелись и специалисты-кустари, принимавшие заказы и работавшие на
примитивных токарных станках особого устройства — зырн. "Искусство точить и
резать дерево в Осетии, - отметил С. Кокиев, - весьма древнее и сильно раз-

Хозяйство
185
Деревянное корыто местного производства. Селение Кирово в Кударском ущелье
Юго-Осетии. Фото автора, 1969 г.

186
Глава третья
Традиционные столики
1-3 - столики - фынг. МК РСО-А;
4 - столик из селения Лац в Куртатин-
ском ущелье. МЭ 1958 г.
вито повсеместно, а потому
осетин в своем домашнем
обиходе пользуется почти
исключительно деревянной
посудой, вытачиваемой или
вырезаемой06. До недавнего
времени особенно славились
деревообрабатывающим
промыслом Джавское и Кудар-
ское ущелья в Южной
Осетии, Дигория и Куртатинское
ущелье в Северной Осетии. В
Кударском ущелье из
цельного ствола дерева изготовляли
огромные кадки (гарз) и
корыта (арынг). Чтобы сделать
кадку, следовало сначала
сердцевину дерева вычистить
при помощи топора, а затем
выжечь. Своеобразие кударской утвари (чашек, тарелок, пивных бокалов
и пр.) заключалось в ее массивности.
Еще более высокого развития обработка дерева достигла в Джавском
районе, в частности, в селениях Ханикатикау, Згъубир, Ерман и верховьях
Большой Лихви. Здесь было очень много искусных мастеров, создающих из
дерева не только великолепную домашнюю утварь, но и
сельскохозяйственный инвентарь. Настоящими виртуозами зарекомендовали себя мастера Кур-
татинского ущелья, особенно братья Елза и Астархан Колиевы (селение
Лац), чьи изделия можно и сегодня встретить во многих домах Центральной
и Северной Осетии. В свое время они не раз экспонировались на
всероссийских и кавказских сельскохозяйственных выставках. Так, в 1898 г. на одной из
таких выставок в Москве был представлен осетинский фынг (столик) на трех
ножках, сделанный Астарханом Колиевым, которого удостоили тогда
медали "За усердие07.
Домашнюю утварь различной формы и размеров изготовляли как техникой
выдалбливания, так и техникой вытачивания на местном токарном станке. На
посуде весьма искусно вырезались орнамент и художественной работы
фигурные ручки.
В дореволюционной горной Осетии не знали металлических ведер, воду
носили обычно в деревянных узких длинных сосудах, называемых кустил, на
спине. Такая посуда выдалбливалась из цельного куска дерева. Дно делалось
вставным. Снаружи сосуд скреплялся двумя-тремя деревянными обручами. Кустил
обвязывался веревкой, за которую его держала несущая женщина.
И в настоящее время деревообрабатывающий домашний промысел не
потерял своего значения в хозяйстве осетин. Наряду с широко бытующими покуп-

Хозяйство
187
Резные изделия из дерева
1 - люлька - авд&н. Из селения Камунта Дигорского ущелья. МЭ 1960 г.; 2 - кресло - къ&лхджын
бандон. Из селения Нижний Рук (Рок) в верховьях Большой Лиахви. МЭ 1961 г.; 3 - кресло - къхлхджын
бандон. Из селения Лисри Мамисонского ущелья в Центральной Осетии; 4 - тахта - даргъ бандон. Из
селения Верхний Зарамаг; 5 - кровать - сынт&з. Из селения Лац Куртатинского ущелья. МЭ 1958 г.;
6 - кресло - къ&л&джын бандон. МК РСО-А

188
Глава третья
Образцы резьбы по дереву
1,2 — террасные карнизы - тыргъы
ксернизтсе. Из селения Нижний Рук в
верховье Большой Лиахви. МЭ 1961 г.; 3, 4 -
спинка скамьи - даргъбандоны чылдым.
Из селения Верхний Зарамаг. МЭ 1959 г.
ными металлическими
изделиями, металлической, фаянсовой и
стеклянной посудой,
используется и деревянная, а также другая
деревянная утварь и самодельная
домашняя мебель.
Несмотря на то, что
потребность в самодельных вещах в
настоящее время не так велика,
искусство старых мастеров
деревообработки не исчезло. Они
передают свои знания и опыт новому
поколению.
Обработка металла у осетин
имеет очень давние традиции.
Многочисленные кобанские
бронзовые предметы
свидетельствуют о высоком мастерстве и художественном вкусе предков осетин. Об этом
же говорят средневековые аланские предметы из Змейских катакомбных
могильников. Найденные железные, бронзовые и золотые изделия местного
производства (сабли, ножи, ножницы, множество бронзовых золоченых блях и т.д.)
несомненно подтверждают развитие в средние века у алан-осетин кузнечного,
оружейного и ювелирного мастерства. Данные археологии сочетаются с
данными письменных источников и фольклора. Византийский историк Лаоко-
ник Халкокондила отмечал, что аланы "из меди изготовляют оружие,
называющееся аланским". В нартских сказаниях упоминается оружие (меч - кард,
секира - цирхъ, копье - арц9 лук - ярдын, стрела - фат, щит - уат, кольчуга -
згъар, шлем - така), изготовлявшиеся средневековыми ремесленниками
аланами-осетинами.
Наиболее высокого развития и широкого распространения достигло у алан
кузнечное ремесло. Это нашло отражение в нартском эпосе, в частности, в
образах двух божеств - покровителей кузнеца - Курдалагона и Сафа. Курдалагон
не только кует героям оружие, но и закаляет самих героев.
После монгольского нашествия металлообрабатывающие промыслы у
осетин в горах пришли в упадок. Совершенно исчезло ювелирное и оружейное
производство, сохранилось лишь кузнечное дело, без которого не могло
существовать хозяйство горца. Этнографический материал показывает, что в горной
Осетии каждое ущелье издавна имело своих кузнецов, живших в определенных
селах и обычно передававших свое мастерство из поколения в поколение.
Такими потомственными кузнецами были, например, Кцоевы из селения Гули Кур-
татинского ущелья, Дзолаевы из селения Стыр-Дигора Дигорского ущелья, Са-

Хозяйство
189
Кузнечный мех и токарный станок
1 - кузнечный мех - куынц. Из селения Чикола
в Северной Осетии. МЭ 1960 г.; 2 - токарный станок
для обработки дерева - зырн. Из селения Зил га в
Северной Осетии. МЭ 1958 г.
утиевые из селения Нар Нарского
ущелья, Кесаевы из селения Кесатикау За-
кинского ущелья.
Поставщиками железа и меди для
Осетии до XVIII в. были равнинные
районы Северного Кавказа и Грузии,
имевшие торговые связи с Крымом, Турцией,
а позже и с Московским государством108.
С начала XIX в. в Осетию стало
поступать и русское железо, доставляемое
армянскими купцами. Местные мастера из
материала заказчика изготовляли леме-
хи для сох, осетинские косы, серпы,
надочажные цепи, щипцы для углей,
вертела, железные подсвечники и т.д.
Из меди делали огромные
пивоваренные котлы (цачинаг), составлявшие
собственность богатых хозяев. Они
служили выкупом за кровь и отдавались в счет
калыма. Нередко такие котлы,
приобретавшиеся обществами, хранили в известных в Осетии языческих святилищах
(Реком, Дзвгисы Уастырджи) для приготовления пива в честь божеств. Медные
котлы изготовлялись в двух формах: с зауженными и широкими днищами на
подставках.
Во второй половине XIX в., после переселения осетин на равнину, в связи с
расширением хозяйства увеличивается и количество ремесленников, в
частности кузнецов. В этом отношении особенно выделялась равнинная полоса
Осетии, где многие ремесленники уже отошли от сельского хозяйства.
В конце XIX - начале XX в. ювелирное производство, распространенное
главным образом в равнинных селах (Ардон, Дигора, Кадгарон и др.), где
нередко годами жили дагестанские (лакские) мастера-златокузнецы, возрождается.
Выходцы большей частью из селения Кумык, лакские мастера-отходники,
ошибочно именовавшиеся осетинами хъуымыхъ, т.е. кумыками, проникали даже в
отдаленные горные селения. Осетины, обучавшиеся у них, особенно искусно
изготовляли украшения национального костюма (кинжалы, мужские и женские
пояса, браслеты, кольца и т.д.).
Например, в Южной Осетии широко был известен талантливый мастер-зла-
токузнец Николай Джатиев, родом из селения Нижнее Сба в верховьях
Большой Лиахви. Он обучался ювелирному делу в Тбилиси у известных дагестанских
мастеров еще в 80-х годах XIX в., а затем работал с ними около 25 лет. После
Октябрьской революции он переехал в г. Цхинвали. Его изделия (бокалы,
оправа рогов, кинжалы, мужские и женские пояса и т.д.), украшенные националь-

190
Глава третья
Украшения традиционного костюма
1,2,4 - части женского пояса -
комара из серебра; 3 - кинжал -хъама; 5 -
мужской пояс -рон. МК РСО-А
ным орнаментом, были
выполнены с большим мастерством и
художественным вкусом.
Возродилось у осетин и
оружейное производство,
бытовавшее в горах еще в конце XVI в.109
Осетинские мастера изготовляли
огнестрельное оружие, стволы
ружей, сабли, кинжалы, нередко
украшая их серебряной и
золотой оправой. Большое
распространение в Осетии имело
покупное оружие. Особенно высоко
ценились крымские (хъримаг),
грузинские (гуырдзиаг) и
турецкие (мустафа) ружья110.
Осетинские мастера по
металлу не ограничивались одной
узкой специализацией. Многие
из них, например Нафия Лацоев
(селение Ардон), Кизибек Алда-
тов (селение Старый Батако-
юрт), Цара Кудзаев (селение Ва-
кац), Батырбек Кцоев (селение
Гули) и многие другие работали
одновременно кузнецами,
оружейниками и ювелирами.
В XIX в. оплата за труд
ремесленников, особенно в горах,
производилась натуральными
продуктами. В Дигории,
например, почти каждое общество
нанимало кузнеца на целый год,
платя ему по барашку от двора.
В других местах кузнецу давали
в год полтора пуда зерна, одно
ведро кваса и пять пирогов. В
конце XIX - начале XX в. опла-
Зарингуырд - изделия златокузне-
ца Джатиева Николая. МК РЮО

Хозяйство
191
та кузнеца, как и других ремесленников, производилась уже почти везде
деньгами. Кузнец пользовался большим уважением в обществе. На поминках для
него выделялась особая доля (куырды хай), состоявшая обычно из ляжки
быка и кувшина пива. Также было принято приносить ему в качестве подарка
большой пирог (куырды гуыдын) с начинкой из сыра. У осетин сохранялась
даже поговорка: "Не делай такого большого пирога, это же тебе не особая
доля на поминках".
Обработка камня. Осетины издавна были искусными мастерами и по
обработке камня. Свидетельством этого может служить сохранившееся до сих пор в
горах огромное количество полуразвалившихся башен, замков и надземных
склепов, сооруженных местными умельцами.
В XIX в., видимо, под влиянием искусства дагестанских мастеров в
равнинной полосе Северной Осетии появляется новый вид художественной обработки
камня. Могильные камни стали украшать национальным орнаментом,
изображением элементов костюма, оружия и т.д. Центром обработки этого
материала издавна было селение Заманкул. Изготовлением надгробных камней,
которые пользовались широким спросом по всей Северной и Центральной Осетии,
занимались многие заманкульцы - Карсановы, Фриевы, Кастуевы и др. Этот
промысел известен также в некоторых селах верховьев Терека (Окрохана,
Реш) и Большой Лиахви (Ерман). Традиции обработки камня живы и в наши
дни. Более того, в некоторых селах Южной Осетии из камня стали делать даже
молотильные катки.
Обработка кости и рога. В значительной мере сохранилась до наших дней и
обработка кости и рога. Рог, как и раньше, служил сосудом для различных
национальных напитков. Осетинское пиво, например, подают, особенно в
торжественных случаях, в больших турьих и воловьих рогах емкостью нередко до
полутора литров. Такая "посуда" всегда имела большой спрос у любителей, и
горцы продавали ее повсеместно, в частности на Военно-Грузинской дороге111. В
настоящее время обработка рогов и украшение их серебром производится в
артелях, созданных в городах.
Производство некоторых других изделий из кости и рога (газырей,
рукояток кинжалов и ножей и пр.) значительно сократилось в связи с отмиранием
обычая носить национальный костюм.
Производство художественных тканей и вышивка золотом и серебром.
Вышивка выполнялась главным образом девушками. Используя только пяльцы и
иглы, они оставляли причудливые узоры на бархате и другой ткани. Тканье
тесьмы для отделки костюмов, шнурков для пистолетов, поясов и т.д.
осуществляли при помощи железного или рогового ножа. При этом основа
натягивается железным крючком. После того как вещь выткана, ее смазывают раствором
чистого клея и полируют кабаньим клыком, затем вытирают губкой,
смоченной в горячей воде, и снова сглаживают клыком, отчего вещь становится более
жесткой и блестящей.
Вышивка золотом и художественное тканье отличаются давними
традициями. То, что это ремесло было хорошо знакомо аланам-осетинам еще в средние
века, подтверждают, в частности, находки из Змейских катакомбных могильни-

192
Глава третья
Образцы осетинского орнамента и вышивки. МК РСО-А

Хозяйство
193
Орудия рукоделия
1 - нож для тесьмы - быды кард (из
кости); 2 - медный нож для тесьмы - быды
кард. РЭМ; 3 - слоновый зуб для
разглаживания тесьмы - пылы дхндаг; 4 -
станок для тесьмы (из меди) быдтх туххн;
5 - игла для растягивания петли - сэелсгааег
у&рххгхнхн. Из селения Ольгинское в
Северной Осетии; 6 - ниточная доска - хнда-
хы фхйн&г; 7-10 - тесьма - хлдым-
быдтх. МЭ 1962 г.
ков, среди которых имеется
большое количество железных
ножей и кабаньих клыков,
обнаруженных рядом с женскими
скелетами.
Отхожие промыслы.
Острый земельный голод,
отсутствие средств к существованию,
слабое развитие ремесла и
других побочных занятий издавна
способствовали появлению у
осетин отхожих промыслов.
Уже в XVIII в. многие осетины, особенно из числа моздокских поселенцев,
широко занимались извозом (чыра), перевозя на своих арбах, запряженных
волами и верблюдами, казенные и купеческие товары по Кавказской дороге
от Астрахани через калмыцкие и ногайские степи до Моздока, а позже - до
Владикавказа и Тбилиси112.
Во второй половине XIX в. извоз оставался у осетин наиболее
распространенным видом отхожего промысла. После проведения Кавказской железной
дороги этот вид отхожего промысла приобретает еще большее значение в связи с
перевозкой огромного количества кукурузы и пшеницы на железнодорожные
станции и отправкой оттуда промышленных товаров по городам Кавказа.
Характерно, что во время Первой мировой войны 15 тыс. осетинских арб
обслуживали турецкий фронт113. Многие горцы были заняты на работах по ремонту
дорог, в частности, Военно-Грузинской. Зимой сюда для расчистки снежных
завалов стекались осетины из многих сел верховьев Терека, Ардона, Большой
Лиахви, Ксани и Арагви114. Горцы оставались здесь до весны, т.е. более семи
месяцев. За свой каторжный труд они получали в месяц не более 15 руб., многие
оставались инвалидами на всю жизнь. Немало бедняков трудилось на Садон-
ских рудниках и Алагирском серебросвинцовом заводе, возведенных в середине
XIX в. Эти предприятия обеспечивали работой жителей селений Садон, Згид,
Ход, Црау, Бирагзанг и других, расположенных в Алагирском ущелье. Они
зарабатывали себе на жизнь, сортируя руду и перевозя ее с места добычи до
станции Дарг-Кох115. Часть горцев за определенную плату зерном или деньгами
нанималась к помещикам и кулакам в равнинной Северной Осетии и в долинах
Грузии на обработку полей и уборку урожая.
13. Калоев Б.А.

194
Глава третья
^^^шЩ1^Ш^^^^^^^Ш1й#
Упряжка волов (быков) местной породы. Селение Барзикау в Куртатинском ущелье.
Фото А.А. Миллера, 1926 г. РЭМ
Развитие капитализма и рост городов на Кавказе обусловили уход
значительного числа осетинского крестьянства в Тбилиси и Баку, в промышленные
пункты Тквибули, Чиатура, Алаверди и др. Осетины работали на бакинских и
грозненских нефтяных промыслах, на шахтах, на железнодорожных
предприятиях. Вливаясь в ряды кадровых рабочих, многие постепенно оседали в
городах и поселках, не порывая, однако, связи со своими селами. Уже до революции
осетины составляли значительную часть населения Тбилиси и Баку. По
переписи 1926 г. их численность, например, в Тбилиси достигала 2890 человек, а в
Баку - 800 человек, причем подавляющее большинство осетинских жителей этих
городов составляли переселенцы с юга. Отлив отходников из Северной Осетии
происходил большей частью в города и промышленные пункты России,
включая даже сибирские золотые прииски, куда осетины большими группами
отправлялись на заработки116.
В конце XIX в. отмечается новый этап в развитии отходничества у северных
осетин, начавших выезжать на заработки почти во все страны мира. СМ. Киров,
близко знакомый с их жизнью, писал: "Осетины давно знают, что такое
капитализм не только отечественный, но и заокеанский. Многие и многие из них
годами живали в Америке, Канаде и там подлинно испытали капиталистическую
эксплуатацию17. Отправляясь в далекий путь, требовавший больших расходов,
горцы продавали свой скот и имущество. Выезд за границу происходил обычно
большими группами из односельчан или даже целым ущельем. В 1912 г. газета
"Кавказ" сообщала: "В настоящее время в Алагире и во многих селениях Ала-
гирского ущелья формируется несколько больших партий горцев, намереваю-

Хозяйство
195
щихся ехать в Америку, на Филиппины, Новую Зеландию или куда попало18.
Больше всего осетин-отходников обосновалось в Маньчжурии и Северной
Америке. Описывая быт осетин селения Христиановское, М.К. Гарданов отмечал,
что уже в 1895 г. безземельное крестьянство, "потеряв свою оседлость,
бросается из стороны в сторону и, проводя жизнь вдали от родного края, ищет денег -
свое счастье в рудниках далекой холодной Сибири и в лесах Северной Америки".
В 1910 г. М. Туганов писал: "В Осетии и Дигории заметно усилилось движение
рабочих в Америку. Число их доходит до 3 тыс. Многие из них попали в такие
места, что и письма их не доходят на родину". Автор красочно описывает
поездку большой группы горцев в Америку под руководством "вербовщиков19.
Многочисленные письма американских осетин, печатавшиеся в 1928 г. на страницах
газеты "Раестдзинад", показывают трагедию этих отходников.
По неполным данным, в 1920 г. количество осетинских
эмигрантов-отходников в США, Австралии, Канаде, Маньчжурии доходило до 15 тыс.120, много
их было и в других странах.
Отход крестьянского населения В.И. Ленин считал прогрессивным
явлением. "Он (отход. - Б.К.) вырывает население из заброшенных, отсталых,
забытых историей захолустий и втягивает его в водоворот современной
общественной жизни. Он повышает грамотность населения и созидательность его,
прививает ему культурные привычки и потребности21. Эта характеристика вполне
может быть применена к осетинам. Крестьяне-отходники, кроме того что
познавали языки, прежде всего русский, переносили в деревню черты городской
культуры и быта, проявлявшиеся в костюме, предметах домашнего обихода,
планировке жилища и даже в распространении новых сортов кукурузы,
присылаемых ими из Канады и Северной Америки. По сведениям М.К. Гарданова,
первые тракторы, появившиеся в селении Христиановском в 1918 г., были
привезены из Америки отходниками Туаевым и Кадзасовым122. Отходничество
способствовало процессу разложения натурального хозяйства и
патриархального быта осетин, способствовало ликвидации вредных обычаев - кровной мести,
умыкания, калыма и других, служило одной из главных причин распада
больших патриархальных семей. Хотя многие побывавшие на отхожих промыслах,
часто становились инвалидами, болели ревматизмом, туберкулезом, все же
отходничество в целом сыграло большую прогрессивную роль в жизни осетин123.
Современное сельское хозяйство
После Октябрьской революции сельское хозяйство Осетии изменилось
коренным образом. Северяне получили 566,2 тыс. десятин земли, южане -
350 тыс.124 Около 30 тыс. человек переселились с гор Северной Осетии на
плодородную равнину. По решению советского правительства горцам Южной
Осетии была предоставлена возможность заселить Тирипонскую долину, что и
сделали 439 семей125. Это переселение позволило им сделать земледелие своим
главным занятием. В первое десятилетие после установления советской власти
и в период восстановления хозяйства, разрушенного в Северной Осетии
гражданской войной, а в Южной Осетии бесчинствами меньшевистского правительства
Грузии, большую роль в укреплении экономического положения бедняцко-се-
редняцких масс осетинского села сыграло развитие различных видов сельскохо-

196
Глава третья
зяйственной кооперации, машинных товариществ, пунктов по прокату техники.
Наряду с потребительской кооперацией почти везде в равнинных селах
Северной Осетии и в предгорьях Южной Осетии были созданы простейшие формы
производственной кооперации, объединявшие батраков и бедняцкие массы
крестьянства. Уже к началу коллективизации в Северной Осетии насчитывалось
297 таких коопераций, в каждую входило от 9 до 42 дворов. Государство
всячески поощряло организацию и развитие подобных объединений крестьян,
обеспечивая их лучшими семенами, племенным скотом, сельскохозяйственными
машинами и инвентарем. Так, уже в 1927 г. в Северной Осетии работал 91
трактор марки "Фордзон", а также имелись сеялки, плуги, бороны126.
Развитие различных форм кооперации создало предпосылки для массовой
коллективизации, которая проходила на равнине Северной Осетии и в
низменной полосе Южной Осетии в 1929-1930 гг.; в горной Осетии, как и по всей
нагорной полосе Кавказа, колхозы были организованы значительно позже, в
1935-1937 гг. Осетины, проживающие на равнинной части Северной Осетии, по
масштабам колхозного движения занимали в тот период одно из первых мест
среди народов Северного Кавказа127. Но процесс организации колхозов не везде
протекал одинаково. Яростное сопротивление колхозному строю оказывали
кулаки, убеждавшие крестьян в нежизненности колхозов и в их неизбежном
распаде, ибо, по их словам, даже "два брата не могут жить вместе и делятся28.
Наиболее активными участниками колхозного движения оказались горцы-
переселенцы. Они без колебаний вступали в колхозы, поверив, что навсегда
избавятся от вечной нужды, забот об аренде земли, семенах, тягловой силе,
сельскохозяйственных орудиях и т.д.
В первое время создавались небольшие колхозы. Обычно каждое большое
селение имело несколько таких хозяйств. Наряду с ними иногда
организовывались и коммуны. Но, не располагая достаточной базой, они не оправдали себя и
постепенно влились в колхозы.
В 1930 г. в Северной Осетии была создана первая МТС, обработавшая в том
же году 38,2% посевной площади области. Уже в 1932 г. таких станций здесь
было четыре, в них насчитывалось 172 трактора и 1499 других
сельскохозяйственных машин129. Создание крупных механизированных колхозов на равнинной
полосе способствовало успешному проведению в 1935 г. коллективизации по всей
нагорной полосе Северной Осетии.
Из-за рельефа местности хозяйства здесь объединяли не более 25-30
дворов, входящих в соседние села. Наряду со своим главным занятием -
скотоводством - горные колхозы, получив земли на равнине, стали возделывать и
сельскохозяйственные культуры, широко применяя тракторы, комбайны и другие
машины.
В 1940 г. на территории равнинной и предгорной Осетии основные
сельскохозяйственные работы (вспашка, сев яровых и озимых культур, жатва,
молотьба) были почти полностью механизированы130. В довоенные годы на
территории Северной Осетии работало 1142 трактора и 240 зерновых комбайнов.
По мере развития колхозного строительства росли и кадры. Большой отряд
специалистов высшей и средней квалификации подготовили Северо-Осетин-
ский сельскохозяйственный институт и сельскохозяйственные техникумы и
школы; тысячи работников различных профилей были подготовлены для этой
области на различных курсах131.

Хозяйство
197
Оккупация немецко-фашистскими полчищами большей части территории
Северной Осетии нанесла колоссальный ущерб колхозному хозяйству. В пяти
районах республики полностью были уничтожены колхозные
животноводческие фермы, машинно-тракторные станции, межколхозные электростанции,
общественные и хозяйственные постройки и т.д.132
После изгнания врага все это создавалось заново. На помощь пострадавшим
колхозам пришло не только государство, отпустившее им большие деньги и
много сельскохозяйственных машин, но и уцелевшие хозяйства Осетии, а
также соседние республики. Они предоставили в кредит семена, скот,
стройматериалы.
В послевоенные годы в Осетии, как и во всей нашей стране, развернулась
большая работа по восстановлению и переустройству сельского хозяйства.
Одной из важных задач было создание укрупненных колхозов, способствовавших
быстрому подъему экономики. В Северной Осетии вместо 178 колхозов стало
126, а в Южной - вместо 185 - 90. Подобное объединение хозяйств,
расположенных в горной местности, способствовало увеличению в них поголовья скота и
земельных массивов. Правда, население, проживающее в нескольких ущельях,
например Алагирском, Дигорском и Куртатинском, первоначально
испытывало трудности в общении из-за отдаленности отдельных участков колхоза, но по
мере развития дорожного строительства и обеспечения колхозов
современными транспортными средствами это неудобство было преодолено.
Более того, несколько горных колхозов, сочтя перспективным такой шаг,
слились с колхозами предгорья, в результате чего образовались огромные
многоотраслевые хозяйства. В силу географических условий, в горах Южной
Осетии колхозы в основном оставались небольшими, что, естественно,
отрицательно сказалось на развитии их экономики.
В 1969 г. в Северной Осетии имелось 44 колхоза и 13 совхозов,
располагавших посевной площадью 188,4 тыс. га. В Южной Осетии насчитывалось 52
колхоза, 2 совхоза; последние занимали почти всю низменную полосу области.
Подавляющее большинство хозяйств больше походило на предприятия, потому
что имело большие тракторные парки, автогаражи, ремонтные мастерские,
возглавлявшиеся высококвалифицированными специалистами.
Большое значение для подъема многих отраслей сельского хозяйства
Осетии имеет орошение полей. В 1968 г. на равнинной полосе Северной Осетии
32 тыс. га орошались водами Цалыкского, Дигорского, Ардонского, Моздок-
ско-Кумыкского и других обводнительных каналов, построенных в годы
коллективизации. В те годы большое внимание обращалось на то, чтобы
механизировать полив. Уже в 1969 г. на полях республики имелось свыше 150
дождевальных установок, а количество орошаемых земель составляло 5,7 тыс. га.
Поливное земледелие широко распространено и в низменной полосе
Южной Осетии, где более 838 га колхозной земли орошается из Тирипонского, Сал-
жвинского, Кехвского и Ванатского каналов, построенных также за годы
советской власти133.
Благодаря систематическому поливу и удобрениям, на многих колхозных
землях урожайность культур возросла в два-три раза, стало возможным
разведение садов и выращивание овощей даже в самых засушливых районах, а также
возделывание кукурузы на больших площадях. Примером могут служить
засушливые степи Моздокского района, где до недавнего времени возделывали

198
Глава третья
.... ¦..¦ ¦¦...¦ ¦-...:¦ ..--,.¦¦..---..'¦.¦ . ¦¦ ¦ ...: ¦
Стада и оросительная система колхоза селения Кадгарон. Фото автора, 1978 г.
лишь пшеницу. Ныне Моздокский район дает более трети зерна,
производимого в республике. В 1969 г. здесь получено по 30-35 ц пшеницы с гектара
орошаемых земель. Но этот регион богат не только хлебом. Сотни гектаров садов и
виноградников украсили его привольные степи.
До настоящего времени большой проблемой является осушение 25 тыс. га
болотистых земель на равнинной полосе Северной Осетии (Црауское плато,
моздокские массивы, Туаце и др.) и введение дополнительной площади в
сельскохозяйственный оборот.
Основное направление большинства осетинских равнинных колхозов -
зерно-животноводческое. Возделывание зерновых и технических культур в этих
колхозах всегда широко сочеталось с разведением молочного скота, овец,
свиней.
В горных колхозах основным направлением является скотоводство,
главным образом отгонное овцеводство.
В хозяйствах, расположенных недалеко от городов, более развиты овощное
и молочное направления, а также садоводство, виноградарство и откормочное
свиноводство для снабжения городского населения свежим мясом134.
Среди зерновых культур кукуруза является одной из главных в хозяйстве
колхозов Осетии. Основные посевные площади кукурузы находятся в
равнинной полосе Северной Осетии. Например, в 1969 г. из 140,5 тыс. га общей
площади посевов зерновых культур республики 65,7 тыс. га было занято этой
культурой. Выращиваются ее высокоурожайные сорта ("осетинская белая
зубовидная", "осетинская белая кремнистая", "осетинская-1", "ВИР-267" и др.),
выведенные местными учеными. Многие из названных сортов внедрялись также в

Хозяйство
199
колхозах Южной Осетии и за пределами республики - в Кабардино-Балкарии,
Чечне, Ингушетии, Ставропольском крае.
Восстановление принципа материальной заинтересованности колхозов и
колхозников и большая агитационная работа среди населения способствовали
активному подъему всего сельского хозяйства и появлению в Осетии
большого количества мастеров высоких урожаев. Всей стране было известно имя
Героя Социалистического Труда, знатного кукурузовода X. Албегова из
колхоза "Хумаллаг". В прошлом батрак, X. Албегов стал одним из лучших
кукурузоводов страны. Его звено на протяжении многих лет получало от 75 до 120 ц
зерна с гектара.
Передовой опыт X. Албегова и других мастеров высоких урожаев
республики стал достоянием широких масс колхозников, и особенно молодежи. В
республике тогда работали 65 ученических бригад, обрабатывающих 2450 га
земли, из которых 1680 га было занято под посевы кукурузы.
Из других зерновых культур в Осетии возделываются озимая и яровая
пшеница, ячмень, овес. Значительные площади отведены под пшеницу, почти
перестали возделывать такие малоурожайные в условиях Осетии культуры, как
просо и гречиху, сократили посевы овса.
Важнейшей культурой в хозяйствах республики стал картофель,
выращиваемый почти повсеместно, в том числе и в высокогорных районах, где он дает
даже более высокие урожаи, чем на равнине, и отличается лучшим качеством.
Картофель осетины заимствовали у русских. Первое упоминание о нем
встречается лишь в 1871 г. Однако появился он у равнинных северных осетин,
по-видимому, значительно раньше. В.Д. Абаев считает временем
распространения этой культуры в Южной Осетии начало XIX в.135 Такое утверждение не
находит пока подкрепления в сведениях путешественников по Осетии этого и
более позднего периода. Штедер, Клапрот и другие136 упоминают только о тех
огородных культурах (редька, лук, репа), которые выращивались уже всеми
горцами.
В конце XIX в. картофель, наряду с кукурузой, становится у равнинных
осетин одной из важных сельскохозяйственных культур, имеющей товарное
значение.
В 1897 г. площадь занятая картофелем составляла в селении Хумаллаг
975 га, Кадгароне - 950, Гизели - 810, Эльхотове - 600 га и т.д. В то же время
он совершенно отсутствовал по всей высокогорной полосе Осетии, включая и
ее центральную часть137. В советское время, и особенно после
коллективизации, картофель стали возделывать повсюду.
Огородные и плодовые культуры также не являются исконно осетинскими.
"Нет ни одного названия плодового дерева или овоща, - пишет В.И. Абаев, -
которое восходило бы к древнеиранскому38.
В XVIII - начале XIX в., по данным письменных источников, осетинам,
проживавшим в горах, были известны только лук, чеснок, репа, редька, свекла,
табак, а в предгорьях, кроме того, и огурцы139. С переселением горцев в
низменную и равнинную полосу ассортимент возделываемых ими огородных культур
возрос, но уровень развития огородничества оставался весьма низким вплоть до
начала коллективизации. И в настоящее время оно еще плохо развито и не
может быть внедрено в общественное хозяйство. Одной из причин этого является,
вероятно, отсутствие у осетин традиционных навыков и приемов ведения дан-

200
Глава третья
ной отрасли. Под огороды и бахчи обычно отводят небольшие участки.
Исключение составляют пригородные колхозы, где развитию овощеводства
уделяется больше внимание; здесь имеются теплицы для получения рассады и ранних
овощей. Важным событием в местной хозяйственной жизни было
проникновение в высокогорные районы новых для них овощных культур (капуста,
морковь, помидоры и т.д.), дающих здесь хорошие урожаи.
Молодой отраслью хозяйства у осетин является виноградарство, им
занимаются лишь в равнинной и предгорной полосе, в частности хозяйства
Моздокского и Цхинвальского районов.
До недавнего времени слабо развивалось и садоводство, хотя оно уже
имело некоторые традиции. Появление садов в Осетии отмечается сразу после
того, как жители гор обосновались на равнине. В 1836 г., по данным Яновского,
они разводили яблони, груши, абрикосы140. Наибольшее развитие садоводство
получило с середины XIX в. в связи с появлением у русских поселенцев в
селении Алагир фруктовых деревьев, плоды которых отличались высокими
вкусовыми качествами. Основанный ими питомник способствовал развитию
садоводства во многих равнинных (Ардон, Кадгарон, Бирагзанг и др.) и горных (Унал,
Даллагкау, Барзикау и др.) селениях Северной Осетии141. Особенно славились
унальские сады, заложенные в начале XX в. Цаллаговыми142.
Этнографический материал позволяет установить имена тех, кто первым
заложил здесь сады и способствовал развитию садоводства. В Северной
Осетии - это Баевы (селение Ольгинское), Дударико Кусов (селение Заманкул),
Ибрагим Дзодзаев (селение Чикола), а в Южной Осетии - Гиго Ханикаев
(селение Зыгубир) и Гаца Санакоев (селение Дзау). И все же в первое время
садоводство не получило широкого распространения даже в равнинной полосе
Северной Осетии, где климатические и природные условия благоприятствуют его
развитию. Что касается Южной Осетии, то до завершения коллективизации
сады здесь встречались только в некоторых селах низменной полосы.
В годы колхозного строительства, и особенно в послевоенный период,
садоводство развилось в Осетии повсеместно и в настоящее время в ряде колхозов
стало одной из ведущих отраслей хозяйства. Еще в 1965 г. колхоз им.
Дзержинского (селение Унал) получил по 113 ц яблок с каждого из 21 га; почти такой же
урожай высокосортных плодов был собран многими другими хозяйствами
республики143.
Второй по значению отраслью в колхозах равнинной полосы является
животноводство144. Современное животноводство коренным образом
отличается от дореволюционного; оно построено на основе прогрессивных форм и
методов труда, ведется на базе передовой техники. Его особенностью является
сохранение и широкое использование выработанных народом навыков ведения
отгонной системы скотоводства и стойлового содержания скота. На равнинной и
предгорной полосе Осетии, как и раньше, разводят крупный рогатый скот
мясомолочного направления. Содержание большого количества молочного скота здесь
сочетается с отгонным овцеводством, а также с разведением свиней и птицы.
В отличие от равнины, где животноводство сочетается с полеводством,
колхозы в горах имеют специфически животноводческое направление.
Предпочтение они отдают отгонному овцеводству. Наличие в Осетии огромных
естественных пастбищ позволило широко использовать этот вид животноводства,
базирующегося на сезонном использовании естественных ресурсов. Лишь в ряде

Хозяйство
201
районов равнинной и предгорной полосы, например в Моздокском районе,
отгонное скотоводство совершенно не практикуется, и скот круглый год
находится на одном месте. В большинстве же районов отары овец и нагульный скот
весь год содержат на пастбищах.
До недавнего времени зимние пастбища колхозов находились на черных
землях, в прикаспийских степях и на землях станицы Наурской, а летние - в
высокогорных районах Осетии. На зимних пастбищах овец пасут до мая, а затем
переводят в горы на летние, где содержат вместе с нагульным скотом до
середины сентября. Ответственной порой является время перегона овец на
огромные расстояния, обычно сопровождающийся большими трудностями и
потерями животных. В настоящее время овцы с летних на зимние пастбища и обратно
все чаще перевозятся по железной дороге.
Решающими условиями успешного ведения животноводства и повышения
продуктивности скота является создание прочной кормовой базы и
строительство животноводческих помещений. На зимних пастбищах создаются
необходимые запасы кормов. Для этого летом производят заготовку сена с применением
тракторных сенокосилок, механизированной уборки и скирдования трав.
Сооружение артезианских колодцев с водопойными площадками позволило
оживить безводные пастбища. Весь скот теперь обеспечен типовыми
помещениями - кошарами (ухт&р), куда его переводят с наступлением морозов. При
стойловом и полустойловом содержании широко применяются достижения
сельскохозяйственной науки и передового опыта. Особое внимание уделяется
механизации и электрификации трудоемких процессов. На многих фермах
установлены подвесные дороги, автопоилки, доильные агрегаты. Применяя
электроэнергию, передовые хозяйства механизировали приготовление кормов,
силосование, стрижку овец, сепарирование молока и т.д.
В настоящее время практикуется кошарно-базовый метод выращивания
ягнят, сохранивший много традиционных черт.
При правильной организации труда и умелой пастьбе, многие чабаны
добиваются нажировки овец, хорошего приплода и повышенного настрига шерсти.
В ряде хозяйств животноводы получают от ста маток сто и более ягнят и
добиваются настрига шерсти от одной овцы в среднем по 3-4 кг. Однако
овцеводство в целом по-прежнему является отстающей отраслью.
Благодаря многолетним усилиям и упорному труду ученых и специалистов
сельского хозяйства, коренным образом изменился породный состав скота. В
настоящее время в Осетии разводят более десяти пород овец: осетинскую,
кавказскую, ставропольскую и т.д. Среди них основную часть поголовья
составляют тонкорунные овцы. Есть колхозы, имеющие только стада тонкорунных и
полутонкорунных овец.
Поголовье крупного рогатого скота республики состоит из животных крас-
ностепной породы, отличающейся высокой продуктивностью. В основном
практикуется стойловое содержание коров. Для зимовки отдельных пород на
фермах построены утепленные и специально оборудованные помещения. Летом
скот пасется на близлежащих пастбищах. Для поднятия продуктивности
молочного скота введено летнелагерное и летнестойловое содержание с
применением зеленого конвейера. Летнелагерное содержание применялось в тех
колхозах, где пастбища и посевы на зеленый корм расположены на большом
расстоянии от ферм. Летнестойловое содержание, практикуемое в большинстве хо-

202
Глава третья
Ц|И|| 1|({|11 II 1||
I 1111Ш III1 111 -
Летний курятник. Селение Лескен в Дигорском районе Северной Осетии.
Фото автора, 1970 г.
зяйств Северной Осетии, применяется там, где пастбища и посевы зеленого
корма располагаются недалеко от ферм.
В годы коллективизации в равнинной и предгорной полосе Осетии
развилось откормочное свиноводство, в прошлом малознакомое осетинам. В
настоящее время выращивание этих животных дает значительную часть дохода, полу-

Хозяйство
203
чаемого вообще от животноводства. Подтвердить такой вывод можно на
примере широко известного специализированного совхоза "Терек", где ежегодная
сдача откормленного поголовья составляла более 22 тыс. свиней.
Определенное место в хозяйстве осетин занимает птицеводство. В XVIII в.
из всех видов птицы в горах разводили только кур, а на равнине, в низменной
полосе, кроме того, гусей, уток и индеек. Три последних вида птиц попали к
осетинам от тюркских народов145. Куры были наиболее ранней домашней птицей у
осетин. Слово карк (курица) восходит к древнеиранскому языку. Вообще
птицеводство приобрело важное значение в хозяйстве горцев после их переселения
на равнину. С тех пор здесь стало возможным разведение всех видов домашней
птицы, и особенно гусей и индеек.
Однако птицеводство до сих пор еще не стало доходной отраслью.
Только за последние годы наметилось некоторое увеличение количества птицы в
хозяйстве, а также повышение ее продуктивности. Созданный в республике
крупный птицесовхоз "Цалык" существенно пополнял продуктовые запасы
республики.
Традиционным занятием осетин является пчеловодство. Оно известно в
Осетии с древнейших времен. Об этом свидетельствует, в частности, осетинское
название меда (мыд) и другие термины, связанные с пчеловодством и
восходящие к древнеиранским названиям146. Из меда аланы изготовляли чудесный
хмельной напиток ронг, упоминаемый часто в нартских сказаниях147. Аланы
оказали большое влияние также на развитие пчеловодства в Закавказье. По
мнению А.И. Робакидзе, некоторые формы славянского улья проникли в
Грузию именно через посредство алан148. Древность пчеловодства подтверждается
и существованием у осетин представления о покровителе пчел, носившем у ди-
горцев имя Анигол, а у иронцев - Ныкула.
Пчеловодство велось у осетин, как и у других горцев, примитивным
способом. Ульи встречались двух типов: конусообразная плетеная корзина (къуту),
обмазанная снаружи пометом, и часть ствола выдолбленного изнутри, с
отверстием в центре для полета пчел. Долбленые ульи бытовали только у южных
осетин, они получили широкое распространение также в некоторых районах
Закавказья, в частности у абхазцев. Для защиты от дождей и солнца ульи
сверху накрывали корой или соломой. На зиму их убирали в закрытые помещения.
Продукты пчеловодства находили и находят широкое применение в
хозяйственной жизни. Мед употреблялся при выпечке ритуальных хлебов и для
изготовления напитков, его использовали также в лечебных целях. Из некоторых
сел приезжие скупщики вывозили мед и воск за пределы Осетии.
Наибольшее распространение пчеловодство имеет на равнине Северной
Осетии и в ряде районов Южной Осетии149, богатых лесами и медоносными
травами. Еще до коллективизации многие хозяйства, например в Ольгинском,
Новом Батакоюрте, Заманкуле, Чиколе нередко держали по несколько сот ульев.
В горах пчеловодством занимались только в низменной и средней полосе. Ште-
дер, побывавший в XVIII в. в предгорьях Северной Осетии, отмечал, что там
имеются пчельники150.
По данным М.К. Гарданова, в 1900 г. 300 хозяйств из 882 в селении Христи-
ановском занималось пчеловодством; в 1907 г. здесь было 76 пасек F070 ульев).
Однако в 80-х годах XIX в., по словам того же автора, количество ульев было
гораздо больше. Но позже, в связи с расширением посевных площадей под ку-

204 Глава третья
Ульи и предметы, связанные с
пчеловодством
1,4,5 - ульи - мыды чыргъхдтх; 2 -
приспособления для сбора роя - бынзыты
щул; 3 - "пчелиный нож" - мыды кард. Из
селения Ольгинское в Северной Осетии,
служил для разрезания меда. МЭ 1962 г.
курузу, ставшую товарной
культурой, пчеловодство, как и ряд
других отраслей хозяйства, резко
сократилось151. Заметный
подъем в развитии пчеловодства,
особенно в Южной Осетии, где для
этого были более
благоприятные условия, произошел при
колхозном строе.
Организация труда и
производственный быт осетинских
колхозов характеризовались
сохранением некоторых
традиционных черт ведения хозяйства.
Например, основная
производственная ячейка - бригада - часто
объединяла в горах несколько
сел, население которых нередко составляли родственники. В последнее время
новой, более усовершенствованной формой организации труда явилось
создание комплексных бригад.
Бригады разбивались на звенья, между которыми распределяли поля под
кукурузу и свеклу и закрепляли за звеньями на несколько лет, что
стимулировало лучший уход за землей. Звеньевая система в осетинских колхозах
оказалась той формой организации труда, которая способствовала резкому
повышению урожайности важнейших сельскохозяйственных культур.
Самое горячее время в хозяйствах - с мая по октябрь. Прополка кукурузы,
прореживание ростков по-прежнему требуют участия большого количества
людей. Затем начинается уборка яровых и озимых хлебов и сенокошение,
проводимые почти исключительно с помощью комбайнов и тракторов. Слабая
механизация процессов при уборке сахарной свеклы и кукурузы вынуждает в
значительной степени сохранять ручной труд. К этой работе привлекается все
трудоспособное население хозяйства. В период уборки урожая рабочий день
начинается с раннего утра и кончается с наступлением сумерек.
Во всех сельскохозяйственных работах существует определенное
разделение труда, сохранившее некоторые традиционные черты: мужчины
занимаются, как и прежде, вспашкой, посевом, боронованием, техникой; женщины
участвуют в прополке и уборке овощей и фруктов. На сенокосе работают и те, и
другие, но по старой традиции косьбу ведут только мужчины, а сгребать и
складывать сено в копны им помогают женщины. Ручное сенокошение сохранилось
только в горах, где особенности местности не позволяют применять технику и
приходится пользоваться традиционными орудиями. Несмотря на трудности, в

Хозяйство
205
горах пытались механизировать сенокошение, чтобы, где это возможно,
освободить людей от тяжелого труда.
Организация труда в животноводстве тоже имеет свою специфику,
отражающую традиционные черты прошлого быта осетин. Крупный рогатый скот,
главным образом молочный, обслуживается преимущественно женщинами:
мужчины в основном заняты на пастьбе, подвозе кормов и охране скота ночью.
Доярками работают только женщины, они же выращивают телят, кормят скот.
Стада овец и крупный рогатый скот для нагула целиком находятся на
попечении мужчин, они же стригут и доят овец, а также готовят брынзу. И только в
хозяйствах Центральной и Южной Осетии по давно сложившейся традиции в
дойке овец наряду с мужчинами участвуют и женщины: приготовление из
овечьего молока брынзы здесь целиком входит в обязанности хозяек.
Иная организация труда в отгонном овцеводстве, где также сохранились
традиционные черты. Каждую отару обслуживают Ъ-\ чабана: среди них
выделяется старший чабан, руководящий остальными. Скотину обычно пасут
поочередно. На зимних пастбищах издавна применяют загонную систему пастьбы.
Сначала стравливают дальние участки, чтобы с наступлением сильных морозов пасти
стада вблизи стоянок. Опытный чабан не позволяет отаре идти цепочкой, друг
за другом, так как при таком способе пастьбы вытаптываются травы. Загонная
система выпаса существует и на летних альпийских пастбищах, куда овцы
перегоняются после профилактической обработки. Летом чабаны выгонят отару
сразу после спада росы и пасут дотемна. Опытные чабаны не держат отары
более пяти-шести дней на одном месте. На зимних пастбищах животноводы живут
в кирпичных домах, построенных по типовым проектам. К жилым помещениям
примыкают столовые, кухни, пекарни, склады, бани и другие постройки.
Летом весь скот, кроме овцематок, пасется высоко на альпийских лугах.
Стада молочных овец содержат близ сел, где производится дойка два раза в день
- утром и вечером - в течение июня-июля. На это время колхозы выделяют в
помощь чабанам определенное число людей, преимущественно женщин, для
приготовления из овечьего молока высокосортного сыра, производство
которого возродилось в Осетии. Во многих колхозах это занятие никогда и не
прекращалось и служило источником значительного дохода152.
Огромную роль в повышении производительных сил и подъеме всех
отраслей сельского хозяйства играло поощрение инициативы и внедрение в
производство новых, прогрессивных методов труда и передового опыта.
Промышленность
Становление промышленности в Осетии и появление первых рабочих
можно отнести к середине XIX в., т.е. к периоду открытия Садонских рудников и
пуска Алагирского серебросвинцового завода и Мизурской обогатительной
фабрики.
Этим событиям предшествовал длительный период изыскательских работ в
горах Осетии, куда направляли специальные экспедиции для выявления
залежей серебросвинцовой руды. Осуществление этой задачи в ту пору было
крайне необходимым, поскольку царское правительство, готовясь к Крымской
войне, остро нуждалось в свинце. Наконец, когда вопрос о разработке залежей ру-

206
Глава третья
ды высокогорного Садонского рудника был решен и строительные работы шли
полным ходом, газета "Кавказ" сообщала: "Недалеко от Казбека, можно
сказать в самом центре Кавказа, открыты серебряные рудники и устраивается
правильное заводское производство... При первом открытии правительство не
задумалось вызвать целые сотни мастеровых из казенных сибирских заводов для
правильной добычи и в то же время для проложения дорог к открытию и
разведке новых богатств, которые, несомненно, таит Кавказ в своих недрах53. В
мае 1853 г. был пущен Алагирский серебросвинцовый завод. Примечательно,
что полученный на заводе первый слиток серебра был отправлен наместником
Кавказа князем Воронцовым Николаю I. По указанию государя одна часть
этого слитка была использована для изготовления церковного сосуда в
строившейся в Петергофе церкви, а другая половина пошла на такой же сосуд в Исаакиев-
ском соборе, причем на них были сделаны надписи, что "они изготовлены из
первого серебра, выплавленного на Алагирском заводе 21 мая 1853 года".
Во второй половине XIX в. во Владикавказе появились железнодорожные
мастерские и более 56 мелких предприятий кустарно-ремесленного характера.
Близ крупных осетинских сел располагались известковые, кирпично-черепич-
ные заводы и большое число мельниц, удовлетворявших нужды местного
населения. К 1872 г. были построены винокуренный, пивоваренный, три
кожевенных и четыре кирпичных завода, где работали 127 человек154. На Садонском се-
ребросвинцовом руднике и Алагирском серебросвинцовом заводе к этому
времени было занято 200 рабочих. В дальнейшем количество мелких
промышленных предприятий округа значительно выросло. Уже в 1887 г. здесь
насчитывалось 251 предприятие, в том числе 160 мельниц, 20 кирпичных, 9 черепичных,
11 кожевенных заводов т.д. К этому времени количество рабочих уже
составляло 499 человек155.
На Садонских рудниках и Алагирском серебросвинцовом заводе вместе с
русскими крепостными рабочими, переведенными в 1850 г. с уральских,
алтайских и луганских заводов C80 семейств), работали горцы-осетины из разных
районов Осетии. Особенно много среди них было жителей окрестных сел - Ми-
зура, Хода, Садона и др. Здесь трудно было найти семью, в которой бы
кто-нибудь не был занят на постоянной работе в шахте. Позже в рабочем поселке
Садон и близ него осело значительное число пришлых осетин - бывших
сезонников, ставших со временем кадровыми рабочими. Так было положено начало
формированию рабочего класса.
На Садонских рудниках и на заводе горцы были заняты на самых
различных работах: на добыче, сортировке и перевозке руды, на рубке дров,
выжигании угля и т.д. Работать приходилось в невыносимо тяжелых условиях: за
ежедневный 12-часовой труд рабочий получал не более 5-6 руб. в месяц.
Основными инструментами были кирки и лопаты. Охрана труда и техника безопасности
отсутствовали. В забоях часто случались обвалы. Шахтеры не имели права
уходить с рудников раньше срока, определенного договором. Как вспоминали
старые рабочие, и после крестьянской реформы здесь активно практиковали
телесные наказания. За малейшую провинность рабочих подвергали штрафам.
Каторжные условия труда описал А.Л. Зиссерман, побывавший на рудниках
в 1855 г.: "Тут мы провели ночь, спускались в штольни и штреки, где на глубине
нескольких десятков аршин в основании громадной скалистой горы, при свете
тусклых сальных огарков, в тяжелом, спирающем дыхание воздухе, наполненном

Хозяйство
207
Старый рабочий поселок Садон, 1915 г. МК РСО-А
Жилье для рабочих-горцев Садонского рудника. Верхний Садон, 1915 г. МК РСО-А

208
Глава третья
Серебросвинцовый завод "Алагир", ныне город Алагир. Середина XIX в. МК РСО-А
пороховым дымом, в слякоти, образуемой просачивающейся водой, копошились
с кирками и ломами в руках люди... Мрак, воздух подземелья, невольное чувство
страха при мысли, какая громада висит над головами этих людей, днем и ночью
здесь работающих... в течение двенадцати часов до смены, вне света и свежего
воздуха, с тяжелым ломом в руках56. Не в лучших условиях приходилось
трудиться и русским шахтерам, жившим со своими семьями в тесных и холодных
бараках, построенных в узкой Садонской котловине на берегу бурной р. Ход, от
разливов которой их неказистые жилища часто разрушались. Здесь же
находился еще один барак с цементным полом, где ютились горцы без семей, работавшие
на рудниках. Это помещение зимой почти не отапливалось, люди спали на полу.
Местные заводчики, пользуясь тяжелым материальным положением рабочих,
сбывали им в кредит недоброкачественные продукты по высоким ценам.
Туберкулез, тиф, ревматизм и другие болезни уносили много человеческих
жизней. Во всем Садоне были один врач и один фельдшер, обслуживавшие
главным образом чиновников из рудоуправления. За медицинской помощью
рабочие обращались к осетинским знахарям. В рабочих поселках не было ни
одной библиотеки, читальни. Сюда не поступали газеты, журналы, книги.
Неграмотным было 99% населения157.
В конце XIX - начале XX в. на Садонских рудниках и на других
промышленных предприятиях Северной Осетии уже было значительное количество
рабочих осетин158, принимавших наряду с русскими рабочими активное участие в
революционном движении, а после революции - в восстановлении и развитии
народного хозяйства Осетии. К 1926 г. были восстановлены завод "Кавцинк", Са-
донские рудники, железнодорожные мастерские и др.

Хозяйство
209
Военно-Осетинская дорога. Рабочий поселок Мизур. Обогатительная фабрика Садонского
серебросвинцового рудника. Вторая половина XIX в. МК РСО-А
В народном хозяйстве Осетии большое место занимает тяжелая
промышленность - горнодобывающая, цветная металлургия, металлообрабатывающая,
энергетическая. Совершенно преобразовалась горнодобывающая отрасль
Осетии, имеющая в настоящее время общегосударственное значение159. Старые
рудники Садона полностью реконструированы, построены шахты и рудообога-
тительные фабрики, в частности, в Куртатинском ущелье. Открыты новые
рудники и месторождения в бассейнах рек Ардона, Фиагдона, Гизельдона.
Большая часть трудоемких работ во всех рудниках механизирована. В целях
улучшения условий труда и предупреждения профессиональных заболеваний
применяется мокрое бурение, мощными вентиляторами производится
проветривание забоев и блоков.
Садонский и другие рудники являются сырьевой базой Владикавказского
завода "Электроцинк", выросшего из небольшого свинцово-цинкового
предприятия. Теперь это - один из крупнейших заводов цветной металлургии в
стране, оснащенный современным оборудованием.
К крупнейшим предприятиям Северной Осетии принадлежат также
вагоноремонтный завод, созданный на месте владикавказских мастерских, завод
автомобильного и тракторного оборудования, завод "Электроконтактор" и др.
Важную роль в экономике Северной Осетии играет лесная
промышленность. Созданы лесопункты и лесозаводы, снабжающие предприятия страны
древесиной твердых пород.
Значительную часть в объеме промышленной продукции республики дает
пищевая промышленность. Заново созданы такие ее отрасли, как крахмально-
14. Калоев Б.А.

210
Глава третья
Рабочий поселок Мизур. Фото автора, 1965 г.
паточная, мясная, молочная, плодоовощная, консервная, кондитерская и др.
Среди них особое место занимает построенный в 1932 г. в Беслане маисовый
комбинат, объединяющий четыре завода: крахмальный, сахарный, паточный и
завод по производству комбикормов. По объему выпуска продукции он занимал
первое место в стране и второе в мире160. Еще до Великой Отечественной вой-

Хозяйство
211
ны выпуск валовой продукции на одного рабочего здесь составлял 42 434 руб. и
был значительно увеличен в последующие годы. Отличительной чертой этого
предприятия являлось также то, что подавляющее большинство его
коллектива состояло из осетин, среди которых много выходцев из окрестных сел (Фарн,
Старый Батакоюрт, Зилга и др.), живущих по-прежнему в своих домах и
связанных со своим хозяйством.
Широкое развитие в Северной Осетии получили машиностроение,
электрическая промышленность, производство строительных материалов, а также
различные отрасли легкой промышленности. В ряде мест республики
открыты новые рудники, введена в действие обогатительная фабрика в Куртатин-
ском ущелье, появилось много новых предприятий пищевой и легкой
промышленности.
Большую роль в социально-экономическом развитии республики сыграло
создание единой северокавказской электросети "Севкавэнерго".
Дореволюционная Южная Осетия была отсталой аграрной окраиной, не
имевшей ни одного крупного промышленного предприятия. В областном
центре г. Цхинвали насчитывалось всего несколько кустарных предприятий -
кирпичные, черепичные заводы, лесопилки, на которых было занято по 10-12
рабочих161. За годы советской власти здесь сложилась развитая промышленность,
обеспечивающая население изделиями лесной и пищевой промышленности,
стройматериалами и пр. Открылись широкие возможности для разработки
богатых естественных ресурсов края, в частности, лесных; в Цхинвали построены
лесокомбинат, фабрика гнутой мебели, механический завод и др.
Исключительно важную роль в преобразовании хозяйства и быта южных
осетин сыграло возведение электростанций (Цхинвальская, Сахтинская, Джав-
ская, Дзагинская, Ленингорийская), снабдивших жизнетворной
электроэнергией многие предприятия и колхозы области, в частности, крупнейший Кваисский
свинцово-цинковый комбинат162.
Вместе с ростом промышленности росла и квалификация местных кадров
рабочих, формировалась национальная техническая интеллигенция. Большую роль
в их подготовке сыграли крупные промышленные предприятия Ростова-на-Дону -
"Ростсельмаш", "Красный Аксай", Ростовский паровозоремонтный завод и
другие, где вместе с горцами Северного Кавказа проходили практику многие
осетины. Только с 1932 по 1933 г. на предприятиях различных отраслей
промышленности Северной Осетии было подготовлено 2084 рабочих-осетин163. Уже в 1934 г.
они здесь составляли 40%, а инженерно-технические работники - 19%164.
В 1969 г. подавляющее большинство рабочих Беслановского маисового
комбината, Садонского и других рудников составляли осетины. Около 90%
рабочих составляли национальные кадры на Кваисском свинцово-цинковом
комбинате. Много осетин и среди инженерно-технического персонала. Так, на
заводе "Электроцинк" около одной трети инженеров и техников осетины, в их
числе много женщин. Особенно много женщин в промышленности работало в
годы Великой Отечественной войны.
Коренным образом изменился быт рабочих. На месте старого поселка Са-
дон с его полуразвалившимися бараками и землянками вырос рабочий городок с
многоэтажными жилыми домами, культурно-просветительными и
коммунальными учреждениями. В горах Осетии возникли и другие рабочие поселки
полугородского типа (Верхний Згид, Бурон, Кваиси и др.) с благоустроенными квар-
14*

212
Глава третья
талами. В Садоне есть большая поликлиника, силикозная станция, несколько
магазинов. На всех шахтах установлено постоянное дежурство медицинских
работников; еще в 1949 г. открыт профилакторий для горняков; созданы также
условия для культурного проведения досуга. Для повышения рабочими своего
общеобразовательного уровня и технической квалификации открыта вечерняя
школа рабочей молодежи, горный техникум, специальные курсы.
Совершенно преобразился облик и других шахтерских поселков - Верхнего
Згида, Мизура, Бурона, Кваиси.
Таким образом, за годы советской власти благодаря помощи русского и
других народов нашей страны Осетия превратилась из бывшей отсталой
колонии царизма в высокоразвитую индустриально-аграрную республику.
Пути сообщения
и средства передвижения
Осетия находится в центральной части Северного Кавказа. По ней проходят
Военно-Грузинская и Военно-Осетинская дороги, которые связывают
Северный Кавказ с Закавказьем.
Строительство в XIX в. дорог сыграло исключительно важную роль в
развитии экономики осетин, их экономических и культурных связей с соседними
народами, облегчило переселение горцев на равнину, а также явилось важным
дополнительным источником заработка для безземельных и малоземельных
крестьян.
Из этих двух дорог в начале XIX в. первой была проложена
Военно-Грузинская. Она поднимается по ущелью Терека, пересекает Крестовый перевал и
опускается в долину Арагви.
До появления этой важной дорожной артерии колесное и верховое
сообщение в здешних горах ограничивалось определенным временем года - от мая до
ноября. С наступлением зимы и обильных снегопадов связь между отдельными
районами Осетии почти прекращалась.
В XVIII в., в начале развития русско-кавказских отношений, тагаурские
осетины поддерживали в своем районе пять мостов165 для переправы через Терек.
В начале XIX в. число мостов значительно увеличилось166.
Мосты обычно строили на каменной основе, на которую клали два больших
продольных бревна, а на них настил из стволов или веток. Такие сооружения в
большинстве случаев не имели перил и были очень непрочными. По замечанию
современника, даже привычный ко всему горец "не без трепета проходит" по
такому мосту, "не отваживаясь заглянуть вниз67.
Из-за плохого состояния переправ люди часто предпочитали переходить
реки вброд, рискуя утонуть. Нередко, перебираясь через Терек, Ардон, Урух и
другие реки, горцы со своими подводами, нагруженными хлебом с равнины,
оказывались в бурных волнах. Очевидец сообщал: "Немало смелых искателей
брода сделались жертвой риска, сопряженного с переправой через Урух. Так, на
нашей еще памяти, в течение последних пятидесяти лет утонуло при переходе
через эту реку 17 человек, нам лично известных68. В XVIII в., когда еще не
было колесной дороги, осетины помогали переносить грузы по труднодоступной
тропе от нынешнего селения Казбеги до селения Цми169. Путешественник того

Хозяйство
213
д—————
ШШШШШШ'^
Военно-Грузинская дорога, Чертовы ворота. 1895 г. МК РСО-А
периода Рейнеггс, много раз проезжавший по этому пути из Тбилиси до
Моздока, отмечал: "Когда кто-нибудь хочет попасть из Грузии в Россию, он должен
доставить всю поклажу или тюки в последнее грузинское селение Степан-
Цминда (ныне селение Казбеги. - Б.К.), откуда оссы переносят их через горы
до Шмити (селение Цми. - Б.К.)10.

214
Глава третья
Военно-Грузинская дорога, Дарьяльский чертов мост. Вторая половина XIX в. МК РСО-А
Благоустройство дороги продолжалось и в последующие годы, что
позволило уже в 60-х годах XIX в. открыть по всей трассе постоянное колесное
движение.
Колоссальный ущерб дорожному строительству Осетии ежегодно
причиняли снежные обвалы, сопровождавшиеся нередко человеческими жертвами и

Хозяйство
215
Военно-Грузинская дорога, Ермоловский камень. Селение Ларе.
Фото автора, 1975 г.
Военно-Осетинская дорога, селение Унал. Конец XIX - начало XX в. МК РСО-А

216
Глава третья
Военно-Грузинская дорога. Вид местности между Казбеком и Коби. 1950 г. МК РСО-А
приносившие большой материальный ущерб. Такие обвалы, вызвавшие
огромные разрушения по всей Военно-Грузинской дороге, зарегистрированы в 1776,
1785, 1808, 1810, 1832, 1855, 1891, 1902, 1905 годах и т.д.™
Очистка дороги от снега и особенно от снежных обвалов требовала много
сил, времени и материальных затрат. Кроме местных осетин и грузин, зимой
сюда приезжало на работу много других осетин из верховьев Терека, Ардона,
Ксани и Большой Лиахви.
Работая на дороге в тяжелых условиях от ноября до мая, эти отходники
размещались в больших двухэтажных каменных казармах, местами
сохранившихся до настоящего времени по обеим сторонам перевала. Здесь же, на самом
перевале, жили до недавнего времени потомки осетинской семьи Татия Байдаро-
ва (Бадарашвили), выходца из Трусовского ущелья. Поселенный здесь
грузинским царем Ираклием И, Татий пережил его, и остался жить там и после
присоединения Грузии к России (до 1833 г.). За заслуги в спасении путешественников
он имел от государственной казны "пансион" 125 руб. серебром в год. В 1827 г.
один из путешественников отмечал: "Осетин сей поселен на вершине Кавказа
от правительства и получает казенное содержание с тем, чтобы проезжающие
зимой могли в случае нужды иметь у него пристанище, согреться от холода и
отдохнуть от усталости. Я тоже так утомился дорогой, что принужден был
ночевать у сего доброго горца. Он имеет жену и весьма красивых дочерей72.
Строительство Военно-Осетинской дороги, вызванное необходимостью
разработки Садонских рудников, началось в 1848 г. Трасса прокладывалась по
Алагирскому ущелью по старым, "едва заметным тропинкам, вьющимся то по
каменному речному руслу, то по карнизу скал с беспрерывными подъемами и

Хозяйство
217
спусками73. К осуществлению этого плана под руководством инженера путей
сообщения поручика Есаулова были привлечены не только солдаты
Кавказской армии, но и крестьяне - осетины, грузины, армяне и др.174 В конце 1852 г.
строительство было завершено.
Позже дорога была продолжена до Мамисонского перевала и дальше, в
Грузию. В 1869 г. В.Б. Пфаф, путешествуя по Алагирскому ущелью, писал: "Я
с проводником отправился по вновь сооруженной Военно-Осетинской дороге в
горы. Дорога эта имеет назначение кратчайшим путем соединить сеть
шоссейных дорог Северного Кавказа с шоссейными путями бассейна р. Риона. В
настоящее время она совсем окончена до Мамисонского перевала и продолжается по
южному склону Кавказских гор75. Кроме этой основной магистрали
строились еще дороги и по боковым ущельям горной Осетии176.
И все же подавляющее большинство районов горной Осетии к тому
времени было по-прежнему связано между собой и с внешним миром посредством
троп. "Общая ширина тропы, - отмечал М.З. Кипиани в 80-х годах XIX в., -
служащей в нагорной полосе (Осетии. - Б.К.) главным путем сообщения,
равняется диаметру лошадиного копыта. В некоторых местах на ней не могут
разъехаться даже два встречных всадника77.
Характерно, что до 80-х годов огромное Дигорское ущелье связывалось с
равнинной полосой лишь узкой тропой, проходящей севернее селения Задалеск
через высокий скалистый перевал Сурхи афцаг (Красный перевал). Сообщение
по ней, часто прерывавшееся, особенно зимой, осуществлялось на вьючных
лошадях, мулах и ослах.
Строительство колесной дороги дигорцы начали только в 1881 г. на свои
собственные средства. Она прокладывалась через леса и узкий скалистый
проход по р. Урух от Задалеска до селения Чикола и строилась два с половиной
года. Однако эта дорога не оправдала возложенных на нее надежд.
Строительство вели подрядчики, которые в целях наживы и увеличения своих барышей
прикарманили деньги и сделали ее настолько узкой, что две встречные арбы во
многих местах не могли разъехаться. Кроме того, на всем протяжении дорога
изобиловала множеством зигзагов и непреодолимых подъемов.
В начале XX в. дигорцам пришлось строить новую трассу, которая
проходила по северной стороне Урухского ущелья178.
В начале 80-х годов XIX в. колесные дороги были проложены в ряде других
районов Центральной Осетии, в частности, в Нарской котловине и Закинском
ущелье. М.З. Кипиани, посетивший эти места в 1881 г., писал: "Население
положительно в восторге от совершенного ими чуда. Целые века они ездили по
оголенной тропе и нередко погибали, а теперь могут проезжать в каком угодно
экипаже, ничего не опасаясь79.
Однако Закинская дорога, действовавшая только в летние месяцы, часто
разрушалась от дождей и оползней, а зимой от обильных снежных обвалов. И
тогда сообщение поддерживалось по-прежнему - по вьючной тропе.
Дореволюционная Южная Осетия особенно отличалась бездорожьем. Людей
выручали узкие труднодоступные петляющие между скал дорожки. Только во
второй половине XIX в. была проведена колесная дорога от Цхинвали до Джавы.
Путям сообщения горцев соответствовали транспортные средства. До
присоединения Осетии к России и переселения горцев на равнину единственным
видом их передвижения в горных условиях являлся вьючный транспорт. А. Янов-

218
Глава третья
ский, побывав в горной Осетии в 30-х годах XIX в. писал: "Жители не имеют
арб, ездят обыкновенно верхом, тяжести же перевозят на вьюках80. В
качестве вьючного животного использовалась лошадь, которая отличалась большой
выносливостью и могла проходить по самым трудным, почти недоступным
тропам, по которым не всегда отваживались пройти и люди.
А.Я. Россикова, посетившая в конце XIX в. закинцев, отмечала, что
последние, живя "замкнуто среди гор в тесном ущелье ... не имеют ни одной дороги,
приспособленной для колесной езды. Все тяжести, даже в домашнем обиходе,
перевозятся вьючными лошадьми или на небольших саночках81.
В Северной и Центральной Осетии в качестве вьючных животных иногда
использовались также ослы и мулы, а в Южной Осетии - буйволы и волы.
Ослы, будучи гораздо дешевле, выносливее и неприхотливее, чем лошади,
заменяли и даже во многих отношениях превосходили лошадей182.
Для навьючивания грузов применялось оригинальное самодельное
деревянное седло (у&ргъты саргъ - седло для груза). Для его изготовления брали
четыре жерди, изогнутые под углом 30° и попарно связывали под тем же углом. Эти
пары, служившие для поддержания поклажи, перекладывались через
войлочную подстилку, накидываемую на спину животного.
Для ходьбы по крутым горным тропам надевали специальную обувь (хрчъи
или къогъози) из сыромятной кожи домашнего производства. Внутри обувь
выкладывали сухой шелковистой травой, а на ноги надевали толстые шерстяные
вязаные носки. Чтобы ходить по крутым скалам и ледниковым перевалам, к
ногам прикрепляли специальные железные крючки или подковы (л&джы
цаевххдтя - подковы для мужчин).
Зимой передвигались на лыжах. Особенно широко они были
распространены в Центральной Осетии, где обычно выпадал глубокий снег. Здесь
встречались плетеные из хвороста лыжи для ходьбы по снегу, называемые митцхухн
къхлхттх. Их делали почти по размеру обуви и надевали при переходе через
горные вершины, покрытые глубоким снегом.
Для перевозки хлеба, сена, дров и других тяжелых грузов в горах Осетии до
второй половины XIX в. применяли сани (дзоныгъ) и арбу (багалхг) на низких
деревянных колесах, с широким кузовом. Эти виды транспортных средств
известны с глубокой древности - их названия этимологически восходят к древне-
иранскому языку.
Этнографический материал свидетельствует о том, что арба была
распространена преимущественно в Северной и частично в Центральной Осетии. В
Южной Осетии, как и в отдельных районах горной Осетии, пользовались
исключительно санями. И арба, и сани вполне были приспособлены к рельефу
местности. Тяжело груженые и поддерживаемые по бокам людьми, они
позволяли горцам перевозить грузы с самых крутых склонов гор.
Передвигаться по крутым склонам можно было только на арбе
своеобразной конструкции - с широко расставленными колесами, расстояние между
которыми нередко превышало 3 м. В соответствии с этим делали и дышла
(р&т&нхгъ) арбы и ярмо (яфсондз). Очень часто арбу, запряженную парой
волов, использовали для вывоза в поле удобрений. В таких случаях на нее
ставили большую продолговатую плетеную корзину (куыф).
Большим событием для осетин после переселения на равнину, в частности
в Моздок, было появление у них в XVIII в. двухколесной кавказской арбы

Хозяйство
219
Средства передвижения
1 - арба с упряжкой волов - га-
лухрдон. Из селения Даргавс. МЭ
1958 г.; 2 - арба для одного вола - иу
галухрдон; 3 - арба для упряжки
волов - галу&рдон. Из селения Заман-
кул в Северной Осетии. МЭ 1960 г.;
4,6- сани для перевозки дров. Из
селения Верхнее Рустави; 5 - тип арбы
в горах. Из селения Замтарет в Ку-
дарском ущелье Юго-Осетии. МЭ
1961 г.
а ш |Л*тт-й^

220
Глава третья
(у&рдон). По мнению В.И. Абаева, это название восходит к иранскому и было
заимствовано у алан абхазами (авардэн), чеченцами (вардан) и ингушами (бор-
гяI83. Наличие у алан у&рдон засвидетельствовано и в сказаниях нартского
эпоса. Оттесненные с равнины в горы аланы-осетины утеряли этот тип арбы. Но
он еще сохранился у некоторых равнинных жителей, в частности у кабардинцев
и ногайцев, у которых такая арба и была, по-видимому, заимствована
осетинами, поселившимися на равнине. Ю. Клапрот упоминает о большой
кабардинской (черкесской) арбе, в которую запрягалось от 6 до 8 быков. Она
использовалась ими до середины XVIII в. для перевозки соли из Астрахани184. Арба с
двумя огромными колесами имела широкое распространение и во многих районах
Средней Азии185. Трудно сказать, каков был первоначальный вид аланской
арбы, ставшей во второй половине XIX в. главным средством передвижения и
перевозки не только на равнине, но и во многих горных районах Северной и
Центральной Осетии. По мере проведения в горы дорог сюда проникала и арба,
именуемая "осетинской". Ее появление в Южной Осетии засвидетельствовано
не ранее конца XIX - начала XX в. Осетинская арба с течением времени
претерпела большие изменения. "У нас нет лучшей выдумки, - писал А. Ардасенов, -
слышится не раз от осетин, как наша арба, которая так легка и может везти так
много тяжести86.
Еще во второй половине XIX в. арбу целиком изготовляли из дерева,
колеса и ось вращались вместе, отчего ее и называли самокаткой (х&дтулгх
у&рдон). Дно и кузов арбы плели из хвороста или делали из досок. Сбоку
вешали деревянный короб или бычий рог с мазутом, которым изредка подмазывали
ось, чтобы не было скрипа. "В то время как кабардинские арбы, - писал А.
Ардасенов, - издают еще всем известный раздирающий душу скрип, у чеченцев,
осетин, ингушей и дигорцев оси смазаны настоящим дегтем. Шум кабардинской
арбы кажется осетинам диким87. По свидетельству В.Б. Пфафа, подобная
деревянная арба, запряженная парой волов, в 70-х годах XIX в. широко
использовалась для перевозки грузов от Владикавказа до Тбилиси.
В конце XIX в. большинство арб уже имело металлические обручи на
колесах и металлическую ось. Центрами их изготовления являлись селения Алагир
(г. Алагир), Ардон (г. Ардон) и Кадгарон. Тогда же стали впрягать в арбу
лошадь, это привело к появлению оглоблей (раетаенаегъгаае).
Такая легкая и прочная арба называлась арбой для лошади (б&ху&рдон).
Параллельно бытовала и арба для волов (галу&рдон). Для перевозки кукурузы
в початках на арбах устанавливались специальные корзины (нардхоры кау) из
тонкого хвороста, в которые доверху насыпали кукурузу. Корзины
значительно увеличивали грузоподъемность арбы и служили единицей измерения
кукурузы в початках. В это же время на равнинной полосе Осетии стали применять
заимствованные у русских средства передвижения - брички, тачанки и т.п.
Большое значение в жизни осетин, как и других народов Северного
Кавказа, имело строительство железной дороги на участках Ростов-Владикавказ
A875), Беслан-Петровск A894), Прохладная-Моздок A912). И хотя железная
дорога проходила лишь частично по Восточной Осетии (станции Дарг-Кох,
Эльхотово, Беслан, Владикавказ), она сыграла определенную роль в развитии
экономических и торговых связей. Особенно это коснулось зажиточных
крестьян, кулаков и помещиков, занимающихся на равнине зерновым хозяйством,
имевшим товарное значение.

Хозяйство
221
Одной из главных задач советской власти в Осетии являлась ликвидация
замкнутости горной Осетии и объединение ее районов широкой сетью дорог.
Осуществление этого плана в Северной и Центральной Осетии началось сразу
после массового переселения горцев на равнину. Вместо прежних узких
труднодоступных троп появились колесные дороги, строившиеся обычно местными
жителями. Такие трассы были проложены, например, в горах Дигории, Туалии, в
Алагирском, Куртатинском, Даргавском и других ущельях. Одновременно с этим
проводилась реконструкция важнейших магистралей горной Осетии - Военно-
Осетинской и Военно-Грузинской. Большое внимание было обращено также на
строительство дорог и мостов в равнинной полосе Северной Осетии. Только за
1924-1925 гг. на р. Терек и его притоках (Ардоне, Гизельдоне, Архоне и др.)
было построено 18 мостов. Тогда же началось строительство трех важнейших трасс -
Владикавказ - Лескен, Владикавказ-Алагир и Владикавказ-Эльхотово188. В 30-е
годы XX в. даже отдаленные горные районы были обеспечены автомобильным
сообщением. К началу Великой Отечественной войны протяженность
шоссейных и гравийных дорог по сравнению с дореволюционным периодом увеличилась
в 70 раз, общая протяженность всех автогужевых дорог равнялась 976 км189.
Послевоенное время ознаменовалось строительством множества автомобильных
трасс, большей частью с асфальтовым покрытием. Они связали все районные
центры и крупные села республики с ее столицей. Важным событием явились
также проведение по территории Северной Осетии автомагистрали
Москва-Баку, строительство крупных мостов на Тереке и его притоках. В 1969 г.
протяженность автодорог в республике составляла 1950 км.
Большое дорожное строительство проводилось также и на территории
Южной Осетии. Областной центр - г. Цхинвали - был соединен шоссейной дорогой
с г. Гори, активно прокладывались многочисленные дороги в предгорные и
горные селения, включая и высокогорные. Проведение таких трасс, как Джава -
Рук, Цхинвали-Ванат-Белот, Знаур-Арчох, Ленингори-Заккор, имело
огромное хозяйственное и культурное значение, ибо они связывали основные районы
с областным центром. Еще больший размах получило здесь строительство
дорог в послевоенный период: в это время здесь сооружена асфальтированная
магистраль Цхинвали-Кваиси-Они, реконструированы и покрыты асфальтом
трассы Цхинвали-Джави, Цхинвали-Ленингори и др. В 1969 г. общая
протяженность дорог в области составляла 500 км.
В настоящее время автомобильное сообщение связывает с городами и
районными центрами самые отдаленные уголки республики. Наряду с автомобильным
значительное место в хозяйстве по-прежнему принадлежит гужевому
транспорту, что объясняется главным образом географическими условиями. Сохранились
также традиционные средства передвижения осетин (арбы, брички, тачанки и
др.), причем в качестве тягловой силы применяются, особенно в горах, не только
лошади, но и волы. Из современных видов транспорта распространены
мотоциклы, мотороллеры, велосипеды. Рост материального благосостояния позволил
многим сельским жителям иметь также собственные легковые автомобили.
Коренной реконструкции подвергся весь железнодорожный транспорт,
построены новые железные дороги: широколейная дорога - Дарг-Кох-Ала-
гир, обеспечивающая связь ряда равнинных и прилегающих к ним горных
районов со столицей республики г. Владикавказом, узкоколейная Алагиро-Ур-
сдонская дорога и др. Железная дорога Гори-Цхинвали прошла по террито-

222
Глава третья
рии Южной Осетии, связав ее центр с Закавказской магистралью, а через
нее - со всеми уголками России. Первый пассажирский поезд прибыл в Цхин-
вали 8 июня 1940 г.
Появление в горных районах Осетии и на равнине телефонной связи,
телеграфа, радио и телевидения окончательно ликвидировало изоляцию этой части
страны от внешнего мира.
* * *
Итак, мы попытались показать традиционные занятия осетин с древнейших
времен до 70-х годов XX в., определяя время становления и развития сельского
хозяйства, промышленности, транспорта и их коренного преобразования за
годы советской власти.
Происхождение многих отраслей хозяйства осетин связано с их предками -
скифо-сармато-аланами и древними кобанцами. Известно, что скифская эпоха
на Северном Кавказе характеризуется появлением железа, совершившего
переворот в хозяйстве местных племен. Этот период обусловлен здесь также
переходом от мотыжного земледелия к плужному, от пастушеского скотоводства к
отгонному. Древним иранцам осетины обязаны и появлением некоторых
отраслей хозяйства, например коневодства, в том числе табунного, новых видов
скота, гужевого транспорта, конского снаряжения и т.д. К иранскому миру
восходят многие традиции домашних промыслов и ремесел осетин: приготовление
сыра и масла, войлочное и суконное производства, обработка кожи, металла,
кузнечное дело и др.
Судя по археологическим и письменным источникам, средневековый алан-
ский период отличался наиболее высоким уровнем развития отраслей
хозяйства предков осетин. Именно тогда главным занятием алан на равнине стало
земледелие, широко сочетавшееся со скотоводством и коневодством. Аланская
конница славилась далеко за пределами Кавказа.
В послемонгольский период осетины, оттесненные в горы Центрального
Кавказа, в условиях крайнего малоземелья сохранили в хозяйстве не только
многие традиции своих предков, но и обрели множество других. В горах
возникли новые системы земледелия, были выведены урожайные и
морозоустойчивые сорта зерновых и овощных культур, появились новые орудия труда, а
также породы овец, крупного рогатого скота, лошадей, хорошо приспособленных
к местным условиям и отвечавших нуждам их владельцев.
С переселением осетин на равнину Северного Кавказа во многом
изменился их хозяйственный уклад. Главным занятием горцев здесь стало земледелие, в
то время как в горах у них по-прежнему основным осталось скотоводство. На
равнине поселенцы познакомились с новыми для них зерновыми, огородными и
бахчевыми культурами, воспринятыми главным образом от русских соседей.
Наиболее распространенными из новых культур стали кукуруза и картофель,
под которые отводились большие посевные площади. Благодаря русским
поселенцам у осетин значительное развитие получило и садоводство. Далеко за
пределами Осетии славились плоды алагирских, владикавказских и унальских
садов, заложенных частично еще в середине XIX в. Знаменитые алагирские
черные груши и яблоки шафран вывозили даже в столичные города России.
В советское время промышленность в Осетии достигла высокого уровня
развития, Осетия превратилась из отсталой аграрной окраины в высокоразви-

Хозяйство
223
тую индустриально-аграрную зону. Гордостью Осетии являются ее
горнодобывающие и горнообрабатывающее производства, имеющие давние традиции.
Старейшие из них - Садонский рудник и алагирский серебросвинцовый завод,
сыгравшие большую роль в жизни осетин. Они служили для массы
безземельных и малоземельных горцев, особенно из окрестных сел, надежным
источником заработка и главным очагом формирования осетинского рабочего класса.
1 См.: Формозов АЛ. Каменный век и энеолит Прикубанья. М, 1965; Мунчаев Р.М. Кавказ
на заре бронзового века. М, 1975.
2 См.: Иессен АЛ. Прикубанский очаг металлургии и металлообработки в конце медно-
бронзового века // МИ А. 1951. № 23.
3 См.: Калоев Б Л. Земледелие народов Северного Кавказа. М., 1981. С. 7-9; Анфымов Н.В.
Земледелие у меотосарматских племен Прикубанья // МИА. 1951. № 23. С. 148.
4 Краснов ЮЛ. Древнейшие упряжные пахотные орудия. М., 1975. С. 122, 123, 173-181.
5 Геродот. История. Л., 1972. С. 191.
6 Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы на стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 23, 143.
7 Калоев Б Л. Земледелие... С. 8, 9.
8 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960. С. 313.
9 Блаватский В.Д. Земледелие в античных государствах Северного Причерноморья. М.,
1953. С. 79.
10 Анфимов Н.В. Земледелие у месопотамских племен... С. 151, ел.
11 О появлении многорядного ячменя в культуре в горной зоне Северного Кавказа см.:
Пиотровский Б.Б. Ванское царство (Урарту). М., 1959. С. 142; Анфимов Н.В. Земледелие у
меотосарматских племен... С. 147.
12 Вавилов Н.И. Горное земледелие Северного Кавказа и перспективы его развития // Изв.
АН СССР. 1957. № 5; Он же. Избранные труды. М., 1965. Т. 2. См. также: Жуковский Н.М.
Введение // МИЗ. 1956. Т. 2. С. 7.
13 Минаева Т.М. К истории земледелия на территории Ставрополья // Материалы по
изучению Ставропольского края. Ставрополь, 1960. Вып. 10. С. 269, 270; Она же. Городище
Адиюх в Черкессии // КСИИМК. 1955. № 60. С. ПО, 119; Калоев Б.А. Земледелие...
С. 17-20.
14 Формозов А.А. О хозяйстве племен Майкопской культуры Прикубанья // КСДПИИМК.
М., 1962. Вып. 88. С. 28, 29; Он же. Каменно-мостская пещера - многослойная стоянка в
Прикубанье//МИА. 1971. № 173. С. 112, 114.
15 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 347.
16 Техов Б.В. Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии. С. 240, 243; Он же. Стыр-
фасские кромлехи. С. 37-63.
17 См.: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 306; Калоев Б.А. Скотоводство
народов Северного Кавказа с древнейших времен. М., 1993.
18 См.: Иессен А.А., Пиотровский Б.Б. Моздокский могильник. Л., 1940; Анфимов Н.В.
Курганы рассказывают. Краснодар, 1982; Он же. Меотосарматский могильник у станицы
Усть-Лабинская // МИА. 1951. № 23.
19 Кулаковский Ю. Аланы по сведениям классических и византийских писателей. Киев, 1899.
С. 21, 22.
20 Цит. по: Латышев В.С. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ. Вып. 1.
С. 250, 251.
21 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента Х-Х1 веков. М., 1963. С. 205.
22 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. Путевые заметки о нагорной полосе Терской
области. Владикавказ, 1884. С. 32-40.
23 Максимов Е. Осетины. Историко-статистический очерк // ТС. 1892. Вып. П. С. 25, 30, 31.
24 См.: Хашаев Х.А.-М. Общественный строй Дагестана в XIX в. М., 1961; Гарданов В.К.
Общественный строй адыгских народов. М., 1967; Тхагушев НА. Адыгейские (черкесские)
сорта яблони и груши. Майкоп, 1948.

224
Глава третья
25 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 32, 35; Максимов Е. Осетины. С. 25.
26 Земля, так же как у соседних русских казаков, обмеривалась веревкой, позже стали
употреблять сажени (ТВ. 1891. № 19).
27 Калоев Б. А. В.Ф. Миллер-кавказовед: (исследования и материалы). Орджоникидзе, 1962.
С. 76.
28 См.: Тедтоев А. Временнопроживающие крестьяне в Северной Осетии во второй
половине XIX в. и начале XX в. Дзауджикау, 1952.
29 Рклицкий М.В. Главнейшие данные в истории хозяйственного быта Северной Осетии и
современная экономика области // ИСОНИИК. 1926. Вып. П. С. 182.
30 Ленин В.И. Развитие капитализма в России // Поли. собр. соч. Т. 3. С. 205.
31 См.: Датиев Г. Недоразумение: (Из жизни горных осетин) // Казбек. 1902. № 133.
32 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор (далее ОЯФ). М., 1949. Т. 1. С. 59.
33 См.: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 314; Осетины глазами
русских и иностранных путешественников (Х1П-Х1Х вв.) / Сост., вводная ст. и примеч.
Б.А. Калоева; Пер. части текстов И.С. Зевакиной (далее ОГРИП). Орджоникидзе,
1967. С. 68.
34 Цит. по: ОГРИП. С. 45.
35 Абаев В.И. ОЯФ. С. 59.
36 Родина кукурузы - Америка, на Кавказ (в Западную Грузию) она проникла в XVI в.,
видимо, из Турции (см.: Калоев Б.А. Земледелие... С. 95-100).
37 См.: Материалы по истории Осетии. Орджоникидзе, 1950. Т. III. С. 70-74.
38 В документе "Военно-топографическое описание областей Кавказа" за 1831 г.
отмечается, что в Кударском ущелье Южной Осетии сеяли пшеницу, ячмень, овес и кукурузу
(РГВИА. Ф. 414. Д. 301. Л. 222).
39 Материалы по истории Осетии. Т. III. С. 64.
40 МеЬоев А. Селение Христиановское // ТВ. 1899. № 92-94.
41 Труды Комиссии по исследованию современного положения землепользования в горной
полосе Терской области. Владикавказ, 1908. С. 105.
42 См.: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа; Он же. К вопросу о поселениях
скифского времени на Северном Кавказе // КСДПИИМК. 1949. Вып. XXIV.
43 Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы на стыке Востока и Запада.М., 1965. С. 143.
44 ГарЪаное М.К. Селение Христиановское в фактах жизни // ИОНИИК. 1925. Вып. I. С. 72;
Кушееа Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией: (вторая половина XVI -
30-е годы XVII в.). М., 1963. С. 100.
45 Народы Кавказа. М., 1962. Т. П. С. 235.
46 См.: Минаева Т.М. Очерки по археологии Ставрополья. Ставрополь, 1965. С. 64.
47 Возникновение и развитие земледелия. М., 1964. С. 180.
48 См.: Калоев Б.А. Общественное хозяйство колхоза и производственный быт колхозников //
Культура и быт колхозного крестьянства Адыгейской Автономной области. М., 1964.
49 Народы Кавказа. Т. П. С.239.
50 Абаев В.И. ОЯФ. С. 527.
51 Части этого плуга в 1962 г. были найдены нами у жителя села Ольгинское и доставлены в
Музей краеведения Северной Осетии.
52 Икаев И. Сельское хозяйство у горцев Терской области // КСХ. 1990. № 353.
53 Калоев Б.А. Земледелие... С. 142-151.
54 Там же. С. 157-163.
55 Там же.
56 Абаев В.И. ОЯФ. С. 56, 57.
57 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 307.
58 Артамонов М.И. История хазар. М., 1962. С. 363.
59 Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948. С. 302.
60 Геевский В.Н. О состоянии скотоводства верховьях Терека и Большой Арагвы //
МУКЛЗПИСК. 1887. С. 280, 281; см. также: Калоев Б.А. Скотоводство... С. 130-171.
61 См.: Рнеулишвили М.Д. К истории овцеводства Грузии. Тбилиси, 1953.
62 См.: Чирвинский Н.П. Разводимые в России породы грубошерстных овец. Избр. соч. М.,

Хозяйство
225
1951. Т. II; Чеботарев И.П. Карачаевские овцы и первые итоги метизации их с
мериносами. Пятигорск, 1951.
63 Вахушти Багратионы. География Грузии. Тифлис, 1904. С. 140.
64 Материалы по истории Осетии. Т. III. С. 62.
65 Рост поголовья овец потребовал новых пастбищных земель за пределами Осетии. С 1889 г.
крупные овцеводы стали перегонять своих овец в моздокские буруны и кизлярские степи,
арендуя там земли у казачьих станичных обществ и помещиков-колонизаторов (см.:
Материалы по истории Осетии. Т. III. С. 194).
66 Рклицкий М.В. Главнейшие данные... С. 195.
67 См.: Гаглоева З.Д. Скотоводство в прошлом у осетин, содержание и уход за скотом // МЭГ.
1963. Вып. ХП-ХШ.
68 Чтобы покрыть расстояние от кизлярских степей до гор Центрального Кавказа
требовалось около двух недель.
69 Дзагуров Г.А. Осетинский-пастушевский счет // ИОНИИК. 1925. Вып. I.
70 По данным 1898 г., в селении Донифарс, например, было 1070 коз; большое количество коз
имелось и в других селениях (Материалы по истории Осетии. Т. III. С. 105-107).
71 См.: Потапов Т.Д. Крупный рогатый скот в альпийской зоне Северной Осетии //
ИСОНИИК. Вып. Ш.
72 Например, по "Ведомости о скотоводстве во Владикавказском округе за 1898 г." в
равнинных селах Северной Осетии числится довольно большое количество буйволов и буйволиц:
в Карджине - 496, Гизели - 300, Заманкуле - 262. Большое количество этих животных
разводили и в Южной Осетии. По данным З.Н. Ванеева, перед коллективизацией здесь
насчитывалось 8313 буйволов, в том числе 4296 буйволиц (Материалы по истории Осетии. Т. III.
С. 104; см. также: Ванеев З.Н. Народное хозяйство Юго-Осетии за десять лет и
перспективы его развития A921-1930 гг.) // ИЮОНИИ. 1933. Вып. I).
73 Цит. по: ОГРИП. С. 156.
74 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 152.
75 См.: Потапов П.Д. Крупный рогатый скот в альпийской зоне Северной Осетии //
ИСОНИИ. 1938. Вып. 3.
76 Абаев В.И. ОЯФ. С. 36, 179.
77 ОГРИП. С. 31.
78 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка (далее ИЭСОЯ). М.; Л.,
1958. Т. I. С. 109.
79 Осетинские нартские сказания. С. 109.
80 См.: Инал-Ипа Ш.Д. Абзахы. Сухуми, 1965. С. 114, 115.
81 См.: Цаголов Г.М. Охотничий язык и обряды у осетин: (этнографические заметки) // ТВ.
1895. № 53; Дирр А.М. Божество охоты и охотничий язык у кавказцев // СМОМПК. 1915.
Вып. ХЫУ.
82 Хетагуров К. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1950. Т. I. С. 97-103.
83 Цит. по: ОГРИП. С. 36, 37.
84 Кушева ЕМ. Народ Северного Кавказа... С. 105, 106.
85 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. 1885. Вып. I. С. 94.
86 Цит. по: ОГРИП. С. 154.
87 Кушева ЕМ. Народы Северного Кавказа. С. 103.
88 См.: Маркграф О.Ф. Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа с описанием
техники производства. М., 1982. С. 73; Пиралов А.С. Краткий очерк кустарных промыслов
Кавказа. СПб., 1913. С. 45.
89 Пиралов А.С. Краткий очерк кустарных промыслов Кавказа. С. 17, 18.
90 См.: Маркграф О.Ф. Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа... С. 73; Мамбе-
тов Г.Х. Крестьянские промыслы в Кабарде и Балкарии. Нальчик, 1962; Собиев П. Ново-
осетиновская станица // СМОМПК. 1889. Вып. VIII. С. 111.
91 Пиралов А.С. Краткий очерк кустарных промыслов Кавказа. С. 36.
92 Кокиев С. Записки о быте осетин. С. 104.
93 Абаев В.И. ОЯФ. С. 21-23.
^Липский А. Осетинский сыр // ТВЭО. 1884. С. 55.
15. Калоев Б.А.

226
Глава третья
95 Ростовцев Е.Е. Продукты из молока овец. СПб., 1893. С. 21-23.
96 А. Джибилов отмечал, что "кобинский сыр приобретает все большее и большее значение.
В некоторых городах, даже у нас на Кавказе, этот сыр ценится наравне с честером
B5-30 коп. за фунт)". См.: Джибилов А. Скотоводство в Осетии // ТВ. 1903. № 244.
97 См.: Пфаф В.Б. Этнологические исследования об осетинах // ССК. 1872. Т. П;
Соколовский Т.П. Способ приготовления осетинского сыра // ТВ. 1890. № 8.
98 Для приготовления закваски осетинки предпочитали в первую очередь желудок ягнят,
козлят и телят-сосунков.
99 Абаев В.И. О некоторых осетинских элементах в грузинском языке // ТИЯ. 1956. Т. VI.
С. 57.
100 Цит. по: ВДИ. 1947. Вып. 1. С. 296.
101 Народы Кавказа. Т. II. С. 253.
102 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 99, 100.
103 Тифлисский лист. 1900. № 137; 1901. № 127.
104 Абаев В.И. ОЯФ. С. 56.
Ю5 См.: ОГРИП. С. 51, 122, 150-162.
106 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 82.
107 В 1949 г. эту медаль мы видели у ее владельца, 70-летнего Астархана Колиева,
проживающего в селе Новогеоргиевском Моздокского района.
108 Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа... С. 105-108.
109 В Кабарде в это время, по мнению Е.Н. Кушевой, было уже привозное оружие - пищали
{Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа... С. 105).
110 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 94.
111 Зубов И. Картина Кавказского края. СПб., 1834. С. 78.
112 Калоев Б.А. Моздокские осетины. М., 1999. С. 88-90.
из ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 121. Ед. хр. 107. Л. 75.
114 Особенно много здесь было осетин из Трусовского, Гудского, Ксановского ущелий.
115 См.: Калоев Б.А. Историко-этнографический очерк садонских рудников (до нач. XX в.) //
ИСОНИИ. 1959. Т. XXI, вып. 1; Он же. Осетинские историко-этнографические этюды.
М., 1999. С. 294-316. , .
116 См.: Кавказ. 1912. № 15; ТВ. 1900. № 89.
117 Правда. 1918, 2 июля.
118 Кавказ. 1912. №15.
119 См.: Туганов М.С К материалам по изучению истории осетинского народа // ИЮОНИИ,
1958. Вып. IX. С. 20, 21; Гарданов М.К. Селение Христиановское в фактах жизни.
С. 170.
120 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 121. Ед. хр. 107.
121 Ленин В.И. Развитие капитализма в России. С. 576, 577.
122 Гарданов М.К. Селение Христиановское в фактах жизни. С. 162.
123 См.: Цаголов Г.М. Вести из Америки // ТВ. 1912. № 25.
124 Статистический справочник Северо-Осетинской Автономной области. Владикавказ,
1927. С. 54.
125 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 122. Ед. хр. 129. См. также: Плиев Б.З. Простейшие виды
сельскохозяйственной кооперации в растениеводстве Юго-Осетии // ИЮОНИИ. 1960. Вып. X. С. 97.
126 Дзокаев К.Х. Экономическое развитие осетинского крестьянства от пореформенного
периода до 1925 // ИСОНИИ. 1948. Т. XI. С. 24.
127 История Северо-Осетинской АССР: (Советский период). Орджоникидзе, 1966. С. 24.
128 Дзокаев К.Х. Экономическое развитие осетинского крестьянства... С. 24. Интересные
факты о кулацком сопротивлении коллективизации приводятся в произведениях известного
осетинского писателя Ц. Гадиева. См.: Гадиев Ц. Избранные произведения.
Орджоникидзе, 1959. С. 132-159. (На осет. яз.).
129 История Северо-Осетинской АССР. С. 127.
130 Цуциев Б.А. Экономическое и культурное развитие Северной Осетии за годы Советской
власти. Орджоникидзе, 1959. С. 91; Народное хозяйство к 40-летию автономии Северной
Осетии // Статистический сборник. Орджоникидзе, 1964. С. 107.

Хозяйство 227
31 Там же. С. 90, 130.
32 См.: Народное хозяйство... С. 206. Цуциев Б А. Экономическое и культурное развитие
Северной Осетии... С. 122, 123; Дзокаев К.Х. Материалы по истории коллективизации
крестьянских хозяйств Северо-Осетинской АССР //ИСОНИИ. 1949. Т. X, вып. 2. С. 99-109.
133 Ванети З.Н. Народнохозяйственные проблемы Юго-Осетии во второй пятилетке //
ИЮОНИИ. 1938. Вып. I. С. 70.
134 В 1968 г. колхоз им. Ленина Пригородного района продал государству 3550 голов свиней
общим живым весом 358 т // Социалистическая Осетия. 1968. № 267.
135 Абаев В Д. Картофель: (Историко-этнографический очерк). Сталинир, 1942. С. 62.
136 См.: ОГРИП. С. 36-56, 105-118.
137 Материалы по истории Осетии. Т. III. С. 93, 94.
138 Абаев В.И. ОЯФ. С. 60.
139 См.: ОГРИП. С. 50.
140 Обзор Российских владений за Кавказом (далее ОРВК). СПб., 1836. Т. I. С. 167.
141 ТВ. 1881. №14.
142 См.: Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка // ТВ. 1905. № 219.
143 См.: Социалистическая Осетия. 1960. № 35 (8999).
144 Там же. 1968. № 197. A4018).
145 Абаев В.И. ОЯФ. С. 62.
146 Там же.
147 Осетинские нартские сказания. С. 28, 29.
148 Робакидзе А.И. Происхождение пчеловодства и его место в хозяйственном быту
грузинского народа: Автореф. дис.... д-ра ист. наук. Тбилиси, 1956.
149 Джиоев 3. Пчеловодство в Южной Осетии // ЗКОСХ. 1881. № 11, 12.
150 См.: ОГРИП. С 36.
151 См.: Гарданов М.К. Селение Христиановское в фактах жизни. С. 167; ТВ. 1880. № 4, 31.
152 Цуциев Б А. Экономическое и культурное развитие Северной Осетии... С. 154.
153 См.: Кавказ. 1850. № 88.
154 Материалы по истории Осетии. Т. Ш. С. 154.
155 Там же.
156 Зиссерман АЛ. Отрывки из моих воспоминаний // РВ. 1878. Т. 138. С. 59, 60.
157 См.: Калоев Б.А. Историко-этнографический очерк садонских рудников; Он же.
Осетинские историко-этнографические этюды.
158 Казбеков Г.В. Формирование и развитие рабочего класса в Северной Осетии.
Орджоникидзе, 1963. С. 23, 24.
159 Цуциев Б А. Экономическое и культурное развитие Северной Осетии... С. 54-65.
160 См.: История Северо-Осетинской АССР. С. 350; Цуциев Б.А. Экономическое и
культурное развитие Северной Осетии... С. 88.
161 См.: Абаев В Д. Экономическое развитие Юго-Осетии. Сталинир, 1956; Ч. П. С. 50;
Ванеев З.Н. Народное хозяйство Юго-Осетии... С. 14.
162 Абаев В Д. Экономическое развитие Юго-Осетии. Ч. П. С. 51-1 А.
163 цга РСО-А. Ф. 211. Д. 53. Л. 14; Аствацатуров А. О формировании и развитии
осетинской социалистической нации. Орджоникидзе, 1961.
164 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 128. Ед. хр. 9. Л. 12-17.
[б5 ОГРИП. С. 324.
166 Там же. С. 25.
[67 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 25.
168 Максимов Е., Вертепов Г. Туземцы Северного Кавказа // ТС. 1892. Вып. I. С. 39.
69 ОГРИП. С. 25.
170 Там же. С. 227.
171 Аржеванидзе И. Военно-Грузинская дорога. Краеведческий очерк. Тбилиси. 1950. С. 16,
17.
72 Письма Х.Ш. К.Ф. Булгарину, или поездка на Кавказ // Северный архив. 1828. № V. С. 253.
73 Кавказ. 1851. № 5; 1860. № 12.
74 Кавказ. 1861. № 3.

228
Глава третья
75 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. Т. 1. С. 135; Кавказ. 1887. № 28.
[76 Головин А. Топографические и статистические заметки об Осетии // КК. 1856. С. 440.
[77 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 6.
[78 См.: ТВ. 1912. № 91.
179 Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса. С. 6.
18° ОРВК. С. 180.
181 Россикова А.Я. В горах и ущельях Куртатии у истока реки Терека // ЗКОИРГО. 1894.
Кн. XVI. С. 341.
182 См.: Скачков А. Опыт статистического исследования...
^83 Абаев В.И. ОЯФ. С. 313.
184ОГРИП. С. 116,117.
185 Народы Средней Азии и Казахстана. М., 1960. Т. I. С. 258.
186 См.: В.НЛ. Переходное состояние горцев Северного Кавказа // НО. 1896. № 5169-4216.
187 Там же.
188 История Северо-Осетинской АССР. С. 167.
189 Там же. С. 255.

Глава четвертая
МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
Ш
Материальная культура осетин наряду с хозяйством является одним из
наименее изученных разделов осетинской этнографии. Внимание
дореволюционных ученых, как и некоторых советских исследователей, было обращено
главным образом на изучение вопросов, касающихся древних общественных форм
жизни осетин, семейных обрядов, дохристианских верований, а такие элементы
культуры, как поселение, жилище, одежда, пища, были освещены недостаточно.
Вместе с тем материальная культура осетин характеризуется яркими
специфическими особенностями, выработанными веками, и в то же время во многом
сходна с материальной культурой соседних народов Северного Кавказа и
Грузии, что свидетельствует о существовании тесных и длительных этнических и
культурных связей между ними. Материальная культура осетин никогда не
рассматривалась в исторической литературе с точки зрения этногенеза. Между тем
многие ее разделы (жилище, оборонительные сооружения, одежда, пища,
утварь и т.д.) дают возможность при сравнительном анализе проследить участие в
формировании осетинского народа двух основных компонентов - кавказского и
иранского.
Поселения
Поселения осетин складывались на протяжении многих веков. От
средневековья в горах сохранились развалины крепостей (селения Нузал, Урсдон,
Дзвгис, Едыс и т.д.), заградительные стены (Касарский проход, Хилак),
христианские церкви (селения Зруг, Нузал, Дзвгис и др.), склепы, а также развалины
аланских поселений в самых различных районах горной Осетии1.
Селение у осетин называется хъху. В свою очередь селение делится на
кварталы (сых), количество которых зависит от условий формирования
селений и числа людей, поселившихся в них.
О древнем происхождении многих сел говорят их названия, не
поддающиеся объяснению с помощью данных современного осетинского и других языков
народов Кавказа, например, Галиат, Мизур, Тиб, Суарх и другие, а также
упоминание ряда сел (Рук, Мна, Ерман, Нузал, Цей) в средневековых грузинских
источниках. Однако летописные сведения о поселениях этого периода весьма
скудны и не дают представления о ранних типах осетинских сел. Гораздо ярче о

230
Глава четвертая
средневековых поселениях осетин повествуют фольклорные памятники, в
частности, нартские сказания. Так, в описании нартского села, состоящего их трех
родовых кварталов2, мы находим характеристику наиболее ранних типов
полигенных осетинских поселений. Но, видимо, все же первой по времени формой
поселения было родовое, наиболее распространенное в горах, о чем нередко
упоминается в тех же нартских сказаниях.
Формирование поселений в горной Осетии более четко прослеживается
после монгольского завоевания и оттеснения алан-осетин с равнинной полосы в
горы Центрального Кавказа. Важным источником для этого периода являются,
прежде всего фамильные преданиях, а также некоторые письменные
документы, относящиеся в основном к XVIII в. Большой интерес представляет
документ, составленный во второй половине XVIII в. протопопом Болгарским, в
котором перечисляются селения Восточной, Северной и Центральной Осетии с
указанием количества дворов и жителей. В нем говорится о высокой плотности
населения в горах накануне присоединения Осетии к России и переселения
горцев-осетин на равнину Северного Кавказа3. В ряде сел, расположенных в
низменной и предгорной частях Осетии (Дзуарикау, Карца, Кобан и др.), было от
100 до 150 дворов.
В фамильных преданиях отражается время возникновения многих сел
Центральной и Южной Осетии. После монгольского нашествия в результате
переселения с равнины в горах Северной Осетии сконцентрировалось все
осетинское население. Лишенные затем кабардинскими князьями плодородных земель
на северокавказской равнине, осетины населяли самые высокогорные и
труднодоступные места (верховья рек Фиагдон, Ардон, Ксани, Арагви, Большая и
Малая Лиахви), где имелась хоть малейшая возможность к существованию.
Вследствие процесса миграции осетин, продолжавшегося до XVIII в., в
горах возникло огромное количество родовых (фамильных) поселений,
характерных только для осетин этих районов. Можно назвать целый ряд ущелий в
Центральной и Южной Осетии, населенных отдельными фамилиями и
родственными группами. К ним относится, например, Нарекая котловина и примыкающие
к ней ущелья Гуркумтиком и Джинат, в которых имелось около 15 небольших
населенных пунктов, занятых одной родственной группой, считавшей себя
потомками легендарного Хетага. "В Нарской котловине, - писал Коста Хетагу-
ров, - нет почти ни одного поселения, жители которого не были бы связаны
самым близким родством. Первоначальным местом жительства Хетага
являлось селение Нар, откуда вышли его многочисленные потомки, образовавшие
неподалеку много селений.
Наличие фамильных поселений отмечается также в других высокогорных,
средних и низменных местах Осетии. Особенно примечательны в этом
отношении ущелья Заки, Сба, Рук, Хилаг в верховьях Ардона, Фиагдона, Большой
Лиахви5. Много родовых поселений имелось в ущельях Кударо и Паца в Южной
Осетии. Здесь особенно многочисленными были родовые поселения Багаевых,
Цховребовых, Наниевых, Качмазовых, Тедеевых и других, занимавшие часто
целые ущелья и даже более обширные территории6. Традиция селиться
отдельными фамилиями и родственными группами сохранилась у осетин,
обосновавшихся в некоторых районах Грузии. Так, в Карельском районе известна
фамилия Эльбакидзе, ей принадлежит более 400 дворов, образующих три больших
села. В целом в Южной и Центральной Осетии родовые поселения преоблада-

Материальная культура
231
'¦"'"¦¦' '
Северная Осетия, Туалгом, селение Нижний Зарамаг. Фото автора, 1959 г.
!Ш::|ЩЩЯИ11Щ
Л-'~
шшммишшЯШ»* ¦
Северная Осетия, Туалгом, селение Слас. Фото автора, 1959 г.

232
Глава четвертая
Северная Осетия, Куртатинское ущелье, селение Даллагкау. Фото автора, 1958 г.
1В1р!111111
|||||||||| ':
ШЙИК I »
• *
!1|||И|||||
1Я11И111
¦¦^.§-^^А^:1
у ^. ^ 'I
III
. •
0Щ
> 1
.. *
-•;--¦
-л '::--¦:
/с.В-
.
Северная Осетия, Мамисонское ущелье, селение Лисри. Фото автора, 1958 г.

Материальная культура
233
ли над полигенными, состоявшими из разных фамилий. В Северной Осетии,
наоборот, в XIX в. доминировали полигенные поселения и лишь в ряде
высокогорных мест встречались отдельные небольшие фамильные селения.
Подавляющее большинство селений в Северной Осетии состояло из множества старых
местных аланских фамилий. Многие селения (Даллагкау, Цмити, Цамат, Мах-
ческ и др.) нередко населялись десятью и более фамилиями, составляющими
обычно отдельные кварталы.
Образование более поздних родовых поселений было вызвано распадом
семейных общин и выделением из них близкородственных семей (патронимии).
Сегментация последних способствовала дальнейшему увеличению количества
патронимических поселений. Этот процесс в свое время был детально
прослежен М.О. Косвеном на материале южных осетин7. Родовой и полигенный типы
поселения характерны и для других районов горного Кавказа.
Выход значительного числа осетин на равнину в начале XIX в. не избавил
оставшихся в горах жителей от малоземелья, так как в результате
естественного прироста здесь по-прежнему сохранялась большая плотность населения.
Путешественник Кох, побывавший в середине XIX в. в Осетии, отмечал, что
"Осетия принадлежит к самым перенаселенным районам Кавказского перешейка".
По его подсчетам, на площади около 50 кв. миль проживало 40 тыс. человек,
т.е. на 1 кв. милю приходилось 800 душ8.
Селения горной полосы отличались от равнинных по характеру застройки.
Их размеры и планировка, особенно в высокогорных районах, зависели от
рельефа местности: в целях экономии земли жилые и хозяйственные
постройки размещались в несколько этажей под одной крышей, что создавало
большую скученность.
В долинах и предгорьях Осетии селения были менее скученны и постройки
создавались горизонтально под отдельными крышами.
Общим фактором для выбора места поселения у горцев Кавказа, в том
числе и у осетин, являлась близость к водным источникам, пахотным и сенокосным
угодьям.
Осетинские селения обычно располагались по одной или двум сторонам
водного источника, около ручьев и родников. Однако во многих высокогорных
местах, подчиняясь более важному фактору - безопасности в случае снежных
обвалов, - селения часто оказывались вдали от водных источников, что
создавало большие неудобства, особенно зимой, в периоды сильных снегопадов. К
селениям подобного рода относятся, например, Ухта по Военно-Грузинской
дороге, ряд сел в верховьях Ксани (Цгойтыкау, Бетретыкау, Закадон, Хусмасыг,
Зригата, Уаллаг Пуриат) и др.
Описывая Нарскую котловину, Коста Хетагуров отмечал: "Во многих
аулах после выпадения снега и в ожидании завала прекращается иногда на целую
неделю всякое сообщение с другими аулами, скотину перестают выгонять на
водопой, для нее приходится оттаивать в котлах снег"9.
Выбор безопасных от снежных обвалов мест для поселений приводил,
например, к тому, что почти все селения в ущелье Дзимр (верховье р. Ксани)
располагаются на острых горных хребтах, только одно из них (Сагъо) стоит на
крутом горном склоне во впадине, так что огромные снежные лавины
перелетают через село, не задевая его. Но даже и при таком расположении некоторые
селения нередко оказывались погребенными под снежными обвалами. В памя-

234
Глава четвертая
ти народа живы воспоминания о гибели от снежных обвалов таких сел, как
Джинат в одноименном ущелье в 1850 г. и Джусойтикау в Кударском ущелье в
1932 г.
А. Головин, посетивший в 1853 г. село Джинат, отмечал, что в результате
снежного обвала здесь было уничтожено 17 домов и погибло 62 человека.
"Груды разваленных домов, - писал он, - досель свидетельствуют об этом
явлении0. По данным К. Хетагурова, число человеческих жертв от снежного
обвала в Джинате было еще больше - свыше 40 семейств. "Завал прошел ночью, -
пишет автор, - и на том месте, где стоял аул, наутро осталось только большое
черное пятно обнаженной земли. Уцелела только одна семья - старик и
старуха, и то благодаря тому, что спали под скалой1. О сравнительно недавней
гибели Джусойтикау помнит вся Осетия. Выпавший глубиной до 2,5 м снег вызвал
огромный снежный обвал, обрушившийся со страшной силой на село. Из
28 дворов уцелел только один двор, находившийся в стороне от села. Погибло
более 70 человек. Семьи из 5-7 человек целиком были погребены под снегом.
В 1961 г. мы видели здесь новое село Ногкау, возникшее рядом с развалинами
старого Джусойтикау, от которого остались лишь следы прежних построек.
Горные селения не имели улиц, их заменяли узкие кривые переулки, по
которым можно было пройти лишь пешеходу или проехать верхом на лошади.
Центром общественной жизни осетинского села являлась обычно площадь (ныхас),
на которой решались все важные вопросы. В селении Лац сохранился ныхас с
крестообразными сиденями, высеченными из камня и относящимися,
по-видимому, к аланской эпохе12. Местное предание связывает этот ныхас с нартами.
Непременной принадлежностью сел являлись кладбища, а во многих
населенных пунктах горной Северной Осетии, кроме того, родовые и семейные
склепы, находившиеся нередко непосредственно в селах13. Возле каждого
селения были сторожевые, а в самом селении - боевые и жилые башни; в ряде сел
находились замки (галуантх), принадлежавшие феодалам и сильным родам.
Почти каждое село имело свое святилище (дзуарI4.
Все селения размещались по отдельным ущельям (ком) и располагали
нередко общими пастбищами, лесами, лугами, а также общими святилищами.
Единство жителей ущелья проявлялось и во время похорон и свадеб, когда они
оказывали материальную помощь друг другу независимо от родственных
связей. В XVIII в. жители отдельных ущелий объединенными усилиями
отстаивали свою независимость, охраняли территорию и имущество от насилий и
грабежа, но вместе с тем отдельные селения сохраняли самостоятельность. Селиться
по ущельям было характерно и для многих других народов горного Кавказа, в
том числе для горцев Грузии15, Дагестана16, Чечни, Ингушетии и др.
К первым предгорным поселениям Северной Осетии относятся Кора,
Бирагзанг, Салигардон, Дур-Дур (Тугантыхъ&у), Хазнидон, Караджаево (Хъа-
радзаутя), кубатиевские селения на р. Белой (Кора и др.), известные по
описанию путешественников XVIII в. Однако некоторые из них (Кобан, Кора,
Караджаево и др.), можно полагать, возникли гораздо раньше, во всяком случае не
позднее XVII в. К этому периоду (а может быть, к более раннему) относятся
феодальные фамильные поселения Царгасата (селение Караджаево), Тугано-
вых (селение Дур-Дур), тагиатских алдаров Кануковых (селение Кобан), а
также указанные выше поселения дигорских бадилат Кубатиевых на р. Белой
(селение Кора и др.).

Материальная культура
235
Штедер, посетивший Кобан в XVIII в., отмечал: "Здесь можно встретить
отдельные каменные строения, но большей частью это деревянные плохие дома".
Он упоминает также о Салигардоне и Бирагзанге, названных им "колонией ала-
гирцев на восточной стороне предгорья". Наиболее ранними предгорными
поселениями осетин, по-видимому, являются кубатиевские селения, от которых
сохранились родовая башня и много надземных склепов, расположенных в
2-3 км выше современного селения Кора на полянке леса, левее р. Белой (Ур-
сдон). Штедер назвал эти селения "наиболее значительными7. Селения,
возникшие на равнине, отличались от горных по величине и характеру застройки,
но принцип поселения родовым кварталами сохранялся и здесь.
Во второй половине XVIII в. отмечается возникновение крупных поселений
осетин в Моздоке и в его окрестностях на хуторах. Верхние кварталы этого
города-крепости были заняты осетинами, переселившимися из разных районов
горной Осетии, и беглыми холопами кабардинских князей.
Переселенцы, как уже говорилось, принимали здесь русское подданство и
православную веру. Уже в 1785 г. в Моздоке и на хуторах было 88 осетинских
семейств B23 человека), поселившихся отдельными родственными группами18.
Так, по словам 80-летнего учителя-пенсионера В. Бугулова, в районе бывшей
моздокской Успенской церкви жили компактно фамилии Кцоевых, Гуржибеко-
вых, Цаллаговых и др.
Первые хутора осетинских поселенцев (Бугулов, Коциев, Калантаров,
Медведев, Туманов и др.) находились в 5-15 км от Моздока. Одним из первых был
хутор Бугулова, основанный в 1766 г. Панкратом Бугуловым, переселившимся
из местности Хилак Куртатинского ущелья. Через год после основания хутора
Бугулова рядом возник другой осетинский хутор Кизилов, ныне не
существующий. Спустя несколько лет в указанных хуторах было уже свыше 20 дворов,
среди которых мы находим фамилии Цилаевых, Закаровых, Цаллаговых, Агу-
зовых и др.19 В некоторых хуторах осетины селились вместе с другими
горскими переселенцами, в частности с кабардинцами. На хуторе Лепилина,
входившем в состав Горско-Моздокского казачьего полка, с кабардинцами поселились
осетинские фамилии Габуевы, Хатаговы, Сокаевы, Яковлевы (Савкуевы), Ха-
диковы и др.
На хуторе Агабатыр население было особенно многонациональным. Здесь
жили армяне, осетины, кабардинцы и др. Этот хутор был основан в 60-х годах
XVIII столетия армянином Степаном Агабатыровым20.
К моздокским осетинским поселениям относятся и две казачьи станицы -
Черноярская A805 г.) и Новоосетинская A810 г.), возникшая в 25 км от
Моздока на левом берегу Терека. Они состояли из осетин-дигорцев, вышедших на
тогдашнюю кордонную линию при содействии русского командования.
Основателями станицы Черноярской были братья Кургосовы - капитан русской службы
Тавсурко и священник Али (Алексей), переселившиеся со своими семьями из
дигорского ущелья. Вслед за братьями Кургосовыми сюда постепенно стали
переезжать и другие дигорцы. Уже через год здесь насчитывалось более 40
дворов выходцев из Дигории21.
Через пять лет после основания станицы Черноярской сюда выселился из
местности Хазнидон в предгорной Дигории целый аул Масыгкаау. Причиной
переселения этого аула послужила кровная месть, возникшая в результате
убийства дигорцем М. Сноевым влиятельного кабардинского князя, от которо-

236
Глава четвертая
го жители этого аула находились в феодальной зависимости. В предании
говорится, что после убийства князя масыгкауцы долгое время скрывались в лесах
от преследования феодалов, потом обратились к русским властям с просьбой
взять их под свою защиту22.
В 1824 г. селения рассматриваемых поселенцев, именуемых "ерашти" или
"дзерашти", были переименованы в станицы Черноярскую и Новоосетинскую.
Наряду с основным дигорским населением в них жили также и иронские
фамилии - Латыевы (Тотиевы), Цаллаговы и др.
Казачьи станицы на кавказской кордонной линии, постоянно
подвергавшиеся нападению протурецки настроенной горской феодальной знати, окружали
глубокими рвами, обсаживали колючим кустарником. В станице Черноярской,
например, до настоящего времени прослеживаются следы рва, которым она
была обнесена. Станица имела три выхода (в сторону станицы Новоосетинской, в
степень и к станице Екатериноградской), у которых круглосуточно стояла
охрана с пушками. Еще совсем недавно здесь сохранялись следы старой
планировки станицы, отличавшейся тесным расположением домов, узкими кривыми
улицами, пересекавшимися такими же узкими переулками. Во второй половине
XIX в. после окончания Кавказской войны облик Черноярской, как и других
станиц Терского казачьего войска, совершенно изменился. Там уже были
широкие и прямые улицы и переулки, большие, иногда двухэтажные каменные
или деревянные квадратные дома городского типа, принадлежавшие офицерам
и зажиточному казачеству.
Появление осетинских поселений в предгорьях Южной Осетии и
собственно Грузии относится еще к средневековому периоду. Известно о поселении в
середине IX в. ста семейств осетин в Дманиси23. Появление осетинских
поселенцев в отдельных местах нынешних Горийского, Карельского и Хашурского
районов Грузии омечается и в ХШ-Х1У вв.24 Однако массовая миграция осетин в
долины Грузии происходит уже после нашествия монголов. Можно полагать,
что большая часть равнинной полосы современной Южной Осетии, уже
населенная в тот период осетинами, часто подвергалась набегам ирано-турецких
грабителей и дагестанских феодалов. Бесспорно, постройки боевых башен в
селении Джави и других предгорных селениях Южной Осетии относятся к
периоду не позднее XVI в. Упоминание в документах об основании осетинами
современного Цхинвали особенно часто встречается в XVIII в. Так, в 1786 г. здесь в
имении Петриашвили обосновались Хетагуровы, вышедшие из селения Нар. В
настоящее время значительное количество огрузинившихся потомков этих Хе-
тагуровых под фамилией Хетагури проживают в селении Хетагурово Цхин-
вальского района и отчасти в г. Цхинвали. На окраине селения до сих пор
стоит святилище Хоххы дзуар (Покровитель горы) в честь родового покровителя
Хетагуровых, перенесенное из Нара переселенцами. Можно полагать, что
появление другой значительной группы Хетагури (Хетагуровых) в Казбекском
районе по Военно-Грузинской дороге, также огрузинившеися, относится к тому
же периоду. В предании, записанном нами в 1959 г. у стариков в селении Казбе-
ги, говорится, что потомки Хетагури получили здесь земли для поселения от
грузинского царя в качестве дара за особое отличие одного из Хетагуровых,
участвовавшего в войне грузин против турок.
В XVIII в. в предгорной долине Южной Осетии проживали и многие другие
огрузинившиеся осетинские фамилии: некоторые из них именуются в источни-

Материальная культура
237
Юг Осетии, Знаурский район. Фото автора, 1971 г.
ках князьями. Это, в частности, осетины Херхеулидзе (Кесаевы), выходцы из
Закинского ущелья Центральной Осетии, имевшие в 1763 г. в Цхинвали свое
имение25. Появление большого числа осетинских поселений в Грузии, как и на
равнине Северного Кавказа, отмечается лишь в начале XIX в., после
присоединения Грузии и Осетии к России.
В начале XIX в. осетины составляли компактное поселение в современных
Душетском, Горийском и Карельском районах. Южные осетины поселялись и в
более отдаленных грузинских районах. Так, в конце XIX в. на территории Кахе-
тии образовалось много мелких осетинских поселений, расположенных вдоль
р. Алазани отдельными островками. Самое большое поселение имело не более
100 дворов, разместившихся без определенной уличной планировки.
Характерной чертой являлось отсутствие приусадебных участков, большая скученность
построек.
Массовое переселение северных осетин на равнину Северного Кавказа
завершилось в основном в первой половине XIX в. Первоначально главной
формой поселений здесь были родовые, например поселения тагаурских алдаров
(Козыровых, Есеновых, Зараевых, Жантиевых и др.), сложившиеся в 20-30-х
годах XIX в. на левом берегу Терека и слившиеся позднее в одно большое
селение Гизель26. Поселения других феодальных фамилий тагаурцев
располагались на правом берегу Терека: Брут (Шанаевых - Шанатыхъжу), Зильга
(Дударовых - Дударатыхъаеу), Беслан (Тулатовых - Тлаттатыхъаеу, или Алыгка-
тыхъаеу). Здесь же были основаны многофамильные селения тагаурцев: За-
макнул A833 г.), Эльхотово A837 г.), Батакоюрт A844 г.), Дарг-Кох A864 г.),
Ольгинское. Позднее в их состав влились постепенно и нетагаурцы - выходцы

238
Глава четвертая
из разных районов горной Осетии, которые нередко селились смешанно с
другими родами. Таким образом на равнине нарушался принцип поселения
родовыми кварталами.
Остановимся на истории формирования некоторых из упомянутых сел,
представлявших в своем большинстве крупные населенные пункты. Еще в
1925 г. в селении Тулатово (ныне г. Беслан) насчитывалось 518 дворов, Оль-
гинском - 673, Хумаллаге - 654, Заманкуле - 682 двора и т.д. В самом
небольшом из этих сел насчитывалось 2846 человек, а в наиболее крупном - 4292
человека27.
Основателем г. Беслана, согласно преданиям, записанным нами у
90-летнего Бибо Кокова и других, считается Беслан Аликов, вышедший из селения
Нижний Кобан. Местность, где ныне расположен город, была покрыта густым
лесом, в центре находился небольшой курган, названный именем Беслана - Бес-
ланы обау (курган Беслана). Вслед за Бесланом Аликовым сюда переселились
и другие тагаурские феодалы: Есеновы, Тулатовы, Кануковы, а позже и
некоторые зависимые от них фамилии: Камбеговы, Магкоевы, Батаговы и другие,
жившие главным образом в Даргавском ущелье. Селение это, как и многие
другие равнинные селения Осетии, строилось по принципу казачьих станиц с
прямыми широкими улицами. Но в то же время здесь строго придерживались
традиционного фамильного принципа расселения - поквартально. Село сначала
было названо по родовому имени его основателя - Аликовское село (Алыгка-
тыхъху), позже оно именовалось селение Тулатово, а в советское время - Ири-
стон. Наконец, в послевоенные годы оно было переименовано в г. Беслан.
Несколько по-другому формировалось селение Хумаллаг, получившее
название от протекающей через него речки Хумаллаг28 - притока Терека.
Основателем Хумаллага был тагаурский феодал подпоручик Цуки Козыров,
имевший на левом берегу Терека свое фамильное село под названием Къардиуысэер.
Однако после захвата казачьими поселенцами земли Козыревых последним
был отведен в 1852 г. новый участок на правом берегу Терека, на котором и
возникло селение Хумаллаг29, названное в то время по имени одного из
Козыревых селением Габиса (Габисыхъ&у). Судя по надписи, сделанной в 1912 г.
потомками Габиса Козырова на его могильной плите, он умер в 1857 г.30 После
смерти Габиса Козыровы спустились ниже и образовали верхние кварталы
современного Хумаллага, именуемого теперь Заронд Хумаллаг. Здесь же
обосновались переселенцы из разных районов горной Осетии - Кокоевы, Цалаевы,
Салбиевы, Азиевы и др.
В конце XIX в. в Старом Хумаллаге обосновалось много выходцев из Кур-
татинского ущелья, составивших отдельный квартал, называвшийся Хох (гора).
Они, совершенно не имея своей земли, арендовали ее у кулаков и считались
вплоть до Октябрьской революции "временными". Позднее село разрослось и
стало делиться на две части, именуемые до сих пор Заронд Хумаллаг (Старый
Хумаллаг) и Ног Хумаллаг (Новый ХумаллагK1. В названии улиц селения
отразились история заселения и характер занятий жителей, а названия кварталов
напоминают о населявших их фамилиях, - Цалойты сых (квартал Цалоевых),
Албегаты сых, Туаты сых и т.д.
Интересна история заселения одного из крупных равнинных селений - Оль-
гинского, насчитывающего сейчас около 800 дворов. Оно было основано в
1859 г. почти целиком жителями осетинской слободки (Ирыхъ&у) г. Владикав-

Материальная культура
239
каза, переселенных насильно царской военной администрацией. Так, в рапорте
председателя городского суда на имя начальника Терской области генерала
Евдокимова требовалось "удаление владикавказских осетин" якобы за учиненные
ими беспорядки32. В другом документе говорится о предоставлении осетинам
для поселения участка земли на левом берегу р. Камбилеевки33,
обрабатывавшегося ранее ими и называвшегося Уаегааергаае (кутаны). Характерно, что под
таким названием данное селение было известно почти до 80-х годов XIX в., до
переименования его - в честь княгини Ольги - в Ольгинское. По сведениям
старожилов, первыми здесь обосновались Газдановы, Дзгоевы, Кочневы, Арчего-
вы и Калмановы, образуя свои фамильные кварталы. Большими родственными
группами, составлявшими нередко до 20-30 дворов, селились здесь также Цал-
лаговы, Тотровы, Хатаговы и др.
Наконец, одним из старинных равнинных сел Осетии на правом берегу
Терека является селение Заманкул, основанное в 1833 г. выходцем из селения Са-
ниба Тагаурского общества Бердом Кусовым, отчего село это и называлось
соседними ингушами Бердъюрт (село БердаK4. После Кусовых, составляших
более 60 дворов, здесь обосновались такими же большими родственными
группами Джимиевы, Мильдзиховы, Бароевы и другие, вышедшие также
преимущественно из Тагаурского общества.
Вся территория по левой стороне Терека с его притоками была занята, как
известно, казачьими станицами и дигорскими феодалами, в частности Тугано-
выми. Поэтому осетинские поселения, располагавшиеся здесь в основном
между казачьими станицами, были малочисленными. С 30-х по 60-е годы XIX в. в
этих местах возникло всего несколько населенных пунктов, среди которых кур-
татинцы жили в селах Суадаг, Фиагдон, Кадгарон, алагирцы - в Алагире и Ар-
доне, дигорцы - в Христиановском (ныне г. Дигора) и Магометановском (ныне
селение Чикола). По распоряжению местной администрации с 1861 г. мелкие
поселки стали объединяться в большие селения, наподобие казачьих станиц, с
широкими и прямыми улицами и переулками. Так образовалось селение
Кадгарон, основанное куртатинцами и называемое иногда Ногкуртатыхъху - Новое
куртатинское село. По свидетельству современников, Кадгарон, как и многие
другие равнинные осетинские селения, ничем не отличается по своему
внешнему виду от соседних казачьих станиц. В 1854 г. А. Головин отмечал, что
Кадгарон "по виду совершенно русское селение5. Немного позже то же самое
подчеркивал и В.Б. Пфаф, говоря о селениях Гизель и Кадгарон: "Обе эти
деревни, хотя и населены осетинами, совершенно новые и ничем не отличаются от
обыкновенных русских деревень с длинными широкими улицами и
деревянными хатами6. По рассказам местных жителей, Кадгарон состоял вначале из
трех больших кварталов, носивших названия прежних мест обитания горцев -
Суададжы сых (т.е. из селения Суадаг), Куаны сых и Кобы сых. Позже к ним
присоединился еще один квартал, основанный выходцами из Алагирского
ущелья - фамилиями Гагкаевых, Гугкаевых, Лолаевых и др.
Значительный интерес представляет и образование селения Дигора (ныне
г. Дигора) - одного из крупнейших и старейших культурных и
административных центров осетин-дигорцев. Основанное в 1852 г. на левом берегу р. Белой в
основном выходцами из предгорных сел Дигории (Дур-Дур, Урсдон, Кора), оно
подразделялось вначале также на родовые кварталы (Акоевы, Цаголовы, Ке-
саевы и др.), насчитывавшие нередко до 20 и более дворов. Уже в 80-х годах

240
Глава четвертая
число дворов выросло с 260 до 395 C203 человекаK7. Быстрый рост населения
происходил и в последующие годы, главным образом за счет переселившихся
безземельных горцев. В 1925 г. селение Дигора являлось одним из самых
крупных равнинных сел Северной Осетии; в нем числилось 1574 двора с населением
9918 человек38.
При создании новых сел во второй половине XIX в. осетины-мусульмане
селились отдельно от осетин-христиан, в результате чего возникло много чисто
мусульманских сел (Магометанское, Тулатово, Брут, Зильга и др.).
После установления советской власти в Осетии в результате массового
переселения горцев на равнинную полосу Северной Осетии и в предгорья Южной
Осетии появились новые села, а облик старого осетинского села как в горах,
так и на равнине коренным образом изменился.
К числу новых больших сел, возникших на землях казачьих станиц (Архон-
ская, Ардонская, Николаевская и Змейская) и дигорских феодалов, относятся
Киров A920 г.), Коста A921 г.), Нартикау A921 г.), Фарникау A922 г.), Ногир
A922 г.), Сурх-Дигора A922 г.) и др.39 При образовании этих сел, имеющих в
настоящее время по 400 и более дворов40, учитывался прежний принцип
расселения осетин-горцев, живших по ущельям, а также по фамильным и общинным
кварталам. Принцип расселения по ущельям сохранился и внутри каждого
селения. В качестве примера можно привести селение Коста, которое делится на
три части, населенные выходцами из трех ущелий Центральной Осетии: Мами-
сонского, Нарского и Закинского. Каждая из частей в свою очередь делится на
множество фамильных кварталов (Хетагуровых, Боциевых, Кесаевых и др.),
образованных хозяйствами, составлявшими в горах большей частью отдельные
поселения. Во всем этом нашли отражение веками существовавший в горах
общественный уклад жизни осетин и пережитки родового быта.
Переселение горцев на равнину и формирование новых сел проходили в
тяжелых условиях, вызванных не только хозяйственной разрухой в результате
гражданской войны, но и отсутствием материальных средств у подавляющего
большинства переселенцев. Несмотря на предоставление государством ссуд и
стройматериалов, многие горцы долгое время не могли построить себе
благоустроенные жилища и ютились в полуземлянках, маленьких турлучных
постройках, крытых соломенными крышами41. Все это вызывало массовое
распространение среди переселенцев болезней (в частности, малярии),
вынуждавших их нередко возвращаться в горы. Только после коллективизации горские
переселенцы получили возможность начать строительство современных
жилых домов городского типа. Наряду с этим происходило и строительство
общественных и культурно-просветительных учреждений (школ, больниц, клубов и
т.д.), в результате чего облик села значительно улучшился. Все новые селения
строились наподобие старых равнинных сел с правильной уличной
планировкой, большое внимание уделялось озеленению42. В первые годы после своего
основания многие новые села именовались по прежнему названию местности.
Так, селение Ногир нередко и до сих пор называется осетинами Полигон, так
как здесь полк Терского казачьего войска вел учебную стрельбу; селение
Коста называлось Къардиу (Впадина) и т.д.
Вскоре после завершения процесса обоснования горцев на равнине все
перечисленные выше селения получили названия, носящие иногда символический
характер. Так, название Фарникау означает "селение счастья", Нартикау -

Материальная культура
241
"селение нартов". В настоящее время старые равнинные села осетин, в которых
была проведена большая работа по благоустройству, озеленению улиц и
площадей, почти ничем не отличаются от новых равнинных сел. Их облик
совершенно изменился благодаря застройке по определенному плану, прокладке
водопроводов, устройству бань, установлению санитарного надзора и т.д.43 Во
всех равнинных и предгорных селах появилось много новых жилых построек
городского типа, административных, бытовых и культурно-просветительных
учреждений, расположенных обычно в центре села. С 1946 по 1963 г. в
населенных пунктах Северной Осетии было построено 14,4 тыс. жилых домов, много
больниц, поликлиник, дошкольных учреждений, школ, клубов и т.д.44 Все
осетинские села, за исключением высокогорных, имеют электричество, радио,
телевидение, телефонную связь, регулярное автобусное сообщение с другими
селами и городами Осетии, а также с соседними республиками.
Важным событием является газификация осетинских городов и сел,
которая ведется особенно интенсивно в Северной Осетии. Многие жители
равнинных сел республики уже пользуются газом. В 1968 г., например, газ поступил в
140 домов колхозников селения Сурх-Дигора. Появление газа в осетинских
селах, естественно, способствует коренному изменению была населения,
избавляя от многих домашних забот.
Заметно изменился внешний облик и осетинского горного селения.
Плоские земляные крыши почти везде заменены черепичными или шиферными,
появились новые современные жилые и общественные постройки (школы,
больницы, клубы и пр.).
Таким образом, современное осетинское село, особенно на равнине, все
более приближается к городскому типу поселения. Развитие этого процесса в
послевоенные годы привело к тому, что некоторые селения у северных осетин
(Алагир, Беслан, Ардон, Дигора) перешли в разряд городов.
В настоящее время в Осетии много городов (Владикавказ, Моздок, Цхин-
вал, Алагир, Беслан, Ардон, Дигора), хотя еще до революции осетины не
имели ни одного своего города. Основанные в XVIII в. на современной
территории Осетии крепости Моздок A763 г.) и Владикавказ A784 г.), позже
превратившиеся в города, населялись в основном царскими чиновниками,
отставными офицерами, купечеством, духовенством и горской знатью. Тем не
менее эти города сыграли большую роль в жизни осетинского народа45.
С 1933 г. Владикавказ стал административным и культурным центром
Северной Осетии. Позже, в 1944 г., к республике был присоединен и г. Моздок,
бывший до этого в составе Ставропольского края. Возникновение остальных
городов, за исключением Цхинвала A926 г.) и Алагира A938 г.), относится к
послевоенному периоду.
С ростом городов увеличилось и городское население. В 1964 г. оно
составляло в Северной Осетии 57,5% против 42,6% в 1939 г.46 Подавляющее
большинство городских жителей проживает во Владикавказе - 315 800 человек A989 г.),
превратившемся в один из крупных промышленных и культурных центров
Северного Кавказа47. В послевоенные годы на окраинах города возникли новые
благоустроенные районы. За период с 1946 по 1963 г. здесь было построено
570,8 тыс. кв. м жилой площади48. В советское время в городе проведена
канализация, сооружен новый водопровод, проложены новые трамвайные пути,
открыто автобусное движение. Город не только электрифицирован, но и газифи-
16. Калоев Б.А.

242
Глава четвертая
Старый Владикавказ, центр. МК РСО-А
цирован. Много внимания уделяется его озеленению. Реконстурирован
Центральный парк культуры и отдыха им. К. Хетагурова.
Благоустраиваются и другие города Северной Осетии; в них возводят новые
жилые дома, здания бытового и культурно-просветительного назначения,
асфальтируют улицы, проводят газ49. В 1968 г. городской бюджет г. Моздока
составлял свыше 2 млн руб. против 500 тыс. руб. в 1950 г. Ассигнования на все
нужды городского хозяйства увеличились в четыре раза. За этот же период
жилой фонд города расширился с 21,5 тыс. кв. м до 45,1 тыс. кв. м. Большая
работа проводилась и по озеленению Моздока. Общая площадь его парков и
газонов составляет к этому периоду 40 га50.
Неузнаваемо вырос и г. Цхинвал, в прошлом небольшое местечко, имевшее,
однако, важное торговое значение: жители из многих районов Южной и
Центральной Осетии сбывали здесь скот, шерсть, сыр, изделия домашних кустарных
промыслов51. Цхинвал стал центром Юго-Осетинской автономной области,
одним из цветущих городов Осетии. Здесь располагались наиболее крупные
предприятия области - механический завод, лесокомбинат, завод
"Электровибромашина" и др. Были открыты педагогический и научно-исследовательский
институты, издательство, областной драматический театр и т.д.52 До осетино-грузинско-
го конфликта быстро увеличивалось население города, было построено много
общественных зданий и жилых домов, особенно широкий размах получило
индивидуальное жилищное строительство. Город утопал в зелени. Были заложены
новые парки, скверы. Любимым местом отдыха цхинвальцев был парк культуры
им. Ленина. В настоящее время идет процесс восстановления городской
социальной и культурной инфраструктуры, разрушенной в ходе военных действий.

Материальная культура
243
В результате индустриального развития Осетии возникли многочисленные
рабочие поселки (Мизур, Садон, Згид, Фиагдон, Бурон, Кваиси и др.), где
жилищные условия максимально приближаются к городским: благоустроенные
квартиры, расположенные в 1-3-этажных каменных домах с электрическим
освещением, водопроводом, канализацией и газом.
Жилище
Характер жилища и хозяйственных построек осетин, как и любого народа,
определялся географическими условиями, рельефом местности и наличием
определенного строительного материала. В зависимости от этого жилище осетин
можно разделить на горное и равнинное с присущими им особенностями.
Горное жилище восходит к глубокой древности, в то время как равнинное
возникло в начале XVIII в.
Для изучения истории осетинского жилища большой интерес представляют
старинные горные постройки. Однако в связи с массовым переселением осетин
на равнину и запустением целых горных районов, а также в результате
перестройки старых жилищ, начавшейся после коллективизации, последние
претерпели большие изменения. Сохранившиеся кое-где жилые постройки или их
развалины датируются, по народным преданиям, периодом не ранее XVI в. К более
отдаленному периоду - аланской эпохе - относятся только оборонительные
сооружения, в частности боевые башни, встречающиеся в селениях Галиат, Ва-
кац, Донисар, Мизур, Даллагкау и других, а также пещерные крепости (Нузал,
Дзвгис, Урсдон), имевшие важное стратегическое значение.
О жилых постройках и оборонительных сооружениях, относящихся ко
времени кобанской эпохи и появления ираноязычных племен, мы можем судить
только по данным археологии, а для несколько более позднего времени - по
фольклорным источникам.
Археологами установлено два типа построек, принадлежавших древним ко-
банцам: в горах - однокамерное каменное, в равнинной полосе - турлучное
жилище небольшого размера, возможно с двумя и более помещениями53. Оба эти
вида жилища встречались у осетин еще до недавнего времени. Несомненно, что
древние обитатели гор, как и более поздние, использовали в качестве жилья и
пещеры, не потерявшие до сих пор своего хозяйственного назначения в ряде сел
(Дзвгис, Кадат, Урсдон и др.). Обо всех этих видах жилья говорится и в нартских
сказаниях, где пещерными жителями выступают в основном великаны, а
владелицами боевых и жилых башен - нартские героини. Обращает на себя
внимание упоминание о "потайном" подземном доме знаменитого Сырдона -
древнейшем типе жилища степной полосы юга нашей страны54, где наряду с другими
обитали и ираноязычные племена. Здесь имеются в виду ямы-жилища,
находимые часто в скифских поселениях на юге Украины55. Они являются прототипом
подземных жилищ, сохранившихся в предгорьях Южной Осетии вплоть до
Октябрьской революции. Древнейшим типом жилья предков осетин являются и
шалаши, упоминание о которых встречается в осетинских нартских сказаниях.
К древним жилым и оборонительным сооружениям, игравшим важную
роль в жизни горцев до недавнего прошлого, относятся дома-крепости (гхнах),
принадлежавшие в основном патриархальным семьям. В старину в горах Осе-

244
Глава четвертая
Типы горного жилища
1 - дом ххдзар. В селении Ка-
мунта; 2 - В селении Дунта в Дигор-
ском ущелье; 3 - В селении Средний
Рук (Рок) в верховьях Большой
Лиахви; 4,5 -В селении Верхний Рук в
верховьях Большой Лиахви. МЭ
1961 г.; 6 - селение Камунта в Ди-
горском ущелье; 7 - часть селения
Даргавс. МЭ 1960 г.

Материальная культура
245
¦¦:Х:^:<-> ::::¦:>:¦.;.: -:':¦.-.>¦.: Х;'-:-:;/,: :;;.,:•:. .:, х ¦•;. :•:<;:.: -.:..:.:. /:::.:. >:':;.;.:.
¦
!¦¦!!¦
1 1 §р||
II шиш I : ¦
1 1 I
"""" 111111
- , |* ** ' Ь. «; ^ '

246
Глава четвертая
тии ганах был распространенной формой жилища, о чем говорят
многочисленные развалины таких сооружений, а также еще кое-где сохранившиеся
подобные постройки. В 1957 г. в селении Хусар-Ламардон Даргавского ущелья мы
застали в полной сохранности ганах, принадлежавший некогда большой
патриархальной семье Карсановых. Ганах, как и другие оборонительные сооружения
(замки, башни) осетин, относится к аланской эпохе, что засвидетельствовано
археологическими памятниками из аланских городищ, обнаруженными в
верховьях Кубани56, в Осетии, в Кабардино-Балкарии и т.д.
Осетинский ганах представлял собой огромную квадратную трехэтажную
крепость с единственным входом на первом этаже и внутренним межэтажным
сообщением. Все имущество семьи хранилось на первом этаже, второй
отводился под жилье, третий служил для обороны, а также для приема гостей. Свет
проникал в верхние помещения через бойницы57. Известно, что дома-крепости
были распространены по всему нагорному Кавказу, но особенно часто они
встречались в горах Ингушетии58, что объясняется, вероятно, этническими связями и
давним культурным общением осетин с ингушами.
Собственностью больших семейных общин и осетинских феодалов были
также замки (галуан), которые включали в себя дом-крепость, жилые и
хозяйственные постройки, боевую башню. Все это обносилось высокой каменной
стеной59. Появление этих сооружений определенно восходит к средневековому
периоду, но не к XVIII в., как полагает П.П. Закарая60, ибо в то время,
наоборот, строительство подобных сооружений прекратилось.
Наиболее широкое распространение галуаны имели в Северной и
Центральной Осетии, что говорит, вероятно, об их более раннем появлении здесь.
Но зато башни (м&сыг) встречаются по всей Осетии в одинаково большом
количестве. Башня являлась неотъемлемой принадлежностью почти каждого
осетинского села, патронимии и даже большой семьи. Одним из первых вопросов,
который задавался при сватовстве, был вопрос: есть ли у жениха или у
кого-нибудь из его рода башня? Строительство башен велось особенно широко в пос-
лемонгольский период, что было вызвано усилением межплеменной и
межродовой борьбы, и продолжалось почти до второй половины XVIII в., т.е. до
присоединения Осетии к России. Башни, построенные в XVIII в., еще можно
встретить в ряде мест у выходов на равнину в Северной Осетии и в Джавской
котловине. Они воздвигались в основном против набегов кабардинских князей и
горцев Дагестана, первые из которых вторгались в пределы Северной Осетии, а
вторые - Грузии и Южной Осетии. В 1770 г. капитан русской армии Быков,
находясь в Южной Осетии, писал "...во всякой деревне есть башни, в кои жители
с женами, детьми и пожитками на ночь от лезгин запираются, а землянки их
остаются пустыми1.
Осетинские башни подразделялись на жилые, боевые и сторожевые; они
состояли из 3-7 ярусов. В таких селах, как Лисри, Абана, Джимара, Даргавс,
было до 10-12 башен. Все они составляли собственность сильных и богатых родов,
так как постройку башни осетинским мастерам оплачивали большим
количеством скота (8-12 коров) и ценным имуществом.
Есть много башен в горах Осетии, о времени постройки которых нет
никаких данных. Несомненно, что значительная часть их была возведена еще в алан-
скую эпоху. Тогда же сложилась, по-видимому, своеобразная конструкция
осетинской башни, отличавшаяся от башен соседних народов62. Если у ингушей,

Материальная культура
247
Боевая башня Мамсуровых в селении Даргавс. Фото А.А. Миллера, 1926 г. РЭМ
хевсуров, сванов боевые башни строились с покатой четырехугольной
ступенчатой крышей из шиферных плит63, то у осетин они были с плоскими
крышами, отчего производили впечатление незаконченности.
Воздвигавшиеся осетинами жилые, оборонительные и сторожевые башни
были аналогичны аланским и во многом отличались от подобных сооружений у
соседей. Известный исследователь памятников архитектуры горного Кавказа
И.П. Шеблыкин отмечал, что осетинские башни "резко отличаются своим
внешним видом, характером кладки и другими особенностями от башен
ингушских, чеченских, дагестанских, грузинских и др.4
В башнях, построенных еще раньше, в аланскую эпоху, встречаются
обычно своеобразные квадратные отверстия, приспособленные для
отражения наступающего врага стрелами, камнями и т.д. Можно предполагать, что
многие боевые башни алан были позднее перестроены осетинами для
обороны, с расчетом использования огнестрельного оружия. Такие башни,
разбросанные по всей нагорной Осетии, местные жители считают
принадлежностью прежнего населения, т.е. алан. К числу аланских оборонительных
сооружений можно отнести и скальные крепости (фидар), располагавшиеся в
наиболее важных в стратегическом отношении пунктах: в Осетии близ
селений Нузал и Урсдон и в селении Дзвгис, в Б ал карий в верховьях Кубани в
аланском поселении Адиюх около села Хулам65. Такая крепость строилась
обычно в центре вырубленной в отвесной скале площадки, с несколькими
боевыми башнями и жилыми помещениями, обнесенными с внешней стороны
каменной стеной.

248
Глава четвертая
Предметы быта и убранство хад-
зара
1 - старинный осетинский
деревянный замок - ирон хъхдын гуыдыр; 2 -
ключ (даегъаел) для этого замка.
Селение Окрохъана в верховьях Терека. МЭ
1957 г.; 3 - турьи и козьи рога (скъатх)
для украшения жилья. Селение Цей
Алагирского ущелья. МЭ 1958 г.;
4 - часть старого хадзара с открытым
очагом, селение Галиат. МЭ 1960 г.
Развитие жилища у осетин,
как и у других народов,
началось с однокамерной
постройки - главного жилого
помещения дома (х&дзар). К хадзару
обычно примыкали кладовая
(къ&биц), а во многих случаях
и комнаты для супружеских
пар. Осетинский хадзар
находит полную аналогию с нарт-
ским "большим домом", что
говорит, несомненно, о древнем
происхождении этого
помещения66. Хадзаром осетины
называли не только главное
помещение, но и весь комплекс
жилых и хозяйственных построек семьи. До революции хадзар служил
единственным жилым помещением для многих бедных крестьян67. Так, подавляющее
большинство южных осетин, поселившихся на землях грузинских князей, и все
"временно проживающие" в равнинных селах Северной Осетии имели право
строить только одно жилое помещение - хадзар. В тех случаях, когда
крестьянин имел не одно жилое помещение, хадзар среди них выделялся своей
величиной. Традиции строить хадзар по размеру больше других жилых помещений
нередко придерживаются осетины и в наши дни.
Особенно отличался хадзар своей обширностью в семейных общинах,
члены которых проводили все свободное время в этом помещении. Хадзар
представлял собой огромную продолговатую комнату с очагом, разделявшим ее на две
половины - мужскую и женскую; здесь готовили и принимали пищу, шили
одежду для семьи, изготовляли домотканое сукно, делали сыр. В хадзаре
устраивали также празднества и семейные торжества: пиршества в честь общих и
родовых культов, рождения сына-первенца, свадьбы и т.д.
Важнейшей принадлежностью хадзара были очаг (къона) с неугасающим
огнем и спускающаяся над ним цепь (раехыс), которые составляли, по словам
Коста Хетагурова, "величайшую святыню каждого осетина8. У очага и цепи
давали клятву, с ними прощалась, выходя замуж, девушка, вокруг очага
обводили молодую, приобщая ее к новой семье. Украсть или выбросить очажную цепь
считалось большим оскорблением для всего рода и влекло за собой кровную
месть. "Эта цепь, - писал В.Б. Пфаф, - составляет святыню и выбросить ее из

Материальная культура
249
Утварь
1 - щипцы для углей -
хртыск&н; 2 - лопаточка для
соскабливания теста в корыте -
арынгхаф&н; 3 - крюк для
подвешивания мяса - фыдауынз&н.
Селение Чикола в Северной Осетии.
МЭ 1960 г.; 4 - вертел - у&гъст;
5,6- приспособление для
вынимания мяса из котла - фыдсхнтх;
7 - шумовка - канчыри. Селение
Эльхотово в Северной Осетии. МЭ
1962 г.; 8-14 - крючки для
подвешивания мяса и сала - рагъ&нтя.
Селение Хусар Ламардон в Дар-
гавском ущелье. МЭ 1958 г.; 15 -
столик для закалывания - ку-
сартг&нхн фынг. Селение Галиат
Дигорского ущелья. МЭ 1960 г.

250
Глава четвертая
дома считается смертельной обидою для хозяина9. Характерно, что осетины,
переселяясь на равнину, не расставались со своими очажными цепями и
привозили их на новые места жительства. У многих равнинных осетин, не говоря уже
о горцах, почитание очагов и очажной цепи явилось главной причиной
сохранения вплоть до начала XX в. очага, который, как известно, очень неудобен для
отопления помещения. Такого почитания очага, и тем более очажной цепи, мы
не находим ни у одного из других народов Кавказа70. Возможно, что это
объясняется особыми этническими традициями, уходящими в глубь веков. К этим же
традициям можно отнести и деление хадзара очагом на две части: правую -
мужскую и левую - женскую.
Особым почитанием и в то же время некоторой таинственностью
окружалась в старом осетинском жилище кладовая (къ&биц), представлявшая
собой глухое помещение с небольшим отверстием в стене для света. Она
располагалась обычно рядом с хадзаром и сообщалась с ним низкой дверью. В
старину у горцев кладовой нередко служил нижний этаж боевой башни. Это
объяснялось тем, что в кладовой хранились все продукты питания семьи:
зерно в различных плетеных корзинах (къуту), обмазанных глиной, мука в
кожаных мешках (къаса), сыр в больших деревянных сосудах (гарз), топленое
масло в деревянных долбленых ведрах и чашках, хмельные напитки (арака,
пиво) в глиняных кувшинах, туши копченого мяса и т.д. Всеми продуктами
распоряжалась только старшая женщина (жфсин), обычно жена главы семьи,
у которой хранились ключи от кладовой. Доступ туда мужчинам был
категорически запрещен; женщины же имели право войти туда только с
разрешения афсин.
Рассказывают, что однажды к тагаурским осетинам обратился один
кабардинский князь, предлагавший своего скакуна тому, кто покажет ему кладовую,
но никто не согласился. Всякое вмешательство в дела афсин по части расходов
продуктов питания строго осуждалось общественным мнением. Несомненно,
все это объясняется сохранением пережитков матриархата в осетинском быту
и является отражением того отдаленного периода, когда главенствующее
положение в семье и хозяйственной жизни принадлежало женщине. В наши дни
кладовая, как отдельное помещение для хранения продуктов семьи, продолжает
существовать; не исчезли и связанные с ней традиции в отношении хозяйки дома,
которая по-прежнему распределяет съестные припасы.
Развитие семьи и ее увеличение вызвали необходимость строить новые
жилые помещения, главным образом для новобрачных. Таким помещением у
осетин служила отдельная комната (уат), ее наряду с кунацкой (уаз&гдон) обычно
пристраивали рядом с хадзаром. Появление уата относится, несомненно, к
периоду зарождения у предков осетин малых семей и выделения их из общего
коллектива71. Подтверждением этого может служить и существующая до сих пор у
осетин традиция, по которой каждая брачная пара должна иметь свое
отдельное помещение. "Молодой человек, задумав жениться, - отмечает СВ. Коки-
ев, - должен предварительно себя обеспечить помещением, иначе ему жены не
дадут ее родственники2.
Осетин, не имевший своего жилища, наделялся оскорбительными
кличками - янхх&дзар, дз&гъ&л (бездомный, бродяга). Такой человек не пользовался
уважением и не мог найти себе жену. В прежние времена далеко не все
осетины имели возможность строить собственные помещения.

Материальная культура
251
В результате пристройки к хадзару новых жилых помещений изменялся и
план всего жилого дома. Пристройки делались в зависимости от рельефа
местности. В прошлом в высокогорных районах, где земельная проблема была
особенно острой, практиковалась, главным образом с целью экономии пахотной
земли, вертикальная застройка. На равнине же пристройки делались в
горизонтальном плане. Строительный материал также зависел от природных условий.
Туальцы строили дома из камня, который добывали на месте; лес, необходимый
для балок, доставляли из Южной Осетии73. Местный камень по-прежнему
широко используется почти во всех горных лесистых районах для строительства
первого этажа, на котором воздвигается второй этаж с рублеными или
плетенными из прутьев стенами.
Исключительно важное значение имело появление во второй половине
XIX в. жженого кирпича и в начале XX в. - сырцового кирпича74. Первые
заводы по производству кирпича и черепицы были открыты во второй половине
XIX в. в г. Владикавказе. Позднее заводы также открылись и в некоторых
селах (Заманкул, Старый Батакоюрт, Кадгарон и др.) равнинной полосы
Северной Осетии. В настоящее время наличие большого количества местных
кирпичных заводов, а также крупных государственных комбинатов по производству
кирпича, черепицы, шифера и другого строительного материала дало
возможность строить в основном только кирпичные дома.
Анализ этнографического материала позволяет выявить у северных
осетин, живущих на равнине, основные типы жилища, прошедшие в своем
развитии определенный исторический путь.
Наиболее древним является турлучный дом. Он строился из прутьев (кауын
х&дзар) или из досок (хъхдын х&дзар). В таком жилище обычно было две
комнаты с сенями (тыргъ), причем главное жилое помещение отводилось под хад-
зар. Вторая комната считалась гостиной. На одной стороне дома, как правило
обращенной во двор, оставляли отверстия для окон и дверей; окна делали
маленькими, вместо стекол служил бычий пузырь; двери были низкие,
одностворчатые из толстых дубовых досок, а пол оставался земляным. Дом снаружи и
внутри обмазывали глиной и выбеливали. Двускатную крышу крыли соломой
или камышом.
По мере разрастания семьи к этому дому пристраивались новые комнаты
для каждого женатого члена неразделенной большой семьи. В результате у
осетин образовался новый тип жилища - длинный прямоугольный дом (даргъ
ххдзар), состоявший обычно не менее чем из 3-5 комнат с отдельными
выходами на террасу (тыргътх). Главное жилое помещение по-прежнему составлял
хадзар.
Во второй половине XIX в. у осетин возник еще один тип жилища -
квадратный дом (уырыссаг х&дзар - русский дом), располагавшийся обычно фасадом к
улице. Этот тип жилища был занесен на Северный Кавказ русскими
переселенцами, но в нем отразились и национальные особенности - хадзар обычно
делали по площади намного больше других комнат, и он оставался центральным
помещением.
Во второй половине XIX в. произошли глубокие изменения во всем
жизненном укладе осетин, что нашло отражение и в изменении их жилища. Появился
фундамент, что явно способствовало улучшению санитарно-гигиенических
условий жилья (особенно в болотистых местах) и изменению планировки дома.

252
Глава четвертая
Типы равнинного жилища
Северной Осетии
1 - летний дом - схрдыгон ххдзар.
Селение Ольгинское; 2 - жилище в
селении Чикола. МЭ 1962 г.; 3 - дома в
селении Хумаллаг. МЭ 1960 г.
'Р1СПИП
Появление нового строительного материала (жженого и сырцового
кирпича, черепицы) позволило, особенно богатым крестьянам, строить во дворе
вместо прежнего длинного дома столько отдельных построек, сколько было
женатых членов семьи75. Крыши стали крыть черепицей.
Наблюдения дореволюционных ученых-этнографов совпадают с данными,
собранными автором настоящего издания во многих селах равнинной Осетии.

Материальная культура
253
Эти материалы свидетельствуют о наличии здесь большого количества построек,
почти не отличающихся по своему облику от городских. Тем не менее, еще в
первые годы советской власти в равнинных селах насчитывалось немало старых тур-
лучных и саманных домов, покрытых соломой или камышом и сохранявших
нередко очажное отопление.
Отличительной чертой двора равнинных осетин являлось наличие
кунацкой (уаз&гдон), состоявшей из одной комнаты и располагавшейся, как и у
адыгов, вдали от жилых построек, ближе к улице. По словам СВ. Кокиева,
кунацкая предназначалась специально для гостей, которые могли "заезжать туда во
всякое время дня и ночи, не спрашивая ничьего на то разрешения6. Здесь
находились кровать, скамейка, таз и кувшин; у осетин-мусульман, кроме того,
оленья или козья шкура для совершения намаза.
В начале XX в. в связи с увеличением количества жилых построек во дворе
кунацкая стала размещаться в одной из комнат жилого дома.
Совершенно по-другому развивалось жилище у южных осетин,
поселившихся в предгорьях на землях грузинских князей. Боясь, что крестьяне могут
стать хозяевами арендованных ими участков, князья не разрешали им строить
обычные дома. В результате этого южным осетинам, как и их соседям -
горским грузинским поселенцам, приходилось жить главным образом в
полуподземных постройках (ныкк&нд). Это были продолговатые помещения,
разделенные перегородкой на две половины с отдельными выходами. В одной из них
располагалась семья, другая отводилась под хлев. Помещение отапливалось
очагом, который устраивался в центре; дым выходил через небольшое
отверстие в плоской крыше, через него проникал и свет. Указанный тип жилища, как
отмечалось выше, имеет близкие аналогии со скифскими жилищами-ямами,
часто обнаруживаемыми археологами в скифских поселениях на юге страны77.
Для обогрева жилища и приготовления пищи служил не только очаг.
Наряду с ним существовал тандыр78, остатки которого найдены в Змейском алан-
ском городище. Несомненно, что он был занесен сюда из Закавказья или из
Средней Азии далекими предками осетин79.
Кроме того, у осетин, живших в селах Ардон, Кадгарон и Дигора, довольно
часто встречалась большая русская печь с лежанкой, заимствованная ими у
русских казаков. В конце XIX в. широко распространилась также и русская
железная печь (пец), которая обычно ставилась не в хадзаре, где по-прежнему
находился очаг, а в комнатах брачных пар. В это же время в предгорной полосе
Южной Осетии большое распространение получила грузинская печь наподобие
тандыра, именуемая у осетин турне.
Таким образом, в XIX в. у предгорных и равнинных осетин существовало
несколько видов печей, заимствованных у соседей, в то время как в
высокогорных районах по-прежнему господствовал очаг80.
Для освещения помещения служила лучина (наезы цырагъ), заготовлявшаяся
в определенных местах горной Осетии. Например, многие горные и равнинные
селения снабжались лучинами из Цейского и Кударского ущелий. Лучины
ставились в подсвечники (цырагъдар&н) около очага так, чтобы свет равномерно
распределялся по всему помещению81. В больших патриархальных семьях лучину
нередко держал подросток или самая младшая невестка, а то и молодой зять.
Появление керосиновой лампы в Осетии относится только к 80-м годам
XIX в. Но многие жители Южной Осетии еще до этого пользовались для осве-

254
Глава четвертая
Печи
1 - летние печи для
приготовления пищи - с&рдыгон хари-
нагг&н&н пец. Селение Ольгинское.
МЭ 1962 г.; 2 - печь для выпечки
хлеба - турно. Селение Дзау (Джа-
ви) в Юго-Осетии. МЭ 1961 г.; 3 -
железная печка - аевсжйндг пец.
Селение Урсдон Алагирского ущелья.
МЭ 1958 г.
щения нефтью,
доставлявшейся сюда в бурдюках
купцами из Баку.
Внутреннее убранство
горных жилищ отличалось
от равнинных. Находясь в
более благоприятных
географических условиях и
ближе к городскому
населению, равнинные осетины
внесли много нового в
обстановку своего жилища82.
Наряду с маленьким
круглым осетинским столиком
на трех ножках, деревянной
тахтой и креслом здесь в богатых домах уже в 70-80-х годах XIX в. появились
фабричные столы, стулья, диваны, полированные шкафы и т.д.83
Вся парадная мебель и ценные старинные реликвии семьи обычно
размещались в гостиной. Стены этого помещения у равнинных осетин завешивали
войлоками, украшенными орнаментом, коврами, а у горных осетин - большей
частью оленьими, медвежьими, козьими шкурами.
В отличие от уата убранство хадзара было более скромным, причем вся
мебель здесь находилась на мужской половине, куда женщины даже не входили.
На стенах мужской половины хадзара часто можно было видеть старинное
оружие - пистолеты, шашки, турьи или оленьи рога, а на центральном большом
столбе хадзара - бурки, башлыки, седла и т.д. На женской половине не
полагалось мебели, кроме одной кожаной подушки, набитой шерстью и
предназначавшейся для старшей женщины - кфсин. Вся домашняя утварь и предметы
домашнего обихода располагались на женской стороне. Здесь же находились
ткацкий станок, большие деревянные сосуды для приготовления сыра и других
молочных продуктов.
Постельные принадлежности, состоявшие из шерстяных матрацев и одеял,
больших пуховых подушек, прямоугольных и круглых, обшитых фабричными
тканями, складывали на кровати особым образом.
При каждом доме был двор (/саерт), который в горных районах занимал
небольшую площадку, огороженную каменным забором, а в равнинной полосе,
как и у абхазцев, адыгов, ингушей и чеченцев, достигал довольно больших
размеров84. Помимо жилых построек, по обеим сторонам двора располагались
сараи, навесы и кукурузные сапетки.

Материальная культура
255
Ограды (бру)

256
Глава четвертая
Под навесами хранили домашнюю утварь, транспортные средства,
сельскохозяйственные орудия. Сарай же летом служил кухней. Двор был отделен от
усадьбы плетеным или деревянным забором (быру). Вдали от двора, но на
территории усадьбы, строились для скота летние и зимние стоянки, огороженные
плетеными заборами, навесы для хранения кормов и т.д.
В конце XIX в. во многих равнинных селах весь двор и усадьбу стали
обносить высоким забором из булыжников, скрепленных известковым
раствором (дурын быру). Тогда же появились и большие городские парадные
ворота (кулдуар).
Таким образом, уже до революции в равнинных селах Осетии имелось
большое количество жилых построек городского типа, принадлежавших не только
кулакам, но и менее состоятельным крестьянам, многие из построек
сохранились до настоящего времени. Например, в селах Ольгинское, Эмаус, Кадгарон,
Брут, Эльхотово и других, где, по данным хозяйственных книг, относящихся к
нашим дням, подавляющее большинство домов, построенных до советской
власти, принадлежало к указанному выше типу.
Изменения, которые начали происходить в устройстве жилищ осетин уже в
первые годы советской власти, сопровождались массовым переселением горцев
на равнину и образованием там больших сел. Вначале многие переселенцы
могли строить лишь турлучные дома, покрытые соломой. Только после победы
колхозного строя началось широкое жилищное строительство в осетинской
деревне. В строительстве жилищ колхозникам большую помощь оказывало
государство, предоставляя кредиты, долгосрочные ссуды, а также строительный
материал (лес, кирпич, черепицу, шифер и пр.) по твердой цене. Весьма
важную, роль в этом сыграла и организация во многих колхозах кирпичных и
черепичных заводов. Помощь колхозов проявлялась не только в снабжении
желающих материалами, но и в строительстве жилья для инвалидов и вдов силами
колхозных строительных бригад. Большую помощь горским переселенцам
оказывали русские и грузинские мастера. Обычно русские строили фундамент,
возводили стены, грузины-рачинцы большей частью сами заготовляли лес и делали
стропила, двери, рамы, ставни, потолки и полы.
В послевоенный период во всех селах равнинной и предгорной Осетии еще
шире развернулось жилищное строительство, что объясняется, отчасти,
притоком новых переселенцев с гор. С 1957 по 1958 г., например, в селении Брут
было построено 60 домов, Эльхотове - 50, Кадгароне - 45.
Наиболее распространенным типом осетинского жилища в настоящее
время повсеместно является квадратный дом, состоящий из нескольких
смежных комнат, остекленной веранды или открытой террасы. Такой дом ставят
вдоль улицы на высоком фундаменте (80-90 см), иногда с полуподвалом для
хозяйственных целей. Стены делают из жженого, реже из сырцового кирпича и
дерева. Четырехскатную крышу кроют черепицей, шифером (реже железом
или дранкой), у парадного входа обычно делают крылечко. Иногда такой дом
строится в два этажа, причем по традиции, идущей от прежнего горского
жилища, все парадные комнаты располагаются на втором этаже, а остальные жилые
помещения, в том числе хадзар, находятся на нижнем, где и проходит в
основном жизнь семьи, особенно в зимнее время. Дом штукатурят изнутри, а если он
не имеет кирпичной облицовки, то и снаружи, и белят известью. Во всех
комнатах делают дощатые потолки и полы, за исключением хадзара, где пол часто

Материальная культура
257
Северная Осетия, Куртатинское ущелье, селение Харистжин.
Фото автора, 1960 г.
бывает по-прежнему земляным; двери и переплеты окон, ставни, балюстрады
веранды покрывают масляной краской голубого или зеленого цвета.
Наряду с квадратным домом, совершенно не отличающимся от жилища
городского типа, распространен, особенно у северных осетин, и другой тип
застройки - с жилыми постройками и сараем под одной крышей. Такое жилище,
хорошо известное на равнине и в прошлом, имеет 2-3 комнаты, одна из
которых хадзар, с отдельными выходами на открытую террасу или остекленную
веранду и сарай, часто используемый как летняя кухня. Однако в настоящее
время этот тип жилища постепенно вытесняется квадратным домом, так как с
исчезновением у осетин больших семей отпала надобность строить длинные
многокомнатные дома.
Характерной чертой современного жилища осетин-мусульман является то,
что прежде глухая стена дома, обращенная к улице, теперь имеет окна. Во
многих случаях дом возводится в глубине двора и обращен фасадом к улице.
Современное жилище горной Осетии характеризуется двумя основными
типами, прошедшими в своем развитии также определенный исторический путь. К
первому относится двухэтажный дом, распространенный преимущественно в
высокогорных и отчасти в горных лесистых районах, что объясняется обилием
строительного материала, а в прошлом, кроме этого, стремлением сэкономить землю для
посева. В лесистых местах первый этаж такого дома воздвигался из камня, а второй -
из дерева или плетеных прутьев; стены его обмазаны глиной с обеих сторон и
побелены изнутри. В безлесных районах дом строился целиком из камня.
17. Калоев Б.А.

258
Глава четвертая
Современный жилой дом. Селение Лац в Куртатинском ущелье. Фото автора, 1958 г.
8И
#;1
'-.•¦"-'
Наиболее распространенный тип жилья на равнине Северной Осетии. Селение Хумаллаг.
Фото автора, 1969 г.

Материальная культура
259
В прошлом, ввиду большой скученности, при жилом комплексе дворов не
было. Выход находился на втором этаже дома, пролегал через крышу
соседнего дома, откуда по внешней каменной лестнице можно было спуститься на
улицу. Одним из главных недостатков этого жилища было то, что во время
сильных и продолжительных морозов, особенно частых в высокогорных районах,
семья на время переходила жить на первый этаж, располагаясь рядом со скотом
в отдельном отгороженном помещении.
В настоящее время планировка такого дома существенно изменилась.
Теперь он состоит только из жилых помещений, имеет балкон или веранду на
втором этаже и двор. Однако в планировке дома сохранился и ряд традиционных
черт: хадзар по-прежнему делается больше по размеру и к нему обязательно
пристраивается кладовая (къ&биц). Изоляция скотных помещений (их строят
вдали от дома) стала наиболее важным моментом в развитии горского жилища
осетин, создавшим нормальные санитарно-гигиенические условия.
Второй тип жилища представляет собой одноэтажный каменный или
деревянный дом, состоящий из общей большой кухни, нескольких комнат для
членов семьи и гостиной, расположенных часто под одной крышей и в один ряд, с
отдельными выходами на террасу, тянущуюся по всей длине дома. К дому
примыкают хозяйственные постройки, а иногда и приусадебный участок. Этот тип
дома наиболее распространен в низменных районах горной Осетии. До
революции такие дома были только у очень богатых людей.
Большим достижением в строительстве жилища горных районов
является замена в ряде мест Северной и Центральной Осетии, почти повсеместно в
Южной, плоской земляной крыши четырехскатной, крытой черепицей,
шифером, железом или дранкой (последняя получила распространение
исключительно в Южной Осетии). Эта замена, начавшаяся еще до
коллективизации, избавила горцев от ухода за земляной крышей и обеспечила прочность
жилых построек. Во многих высокогорных селах Южной Осетии крыши
строят с крутым скатом, чтобы облегчить сползание снега, особенно после
сильных снегопадов.
Дома с земляными крышами строятся в основном в селах Центральной и
Северной Осетии, а также в верховьях Ксани и Арагви. Характерно, что здесь
сохраняются традиционные методы и приемы при сооружении стен,
строительстве крыши, во внутреннем убранстве и т.д. Как прежде, при кладке стен
между камнями засыпают вместо цемента землю и щебень. Земляная крыша
ставится с небольшим наклоном для стока воды. Процесс сооружения такой
крыши следующий: сначала укладывают несколько продольных и
поперечных балок, затем на них настилают хворост, солому и все покрывают землей
или, что считается лучше, глиной, которую утрамбовывают. В прошлом вся
крыша главного помещения, хадзара, покоилась в основном на одной
центральной балке (аст&уыгкаг ахараг), которая, в свою очередь, опиралась в
центре на огромный столб (аст&уыгкаг саджындз), поддерживающий все
перекрытие. В этих домах стены нередко возводятся выше крыши, чтобы
создать открытую площадку, которую используют для просушки зерна, шерсти,
а также для отдыха.
Старое горское жилище осетин не знало, за редким исключением, дощатых
потолка и пола. Вместо окон оставляли в стене маленькие отверстия,
закрывавшиеся внутренними ставнями из каменных плит или досок; во многих случаях

260
Глава четвертая
окном служило дымоходное отверстие на крыше (эрдо). Входы были
настолько низки, что приходилось нагибаться, чтобы войти в помещение. Дверью
служила толстая дубовая доска, которая закрывалась своеобразным осетинским
замком (ирон гуыдыр).
Хотя уже в начале XX в. в некоторых горных селах появились чугунные и
жестяные русские печи, очаг, располагавшийся большей частью в центре хадза-
ра, оставался до недавнего времени главным источником тепла. В нем летом и
зимой поддерживался огонь. В Южной Осетии, например, для этой цели в очаг
одно за другим подкладывали бревна колоссальных размеров. Отличительная
черта осетинского очага заключалась в том, что он выполнял две основные
функции: хозяйственную и религиозную. Над очагом спускалась цепь с
крючком на конце, на котором висел котел (яг) для варки пищи, или
четырехугольная каменная или железная плита для обжарки лепешек.
В советское время была проведена коренная перестройка всего жилища
горных осетин на современный лад: во всех жилых помещениях появились
большие окна, двери преимущественно городского типа, а в комнатах женатых
членов семьи теперь делают дощатые полы и потолки. Наряду с перестройкой
старых домов повсюду началось строительство новых, в том числе
двухэтажных, отличающихся городской планировкой.
Наибольший размах новое жилищное строительство получило во многих
горных селах Южной Осетии. Особенно выделяется в этом отношении Кудар-
ское ущелье, где жители с открытием Кваисского рудника получили широкие
материальные возможности для строительства новых, преимущественно
одноэтажных деревянных домов с четырехскатными крышами, крытыми шифером
или дранкой. Такой дом обычно состоит из нескольких комнат современного
типа, оштукатуренных или оклеенных обоями, с высокими дверями и
большими окнами, закрывающимися двустворчатыми ставнями, имеет остекленную
веранду и паровое отопление. Жилище подобного типа встречается и в других
районах Южной Осетии.
В 40-50-х годах XX в. большие изменения происходили и в использовании
жилых помещений. Наличие отдельных комнат почти для каждого взрослого
члена семьи дало возможность использовать хадзар только как кухню. Лучшая
комната в доме отводится под гостиную.
Особое внимание обращает на себя городское убранство комнат, покупные
железные или никелированные кровати, фабричные столы, стулья,
шифоньеры, стенные зеркала, диваны, ковры. Среди этих предметов нередко
встречались и изделия осетинских мастеров, в частности диваны, спинки которых
покрыты красивым резным орнаментом. Проще всего был обставлен хадзар, где
сохранились традиционные черты убранства: на мужской половине вдоль стены
стоит длинный стол, за которым обедает теперь вся семья; предметы
домашнего обихода и утварь выставлялись обычно на женской половине.
Происходили довольно большие изменения в отоплении жилищ.
Наблюдалось повсеместное распространение печи с плитой (вместо очага и почти
исчезнувшей из быта осетин русской железной печки), появилась также голландка,
применяемая часто в домах квадратной планировки для отопления смежных
комнат. Наряду с этим летом используются печи-времянки (с&рыгон пей)
устраиваемые часто в сараях или под навесами во дворе для выпечки хлеба и
приготовления пищи.

Материальная культура
261
Важным событием в жизни осетин явилась электрификация села,
проводившаяся по всей равнинной и предгорной Осетии. В домах появились стиральные
машины, холодильники и другие электроприборы.
После организации колхозов и обобществления скота отпала
необходимость строить во дворах многочисленные помещения для скота. Однако во
дворе по-прежнему можно часто встретить крытое строение; часто там хранят
кукурузные початки. Кроме сарая, во дворе расположены и другие хозяйственные
помещения.
Двор и усадьба иногда обносятся традиционным плетеным, деревянным,
чаще каменным забором. Обычно имеются большие деревянные ворота с
калиткой, покрашенные масляной краской и навешенные на массивные столбы из
жженого кирпича.
Пища
Специфические особенности материальной культуры осетин ярко
проявляются в национальной пище. Однако она имеет сходные черты и с пищей
соседних народов Кавказа, что свидетельствует о тесном и давнем общении.
Некоторые традиционные блюда и напитки подтверждают этническую
преемственность осетин с аланами и скифами, а также их связи с древним кавказским
населением85.
Характер пищи осетин определялся их хозяйственной деятельностью,
природными и географическими условиями.
Приготовлением пищи, начиная от хлеба и кончая национальными
напитками, занимались исключительно женщины. Одним из главных в пищевом
рационе осетин был хлеб, выпекавшийся в прошлом в горах, особенно в
высокогорных районах, почти исключительно из ячменя. По-видимому, именно об этих
районах писал А.Д. Яновский, отмечавший в начале XIX в., что осетины
делают хлеб "из ячменной муки на воде, без соли, в виде тоненьких лепешек,
которые пекут в золе; пшеницу же сберегают для праздников, и особенно для
поминок по умершим"86.
Во второй половине XIX в. наряду с просом и пшеницей большое
распространение в Осетии получила кукуруза, из которой выпекали хлеб жители не
только равнинной полосы, но и горных районов.
По свидетельству А. Ардасенова, в этот период у равнинных осетин
"главнейшею пищею сделался сухой кукурузный или просяной чурек"87. Тогда же
получает распространение способ приготовления хлеба из кислого теста, который
был перенят у кавказских народов (грузин, адыгов, кумыков), живущих на
равнине, и у русских. Выпечка хлеба у осетин производилась ежедневно, а часто и
два раза в день - утром и вечером. Хлеб пекли следующим образом:
замешивали на воде крутое тесто, делали лепешки, которые подрумянивали на горячих
углях или на специально подвешенных на очажной цепи жаровнях. Затем
приготовленную таким образом кукурузную (нардхоры к&рдзын), пшеничную
(дзул) или ячменную лепешку (хъхбхрхоры к&рдзын) зарывали в горячую
золу очага. Впоследствии хлеб стали выпекать в печах.
В настоящее время хлеб выпекают преимущественно из кислого теста.
Однако наряду с таким хлебом часто делают еще и пресный из кукурузной или

262
Глава четвертая
пшеничной муки в виде лепешек. Одним из наиболее любимых и
распространенных национальных блюд у осетин является пирог с мясом {фыджын), не
встречающийся у других кавказских народов, за исключением балкарцев и
карачаевцев88. У последних он известен под тем же названием - хычын и был,
видимо, унаследован от алан. Тот факт, что кроме осетин мясной пирог бытует
лишь у балкарцев и карачаевцев, сформировавшихся на исторической
территории расселения алан, является ярким свидетельством наличия у этих трех
народов общего этнического пласта, каким несомненно был аланский. Это же
подтверждается данными языка. Термин "фыджын" этимологически восходит к
древнеиранскому89. В качестве традиционного блюда фыджын особенно
принят у жителей Северной и Центральной Осетии, у южных осетин фыджын
бытует в основном в высокогорных районах, в нижней полосе области он почти
исчез под влиянием грузинской кухни. Осетинские пироги с мясом весьма
своеобразного вкуса. Фарш готовится из сырого крупно нарубленного мяса с
добавлением перца, лука и жира. Эта начинка заворачивается в тесто, и в центре
пирога оставляется небольшое отверстие для выхода пара, мясо, таким образом,
печется в своем соку. Пироги с мясом пекутся для гостей, свадеб и различных
пиров, но не для поминок.
Любимым блюдом осетин являются также пироги с сыром (ххбизджын,
у&либых). Для их приготовления используются сорта малосоленого сыра.
Пироги с сыром часто пекут на коровьем масле в виде тонких лепешек (сойфых).
Кроме того, осетины едят пироги с самой разнообразной начинкой - из фасоли
(хъхдурджын), зеленых листьев свеклы (ц&х&раджын), тыквы (насджын),
капусты (къабускъаджын), картофеля (картофджын) и т.д. Некоторые из этих
пирогов, в частности с сыром, известны и соседним кавказским народам -
адыгам, чеченцам, ингушам и др. Однако здесь они не имеют такого
распространения, как у осетин.
Мука (кукурузная, просяная и пр.) используется также для приготовления
каш и супов различных видов, делающихся обычно на молоке. В
дореволюционное время в горах большое распространение имели, главным образом среди
бедняков, блюда бламыхъ, хомыс и къалуа, приготовлявшиеся из овсяной муки.
При приготовлении этих блюд овес варился в зернах, затем вылущивался и
перемалывался. Мука эта просеивалась. "В первом случае (бламыхъ - Б.К.), -
пишет К. Хетагуров, - в одну половину деревянной чашки кладется мука, в
другую - наливается квас; чашка снабжается ложкой; каждому предоставляется
полная свобода разбавлять "бламыхъ" по своему вкусу. Комок липкого теста из
тех же составных частей, предварительно мятый, идет в пищу под названием
"хомыс". Такое же тесто, только более густое, рассыпчатое, составляет третье
блюдо "къалуа"90.
Большое распространение имели и имеют молочные продукты: сыр, масло,
творог, кефир и другие, являющиеся повседневной пищей осетин. В прошлом,
когда скотоводство в горах было единственной отраслью хозяйства, молочные
продукты преобладали над остальными. Наиболее распространенным из
молочных продуктов является овечий сыр91. Он подается к столу в качестве
закуски, с ним делают пироги, а также наиболее любимое национальное блюдо
осетин - дзыкка, не встречающееся у соседних народов. Дзыкка готовится
следующим образом: в чугунный котелок наливают немного сыворотки и ставят на
огонь. Когда она нагрелась, в нее кладут размятый малосоленый или соленый

Материальная культура
263
сыр и нагревают, затем, когда растопленный сыр превращается в кашицу, его
заправляют небольшим количеством пшеничной или кукурузной муки и варят,
непрерывно помешивая до тех пор, пока сверху густой сырной массы не
показывается масло.
Сыр готовят и из коровьего молока, однако по своим качествам он
намного хуже овечьего. Поэтому из коровьего молока чаще всего делают топленое
масло (царе). В предгорных районах Южной Осетии используют в пищу кислое
молоко наподобие грузинского мацони.
Мясная пища употребляется реже, чем молочная. Мясо (баранину,
говядину, птицу) варят, жарят, а на зиму коптят и вялят. В прошлом мясо иногда
коптили в дыму горящей сухой крапивы над очагом, что придавало ему особый
вкус. Любимым блюдом осетин, как и других горцев, является шашлык (фи-
зон&г). О глубокой древности92 этого блюда у осетин говорит и его
ритуальность. Любое семейное торжество не может начаться, пока не будет подан к
столу физонаг. Обычно его готовят из сердца, печени, легких, обжаренных на
вертеле. В настоящее время из мяса приготавливаются самые различные
блюда: супы, борщи, котлеты, биточки и пр. В предгорных районах Южной Осетии
часто готовят грузинские национальные блюда - сациви, чехомбили, харчо и др.
Из мяса домашней птицы готовится национальное блюдо лывжж,
заимствованное, по-видимому, у адыгов, о чем говорит его название (кабард. - гет-
лыбжъе, адыг. - четлыбжъ). Это блюдо особенно распространено у
равнинных осетин, разводящих издавна в большом количестве различную
домашнюю птицу. В горах из-за сурового климата и отсутствия корма
птицеводство не получило развития.
Важное место в питании осетин занимают овощи: лук, чеснок, черемша,
знакомые горцам с древнейших времен и имевшие самое широкое
распространение по всей Осетии. Характерно, что начиная с 1966 г. Северо-Осетинское
консервное объединение изготовляет ежегодно более 100 тыс. банок
консервированной черемши и отправляет их в северные районы страны. Этот дикий
чеснок, собираемый ранней весной, богат витамином С и очень полезен.
Маринованную черемшу добавляют в качестве гарнира к мясным и рыбным блюдам, к
холодным закускам: она хорошо возбуждает аппетит.
Со второй половины XIX в. в предгорной и равнинной полосе Осетии вошли
в употребление картофель, капуста, помидоры, свекла. Что касается
высокогорных районов, то овощи (бобы, горох, картофель) в этот период поступали
сюда, по словам К. Хетагурова, преимущественно из Грузии93. Овощеводство
получило здесь развитие только после коллективизации. В настоящее время в
значительном количестве употребляются все овощи как в горах, так и на
равнине. Овощи идут в качестве приправы, их едят в свежем виде и солят. Широко
распространен у осетин рассол (ц&хдон), приготовляемый из особых трав и
перечных листьев и отличающийся очень острым и приятным вкусом.
Своеобразны и некоторые национальные напитки осетин, не
встречающиеся у народов Северного Кавказа, в частности пиво (б&гхны) и исчезнувший из
употребления хмельной напиток ронг. Оба эти напитка, как проследил
В.И. Абаев, принадлежат к древнейшим напиткам. На Кавказ они были занесены
ираноязычными предками осетин94 и распространились также среди некоторых
соседних кавказских народов. Это подтверждается данными языкознания,
письменных источников, этнографии и фольклора. Достаточно отметить, что упо-

264
Глава четвертая
минание о пиве и ронге встречается только в осетинской национальной версии
нартского эпоса95. Точка зрения В.И. Абаева подкрепляется
этнографическими данными, указывающими на восприятие культуры пива от алан-осетин
некоторыми их соседями, в том числе балкарцами и карачаевцами. По
сведениям наших информаторов, у последних наравне с осетинами имелись до
недавнего времени большие медные пивоваренные котлы, различные деревянные
пивные бокалы, а также ряд общих с осетинами терминов, например хум&ллхг
(хмель), явно иранского происхождения.
Можно полагать, что у алан бытовал и ронг: готовили его из меда.
Исчезновение ронга из быта осетин относится к послемонгольскому периоду и было
вызвано, несомненно, упадком пчеловодства. Однако и в XII в., по народным
преданиям, ронг кое-где еще приготовлялся у равнинных осетин, занимавшихся
пчеловодством.
Но зато пиво, называвшееся у алан алутон, до сих пор не утратило у осетин
своего значения. В настоящее время на Северном Кавказе пиво приготовляется
только одними осетинами. В связи с процессом приготовления пива у осетин
появились огромные медные котлы (цаджинаг) и много другой специальной
домашней утвари, в том числе различные деревянные бокалы и турьи рога96.
Переселяясь в районы Грузии и Северного Кавказа, осетины распространяли этот
напиток среди других народов Кавказа. Во время экспедиции мы неоднократно
наблюдали, как мохевцы, мтиульцы и пшавы обращались за помощью при
приготовлении пива к своим соседям - осетинам, считая их лучшими мастерами
этого дела. Культура пива, занесенная из Осетии, имела некоторое
распространение и у ингушей, и у чеченцев до принятия ими ислама. Об этом
свидетельствует, например, наличие у них в прошлом в ряде сел, в частности Джерахского
ущелья, больших медных пивоваренных котлов, подобных осетинским97.
Обычно такой котел, изготовлявшийся из медных листов, склепанных
медными же заклепками, ставился в яму, выкопанную у берега реки; в ушки котла
продевали огромный кол, который, опираясь на края ямы, поддерживал котел.
Пиво, приготовляемое у осетин из ячменя, пшеницы или кукурузы,
отличается исключительно высокими качествами, что неоднократно отмечали
русские и иностранные путешественники. "Осетинское пиво (дабани), - писал Кла-
прот, - лучшее во всем Кавказе, и если оно хорошо сварено, то не уступает
английскому портеру. Несколько бутылок этого пива были посланы князю
Потемкину в Петербург, и он нашел его таким превосходным, что велел выписать
осетинских пивоваров... Однако последние не смогли сварить его так же
хорошо, как у себя на родине, и Потемкин велел доставить воду из Осетии в
Петербург. Однако пиво опять оказалось неудачным, и под конец пивовары были
отосланы обратно"98.
Характерно, что грузинские князья Мачабели брали у своих подданных
южных осетин в качестве подати пиво. Важным свидетельством популярности
осетинского пива является и сообщение французского путешественника начала
XIX в. Гамба, указывающее на то, что осетины привозили пиво в Тбилиси, где
продавали "его в обмен на такое же количество вина"99.
Особенно в большом количестве пиво варилось и варится для свадеб,
различных пиршеств, поминок.
К национальным напиткам осетин относится также арака (арахъ) -
самогон; арака появилась у них, по-видимому, в послемонгольский период, дока-

Материальная культура
265
Процесс приготовления
осетинского пива и предметы,
связанные с ним. Селение Ганис в
верховьях Арагви. МЭ 1958 г.
Бокалы и ковш для пива
1-5 - бокалы для пива -
бхгхны нуазхнтх. МК РСО-А; 6 -
бокал для пива - бхгхны нуазхн.
Селение Хазнидон в Северной
Осетии; 7 - ковш для пива - бхгхны
нуазхн куыси. Селения Заманкул в
Северной Осетии. МЭ 1960 г.

266
Глава четвертая
зательством чего служит отсутствие упоминаний об этом напитке в нартском
эпосе. Весьма древним напитком осетин является и вино (саек), название
которого восходит этимологически к скифской эпохе.
Судя по данным письменных источников, виноградарство занимало,
по-видимому, значительное место в хозяйстве древних ираноязычных племен -
земледельцев, живших в Причерноморье. Производимое ими вино в большом
количестве шло не только для собственного потребления, но и на экспорт - в
Грецию. Насколько широко был распространен этот напиток в древности, мы
видим из описания греческих авторов, подчеркивающих даже разную манеру
употребления вина скифами и греками. По их словам, скифы пили чистое вино, в
то время как греки разбавляли его водой100.
Обосновавшись в Центральной части Северного Кавказа, где
климатические условия были менее благоприятны для разведения винограда, предки
осетин, по-видимому, перестали разводить эту культуру. Косвенным
подтверждением этого может служить отсутствие упоминания как названия, так и
самого напитка (виноградного вина) в осетинских нартских сказаниях. В то же
время слово схн сохранилось в форме сана в адыгском нартовском эпосе, а вино
является здесь наиболее популярным напитком нартов. Возможно, все это
объясняется этническими связями ираноязычных предков осетин с их соседями -
адыгскими племенами, с которыми они находились в тесном контакте с
глубокой древности. В настоящее время с развитием виноградарства осетины вновь
стали делать вино и в северной части страны.
Как прохладительный напиток осетины широко употребляют, особенно в
период сезонных работ, хлебный квас (къуымжл).
Наконец, в Осетии множество нарзанных источников. В Трусовском
ущелье в верховьях Терека, например, почти каждое село имеет свой нарзанный
источник (суар); широко известны в этом отношении также селения Зарамаг,
Тиб, Коб, Едыс, Дзау, Багиата и др.
Осетины, особенно в горах, питались скудно. Мясо ели редко, главным
образом по праздникам. К. Хетагуров отмечал, что в Нарской котловине
лепешка "из ячменной, просяной или кукурузной муки, величиной с чайное блюдце, и
до сих пор является главной пищей осетин... Такая лепешка, - продолжает он
далее, - с кусочком сыра и с чашкой сыворотки, хлебного кваса, а то и просто
ключевой воды составляла обыкновенно обед и ужин взрослого осетина01.
Покупные бакалейные и кондитерские продукты были малодоступны.
Развитие многоотраслевого общественного хозяйства, расширение связей с
городом и с соседними народами позволило значительно расширить
ассортимент продуктов питания. В пищевой обиход вошли пшеничный хлеб вместо
кукурузного и ячменного, овощи, фрукты, а также большое количество
различных покупных продуктов - сахара, бакалейных и кондитерских изделий.
Наряду с традиционными пирогами с начинками стали употреблять покупной хлеб.
Летом в пище преобладают молоко и молочные продукты, овощи, различные
съедобные травы и фрукты. В Южной Осетии приобрели популярность
овощные блюда - лобио и аджебсандал, заимствованные у грузин. В зимнее время
основное питание составляют разнообразные мучные и мясные блюда.
В прошлом в большинстве случаев горячую пищу принимали два раза в
день - утром и вечером, причем ужин был более обильным, чем завтрак. В
настоящее время в быт вошло трехразовое горячее питание.

Материальная культура
267
В результате роста культуры сельского населения во многом изменился и
порядок приема пищи. В прошлом женщины никогда не садились есть вместе с
мужчинами, а молодые мужчины ели отдельно от старших. В настоящее время,
особенно в небольших семьях, часто едят все вместе; в основном это
наблюдается в Южной Осетии, что объясняется грузинским влиянием.
Семейные и общественные праздники сопровождаются обильным
угощением. Они проводятся с соблюдением старых, традиционных норм поведения:
расположение за столом по старшинству, произнесение тостов, речей, передача
почетных бокалов и т.д. Сохраняется обычай класть перед стариками части
жертвенного животного (голову, курдюк, правую заднюю ляжку и лопатку).
Национальные традиции проявляются также и в том, что на общественные
пиршества и свадьбы полагается нести приношение (хуын) - араку, пиво, мясо, курицу
или индейку и нечетное число пирогов (четное число пирогов несут только на
поминки).
Большое внимание в колхозах обращали на организацию общественного
питания в период сезонных работ на полевых станах, на сенокосных участках, а
также на зимних и летних пастбищах. На полевых станах были хорошо
оборудованные столовые и кухни, обслуживаемые специально выделенными
работницами. В передовых колхозах были постоянно действующие столовые.
Национальное своеобразие проявлялось в форме и орнаментации
домашней утвари, изготовлявшейся в основном из дерева самими горцами. Из дерева
делали все виды посуды и предметы домашнего обихода; различных размеров и
форм ложки, чашки, блюда, корыта, большие кадки и т.д. Издавна в Осетию
проникает стеклянная и глиняная посуда, преимущественно из России и Грузии,
а также из Дагестана. Большим спросом пользовалась, например, у жителей
Центральной и Южной Осетии глиняная посуда (кувшины, чашки, миски)
имеретинского производства, а у северных осетин - дагестанского.
Многочисленные находки керамических предметов из аланских катакомб
свидетельствуют о большом развитии гончарного производства у предков
осетин. Однако в последующие века в связи с оттеснением осетин в горы секрет
производства керамической посуды был утерян.
С давних пор известна осетинам и медная посуда. В кобанскую, скифо-сар-
матскую и аланскую эпохи предки осетин широко использовали медь, бронзу и
железо, о чем свидетельствуют данные раскопок древних могильников.
И теперь в хозяйстве осетин, особенно в горах, нередко встречается медная
утварь: котлы, тазы, рукомойники. Из меди делали громадные котлы (цаджи-
нат) для варки пива и мяса, чашки, чайники и т.д. По свидетельству М.К. Гар-
данова, в конце XIX в. в богатых семьях у равнинных осетин почти вся посуда
состояла "из фарфора и хрусталя02. Деревянная посуда и предметы
домашнего обихода больше всего были распространены в районах, покрытых лесными
массивами. Среди предметов, изготовлявшихся из дерева, встречаются и такие,
которые уходят своими корнями в древнеиранский мир. К ним относятся,
например, весьма почитавшийся в быту осетин круглый деревянный столик на
трех ножках (фынгI03, широко распространившийся у адыгов, чеченцев,
ингушей и других народов Северного Кавказа, а также разнообразные, часто
украшенные резным орнаментом или скульптурными фигурами, деревянные
пивные бокалы (нуазхн). Особым почетом пользуются также большие турьи и
воловьи рога, часто отделанные серебром.

268
Глава четвертая
В домах осетин все еще встречается кустарная глиняная утварь,
приобретаемая главным образом на базарах. Однако в основном сейчас пользуются
алюминиевой, стеклянной и фаянсовой посудой фабричного производства.
Наибольшее количество фабричной утвари и предметов домашнего обихода имеют
жители равнинной и предгорной полосы.
Одежда
Национальный костюм осетин, издавна подвергавшийся постепенному
изменению и усовершенствованию, начал выходить из употребления, в первую
очередь у равнинных осетин, только к началу 40-х годов XX в.
Остановимся на характеристике традиционного костюма осетин и на
происхождении некоторых его элементов.
Этнографический и археологический материал является ценным
источником для выяснения происхождения отдельных, наиболее важных элементов
горского костюма, в частности бешмета, головного убора, обуви104.
Важное значение для изучения осетинского костюма имеют многочисленные
находки одежды осетин в надземных склепах горной Осетии (ХУ1-ХУШ вв.).
Усилиями многих исследователей (В.А. Куфтина, Л.П. Семенова, В.Х. Тме-
нова, Т.Б. Мамукаева и др.) добыт богатый материал, который хранится в
центральных (РЭМ, ГИМ) и местных музеях и до сих пор остается почти не
изученным. Только недавно он в значительной мере был введен в научный оборот
Е.Н. Студенецкой в ее монографии, посвященной исследованию одежды
народов Северного Кавказа105. Важным событием можно считать и выход труда
Т.Д. Равдоникас, в котором дается на основе материалов из археологических
памятников история одежды древнего населения Северо-Западного Кавказа, в
том числе ираноязычных предков осетин106./Как показала Е.Н. Студенецкая,
традиционная одежда осетин имеет много общего с костюмом народов
Северного Кавказа, в тоже время существенно отличается от него, что не раз
отмечалось и дореволюционными авторами^ Так, Клапрот в начале XIX в. писал, что
"одежда осетин похожа на черкесскую, но несколько длиннее и сделана с
меньшим вкусом07. Отличие проявлялось и во многих других элементах
осетинского костюма, что объясняется этническими особенностями и географическими
условиями жизни народа. Археологический и этнографический материал дает
возможность определить в традиционном костюме осетин наличие инородных
элементов, привнесенных в процессе этногенеза. К ним следует отнести шапку,
бешмет, пояс, шубу, бурку. По мнению В.И. Абаева, их названия восходят к
древнеиранскому языку108. Сюда же можно причислить и матерчатые или
кожаные полусапожки, являвшиеся необходимой обувью воина и часто
встречаемые в изображениях на скифо-сарматских памятниках109.
Хозяйственная деятельность осетин в прошлом, географические условия,
социальные различия, а также влияние соседних народов налагали
определенный отпечаток на костюм этого народа.
До присоединения к России одежда осетин, проживавших в
труднодоступных горных ущельях, изготовлялась преимущественно из материала, который
производился в их натуральном хозяйстве. Грузинский автор XVIII в. Вахушти,
говоря об Осетии, отмечал: "В здешней стране нет льна, конопли, хлопка и

Материальная культура
269
шелка, чтобы из всего этого приготовить себе одежду, и потому большая часть
овсов (осетин. - Б.К.) обходится овечьими шкурами...10 Видимо, Вахушти
дает характеристику одежды широких слоев населения и поэтому не упоминает
ни об изготовлении в Осетии прекрасного домотканого сукна, получившего
большое распространение в самой Грузии, ни о привозе осетинами из Тбилиси,
Гори, Кутаиси, а также с Северного Кавказа различных тканей, в том числе
шелковых и хлопковых. Как отмечают путешественники XVIII в.,
труднодоступные горные перевалы Осетии не являлись препятствием для поддержания
постоянных торговых связей с другими районами Кавказа. В середине XVIII в.,
после основания Моздока, в Осетию стали проникать при посредстве армянских
купцов и русские фабричные ткани. В этот период в Осетии появился,
например, русский холст (четанI11.
Во второй половине XIX в. в связи с развитием капиталистических
отношений в самой Осетии, ростом земледелия и скотоводства основным материалом
для одежды, особенно у равнинных осетин, становятся фабричные ткани.
'Торец (так называли всех без исключения осетин, живущих как в горах, так и на
равнине. - Б.К.) уже не ограничивается одной парой белья и бешметом, - писал
Ардасенов. - Не только себя, но и детей и вообще семейство стал одевать
гораздо лучше: рядом с будничным у него можно видеть и чистое, праздничное
платье, которое почти исключительно шьется из покупного материала112". Но
наряду с покупными материалами большим спросом пользовался и шерстяной
материал собственного производства.
Вся одежда осетин - от головного убора до обуви - изготовлялась
женщинами, среди которых было немало талантливых мастериц. "Есть между ними, -
отмечает СВ. Кокиев, - знаменитые швеи и закройщицы, которые способны
по одному взгляду издали на талию скроить черкеску безукоризненно. Отлично
умеют они также выкрашивать сукна во все цвета13.
. Одежду шили вручную, особенно в горах, куда швейные машины стали
проникать в конце XIX - начале XX в. Так, по словам 75-летнего Лексо Брнацева
(селение Тапанхъау), появление первой швейной машины в Нарском ущелье
относится только к 1900 г.
Характерной особенностью национальной осетинской одежды являлось
сходство верхнего мужского и женского платья по покрою и способу
ношения114. Сходство это до недавнего прошлого проявлялось в покрое бешмета,
отчасти в обуви, а в средние века и в головном уборе. Это свидетельствует, как
нам думается, о существовании у предков осетин единого костюма,
отвечавшего требованиям их военного быта; об этом же говорят и археологические
находки, относящиеся к скифской и аланской эпохам115.
Национальная мужская одежда осетин состояла из нательного белья,
шаровар, бешмета, черкески, папахи, самодельной обуви, а также из шубы, бурки и
башлыка. На тело надевалась туникообразная рубашка (хадон) с широкими
рукавами, прямым разрезом на груди и без воротника. Судя по письменным
источникам, в XVIII в. ее шили в горах из привозного холста, реже из белого
тонкого домотканого сукна116. В XIX в. она делалась исключительно из ситца. Подол
рубашки заправляли в шаровары (шалбар), отличавшиеся большим сходством в
покрое со старинным типом штанов соседних горцев и русских. Пожилые часто
носили зимой, особенно в горах, шаровары из обработанных овечьих шкур (ха-
лын шалбар). Равнинные осетины шили шаровары обычно из черной фабрич-

270
Глава четвертая
ной ткани, а в горах - и из домотканого сукна. К верхней части шаровар
пришивалась обычно другая материя {комдал) для вздержки шнурка: книзу шаровары
суживались. Мужчины среднего достатка заправляли их в матерчатые или
сафьяновые ноговицы (зангаегйтэе), обшивавшиеся сверху галунами из
шелковой, реже серебряной нитки, а более богатые - в сапоги. До сих пор в
домашних условиях и на работе осетины нередко заправляют шаровары в носки.
Поверх рубашки надевали бешмет (куыр&т) длиной выше колен, плотно
облегавший тело до талии, а ниже спускавшийся свободными складками. На
бедрах и на левой стороне груди в бешмете делались карманы. К бешмету
пришивался стоячий воротник. На рукавах у кистей и спереди до пояса бешмет
застегивался мелкими пуговицами из тесьмы и петлями из нее же. Бешмет шили
преимущественно из черной или белой ткани на подкладке, аналогичной по
цвету черкеске. В некоторых местах большим шиком считался белый бешмет с
серой черкеской, но мужчине, которому исполнилось 50 лет, не полагалось
показываться в белом бешмете. Бешмет для повседневного ношения делали
обычно из более простого материала: в горах - из домотканого сукна, а на
равнине - из темной фабричной ткани. Он служил также верхней одеждой
женщины, отличаясь от мужского только отсутствием воротника, большей длиной и
более ярким цветом117.
Таким образом, очевидно, что бешмет составлял один из главных
элементов осетинской национальной одежды. Его носили еще в глубокой древности.
По мнению В.И. Абаева, этимологически термин къур&т, широко
распространенный у многих народов Средней Азии {курте - туркм.; курта - тадж., узб.) и
Кавказа (курт - лезг., ккурти - лакск.), восходит к скифскому периоду118.
Возможно, этим термином назывался скифский кафтан, изображение которого
очень часто встречается на археологических памятниках. Так, на серебряной
вазе из знаменитого Чертомлыцкого кургана, как и на многих других
предметах, скифские воины изображены в коротких кафтанах без воротников,
обтянутых по талии, с рукавами длинными и узкими119. Более близким по покрою к
современному осетинскому бешмету являлся скифский кафтан со стоячим
воротником. В него одет всадник, изображенный на ковре из пятого Пазырского
кургана горного Алтая120. Несомненно, что бешмет, большей частью со стоячим
воротником, являлся основной одеждой аланского воина в период
средневековья, о чем говорят, например, находки из Змейских аланских катакомб, среди
которых обнаружены части бешмета со стоячим воротником. Наконец,
найденный нами в 1959 г. в склепе возле селения Далагкау бешмет с невысоким
воротником особенно поражает своим сходством со скифо-аланским кафтаном.
Впрочем, бешмет такого типа в средние века, по-видимому, становится
одним из главных элементов костюма и других северокавказских племен, в
частности адыгских, о чем свидетельствуют находки части одежды из
белореченских и других адыгских курганов, датируемых Х1У-ХУ вв.121
Возникновение черкески (цухъхъа) у осетин относится, вероятно, к после-
монгольскому периоду и связано, несомненно, с появлением у них
огнестрельного оружия. Первое упоминание о черкеске у осетин мы находим лишь в
XVIII в. у Штедера, который называет ее кафтаном. Судя по его описанию,
кафтан этот имел на груди "от 5 до 8 патронов в деревянных или костяных
цилиндриках22. Черкеску шили из местного сукна различных цветов (черного,
белого, серого, коричневого и даже красногоI23, из которых наиболее распростра-

Материальная культура
271
Мальчик из богатой семьи. Начало
XX в. МК РСО-А
ИИ
Осетины в традиционном костюме. Конец XIX в. МК РСО-А

272
Глава четвертая
Осетин в парадном костюме. Конец XIX -
начало XX в. РЭМ
ненными были серый (цъах) и черно-
коричневый (мора). Высоко
ценилось для черкески также сукно,
изготовлявшееся в горах из козьего пуха,
а в ряде равнинных сел, в частности в
Моздокском уезде, из верблюжьей
шерсти.
Во второй половине XIX в.
черкески шили и из привозного
фабричного сукна. Степень достатка
горца нередко определялась по его
черкеске. Зажиточные горцы шили
черкески из дорогого фабричного
сукна (сгаелад цухъхъа) и богато
отделывали их, а черкески бедных
были обычно из грубой серой
домашней ткани (цъах цухъхъа). По
покрою осетинская черкеска почти
ничем не отличалась от покроя
черкески соседних народов Кавказа124.
Она шилась в талию с цельной
спинкой, со вставными боковыми
клиньями, без воротника, имела
подкладку до талии и в рукавах до локтя из
сатиновой или шелковой материи.
Рукава черкески делались
широкими, прямыми, намного длиннее
кисти руки, так что их приходилось
отворачивать (только во время танцев
рукава спускали во всю длину).
Длина черкески зависела от вкуса ее
владельца и от ее назначения. Для
верховой езды черкески делалась
более короткой. На каждой стороне
груди черкеска имела от шести до
десяти газырей (б&рцытхI25 в
зависимости от социального
положения ее владельца. Появление
черкески относится к тому периоду, когда
горцы уже располагали
огнестрельным оружием, необходимый запас
пороха для которого хранили в га-
Осетин в повседневной одежде. Начало
XX в. РЭМ

Материальная культура
273
щтшшшт. ' -;
Одежда осетин после Великой Отечественной войны. МК РСО-А
зырях еще в первой половине XIX в. Позже газыри стали украшением
праздничной черкески. Они делались в основном из дерева и кости. Богатые
осетины отделывали газыри серебром и золотом. Пфаф отмечал: "Эти патроны
в настоящее время служат только украшением: прежде они были наполнены
порохом, пулями и зарядами для винтовки и пистолета26.
18. Калоев Б.А.

274
Глава четвертая
Необходимыми атрибутами черкески являлись кинжал, наган и пояс, часто
украшенные серебром.
В начале первой мировой войны вместо бешмета и черкески в казачьих
терских и кубанских войсках был введен новый вид одежды, отличавшейся
от черкески наличием воротника и кармашков вместо газырей, который
получил название "бичераховка27. Этот вид одежды вскоре распространился
не только среди местного населения, но и по всему Кавказу. Появление би-
чераховки было вызвано необходимостью экономии материала на одежду
для терских и кубанских казачьих войск, носивших прежде полный горский
костюм.
Верхней одеждой осетин была также бурка (у&л&дар&н нымат) - накидка
с широкими плечами, часто длинная, до пят; на шее она завязывалась или
застегивалась на пуговицы. Большим спросом у южных осетин, как и у грузин,
пользовались андийские бурки, а у северных - кабардинские, отличавшиеся лучшим
качеством. С буркой осетин не расставался круглый год. Она защищала его от
дождя, холода и жары, а для пастуха служила и постелью. Кроме бурок в
некоторых районах Южной Осетии летом в дождь надевали простые накидки из
грубой ткани (хъисын), очень сходные с подобной одеждой скифов.
По-видимому, бурка, входившая в комплекс костюма воина-кочевника,
являлась одним из важных элементов одежды предков осетин - скифов-сарматов
и алан, занесших ее на Кавказ128.
К древним типам костюма осетин относится и шуба (кхрцI29, служившая
зимней верхней одеждой. Она была двух видов: овчинный тулуп (уаегъд кхрц),
считавшийся в основном принадлежностью небогатых людей пожилого
возраста, и барашковая шуба (ухлдзарм к&рц), которую носили более состоятельные
люди. Последняя шилась по фигуре со сборками в талии, с меховым отложным
воротником, покрывалась сверху домашней или фабричной тканью.
Большим разнообразием отличались головные уборы. Летом осетины
носили войлочные шляпы (ным&т худ), обычно белого, серого или черного
цвета, с большими полями, которым придавали самую различную форму.
Особенно славились тонкие войлочные шляпы из белого козьего пуха (тинтычъи
худ), считавшиеся праздничными. Войлочные шляпы - характерный головной
убор и других народов Северного Кавказа, в том числе терских и кубанских
казаков, приобретавших их у горцев. Зимним головным убором служили большие
овчинные и барашковые шапки (у&лдзарм худ), которые, по словам С. Кокие-
ва, делали любых размеров, "начиная от самых изящных и миниатюрных до
самых грандиозных, как стог сена30.
Возникновение в конце XIX в. во Владикавказе специальных шапочных
мастерских способствовало распространению более низких каракулевых
(бухарских) шапок и значительному изменению традиционного покроя высоких
шапок, имевших форму усеченного конуса. Эта характерная особенность
осетинского головного убора свидетельствует о его преемственности от скифов и
алан131. По Штедеру, осетинский головной убор в XVIII в. состоял "из высокой
набитой татарской шапки32. Наличие скифской остроконечной шапки133 у
алан в средние века известно из находок в аланских катакомбах Северной
Осетии. Подтверждение ее скифского происхождения у осетин, как у абхазцев и
ингушей, а также у многих народов Средней Азии и Поволжья134, мы находим в
литературе и полевом этнографическом материале.

Материальная культура
275
К традиционным головным уборам осетин относился, кроме того,
башлык135, встречавшийся под таким же названием и у других кавказских народов.
Судя по его тюркскому названию136, он был, по-видимому, занесен
тюрками-кочевниками из Средней Азии. Но его возникновение относится к гораздо более
древним временам: башлык очень напоминает древнеиранский войлочный
головной убор, входивший в комплекс костюма скифов137. У осетин башлык,
изготовлявшийся преимущественно из козьего пуха и верблюжьей шерсти,
являлся особенно почетным головным убором и служил как для мужчин, так и для
женщин. Он считался одним из лучших подарков невесты, предназначавшихся
для родственников жениха, в частности для его брата (тиуы хуын).
Обязательными подарками от матери невесты жениху были также башлык и бурка.
Наконец, башлык часто клали с покойником в могилу, его давали в качестве
приза на скачках в честь умершего. Все это говорит о глубокой традиционности
бытования у осетин этого вида головного убора.
Национальное своеобразие проявляется и в мужской обуви осетин.
Парадная обувь мужчин делалась из мягкого черного сафьяна; она состояла из чувяк
(хдддбын дзабыртх), скроенных из цельного куска, и ноговиц (заенгаейгагаае)
или же из мягких сапог того же покроя, что и чувяки (ххдбынт&). Обувь эта
украшалась национальным орнаментом, вышитым золотой или серебряной
ниткой, а иногда аппликацией из кожи. Ноговицы подвязывали специальными
ремешками (зхнг-бхттхнтх), имевшими у богатых золотые или серебряные
украшения. Такую обувь шили обычно на глаз, с расчетом, что сафьян
растягивается, и надевали ее на голую ногу, причем перед тем обувь внутри смачивали
водой и смазывали мылом. Сафьяновая обувь была красива, изящна и удобна
для верховой езды, но для ходьбы непригодна, так как быстро изнашивалась.
Обычно к ней пришивали подошвы из коровьей или телячьей кожи. Во второй
половине XIX в. богатые осетины стали носить галоши.
Наиболее распространенной в быту и для верховой езды обувью
(сохраняющейся до сих пор) является обувь из домотканого сукна - чувяки (дзабыртх)
и полусапожки (ухлфаджын дзабыртх), - не употреблявшаяся у соседних
народов. Верх и тех и других изготовляли из простроченного сукна или
фабричной материи и с обеих сторон, а также сзади и у носка обшивали узкой
сафьяновой полоской. Подошвы (ухфсытх) делали из прокопченной воловьей или
буйволовой кожи, которую подшивали при помощи трехгранной иголки
(хрцынз) прочной льняной ниткой (бххсныг). Обувь эту носили с длинными
ноговицами из домашнего сукна или, реже, с шерстяными носками. Зимой во
время работы или при верховой езде надевали шерстяные или овчинные
набедренники (ухрагдархнтх). По-видимому, обувь из ткани существовала и у предков
осетин, о чем можно судить по изображениям воинов на многочисленных
скифских памятниках, где прослеживается большое сходство скифских кожаных и
матерчатых полусапожек с осетинскими138.
Осетины носили и обувь из сыромятной кожи, характерную для всего
горного Кавказа. Такая обувь была трех типов и делалась из толстой
обработанной воловьей кожи. К первому относится наиболее распространенная в горах
Осетии обувь с плетенной из ремешков подошвой (хрчи), наиболее удобной при
хождении по горам. В этой обуви осетины безопасно переходили по самой
скользкой и крутой тропе. Характерно, что в 1830 г. генерал Абхазов,
направлявшийся на подавление восстания тагаурцев, приказал обеспечить всех солдат

276
Глава четвертая
этой обувью, чтобы они могли пройти по горным крутизнам, "где чрезвычайно
скользит обыкновенная обувь". Арчи наполнялась мягкой сухой травой (фасал)
и надевалась на голую ногу. Обувь второго типа (хрчиаг дзабыр), как и
первого, делалась из цельного куска кожи. Она была высокой - до щиколотки, со
швом спереди и завязывалась кожаными шнурками. Носили такую обувь
преимущественно жители Центральной и Северной Осетии, в основном зимой, но
она широко бытовала и у других горцев горной и равнинной полосы Северного
Кавказа. Третьим типом обуви были къогъодзи, изготовлявшиеся в виде чувяк
также из цельного куска кожи. Носили ее с длинными шерстяными ремешками
для подвязывания на щиколотке. Наибольшее распространение она имела у
южных осетин и у всех народов Закавказья. Все перечисленные виды обуви из
сыромятной кожи встречаются еще в горах у чабанов.
Осетинский традиционный женский костюм ничем существенно не
отличается по своему покрою от мужского. Найденные в аланских катакомбах, в
частности в змейских, мужские и женские кожаные шлемы имели один и тот же
покрой. Отличие проявлялось в большем количестве украшений на женских
головных уборах. Можно полагать, что различия в мужской и женской одежде
осетин сформировались в послемонгольский период, хотя в ней сохранился ряд
общих элементов вплоть до недавнего времени. Общими являются бешмет,
сафьяновые и матерчатые чувяки, а также сходные черты в покрое верхних
женских платьев с черкеской и старинных мужских и женских головных уборов.
Это сходство в головных уборах было подмечено еще в начале XIX в. Клапро-
том: "У черкесов и осетин девушки и молодые женщины носят круглые шапки,
подобно мужчинам39. Чтобы дать полное представление о традиционной
женской одежде осетин, мы приведем описание двух женских костюмов, найденных
нами в 1959 г. в склепе около селения Даллагкау Куртатинского ущелья.
Костюмы эти относятся, по-видимому, к периоду не ранее середины XIX в. и, судя
по материалу, принадлежали женщинам из богатых семейств.
Верхней одеждой одной из женщин был длинный бешмет без воротника, со
вшитыми суживающимися к запястью рукавами. Он был покрыт сверху желтой
шелковой материей, простеган вручную сверху донизу полосами. Бешмет имел
подкладку из фабричной ткани того же цвета. Он застегивался на груди до
пояса семью пуговицами (агънаджыта) из черной шелковой тесьмы. Концы
рукавов имели прямые разрезы, которые застегивались такими же пуговицами.
Бешмет сшит, подобно черкеске, по фигуре со сборками в талии. Под
бешметом надето платье на подкладке, также без воротника, представляющее собой
один из типов распашной одежды. Оно застегивается четырьмя пуговицами из
шелковой тесьмы. Под ним нательная рубашка из красной фабричной материи
с круглым вырезом на шее, прямым небольшим разрезом на груди с длинными
рукавами. Ворот, разрез и края рукавов ее обшиты полоской из шелковой
материи другого цвета.
Второй женский костюм из Куртатинского склепа оказался более полным;
кроме перечисленных предметов одежды на женщине был надет жилет {къан-
дзол), сшитый из красной шелковой материи на подкладке. Жилет,
украшенный спереди орнаментом из серебряной нити, являлся обычно необходимой
принадлежностью праздничной женской одежды.
Среди наших находок имеются, кроме того, два небольших головных
платка из белой фабричной материи (саербаегатаен).

Материальная культура
277
Женский праздничный костюм -
къ&рткъаба. МК РСО-А
К комплексу старинной
осетинской женской одежды
относились, кроме отмеченных
предметов, длинные шаровары,
спускавшиеся до щиколоток,
чувяки из сукна и сафьяна,
похожие по покрою на мужские,
но сшитые более изящно.
В конце XIX - начале
XX в., как показывает
этнографический материал,
происходит дальнейшее развитие всего
женского костюма. С
расширением экономических и
культурных связей и усилением
взаимовлияния культур соседних
народов, а также под влиянием
города у осетинок появляются
новые виды одежды. Девушки
и молодые женщины
перестают носить традиционный
бешмет, но он еще остается в
костюме женщин среднего и
старшего возраста. Меняется
покрой праздничного женского
платья со сплошным разрезом
спереди (разкъ&рткъаба),
почти не отличавшегося прежде по
своему покрою от черкески
(рукава платья были более
узкими, чем у черкески). Теперь оно шьется с прямой спинкой, без сборок, но по-
прежнему со сплошным разрезом и перехватывается, как и прежде,
серебряным поясом. Под ним обычно подвязывался богато орнаментированный
бархатный передник (цыбыркур&т), который виднелся из-под платья, особенно во
время танца. Рукава платья делались обычно узкими. В некоторых случаях они
шились с разрезом от локтя, очень длинными и расширяющимися книзу. В тех
случаях, когда рукав был узким, к кисти руки часто привязывали подвесные
рукава (ухларм дысджын), сделанные из тяжелого, расшитого золотыми нитями
бархата, обычно того же цвета, что и платье. Стан стягивался золотым или
позолоченным поясом (камари), нередко его делали из серебряной канители с
обязательной золотой или позолоченной пряжкой.
Необходимой принадлежностью праздничного костюма девушки и молодой
женщины (до рождения первого ребенка) была невысокая круглая бархатная
или шелковая шапочка на картонном каркасе, расшитая золотым или серебря-

278
Глава четвертая
Осетинка в традиционном костюме. Осетинка в традиционном костюме.
Конец XIX в. МК РСО-А Начало XX в. МК РСО-А
ным галуном. Шапочка эта известна также адыгам и очень напоминает древний
аланский женский головной убор, обнаруженный в аланских катакомбах140.
Сверху шапочки носили легкий платок из тюля или газа. Однако описанный
выше праздничный женский костюм требовал больших материальных затрат и
времени на изготовление, а поэтому далеко не все, тем более жители
отдаленных горных ущелий Центральной и Южной Осетии, могли приобрести его.
Во второй половине XIX в. у осетинок появился новый вид одежды,
по-видимому воспринятый ими у городского населения и распространенный также у
соседних русских казачек. Он состоял из юбки и кофты, носивших и у осетин
такое же название. Кофта шилась по фигуре со стоячим воротником и длинными
рукавами, зачастую с широкими манжетами, а юбка делалась широкой, со
сборками в талии.
Однако в соответствии с эстетическими вкусами осетин этот вид одежды
претерпел у них определенные изменения: кофта обычно пришивалась к
юбке, а на груди кофты делался разрез для вставки из шелка или бархата другого
цвета, которая украшалась золотыми, а чаще позолоченными или
серебряными наружными украшениями (хгънхджытж). Под верхнюю юбку надевалась
нижняя юбка также из шелковой ткани одинакового с нагрудником цвета,
украшенная по нижнему краю орнаментом из блесток и бисера. Такой костюм

Материальная культура
279
вскоре стал употребляться женщинами в качестве праздничного. В качестве
повседневного носили платье со сборками в талии, со стоячим воротником,
обычно с прямым разрезом на груди до пояса, а иногда с небольшим разрезом,
с суживающимися к запястью рукавами (къазкухтж); платье застегивалось на
железные крючки. Под платье непременно надевали нижнюю юбку. В горах
наиболее распространенным видом одежды была кофта с жилетом и юбка; для
зимы их шили из домашнего сукна. Теплой зимней одеждой служили также
стеганые куртки (фуфайки), полушубки, самодельные шерстяные и покупные
теплые платки, а у богатых - бешметы, покрытые дорогой шелковой тканью.
Наряду с самодельными чувяками из сафьяна и домашнего сукна на
сыромятной подошве, в начале XX в. значительное распространение, преимущественно
среди зажиточных слоев, получили и приобретаемые в городе башмаки,
галоши и туфли.
Головной убор осетинки менялся с ее возрастом. Девушка дома и во дворе
могла ходить без головного убора; собираясь на танцы или в путь, она
накидывала легкую шаль, под которую обычно надевала шапочку или белую вязаную
шелковую косынку. После выхода замуж она уже нигде не имела права
появляться без головного убора.
Украшения осетинок не отличались особым богатством (по сравнению,
например, с дагестанскими). Женщины из более состоятельных семей носили
золотые и серебряные кольца, серьги, ожерелья и дорогие бусы. Надевали
украшения, придерживаясь определенной традиции. Бусы, например, надевали на
девочку через год после рождения, а кольца - когда она выходила первый раз
на танцы. Стремясь придать фигуре девушки более стройный и изящный вид, на
нее надевали особый нагрудник-корсет (ххлынкхрц) из сафьяна или
фабричного полотна, плотно стягивающий грудь и живот девушки и не дававший ее
организму нормально развиваться. Носили его с 10-11 лет и до свадьбы.
"Вот они предстали перед моим умственным взором, - отмечал И. Кану-
ков, - хилые и бледные девушки-осетинки, зашитые в пресловутый халынкарц.
Взгляните на этих несчастных жертв уродливого обычая, на их узкие
обезображенные груди, на их страдальческие лица, на их донельзя затянутые талии - и
вы почувствуете к ним чувство полного сострадания41. В первую брачную
ночь молодой муж обязан был развязать кончиком кинжала узлы намертво
затянутых шнурков корсета и освободить тело девушки от этих оков. Корсет,
бытовавший еще в 20-х годах XIX в. у северных осетинок, был распространен
преимущественно среди зажиточной части населения.
Одежда мальчиков и девочек ничем не отличалась ни по материалу, ни по
покрою от костюмов взрослых. Верхней одеждой для девочки служило то же
длинное платье с разрезом спереди или кофта и юбка, а для мальчиков -
бешмет, шаровары и пр.
Траурный костюм осетин отличался от обычного только темным цветом.
"Вдова-осетинка в знак траура надевает черное платье, сделанное из толстого
местного изделия сукна, и сорочку из черной шерстяной жесткой материи42.
Хотя изменение в традиционной одежде осетин и началось задолго до
революции143, в целом она сохранялась еще до начала 40-х годов, а в горной
Осетии - до более позднего времени. Рост благосостояния сельского населения в
годы советской власти способствовал широкому проникновению в быт осетин
фабричных тканей и готовой одежды. Уже в первые годы мужская одежда осе-

280
Глава четвертая
тин претерпевает значительные изменения. Самодельная обувь все чаще
заменяется сапогами, ботинками, галошами. Большое распространение получила и
так называемая "кавказская" рубашка - широкая, с высоким, стоячим мягким
воротником. На груди и на концах рукавов ее имелись застежки в виде мелких
шнурковых узелков и таких же шнурковых петель. Чаще всего рубашка шилась
из шелковой материи, белого фабричного полотна или темного сатина, а в
горах - иногда из домашнего сукна. Кавказская рубашка надевалась вместо
бешмета под черкеску. Позже она вытеснила и черкеску, ее надевали зимой под
покупной пиджак, пальто или шубу, а летом под плащ. Рубашку носили на выпуск
и подвязывали обычно узким кавказским поясом с серебряным набором.
Значительное разнообразие проявляется и в современных головных убо-
* рах: осетины носят и шапки, и войлочные шляпы, и кепки, и фуражки, а в горах
нередко сохраняются и башлыки. Среди верхней теплой одежды, особенно у
равнинных осетин, часто встречаются городское пальто, тужурки, стеганые
куртки и пр.
В настоящее время, однако, в повседневном быту элементы мужского
национального костюма сохраняются больше, чем женского. Это объясняется,
видимо, более устойчивыми традициями мужского костюма, выработанными
веками. Такие элементы мужской одежды, как папахи и войлочные шляпы,
отделанные серебром пояса, сапоги кавказского образца, кавказская рубашка,
сочетаются с покупной городской одеждой.
Почти полностью сохранился прежний костюм горцев у чабанов. Наряду с
покупной одеждой (стеганые куртки и брюки, сапоги, плащ-палатки и пр.), они
носят традиционные папахи, шубы, бурки, обувь из сыромятной кожи
(особенно часто в горах на летних пастбищах) и т.д.
Во время полевых работ крестьяне носят самодельные войлочные шляпы,
матерчатые чувяки на подошве из сыромятной кожи, надеваемые с носками, в
которые заправляют шаровары. По-городскому одеваются не только жители
равнинной полосы, но и горцы из высокогорных сел.
Еще более разительные изменения произошли в национальной женской
одежде. В прошлом отсутствие материальных средств и укоренившаяся
традиция не позволяли женщинам, особенно из бедных семей, носить теплую
зимнюю одежду. Пальто заменялось обычно теплым платком, ватной кофтой, а у
более богатых - бешметом. В первые годы после революции у горцев
Северного Кавказа, в том числе у осетин, была проведена агитационная кампания под
лозунгом "пальто горянке": в селения завозились и продавались по льготной
цене женские пальто. Пальто, наряду с другой городской одеждой, прочно вошло
в костюм осетинки.
Традиционные черты больше всего сохранялись в одежде пожилых женщин,
которые носили обычно длинные в талию пальто с прямым разрезом на груди и
косынки. Молодые женщины надевали городские платья самого
разнообразного покроя, но обязательно с длинными рукавами. Необходимой
принадлежностью повседневного костюма женщин пожилого и среднего возраста был
фартук (раздар&н) или - реже - сарафан {сарафан). Значительное распространение
имели наряду с городской обувью традиционные матерчатые чувяки на
подошве из сыромятной кожи, очень удобные для повседневного ношения дома.
Национальный костюм остается обязательным для невесты в северных и
центральных районах Осетии, а также в некоторых высокогорных селах Юж-

Материальная культура
281
ной Осетии. У остальных южных осетинок он заменен обычным костюмом
городского покроя. Интересно, что исчезновение свадебного национального
костюма у южных осетинок, особенно в долинах, относится еще к
дореволюционному периоду, что объясняется, по-видимому, наличием смешанных браков с
грузинами. Современный национальный свадебный костюм имеет более
упрощенные формы: он состоит из платья с разрезом спереди, белой шелковой
косынки, серебряных нагрудных украшений и серебряного пояса.
Из элементов традиционного женского костюма в Северной Осетии стойко
держатся также платки местной работы, связанные из шелковых или
шерстяных ниток. Особенно славятся шелковые орнаментированные платки с
длинными кистями (хауджын кхлмхрзхн), изготовляющиеся осетинками с большим
вкусом. Платки эти, наиболее распространенные у северных осетинок, носили
дома молодые невестки, их надевали все женщины в торжественных случаях и
при гостях. Наряду с этим многие женщины носили различные покупные
летние и зимние головные платки. Постепенно исчезает обычай, по которому
женщина должна была обязательно носить головной платок и по-особому
завязывать его. В настоящее время не только девушки, но и многие женщины (даже в
горах) ходят с непокрытой головой.
Таким образом, насколько позволяют проследить этнографические и
письменные источники, с начала XIX в. осетинская национальная одежда
претерпела большие изменения. В развитии этого процесса сказалось влияние соседних
горских народов и русских казаков, проникновение капиталистических
отношений в осетинскую деревню. В советский период, благодаря культурному
развитию, росту материального благосостояния и расширению экономических связей,
изменения в национальном осетинском костюме стали еще более ощутимы;
различие между одеждой городского и сельского населения постепенно исчезает.
Современный национальный осетинский костюм сохраняется лишь в
качестве праздничного, а отдельные его элементы, сочетаясь с городскими,
органично входят в состав повседневной одежды осетин.
1 См.: Семенов Л.П. Археологические разыскания в Северной Осетии // ИСОНИИ. 1948.
Т. XII; Кокиев ГЛ. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮОНИИ.
1935. Вып. II; Он же. Склеповые сооружения Осетии. Владикавказ, 1928.
2 Каждый квартал нарты называли по имени населявшего его рода - Аксаергажггшяж,
Ал&гатх, Борхтх.
3 См.: Материалы по истории Осетии. Владикавказ, 1934. Т. VI. С. 161, 162.
4 Хетагуров К. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1960. Т. IV. С. 314.
5 В Закинском ущелье фамилия Калоевых занимала около шести населенных пунктов,
насчитывавших от 3 до 6 дворов; несколько таких сел занимали здесь и Кесаевы;
отдельными фамильными селениями жили в ущельях Сба, Рук, Дзомаг, Хилак и др.
6 См.: Ванеев З.Н. Из истории родового быта Юго-Осетии. Тбилиси, 1955. С. 86, 87.
7 См.: Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. М., 1961. С. 5-18.
8 Осетины глазами русских и иностранных путешественников (ХШ-Х1Х вв.) / Сост., вводная
ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части текстов И.С. Зевакиной (далее ОГРИП).
Орджоникидзе, 1967. С 222-274.
9 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 335.
10 Головин А. Топографические и статистические заметки об Осетии // КК. 1856. С. 458.
11 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 335, 336.
12 См.: Семенов Л.П. Нартские памятники Северной Осетии // Нартский эпос. Дзауджикау,
1949.

282
Глава четвертая
13 См.: Бунак В.В. Черепа из склепов горного Кавказа в сравнительном антропологическом
освещении // СМАЭ. 1953. Т. XIV.
14 Миллер Б.Ф. Археологические экскурсии в Терской области // МАК. 1888. Вып. I.
С. 211.
15 Робакидзе А.И. Поселение как источник для изучения общественного быта: Доклад на
VII Всемирном конгрессе антропологических и этнографических наук. М., 1964. С. 4.
16 Османов И.О. Поселение даргинцев в 1Х-ХХ вв. // УЗИИДФ АН СССР. 1962. Т. 7.
С. 52.
17ОГРИП. С. 43, 50, 51.
18 Бентковский И. Материалы для истории кавказских казаков: Моздокские крещеные
осетины и черкесы, называемые "Казачья братия" // Ставропольские губернские ведомости.
1880. № 3, 5, 6.
19 ЦГА РСО-А. Ф. 50. Д. 1. Л. 7, 8.
20 ЦГА СК. Ф. 128. Д. 1341. Л. 10-15.
21 Там же. Л. 15.
22 Осетинское народное творчество. Орджоникидзе, 1961. Т. I. С. 599. (На осет. яз.).
23 История Осетии в документах и материалах. Цхинвали, 1962. Т. I. С. 12.
24 Там же. С. 18-23.
25 Там же. С. 243.
26 См.: Есиев А. Обычное земельное право и право землевладения горных осетин Терской
области. Владикавказ, 1901; Цаллагов А. Селение Гизель // СМОМПК. 1893. Вып. XVI. С. 17.
27 См.: Рклицкий М. Список населенных мест Северо-Осетинской автономной области с
краткой характеристикой и картой области. Владикавказ, 1925. С. 4, 5.
28 Хумаллаг (осет. - хмель); когда-то здесь было очень много этого растения, поэтому его
именем и была названа речка.
29 См.: Материалы по истории осетинского народа. Орджоникидзе, 1942. Т. V. С. 327.
30 Памятник находится на хумаллагском сельском кладбище.
31 Часто говорят: Верхний квартал (Уазллаг сых) и Нижний квартал (Даеллаг сых).
32 Материалы по истории осетинского народа. Т. V. С. 333.
33 Там же. С. 314.
34 Происхождение названия Заманкул идет, по-видимому, от ногайского; того же
происхождения другое название этого села - Арыхъ, данное ему осетинами.
35 Головин А. Топографические и статистические заметки об Осетии. С. 448.
36 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 12.
37 Гарданов М.К. Селение Христиановское в фактах жизни // ИОНИИК. 1925. Вып. I. С. 157.
38 Рклицкий М. Список населенных мест Северной Осетии... С. 31.
39 ЦГА РСО-А. Ф. 42. Оп. I. Д. 45. Л. 109.
40 Еще в 1925 г. в селении Коста числилось 272 двора, в Кирово - 311, Нартыкау - 253 и т.д.
(Рклицкий М. Список населенных мест... С. 8).
41 Баев А. Устройство горцев переселенцев Северной Осетии // ИОНИИК. 1927. Вып. II.
42 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 128. Ед. хр. 9. Л. 210.
43 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 128. Ед. хр. 9. Л. 210, 212.
44 Народное хозяйство Автономной Северной Осетии. Орджоникидзе, 1964. С. 132, 133.
45 См.: Ларина В.И. Очерк истории городов Северной Осетии (XVIII-XIX вв.).
Орджоникидзе, 1960; Калоев БА.И.З истории Моздока и моздокских осетин // ИСОНИИ. 1966. Т. XV.
46 Народное хозяйство к 40-летию автономии Северной Осетии // Статистический сборник.
Орджоникидзе, 1964. С. 14.
47 В 1964 г. во Владикавказе было 66 крупных предприятий, насчитывавших 27,2 тыс.
рабочих, в том же году здесь в 4 институтах и 10 техникумах обучалось свыше 24 тыс. человек.
48 Народное хозяйство к 40-летию автономии Северной Осетии. С. 132.
49 Полностью газифицированы города Беслан, Моздок, Алагир, Ардон и др.
50 См.: Социалистическая Осетия. 1968. № 169.
51 См.: Тифлисский лист. 1900. № 207; 1901. № 192; Ванеев З.Н. Крестьянский вопрос и
крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX веке. Цхинвали, 1956. С. 343, 345.
52 Абаев В Д. Экономическое развитие Юго-Осетии. Сталинир, 1956. Ч. III. С. 58-65.

Материальная культура
283
53 Крупное Е.И. Краткий очерк археологии Кабардинской АССР. Нальчик, 1946. С. 24; Део-
пик В.Б., Крупное Е.И. Змейское поселение кобанской культуры // АРРЗСО.
Орджоникидзе, 1961. С. 16; Семенов Л.П. Археологические разыскания в Северной Осетии. С. 95.
54 См.: Бломкеист Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов //
Восточнославянский сборник. 1956. (ТИЭ. Т. XXXI).
55 См.: Шульц П.Н. Ямы-жилища в скифском поселении близ г. Николаева // КСИИМК.
1940. №5.
56 См.: Минаева Т.М. Очерки по истории Ставрополья. Ставрополь, 1965.
57 См.: Кокиев ГА. Боевые башни...; Миллер В.Ф. Археологические экскурсии... С. 59-61.
58 См.: Калоее Б.А. Агулы: (Историко-этнографический очерк) // КЭС. 1962; Он же.
Ингуши // Народы Кавказа. М., 1960. Т. I; Кобычее В.П. Поселения и жилище народов
Северного Кавказа в Х1Х-ХХ вв. М., 1982.
59 См.: Кригер С. Архитектура горных селений Северной Осетии // АЖ. 1953. № 3.
60 Закарая П.П. Некоторые вопросы крепостных сооружений Шида-Картли ХУ1-ХУШ вв. //
ВГМГ. 1957. Т. XIX А; Т. XXI В.
61 Цагарели А. Грамоты и другие документы XIII в. относительно Грузии. СПб., 1891. Т. I.
С. 183.
62 Аланские башни, обнаруженные В.Ф. Миллером на современной территории Б ал карий, по
словам автора, ничем почти не отличались от осетинских (Миллер В.Ф. Археологические
экскурсии... С. 95).
63 ДжанЬжари М.И., Лежава Г.И. Архитектура горных районов Грузии (Хевсурия, Южная
Осетия, Горная Рача, Нижняя Рача и Нижняя Сванетия). М., 1940. С. 10-39.
64 АНИИГН СО-А. Ф. 6. Д. 5. Шеблыкин И.П. Древность осетин
65 См., Минаева Т.М. Очерки по истории Ставрополья; Акритас П.Г., Медведева О.П., Ша-
ханов Т.Б. Архитектурно-археологические памятники горной части
Кабардино-Балкарии // УЗКБНИИ. 1960. Т. XVI.
66 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор (далее ОЯФ). М., 1949. Т. I. С. 55; Он же. Скифо-
европейские изоглоссы на стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 130.
67 См.: Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка // ТВ. 1905. № 219;
Мисиков М.А. Материалы для антропологии осетин. Одесса, 1916. С. 75.
68 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 324; Миллер В.Ф. В горах Осетии // РМ. 1881. № 9. С. 63.
69 Пфаф В.Б. Этнологическое исследование об осетинах // ССК. 1872. Т. П. С. 135.
70 Исключение составляют некоторые горские племена Грузии, в частности сваны, у
которых бытует такое же почитание очага, как и у осетин, что объясняется, по-видимому,
давними историческими связями этих народов (Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 291-308).
71 Как полагает В.И. Абаев, этимологически уат восходит к древне-иранскому периоду, что
говорит о бытовании его у скифо-сарматов и алан (сообщено в личной беседе).
72 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. 1885. Вып. I. С. 77.
73 Обзор российских владений за Кавказом. СПб., 1836. Т. I. С. 177; Чибиров Л.А. Народное
жилище Осетии. Цхинвали, 1971.
74 Жженный и сырцовый кирпич, по данным раскопок Змейского аланского городища, уже
был широко известен предкам осетин в средние века.
75 См.: Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 78; Мисиков М.А. Материалы для
антропологии осетин. С. 75.
76 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 78.
77 Шульц П.Н. Ямы-жилища... С. 130.
78 Тандыр - своеобразная печь, используемая для выпечки хлеба; она широко известна в
Закавказье, Средней и Передней Азии.
79 См.: Деопик В.Б., Крупное Е.И. Змейское поселение... С. 15.
80 См.: Миллер В.Ф. В горах Осетии...
81 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 154.
82 Там же. С. 144.
83 Гарданов М.К. Селение Христиановское... С. 75.
84 См.: Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965. С. 304; Народы Кавказа. М., 1960. Т. I. С. 164,
165, 382.

284
Глава четвертая
85 Скифо-сармато-аланские элементы: ухлибых (пирог с сыром), фыджын (пирог с мясом);
древнекавказские: кхрдзын, дзул (хлеб), хару, зхрна (различные каши) и т.д. (Абаев В.И.
ОЯФ. Т. I. С. 279, 298, 312, 395, 575, 584).
86 Обзор российских владений за Кавказом. Т. I. С. 206.
87 В.НЛ. Переходное состояние горцев Северного Кавказа // НО. 1896. № 4169-4216.
88 По обстоятельному описанию К.М. Текеева пищи карачаевцев и балкарцев, многие
элементы ее, в том числе хычыны с разными начинками, сходны с осетинскими. Кроме того,
многие термины в работе, посвященной материальной культуре этих народов, имеют
сходство с осетинскими (Текеев К.М. Материальная культура карачаевцев и балкарцев.
М., 1989. С. 240-328).
89 Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 279, 298.
90 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 329.
91 См.: Красилъников Ф.С Кавказ и его обитатели. М., 1904. Вып. I: Осетины. С. 58.
92 Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 58.
93 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 329.
94 Абаев В.И. ИЭСОЯ. Л., 1973. Т. II. С. 339; Он же. ОЯФ. Т. I. С. 339-353.
95 Согласно сказаниям эпоса, пиво изобретено знаменитой нартской героиней Сатаной;
пиву посвящается целое сказание "Как появилось пиво".
96 В известных осетинских святилищах (Реком, Дзвгис Уастырджи, Хуцауы дзуар и др.)
постоянно хранились огромные медные котлы конусообразной формы для варки пива, о
чем неоднократно упоминали путешественники {Головин А. Топографические и
статистические заметки об осетинах. С. 448).
97 См.: Семенов Л.П. Археологические разыскания в Северной Осетии. С. 128.
98 ОГРИП. С. 216.
99 Там же. С. 208, 209.
100 Латышев В.С. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ. 1949. Вып. 2.
С. 227, 290.
101 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 328.
102 Гарданов М.К. Селение Христиановское... С. 185.
103 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 81. Существование фынга у средневековых алан
доказывает и его широкое распространение в прошлом у венгерских ясов. См.: Калоев
Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. М., 1996.
104 Уварова П.С Кавказ: Путевые заметки. М., 1887. Вып. I. С. 85.
105 Студенецкая Е.Н. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX вв. М., 1989.
106 Равдоникас Т.Д. Очерки по истории одежды населения Северо-Западного Кавказа. Л.,
1990.
Ю7 ОГРИП. С. 85.
108 Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 53.
109 См.: Толстой И., Кондаков Н. Русские древности в памятниках искусства. СПб., 1890.
Вып. П-Ш; Ростовцев М.К. Эллинство и иранство на юге России. Пб., 1918; Анфи-
мов Н.В. Древние поселения Прикубанья. Краснодар, 1953.
110 Вахушти Багратионы. География Грузии. Тифлис, 1904. С. 143.
111 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 56, 155.
112 В.НЛ. Переходное состояние горцев Северного Кавказа. № 4170.
113 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 88.
114 Е.Н. Студенецкая, анализируя элементы осетинского мужского и женского костюма,
находит в них много общего {Студенецкая Е.Н. Одежда народов Северного Кавказа... С. 51,
53,55,56).
115 См.: Ростовцев М.К. Эллинство и иранство... С. 72.
116 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 56, 155.
117 И. Кануков придерживался другого мнения. Он отмечает: "Женщины у нас носят
короткие бешметы, а мужчины - длинные" {Кануков И. В осетинском ауле. С. 45).
118 Абаев В.И. ИЭСОЯ. Т. I. С. 609.
119 См.: Толстой И., Кондаков Н. Русские древности... С. 138; Анфимов Н.В. Древние
поселения Прикубанья. С. 7.

Материальная культура
285
120 См.: Руденко СИ. Культура Горного Алтая в скифское время. М., 1953. С. ПО.
121 Левашева В.П. Белореченские курганы // ТГИМ. 1953. Вып. 12. С. 190.
122 ОГРИП. С. 36.
123 Пфаф В.Б. Этнологические исследования об осетинах. С. 136.
124 Народы Кавказа. Т. I. С. 169, 207, 257.
125 Слово бхрц на осетинском языке означает "норма" (т.е. норма одного заряда пороха).
Газырь (адыг. хъазыр) значит - "готов".
126 Пфаф В.Б. Этнологические исследования об осетинах. С. 36.
127 Изобретателем этого вида одежды был осетин-казак Бичерахов из станицы
Новоосетинской, имевший свою портновскую мастерскую в Петербурге при "конвое его величества".
128 См.: Абаев В.И. ОЯФ. Т. I. С. 53; Толстой И., Кондаков Н. Русские древности... С. 12, 85,
138; Руденко СИ. Культура Горного Алтая... С. ПО.
™ Абаев В.И. ОЯФ. С. 53.
130 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 87.
131 См.: Толстой И., Кондаков Н. Русские древности... С. 13,130; Анфимов Н.В. Древние
поселения Прикубанья. С. 5.
132 ОГРИП. С. 36.
133 Шлемообразные головные уборы скифского типа были найдены в змейских и других
аланских катакомбах.
134 См.: Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. С. 321; Абаев В.И. ИЭСОЯ. Т. I. С. 239; Жданко ТА.
Каракалпаки: (основные проблемы этнической истории и этнографии). М., 1964. С. 40; Бели-
цер В.И. Народная одежда удмуртов. М., 1951. С. 105, 106.
135 з этом головном уборе изображены скифы на известном Бехистунском памятнике.
136 Баш (тюркск.) - голова.
137 Анфимов Н.В. Древние поселения Прикубанья. С. 8; Ростовцев М.К. Эллинство и иран-
ство... С. 60.
138 М.К. Ростовцев, описывая костюм скифского воина, в частности, отмечает: "Их мягкие
кожаные сапоги, связанные ремнем над ступнею, превосходная обувь для всадника, не
годящаяся, однако, для большой ходьбы..." {Ростовцев М.К. Эллинство и иранство... С. 71).
139 ОГРИП. С. 163.
140 Несомненно, что этот головной убор восходит к конусообразному скифскому головному
убору, сохранившемуся также у многих народов Поволжья; особенно хорошо он
представлен, наряду с другим женским нарядом скифо-сарматов, на золотой пластине из
знаменитого кургана Карагодеуашх.
141 Кануков И. В осетинском ауле. С. 147. См. также: Студенецкая ЕМ. Одежда народов
Северного Кавказа. С. 43, 44.
!42 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин // ССКГ. 1876. Вып. IX. С. И.
I43 В конце XIX - начале XX в. М. Гарданов так характеризовал костюм деревенского
кулака равнинных осетин: "Одет он чисто, но не стильно, на голове картуз или шляпа, на
туловище бешмет, а сверху пальто по сезону; на ногах сапоги, куда вправлены брюки, или
ботинки с брюками навыпуск. Словом, на нем коллекция одежды" (Гарданов М.К.
Селение Христиановское... С. 186).

Глава пятая
ОБЩЕСТВЕННЫЕ И СЕМЕЙНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ
Общественный строй
В XVIII - начале XIX в. в общественном строе осетин преобладали
феодально-крепостнические отношения, получившие наибольшее развитие в Южной
Осетии, а также в отдельных частях Северной Осетии - в Дигории и Тагаурии.
В Центральной Осетии и ряде других районов сохранялся в большей степени
патриархально-родовой уклад, хотя население этих районов было давно
классово дифференцировано.
Во второй половине XIX в. в связи с развитием капиталистических
отношений происходят значительные изменения в хозяйственной жизни осетин. Вместе
с тем в их общественно-экономической жизни вплоть до установления
советской власти сохранилось множество патриархально-родовых пережитков.
Несмотря на то, что зарождение феодальных отношений у алан-осетин
датируется УШ-1Х вв., процесс становления феодализма шел медленно и крайне
неравномерно.
В многочисленных русских документах XVIII в., касавшихся
североосетинских обществ, говорится о существовании здесь двух классов - "старшин" и
зависимых от них "подвластных людей. При этом старшины нередко
титуловались "князьями" и "дворянами. В осетинских адатах, записанных в 1846 г.,
более четко определяется социальный смысл этих категорий: "княжеское и
старшинское достоинство есть родовое и не приобретается ни покупкой, ни другими
личными качествами.
Обычное право осетин, не нашедшее отражения в ранних письменных
источниках, знает деление осетинского крестьянства на несколько социальных
групп, находившихся в разной степени зависимости от феодалов. В Дигории,
например, такими группами были адамихаты, кумаяги, кусаги и хехесы.
Наиболее значительную группу крестьян составляли адамихаты
(подобие людей), обязанные нести натуральную, а в предгорьях также и
отработочную повинность своему господину. Адамихаты не были крепостными:
они пользовались правом перехода от одного феодала к другому. Уходя из
Дигории, адамихаты оставляли владельцу свое имущество. В случае смерти
адамихата, не имевшего наследников мужского пола, феодалу доставалось
не только его имущество, но в услужение к нему переходили жена и дочери
крестьянина.

Общественные и семейные отношения
287
Категорию кумаягов составляли незаконнорожденные дети феодалов и их
потомки. Они либо жили при усадьбе феодала, выполняя работы во дворе и в
поле, либо имели небольшое самостоятельное хозяйство и несли разные
повинности4. По обычному праву феодал не мог продавать кумаягов, но с
каждым поколением их положение ухудшалось и многие из них превратились в
домашних рабов.
Кусаги - рабы (работники), как правило, не имели своего хозяйства.
Владелец мог не только продать или подарить раба, но и убить его.
Перешедшие в Дигорию из других ущелий5 крестьяне назывались хехеса-
ми. Оседая на землях какого-нибудь феодала, они за пользование землей
выполняли определенные повинности и таким образом попадали в феодальную
зависимость.
Феодальные отношения в Дигории складывались в условиях ожесточенной
классовой борьбы, направленной против самых крупных феодалов Дигории -
бадилатов, захватывавших насильственно земли крестьян в горах и на равнине.
В 1849 г. выборные от крестьян Дигорского общества писали, что "бадилаты
присвоили себе в горах без всякого права общественные леса и земли,
принадлежащие народу.
Переселившиеся на равнину еще в XVIII в. фамилии бадилат (Кубатиевы,
Тугановы и Караджаевы) заняли почти всю равнинную Дигорию, вытеснив
крестьян с их земель.
Развитие феодальных отношений в Тагаурском обществе происходило
почти тем же путем, что и в Дигории. Здесь общество состояло из феодалов-алдар,
делившихся на одиннадцать фамилий7, и зависимых крестьян - фарсаглагов,
кавдасардов и кусагов.
Фарсаглаги (живущие сбоку) составляли самую многочисленную прослойку
крестьян в Тагаурии8. Не имея собственных земель, они жили на землях
феодалов, неся некоторые повинности. Фарсаглаги во время праздников, свадеб,
похорон и т.д. делали подарки натурой, а также сопровождали своих алдаров во
время их поездок в гости. В случае переселения фарсаглага в другое село
жилые и хозяйственные постройки его переходили в собственность феодала.
Последний мог прогнать фарсаглага, если тот не выполнял своих обязанностей. В
то же время феодалы оказывали им покровительство и защиту.
Значительное количество хозяйств в Тагаурском обществе составляли
кавдасарды (рожденные в яслях), являвшихся, как и дигорские кумаяги, детьми на-
лождиц (номылус). Это была наиболее угнетенная и бесправная прослойка
крестьян в Тагаурии. "Кавдасард, - говорится в адатах, - обязан жить там, где
прикажет его владелец, и исправлять работы, от него назначенные"9. В случае
смерти феодала кавдасарды могли отделиться от его потомков.
Кусаги в Тагаурском обществе занимали такое же общественное
положение, как и в Дигории.
Вопрос об общественном строе Куртатинского общества и развитии в нем
феодальных отношений остается до сих пор малоизученным. Во всяком случае,
согласно адатам, здесь были те же прослойки крестьян, что и в Тагаурии: уаздан-
лагиу фарсаглаги, кавдасарды и кусаги10. По другим источникам, в Куртатинском
обществе существовало всего два сословия: "высшее", пользовавшееся
некоторыми привилегиями, и "низшее1. Среди фамилий высшего сословия наиболее
привилегированными считались Арисхановы, Гуриевы, Цаликовы и Есиевы. Они

288
Глава пятая
являлись владельцами значительного количества пастбищных земель, сдаваемых
ими в аренду жителям соседних районов. Эти фамилии очень часто фигурируют
в документах, отражающих развития русско-осетинских отношений12.
В Куртатинском обществе, как и в других, сословных различий строго
придерживались при заключении браков.
Большим своеобразием во многих отношениях отличалось Алагирское
общество, в котором не нашли сколько-нибудь значительного развития
феодальные порядки и сохранился в более чистой форме патриархально-родовой быт.
Согласно осетинским адатам, здесь имелось только два сословия: уазданлаги, к
которым причислялись потомки древнеосетинских родов (Сидамоновы, Цара-
зоновы, Кусагоновы, Агузовы), и фарсаглаги. Как свидетельствует
этнографический материал, в XVIII в. особой привилегией пользовались среди алагирцев
потомки сильного рода Сидамоновых. Это проявлялось, в частности, при
заключении браков и при уплате выкупа за кровную месть. Величина калыма,
как и выкупа за кровь, у Сидамоновых была гораздо выше, чем у других родов,
у них не допускалось также вступление в брак с "низшими" фамилиями.
В Центральной Осетии (Туалия), в частности в Нарской котловине, по
свидетельству К. Хетагурова, существовали четыре социальные категории:
сильные фамилии - стыр мыггаг или тыхджын мыггаг, средний слой - фарсаглаг,
кавдасард и цагъайраг (рабы). Члены сильной фамилии, "будучи более
обеспеченными материально, одевались чище и богаче, располагали лучшим
вооружением, пользовались в народе почетом. К ним обращались за советом, их
приглашали судить и примирять враждующих3. Им принадлежали лучшие пахотные
и сенокосные угодья, леса, пастбища. Они возглавляли набеги на соседние
общества. Величина калыма за их девушек, равно как и плата за кровь, достигала
высшего предела.
Фарсаглаги, составлявшие большинство населения Нарской котловины,
как и всей Осетии, были гораздо беднее. Они имели лишь небольшие
земельные участки, уступавшие по качеству владениям сильных фамилий. Находясь
под их покровительством, фарсаглаги в тревожное время пользовались их
поддержкой. В свою очередь фарсаглаги оказывали помощь феодалам, особенно
при постройке башен, "при столкновениях с другими сильными и в походах4.
Потомство от номылус составляли кавдасарды, пользовавшиеся здесь
полнейшей свободой, но не игравшие никакой роли в общественной жизни.
Кавдасард мог отделиться от отца и жить самостоятельно.
Значительное распространение имели рабы (аелхаед, саул&г, цагъайраг),
приобретавшиеся путем купли или при захвате в плен во время набегов на
соседние народы. "Всегда иной национальности, этот несчастный алхад
(купленный. - Б.К.) делался жертвой полнейшего произвола своих хозяев, это был
безусловный раб, которого можно продать, купить, убить и помиловать5.
Необходимо также отметить, что до присоединения к России Центральная
Осетия наряду с Южной находилась в зависимости от Грузии, что имело
большое значение для развития ее экономики и культуры. Нигде так ярко не
прослеживаются осетино-грузинские связи на протяжении ряда веков, как в
материалах Центральной Осетии. Здесь, кроме сословного неравенства, внутри
каждого общества существовало неравенство между отдельными обществами.
Одни из них считались "высшими" (Нарское, Зарамагское), другие -
"низшими" (Мамисонское).

Общественные и семейные отношения
289
Находясь под покровительством грузинских князей, жители Нарского
общества, в частности фамилия Хетагуровых, занимали господствующее
положение во всей Центральной Осетии до присоединения ее к России. Равное
положение с ними имели только зарамагцы, происходившие от потомков Царазона.
Различие между "высшими" и "низшими" обществами в этом районе особенно
проявлялось при заключении браков, которые, например, редко допускались
между нарцами и мамисонцами, а также при уплате за кровь.
В Южной Осетии, входившей наряду с Центральной Осетией в течение
многих веков в состав феодальной Грузии, основная масса крестьян находилась в
крепостной зависимости от грузинских феодалов. В горной Южной Осетии
господствовали князья Мачабели и эриставы Арагвские и Ксанские. Предгорная
полоса находилась в руках князей Паландишвили, Хархеулидзе, Павленишвили
и других, которые сдавали землю за большую арендную плату осетинским
крестьянам. Поселившиеся на землях князей отдельными селами на правах
временно-проживающих, осетины не имели права строить себе дома и жили большей
частью в землянках. В любое время горец со своей семьей мог быть изгнан с
арендуемого им участка. Характерной чертой этого района являлось
образование смешанных сел из осетинских и грузинских горцев-переселенцев, живших
на таких же условиях. В горах, где сосредоточивалось основное осетинское
население, власть грузинских князей была более слабой. В Джавской котловине,
например, где находились владения князей Мачабели, каждое семейство в
первой половине XIX в. обязано было давать ежегодно своему феодалу три барана,
несколько коров (в зависимости от размера земельного участка) и различные
продукты (сыр, масло, зерно и т.д.). Кроме натуральной существовала и
отработочная рента. Крестьяне должны были вспахивать и засевать помещичью
землю, убирать урожай и доставлять его в дом помещика, заготовлять для него
сено, дрова и т.д.
Кроме крепостных крестьян в Южной Осетии были и лично свободные (хи-
заны), но также выполнявшие феодальные повинности. Эта категория
сложилась из числа крестьян, ушедших от прежнего владельца и обосновавшихся на
землях другого феодала. Как и по всей Грузии, здесь помещики стремились
закрепостить хизанов, и нередко последние по своему положению почти ничем не
отличались от крепостных крестьян. Значительная часть хизанов-осетин
обитала за пределами Южной Осетии, в Горийском уезде, куда они переселились из
горной полосы Осетии. После присоединения Грузии к России осетинские
крестьяне, жившие на бывших царских землях, стали казенными, или
государственными. Число их было сравнительно невелико. По данным 1818 г., в Южной
Осетии насчитывалось 1620 казенных крестьян16.
Осетинское крестьянство вело против феодального гнета упорную борьбу,
которая в середине XIX в. особенно обострилась. В 1867 г. в Северной Осетии
была проведена земельная реформа и отменено крепостное право17, в
1864-1865 гг. крестьянская реформа была проведена в Южной Осетии.
Значительная часть "освобожденных" крестьян была посажена на "голодный надел",
а часть освобождена совсем без земли. В Северной Осетии, например, 80%
крестьян накануне революции имели меньше одной десятины земли.
Североосетинские феодалы, хозяйство которых составляло лишь 1,7% от общего числа
хозяйств, владели 86,7% всех земель, в то время как на долю крестьянских
хозяйств (более 98%) приходилось лишь 13% земли.
19. Калоев Б.А.

290
Глава пятая
Реформа не уничтожила до конца феодального гнета. Вплоть до
Октябрьской революции здесь сохранились докапиталистические формы
эксплуатации (испольщина, отработка и пр.). Вместе с тем стали зарождаться
буржуазные отношения, развитие которых способствовало углублению имущественной
и социальной дифференциации в осетинской деревне. Значительная часть
пахотных и пастбищных земель концентрировалась в руках кулачества, в то же
время происходило быстрое обезземеливание ограбленных в результате
реформы широких масс крестьянства18. Многие крестьяне-горцы, особенно
страдавшие от безземелья, бросали свои дома и уходили в равнинные районы
Северной Осетии. В 1914 г. здесь насчитывалось до десяти тысяч "временнопрожива-
ющих" крестьян. Подавляющее большинство их не получало земли и
подвергалось жестокой эксплуатации со стороны помещиков и кулаков19. «Назойливое
слово "иногородний" в казачьих станицах и в осетинских селениях заменилось
словом "временнопроживающий", оно тем более ужасно, что ни у одного из них
нигде не осталось ни кола, ни двора»20. Живя годами во дворе своих
родственников или на окраине села отдельными кварталами, "временнопроживающие"
были лишены всяких прав. Им не разрешалось строить себе дома, и они
ютились в маленьких плетеных лачужках. Во многих селах им запрещали держать
не только скот, но даже домашнюю птицу. Обезземеленные крестьяне, в том
числе и временнопроживающие, в поисках средств к существованию уходили в
города и устраивались на промышленные предприятия, становясь кадровыми
рабочими.
Пережитки древних общественных форм
Дореволюционная Осетия характеризовалась наличием древних
общественных форм. К ним относятся формы семейных отношений: патронимия,
фамилия первого порядка (фамилия простая) и фамилия второго порядка. Такие
родственные коллективы получившие впервые научное определение в трудах
М.О. Косвена, присущи также многим другим народам Кавказа. Однако
наиболее полно они сохранились до последнего времени у осетин, что помогло,
например, открытию одной из этих форм (патронимииJ1.
Патронимия у осетин имела несколько названий: иу фыды фыртта (дети
от одного отца), иу артай баиуаргя (от одного очага разделившиеся), дыггаг
хдддзар (второй дом). Эта общественная форма возникла в результате
сегментации или распада семейной общины. Она объединяет несколько больших и
малых семей, которые в свою очередь вследствие дальнейшего роста распадались
на новые патронимии. Каждая патронимия носила имя своего основателя -
главы дома, давшего начало данной группе. Вновь образовавшиеся патронимии
селились обычно компактно, отдельными селениями или кварталами. Однако с
проникновением в осетинскую деревню товарно-денежных отношений,
способствовавших росту имущества отдельных ее членов, участились семейные
разделы, вызываемые обычно ссорами братьев. В таких случаях братья стремились
поселиться в разных местах, не создавая патронимических поселений.
Патронимические поселения были распространены преимущественно в Центральной и
большей части Южной Осетии. Объясняется это большим сохранением здесь
патриархально-родовых пережитков и географической изолированностью рай-

Общественные и семейные отношения
291
она. Здесь целый ряд ущелий (Нарское, Зругское, Закинское, Сба, Рук и др.)
заселялся исключительно однофамильцами, родственными группами,
образовавшимися в результате распада больших семей.
Возникновение сохранившихся до наших дней патронимических поселений
относится к периоду не ранее XVI в. Они образовались в результате
переселения в горы после монгольского нашествия алан-осетин, а также в результате
постепенной миграции их из Северной Осетии.
С начала XVIII в. совершенно прекращается возникновение в горах новых
патронимических поселений. Вновь образовавшиеся патронимии, гонимые
безземельем, переселялись на равнину Северной Осетии, а в Южной Осетии - в
предгорье и некоторые районы Грузии, не теряя связи со своими родственниками.
Характерной чертой родственных объединений осетин на новых местах их
жительства, как и во многих районах (в частности Северной Осетии), являлось
квартальное поселение членов патронимии и других родственных групп. В ряде
больших горных сел Северной Осетии (Даргавс, Даллагкау, Донифарс и др.)
селилось часто до 10-15 фамилий, составлявших обычно отдельные кварталы
(сых). Переселяясь на равнину, такие родственные группы непременно
селились компактно, образуя часто целые улицы, где каждая патронимия, занимая
определенный участок (зылд), сохраняла свою обособленность. Дома членов
патронимии обычно располагались рядом, примыкая друг к другу. Они
связывались между собой внутренним входом, а нередко имели даже один общий
двор. До настоящего времени такие улицы именуются по фамилии, населяющей
каждую из них, а живущие в них патронимии - по имени их родоначальников.
Хозяйственное единство патронимии выражалось прежде всего в совместной
обработке земли, пахоте, посеве, уборке урожая и т.д. Кроме пахотных и
сенокосных угодий, в общем владении родственных семей находились мельница,
сельскохозяйственные орудия, некоторые виды транспортных средств, а также
хозяйственные помещения. Экономическое единство выражалось главным
образом в оказании взаимопомощи членам патронимии. Такая помощь
требовалась не только при строительстве дома или в период сельскохозяйственных
работ, но и во время свадьбы и похорон, сопровождавшихся большими расходами.
Хотя взаимопомощь распространялась на более широкий круг родственников,
нежели тот, который входил в патронимию, помощь членам патронимии
считалась обязательной и оказывалась в первую очередь. Управление патронимией
осуществлялось советом, состоявшим из глав семейств, среди которых
решающий голос всегда принадлежал старшему.
Важную роль в жизни патронимии играла старшая женщина (хист&р ус),
пользовавшаяся большим авторитетом. Она была главной советчицей у
женщин при устройстве важных семейных торжеств - свадеб, пиршеств, похорон.
Общественная сущность патронимии заключалась в участии ее членов в
обеспечении безопасности. Почти каждая патронимия в горах имела свою
боевую башню, где в случае опасности укрывались члены патронимии.
Члены патронимии имели обычно отдельное кладбище или участок на
общем сельском кладбище. Во многих селах в горах Северной Осетии до
недавнего времени сохранилось немало патронимических склепов, сооруженных еще
до XVIII в. Идеологическое единство патронимии у равнинных осетин
выражалось во многих случаях и наличием общей кунацкой. Хлопоты, связанные с
приемом гостей, здесь лежали обычно на всех родственных дворах. Почти все вре-

292
Глава пятая
мя гости оставались на попечении старшего патронимии. Общность членов
патронимии проявлялась также при проведении совместных пиршеств в честь
родовых и общих покровителей (дзуаров), которые устраивались обычно в доме
старшего из членов родственных семей.
Хозяйственное и идеологическое единство патронимии южных осетин
довольно подробно освещается в работах М.О. Косвена22. Как свидетельствует
наш материал, такое единство характерно и для патронимии всей нагорной
Осетии. Хотелось бы подчеркнуть, что, переселяясь на равнину, осетины
сохранили эту главную черту патронимии.
Более крупным родственным коллективом, чем патронимия, у осетин
является мыггаг (фамилия, род); мыггаг состоит из нескольких патронимии,
находящихся в кровном родстве. Почти каждая такая фамилия именовалась по имени
своего предка. Так, родоначальником многочисленных групп Харебовых
считается Хареб, Джиоевых - Джио и т.д. Время возникновения самых ранних из
существующих ныне фамилий осетин, судя по народным преданиям, можно
отнести к XVI в. Обращает на себя внимание также то, что наиболее
многочисленные родственные объединения осетин сосредоточены в Центральной и
особенно в Южной Осетии. К ним, например, относятся фамилии Цхурбаевых, Гасие-
вых, Санакоевых, Боциевых, Кесаевых и др. Объясняется это, по-видимому, не
только изолированностью этих районов, где население не подвергалось
внешним нападениям, что нельзя сказать о северных осетинах, но и более поздним
заселением этих районов, позволившим сохранить целостность таких родовых
объединений.
Наряду с мыггаг у осетин, как и у многих других народов Кавказа,
существует институт, именуемый фамилией второго порядка23, - хрвад
(однофамилец). Фамилия второго порядка представляет собой более широкий
родственный коллектив, объединяющий иногда четыре-пять фамилий, ведущих свое
происхождение от одного общего отдаленного предка. До настоящего времени
внутри этой родственной группы во многих случаях господствует экзогамия.
Если это родственное объединение живет более или менее компактно, то его
члены оказывают друг другу помощь в таких важнейших событиях, как рождение,
свадьба, похороны. Арвады возникли в результате разрастания фамилий
первого порядка. Происхождение одних арвадов восходит к ХУ1-ХУП1 вв. (например,
Хетагуровы-Мамиевы-Губаевы, Ванеевы-Гаглоевы-Санакоевы-Габараевы,
Калоевы-Кайтовы-Тлатовы-Ватаевы и т.д.), другие могли возникнуть
несколько позже. От времени образования арвада во многом зависит прочность
родственных связей между его членами. В прошлом на арвады, сохранившие
свою монолитность, нередко возлагалась даже обязанность кровной мести,
хотя, по обычаю, мстили за кровь в первую очередь близкие родственники -
члены патронимии и однофамильцы.
Из патриархально-родовых порядков, сохранившихся в быту осетин,
наиболее прочно держался обычай кровной мести24.
В XIX в. кровная месть уже не была в Осетии широко распространенным
явлением, но отдельные случаи мести еще встречались и тогда это приводило к
разорению, а иногда и к уничтожению целых фамилий. Можно привести ряд
конкретных случаев кровной мести из записок путешественников25 по Осетии.
Кровная месть влекла за собой убийства, уничтожение имущества, домов,
посевов, угон и порчу скота и т.д. Осуществляли кровную месть и несли за нее от-

Общественные и семейные отношения
293
ветственность ближайшие родственники сторон, в первую очередь члены
патронимии. На них ложилось основное бремя мести, тяжесть выкупа. Однако в
кровную месть часто вовлекались и остальные однофамильцы; она могла быть
перенесена на любого из членов фамилии ответчика вне зависимости от его
причастности к делу. Поводом к убийству служили часто столкновения по
экономическим, главным образом по земельным вопросам.
Символом единства семьи был очаг. Религиозное почитание очага и над-
очажной цепи было тесно связано с культом предков. Поэтому сильнейшим
оскорблением, неминуемо влекшим за собой кровную месть, было оскорбление
очага и надочажной цепи. Однако месть возникала часто и из-за оскорбления
чести дома или отдельных его членов. Месть совершалась нередко и в связи с
похищением женщин, прелюбодеянием, нарушением обычая левирата. Всякое
посягательство на женщину рассматривалось как обида, нанесенная не только
ей, но и всему роду. Поводом для мести служило и оскорбление гостя и т.д.
Причиной длительного сохранения обычая кровной мести являлись и
религиозные верования, в частности культ предков. По религиозным понятиям,
убитый требовал от родственников не только пищи и одежды, якобы необходимых
ему на том свете, но и мести за кровь. Убитый не мог попасть в рай, прежде чем
его кровь не будет отомщена кровью. В древности убийцу, если он попадал в
руки мстителей, убивали на могиле его жертвы, дабы напоить ее кровью. В
последующее время убийство виновного было заменено посвящением убийцы
убитому и символическим пролитием крови убийцы посредством надреза его уха на
могиле убитого. Этот обычай назывался ф&лдисын - посвящение мертвому.
Акт этот считался позорным не только для самого посвященного, но и для всей
его фамилии.
В феодальном обществе древний институт кровной мести использовался
господствующими классами как один из способов закрепления феодальной
эксплуатации крестьян. Спасаясь от кровников, семья и родственники убийцы
нередко бросали свои дома и земли и переселялись на земли феодала, у которого
вынуждены были искать поддержки. Уплатив кровный выкуп, крестьяне
разорялись и оказывались во власти своего "покровителя", т.е. попадали в
крепостную зависимость.
В XIX в. у осетин кровная месть стала заменяться выкупом. Основной
единицей при уплате был скот, а также земельные участки (бонцау, или бонг&нд).
В пореформенный период в связи с развитием товарно-денежных отношений
кровный выкуп стали выплачивать деньгами, причем он был различным для
разных классов. "Цена крови" феодала и старшин намного превышала "цену
крови" членов зависимых сословий.
Большой интерес представлял обычай примирения кровников,
выражавшийся одинаково почти у всех горцев Северного Кавказа. В этом ритуале
главную роль играли почтенные люди. От таких стариков требовались большое
умение и талант, чтобы примирить своим мудрым решением кровников,
враждовавших иногда в течение многих лет. Из этих стариков враждующие стороны
избирали посреднический суд (т&рхон), состоящий из 5-7 человек. Суд
происходил в определенных селах Осетии, среди которых широкой известностью
пользовалось село Дагом в Алагирском ущелье. Здесь на небольшой площадке
выносились посредниками решения о примирении кровников. После уплаты
выкупа виновная сторона устраивала примирительное угощение - кровный

294
Глава пятая
стол {туджы фынг). Кровная месть в пережиточном виде существовала в
Осетии вплоть до Октябрьской революции и была ликвидирована только при
советской власти.
Следует отметить еще одно обстоятельство, связанное с кровной местью и
не нашедшее истолкования в специальной литературе. Известно, что кровная
месть у осетин, как и у других горцев Северного Кавказа, часто вынуждала
кровников искать убежище в других районах Осетии и даже за ее пределами.
Поселение большого числа осетин-иронцев в Дигорском ущелье и, наоборот,
перемещение многих дигорцев в иронские ущелья были вызваны главным
образом кровной местью. По причине кровной мести покинули свои родные
места многие предки современных южноосетинских фамилий - Тотровы, Дзугае-
вы, Карсановы и др. Переселение осетин на новые места жительства,
вызванное кровной местью, обратило на себя внимание еще первых путешественников
по Осетии. Так, Клапрот, говоря об Абаевых, покинувших свою родину
(селение Сба) в Южной Осетии и обосновавшихся в селении Коби, отмечал:
"Осетины, обитающие в Коби, называются Коби-Абайта и в большинстве являются
беглецами с гор, где они совершили убийство; они поселились здесь во
избежание кровной мести6.
Бывали случаи, когда целая фамилия, спасаясь от кровной мести, искала
убежища на территории соседних народов. Так, в начале XIX в. целое дигорское
селение Масыгкау, находившееся на берегу р. Хазнидон, после убийства
кабардинского князя его жителями вынуждено было переселиться в Моздокский
район. Их потомки составляют ныне станицу Новоосетинскую. Среди ингушей
Назранского района имеется ряд осетинских фамилий (Таутиевы, Гайтовы и
др.), бежавшие из Осетии в результате кровной мести. И, наоборот, в Северной
Осетии можно встретить фамилии (например, Дударовы и Андиевы), предки
которых считаются ингушами, покинувшими родину по той же причине не
позже XVII в.27 Таким образом, кровная месть являлась одним из важных
факторов, способствовавших этническому смешению ряда горских народов.
Обычаи, порожденные
родовым строем
Древнейшими обычаями осетин являются гостеприимство и куначество28.
Эти обычаи бытовали и у других горских народов Северного Кавказа и имели
много сходных черт.
Гостеприимство. В соблюдении этого обычая у разных социальных слоев
населения существовали свои правила. У горских феодалов и князей ритуал
гостеприимства отличался большой пышностью29, отсутствовавшей у крестьян.
Отметим также, что гостеприимство у равнинных и горных осетин имеет свои
особенности, что объясняется не только географической разобщенностью, но и
влиянием соседних народов. У южных осетин на ритуал гостеприимства
оказала влияние соседняя Грузия.
Нарушение закона гостеприимства считалось большим позором не только
для самого виновника, его родственников, но и для всех его ближайших
однофамильцев. И наоборот, горец, отличившийся гостеприимством, был известен
далеко за пределами своего села и пользовался особым уважением30. Имена таких

Общественные и семейные отношения
295
людей нередко упоминаются в героических песнях. Наличие во дворе каждого
хозяина коновязи служит также свидетельством строгого соблюдения закона
гостеприимства у осетин в прошлом. Появление гостя в доме встречалось
словами: "Уазаег - хуцауы уазжг" - "Гость - божий гость", даже если он был
нежелательным. Тем не менее, какой бы гость ни явился в дом, по обычаю
гостеприимства он встречал радушный прием. Это не раз отмечалось
путешественниками, побывавшими в Осетии. «Они щедры, - сообщает Штедер в XVIII в., -
делят свое пропитание между нуждающимися, услужливы, не отказывают
просящему другу. Гостя они принимают со следующими словами: "Мой дом - твой
дом; я и все мое - твое"»31. «Иностранец, успевший сказать хозяину дома, -
писал Н.Г. Берзенов в середине XIX в., - "аз да вазаг", т.е. "я твой гость", вдруг
принимается по-братски, хотя бы он был врагом семейства»32. "Хозяин
защищает своего вазаг (гостя) с опасностью для жизни3.
Прием гостя происходил по определенному ритуалу, записанному нами у
90-летнего Амырхана Бегизова34 (селение Кадгарон). Подъезжая к коновязи у
дома, гость останавливался и, сидя на коне, ждал до тех пор, пока хозяин не
выходил ему навстречу. Затем он слезал с коня, брал в левую руку плеть, башлык,
бурку и, поздоровавшись со своим будущим хозяином, отдавал эти вещи
мальчику. Направляясь в дом за хозяином, гость вступал во двор правой ногой, а
покидая гостеприимный дом, выходил левой.
Для приема гостей у равнинных осетин служила кунацкая, или гостиная
(уаз&гдон), часто являвшаяся собственностью нескольких родственных
семейств - членов патронимии. Она почти ничем не отличалась от кунацкой
адыгов35. СВ. Кокиев отмечал, что кунацкая "назначается специально для
гостей, которые могут заезжать туда во всякое время дня и ночи, не
спрашивая ничьего на то разрешения6. Но чаще для гостей у равнинных осетин, как
и у горцев, служила одна из комнат жилого дома. В некоторых горских
районах за отсутствием такого помещения гостей принимали на мужской
половине хадзара37.
Гостя не полагалось расспрашивать, откуда он и зачем приехал. Однако
позже в горах Центральной и Южной Осетии это правило перестали соблюдать
и вопрос задавали прямо, добавляя только "бахатыр кан, аипп ма уаед" (не
будет мне стыдно за вопрос). Постепенно менялись и другие элементы ритуала
гостеприимства, особенно в горах. Так, в старину гость сидел один за столом и
ему обязаны были прислуживать, стоя, хозяин и его родственники38. Позже этот
порядок был заменен другим, по которому за столом с гостем непременно сидел
самый старший мужчина рода или патронимии. Но собиравшиеся в кунацкой в
большом количестве родственники и односельчане по-прежнему не имели
права садиться с гостем и оказывали ему внимание стоя. За столом строго
требовалось соблюдение порядка подчинения старшему. Он произносил тосты, следил
за тем, чтобы все гости принимали участие в пиршестве. Без разрешения
старшего никто не имел права отлучиться из-за стола, петь песни или вести беседу.
Гости, которым еще не исполнилось 20 лет, вообще не садились за один стол со
старшими. Однако во второй половине XIX в. в Южной Осетии это правило
было нарушено под влиянием соседних грузин. Здесь все гости располагались
обычно вместе. До подачи угощения гости и хозяева вели оживленную беседу,
соблюдая тот же порядок старшинства. "Говорили важно, чинно, как будто
решали важные государственные вопросы, - метко замечает И. Кануков, говоря

296
Глава пятая
об осетинских феодалах, - а между тем речь шла о лошади какого-нибудь Бем-
булата или о меткости кайсиновской винтовки9.
Угощение гостей сопровождалось большими расходами, так как в
пиршестве, устраивавшемся в честь гостя, принимали участие родственники и
односельчане. "Поэтому не приходится удивляться, - писал путешественник К. Кох в
первой половине XIX в., - что иногда целая семья может разориться в несколько
дней из-за одного гостя0. Если гость оставался на ночь, то хозяин, по обычаю,
обязан был зарезать ему барана, даже если в это время у него в доме было
свежее мясо. Как правило, для угощения гостей каждый хозяин откладывал лучшую
часть из имевшегося запаса зерна, сыра, мяса и других продуктов. Даже при
крайней нужде закон гостеприимства никогда не нарушался. Гость мог рассчитывать
на последние запасы семьи. Сколько бы ни пробыл он в доме, хозяин не имел
права отпустить его, не угостив. При этом непременно полагалось приготовить
горячую пищу, прежде всего пироги, начиненные сыром или мясом, которые
подавались обязательно с аракой или с пивом41. Этикет требовал от гостя проявления
умеренности, сдержанности в еде, как бы он ни был голоден. "Есть мало - тоже
одно из достоинств благородного гостя, поэтому благородные гости часто
оставляют весь стол нетронутым, хотя бы у них в желудках скребли голодные
кошки2. Напоить гостя допьяна считалось большим позором для хозяина. Как
только переставал есть старший гость, прекращали есть и все остальные гости.
Характерной чертой осетинского стола до сих пор является торжественное
подношение почетного бокала (нуаз&н) определенному лицу или группе людей.
В этом обычае отражен быт предков осетин, что подтверждается древними
авторами, в частности Геродотом, и данными осетинского фольклора. Почетные
бокалы подносили скифы и аланы особо отличившимся в сражениях воинам.
Геродот, описывая этот обычай у скифов, отмечает, что скифские воины,
убившие много врагов, пили вино из особой чашки. "Но те, кто не имел этой
заслуги, не могли к ней прикасаться. Они со стыдом сидели в стороне; для них это
было величайшим бесчестьем3.
В осетинских нартских сказаниях эта чаша называется уацамонгя.
Наполненная ронгом или пивом, она сама поднималась к устам нарта, отличившегося
в борьбе с врагами. Все это говорит о том, что обычай подношения почетного
бокала восходит к скифской эпохе, что подтверждается также некоторым
распространением этого обычая среди адыгских народов, преимущественно среди
кабардинцев, в этногенезе которых аланские элементы сыграли определенную
роль. До сих пор при передаче почетного бокала за столом осетины строго
придерживаются установленных правил. Получивший нуазаен имеет право
передавать его другому лицу только с разрешения старшего. В старину у равнинных
осетин гость не имел права уехать, пока хозяин дома не преподнесет ему свой
уаз&джы нуаз&н (бокал для гостя).
Сколько бы гость ни оставался и какая бы рабочая пора ни была, старший
дома или патронимии не покидал его ни на один час. Гостей укладывали спать
в гостиной, соблюдая при этом определенный порядок: пока старший гость
готовился ко сну, все остальные гости и хозяева стояли около него. Младший
гость или один из сыновей хозяина снимал ему обувь и мыл ноги. Обувь
снимали и другим гостям, но ноги они мыли себе сами. Характерно, что обувь
сначала снимали с левой ноги, а пуговицы расстегивали на черкеске и бешмете
сверху вниз, а при одевании это делалось наоборот.

Общественные и семейные отношения
297
При прощании гостя провожали одни мужчины; в присутствии женщины он
не имел права сесть на коня или на арбу. Держа левой рукой бурку, башлык и
плеть, гости подходили к своим коням. Здесь они, переложив вещи в правую
руку и повернув коней головой к дому, садились по старшинству. Сидя на лошади,
не полагалось прощаться за руку. Не полагалось также ударять коня, находясь
еще около дома, так как хозяин мог подумать, что гость чем-то остался
недоволен. В старину хозяин провожал гостя за село, а иногда даже до следующего
гостеприимного пристанища. В случае оскорбления или убийства гостя хозяин и
его родственники мстили44.
Обычай куначества существовал у осетин наряду с гостеприимством. Он
именовался хъунахъ (кунак), лыман (друг), хион уазхг (свой гость). Куначество,
передававшееся из поколения в поколение, издавна имело широкое
распространение у осетин и ближайших их соседей - грузин, ингушей, балкарцев, кабардинцев.
Кунаком осетина мог стать любой из представителей этих народов, а после
присоединения к России и появления на территории равнинной Осетии казачьих
поселений - и русский. В отношения куначества осетины вступали и между собой.
На кунака осетины часто смотрели как на друга семьи и принимали его обычно
не в гостиной, а в хадзаре. Куначество не требовало соблюдения столь
многочисленных церемоний, которые выполнялись при приеме гостя. Дружеские
отношения между кунаками особенно проявлялись во взаимопомощи в период
сельскохозяйственных работ, во время свадеб, похорон и т.д. Куначество способствовало
укреплению дружбы осетин с соседними народами. Оно сыграло немалую роль в
распространении здесь знания языков, особенно грузинского и русского, а также
некоторых культурных достижений и традиций этих народов. Нередко бывали
случаи, когда осетины отдавали своих детей в русские семьи, с которыми они
находились в отношениях куначества, для обучения русскому языку.
Наряду с этим у осетин некоторое распространение имел другой тип
куначества, сходный с адыгским и возникший в период феодализма в Осетии. Горец,
гонимый земельным голодом или бежавший от кровной мести, нередко был
вынужден искать покровительства феодала, становясь его кунаком (хрцхуг-
каг - пришедший гость), а по существу - зависимым от него человеком,
обязанным нести различные повинности. Поселившись на земле феодала, такой кунак
иногда принимал другую фамилию. Таким образом, главными причинами
толкавшими крестьян в кунаки к осетинским феодалам и грузинским князьям,
являлись безземелье и, отчасти, кровная месть.
Аталычество сыграло определенную роль в общественной и семейной
жизни северных осетин, преимущественно среди феодальной знати45. Сущность
этого древнего обычая заключалась в том, что слабый род, желая иметь
надежного покровителя, брал у сильного рода грудного ребенка мужского пола (хъан)
на воспитание, обычно до совершеннолетнего возраста. По сведениям
В.Б. Пфафа, у осетин-иронцев мальчик воспитывался только до шестилетнего
возраста, после чего его возвращали в дом родителей46. Как показывает
литературный и этнографический материал, аталычество было распространено не
только среди самих осетин, но и между осетинами и кабардинцами. Нередко
бывали случаи отдачи кабардинскими феодалами своих сыновей на воспитание в
семьи осетинской знати и даже крестьян. Так, в 1865 г. Ф.К. Красницкий отме-

298
Глава пятая
чал: "Бадаляты, как люди ловкие, старались сблизиться с кабардинцами: брали
на воспитание княжеских детей, т.е. делались аталыками князей7.
По словам 70-летнего Михела Бутаева (селение Быз), в семье Зангиевых из
Верхнего Мизура Алагирского ущелья воспитывался сын кабардинского князя.
Когда мальчику исполнилось 14 лет, он был возвращен в дом его родителей, от
которых Зангиевы получили богатые подарки. Между этими двумя семьями
установились родственные отношения.
Основное внимание аталыка было обращено на физическое воспитание
своего хъана, на то, чтобы сделать из него отличного стрелка, прекрасного
наездника и бесстрашного воина. В задачу аталыка входило также обучить своего
воспитанника горскому этикету и даже привить ему некоторые трудовые
навыки. По истечении срока воспитания аталык в сопровождении ближайших
родственников возвращал хъана в его родительский дом, где в торжественной
обстановке происходила передача юноши родным и всему его роду; при этом юноша
должен был в присутствии многолюдной толпы продемонстрировать все то,
чему его обучил аталык.
За воспитание ребенка аталык получал от его богатых родителей не
только большую сумму денег, много скота, но нередко пахотные и сенокосные
земли. Аталык становился близким родственником дома ребенка, приобретая в
лице его рода надежного покровителя и защитника от врагов48. Этот институт,
несомненно существовавший у многих народов на определенной стадии их
социального развития, бытовал и у предков осетин - алан. Подтверждением этого
может служить нартский эпос. Можно перечислить целый ряд имен нартских
героев (Сослан, Батраз, безымянный сын Урызмага и др.), воспитывавшихся у
аталыков за пределами нартского общества49. Однако после оттеснения алан-
осетин в горы аталычество почти исчезло, и лишь после переселения осетин на
равнину оно вновь получило широкое распространение, главным образом
среди господствующего класса.
Возникает вопрос, почему термины, относящиеся к аталычеству имеют
тюркское происхождение? Нельзя ли связать их с аналогичным
среднеазиатским обычаем, который был распространен среди узбекской феодальной знати
вплоть до ХУ1-ХУП вв.?50 В пользу последнего предположения говорит
тюркское происхождение самого слова "аталык", а также и тюркские термины
"хъан" (кровь), у осетин-дигорцев - "емцег" (сосокM1.
Нам кажется возможным предположить следующее: забытый в связи с
событиями монгольского времени, этот институт с появлением здесь тюркоязыч-
ных предков балкарцев и карачаевцев, пришедших с востока, вновь ожил среди
кабардинцев, осетин и других горцев Северного Кавказа.
В.Б. Пфаф, обративший большее внимание, чем его предшественники, на
существование у осетин аталычества, называл его "древним обычаем,
сохранившимся в богатых и достаточных слоях населения2.
Побратимство (жрдхорд) до недавнего времени было среди осетин очень
распространенным обычаем. О его древности говорит название "эердхорд" (от
слова ард - клятва) этимологически восходящее к древнеиранскому языку53,
сам же обряд, весьма близкий со скифским обрядом побратимства, изображен
на археологическом памятнике из знаменитого скифского кургана Кульоба54, а
также в описании Геродота. Вот как сообщает "отец истории" клятву двух ски-

Общественные и семейные отношения
299
фов друг другу в верности: они наполняли вином большой кубок из глины,
смачивали в нем оружие (меч, стрелы, секиру, копье) и произносили длинные
заклинания. Затем каждый из них, а также самые выдающиеся представители из
их свиты отхлебывали из этого сосуда55.
У осетин ритуал побратимства таков: братающиеся наполняли бокал ара-
кой или пивом и бросали туда монетку, и каждый трижды пил из бокала,
клянясь в верности. Слова клятвы примерно следующие: "Пусть этот напиток
станет для меня отравой, пусть эта монетка напоится злобой, если я не буду
любить тебя, как своего брата!" или же: "Я клянусь в верности на этом серебре и
этом золоте...6 После клятвы монета передавалась младшему из
братающихся. Приведенный пример является одним из убедительных свидетельств
значения иранского элемента в этногенезе осетин и степени преемственности
культуры осетин от скифо-сарматов и алан.
Общественный совет - ныхас имел большое значение в общественной
жизни осетин вплоть до недавнего времени. На ныхасе решались вопросы,
касавшиеся всего общества или отдельных его членов. В круг функций ныхаса
входило право распределения общественных земель, вынесение решения о
времени начала полевых работ, о ремонте или строительстве дорог, мостов, о найме
общественного пастуха и т.д.
Ныхас, представлявший собой первоначально совет родовых старейшин,
был важнейшим органом управления у предков осетин - алан. Свидетельством
этого могут служить данные фольклора и некоторые памятники материальной
культуры. Известно, что в нартском эпосе часто упоминается о "большом
ныхасе нартов". Сохранение древних ныхасов в горах в селении Лац Северной
Осетии и в селении Бизинги Кабардино-Балкарии также свидетельствует о том,
что ныхасы существовали еще у алан. Заселение современного селения Лац
аланами в период раннего средневековья подтверждается аланскими
могильниками, расположенными вблизи этого села, а также известной здесь
средневековой церковью. По-видимому, тогда же возник, как неотделимая часть любого
аланского села, и ныне существующий здесь ныхас. Он находится в центре
поселения и представляет собой небольшую площадь; на одной стороне ее
расположены полукругом большие камни для сидения, причем некоторые из них
имеют вид кресел; на них, по преданию, сидели именитые нарты: Урызмаг,
Сослан, Батраз и др.
По всей вероятности, ныхас был присущ в древности и некоторым другим
народам Северного Кавказа, в частности адыгам, балкарцам и карачаевцам; у
первых он известен под названием хаса, а у последних, как у осетин, - ныхас.
Как показывает анализ этнографического материала, истоки ныхаса,
возможно, уходят и в скифо-сарматский мир. В этом аспекте нельзя не заметить
сходства между осетинским ныхасом и михман-ханой (домом для гостей) горных
таджиков, в частности ягнобцев, которые близки осетинам по языку. В отличие
от других народов Средней Азии у ягнобцев до наших дней сохранились
специальные постройки, куда собирались мужчины селения для обсуждения
общественных дел и проведения свободного времени57. Отметим также, что до
присоединения к России, когда Осетия распадалась на несколько самостоятельных
обществ, на ныхасе решали важнейшие общественные дела, вопросы войны и
мира, обсуждали поступки отдельных членов общества, а иногда и целого аула.

300
Глава пятая
Здесь же созревали планы походов, или, как они назывались у нартов, балц.
Однако значение ныхаса этим не ограничивалось. На ныхасе проводились
упражнения в стрельбе, в рубке, в красноречии; сказителями создавались лучшие
образцы нартских сказаний, песни, предания и другие жанры осетинского
фольклора. Позднее на ныхасе распределяли подворные земские повинности,
расходы на общественные постройки58. По решению сельского общества, за кражи,
оскорбления, драки и т.д. на ныхасе выносили приговор, называемый хъоды, по
которому нарушитель или изгонялся из села, или оказывался изолированным
от общества. Ему запрещалось присутствовать на свадьбах, похоронах,
пиршествах в честь общих и родовых покровителей и т.д. Ни один односельчанин не
мог появиться в его доме, присутствовать на его свадьбе, похоронах.
М.М. Ковалевский неправильно отождествляет термин "ныхас", как
древнейший орган управления, с позднейшим термином "аульный сход". Аульный
сход был введен русской администрацией и выполнял совсем другие функции59.
Полномочия ныхаса были гораздо шире.
В наши дни ныхас по-прежнему существует. На нем решаются только такие
вопросы, как наем общественного пастуха, устройство совместных пиршеств в
честь праздников, оказание помощи односельчанину и т.д.
Коллективная взаимопомощь - зиу является другим старинным обычаем
осетин. Она заключается как в моральной поддержке, так и в материальной
помощи со стороны родственников и односельчан. Зиу устраиваются и в
наши дни - при строительстве дома, обработке индивидуального участка земли,
при оказании помощи семье в других сельскохозяйственных и домашних
работах. На получение такой поддержки односельчан всегда могут
рассчитывать в первую очередь вдовы и сироты, инвалиды и пенсионеры. Роль зиу у
осетин особенно велика была в период существования мелкого
индивидуального хозяйства, подвергавшегося частому разорению от стихийных бедствий,
а также испытывавшего недостаток рабочих рук. "Вспомните наш лучший
традиционный обычай - зиу, - писал К. Хетагуров в 1899 г., - когда каждый
осетин от всей души откликался на нужды другого, не принимая во внимание
ни родства, ни своих личных интересов. Молодежь отправлялась на луга и, в
несколько часов покончив с покосом лишенной рабочей силы и бедной
семьи, с песнями возвращалась в аулы. Молодые женщины в свою очередь
снимали хлеб с небольшой нивы нуждающейся семьи. При стихийных бедствиях
каждый не лишенный способности ходить осетин при малейшей тревоге
спешил на место происшествия и по мере сил и возможности помогал
пострадавшим чем и как мог: личным трудом, хлебом, сеном, соломой, дровами,
строительным материалом и т.д.0
Эту традиционную готовность помочь родственнику и односельчанину
феодалы и кулаки широко использовали для эксплуатации крестьян. Зиу в таких
хозяйствах устраивались особенно часто и, хотя сопровождались обильными
угощениями и небольшими подарками, позволяли их устроителям получать
немалую экономическую выгоду.
В настоящее время эта замечательная традиция, присущая всем кавказским
народам, не утратила своего значения и проявляется у осетин особенно ярко на
свадьбах, похоронах, при рождении ребенка, когда моральную и материальную
помощь оказывают не только родственники, но и односельчане.

Общественные и семейные отношения
301
Все перечисленные обычаи сохранились в некоторых местах и поныне, так
же как и многие черты старого горского этикета осетин относительно правил
поведения в обществе и т.д. Характерными чертами этого этикета
по-прежнему остаются почитание старшего, уважение к женщине и др. Как в прошлом,
так и теперь при следовании в пути пешком или верхом старший всегда
находится с левой стороны; при переходе через реку или мост первым полагается
идти младшему. Встретившись со стариком или женщиной, всадник должен в
знак уважения сразу сойти с лошади и, если нужно, сопровождать их до места
назначения. Высокое уважение к женщине вообще, особенно старшей по
возрасту, так же как и пожилого мужчины, проявляется в обществе повсюду.
К. Хетагуров отмечал: "Если от молодой женщины вежливость требует
уступать дорогу мужчине, вставать при его появлении и не садиться в его
присутствии, то тем более от молодого осетина она требует того же по отношению к
старшей, чем он, женщине. Если появление старика везде и всюду поднимает на
ноги сидящую толпу, то тем более эта толпа обязана встать при виде старухи".
В наши дни должны получить одобрение те обычаи, которые в прошлом
сурово осуждали нарушителя общественного порядка и тем более оскорбившего
своим поведением честь женщины. "Двусмысленное слово в присутствии
женщин, - писал К. Хетагуров, - неосторожное движение во время танца,
непристойная развязность с девушкой вооружают против провинившегося всю
молодежь1. Такой нарушитель встречал суровое осуждение со стороны всего
общества. По вынесенному на ныхасе приговору он либо изгонялся из общества,
либо изолировался от него на определенный срок. Старый осетинский этикет
предъявлял и другие требования к поведению членов общества. Для мужчин,
как и для замужних женщин, считалось, например, неприличным появляться на
людях без головного убора или без пояса. Присутствие в обществе в нетрезвом
виде встречало суровое осуждение, что подтверждается следующим
характерным фольклорным текстом: "Славный Абаци, когда опьянел, то поручил своим
младшим: везите меня в ту сторону, где пьяный не презирается; в осетинскую
деревню меня не везите, сатирическую песню обо мне сложат2.
Семья
Развитие осетинской семьи, как и семьи любого другого народа,
характеризуется рядом исторических этапов, начиная от первобытно-общинных ее форм
до появления индивидуальных семейных ячеек. У осетин долгое время
сохранялись большие семьи или семейные общины, отличавшиеся весьма глубоким
архаизмом. Хотя вопрос о семейном укладе осетин издавна привлекал к себе
внимание исследователей, в том числе и таких крупных, как М.М. Ковалевский, до
сих пор он изучен еще недостаточно. Главным препятствием в исследовании
семейной общины было отсутствие у ученых достаточных данных (прежде всего,
полевого этнографического материала), доказывающих существование этой
формы семьи на всей территории Осетии.
С накоплением полевого этнографического материала стало возможным
использование тех отрывочных литературных сведений о семейной общине
осетин, которые приводятся авторами XIX в. Собранные данные
свидетельствуют о широком распространении семейной общины в ее пережиточной форме до

302
Глава пятая
конца XIX - начала XX в. Литературные, архивные и этнографические данные
позволяют утверждать, что еще в первой половине XIX в., т.е. до переселения
осетин на равнину, преобладающей формой их семьи была семейная община
или большая семья63.
Наиболее раннее упоминание о существовании семейной общины находим
у Штедера A781 г.), отмечавшего наличие у северных осетин "многолюдных
семейств", размещавшихся в каменных постройках, укрепленных башнями64.
Одним из крупнейших исследователей семейной общины у кавказских
народов, в частности у осетин, был М.М. Ковалевский. Во время своих поездок по
Осетии он отметил бытование у осетин больших семей, численность которых,
по его словам, составляла от 40 до 100 человек65. Исследуя семейную общину у
осетин в сравнительном аспекте М.М. Ковалевский находит в ней много
характерных черт, сходных с югославской задругой66.
Ценные сведения о численном составе большой семьи в Северной и
Центральной Осетии содержит донесение начальника Осетинской духовной
комиссии протопопа Болгарского, составленное в 80-х годах XVIII в. Однако в этом
документе перечисляются лишь взрослые члены семьи, принимавшие
крещение, и не учтены дети67.
Большого внимания заслуживают данные Ю. Клапрота, отмечавшего, что в
горной Осетии "дома селений разбросаны, но часто имеется до пяти домов в
одной изгороди с башней8. В таких замках (галуанах), которые нередко
встречались в горах, размещались большие семьи.
Более полные и конкретные сведения о составе семейной общины осетин
приводятся исследователями 70-х годов XIX в.69
В 80-х годах XIX в. СВ. Кокиев впервые сообщил о численном составе
осетинской большой семьи. Объясняя ее существование "бытовыми и
социальными условиями", он писал: "Мы видим семьи душ до 40 и более, потому что
раздел между братьями при жизни родителей явление слишком редкое и
ненормальное...0
О причине такой устойчивости больших семей говорится и в исследованиях
последующих лет. "Насколько патриархален быт осетин, - писала А.Я. Росси-
кова о жителях Куртатинского ущелья, - можно судить по тому, что в горных
аулах до сих пор не редкость семьи в тридцать и сорок человек. На вопрос наш,
как они уживаются в таком громадном количестве, осетины ответили: "Что же
нам делать? Земли у нас так мало A35 десятин на 536 душ населения), что
вместе мы еще можем как-нибудь жить, а врозь каждому не достается и по
полудесятины1.
А. Скачков также подчеркивает, что одной из главных причин сохранения
семейной общины в дореволюционной горной Осетии, в частности в Дагомском
приходе, является недостаток земли. Отметив существование здесь больших
семей, достигавших 30 и более человек, автор пишет: "Семейные разделы
вследствие малоземелья и малого размера скотоводства приводят разделившиеся
дворы почти к полному разорению. Страх перед разорением и является
цементом, скрепляющим дворы и удерживающим их от разделов2.
Важным источником для изучения больших семей осетин являются и
архивные документы, в частности посемейные списки, дающие в основном
правильное представление о составе семей, но в то же время требующие
строгого критического подхода. Как известно, горцы, стараясь уменьшить сумму по-

Общественные и семейные отношения
303
дати, не всегда правильно указывали численный состав своих семей. Так, по
переписи 1886 г., семья южных осетин не превышала в среднем пяти-семи
человек, что не соответствовало действительности. Поэтому данные архивных
источников при определении степени распространения больших семей
необходимо рассматривать, учитывая литературные источники и полевые
этнографические материалы.
В отличие от Южной в Северной Осетии посемейные списки за 1886 г.
подтверждают наличие больших семей. Так, в селении Нижняя Саниба в четырех
семьях числилось от 16 до 20 человек. В селении Верхняя Саниба в четырех
семьях числилось от 26 до 30 человек, в четырех - от 31 до 35 человек. Почти
такое же количество больших семей было и в Верхнем Тменикау. В селении
Верхний Кани в двух семьях значилось от 21 до 25 человек, в трех семьях - от
26 до 30, в одной - 30 человек и т.д.73
Доказательством того, что преобладающей формой семьи у осетин в
первой половине XIX в. являлась семейная община, могут служить жилища
большой семьи - трехэтажные каменные дома-крепости (ганах), большие
одноярусные и двухъярусные горские дома, состоявшие из множества жилых
помещений, и, наконец, замки, представлявшие собой комплекс жилых, хозяйственных
и оборонительных сооружений, обнесенных каменной стеной. Все эти
постройки, большей частью в виде развалин, можно встретить и в наше время почти в
каждом селении горной Осетии.
Жилище семейной общины у равнинных осетин состояло из смежных или
отдельно стоявших нескольких длинных прямоугольных домов, включавших
обязательно хадзар.
Широкое распространение у осетин семейной общины в прошлом
подтверждается и характером их расселения по родовым селам и кварталам. Во многих
горных районах группы смежных сел нередко населялись однофамильцами. В
равнинной полосе Северной Осетии почти все селения были смешанного типа;
однако в них сохранялись целые кварталы и улицы, застроенные домами
родственников-однофамильцев, членов общин, возникших в результате распада
больших семей.
Большие патриархальные семьи у осетин стали вновь возникать на новых
местах их расселения - в равнинной полосе Северной Осетии, в предгорьях
Южной Осетии, а также в ряде районов Грузии.
Несмотря на значительное развитие капиталистических отношений,
семейная община в этих районах просуществовала, так же как и в горах Осетии,
вплоть до Октябрьской революции, причем была распространена повсеместно.
Итак, было несколько причин сохранения больших семей у осетин столь
длительное время, независимо от их места жительства - в горах или на
равнине. Во-первых, это малоземелье, не позволявшее делить общесемейные
земельные участки, являвшиеся главным источником существования данного
родственного коллектива. Во-вторых, использование первобытных орудий труда,
особенно в горной полосе, что требовало большого количества рабочих рук.
Следуя известной поговорке Иун&г мхгур у (Одинокому живется бедно),
осетины старались по возможности сохранять большие семьи, чтобы иметь в
хозяйстве хоть какой-то достаток. В семейных общинах, где была избыточная
мужская рабочая сила, большое значение, особенно в конце XIX в., приобрели
отхожие промыслы.

304
Глава пятая
Большая патриархальная семья Бакураевых. Селение Зильги, начало XX в. МК РСО-А
В то же время прочные семейные общины сохранялись и среди зажиточной
части населения. Благодаря концентрации имущества такие семьи владели
большими стадами овец, имели много арендных земель, особенно на равнине;
некоторые из них завели даже торговые лавки, вальцовки, строили кирпичные
и черепичные заводы. Это были уже настоящие кулацкие хозяйства, широко
использовавшие наемный труд.
Возникновение подобного рода больших семей относится к 80-90-м годам
XIX в., т.е. к периоду развития капитализма и проникновения
товарно-денежных отношений в осетинскую деревню. Число членов новой семейной общины
осетин не превышало 40-70 человек. Большинство семей образовалось в
результате сегментации и распада больших классических семей, состоявших из
100 и более душ, зафиксированных еще М.М. Ковалевским в ряде мест горной
Осетии. В более поздний период самые крупные по численности общины
сохранялись в горах. В селении Фаснал, например, была семейная община Тавасие-
вых, состоявшая из 85 человек, куда входили родители и их восемь женатых
сыновей с детьми. В Алагирском ущелье (селение Нузал) еще в начале XX в.
была известна семейная община Мзоковых, распавшаяся перед революцией, в
которую входило 48 человек, в том числе 17 взрослых мужчин. Семья имела
крупное хозяйство: в нем было 1000 голов овец, 140 дойных коз, 12 быков, 6
лошадей и т.д. Семейная община Мзоковых не была исключением в Алагирском
ущелье. Существование таких семей еще в начале XX в. отмечалось здесь
повсюду - Шагаловы (селение Луар), Чесоевы (селение Цамат), Дзигосовы
(селение Урсдон) и т.д. Все они были известны как крупные овцеводы, поставлявшие
на рынок сыр, мясо, шерсть.

Общественные и семейные отношения
305
По количеству семейных общин Алагирскому ущелью не уступало Курта-
тинское, где также остро ощущалась нехватка земли. В селении Лац,
например, в конце XIX в. были известны семейные общины Дудаевых и Тебиевых;
численность первой семьи составляла 62 человека, второй - 50 человек.
Главой семейной общины Дудаевых являлся дед Джиби, проживший 130 лет. Он
имел 13 сыновей, от потомства которых образовалась эта семья, распавшаяся
в 90-х годах XIX в.
Более сорока человек входило в каждую из больших семей Шатоевых
(селение Цмити), Барзаговых (селение Дзуарикау), Марзагановых (селение Барзи-
кау) и других семей, сохранившихся еще в начале XX в. Многие семейные
общины куртатинцев, в которые входило по четыре поколения, просуществовали
вплоть до коллективизации.
Те же причины, что и в горах, вынуждали осетин жить семейными
общинами и на новых местах их поселения - на равнине Северного Кавказа и в ряде мест
Грузии. Средняя численность большой семьи у равнинных осетин колебалась в
этот период от 20 до 30 человек. Такие семьи, объединявшие несколько
поколений, встречались здесь почти в каждом селении (Кадгарон, Чикола, Заманкул и
др.). Наши наблюдения о больших семьях равнинной полосы Северной Осетии в
значительной мере подкрепляются данными "Посемейных списков" за 1886 г., в
которых численность многих больших семей в селениях Кадгарон, Хумаллаг,
Беслан (г. Беслан) и других нередко достигала 30-35 человек и более74.
Главным средством существования семейной общины у равнинных осетин
стало земледелие, сочетавшееся с отгонным скотоводством и отхожими
промыслами. В связи с этим значительно изменились и обязанности членов
семейной общины - в частности, уход за животными почти полностью становился
теперь обязанностью мужчин.
Экономические и природные условия вынуждали осетин, поселившихся в
горных районах Грузии, жить большими семьями, достигавшими часто
50-70 человек. Так, в 1962 г. в селении Элбаты Карельского района Грузии
насчитывалось 150 дворов Элбатиевых, возникших из одной семейной общины.
Основатель ее был выходцем из Джавского ущелья Южной Осетии.
Известный дореволюционный грузинский этнограф М.В.Мачабели одним
из первых дал описание семейной общины на примере семей осетинских
поселенцев Тинаевых (Тинашвили) в селении Диди-Лило Душетского района. Эта
семья, просуществовавшая почти до конца XIX в., состояла из 60 душ.
Впоследствии из нее образовалось семь хозяйств75.
Существование у осетин семейных общин на территории Грузии
подтверждается также записями З.Н. Ванеева, в которых дается характеристика
большой семьи Гогичевых, живших в селении Мгебриани, расположенном в Триа-
летских горах. В этой семье, распавшейся лишь в советское время,
насчитывалось 50 душ76.
Этнографический материал свидетельствует об особенно устойчивом
существовании семейной общины у осетин в горах, о сохранении здесь еще недавно
некоторых больших семей. Так, в Южной Осетии была известна большая семья
Абаевых из селения Верхнее Сба, имевшая более 35 человек и распавшаяся
лишь после переселения на равнину Северной Осетии.
Во время поездок по Осетии мы уже не застали таких больших семей. Тем
не менее, сведения о семейных общинах осетин были собраны нами от инфор-
20. Калоев Б.А.

306
Глава пятая
маторов, бывших в свое время членами больших семей или хорошо знавших
такие семьи.
Этнографические исследования показывают, что осетинская семейная
община относится к демократическому типу семейных общин, по
классификации М.О. Косвена, присущему также некоторым другим народам Кавказа. Эта
семейная община являлась "более архаической
первобытно-демократической" формой и отличалась от другого типа семейной общины
(деспотической), характерной для многих других кавказских народов (чеченцев, ингушей,
карачаевцев, армян и др.). Глава деспотической семейной общины
пользовался неограниченной властью, являлся фактическим собственником всего
семейного имущества77.
Глава осетинской семейной общины назывался ххдзары хицау (глава дома).
Главой обычно был дед, отец, старший брат, а в некоторых случаях старшая
женщина (мать). Иногда во главе семьи после смерти отца становился не
старший брат, а младший, если он выделялся личными качествами: трудолюбием,
умением улаживать отношения между членами семьи. Нарушение этого
патриархального принципа старшинства было вызвано широким развитием у осетин
в конце XIX - начале XX в. земледелия, скотоводства, отходничества и т.д.,
требовавших хорошего организатора и умелого руководителя хозяйством. Новый
преемник иногда назначался самим отцом перед смертью, а чаще всего вступал
в свои права по обычаю старшинства.
Вместе с тем, наш материал опровергает выборное начало в осетинской
семейной общине вопреки утверждению М.М. Ковалевского, что у осетин "при
недовольстве старшим или старшею двор вправе сменить их и назначить на их
место лучшего хозяина8; это свидетельствовало бы о нарушении
демократических начал первобытно-общинного строя.
Глава осетинской семейной общины, обладавший огромным авторитетом,
никем не избирался, а должность его переходила по наследству от деда к отцу,
от отца к сыну. От личных качеств и авторитета главы семьи во многом
зависело материальное благополучие, сплоченность семьи и весь внутрисемейный
порядок, обеспечивавший ее прочное существование. Характерно, что распад
подавляющего большинства осетинских семейных общин происходил именно
после смерти их глав, когда семьи лишались своих авторитетных
руководителей. «Но при всем огромном авторитете, - писал З.Н. Ванеев про главу
южноосетинской семейной общины, - для него не характерно то, что называется
"деспотизмом" или "абсолютизмом". Он первый между равными. Он лично
принимал участие в производстве. При разрешении возникших вопросов он
прислушивался к мнению других членов семьи, и решение обычно выражало
общее согласие»79.
Эти черты были присущи не только главе южно-осетинской семейной
общины, но и главе семейной общины северных осетин. Возможный произвол главы
семьи ограничивался семейным советом, где обсуждались, обычно с участием
всех мужчин старшего поколения и иногда главы женской части семьи - афсин,
важнейшие вопросы семейной общины. Решение семейного совета {бинонты
уынаффдд) выполнялось всеми беспрекословно. Участие главы семьи в работах
по хозяйству зависело от возраста. Обязанности главы семьи, старика, обычно
ограничивались общим руководством общинным хозяйством, распределением
функций среди мужчин, приемом гостей, а также выполнением некоторых не-

Общественные и семейные отношения
307
сложных работ, таких как ремонт транспортных средств,
сельскохозяйственных орудий, уход за огородом, фруктовым садом и т.д. Обычно же глава семьи
являлся не только умелым руководителем и организатором, но и лучшим
работником в доме, выполнявшим наиболее важные и сложные дела. На равнине,
где ведущей отраслью хозяйства было земледелие, глава общины руководил
вспашкой, посевами зерновых культур, уборкой урожая; в горах он заботился
об увеличении поголовья скота, нанимал пастбища и покупал хлеб для семьи у
равнинных жителей, выделял скот для закалывания в дни религиозных
праздников, а также на свадьбу, поминки и т.д. Остальные хозяйственные функции в
осетинской семейной общине были строго распределены между мужчинами.
Один обеспечивал постоянный уход за животными, другой занимался
земледелием, третий уходил на заработки в город или на рудник, четвертый занимался
ремеслом и т.д. Все доходы членов общины поступали в общую кассу, которой
распоряжался глава семьи.
Вся жизнь женской половины семьи подчинялась афсин - жене главы
семьи, пользовавшейся большим уважением. Нередко афсин после смерти мужа
становилась главой семьи и управляла ею с помощью одного из своих сыновей.
Во многих случаях семейная община после смерти ее главы сохранялась до тех
пор, пока была жива афсин. Своим авторитетом она сплачивала семью, не
допускала ссор между невестками и другими членами общины, требовала от
женщин одинакового отношения ко всем детям семьи, святого соблюдения
традиций семьи и т.д. Характерно, что у северных осетин лишь афсин могла
садиться обедать одновременно с мужчинами, располагаясь в переднем углу женской
половины хадзара, недалеко от места главы семьи. Афсин не только
руководила женскими работами, но и была хозяйкой кладовой, где хранились все запасы
продуктов питания семьи. Роль афсин как носительницы черт, являющихся
пережитками матриархата, находит свое яркое выражение в образе знаменитой
нартской героини Сатаны, без участия и совета которой не обходилось ни одно
знаменательное событие у нартов. В фольклоре сохранилось немало народных
песен, в которых воспевается щедрость и доброта афсин80. Интересно отметить,
что термин ддфсин этимологически восходит к древнеиранскому и имел в свое
время широкое распространение в Средней Азии. В период матриархата этим
термином называли у массагетов и сарматов военачальниц, но в Средней Азии
этот термин обозначал еще "правитель", "господин". "Не будет поэтому
ошибкой утверждать, - пишет В.И. Абаев, - что афсин - это термин массагетского
матриархата, донесенный до наших дней осетинами в непрерывной бытовой,
эпической и религиозной традиции"81.
После смерти афсин главной у женщин семьи становилась старшая
невестка (хист&р файнус), независимо от того, являлся ее муж главой семьи или нет.
Обычно старшая невестка, заменяя афсин в случае ее болезни или временного
отсутствия, уже имела определенный опыт в этом деле. Вступая в свои права,
новая афсин становилась советчицей главы семьи, распределяла хозяйственные
функции среди женщин, на плечах которых лежали многочисленные
обязанности. При этом нужно отметить, что в семейных общинах горной Осетии, где
главным занятием было скотоводство, на долю женщины приходилось гораздо
больше обязанностей. Наряду с сельскохозяйственными работами (уборка и
молотьба урожая, уборка сена) женщина была обязана доить овец,
приготовлять сыр и масло, делать сукно, шить одежду для семьи. Женщина в семейных

308
Глава пятая
общинах у равнинных осетин была занята в основном по дому и редко
привлекалась к полевым работам.
В осетинской семейной общине обязанности среди женщин были строго
разграничены. Приготовление пищи считалось делом старшей невестки. В
некоторых многочисленных семьях хлеб пекли по очереди обычно две женщины.
В обязанности старших невесток входило также приготовление молочных
продуктов, в частности сыра, занимавшего значительное место в пищевом рационе
осетин. Носить воду, растапливать печь, доить коров, а также убирать жилье и
скотные помещения и даже двор - все это входило в обязанности младших
невесток. Длительное сохранение натурального хозяйства у осетин, особенно в
горах, вынуждало их делать почти всю одежду в домашних условиях. Много
времени и труда каждая женщина тратила на изготовление домотканого сукна.
Обработку шерсти и изготовление из нее пряжи женщины производили совместно
под руководством старших женщин, обладавших большим опытом и знанием
дела. Кройка черкесок, бешметов, шуб и их шитье также поручались опытным
мастерицам, пользовавшимся в семье и в обществе особым уважением. К
хорошей мастерице обращались с просьбами сшить одежду не только члены
общины, но и родственники и односельчане. Характерно, что при выборе невесты
одним из ее положительных качеств считалось умение шить. У равнинных
осетин в связи с широким распространением фабричных тканей женщина была в
основном освобождена от изготовления сукна - одного из наиболее тяжелых
трудовых процессов, выполняемых женщиной.
В более независимом положении в семейной общине находились девушки.
Чувствуя себя временными членами семьи, девушки обычно работали по дому
лишь в случае надобности и больше всего были заняты приготовлением
приданого, в чем им оказывали большую помощь все женщины общины. На девушек
возлагались обязанности следить за чистотой жилых помещений и двора. Уход
за неженатыми мужчинами в семье также был обязанностью девушек. Они
шили для них одежду и стирали ее до тех пор, пока каждый из них не женился.
В семейной общине осетин, как и у других народов, особенно тяжелым
было положение самой молодой невестки (к&ст&р чындз). Она вставала раньше
всех и ложилась позже всех. На ее плечах лежали многочисленные обязанности
по дому. Еще до рассвета она должна была подмести двор и улицу не только
перед своим домом, но и перед соседними. Особенно тяжело приходилось молодой
невестке в семье горных осетин, где она была обязана также убирать скотные
помещения, доить овец, участвовать в полевых работах. Младшая невестка не
могла сидеть при старших, всю жизнь не разговаривала со старшими
мужчинами семьи, а первое время - и со свекровью. Во время еды в хадзаре невестка
обычно прислуживала всей семье, а сама обедала позже всех.
Взаимоотношения между невестками и афсин в разных семейных общинах
складывались, безусловно, по-разному. По рассказам стариков, бывших ранее
членами большой семьи, афсин, оберегая семью от распада, улаживала в ней
всякие конфликты, более или менее одинаково относилась ко всем ее членам.
Молодые женщины видели в ней доброго и умного наставника, гостеприимную
хозяйку. Афсин, относившаяся плохо к своим снохам, не пользовалась в народе
доброй славой. В доме такой хозяйки редко останавливались гости.
Жилище семейной общины отличалось огромными размерами,
соответствовавшими численности семьи. В горах большие семьи жили в замках и домах-

Общественные и семейные отношения
309
крепостях, а на равнине Северной Осетии - в длинных прямоугольных домах.
Во всех этих постройках хадзар составлял главное жилое помещение.
Характерной чертой осетинской семейной общины является также ее
строгий внутренний распорядок. За столом сначала рассаживались по старшинству
пожилые мужчины во главе с хозяином дома. В это же время обычно обедала
афсин, сидя за отдельным столом в переднем углу женской половины хадзара.
Затем за стол садились все остальные мужчины. Во время сезонных
сельскохозяйственных работ этот порядок нарушался. С разрешения главы семьи все
мужчины рассаживались вместе за столом, чтобы вовремя отправиться на
работу. После мужчин обедали женщины, придерживаясь такого же порядка
старшинства. Детей кормили отдельно и раньше всех. Девушки часто садились за
стол вместе с юношами. В ряде мест Южной Осетии, в частности в Кударском
ущелье и в предгорной полосе, внутренний распорядок в общине был
несколько иным, что объясняется, по-видимому, влиянием соседей-грузин. Здесь все
члены общины обедали обычно одновременно. При этом мужчины и женщины
рассаживались отдельно в хадзаре на своих половинах.
Общей собственностью семьи, наряду с жилыми и хозяйственными
постройками, считались также все пахотные и сенокосные земли, весь скот и
некоторое имущество, перешедшее к ним от дедов и отцов, - большой медный
пивоваренный котел, ружья, шашки, кинжалы, серебряные пояса и т.д.
"Оставшиеся от предков ружья и старые клинки, - писал М.М. Ковалевский, - доселе
считаются в Осетии общим достоянием всей семьи"82. После раздела семейной
общины, в том случае если между братьями сохранялись хорошие отношения, в
общем их пользовании оставались еще некоторые хозяйственные постройки,
пахотные и сенокосные участки, мельница. Такие родственники обычно на
равнине составляли общий квартал, а в горах часто оставались жить в отцовском
доме, разделив его на отдельные помещения.
Развитие капитализма на Кавказе, проникновение товарно-денежных
отношений в осетинскую деревню явились главной причиной, способствовавшей
распаду семейной общины. В семейной общине происходит процесс ломки
общего хозяйства и ее распад на малые индивидуальные семьи. В распаде
семейной общины большую роль сыграло отходничество, получившее особенно
широкое развитие во второй половине XIX в. Ушедший в город или на рудник член
семейной общины уже далеко не всегда считал необходимым отдавать свой
заработок в большую семью. Однако отходничество развивалось в разных частях
Осетии неравномерно. В одних районах, примыкавших к перевальным дорогам
и Садонским рудникам, оно получило более широкое развитие, в других,
особенно в высокогорной полосе, отходничество почти не играло никакой роли.
Именно поэтому процесс распада семейной общины в горах протекал
значительно медленнее, чем на равнине.
Важным фактором, способствовавшим сохранению больших семей,
являлись адаты, по которым сыновья не имели права требовать выдела при жизни
отца. В то же время было немало случаев, когда отец, видя несогласие в семье,
сам ставил вопрос о ее разделе, чтобы при жизни отделить сыновей. Раздоры
между снохами также являлись поводом для распада семейной общины. Ссоры
между женщинами порождались, как отмечает М.М. Ковалевский,
стремлением "каждой малой семьи удержать в личном обладании продукты собственного
труда. Недаром же пряжа является повсюду, и в том числе в Осетии, одним из

310
Глава пятая
первых объектов индивидуального присвоения. Получаемый от продажи или
обмена ее доход поступает, как правило, в личное распоряжение не старшей в
семье женщины, а самой пряхи и ее мужа"83. Таким образом, появление внутри
семейной общины частно-собственнических тенденций также способствовало
ее распаду.
Еще одним поводом для распада семейной общины у осетин, как и у многих
других народов Кавказа, являлась смерть авторитетного главы семьи.
Раздел большой семьи происходил почти так же, как и у других народов
Кавказа, в частности у грузин84. При разделе у осетин, например, приглашали
разделителя (уарджытх) из числа близких родственников. Характерной
чертой здесь было выделение из имущества особой доли для родителей, для
старшего и младших братьев. Право на получение равной доли имели братья и
вдова умершего брата, оставившего взрослых детей. Делилась вся земля, весь
наличный скот, все жилые и хозяйственные постройки. Право на
получение,лучшей доли (земли и т.д.) предоставлялось старшему брату, вложившему больше
труда в хозяйство. Кроме того, ему выделяли особую долю (хистхры хай -
доля старшего). В разных районах Осетии она определялась по-разному, в
зависимости от состояния хозяйства. В одном выделяли отцовский дом, в другом -
участок земли, в третьем - скот и т.д. При разделе учитывалось положение и
младшего брата. В качестве доли младшего у дигорцев выделяли участок земли, а у
иронцев - несколько голов скота. В ряде случаев младшему брату давали также
коня, значительную сумму денег для обзаведения хозяйством. При разделе у
осетин, как и у многих других народов, родители оставались обычно с младшим
сыном85. Старинная осетинская поговорка гласит: "Мадам аемае фыды дарын
каестаерма хауы" - "Мать и отец остаются на попечении младшего". Однако
если младший сын был женат, то родители могли оставаться по своему выбору с
любым из сыновей. Поровну делилось и жилище семейной общины, причем
общее помещение (х&дзар), как правило, передавалось родителям, а если их не
было, - старшему брату. За ним же оставалась очажная цепь.
Со второй половины XIX в. преобладающей формой семьи у осетин
становится малая семья. Об этом свидетельствуют данные этнографии и статистики,
в частности материалы "Посемейных списков" 1886 г., а также ряд архивных
документов. По этим документам такая семья состояла в среднем не более чем
из 5-7 душ86.
В современной малой семье обычно 3-4 человека; иногда это может быть и
большая семья, встречающаяся еще кое-где в Осетии, приравненная по
численности к неразделенной семье. Так, по данным хозяйственных книг,
относящихся к 1919-1960 гг., число членов семей нередко достигает 8-12 человек. Из 500
семейств, обследованных нами в селении Кадгарон, в одной семье было 13
человек, в двух - по 12, в двух - по 11, в семи - по 10, в четырнадцати - по 9, в
двадцати семи - по 8 человек и т.д. Подобная картина наблюдается во всех других
селах равнинной и особенно горной Осетии. Так, в селении Елканта, где
проживает всего три семьи, в одной из них - 9 человек, в другой - 8, в третьей - 6
человек. Та же картина в селениях Кемульта-Сахта, Надарваз, Рук и др. Следует
заметить, что детей в семьях равнинных осетин меньше, чем в семьях горных.
Характерной чертой современной осетинской семьи является также
совместное проживание родителей с одним из неженатых сыновей. Редко когда
родители-старики живут отдельно от своих сыновей. По старой осетинской тради-

Общественные и семейные отношения
311
Семья осетина-горца из селения Барзикау Куртатинского ущелья Северной Осетии.
Фото А.А. Миллера, 1927 г. РЭМ
ции, при отсутствии старших мужчин семью возглавляет свекровь, а иногда, в
случае ее дряхлости, - овдовевшая невестка, нередко уже имеющая женатого
сына или сыновей.
Дореволюционная осетинская малая семья, как и у многих других народов
Кавказа, отличалась сохранением пережитков патриархально-родового быта.
Характерно, что с малой семьей у осетин связано появление многоженства,
совершенно отсутствовавшего в их семейных общинах. Обычай
многоженства, распространившийся в основном среди осетинских феодалов, возник, по-
видимому, под влиянием мусульманской религии, проникшей в Осетию не
ранее XVII в. Это подчеркивалось, в частности, и А. Гакстгаузеном.
"Обыкновенно осетины, - писал он, - имеют только одну жену, изредка две. В этом
заметно влияние магометанских нравов, потому что характер народа и прочие
его обычаи более указывают на европейскую семейную жизнь, на
однобрачие"87. Таким образом, наряду с моногамным браком у осетин существовало и
многоженство, обозначавшееся особым термином номылус (жена по имени).
Осетинские феодалы, исповедовавшие мусульманство, наряду с одной
законной женой, которая обычно бывала равного с ними происхождения, имели
незаконных жен (номылус). В качестве номылус обычно брали девушек из
подвластных алдарам крестьянских семей. Дети от номылус назывались у ирон-
цев кавдасардами (рожденные в хлеву), а у дигорцев - кумаягами и
составляли особую категорию. По существу, эта вторая семья феодала работала на его
первую семью. В 1868 г. в Северной Осетии число кавдасардов и номылус
достигало 822.

312
Глава пятая
В отличие от феодала, крестьянин брал вторую жену в очень редких
случаях. Исключение составляли некоторые мусульманские селения (Чикола, Заман-
кул, Эльхотово др.), где под влиянием шариата многоженство получило
распространение. Однако у осетин муж мог жениться вторично только с
разрешения первой жены. Это делалось в случае отсутствия детей от первой жены или
ее болезни, а также при необходимости иметь лишние рабочие руки в
хозяйстве. Номылус обычно находилась в доме в приниженном положении, неся всю
тяжесть домашних и полевых работ. В случае разногласий между женами
первая жена могла отделиться от мужа со своими детьми.
По данным Вахушти, у осетин в XVIII в. был распространен левират, до
недавнего прошлого бытовавший у ингушей, чеченцев, горцев Дагестана.
Главной причиной существования левирата у осетин являлось стремление
сохранить в семье лишнюю работницу, а также избавиться от уплаты выкупа за
невесту. Во второй половине XIX в. левират стал постепенно исчезать
наряду с другими пережитками родового быта сначала у равнинных осетин, а
затем и в горах. В горных селениях левират, хотя и осуждался, все же
встречался гораздо чаще. В Мамисонском ущелье, например, по сведениям 75-летнего
Антона Дарчиева (селение Лисри), вдова оставалась жить в семье умершего
мужа даже в случае отсутствия в ней лиц мужского пола, обязанных
жениться на ней. Живя здесь, она могла вступить в связь с посторонним и иметь от
него детей для продолжения рода мужа. На равнине было по-другому. По
словам 80-летнего Захота Салбиева (селение Эльхотово), здесь с большим
презрением относились к тому, кто брал в жены вдову умершего брата.
Обычай левирата, идущий из глубины веков, от эпохи родового строя, в разных
районах Осетии имел разные формы. В ряде мест левират совершался так:
неженатый брат оставлял свою черкеску где-нибудь на виду, и если вдова
брала ее и относила ему в комнату, то это означало, что она желает стать его
женой.
Значительное распространение, главным образом в Центральной и Южной
Осетии, имело примачество. Прием зятя (мидхгмой - внутренний муж,
примак) в дом родителей жены совершали в случае отсутствия у последних
сыновей-кормильцев88. Возможно, что этот обычай был заимствован осетинами у
соседних грузин, у которых он имел еще до недавнего времени широкое
распространение. Во всяком случае, у северных осетин он встречался очень редко и
вызывал осуждение. Примак у осетин не пользовался никакими правами в
обществе. Жить в доме тестя считалось большим позором для мужчины. Дети от
него обычно считались принадлежащими к роду жены.
Наряду с отмеченными родовыми пережитками, в малой семье осетин
патриархальная власть ее главы проявлялась сильнее, чем в семейной общине.
Муж был главой семьи и полновластным хозяином дома. Он редко считался с
мнением жены при решении важнейших вопросов, касавшихся судьбы членов
семьи или имущества. Муж считал ниже своего достоинства спрашивать жену о
чем-нибудь, а тем более выслушивать ее совет89. В отличие от семейной
общины, где женщина имела обычно строго ограниченные обязанности, в малой
семье, особенно в горах, все заботы по хозяйству и работа в поле приходились на
долю одной женщины.
Положение женщины в горной Осетии еще более ухудшилось в конце XIX -
начале XX в., что обусловливалось не только патриархально-родовыми пере-

Общественные и семейные отношения
313
житками, но экономическими (развитием скотоводства) и природными
условиями жизни.
В результате развития отходничества почти весь мужской состав горных
селений уходил на заработки, преимущественно в селения равнинной Осетии,
а также в города Кавказа и за его пределы, оставляя все хозяйство на
попечение жен.
В этот период загруженность женщин в семье у равнинных осетин также
увеличилась в связи с развитием хозяйства, в частности с увеличением посевов
кукурузы и других культур и развитием скотоводства. Теперь ее занятия не
ограничивались только делами по дому. Она участвовала также во многих
сельскохозяйственных работах: в прополке кукурузы, уборке урожая и др.
Муж, как глава семьи, распоряжался всем хозяйством, держал в своих
руках все доходы, поэтому женщина зависела от него экономически. Такая
экономическая зависимость еще более возросла в конце XIX - начале XX в.,
когда производимые женщиной предметы домашнего быта и одежда (сукно,
бурки и п.) были вытеснены фабричными изделиями и не находили больше
сбыта среди населения.
Сохранение патриархально-родовых пережитков в быту осетин, в
частности, необходимость уплаты за невесту выкупа, достигавшего колоссальных
размеров, ставило женщину в совершенно бесправное положение. Заплатив калым
за жену, муж считал ее своей собственностью. В любое время он мог
попрекнуть ее словами: Зон, хз дх хлхангх бакодтон - "Помни, что я тебя купил".
Это пренебрежительное отношение к женщине сопутствовало ей с
момента рождения. Появление мальчика на свет у осетин, как и у других горцев,
встречалось "с величайшей радостью"90, в то время как рождение девочки
приносило огорчение всей семье.
Согласно старым осетинским адатам, муж мог прогнать жену, требуя от ее
родственников возвращения всего заплаченного им калыма. Главными
мотивами раздора являлись неверность жены, бесплодие или болезнь. Если же развод
происходил по вине мужа, то возвращалась только часть выкупа91.
У осетин-мусульман вместе с выкупом вносили еще некя - сумму денег или
ценности; по брачному договору муж обязан был вернуть его жене при разводе.
По обычаю, женщина не имела права получить развод без согласия мужа, в то
время как последний мог оставить жену и взять новую. При разводе у осетин,
как и у соседних народов, дети оставались с отцом. Жена обязана была также
возвратить мужу сына, родившегося после развода, однако девочка обычно
оставалась с матерью. В старину развод был весьма редким явлением в Осетии и
считался завершенным после того, как муж производил выстрел из винтовки в
присутствии свидетелей со словами: Хъоды дыл канын - "Отныне отрекаюсь
от тебя".
Патриархально-родовые пережитки ограничивали права женщин и в
общественной жизни. В отличие от женщин многих других кавказских народов,
осетинка не имела права громко разговаривать, петь песни на свадьбах и других
торжествах. Проходя мимо мужского сборища на ныхасе, молодая должна
была прикрыть лицо платком или отвернуться в сторону. Как у всех горцев,
осетинка уступала дорогу мужчине и т.д. Важно отметить вместе с тем, что
женщина у осетин-мусульман, в отличие, например, от азербайджанок и курдянок, не
носила чадры, а появление девушки в обществе без головного убора считалось

314
Глава пятая
Выстрел под ноги девушки в знак того, что она ему нравится и он на ней женится.
Худ. М. Туганов
Выстрел из винтовки по случаю развода. Худ. М. Туганов

Общественные и семейные отношения
315
обычным, в то время как у ингушей, чеченцев, дагестанцев и других народов
подобные случаи не допускались.
Пережитки патриархально-родового быта особенно ярко проявлялись во
взаимоотношениях между супругами, а также между родителями и детьми. В
осетинских адатах XVIII в. говорится: "Муж имеет право наказать жену свою за
провинности и словами и побоями, даже до увечья, и никто в таком случае не вправе
вступиться за жену его, ни даже отец или брат ее"92. Однако этнографические
данные, собранные нами по всей Осетии, а также сведения многих
дореволюционных авторов говорят совершенно противоположное. Оскорблять жену, а тем
более бить ее считалось у осетин недопустимым. От такого человека
отказывалось все общество. Так, Штедер отмечал, что у осетин "считается
отвратительным бить женщину"93. "Как ни безрадостна жизнь женщины, - писал В.Ф.
Миллер, - однако к чести осетин нужно сказать, что между ними крайне редко
встречаются акты грубости и насилия против нее. Бить женщину считается позором.
Если семейный раздор дошел до крайней размолвки, жена уходит в дом
родителей, и со стороны мужа начинаются хлопоты о примирении"94. Подобное
утверждение мы находим и у К. Борисовича, отмечавшего, что "ругать женщину или
оскорблять ее каким-либо другим путем для осетина унизительно"95.
Таким образом, осетинские адаты отражают, по-видимому, более
отдаленный период истории обычного права осетин. Во всяком случае, уже в XIX в. в
семейном укладе осетин отмечаются существенные изменения, происшедшие в
результате экономического и культурного роста. Тем не менее, положение
женщины в семье все же оставалось тяжелым во всех отношениях вплоть до
Октябрьской революции, когда равноправие мужчины и женщины было
утверждено государством. Это не означало, что фактическое равноправие пришло к
женщине сразу же. Долгие годы шла борьба между старыми патриархальными
порядками, глубоко укоренившимися в семье и в обществе осетин, и тем новым,
что утвердилось и проводилось в жизнь. Во многих случаях сами женщины не
отваживались преступать старые порядки.
Характеризуя положение женщины в наши дни, следует сказать, что старые
порядки и обычаи уже ушли в прошлое, а если и бытуют кое-где в отдаленных
районах или отсталых семьях, то лишь в пережиточной форме и обычно
вызывают осуждение общественности.
Многочисленные запреты, которые существовали в отношении женщины,
не имеют теперь реальной основы и во многих случаях сохраняются лишь в
памяти старшего поколения. Так, еще сравнительно недавно в присутствии
постороннего мужчины или пожилой женщины мать не могла приласкать своих
детей, взять их на руки, кормить ребенка грудью. Она не имела права оплакивать
при посторонних умершего сына или мужа и т.д.
В семье строго придерживались обычая уайсадын, по которому невестка не
могла разговаривать со свекром, старшими братьями мужа, а также с его
старшими родственниками. Бывали случаи, когда в семье невестка и свекор всю
жизнь не разговаривали друг с другом. Г.А. Кокиев рассказывает следующий
характерный случай, связанный с этим обычаем и происшедший с ним в 1927 г.
в доме 140-летнего Инарико Варзиева из селения Джимара Даргавского
ущелья. «Старика, - пишет он, - я застал дома. Когда мы зашли в дом, нас очень
радушно встретила старуха лет семидесяти, которую Инарико отрекомендовал
мне как жену своего среднего сына. Несмотря на преклонный возраст и на то,

316
Глава пятая
что старуха уже давно была бабушкой, она тем не менее в отношении свекра
строго соблюдала обычай уайсадын. Но так как в этот момент в доме, кроме
нас троих, никого не было, то мне пришлось быть посредником между снохой и
свекром. Только после смерти Инарико старуха могла получить "право голоса"
в своей семье».
К числу старых обычаев, унижающих достоинство женщин, относится
также обычай ямбахсын (прятаться), в прошлом обязательный по всей Осетии, а
сейчас встречающийся лишь кое-где в отдаленных горных селах. Молодая
прячется при появлении в семье старших родственников мужа - братьев, дядей,
однофамильцев. После свершения ряда раргом (открытий) и преподнесения ими
подарков невестке молодая более не скрывается.
Патриархально-родовые условности, особенно ярко проявлявшиеся во
взаимоотношениях супругов, исчезают из современного семейного быта. Сейчас
кажется странным обычай, по которому муж обязан был избегать своей жены
при посторонних, не мог оказывать ей никаких знаков внимания. По этому
обычаю считался неприличным вопрос гостя к мужу о здоровье его жены. "Муж
часто сильно любит жену, - писал В.Ф. Миллер, - но вместе с тем считает
позором, если его застанут с ней наедине, и при посторонних, встречаясь с женой, не
решается с ней заговорить"96.
В настоящее время взаимоотношения мужа и жены носят естественный
характер. При появлении гостя в доме жена вместе с мужем участвует в беседе,
сидит за одним столом, не стесняется проявлять себя гостеприимной хозяйкой,
в то время как прежде она обязана была лишь прислуживать стоя. Муж не
стесняется теперь ходить вместе с женой в гости, в кино, театр.
В дореволюционной семье муж и жена при посторонних не имели права
называть друг друга по имени. Муж обращался к жене: нж ус (наша жена), о,
ухртя ус (эй, эта женщина), на хъусыс (не слышишь) и т.д., а жена, зовя мужа,
говорила: нх лаег (наш муж), йа уый кам и (где он). Часто не только муж, но
другие члены семьи обращались к женщине по ее девичьей фамилии. Например,
есдижрйЩйна была из фамилии Плиевых, то говорилиПлион, Кесаевых-Хъе-
сшгн^>омаевых - Томиан и т.д.
Характертцй традиционной чертой современной осетинской семьи
является проживание сКюлодой супружеской парой родителей мужа. Пребывание
свекрови в доме, естественно, облегчает положение молодой женщины, так как
дела по хозяйству и уход за детьми свекровь берет на себя. Это позволяет
молодой женщине принят^более активное участие в общественной жизни.
В семье сохранился^ прежний обычай широко поддерживать родственные
связи, прежде всего с члецами патронимии и близкими однофамильцами,
проживающими в одном месте/Ч^одственные отношения проявляются во всех
сторонах жизни, и особенно в оказании друг другу материальной и моральной
помощи во время свадьбы, похоршЬи других семейных торжеств. В прошлом
существование социального неравенства в осетинском селении мешало
установлению между родственниками искренних и дружеских связей. С ликвидацией
имущественного неравенства у осетин складываются новые отношения между
сородичами, основанные на лучших традициях народа. Большим уважением
среди родственников пользуется тот, кто хорошо работает, прославил себя в
труде, на фронтах Великой Отечественной войны, в науке или занимает видное

Общественные и семейные отношения
317
общественное положение. Одной из традиционных черт соблюдения
родственных связей является то, что многие семьи воспитывают детей своих
родственников, оставшихся сиротами после смерти их родителей. В городских семьях
часто годами живут школьники и студенты - дети их родственников из сел.
В результате исчезновения старых патриархально-родовых порядков во
многом изменились отношения между родителями и детьми, между старшим и
младшим поколениями. Теперь отец не стесняется при посторонних назвать
своих детей по имени, приласкать их, взять на руки, чего он не мог делать еще
в недалеком прошлом. "Только в самом интимном кругу (жены и детей) или с
глазу на глаз, - пишет К. Хетагуров, - позволительно отцу дать волю своим
чувствам и понянчить, приласкать детей". Если осетина-отца в прежние времена
случайно заставали с ребенком на руках, то он, не задумываясь, бросал
малютку куда попало. Боязнь быть заподозренным в неумении скрывать своей любви
к детям доходила до того, что многие отцы не произносили никогда их имен. «Я
не помню, - писал К. Хетагуров, - чтобы отец назвал меня когда-нибудь по
имени. Говоря обо мне, он всегда выражался так: "Где наш сын? Не видал ли кто
нашего мальчика?"»97.
В горах было немало случаев, когда жизнь ребенка находилась в опасности,
и отец его, видя это, не мог оказать ему помощь из-за необходимости соблюдать
обычай "избегания". Тот же Коста Хетагуров приводит следующий
характерный случай, происшедший с его отцом в детстве: переползая по крыше
четырехэтажного дома, он потерял равновесие у самого ее края и едва не упал вниз.
Отец (дед Коста. - Б.К.), находясь тут же, постеснялся в силу обычая удержать
его рукой, но успел наступить ногой на рубашонку и стоял так до тех пор, пока
на крик ребенка, висящего над пропастью, не сбежались соседи98. Этот обычай
ведет свое происхождение, несомненно, из большой патриархальной семейной
общины, где все дети считались общими и проявление родительских чувств к
собственным детям не допускалось. Еще и сейчас в некоторых семьях отец не
называет своих детей по имени, а говорит, как это было в прошлом: нае лхппу
(наш мальчик), «ж чызг (наша дочка). В таких семьях сохраняются также
прежние клички ее членов. Здесь молодую часто называют чындз (невестка), а
женщину - по ее девичьей фамилии, старшую женщину нефсин (наша афсин),
главу семьи - ххдзары хицау (хозяин дома) и т.д. Но все это единичные случаи, а в
общем старая осетинская семья с ее многочисленными пережитками
патриархально-родового быта претерпела глубокие изменения, коснувшиеся не только
внутреннего строя семьи, ее форм, но и семейно-брачных отношений и
семейной обрядности.
Семейная обрядность
Осетинская семейная обрядность воплощает в себе яркие национальные
черты. Вместе с тем, почти в каждом большом ущелье она отличается
некоторым своеобразием. В семейную обрядность входят свадебный цикл, родильные
обычаи, погребальные и поминальные обряды. Существенные различия,
обусловленные культурными и этническими связями, прослеживаются, например,
в свадебной обрядности северных и южных осетин. В низменной полосе Южной
Осетии и у осетин, живущих в Грузии, она имеет много грузинских черт.

318
Глава пятая
Свадебная обрядность осетин в основном сохранила свои традиционные
формы. Однако, утратив некоторые архаические черты, она приобрела новые
элементы, характерные для всех народов нашей страны.
В настоящее время брак заключается по взаимному согласию и любви, в
то время как до революции он был основан на сговоре родственников,
уплате за невесту выкупа и обычно не учитывал взаимной склонности будущих
мужа и жены. В условиях существования патриархально-родовых
пережитков выдача девушки замуж, а во многих случаях и выбор невесты для юноши
зависели только от воли родителей, главным образом отца, или, нередко, от
главы патронимии. При заключении брака строго учитывались сословность,
социальная принадлежность, благородство рода т.д. Осетинские феодалы
никогда не вступали в брак с лицами из более низких сословий; не делали
этого крестьяне - фарсаглаги в отношении кавдасардов. В далекие времена,
когда осетины жили в горах отдельными обществами и родами, особенно
важной была принадлежность врачующихся сторон к сильным и благородным
родам. Одним из главных требований, предъявлявшихся к жениху, являлось
наличие у его семьи или родственной группы боевой башни. В XIX в. в связи
с быстрым развитием земледелия и скотоводства главным фактором при
заключении брака стал социальный, имущественный признак. В горной Осетии
в таких случаях обычно спрашивали есть ли в доме жениха мельница (так как
это означало владение землей) и навозный холм (который возникал, если в
хозяйстве был скот).
Со второй половины XIX в. у северных осетин стали запрещать браки
между исповедовавшими разные религии". Особенно строго этого правила
придерживались осетины-мусульмане, совершенно не допускавшие выдачи замуж
своих дочерей за осетин-христиан.
Уже в первые годы советской власти началась борьба против этих
религиозных и патриархально-родовых пережитков. Передовые юноши и девушки,
особенно у равнинных осетин, вопреки общественному мнению и религиозным
запретам, вступали в брак по взаимной склонности100.
Сейчас религиозная принадлежность осетин при заключении брака не
играет никакой роли. Однако осетины по-прежнему строго сохраняют запрет
браков как между членами одной фамилии, так и обычно внутри большой
родственной группы (хрвад&лтх) состоящей из нескольких фамилий.
В результате ликвидации патриархально-родовых пережитков совершенно
исчезли из быта осетин утробное обручение и обручение малолетних детей,
практиковавшиеся в прошлом. Почти ушел в прошлое и другой широко
известный обычай, при котором при заключении брака строго соблюдалось правило
старшинства: младшая сестра могла выйти замуж раньше старшей только с
согласия последней; это же относилось и к младшему брату. Нередко бывали
случаи, когда в результате соблюдения такого обычая девушка оставалась старой
девой, а мужчина не мог жениться в молодые годы. Г.Ф. Чурсин писал про
южных осетин: "Пока старший сын не женат, младший не мог жениться, хотя бы
ему было 50 лет; то же правило соблюдается и среди девушек01.
Однако главной причиной поздних браков у осетин все же было стойкое
сохранение у них выкупа (ир&д) за невесту, достигавшего накануне революции,
особенно в Северной Осетии, колоссальных размеров - более 1000 руб. В
старину размеры выкупа определялись родовитостью данной фамилии102. Раз уста-

Общественные и семейные отношения
319
новленный для каждой фамилии, он оставался неизменным. Кроме выкупа,
жених сразу после сговора делал подарок родне невесты и ближайшему
родственнику невесты со стороны матери, которому он дарил коня (мадырвады бах).
Обычай одаривания конями родственников невесты перестал существовать уже
в конце XIX в., а сохранялся лишь обычай обмена подарками между женихом и
невестой. В старину вместо денег давали обычно мелкий и крупный рогатый
скот, а также дорогие вещи, среди которых особенно ценились медный котел
для варки пива и оружие103. Таким образом, выкуп невесты был одним из
самых разорительных обычаев осетин, против которого народ стал выступать на
своих сходах уже в 70-х годах XIX в., требуя его отмены104.
Ирад просуществовал до Октябрьской революции, ложась тяжелым
бременем на плечи крестьян. Многие осетины не могли жениться до 45-50 лет и
были вынуждены работать годами по найму или выезжать на отхожие
промыслы, чтобы накопить на выкуп за невесту. Часто на помощь жениху в
уплате ирада приходили его родственники. Как показывает этнографический
материал, во многих культурных семьях уже в конце XIX в. либо совершенно
отказывались от ирада, либо ограничивались получением незначительного
выкупа.
Ирад являлся одной из главных причин существования у осетин в прошлом
обычая умыкания (скъхфт), широко распространенного в ряде районов
Осетии. Во многих случаях кража девушки служила в свою очередь причиной
кровной мести, тянувшейся годами между враждующими фамилиями. "В
большинстве случаев похищения имеют характер дикого насилия, часто
сопровождаемого кровопролитием, а нередко, и убийствами с той или другой
стороны. Нередки случаи, когда семьи жениха и невесты остаются во
всегдашней вражде, не посещают друг друга и стараются не встречаться05. В
ряде районов Северной Осетии, в частности в Куртатинском ущелье, за кражу
девушки жених обязан был уплатить двойной калым. В Центральной и
Южной Осетии умыкание девушки встречало резкое осуждение народа, поэтому
здесь оно было нечастым явлением. Причиной кражи девушки нередко
служило также несогласие родителей на брак, вопреки желанию девушки. В таких
случаях девушка сама соглашалась на похищение, что являлось своеобразной
формой протеста против воли родителей106. Украденную девушку обычно
увозили в другое село, где ее и жениха оставляли наедине в доме
родственников или друзей жениха107.
В первые годы советской власти началась решительная борьба против
этой формы брака, как и против выкупа за невесту вообще. Специальными
постановлениями ЦИК Горской республики от 25 марта 1922 г., а затем от 17
августа 1923 г. был запрещен калым. Борьба против всех
патриархально-родовых пережитков, унижающих достоинство женщины, велась не только
законодательным путем, но и находила поддержку всей общественности. Тем не
менее многие из этих обычаев еще долго сохранялись среди значительной
части населения108.
В настоящее время, как и прежде, заключение брака начинается со
сватовства. Однако этот в прошлом важный акт теперь носит чисто символический
характер. Молодые люди, сами уже решившие свою судьбу, сообщают об этом
своим родителям через посредников. После этого родители жениха отправляют
в дом невесты сватов (мин&вхрттх). Как и прежде, сватами могут быть наи-

320
Глава пятая
более авторитетные мужчины, занимающие обычно видное общественное
положение. В прошлом сватовство тянулось годами, особенно когда сватали дочь
знатных родителей. Во всяком случае, требовалось два, три и более посещений,
чтобы получить положительный ответ.
В настоящее время решающим является, конечно, желание невесты и
жениха. Не так было в прошлом. Нередко согласия невесты не спрашивали вообще
и объявляли ей о состоявшемся решении. Иногда желанием невесты
интересовались, но по старинному осетинскому этикету девушка отвечала молчанием на
все расспросы и волю родных считала для себя обязательной. После того как
семья девушки давала согласие и было произнесено слово бафидыдтам, т.е.
"решили" или "пришли к соглашению", дело считалось законченным. В старое
время в знак соглашения сваты оставляли в доме невесты что-либо из оружия и
некоторую сумму денег. После официально принятого предложения
расторжение предполагаемого брака считалось невозможным, рассматривалось как
кровная обида данной фамилии и могло стать причиной кровной мести.
Сейчас значительно сократился срок между сватовством и свадьбой.
Свадьба совершается уже через несколько дней после сватовства, в то время
как раньше засватанная девушка (куырдуаты чызг) дожидалась свадьба
месяцами, а иногда и годами. Причиной такого длительного перерыва между
этими двумя этапами, как уже говорилось, являлась трудность выплаты калыма.
Просватанная девушка должна была вести себя уже иначе. Она не могла
пройти по той улице, где находился дом жениха. Если же пройти все-таки
приходилось, то она старалась остаться незамеченной и проходила в толпе подруг,
опустив платок на лицо. Невеста должна была избегать встреч со старшими
из фамилии жениха.
Много традиционных черт сохранилось и в самом свадебном обряде. Это
объясняется желанием молодых отметить более торжественно и пышно свой
день бракосочетания. Тем не менее, как свидетельствует полевой
этнографический материал, свадебный цикл у осетин значительно сократился, потеряв ряд
характерных архаических черт.
В прошлом, особенно в сельской местности, свадьба обычно
приурочивалась к осени, как правило, к празднику Джиуоргуыба (когда завершались все
сельскохозяйственные работы). После революции свадьбу часто стали
приурочивать к 1 мая или к 7 ноября.
К свадьбе готовятся как в доме жениха, так и в доме невесты. В доме
жениха готовят для новобрачных отдельное помещение - уат, варят пиво,
подготовляют все необходимое для пира. Свадебная свита (чындзхасджытя)
составляется, как и прежде, из большой группы людей, среди которых много
сверстников жениха, старшие почетные родственники, а также несколько девушек из
родственниц жениха. В состав свадебной свиты входят также шафер (къу-
хылххцхг - держащий за руку) и его помощник (&мдзуарджын).
В колхозах правление часто выделяло молодоженам аванс для обзаведения
хозяйством.
В некоторых местах Осетии был известен только шафер, который обычно
выбирался из близких друзей жениха и с этого времени считался ближайшим
родственником последнего, особенно его будущей жены, для которой он
заменял в чужой семье родного брата. Невеста доверяла шаферу самые
сокровенные тайны своей души. В свою очередь он отплачивал ей тем же вниманием и

Общественные и семейные отношения
321
заботой. Родственниками молодых становились и помощник шафера, и хызис&г
(сниматель головного платка невесты), считавшиеся также братьями невесты.
И теперь шаферу принадлежит самая активная и важная роль во время
свадьбы. Жених же по этикету держится пассивно.
Прежде он даже не участвовал в свадебном поезде, отправлявшемся за
невестой, а когда все же приезжал вместе со всеми в селение своей будущей
жены, то никогда не входил в дом ее родителей, скрываясь у кого-нибудь из своих
знакомых или родственников. В старину в Центральной и Южной Осетии за
невестой посылали не более 3-4 человек, это объясняется, по-видимому,
ограниченностью материальных средств и труднодоступностью этих районов.
У северных осетин, наоборот, на подбор свиты обращалось большое
внимание. У куртатинцев, например, свадебная свита делилась на группы певцов,
танцоров и почетных стариков, знавших хорошо осетинский этикет и обладавших
красноречием. В Центральной и Южной Осетии существовали традиции,
согласно которым семья жениха посылала столько же гостей свадебной свиты,
сколько направляла семья невесты в дом жениха для заключения брачного
соглашения (фидауын).
Отправляясь за невестой, мужчины ехали верхом на конях, а девушки и
женщины в арбе или пролетке. Сейчас за невестой едут обычно на легковых
машинах или в автобусах. С песнями, с музыкой гости приближаются к дому невесты.
Сразу же по приезде в дом невесты начинаются шумные танцы. В то время как
молодежь веселится, старших гостей приглашают к накрытым столам, за
которыми происходит обильное угощение со всевозможными тостами. Пока гости
сидят за свадебным столом, невесту готовят к отъезду. На нее надевают
национальный свадебный костюм, в ряде районов Южной Осетии замененный теперь
обычным городским костюмом. В прошлом, перед тем как вести невесту в дом
жениха, совершался обряд прощания ее с родным очагом109. Шафер с
обнаженной шашкой в одной руке, держа невесту под руку другой, в сопровождении
родных и гостей вводил невесту в хадзар, где находился очаг. Старший из дома
невесты произносил молитвы, а шафер с невестой тем временем три раза
обходили вокруг очага. Шафер шашкой прикасался к надочажной цепи с молитвою,
после чего невеста также прикасалась к цепи. Теперь обряд прощания с очагом,
соблюдаемый еще в некоторых случаях, носит символический характер.
После прощания с родными невесту с пением и шумными пожеланиями
счастья выводят из дома и сажают в машину. С нею садятся шафер и две-три
девушки, в руках одной из девушек гармонь. Под звуки гармони и пение
дружков - а в прошлом и стрельбы - невеста выезжает из отцовского дома. Дружки
жениха еще немного задерживаются, они должны откупиться - выкупить
похищенные у них шапки и седла, отблагодарить хозяек и пивоваров. Затем они
догоняют свадебный поезд. Жених с ближайшим товарищем откупается и
уезжает раньше.
Приближаясь к аулу или дому жениха, дружки затягиваю громкую
свадебную песню и с шумом подъезжают к дому жениха. Затем совершается обряд
приобщения молодой к дому жениха и знакомства ее со свекровью, в котором
сохранился ряд архаических черт. Шафер ведет невесту под руку с громкими
возгласами: "Счастье, обилие идет к вам!" - и подводит молодую, прикрытую
фатой, к очагу. Здесь же стоит свекровь среди пожилых женщин с деревянной
чашей, наполненной смесью меда и масла. Подойдя к свекрови, шафер припод-
21. Калоев Б.А.

322
Глава пятая
нимает фату у молодой и предлагает ей взять ложкой из чашки сладкую смесь.
Невеста берет эту смесь и кладет ее в рот свекрови, та в свою очередь угощает
молодую110. Этот обряд должен обозначать, что невеста и свекровь будут жить
друг с другом в мире и согласии. После этого шафер под руку вводит невесту в
приготовленную для нее комнату, и здесь в углу комнаты в окружении девушек
и молодых женщин, невеста стоит с опущенной фатой. Девушки и женщины
села приходят посмотреть на невесту, поздравить ее с браком.
Вслед за свадебным поездом обычно отправляли на машине приданое
(личные вещи невесты, постельные принадлежности, предметы убранства комнаты
супружеской пары) и подарки, предназначающиеся для членов семьи и близких
родственников жениха. Подарки нередко сопряжены с большими расходами
(дарят дорогие отрезы, готовые платья, обувь, головные платки и т.д.); в
прошлом подарки делались исключительно из предметов собственного
изготовления (башлыки, домашнее сукно на черкески, легкая сафьяновая обувь,
украшенная национальным орнаментом из золотых и серебряных ниток, цепочки
для часов и для нагана и т.п.).
Осетинская свадьба, отличаясь, как и в прошлом, многолюдностью,
сохраняет больше, чем у других народов, свой общественный характер. Во многих
случаях на свадьбу приходят без приглашения; не упускают возможности
побывать здесь даже проезжающие мимо дома жениха. Нередко еще
придерживаются, в частности в горах, старого прежде обязательного для всех районов обычая,
по которому жених не имеет права присутствовать на собственной свадьбе и
находится в доме своего дружка.
Свадебные обряды у южных осетин, живущих в низменной полосе области
в ряде районов Грузии, имеют некоторые сходные черты с грузинским
свадебным обрядом. Грузинское влияние здесь сказывается, в частности, на порядке
проведения свадебного пира, когда все сидят за одним столом (в том числе
жених и невеста), как у грузин, но в отличие от них по старшинству и отдельно
мужчины от женщин. Распорядителем стола у южных осетин является по
традиции старший по возрасту, а не тамада, которым может быть любой из
мужчин, как принято у грузин. За столом, по грузинскому обычаю, старший
произносит молоци (здравицу), после чего шафер обходит гостей с подносом и
собирает подарки для молодых. Особенно глубоко вошли в быт осетин грузинские
песни и танцы, исполняемые на свадьбе наряду с осетинскими.
С древних времен в Осетии существовали смешанные браки между
осетинами и грузинами. Правда, случаи таких браков отмечаются только в низменной
полосе Южной Осетии и у осетин, живущих в Грузии. Что касается
высокогорной и средней полосы области, то там осетины женятся только на осетинках.
Особенно широко развиты родственные связи между осетинами и
грузинами-имеретинцами, в то время как браки между осетинами и горцами Грузии
являются весьма редкими, что объясняется, по-видимому, большей
устойчивостью у последних традиционного семейного уклада и сохранением пережитков
патриархального быта. Но в связи с развивающимися экономическими и
культурными связями, а также с увеличением численности осетин в городах и
сельских местностях Грузии браки между осетинами и грузинами стали обычным
явлением.
Смешанные браки все чаще встречаются у северных осетин. Еще до
революции осетины-мусульмане нередко вступали в родственные связи с ингушами, вы-

Общественные и семейные отношения
323
давая за них дочерей, а осетинские феодалы женились на кабардинских княжнах
и на дочерях балкарских таубиев. В начале XIX в. Ю. Клапрот отмечал:
"Осетинские старейшины (алдары) роднятся также с дочерьми черкесской знати
(узденей). В свою очередь эта знать роднится с дочерьми осетинских старшин11.
В советское время брачные связи с соседними народами, особенно с
ингушами, значительно расширились, что объясняется более тесным общением,
широкими экономическими и культурными контактами кавказских народов, а также
уничтожением религиозных преград, не допускавших ингушей вступать в браки
с осетинками-христианками, хотя ингуши издавна стремились породниться с
осетинами. В прошлом это объяснялось желанием ингуша иметь в лице
осетинки хорошую жену-хозяйку, приученную с малых лет к шитью, рукоделию,
кулинарии и т.д. Сами же осетины гораздо реже берут в жены девушек у соседних
народов Северного Кавказа. Исключение составляют русские, с которыми
осетины часто роднятся. Взаимные браки с русскими стали обычными у осетин
уже после Октябрьской революции. Этому способствовало коренное изменение
всего уклада жизни горцев, в частности массовые выезды молодежи из Осетии
на учебу, на работу, на службу в армию в русские районы и в города, а также
появление русских поселений в Осетии. Наиболее широкое распространение
такие браки получили после окончания Великой Отечественной войны. Во
время экспедиций нам не раз приходилось встречать у осетин даже в высокогорных
селах русских жен, уроженок разных районов страны, хорошо владевших
осетинским языком и усвоивших все тонкости осетинского быта. В свою очередь,
русская женщина, живя в осетинской семье, вносит в ее быт элементы своей
национальной культуры и способствует усвоению русского языка.
При смешанных браках в Осетии свадьбу справляют по осетинскому
обычаю. При этом нередко невесту наряжают в осетинское свадебное платье. В
настоящее время в Осетии браки регистрируются во дворцах бракосочетания.
Родильные обычаи. Ломка старых и появление новых семейных отношений
сказались и на изменении обрядов и обычаев, связанных с беременностью
женщины и рождением ребенка. В прошлом женщина, которая собирилась стать
матерью, боялась появиться на улице и при пожилых мужчинах в доме112.
В старину в горах роды происходили в хлеву. Перед самыми родами
беременную женщину переводили в хлев, и здесь на соломе, покрытой войлоком,
она обычно рожала. Народный поэт Осетии К. Хетагуров писал: "Навряд ли во
всей Нарской котловине найдется кто-либо, кто до меня, да и много позднее
меня, родился не в хлеву. Объясняется это тем, что в Нарской котловине тех
времен совершенно не было другого, более удобного изолированного помещения
для этого величайшего акта природы13. Слова эти относятся к 80-м годам
XIX в., при этом не только к Нарской котловине, но и ко всей горной Осетии.
В равнинной Осетии роды происходили в комнате брачной пары. Роды
принимала обычно опытная женщина (д&сны ус). При этой процедуре
присутствовало много женщин, но свекровь - никогда. Мужу полагалось на несколько
дней уехать из дому. Молодая мать после рождения первого сына становилась
на равную ногу со старшими невестками. Она получала право говорить со
старшими, могла не избегать с ними встреч, как это бывало до рождения сына.
В настоящее время рождение ребенка встречается с большой радостью
независимо от его пола. Но, как и раньше, желаннее первенец-сын. До сих пор

324
Глава пятая
существует обычай, по которому мальчики дежурят у помещения, где
происходят роды, чтобы первыми сообщить отцу и всем остальным радостную
весть о рождении сына - хорзлаггурхгкаг (рождение хорошего мужчины) и
получить за это сообщение подарки. В старину первому вестнику полагался
ценный подарок. Отец новорожденного дарил вестнику верховую лошадь или
ружье, шашку, кинжал, пояс и т.д. В последнее время подарки стали более
скромными.
Сразу после рождения ребенку перевязывали пуповину, затем купали в
теплой воде с мылом, клали в таз ножницы, что якобы предохраняло ребенка от
сглаза. Затем в течение трех дней ребенок лежал с матерью. Сразу же после
рождения над малюткой совершали магические действия. Е.Г. Пчелина в
работе о родильных обычаях у осетин пишет: "Приведя в порядок ребенка, его
клали в ногах роженицы, после чего начинался ряд различных магических
действий. Обычно ребенка, безразлично мальчика или девочку, продевали
через отверстие чесалки для шерсти, чтобы обезопасить от козней чертей14.
Обычай класть под голову ребенка железные предметы - ножницы, нож и
другие, "чтобы дьяволы не задушили и не похитили его", был распространен
на Кавказе115. Сейчас такие обряды не встречаются даже в самых отдаленных
уголках Осетии, но в горах иногда еще прибегают к традиционным приемам
ухода за новорожденным. В первые дни после рождения ребенка мать не
кормит его грудью, а кормят по очереди соседки и родственницы, так как
считается, что молоко только что родившей женщины не годится для питания. До
7 месяцев ребенок питается только грудным молоком, затем его начинают
прикармливать. Ребенка кормят грудью (если вскоре не рождается второй)
долго - до 1,5-2 лет.
Родные и близкие окружают роженицу заботой; за ней ухаживают, приносят
кушанья, приготовленные специально для нее. Через три дня после рождения
ребенка пеленают и укладывают в люльку. В день совершения первого пеленания
(авд&нб&тт&н) накрывают стол и приглашают соседей и близких. Старшая в
доме женщина торжественно берет ребенка от матери и пеленает его в люльке.
Люльку со всеми ее принадлежностями дарят молодой матери ее родители.
Осетинская деревянная люлька (авд&н) аналогична люльке многих соседних
народов Кавказа и Средней Азии (ингушей, балкарцев, горцев Грузии, народов
Дагестана, узбеков, казахов). Над головой ребенка на люльке имеется перекладина,
на которую вешают игрушки. Ножки у люльки соединены полукруглой
перекладиной, и на ней люлька качается с боку на бок. В середине люльки, а также
в тюфячке делается вырез, в который вставляют сосуд - таким образом
отпадает необходимость часто пеленать ребенка. Двумя свивальниками его
привязывали к люльке, в которой он находится большую часть дня. Такая люлька до сих
пор имеет широкое распространение; она нередко переходит от старшего
ребенка к младшему. Обычно в день первого пеленания ребенку дают имя.
День, когда первенца нарекают, считается в семье праздником.
Приглашенные на это торжество гости составляют список имен и отдают его матери
новорожденного: ей предоставляется право выбора имени. В старину с
мнением матери не считались - имя сыну-первенцу давали обычно почетные
старики. Сидя по старшинству за столом, они подбрасывали по очереди альчик
(хъул). Имя давал тот, у которого альчик становился в положение сах - на
извилистой стороне.

Общественные и семейные отношения
325
Первое пеленание. Худ. М. Туганов
Присутствие на торжестве почетных стариков селения подчеркивало
особое значение события, тем более если новорожденный был первенцем рода,
которому угрожало прекращение существования. До сих пор некоторые осетины
придерживаются еще правила не давать имени, которое уже есть в семье, а
также имени умершего члена семьи116. Нередко давали и дают новорожденному
имя исторической личности, знатного человека фамилии, народа.
Рождение девочки встречалось без всякой радости. Даже выбор имени носил
отпечаток пренебрежения: Налхъудтх ("Не нужна была"), Ц&м&нхъудтя
("Зачем ты нужна"). Мальчику же нередко с целью оберега давали имена: Саукуыдз
(Черная собака) или - Куыдзаг, Габыла, Хъхвдын (клички собак) и т.д.117
В целом осетинские имена представляют большой интерес для изучения
вопросов, касающихся культурных взаимосвязей осетин с соседними народами.
Среди осетинских имен встречаются не только чисто алано-осетинские (Сослан,
Ацамаз, Агунда, Тотраз и др.), известные в нартском эпосе, но и тюркские,
грузинские, русские, кабардинские и другие имена, проникшие в осетинский быт в
разные эпохи. Это хорошо прослеживается по материалам родословных118.
Праздник, посвященный рождению сына, назывался кгаехцгаенаек. Он
праздновался каждой семьей, в которой в текущем году родился первенец. Мать
первенца обходила перед этим праздником своих родственников по отцу и матери
с большой деревянной чашей (к&хц) и собирала различные припасы и подарки.
Отец и мать молодой роженицы специально выкармливали для этого дня
бычка или барана. В доме отца ребенка устраивали пир, на который собиралась вся

326
Глава пятая
Выбор профессии. Худ. М. Туганов
родня и знакомые. В некоторых селах горной Осетии этот праздник отмечали
пиршеством с участием всех мужчин общества.
Из прежних обычаев в сельских местностях до наших дней сохранился
обычай праздновать годовщину со дня рождения ребенка. Когда ребенку
исполняется год, то перед ним кладут, если это мальчик, - карандаш, игрушечную
машину, молоток, пирог, а если девочка, - карандаш, иголку с ниткой, куклу,
лепешку. Затем ребенка подводят к предметам и то, что он берет, определяет,
якобы, его будущую специальность. В результате повышения общей культуры
и пробуждения тяги к науке, технике близкие, наблюдающие за ребенком,
приходят в восторг, если он берет карандаш. Тогда ему прочат будущее врача,
инженера или ученого.
Сейчас у осетин широко распространено празднование дня рождения
ребенка. Появление этого праздника связано с регистрацией рождения. В прошлом,
особенно в высокогорных районах, как правило, ребенка не регистрировали, и
многие горцы не знали точно своего возраста. Определяя год рождения,
вспоминали какие-нибудь события, произошедшие в это время: войны, стихийные
бедствия, события на почве кровной мести и т.д.
Наличие широкой сети медицинских учреждений, в том числе детских
консультаций, дало возможность молодой матери широко пользоваться
советами врача.
Большое внимание в современной осетинской семье уделяется воспитанию
детей. Помощь семье в этом оказывают детские учреждения - детские сады и
ясли, где воспитателями работают люди со специальной подготовкой. Однако
вопрос о создании детских учреждений остается до сих пор нерешенной пробле-

Общественные и семейные отношения
327
мой во многих селах, в частности в горной Осетии, где не всегда организуются
даже сезонные ясли и сады.
Большой заботой окружены в семьи дети. Особое внимание, как и прежде,
уделяется трудовому воспитанию детей, причем с учетом лучших традиций,
выработанных осетинской семьей. Уже с 7-8-летнего возраста родители
привлекают детей к посильным работам, постепенно приучая их к трудовой
деятельности. Многие школьники во время летних каникул в составе ученических
бригад регулярно работают в поле, на фермах.
С давних времен трудовое воспитание детей строго разграничивалось
между родителями. Сын помогал отцу дома и в поле, пас ягнят, следил за
скотиной. С 13-14 лет он уже становился настоящим помощником отца "во всех
отраслях хозяйства, а к 16 годам свободно управлял сохой, владел топором,
серпом и косой19.
Обучение девочки домашним занятиям и правилам горских приличий
проводилось в семье матерью и старшей женщиной. Особое значение
придавалось тому, чтобы девочка в совершенстве владела швейным делом, а также
искусством вышивки и кулинарии. "Изготовление одежды всякого рода, как
мужской, так и женской, а также и материала, - пишет СВ. Кокиев, - лежит
исключительно на женщине. Она ткет сукно, прядет шерсть, отлично
выделывает кожи на шубы, сама должна быть непременно закройщицей и швеею,
иначе рискует вечно остаться в девках. Поэтому главное внимание в
воспитании женщины обращается на эту сторону: ремесла и рукоделие играют
первенствующую роль...20
В современной осетинской семье сохранились лучшие традиционные черты
в воспитании детей: уважение к старшим, почитание родителей, честность,
преданность своему делу и т.д. У осетин, также как и у других народов Кавказа, по-
прежнему прислушиваются к мудрому совету старика, оказывают почет и ува-
ждение старшему и женщине.
Погребальные обряды и обычаи. Нигде так ярко не проявляется
преемственность осетинской культуры от скифо-сарматской и аланской, как в
погребальных обрядах и верованиях осетин121. Исследователей всегда привлекали
эти архаические осетинские обряды, причем не раз подчеркивалось, что своими
архаическими погребальными обрядами осетины выделяются среди других
народов Кавказа.
Общественный характер погребальных обрядов122, наблюдаемый до сих
пор у осетин, выражается в участии всех родственников и знакомых в
оплакивании покойника, в оказании материальной помощи при устройстве поминок и
т.д. Как и прежде, в случае смерти посылается печальный вестник
(лгьэераеггаенаег), который оповещает родственников и знакомых. Раньше его
сажали на лучшую лошадь темной масти. По плетке в левой руке не трудно было
узнать вестника печали. Постучавшись плеткой в дверь или окно, он короткой
фразой оповещал о случившемся и ехал дальше. Если нужно было сойти с
коня, вестник обычно спешивался в правую сторону.
Тем временем в доме умершего открывались настежь ворота, собирались
соседи и знакомые. Покойника одевали во все новое. У осетин сохранился обычай
оплакивания. Нередко встречаются еще случаи, когда родные и близкие
женщины (мать, жена, сестра), плача, рвут на себе волосы, царапают до крови лицо,

328
Глава пятая
громко причитают. В древние времена в оплакивании принимали участие все
присутствующие. При этом мужчины, входя парами к покойнику, били себя
плетями по голове и шее. Выходя из помещения, где лежал покойник, они
передавали плети другой паре123. В день смерти или на следующий день приезжали
родственники и знакомые покойника из других мест. Малознакомые люди не
оплакивают покойника, а печально, с опущенной головой входят во двор, стоят с
минуту, затем выражают свое соболезнование движением левой руки и
соболезнующей фразой (гааефаерфаес) и отходят к стоящей группе мужчин. Женщины
проходят отдельно от мужчин. В старину существовал обычай ирон ф&нд&г
(осетинская дорога), по которому женщины, войдя во двор, становились на колени по
нескольку в ряд и, отбивая такт то по щекам, то по коленям, продвигались на
коленях к покойнику. Во всех этих действиях особенно выделялись плакальщицы
(хъархггхнхг ус), известные своим искусством причитать. Они были в каждом
селении и почти в каждом квартале; многие из них славились также и как
хорошие певицы. До сих пор почти ни одни похороны не обходятся без их участия.
В случае смерти молодой девушки в обряде оплакивания иногда принимала
участие гармонистка, игравшая грустные мелодии.
У осетин, как у ингушей и балкарцев, было несколько форм погребения: в
горах - каменные ящики, имевшие наибольшее распространение и известные
еще с кобанской эпохи, склепы; на равнине - катакомбы, использовавшиеся
аланами до монгольского нашествия124. В каменных ящиках осетины хоронили
почти до середины XIX в. и лишь позднее стали употреблять гробы125,
заимствованные, по-видимому, у русских. Большое распространение имели у северных
осетин подземные, полуподземные и надземные склепы, возникшие в
ХШ-ХУН вв. и связанные, как мы полагаем, с аланскими катакомбами.
Появление на Северном Кавказе склеповой культуры, нашедшей распространение
главным образом от верховьев Ассы до верховьев Кубани, связывают с алан-
ской эпохой. Несомненно, что к средневековому аланскому периоду относится
происхождение известного даргавского Городка мертвых, состоящего из
множества разнообразных склепов, а также монументальных склеповых
сооружений в селениях Джимара, Даллагкау, Махческ и др.
Косвенное подтверждение существования этой формы погребения у осетин
с древнейших времен мы имеем и в нартском эпосе: в склепе от мертвой Дзе-
рассы родилась знаменитая нартская героиня Сатана; в склепе погребен один из
популярнейших героев эпоса Батраз. Наконец, из сказания "Гибель нартов" мы
узнаем, что нарты, наказанные богом за свои деяния, смирившись с судьбой,
сами соорудили себе склепы и закончили в них свои дни. Отсутствие упоминания
склепов в других национальных версиях нартского эпоса свидетельствует о том,
что склеповая культура была создана именно ираноязычными предками осетин,
от которых она была унаследована другими горцами Северного Кавказа.
Подтверждением этой мысли, как нам кажется, служит и то, что близкие по
форме северокавказским надземные склепы имеют до сих пор широкое
распространение среди прямых потомков ираноязычного населения древнего
Хорезма126. В XVIII в. строительство склепов прекратилось. Однако старые склепы
использовались до середины XIX в., а в ряде селений и до XX в.127
В старину осетины клали в могилы покойников множество вещей, среди
которых предметы обихода, украшения, оружие. В древних кобанских
могильниках и во всех последующих более позднего времени обнаружено множество та-

Общественные и семейные отношения
329
Осетинские надземные склепы - Город мертвых. Селение Даргавс. Фото автора, 1969 г.
ких находок. Со временем сопровождать захоронение предметами перестали,
но обычай в виде пережитка сохранился: эти предметы стали изображать на
каменных могильных столбах.
Похороны происходили чаще всего на вторые сутки. Но если устраивались
большие поминки - ххрнхг (кушанье), что бывало довольно часто, то
похороны откладывались на день или два. Все это время день и ночь дом покойника не
покидали люди, не прекращалось оплакивание. Все, даже занятые самыми
важными работами, в любую страдную пору считали своей обязанностью отдать
умершему последний долг. До сих пор этот обычай не потерял своего
общественного характера и твердо держится в быту осетин. Где бы ни случилась
смерть - в селе или в городе, - близкие и знакомые спешат в дом, который
постигло горе.
На степень сохранения архаических обрядов у осетин большое влияние
имела их принадлежность в прошлом к разным религиям. Известно, что ислам,
проникший к северным осетинам около XVII в., очень ревностно относился к
соблюдению мусульманских обрядов и всячески искоренял домусульманские
обычаи и верования. Осетины-мусульмане, совершая похороны по мусульманскому
обычаю, сравнительно давно перестали соблюдать такие архаические обряды,
как посвящение коня покойнику, отрезание косы у вдовы, скачки и т.д. В то же
время эти обряды широко бытовали в соседних селах, где население
исповедовало христианство. В наиболее чистом виде древние погребальные ритуалы
осетин сохранились в горах, что объясняется географической
изолированностью и наличием большой архаики в быту. Следует отметить, что все указаные
архаические обряды исполнялись в основном по поводу смерти мужчины.

330
Глава пятая
Посвящение коня покойнику. Худ. М. Туганов
До сих пор в ряде сел Центральной и Южной Осетии совершается обряд
посвящения коня, скачки, поминки и т.д. Более того, в 1960 г. в верховьях
Большой Лиахви, в частности в ущельях Сба, Рук, Дзомаг, нами зафиксирован обряд,
по которому покойника перед выносом на кладбище кладут на сани,
независимо от времени года. Этот обряд, не имеющий распространения в других районах
Осетии, является, несомненно, отголоском скифского погребального обряда.
По описанию Геродота, похороны скифского вождя совершались лишь после
того, как его обвозили на колеснице по всей территории скифского царства128.
Однако наиболее прочно из скифских погребальных обрядов в быту осетин
сохранился обряд посвящения коня, заменивший приношение коня в жертву
покойнику не только у осетин, но и у скифов, сарматов и алан.
Данные археологии и письменных источников свидетельствуют о том, что
приношение коня в жертву, практиковавшееся вплоть до монгольского
нашествия, а частично и после него, в горах, совершали исключительно в честь родо-
племенных вождей и военачальников. Основная масса скифо-сарматов и алан,
как и осетин, ограничивалась отрезанием кончика уха у коня или погребением
его сбруи. Большой интерес представляет у осетин речь старика - посвятителя
коня (б&хфхлдис&г), в которой говорится о предстоящем путешествии
покойника в загробный мир на коне, а также о хороших земных делах умершего.
Обычай произносить речь (молитву) при посвящении коня или приношении его
в жертву покойнику имеет свои традиции, уходящие в глубину веков. Видимо, и
скифский обряд приношения коня в жертву сопровождался если не подобной

Общественные и семейные отношения
331
речью, то, по крайне мере, какими-то словами молитвы. Обряд посвящения
коня считался обязательным также у абхазов, хевсур, мохевцев, а до принятия
ислама - и у чеченцев, ингушей и адыгов129. Однако у этих народов он носил
символический характер, в нем отсутствовали основные элементы - речь посвяти-
теля, отрезание кончика уха у коня и т.д. Посвящение коня здесь
ограничивалось тем, что оседланного коня приводили к телу покойника и оставляли на
некоторое время около умершего, а затем уводили. Обряд посвящения коня или
приношения его в жертву умершему в древности был известен у многих
народов Поволжья, Сибири и Средней Азии. Распространение этого обряда среди
многих народов нашей страны, в том числе кавказских, несомненно, было
связано со скифо-сарматами и аланами.
Однако другой обряд, ведущий свое происхождение также от скифов, среди
современных народов сохранился лишь у осетин. Это обряд отрезания косы у
вдовы, заменивший приношение в жертву покойнику его вдовы или
наложницы, практиковавшийся у более знатных скифо-сарматов и алан.
Непосредственная преемственность осетинами обряда отрезания косы у вдовы от алан
устанавливается благодаря археологам, нашедшим следы этого обряда в аланских
могильниках на территории Чечни и Ингушетии. Обряд отрезания косы у вдовы,
существовавший до недавнего времени в Осетии, совершался обычно на
кладбище одновременно с обрядом посвящения коня. Перед тем как процессия при-
ближилась к могиле, вдова, зайдя под гроб, трижды ударялась головой о дно
гроба. Этим она выражал свое желание принадлежать мужу на том свете. У
могилы она подходила к гробу, отрезала свою косу и клала ее на грудь мужа.
Этикет позволяет жене в этом случае во всеуслышание выразить свое горе в
причитаниях. После того как посвятитель коня заканчивал свою речь, вдова
подходила к покойному и, взяв свою отрезанную косу, передавала ее посвятителю
коня со словами: "Вот и плеть покойному". Старик посвятитель трижды ударял
этой косой коня и посвящал коня и косу умершему.
Следующим архаическим погребальным обрядом, ведущим свое
происхождение также от алан, является обряд, по которому на могилу последнего
представителя мужского пола семьи или рода клали мельничный жернов.
Существование этого обряда у осетин и их предков алан засвидетельствовано не только
фольклором, но и археологическими раскопками аланских катакомб в станице
Змейской (Северная Осетия), где обнаружено значительное количество
жерновов, поставленных у входов в катакомбы. В фольклоре этот обычай отразился
в проклятии: Уж куыройы фыдтж уж быныл ныззилхнт ("Чтоб ваши
жернова вертелись вхолостую" - пожелание гибели всему роду).
Кроме того, у осетин существовал обычай, по которому вдова последнего
представителя семьи опоясывалась очажной цепью или надевала ее на шею,
сопровождая покойника на кладбище. Возможно, что этот обычай, как и
предыдущий, существовал также и у алан, что подтверждается, в частности, и
данными фольклора. Выражение "Чтоб ты надела на шею свою очажную цепь"
считалось у осетин самым тяжелым проклятием.
Указанные обычаи отражают не только этнические особенности осетин, но
и свидетельствуют о сохранении в их семейном быту патриархально-родовых
пережитков.
Весьма древним погребальным обрядом у осетин являлся также хъабахъ,
занесенный, несомненно, их предками из Средней Азии, где он встречался у

332
Глава пятая
огузов в средние века и сохранился почти до наших дней у таджиков, узбеков
и туркмен (у двух последних почти под тем же названием - алтын кабак) в
форме игры на праздниках130. Хъабахъ, бытовавший у кавказских народов и у
черкесов131, устраивали обычно в день похорон. Само слово "хъабахъ"
означает у осетин длинный шест, на верху которого прибит деревянный крестик
или кусок кожи. Сбивший из винтовки этот предмет получал приз, это мог
быть кинжал, пояс покойного или корова, которую обычно привязывали во
время состязания к шесту. В ряде районов Южной Осетии на похоронах
устраивали еще одно состязание - быр&нхъил (скользящий шест). На конце
длинного шеста, густо смазанного салом, привязывали какой-нибудь предмет из
одежды умершего или деньги. В состязании могли участвовать только юноши
до 15 лет. Кто первым достигал конца шеста и снимал с него предмет, тому он
и доставался132.
В день похорон или на годичных поминках устраивались скачки (дугъ).
Этот обычай, известный на Кавказе у ингушей133, черкесов, абхазов, хевсур,
тушин134 и имевший ряд аналогий у народов Средней Азии и Казахстана (в
частности, у казахов), до сих пор распространен в некоторых горных селах Южной
Осетии. Перед началом состязания заранее определяли и готовили несколько
скакунов. Затем в день поминок их пускали на скачки на определенную
дистанцию, достигавшую часто более 20-30 км. Каждого скачущего (дугъон) опекал
один всадник (хъузон), который встречал его в определенном пункте,
подбодрял и даже подгонял его коня. Всадник, пришедший первым, направлялся
обычно на кладбище и, обведя своего коня три раза вокруг могилы покойника,
подходил к посвятителю коня, который вручал ему ценный приз.
Заметим еще раз, что, по данным языкознания и этнографии, хъабахъ и
дугъ этнически связаны со Средней Азией135. Появлению и распространению
этих обрядов среди некоторых кавказских народов136 мы обязаны, несомненно,
ираноязычным народам древности и средневековья - скифо-сарматам, аланам.
Большое место в жизни осетин еще в недавнем прошлом занимали
дорогостоящие поминки. Этот обычай был чрезвычайно обременительным для
горцев и нередко приводил их к разорению. Свидетельством древних традиций
этого обычая является опять-таки нартский эпос, где поминкам посвящается
ряд сказаний137. Осетин считал своей священной обязанностью справлять
поминки, на которые смотрел как на кормление мертвых. Отсутствие поминок
в понятиях осетин якобы обрекало предков на вечный голод на том свете, а
это было самым тяжким, по их мнению, преступлением. Осетинская
поговорка гласит: "Кому устраивают больше поминок, тот живет лучше на том
свете". Упрек в том, что "мертвые твои голодают", был самой тяжкой обидой и
влек за собой кровную месть. Выполнение всех положенных поминок
считалось обязательным. В течение года у христиан-осетин справлялось до 12
различных поминок, у мусульман - до семи. В день похорон устраивался х&рнхг -
большие поминки. В этот день нужно было накормить и напоить массу
народа. Резали коров, баранов, пекли большое количество хлеба и пирогов,
подавали много напитков - пива и араки. По подсчетам С.Г. Каргинова, все
расходы на поминки по умершему составляли в среднем 2000-2300 руб. в год, что по
ценам начала XX в. являлось колоссальной суммой138. "Довольно двух, трех
покойников в семье в течение одного, двух лет, - писал А. Скачков, - чтобы
совершенно разорить даже сравнительно богатую семью и довести ее до про-

Общественные и семейные отношения
333
Совершение Сабаты азар (поминок) на кладбище. Селение Даргавс.
Фото автора, 1958 г.
дажи земли39. Осетинская поговорка гласит: "Отчего он богатеет? Оттого,
что у него никто не умирает".
Известный знаток дореволюционного осетинского быта С. Кокиев,
говоря о похоронных обрядах осетин, отмечал, что осетины не имели в этом
отношении "соперников ни у одного из своих многочисленных соседей, а быть
может, еще и среди других народностей40. Это объясняется не отсталостью
народа, а скорее устойчивым сохранением этнических традиций и пережитков
древних верований, особенно ярко проявлявшихся в погребальных обрядах.
Сохранение архаических обрядов, в частности многократных разорительных
поминок, не раз встречало протест, особенно среди интеллигенции,
требовавшей на народных собраниях и съездах, состоявшихся в период с 1879 по 1900
и в другие годы в Северной Осетии, ликвидации этих пережитков
патриархально-родового быта. Их примеру последовали и жители некоторых районов
Южной Осетии, которые также решили на своем съезде в 1886 г. в Гори
упразднить поминки и калым141.
Борьба против вредных пережитков продолжалась и в последующие годы.
Однако успешное завершение ее стало возможным только при советской
власти, способствовавшей ликвидации экономической и культурной отсталости
народа. Большую роль в отходе осетин от многих старых обычаев, в частности от
поминальных, сыграла устная и печатная пропаганда, а также проведение
широкой просветительной работы среди населения.
В советское время важное значение в пропаганде такого рода придавалось

334
Глава пятая
научному объяснению происхождения отдельных обрядов, подрывающему
основы религиозного мировоззрения, в частности веру в загробную жизнь.
Тем не менее, погребальные обряды осетин до сих пор не утратили своего
общественного характера, сохранив также, особенно в горной Осетии, ряд
старых черт в форме пережитков. Однако появились и новые черты в
погребальном ритуале осетин. Молитва над гробом теперь почти повсюду заменяется
выступлениями родственников, соседей, представителей от общественных
организаций, товарищей по работе. К числу новых обрядов относится также
возложение венков.
* * *
Победа советской власти в Осетии положила начало развитию новой
общественной жизни осетин. Центром ее организации стал сельсовет, объединивший
вокруг себя крестьянскую бедноту. Первые советы возглавлялись самыми
преданными революции людьми - коммунистами, активными участниками
гражданской войны и партизанского движдения.
С приходом советской власти была уничтожена земельная собственность
осетинской феодальной знати и грузинских князей. Крестьяне были
освобождены от ежегодной арендной платы за землю феодалам, были ликвидированы
последствия колонизаторской политики царизма в земельном вопросе. Около
30 тыс. безземельных осетин-горцев переселились на равнину Северной
Осетии, где им были предоставлены бывшие казенные и помещичьи земли, а
также земли казачьей верхушки. Созданные на местах переселенческие комиссии
обеспечивали горскую бедноту лучшей землей.
Большое внимание было обращено на восстановление сельского хозяйства,
промышенности, транспорта, школ и т.д., разрушенных в результате
гражданской войны, а в Южной Осетии - войсками грузинских меньшевиков. Повсюду
были проведены коммунистические субботники, в которых приняли участие все
слои трудящихся. За короткое время были восстановлены Садонские рудники и
многие предприятия во Владикавказе, железная дорога от станции Дарг-Кох до
г. Алагира, а также благоустроены села: Ардон, Дигора, Беслан и др. Были
отремонтированы и заново построены дороги и мосты, особенно в горах, а также
культурно-просветительные учреждения: школы, больницы, клубы и т.д.142
Важнейшей задачей в строительстве новой жизни осетин была ликвидация
патриархально-родовых пережитков, ставшая сразу же после победы советской
власти центром внимания всех общественных организаций. Нужно отметить,
что борьба с пережитками в быту, в частности с кровной местью,
многочисленными разорительными поминками, калымом и всем тем, что было связано с
закрепощением женщин, нигде на Северном Кавказе не проходила так успешно,
как в Осетии.
Еще до революции прогрессивная часть осетинской интеллигенции (братья
Шанаевы, И. Кануков, Г. Цаголов и др.) во главе с К. Хетагуровым совместно с
передовыми русскими учеными-осетиноведами (В.Ф. Миллером, М.М.
Ковалевским) неоднократно выступала в печати с острой критикой этих пережитков143.
Кроме того, этот вопрос много раз ставился на общих народных сходах и
съездах народных представителей. Однако в дореволюционной Осетии подобные
намерения трудно было осуществить. Это было сделано только в советское
время. После установления советской власти в Осетии сразу же были созданы в ок-

Общественные и семейные отношения
335
ругах и больших селах примирительные комиссии для ликвидации кровной
мести144. В состав этих комиссий, кроме представителей окружкомов и
сельсоветов, входило и по нескольку почетных стариков, обладавших определенным
опытом в этом деле. Примирение враждовавших сторон происходило обычно в
центре села, в присутствии всего взрослого населения; оно заключалось в
произнесении торжественной клятвы сторон и рукопожатии. После этого виновной
стороной устраивалось угощение.
Не менее острый характер носила борьба против многочисленных поминок
по умершему. Особенно активны здесь были комсомольцы. Беспощадно
искоренялись также калым, похищение невесты и другие патриархально-родовые
пережитки, оскорбляющие достоинство женщины. По решению местных
органов управления калым стал собираться в пользу общества. Так, в 1920 г. в Мах-
чесском районе Северной Осетии было собрано сто голов крупного рогатого
скота, уплаченных в виде калымы за невест145.
Одновременно с этим решительная борьба велась против похищения
невесты и насильственной выдачи девушек замуж. Участников похищения предавали
суду и наказывали со всей строгостью закона. Пособников насильственного
похищения девушки немедленно исключали из партии и комсомола, сурово
осуждали в обществе. Когда родители возражали против желания девушки выйти
замуж за любимого человека, ей на помощь приходили комсомол и товарищи.
Борьба с патриархально-родовыми пережитками сочеталась с борьбой за
раскрепощение женщины-осетинки, ее равноправие во всех областях
экономической, политической и культурной жизни. Активное участие в ней приняли
женщины - представительницы прогрессивной интеллигенции. Основная масса
их была воспитанницами осетинской Ольгинской школы, открытой еще в
1862 г. в г. Владикавказе. Работа этих женщин в школе сочеталась с разными
формами их просветительской деятельности среди населения. Они участвовали
в создании народных библиотек, в распространении литературы, в организации
художественной самодеятельности и т.д. Участниками первых осетинских
драматических кружков были, например, в Северной Осетии Н. Калоева, С. Джа-
наева, В. Касабиева, Н. Хетагурова и др.146, в Южной Осетии - Е. Техова, Т. Бе-
стаева, Н. Джиоева, Н. Рамонова, Н. Казиева и др.147 В пробуждении сознания
осетинок важную роль сыграло участие многих из них в революции 1905 г. и в
гражданской войне148. Таким образом, в борьбе за раскрепощение женщины в
Осетии эта категория осетинок стала помощником, имеющим опыт
общественной деятельности. Они активно участвовали во всех мероприятиях,
проводившихся в первые годы советской власти. Возглавляя первые женотделы149,
входя в другие организации, они решительно вовлекали горянок во многие
области хозяйственной, политической и культурной жизни общества, направляли
деятельность сельских активисток на полное раскрепощение женщин.
Общественная активность молодежи, в том числе молодых
женщин-горянок, проявлялась в неудержимой тяге к учебе, знаниям150. Отправляясь сотнями
в города страны, молодые люди возращались на родину зрелыми
специалистами и сознательными строителями новой жизни. Широкая просветительная
работа, проводившаяся среди горянок, способствовала вовлечению их в
общественно-политическую жизнь села и города. Уже в 1925 г. в Северной Осетии
249 горянок были членами потребительской кооперации, а 85 - членами
сельскохозяйственной. Женщины-горяки все более приобщались к политической

336
Глава пятая
жизни, пополняли ряды Коммунистической партии и Ленинского комсомола,
являлись членами сельсоветов, народными заседателями и т.д.151
Победа колхозного строя, рост индустриализации в Осетии способствовали
дальнейшему развитию общественной жизни осетин, коренному
преобразованию их экономики, хозяйства, культуры и быта.
Уже с первых дней организации колхозов осетинки стали участвовать во
всех отраслях общественного производства. Из среды горянок вышло немало
талантливых организаторов хозяйства, руководивших звеньями, фермами,
бригадами и даже отдельными колхозами. Широко известны, например, имена
бывшего председателя высокогорного овцеводческого колхоза из селения Верхний
Рук Марты Плиевой, получившей несколько правительственных наград за
высокие успехи в развитии общественного хозяйства, заведующей птицефермой
из совхоза "Коммунист" Алагирского района М. Урумовой,
звеньевой-кукурузовода 3. Дзигоевой и др.
Объединение крестьян в колхозы сыграло большую роль в развитии
осетинского рабочего класса, непрерывно пополнявшего свои ряды из крестьян,
освободившихся от участия в сельском хозяйстве и уходивших на заводы,
фабрики и шахты152. Формирование рабочих-осетин в горнодобывающей
промышленности происходило еще задолго до революции. В советское время
подавляющее большинство рабочих, занятых на рудниках Садона и Кваиси, на Бесла-
новском маисовом комбинате, а также на многих других предприятиях
республики, составляли осетины.
С 1959 по 1966 г. количество рабочих в Северной Осетии возросло со
108,8 тыс. до 140 тыс. человек. Особенно интенсивно шел рост промышленных
рабочих. За это же время выросли кадры национальной технической
интеллигенции, среди которой много женщин, занимающих высокие должности или
даже возглавляющих заводы и фабрики. В 1969 г. на каждые сто рабочих в
Северной Осетии приходилось двенадцать техников и инженеров. С внедрением в
сельское хозяйство техники происходит специализация и среди сельского
населения и выделение из него большого числа механизаторов.
В годы Великой Отечественной войны осетинский народ вместе со всеми
народами Советского Союза героически сражался на фронте и
самоотверженно трудился в тылу. Более 80 тыс. жителей Северо-Осетинской АССР ушли на
фронт Великой Отечественной войны, вернулась только половина. Здесь, как и
в Южной Осетии, каждая третья семья потеряла отца, брата или сына; немало
семейств, где погибших воинов было 5-7 человек. Война принесла Осетии, как
и всему Советскому Союзу, неимоверные трудности и бедствия, особенно в
некоторых равнинных районах Северной Осетии, подвергшихся вражеской
оккупации. Однако высокий патриотизм народа не мог быть поколеблен, он ярко
проявлялся во всех проводившихся правительством мероприятиях по
обеспечению скорейшего разгрома врага. Достаточно отметить, что трудящиеся только
одной Северной Осетии в 1943-1944 гг. внесли в фонд обороны из своих личных
сбережений около 40 млн руб., на которые были построены танковая колонна
"Колхозник Северной Осетии", эскадрильи боевых самолетов "Защитник
Владикавказа", "Социалистическая Осетия" и "Коста Хетагуров53. Отдельные
колхозники и колхозницы (Михаил Дзгоев, Георгий Гадзанов, Марта Плиева и
др.) внесли из личных сбережений наличными от 100 тыс. до 120 тыс. руб.154
Оказание активной помощи фронту выражалось также в организации благоус-

Общественные и семейные отношения
ЪЪ1
троенных госпиталей в городах Осетии для раненых и больных воинов и
обеспечении их всем необходимым.
Черты горячего патриотизма осетинского народа особенно ярко
проявились на фронтах Великой Отечественной войны. Более 54 тыс. жителей
Северной Осетии были награждены орденами и медалями Советского Союза за
ратные подвиги на полях сражений и за самоотверженный труд в тылу. Звание
Героя Советского Союза было присвоено 34 осетинам. В период Великой
Отечественной войны осетинский народ дал для Советской Армии 12 генералов,
командовавших дивизиями и корпусами. В их числе прославленный полководец,
генерал армии дважды Герой Советского Союза Исса Плиев. Исходя из
численности населения, Осетия занимает первое место в стране по количеству
генералов, а также получивших звания Героя Советского Союза.
Послевоенный период характеризовался невиданным подъемом
промышленности, сельского хозяйства и культуры осетинского народа, процессом
изменения общественного и производственного быта, ликвидацией патриархально-
родовых пережитков в семейной и общественной жизни. Комсомольские,
профсоюзные и другие массовые организации играли важную роль в общественном
и производственном быту народа. По инициативе комсомола и всей молодежи
открывались рудники в горах Осетии (поселки Кваиси, Бурон, Фиагдон и др.),
строились промышленные объекты, оросительные каналы, дороги и т.д. Ведя
борьбу за повышение производительности труда на производстве и подъем
сельского хозяйства, молодежь наряду со старшими организовывала комсо-
мольско-молодежные звенья, ученические бригады; больших успехов
достигали и молодые животноводы. Исключительно велика роль молодежи в
культурно-просветительской работе, в боробе с пережитками прошлого в сознании
людей. Молодежь активно участвовала в лекционной работе, в организации
художественной самодеятельности, в распространении печати и т.д.
Общественная деятельность населения проявлялась в различных формах.
Это было участие в качестве депутатов в городских и сельских советах, работа
в правлениях колхоза, участие в товарищеских судах, дружинах по охране
общественного порядка и т.д.
Одной из форм общественной деятельности в сельских районах стал
сельсовет. Однако наряду с сельсоветом здесь, как уже говорилось, Продолжал
бытовать древний ныхас, сохранивший некоторые традиционные черты. На ныхасе
после окончания трудового дня по-прежнему собирались мужчины; они
обменивались новостями, говорили о текущих делах в хозяйстве, а также решали
вопросы, касающиеся найма общественного пастуха, оказания помощи
односельчанину, проведения праздников и т.д. Ныхас по-прежнему остается хранителем
традиций героического прошлого народа, его преданий, легенд, сказаний и
других образцов устного народного творчества, передаваемых стариками.
Из традиционных обычаев, связанных с трудовой деятельностью
населения, также как и раньше важное место занимает зиу. Общественная
взаимопомощь проявляется и при совершении семейных обрядов (свадьбы, похорон,
рождения ребенка), выражаясь в приношении подарков родственниками и
односельчанами.
Характерной чертой современного общественного быта Осетии являются
новые праздники, обряды и обычаи, пришедшие на смену старым и отжившим.
Наряду с прочно установившимися историческими праздниками, в частности,
22. Калоев Б.А.

338
Глава пятая
праздником Седьмого ноября, днем Первого мая и Победы в Великой
Отечественной войне, широко отмечается Новый год, а в ряде селений (Кадгарон, Оль-
гинское) - праздник урожая.
Неофициальная часть торжественных вечеров, как правило, состоит из
выступлений профессиональных артистов, художественной самодеятельности,
демонстрации кинофильмов и т.д. Любой праздник заканчивается обычно
танцами и массовым гуляньем. В проведении праздников проявляется, кроме общих
черт, присущих всем народам, национальная специфика, выражающаяся, в
частности, в том, что почти в каждом доме в такие дни готовятся национальные
напитки и блюда, почти во всех организациях, предприятиях, хозяйствах
устраиваются праздничные пиршества (куывд).
1 Материалы по истории Осетии. Владикавказ, 1934. Т. VI. С. 43, 298, 479.
2Леонтович Ф.Е. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1883. Т. II. С. 239, 240.
3 В Тагаурии феодалы назывались алдарами, в двух обществах Дигории - Тапан-Дигорском
и Уаллагкомском - бадилатами, в Стыр-Дигории - царгасатами, в Донифарском
обществе - гагаутами и т.д.
4 Скитский Б.В. Очерки истории горских народов. Орджоникидзе, 1972. С. 25-63.
5 Это были в основном выходцы из Алагирского ущелья и жили они в Уаллагкоме.
6 Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времен до 1917 г.
Орджоникидзе, 1956. Ч. I. С. 221.
7 Тулатовы, Кундуховы, Алдатовы, Мамсуровы, Тхостовы, Тугановы, Есеновы, Кануковы,
Шанаевы, Дударовы и Дзантиевы.
8 Леонтович Ф.Е. Адаты кавказских горцев. Т. II. С. 251.
9 Там же. С. 252.
10 Там же. С. 15-18.
11 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. //
ИСОНИИ. 1947. Т. X. С. 100.
12 См.: Материалы по истории осетинского народа. Орджоникидзе, 1994. Т. VI;
Русско-осетинские отношения в XVIII веке. Орджоникидзе, 1984. Т. П.
13 Хетагуров К. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1961. Т. IV. С. 318, 319.
14 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 319.
15 Там же. С. 321.
16 Ванеев З.Н. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX веке.
Цхинвали, 1956. С. 94.
17 Там же. С. 268-291.
18 Кокиев Г.А. Крестьянская реформа в Северной Осетии. Орджоникидзе, 1940. С. 55-65.
19 См.: Тедтоев А. Временнопроживающие крестьяне в Северной Осетии во второй
половине XIX в. и начале XX в. Дзауджикау, 1952.
20 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 296.
21 Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. М., 1961. С. 25-32.
22 См.: Косвен М.О. Семейная община и патронимия. М., 1963; Он же. Этнография и история
Кавказа.
23 См.: Гаглоева З.Д. Осетинское "Арвадэелта". Доклад на VII Международном конгрессе
антропологических и этнографических наук. М., 1964; Харадзе Р. Грузинская семейная
община. Тбилиси, 1961. Т. 1-П.
24 См.: Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. М., 1896. Т. 1-П; Он же. Современный
обычай и древний закон: Обычное право осетин в историко-сравнительном отношении.
М., 1886. Т. П. С. 3-53.
25 Несколько примеров кровной мести из книги: Осетины глазами русских и иностранных
путешественников (ХШ-Х1Х вв.) / Сост., вводная ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части
текстов И.С. Зевакиной (далее: ОГРИП). Орджоникидзе, 1967. "Часто проходит 20 лет или

Общественные и семейные отношения
339
более, - сообщает Рейнеггс (вторая половина XVIII в.), - пока кровная месть приводится в
исполнение" (С. 96); "Кровная месть, - пишет Клапрот (начало XIX в.), -
распространяется вообще по всему Кавказу, соблюдается также у осетин с чрезвычайной строгостью, так
что редко случается, чтобы от нее можно было откупиться; вследствие этого убийца
обычно покидает свое селение и спасается на ... берегах Терека или, если он не чувствует себя
здесь в безопасности, в Моздоке...'* (С. 160); "Кровная месть, - отмечает Кох (первая
половина XIX в.), - это страшный закон, который зачастую бушует между двумя семьями в
течение столетий, получил у осетин свое самое высшее развитие и каждый самый
незначительный проступок напоминает о нем" (С. 256, 257).
26 Цит. по: ОГРИП. С. 131.
27 См.: Калоев Б.А. Происхождение некоторых осетино-вайнахских фамилий (по народным
преданиям). Полевые исследования ин-та этнографии АН СССР 1980-1981 гг. М., 1984.
С. 214-220; Он же. Осетинские историко-этнографаические этюды. М., 1999. С. 217-286.
28 Существующая работа Е.Г. Пчелиной о гостеприимстве у осетин основана только на
материалах горной, преимущественно Южной Осетии, и относится к 30-м годам XX в. - Пче-
лина Е.Г. Обряд гостеприимства у осетин // СЭ. 1932. № 5-6.
29 Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов. М., 1967. С. 290-299.
30 Прибывший в село (или ущелье) путник обычно спрашивал, кто славится в нем своим
гостеприимством; получив ответ, он направлялся в дом этого хозяина.
31 Цит. по: ОГРИП. С. 38.
32 Берзенов Н.Г. Из записок об Осетии // Кавказ. 1852. № 65.
33 Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1871. Т. I, кн. I.
С. 145.
34 А. Бегизов в молодости, по его словам, много лет странствуя по Осетии, часто бывал в
гостях и глубоко познал обычай гостеприимства.
35 Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов. С. 290, 291.
36 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. 1885. Вып. I. С. 79.
37 Женщин-гостей принимали на женской половине хадзара.
38 ОГРИП. С. 264.
39 Кануков И. В осетинском ауле. Сочинения. Орджоникидзе, 1963. С. 90.
40 Цит по: ОГРИП. С. 265.
41 Харузин Н. По горам Северного Кавказа: Путевые очерки // ВЕ. 1888. Т. 10-11. С. 150.
42 Кануков И. В осетинском ауле. С. 91. "Осетин к голоду, - пишет Г.А. Кокиев, - относился
пренебрежительно. Проявить чувство голода, по его понятиям, было стыдно. И стоило
немало усилий, чтобы осетина, даже, когда он заведомо голоден, уговорить сесть за стол. А
когда он садился, ел мало, причем сам процесс еды и хозяин, и гость старались
завуалировать приятным разговором. Осетин никогда не съедал за столом все, что ему подавалось.
Независимо от количества поданной еды, он обязательно оставлял часть, которая у осетин
называлась "фынгисжгкаг", т.е. доля, полагающаяся тому, кто убирал стол. Нередко дело
доходило до курьеза: из поданных на стол пары яиц гость съедал одно, а второе оставлял
в качестве "фынгисжгкаг" (рукопись Г.А. Кокиева "Нормы осетинской морали" хранится
в архиве автора настоящего издания).
43 Геродот. IV. С. 66.
44 Пассек В. Осетины: Очерки России. СПб., 1838. Кн. I. С. 166.
45 Аталычество было распространено также и среди абхазов и адыгских народов (Инал-
Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965. С. 265; Косвен И.О. Этнография и история Кавказа. С. 104).
46 Пфаф В.Б. Этнологическое исследование об осетинах // ССК. 1872. Т. II. С. 141.
47 Красницкий Ф.К. Кое-что об осетинском округе и о правах туземцев его // Кавказ. 1865,
№ 29.
48 См.: Кокиев Г.А. К вопросу об аталычестве // РГ. 1929, № 3.
49 Осетинские народные сказки. Цхинвали, 1962. Т. III. С. 32, 73, 236. (На осет. яз.);
Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948.
50 Семенов А.А. Бухарский трактат о чинах и званиях и обязанностях носителей в
средневековой Бухаре // СЭ. 1948. № 5.3. Будагов указывает, что звание "аталык" давалось
воспитателям детей султанов династии Сельджукидов (см.: СЭ. 1948. № 5).

340
Глава пятая
51 М.О. Косвен отрицает тюркское происхождение этих терминов, полагая, что аталычество
среди тюркских народов, живущих вне Кавказа, имелось лишь у башкир {Косвен М.О.
Этнография и история Кавказа. С. 111).
52 Пфаф В.Б. Этнологическое исследование об осетинах. С. 118.
53 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка (далее: ИЭСОЯ). М.;
Л., 1958. Т. I. С. 174.
54 Брашинский И. Сокровища скифских царей. М., 1967. С. 29.
55 Латышев В.С. Известия древних писателей оХкифии и Кавказе // ВДИ. 1947. Вып. 2.
С. 105.
56 Серебро считалось у осетин священным, обладавшим способностью карать.
57 Толстое СП. Древний Хорезм. М., 1948. С. 315.
58 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 198.
59 Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. П. С. 218.
60 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 212.
61 Там же. С. 356.
62 Миллер В.Ф. Осетино-русско-немецкий словарь. Л., 1929. Т. П. С. 970.
63 В 1910 г. М. Туганов, характеризуя тяжелые условия жизни крестьян в горах Осетии,
писал, что они еще больше возрастают с распадом больших семей: "... Когда делятся
бедняки, их ждет разочарование: каждый из них становится еще беспомощнее и жальче". (Туга-
нов М.С. К материалам по изучению истории осетинского народа // ИЮОНИИ. 1956.
Вып. IX. С. 21).
64 Цит. по: ОГРИП. С. 31.
65 Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон... Т. I. С. 69.
66 Там же. С. 101, 102; Калоев Б.А. М.М. Ковалевский и его исследования горских народов
Кавказа. М., 1979.
67 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 161-166.
68 Цит. по: ОГРИП. С. 150-156.
69 Пфаф В.Б. Народное право Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 197.
70 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 77.
71 Россикова А.Я. В горах и ущельях Куртатии у истока реки Терека // ЗКОИРГО. 1894.
Кн. XVI. С. 87.
72 Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка // ТВ. 1905. № 219.
73 ЦГА ЧИР. Ф. 233. Д. 32. Ед.хр. 198. Л. 4-12 (архив утрачен).
™ ЦГА РСО-А. Ф. 30. Д. 63. Л. 19-39.
75 См.: Харадзе Р. Грузинская семейная община. Т. I. С. 25, 26, 50.
76 Ванеев З.Н. Из истории родового быта в Юго-Осетии. Тбилиси, 1955. С. 66, 67.
77 Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. С. 102, 103.
78 Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом. СПб.,
1905. Вып. I. С. 13.
79 Ванеев З.Н. Из истории родового быта в Юго-Осетии. С. 61.
80 См.: Из осетинского фольклора: Песни далеких лет / Пер. Н. Гребнева. Орджоникидзе,
1960.
81 Абаев В.И. Среднеазиатский политический термин афсин // ВДИ. 1959. Вып. 2. С. 115.
82 Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон... Т. I. С. 121.
83 Там же. С. 103, 104.
84 Харадзе Р. Грузинская семейная община. Т. I. С. 75.
85 ЦГА РСО-А. Ф. 509. Д. 115. Л. 1-150.
86 Приводятся данные только по Южной Осетии.
87 Гакстгаузен А. Закавказский край: Заметки о семейной и общественной жизни. СПб.,
1857. Ч. П. С. 101.
88 Ванеев З.Н. Из истории родового быта в Юго-Осетии. С. 13.
89 Гадиев Ц. Избранные произведения. Орджоникидзе, 1959. С. 33. (На осет. яз.); Цаллагов А.
Селение Гизель // СМОМПК. 1893. Вып. XVI. С. 9.
9° Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 338.
91 Леонтович Ф.Е. Адаты кавказских горцев. Т. П. С. 28.

Общественные и семейные отношения
341
92 Там же. С. 26.
93 Цит. по: ОГРИП. С. 32.
94 Миллер В.Ф. В горах Осетии // РМ. 1881. № 9. С. 61.
95 Борисович К. Черты нравов православных осетин и ингушей Северного Кавказа
(семейная и домашняя жизнь и др.) // ЭО. М., 1899. № 1-2. С. 227.
96 Миллер В.Ф. В горах Осетии. С. 70.
97 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 339, 340.
98 Там же. С. 229, 340.
99 Это объясняется развернувшейся борьбой миссионеров-мусульман за распространение
ислама среди осетин-христиан.
100 См.: Горская правда. 1923. 1 мая; 1926. 25 авг.
101 Чурсин Г.Ф. Осетины: (Этнографический очерк) // ТЗНА. 1925. Серия I, вып. I. С. 214.
102 "Высшее сословие в Тагаурии и Куртатии, - пишет М.М. Ковалевский, - платило за
девушку ирад 100 быков, ценностью 1000 руб. В счет ирада отдавался также малолетний
раб или взамен его 120 руб. деньгами и панцирь, цену которого трудно определить.
Среднее сословие, фарсаглаги, платили всего 60 коров или 30 быков. При женитьбе кавдасар-
да ирад был еще меньше - от 30 до 38 коров, а в последнее время всего 25. В Алагирском
обществе, не знающем сословий, высший размер калыма был 38 быков"
{Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. Т. I. С. 243).
ЮЗ Статьи о калыме дореволюционных авторов см. в кн.: Периодическая печать Кавказа об
Осетии и осетинах / Сост. Л.А. Чибиров (далее: ППКОО). Цхинвали, 1987. Кн. III.
С. 313-411. В них осетинская интеллигенция неоднократно поднимала голос протеста
против этого разорительного обычая, решительно требовала его упразднения. "Все это
бы еще ничего - терпимо, - писал один из авторов в 1887 г. - Можешь заплатить
1000 руб., наслаждайся счастьем семейной жизни, а не можешь - живи холостяком. Но
вот что возмущает до глубины души и оскорбляет нравственное чувство - это тот
возмутительный ужасный характер, который принял калым нашего времени" (ППКОО.
С. 317).
104 Приговор представителей осетинского народа Владикавказского округа об искоренении
вредных обычаев в Осетии, представленный начальнику округа, был помещен в газете
"Терские ведомости" A879. № 50).
105 Кесаев К. Из жизни осетин: Случай похищения невесты // ТВ. 1894. № 100.
106 Борисович К. Черты нравов... С. 235.
107 По данным К. Кулова, еще в 30-х годах нередки были случаи похищения девушек в таких
равнинных селах Северной Осетии, как Старый Батакоюрт, Эльхотово, Зилга и др. (Ку-
лов К.Д. О некоторых пережитках феодально-родового быта и капитализма в Северной
Осетии. Орджоникидзе, 1941).
108 в 1926 г. из селения Заманкул, например, писали: "Борьба с калымом среди
горцев-осетин упорно ведется шестой год, но крепко укоренившийся обычай пережитков старины
трудно поддается искоренению среди сельского населения..." (Власть труда. 1926. № 48;
Растдзинад. 1928. № 6).
109 Этот обычай бытовал также и у других кавказских народов, в частности у абхазов и
армян.
110 У других народов Кавказа при входе невесты в дом жениха ее осыпали хмелем, или
сахаром, или орехами, или монетами и т.д., чтобы молодая имела много детей.
111 Цит. по: ОГРИП. С. 162.
112 Борисович К. Черты нравов... С. 241.
113 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 338.
114 Пчелина Е.Г. Родильные обычаи у осетин // СЭ. 1937. № 4. С. 92.
115 Чурсин Г.Ф. Очерки по этнологии Кавказа. Тифлис, 1913. С. 92.
116 Борисович К. Черты нравов... С. 242.
117 Г.Ф. Чурсин, рассматривая этот обычай, отмечал, что у всех кавказских народов собаке
приписывается способность отгонять злых духов, причем особенной силой в этом
отношении обладает черная собака {Чурсин Г.Ф. Культ собаки у кавказских народов // БКИАИ.
1929. № 5. С. 20).

Общественные и семейные отношения
343
146 Тотров Б. Из воспоминаний актера. Дзауджикау, 1951. С. 37-39.
147 Плиева О.С. Прошлое и настоящее женщины Южной Осетии. Сталинир, 1961. С. 59.
148 Наго Калоева, например, участвовала в революции 1905 г. и была сослана за это на
каторгу в Сибирь; Ольга Хубаева, одна из активных участниц боев революции 1905 г. в
Тифлисе, умерла в Горийской крепости; Кяба Гоконаева, прославилась героической борьбой
против полчищ генерала Шкуро, и многие другие. См. также: История Северо-Осетин-
ской АССР: (Советский период). Орджоникидзе, 1966; Плиева О.С. Прошлое и настоящее
женщины...
149 Первый областной женотдел в Северной Осетии возглавляла Вера Тибилова, бывшая
учительница и участница гражданской войны, член Исполнительного комитета Горской
республики (Власть труда. 1925. № 222).
150 По количеству обучавшихся в средних и высших учебных заведениях во Владикавказе
осетины и осетинки занимали второе место после русских. Кроме того, много молодежи
выезжало в центральные города страны; в 1925 г. среди посланных на учебу были 43
женщины-осетинки. В 1932 г. число осетин и осетинок, обучавшихся в средних и высших
учебных заведениях в центральных городах, составляло не менее 5 тыс. человек {Коре-
нов К.Н. Кадрам национальных областей - максимальное внимание // РГ. 1932. № 5).
151 Власть труда: 1926. № 55; Алимова А. О работе среди трудящихся горянок // РГ. 1932. № 1.
152 См.: Статистический справочник Северо-Осетинской Автономной области. Владикавказ,
1927; Статистический справочник по Северо-Кавказскому краю. Ростов-на-Дону, 1927.
153 См.: Чибиров Х.Т. Северо-осетинская парторганизация в период Великой Отечественной
войны. Орджоникидзе, 1957.
154 См.: Юго-Осетия в период Великой Отечественной войны A941-1945 гг.): Документы и
материалы. Цхинвали, 1963; Муриев Д.З. Осетии отважные сыны. Орджоникидзе, 1974.

Глава шестая
РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ
••••
Формирование религиозных верований осетин
Религиозное мировоззрение осетин относится к той области осетинской
этнографии, которая более других привлекала к себе внимание ученых и
многочисленных краеведов. Известен целый ряд имен русских ученых-осетиноведов
(А. Шегрен, Вс. Миллер, Г. Чурсин и др.) и осетинских этнографов (Б. Гатиев,
С. Кокиев, Г. Гатуев, К. Тхостов и др.), давших в той или иной степени описание
дохристианских верований осетин, их языческих божеств, празднеств, обрядов.
Однако почти ни одна из этих работ не носит исследовательского характера.
Исключение составляет "Дохристианская религия алан" В.И. Абаева, где
впервые рассматривается на основании данных языкознания происхождение
некоторых осетинских культур и верований1.
Но несмотря на обилие накопленного материала, многие элементы
дохристианских верований осетин все же выпали из поля зрения исследователей и до
сих пор не нашли своего освещения. В настоящей работе делается попытка
восполнить этот пробел.
Нами привлекается не только многолетний полевой экспедиционный
материал, собранный по всей Осетии, но и сведения из весьма содержательных
неопубликованных рукописей на осетинском языке Б. Каргиева и Н. Бара-
ковой, хранящихся в архиве Научно-исследовательского института
гуманитарных наук Северной Осетии-Алании. Работа учителя Б. Каргиева2,
составленная в 1928 г., посвящается описанию исключительно религиозных
верований осетин куртатинцев и тагаурцев, сведения же Н. Бараковой собраны в
1936 г. в селах Алагирского ущелья Северной Осетии во время
экспедиционной поездки.
Рассматривая дохристианские верования осетин, мы будем обращать
основное внимание на характеристику древних божеств, игравших важную роль в
религиозной жизни этого народа.
Религиозное мировоззрение осетин, как и любого народа, складывалось в
течение многих веков. Оно имеет несколько различных пластов, возникших в
разные эпохи и в разной этнической среде.
Однако более разнообразными можно считать те религиозные верования,
которые сложились у них на кавказской почве и отличаются весьма близким
сходством с подобными религиозными верованиями соседних кавказских
народов3. Кавказские черты в религии осетин характеризуются многообразием, ус-

Религиозные верования
345
Посвящение перед совершением жертвы в честь языческого божества. Селение Базилан
по Военно-Грузинской дороге. Фото автора, 1959 г.
тойчивостью и глубоким архаизмом. По справедливому замечанию В.И. Абае-
ва, "по многим архаическим чертам религиозные верования осетин
представляют первостепенный интерес для восстановления древнейшего религиозного
состояния кавказских народов. О том же пишет Г.Ф. Чурсин5.
Наряду с кавказскими в верованиях осетин обнаруживается немало и древ-
неиранских черт, присущих скифо-сарматским и аланским племенам.
Сохранение в быту древних религиозных верований объясняется во многом слабым
развитием здесь официальных религий. Христианство, получившее
распространение у алан-осетин еще в средние века, не проникло столь глубоко и прочно,
чтобы полностью уничтожить все первобытные религиозные культы, но все же
наложило на них сильный отпечаток. Это выразилось, в частности, в наречении
многих языческих божеств христианскими именами, сохранившимися в религии
осетин до наших дней. Христианство, сосуществовавшее некоторое время с
древними верованиями, в послемонгольский период прекратило свое
существование. Восстановленное вновь в XVIII в. царским правительством, оно не
оказало сколько-нибудь серьезного влияния на религиозное мировоззрение осетин.
Весьма слабо привилось у осетин и мусульманство, проникшее в конце XVI -
начале XVII в. из Кабарды и бытовавшее главным образом среди феодальной
знати. Ко второй половине XIX в. влияние ислама значительно усилилось в
ряде мест Северной Осетии. Как и у других народов, ислам отличался здесь
нетерпимостью ко всем немусульманским религиозным верованиям.
Дохристианские религиозные верования после монгольского нашествия и
оттеснения осетин в горы получили еще более широкое распространение. Этот
период характеризуется появлением в горах Осетии множества родовых, об-

346
Глава шестая
щинных и ущельных культов, а также окончательным сложением
общеосетинского пантеона. Автор первой осетинской научной грамматики академик
А.М. Шегрен был и одним из первых исследователей религиозных верований
северных осетин. Он отмечал: "У всех есть свои языческие угодники и
священные места. Их очень много, и большею частью в почитании только у одного
племени, даже у одного аула, а другими не уважаются. Такое положение
сложилось в силу географической разобщенности, суровых климатических
условий, отсутствия в горах земель и средств к существованию, наконец, наличия
сильных родовых пережитков и культурной отсталости народа.
Укрепление дохристианских верований осетин в горах после монгольского
нашествия и упадка христианства объясняется не только экономическими и
социальными факторами, но и во многом - географическими условиями жизни
народа, что не раз отмечалось еще дореволюционными авторами.
"Исполинские горы, - писал Н. Жданов, - своими снежными вершинами уходящие в
небеса, грозные тучи с громами и молниями, бури, и вихри, и обвалы - все это
наводило на осетин страх и ужас. Они пытались умилостивить эти грозные
явления своими мольбами и жертвами, резали в честь неодушевленной природы
быков и баранов... Наряду с дохристианскими культами и официальными
религиями у осетин сохранились пережитки древнейших форм религии - тотемизм
и анимизм, проявлявшиеся как в их верованиях и обрядах, так и в мифологии и
фольклоре.
Тотемизм и анимизм
Сохранившиеся у осетин элементы тотемистических и анимистических
верований дают интересный материал для этногенеза. Следы тотемистических
верований находят в памятниках материальной культуры, они известны по
данным осетинского языка, фольклора и этнографии. На многих металлических
предметах, найденных в скифских могильниках на территории Средней Азии,
Поволжья, Кавказа, наиболее часто встречается изображение оленя как
тотемного животного. На памятниках позднекобанской культуры из Осетии такое
изображение оленя известно в двух видах - "скифского оленя" и "благородного
оленя"8. По определению В.И. Абаева, одно из больших племен скифов - саки,
обитавшее в Средней Азии, носило имя тотемного животного саг (осет.
"олень"). Это же слово входит в состав многих скифских личных имен. Скифо-
осетинская преемственность подтверждается и многими нартскими сказаниями,
в которых олень часто выступает как запретное тотемное животное. Другим
тотемом у ираноязычных предков осетин был волк (бир&гъ), именовавшийся в
древности у&рх&г. В.И. Абаев доказал, что этим именем был назван
родоначальник нартов осетинского эпоса Уархаг: "В какую-то, весьма отдаленную
эпоху, - пишет он, - предки осетин-алан почитали волка как тотем. На этой
почве и создалось сказание о родоначальнике нартов Уархаге-Волке и его
сыновьях - близнецах Хсаре и Хсартаге"9.
В осетинском быту волк давно перестал быть тотемным животным, но
отголоски былого тотемизма довольно ясно прослеживаются еще в нартских
сказаниях. Так, когда умирающий нартский герой Сослан предложил свое мясо
пришедшему к нему волку, тот печально ответил ему устами сказителя: "Как

Религиозные верования
347
ты мог другу своему сказать такие слова?.. Волк взвыл еще печальнее. И
Сослан, видя, что от души горюет волк, поблагодарил его". Здесь волк, назвавший
Сослана своим другом, несомненно выступает как тотемное животное. Из
местных кавказских тотемистических представлений у осетин наибольшего
внимания заслуживает почитание медведя как тотема. Однако этот тотем был
распространен лишь среди южных осетин, отличающихся наличием ряда других
архаических черт в религии и быту.
Г.Ф. Чурсин, проводя в 1924 г. этнографическое изучение южных осетин,
нашел здесь в некоторых высокогорных районах весьма характерные
тотемистические воззрения, связанные с медведем. Так, им обнаружена в Ксанском
ущелье целая фамилия Хубиевых, считавшая своим предком медведя. "Ни один
из Хубиевых, - пишет он, - ни за что не тронет медведя, хотя бы он забрался в
дом; Хубиевы не только не убивают медведей, но даже не употребляют их шкур
и не держат их в доме. В определенный день в мае месяце все члены фамилии
Хубиевых устраивают в честь медведя, как своего родоначальника и
покровителя, праздник. При этом молят бога, чтобы он даровал медведю здоровье и
благополучие0. По словам автора, родство медведя с человеком признавалось
и многими другими осетинами. Особый интерес в этом отношении
представляет приводимое Б. Гатиевым народное осетинское поверье, по которому медведь
"когда-то был женщиною, которую бог за дурные дела превратил в медведя, и
потому он не опасен для женщин. Если бы, против чаяния, медведь вздумал
напасть на женщину, то следует остановиться и обнажить свою грудь, и он, узнав,
что это женщина, не тронет ее1.
К числу кавказских черт тотемизма относится почитание некоторыми
фамилиями в Северной и Центральной Осетии орла и ворона. Появление
последних народная легенда связывает обычно с определенными событиями,
совершавшимися в жизни той или иной фамилии. Так, легенда рассказывает, что
известный древний осетинский род Царазоновых, живя в селении Нузал, не
находил себе покоя от какого-то сильного существа в образе черной кошки, которая
нападала на них и истребляла их. Когда Царазоновы покинули свое село и
обосновались на новом месте, в селении Бурон, черная кошка стала преследовать их
и здесь. Царазоновы пришли в отчаяние и призвали на помощь своего
покровителя Уастырджи, или, по другой версии, Мыкалгабырта, который и направил
для уничтожения их врага огромного черного орла. Орел унес кошку и этим
избавил род Царазоновых от беды. С тех пор Царазоновы ежегодно отмечали
этот день общим празднеством в честь своего покровителя орла.
Как отголоски тотемических родовых культов, наиболее широкое
распространение в Осетии имеет почитание ворона. Во многих местах, особенно в
Северной и Центральной Осетии, ворона не убивают. Такое отношение к этой
птице, как правильно отмечает Г.Ф. Чурсин, возникло, несомненно, на почве
тотемистических представлений12. Это мнение подтверждается преданием,
записанным нами от многих стариков из фамилии Кесаевых в Закинском ущелье
Центральной Осетии и свидетельствующим о бытовании здесь еще недавно
тотемистических воззрений, связанных с вороном. В предании говорится, что Ке-
саевы, устраивая совместное фамильное празднество по случаю какого-то
торжества, варили мясо в огромном котле. Когда стали вынимать сварившееся
мясо, появился ворон и, кружась над котлом, пытался проникнуть туда, но его не
допускали и отгоняли. Так продолжалось несколько раз, пока он не бросился в

348
Глава шестая
котел. Пришлось опрокинуть котел, и тогда все увидели, что в котле была змея.
С тех пор Кесаевы ежегодно в определенные дни соблюдали пост под
названием халоны ком (пост во имя ворона), в каждом доме резали барана или козла,
устраивали совместное пиршество, где славили ворона и святого, который
прислал его для спасения этой фамилии13.
Вместе с тем, несомненно, змея также была одним из древнейших
кавказских тотемов. Свидетельством этого могут служить изображения змеи на
многих бронзовых предметах из кобанских могильников Осетии, а также частое
упоминание ее в нартских сказаниях под названием Залиаг калм (Залийская
змея), а в более поздних фольклорных текстах - змея Раумула. В прошлом, а
отчасти и теперь, некоторые фамилии не убивали змеи, считая ее священной
прародительницей. Так, по данным В.Ф. Миллера, фамилия Тукаевых из селения
Христиановское в Северной Осетии не убивала змей и ежегодно устраивала
совместный куывд (пиршество), чтобы "умилостивить" их14.
Характерно, что, по нашим наблюдениям, некоторые фамилии дигорцев
(селения Гуслар, Стыр-Дигора и др.) придерживаются такой традиции и сейчас,
придавая этому обычаю лишь несколько иное толкование. Они не убивают
змей, боясь, что остальные будут мстить им за это. Считалось, что змея
непременно укусит животных того хозяина, который до этого убивал змей.
Особенно страшной для людей считалась Залиаг калм, обитавшая, по народному
поверью, где-то в степных водоемах. Она наводила ужас на всех своим чудовищным
видом. В этом отношении большой интерес представляет предание о Залиаг
калм, записанное еще в 70-х годах XIX в. И. Кануковым в селении Брут
Северной Осетии. В предании говорится, что в образовавшемся на месте старого
селения Брут болоте поселилась Залиаг калм, которая "издает странный рев,
похожий на рев буйвола; на голове имеет золотой таз. Как-то слух об этом
чудовище, - продолжает автор, - распространился и по другим аулам. Любопытные
из соседних аулов приходили неоднократно поглядеть на это чудовище, и
некоторым, как уверяли они, удалось видеть его5.
Существовало и другое поверье, распространенное главным образом в
Южной Осетии, по которому некоторые ядовитые змеи являются якобы
хранительницами блестящего камня (цыкурайы ф&рдыг), который обладает чудесными
свойствами освещать ночную темноту ярким светом и приносить людям
благополучие. "Такой камень, - писал Г.Ф. Чурсин, - становится как бы фамильным
талисманом, стражем и хранителем фамильного благополучия. Он приносит
богатство, счастье, ограждает от несчастий, исполняет все желания.
Волшебный камень может уходить в чужой дом6. Во время экспедиции по Южной
Осетии нам не раз приходилось слышать конкретные фамилии и имена
отдельных хозяев, владевших этим камнем, а также о его волшебных свойствах.
Приведенные факты, возможно, являются позднейшим осмыслением древнего
явления, но их связь с тотемизмом несомненна.
В заключение следует отметить ошибочную, по нашему мнению, точку
зрения Л.П. Семенова, который связывает с тотемизмом культ коня, в частности,
обряд посвящения коня покойнику, изображение коня на склепах и
надмогильных вертикальных плитах и т.д.17 Нам кажется, что в данном случае культ коня
неотделим от погребальных обрядов, в том числе от таких архаических, как
обряд посвящения коня покойнику, имевший широкое распространение у многих
других народов и уходящий своими корнями в скифскую эпоху18.

Религиозные верования
349
Анимистические воззрения осетин, в отличие от тотемистических, лучше
всего прослеживаются в фольклоре и, прежде всего, в нартских сказаниях,
сохранивших многие архаические черты быта у осетин и их отдаленных предков.
В эпосе герои не видят разницы между одушевленными и
неодушевленными предметами. Отсюда вера в возможность для человека превратиться в
любое живое существо или предмет. Так, старейший нарт Урызмаг превращается
в лошадь, собаку; Сырдон - в старика, старуху, юношу. Сослан родится из
камня, Батраз - из спины отца и т.д. В эпосе одушевляются природа и предметы,
герои разговаривают со всеми представителями животного мира. Сослан,
преследуемый колесом *Балсага, просит поля и деревья, чтобы они остановили его
врага; тот же умирающий Сослан разговаривает с орлом, коршуном, вороном,
ласточкой, волком и другими животными.
Наиболее ярко анимистические воззрения осетин проявлялись в их
погребальных обрядах и обычаях, широко отраженных в эпосе и особенно в сказании
"Сослан в стране мертвых". Некоторые анимистические воззрения сохранились в
быту в виде реликтов почти до наших дней. По мнению суеверных осетин, после
смерти человека душа его переходит в потусторонний мир и нуждается во всех
тех благах, которыми пользовался покойный при жизни. Отсюда -
многочисленные поминки по умершему в течение года, приводившие нередко к разорению
хозяйства его семьи. В осетинской мифологии хозяином загробного мира
считается Барастыр, который встречает мертвецов на пути в потусторонний мир и
определяет их место в аду или в раю. Ворота царства мертвых, охраняемые
привратником Аминон, закрываются после заката солнца. Поэтому осетины старались
похоронить своих покойников до заката, "дабы покойнику не пришлось бродить
у запертых ворот загробного царства вплоть до зари9. Весьма характерно в
этом отношении упомянутое сказание "Сослан в стране мертвых", позволяющее
понять, как выглядит в представлении осетин эта страна.
"Аминон, открой мне ворота, - крикнул Сослан привратнику.
- Когда умрешь ты, сами откроются перед тобой эти ворота, - ответил ему
Аминон. - Не может живой войти в Страну мертвых. Но только миновал он
ворота, множество людей в полном вооружении бросились к нему навстречу.
- Да настигнет тебя черный день, Сослан! Мы давно ищем тебя, а теперь
тебе уже не спрятаться от нас, - угрожая, кричали они и, замахиваясь оружием,
бросались на него.
Но чудо, никто из них не может ни ударить его, ни схватить, ни коснуться его.
Велика Страна мертвых. Долго ехал он по горам и равнинам и переезжал
через озера и реки, и вот въехал он на широкую равнину, и всюду на ней стоят
столбы и деревья...0
Древние верования, культы,
празднества, обряды
Наибольшее распространение среди осетин получили древние религиозные
верования, культы и связанные с ними празднества и обряды.
Продолжительная холодная зима, сопровождавшаяся часто страшными
снежными обвалами, дожди или засуха и другие стихийные явления в горах
Осетии были одной из причин появления здесь многих общинных и фамильных (ро-

350
Глава шестая
Древние святилища
1 - святилище Реком - Рекомы дзуар
(селение Цей Алагирского ущелья); 2 - Ну-
зальская церковь - Нузалы аргъуан
(селение Нузал Алагирского ущелья); 3 -
святилище Дзвгиса - Дзывгъисы дзуар (селение
Дзвгис Куртатинского ущелья). Зарисовки
сделаны П.С. Уваровой в 1879 г.
довых) божеств, в честь которых
обычно ставили святилища.
Такие святилища встречались,
например, на труднодоступных
горных перевалах21, у проходов
через узкие скалистые ущелья22 и
на крутых склонах гор23, по
которым сходили нередко огромные
снежные лавины, являвшиеся
несчастьем для горцев. Все
святилища носили обычно имя св.
Георгия (Уастырджи), считавшегося
у осетин покровителем путников,
мужчин и воинов. Проезжая или
проходя мимо такого святилища,
горец обязательно
останавливался, снимал головной убор и долго
молился этому святому, прося его
благословления и пожелания удачного пути. Затем, чтобы умилостивить своего
покровителя, он оставлял ему в святилище серебряную монету. Такое
приношение у осетин называлось мысайнаг и соблюдалось также во многих других
случаях при почитании древних божеств.
Святилища отличались большим разнообразием. Они представляли собой
большей частью кучи камней; святилищами являлись пещеры, горы, камни и,
так же как у грузин, адыгов и абхазов - кусты, деревья, рощи. В качестве
святилищ нередко служили и средневековые христианские часовни и храмы.
Такими, например, были в Центральной Осетии уже развалившийся Зругский храм,
относящийся к Х1-ХП вв. и называвшийся Зруджы Мады Майр&м (св. Зругская
Мать МарияJ4; в Южной и Северной Осетии - церкви в селах Кваиси, Остаты-
кау, Дзвгис, Галиат и др.
Всякое святилище, как и божество, называется у осетин дзуаром, от
грузинского джвари (крест); почти под таким же названием святилища известны у
некоторых северокавказских народов, например у адыгов - джор25. Наряду с этим
у осетин сохранились и древнеиранские заед (бог) и дау&т (сила), являющиеся,
по определению В.И. Абаева, наследием дохристианской религии алан26. В
числе других древних святых они постоянно упоминаются в осетинской мифологии,
нартских сказаниях и молитвах. В эпосе зады и дауги постоянно враждуют с
нартами и терпят от них поражения. В одном сказании говорится: "Полетел Ба-
траз, пробил стену крепости, выхватил меч свой и начал рубить духов и даугов,
земных и небесных. Во все стороны отлетают отрубленные руки и крылья. Ма-

Религиозные верования
351
ло кому из них удалось спастись от этого побоища7. В приведенном отрывке
мы, несомненно, видим отражение борьбы христианства в образе Батраза с
древними божествами, занесенными на Кавказ ираноязычными предками
осетин. Однако христианство не смогло окончательно побороть их, вследствие
чего указанные божества дожили в быту осетин до недавнего прошлого. Имена их
произносились в молитвах на народных религиозных празднествах. В
некоторых горных селах эти божества имели даже свои святилища, почитавшиеся
всеми жителями. Почитание этих святых составляет специфику осетинских
религиозных воззрений и отсутствует у соседних кавказских народов.
Пережитки древних верований осетин несут на себе определенный
отпечаток христианской религии (это составляет их своеобразие), пытавшейся
уничтожить эти верования, но не сумевшей их одолеть.
Достаточно отметить, что все главные осетинские божества позднейшего
времени (Хуцау, Уацилла, Илья, Уастырджи, Тутыр и др.) были широко
известны аланам почти под такими же названиями. Это довольно убедительно
подтверждается материалами В.Ф. Миллера по Балкарии, свидетельствующими о
том, что аланские культовые сооружения (дзуары), оставшиеся на их
территории после нашествия монголов, долго еще почитались предками современных
балкарцев и карачаевцев, обосновавшихся на новом месте28.
В пользу древнего происхождения главнейших христианизированных
божеств осетин Уац-Герги (дигорск.), Уастырджи (иронск.) - св. Георгий;
Уацилла - св. Илья; Уац-Никола (дигорск.) - св. Николай; Уац-Тотур - св. Федор и о
наличии у них многих древних иранских черт говорит эпитет уац. По
определению В.И. Абаева, он восходит к древнеиранскому периоду и обозначает
"божество", "божественный святой9.
Почти все главнейшие представители осетинского пантеона связаны с
хозяйственной деятельностью народа, с его основными занятиями - земледелием
и скотоводством. Так, Уацилла считается покровителем хлебных злаков, Фал-
вара - мелкого рогатого скота, Афсати - охотничьим божеством и т.д. По
характеру распространения и давности происхождения дохристианские божества
(дзуары) осетин могут быть подразделены на общеосетинские, общинные
(сельские) и фамильные (родовые). Остановимся на характеристике каждой из
этих групп святых в отдельности.
Общеосетинские дзуары
К числу общеосетинских божеств относятся те главнейшие дзуары,
которые почитались всеми осетинами. Эти дзуары являются наиболее древними в
верованиях осетин, включают в себя как древнекавказские, так и иранские
элементы. Они широко отражены в мифологии, в нартских сказаниях,
воспеваются в религиозных песнях осетин. Их бытование у предков осетин
подтверждается археологическими находками, культовыми памятниками, особенно на
исторической территории алан-осетин в Балкарии, и данными осетинского языка.
Одним из популярнейших земледельческих дзуаров осетин можно считать
Уацилла - бога хлебных злаков. Его имя состоит из двух компонентов - древне-
иранского уац и Илла (св. Илья), оно, как и имена других христианских святых,
вошло в осетинский язык после принятия аланами христианства. Это подтвер-

352
Глава шестая
ждается исследованиями В.Ф. Миллера в Балкарии, указывающего, что среди
имен популярных осетинских полухристианских, полуязыческих божеств
встречается и Уацилла30.
Несомненно, что Уацилла являлся дзуаром плодородия и у средневековых
алан-осетин, для которых в ту пору земледелие в предгорьях Северного
Кавказа было уже одним из главных занятий. Однако появление этого божества
относится к более отдаленной дохристианской эпохе. Уацилла имеет много
сходных черт с божествами плодородия у соседних кавказских народов - вейнахов,
адыгов, абхазцев и др. Б. Далгат, например, сравнивал его с чечено-ингушским
Соли, являвшимся "могущественным и наиболее почитаемым богом из всех
богов1. У кабардинцев и адыгейцев прототипом Уацилла считается Шеузерыш32,
а по другим данным - Яллия33, или Ялий34 (Илья). Весьма близка к Уацилла и
абхазская Джаджа - богиня плодородия35.
Все это свидетельствует об общекавказском характере божества плодородия,
у осетин носящего имя Уацилла. Культ Уацилла особенно почитался в
земледельческих районах, к которым относилась вся низменная и равнинная Осетия.
Некоторые различия отмечаются как в названии этого божества в разных
районах Осетии, так и в характере его почитания, что объясняется, по-видимому,
степенью влияния христианства на алан-осетин в средние века. Так, современные
осетины-дигорцы, находившиеся в Западной Алании под сильным влиянием
христианства, называют это божество, как и балкарцы, карачаевцы и адыгские
народы, христианским именем - Елиа (Илья), осетины-иронцы, предки которых
населяли Восточную Аланию, наоборот, сохранили его дохристианское аланское
название - Уацилла. Путешественники XVIII в. часто упоминали святилище
Тбау-Уацилла, находящееся на горе Тбау в Даргавском ущелье по р. Гизельдон
недалеко от селения Какадур. Впервые о нем мы узнали от Штедера. Он писал,
что к северу от указанного селения "находится скалистая гора, на вершине
которой лежит так называемая Тбау-Ватшила, или Пещера Ильи6. Далее Штедер
отмечал, что указанный дзуар почитался всеми окрестными селами.
О Тбау-Уацилла упоминают и последующие путешественники - Рейнеггс,
Клапрот, Кох и др. Более подробные сведения о нем мы находим у Клапрота,
Шегрена, а в советское время у Каргиева. Судя по описанию этих авторов и
нашим личным наблюдениям, святилище Тбау-Уацилла можно считать одним из
древнейших святилищ в Осетии, посвященных Уацилла и возникших,
возможно, еще в аланскую эпоху. Праздник Тбау-Уацилла, проходивший летом перед
началом сенокоса, отмечался с большим торжеством жителями не только Дар-
гавского ущелья, но и соседнего Куртатинского. В этот день в каждом доме
приносили в жертву барана и устраивали у самой священной горы большой
общественный пир (куывд), на котором присутствовали и женщины. Перед этим
резали вола и несколько баранов, купленных за счет общества, приготовляли
много пива. Во всем этом самое активное участие принимал дзуарылхг (жрец),
совершавший здесь ряд магических действий, связанных с земледелием. Так,
прежде чем "явиться перед святым", он три дня омывался в молоке, затем
облачался в белое одеяние и, взяв посуду с пивом, отправлялся к святилищу,
расположенному, как говорилось, на горе в пещере. Здесь он переливал пиво в
священную чашу и ставил ее на ночь на горе, оставаясь тут же спать. По мнению
горцев, в эту ночь Уацилла спускался с неба и опрокидывал чашу. По этому
поводу Клапрот отмечал: "Если кубок с пивом, стоящий на жертвеннике, перели-

Религиозные верования
353
вался через край, это значит, хороший урожай, покой, единение и счастливые
времена, в противном случае - голод, война и несчастье7.
Святилища во имя Уацилла, а у осетин-дигорцев - Елиа имелись и в других
осетинских селах, в которых также отмечались ежегодные празднества с
приношением в честь него в жертву волов, баранов и устройством общественных
кувдов. Во многих местах, особенно на равнине Северной Осетии, день
праздника Уацилла известен под названием Хоры-бон (День урожая), который
устраивали обычно перед началом пахоты. В этот день жители села собирались по
одному или более человек из семейства в определенный дом, принося с собой
разные яства и напитки. Когда все садились в известном порядке, жрец брал
правой рукой треугольную лепешку, а левой чашку браги и произносил
молитву, обращенную к Уацилла, в которой, в частности, говорится: "Уацилла,
сегодня день твой, и мы усердно молим тебя: помоги нам, сделай так, чтобы
житницы наши были набиты пшеницею, просом и овсом доверху с остатками..."
После окончания молитвы жрец обращался к присутствующим: "Вы чего
просите?" - "Хлеба, хлеба, хлеба!" - отвечали те. "Да насытит вас Уацилла!" -
восклицал жрец, вручая треугольную лепешку одному из юношей, который на
этот случай надевал на себя шубу и шапку наизнанку. Жрец обливал ему
голову брагой и при этом восклицал: "Как изобильно льется эта брага, так да
уродится хлеб наш8.
Осетины верили, что эти магические действия обеспечат им хороший
урожай. Если же урожай погибал от града, что часто случалось, особенно в горах,
или от засухи, осетины считали главным виновником этого Уацилла. В одной
легенде, опубликованной в конце XIX в., рассказывается о том, как пастух,
поспоривший с Уацилла, упрекает его: "Ты часто посылаешь град на ниву
бедняков и таким образом лишаешь их куска хлеба, а у богатых в то же время нивы
остаются в целости".
Кроме отмеченных празднеств и обрядов, с Уацилла были связаны и
некоторые другие магические действия. Так, когда случалась засуха, жители сообща
покупали вола или барана и приносили его в жертву во имя Уацилла. На кувде
жрец в своей молитве, обращаясь к этому божеству, просил "помочь взрастить
богатые хлеба и всякую полезную траву, регулярно посылать на землю дожди".
Существовали и другие способы вызова дождя при помощи магии. Еще в первой
половине XIX в. в литературе отмечалось, что в горах Осетии имелись святые
места, к которым во время засухи стекались женщины и девушки для молитвы.
Одно из них, например, было в Алагирском ущелье недалеко от селения Цамат,
другое - в Санибанском ущелье в пещере Фарныг адаг (Благородный овраг), где
якобы хранились в сундуке чьи-то кости. Женщины клали эти кости в реку,
чтобы вызвать дождь. По поверью, после совершения этого обряда всегда выпадал
желанный дождь. Затем кости относили обратно и клали на место39. Такие
магические действия для вызывания дождя еще недавно практиковались и во
многих других селах Осетии. В Дигорском ущелье, в селении Дзинага, по рассказам
стариков, во время засухи вскладчину покупали барана, которого приносили в
жертву в честь Уацилла и устраивали застолье. Затем брали камень с могилы
убитого молнией и клали в воду. После дождя камень ставили на место. В
селении Ногкау устраивали таким же способом пир под названием хоры куывд (пир
в честь урожая), на котором собирались мужчины, женщины и дети. Тут же на
поляне, где происходило празднество, женщины обливали друг друга водой с це-
23. Калоев Б.А.

354
Глава шестая
лью вызвать дождь. После окончания угощения брали камень с могилы
утопленника и клали его в реку, где он оставался до тех пор, пока не начинались
дожди. Подобным же образом этот обряд совершали и в соседнем селении Дунта,
где священный камень для вызывания дождя брали из святилища Елиа.
Божество Уацилла всегда выступает у осетин и как покровитель грома и
молнии. В одном из нартских сказаний говорится, что когда Уацилла ударяет
своего коня плетью, то "громы грохочут над миром и небесные молнии
отбрасывают копье его". Считается, что молнию Уацилла посылает, чтобы поразить
тех, кто навлек его гнев. Как правильно отмечает Г.Ф. Чурсин, в старину у
осетин было особое божество молнии40, подобное современным абхазским и
адыгским божествам. У первых божество молнии известно под названием Афы, а у
вторых - Шыбле. В обрядах, связанных с погребением пораженного молнией, у
этих народов, как неоднократно отмечалось в литературе, имеется большое
сходство. Оно проявляется, в частности, в том, что убитого молнией не
оплакивали и при похоронах пели особую песню, называвшуюся у осетин цоппай, у
балкарцев и карачаевцев - чоппа, у адыгов - чоппе. Чурсин на основании
сравнительного анализа этнографического материала пришел к выводу, что так
называлось прежде божество молнии почти у всех горцев Северного Кавказа. Во
всяком случае, культ молнии относится к числу древнейших на Кавказе. Уже в
XVIII в. обряд погребения убитого молнией известен, например, по описанию
Штедера, у дигорцев. «...В 50 шагах от моей палатки, - пишет он, - гроза
убила молодую женщину. После удара, женщины, которые шли с ней, издали крик
радости, стали петь и танцевать вокруг убитой. Все полевые работники, так же
как и все жители селения, собрались вокруг танцующего круга, невзирая на то,
что гроза продолжала бушевать. Их единственным напевом был: "О Елли! Ель-
дар чоппей" - слова, которые никто не мог мне объяснить, поскольку они сами
не знали языка, из которого они были взяты. Кружась в хороводной пляске,
повторяли они в такт эти слова, то в таком, то в обратном порядке, причем один
запевал, а хор подхватывал»41.
Этот магический обряд, характерный и для других горцев Северного
Кавказа, сохранился, как многие древние верования, в наиболее архаической форме у
осетин, что следует не только из приведенного материала, но и из описаний
исследователей этого народа, и прежде всего В.Ф. Миллера. "Если кто-нибудь
поражен громом насмерть, - писал он, - осетины говорят, что Уацилла ударил его
пулею {фат - собственно стрелою), и ищут ее в земле около того места. Затем
родственники и одноаульцы убитого собираются вокруг трупа и пляшут, а
женщины делают жесты и произносят слова, как при обрядовом оплакивании, но
плакать не смеют из боязни рассердить Уацилла, взявшего к себе покойника.
Убитый молнией считается прогневившим Уацилла и потому не может быть
погребен на общем кладбище2. Обряд сопровождался хороводной песней цоп-
пай и рядом других ритуальных действий, отсутствовавших у соседних народов.
Одним из популярнейших общеосетинских божеств можно считать Уа-
стырджи (по-дигорски Уасгерги) - св. Георгия, отличавшегося рядом древне-
иранских черт. Имя этого святого состоит из двух частей: древнеиранского уац
и христианского Герги. Важным аргументом в пользу некавказского
происхождения этого божества служит весьма высокое почитание его и средневековыми
аланами. Об этом свидетельствуют не только находки В.Ф. Миллера в Балка-

Религиозные верования
355
рии, где Уастырджи встречается почти под таким же названием (Бий Ашгерги -
Уасгерги, Жеорги - св. ГеоргийL3, но и осетинские нартские сказания.
Достаточно отметить, что в эпосе Уастырджи считается отцом знаменитой нартской
героини Сатаны. Наряду с другими небожителями он, спустившись на своем
трехногом коне Авсурге на землю, постоянно общается с нартскими героями,
участвует в их походах, пиршествах и т.д. Уастырджи считается у осетин
покровителем мужчин, воинов и путников. Он изображается на белом коне, в белой
бурке; считается, что он постоянно разъезжает, носит оружие и пускает его в
ход, так же как и люди, но гораздо быстрее их. Живя где-то на небе,
Уастырджи видит и слышит то, что происходит на земле. В одной народной религиозной
песне, посвященной ему, поется:
Посмотри на нас с высоты,
На равнине нас сохрани,
Сидящий на вершине,
Мы под твоей защитой.
Народ наделил Уастырджи самыми сокровенными эпитетами: ц&х&рцхст
Уастырджи (искроокий Уастырджи) хъ&батыр Уастырджи (доблестный
Уастырджи), тыхджын Уастырджи (сильный Уастырджи) и т.д. Осетинки
боялись произносить имя Уастырджи и говорили всегда иносказательно л&гты
дзуар (бог мужчин). Они не имели права даже участвовать в празднествах в
честь св. Георгия, которые обычно устраивались около его святилища.
Свидетельством большой популярности Уастырджи может служить наличие
множества святилищ в его честь по всей Осетии. Очень редким было село,
которое бы не имело своего Уастырджи кув&ндон (святилища св. Георгия). Еще до
сих пор нередко можно встретить такие святилища в горах Осетии: на многих
проезжих путях, в долинах гор и на самых опасных для путника перевёлах.
Именем Уастырджи названы и такие известные средневековые святилища, как
святилище Реком в Алагирском ущелье, Дзвгисы дзуар в Куртатинском ущелье, Стыр
Хохы дзуар в Нарском ущелье и т.д. Еще более популярным Уастырджи
становился во время войн, в частности в Первую мировую войну. Тогда во многих
селах Осетии возникали новые святилища в честь Уастырджи как бога войны.
Характерно, что осетинские воины, находясь на фронте в Карпатах, устроили там
святилище в честь Уастырджи с целью обеспечения победы и спасения их от
пули австрийской44. Кто участвовал на поле брани совместно с осетинами, тот
помнит, что они, идя в атаку, непременно призывали на помощь своего бога войны
Уастырджи. Все это не оставляет никакого сомнения в том, что Уастырджи,
воспринявший лишь христианское имя, имеет много сходных черт с аланским богом
войны, о котором пишет Аммиан Марцеллин45. Но Уастырджи характеризуется
и рядом других черт, присущих земледельческим и скотоводческим культам. Он
дает обилие хлеба, умножает количество овец и крупного рогатого скота,
выступает на защиту бедных и обиженных. По поверью осетин, Уастырджи чаще
других небожителей сходит на землю, чтобы узнать, помогают ли люди друг другу в
нужде и горе. Появляясь среди людей, он принимает вид нищего. В одном
предании говорится, как однажды он пришел к пастуху, поздоровался с ним и говорит:
"Извини меня, добрый человек, что я пришел к тебе в рваной, запачканной,
грязной одежде; у одного человека в арбе колесо сломалось среди дороги и я,
помогая ему починить это колесо, запачкался в грязи". ¦*¦ "Я знаю, - воскликнул пас-

356
Глава шестая
Святилище Реком. Фото автора, 1969 г.
ЮТН
Р*г
! I к Ш
Святилище Дзвгисы Уастырджи (св. Георгия) в селении Дзвгис в Куртатинском ущелье
Северной Осетии. Фото автора, 1959 г.

Религиозные верования
357
тух, - что только благодаря молитвам твоим перед господом и держится род
людской на свете. О, ты великий заступник за всех обиженных и угнетенных
людей6. Отметим также, что рассматриваемое божество не имеет аналогий у
других кавказских народов. В пантеоне некоторых северокавказских соседей осетин
нет даже упоминания о св. Георгии. Только у грузин, наделенный христианскими
чертами, он приобрел повсеместное почитание. Святилищами для св. Георгия
здесь обычно служат древние церкви и часовни47.
К главнейшим божествам осетин относится и Ф&лв&ра - покровитель
мелкого рогатого скота, главным образом овец. "Фалвара пусть умножит отары
твоих овец" - вот лучшее пожелание у осетин. Слово Фалвара, по мнению
Миллера, не осетинского происхождения48, Р. Штакельберг выводит его от
персидского фарвар (дух-покровительL9. В.И. Абаев полагает, что Фалвара -
искаженное Фрол - Лавр50 - имена христианских святых, считавшихся во многих
губерниях России покровителями лошадей. «День памяти Фрола и Лавра 18
августа, - пишет С.А. Токарев, - был известен как "лошадиный праздник" по всей
России»51. Вполне возможно, что, заимствовав имена упомянутых христианских
святых в средние века, т.е. в период широкого развития связей между аланами-
осетинами и русскими из Тмутараканского княжества, Фалвара сохранил свою
прежнюю древнюю суть. Немыслимо представить алан, как и древних кобан-
цев, для которых скотоводство являлось основой хозяйства, без
скотоводческого культа. Культ Фалвара, уходящий в глубь веков, имеет в то же время много
аналогий с подобными культами у соседних кавказских народов,
именовавшихся у адыгов Ахына, у абхазов Мэкждгариа (бог коров) и т.д.
Фалвара был одним из популярнейших божеств осетин. Он считался самым
милостивейшим из святых: Фалвара кроток, тих и не обижает никого. Когда
осетин хотел похвалить кого-нибудь за смирение и кротость, то говорил "он
походит на Фалвара". Ежегодно ранней весной в каждом селении отмечали день
Фалвара устройством общественного кувда около его святилища. На кувд
приносили от каждого дома три пирога, дзыкка (кушанье из сыра), араку или пиво. В
этот день, согласно мирным наклонностям Фалвара, запрещалось принесение в
жертву животных. На кувде дзуарылаг произносил молитву, в которой
говорилось: "Ты голова наших овец, умножай их так, чтобы самый бедный семьянин в
лучшие дни свои имел жертвенных животных (кусэертжггаае)2. Наконец,
большого внимания заслуживают и данные фольклора, в частности, нартского
эпоса, о Фалвара, где он представлен таким же небожителем, постоянным
участником нартских пиршеств, как и все другие главные божества осетин. В сказании
"Чем небожители одарили Сослана" особенно четко определяется роль этого
древнейшего скотоводческого божества осетин: «И тот добрый Фалвара,
которому послушны овцы, и козы, и весь мелкий рогатый скот, поднял здравицу за
Сослана и сказал: "Чтобы серые волки не слишком разбойничали среди твоих
стад, я научу тебя, нарт Сослан, заговорным словам. И когда твой скот будет на
пастбищах и нападут на него волки, скажи ты эти слова, и вмиг приду я на
защиту твоих стад, и ни одной головы не посмеет задрать серый волк"»53.
В осетинской мифологии Фалвара часто выступает совместно с другим
древнейшим и общепочитаемым божеством осетин - Тутыром (св. Федор),
относящимся также к числу скотоводческих божеств. В этом убеждают нас следу-

358
Глава шестая
ющие слова из молитвы дзуарылага: "О Фалвара и Тутыр, просим вас вкупе,
защитите головы наших овец от волков, коим заткните глотки каменьями".
Вместе с тем в мифологии осетин Тутыр считается покровителем волков.
Он получил широкое распространение, судя по находкам Миллера в Б ал карий,
в аланскую эпоху54. У других кавказских народов это божество не встречается.
О древнеиранском происхождении Тутыра свидетельствует и его название,
восходящее, наряду с именами Уацилла, Уасгерги и других дохристианских
божеств алан, к древнеиранскому миру55. Тутыр, как пастух волков, собирает
последних и отправляет их на охоту: без его воли ни один волк не смеет тронуть
животного. Такие отношения между Тутыром и волками очень ярко
характеризуются следующим фольклорным текстом: «...скорыми шагами вышел и
"великий пастух" [Тутыр]. Со смеющимися глазами он остановился, поздоровался,
говоря: "Здоровы ли вы, мои стада, что опустили уши ваши? Может быть вы
голодны или мое приглашение привело вас в страх! Но предупреждаю, что я не с
тем собрал вас, чтобы наказать, а, напротив, хочу удостоить своего лицезрения,
доброго слова и дать случай насытить голодные ваши желудки. За доблестные
подвиги отцов ваших и вашу любовь ко мне и постоянное исполнение моей
воли... я посылаю вас к стадам всех аулов и даю вам волю пожирать и душить у
каждого пастуха три части овец»56. Чтобы умилостивить Тутыра, ежегодно в
сентябре устраивали праздник, отмечавшийся особенно строго в горах.
Три дня до праздника пастухи держали строгий пост, ничего не ели, ходили
без пояса, чтобы сохранить скот от волков. Ко дню Тутыра в каждом доме
варили пиво, вечером перед праздником, после наступления темноты, приносили в
жертву барана в честь этого божества. Все приготовленные к празднику кушанья
и напитки съедались только членами семьи, угощать посторонних не полагалось,
в противном случае волк мог напасть на скот хозяина, нарушившего этот запрет.
В своих молитвах осетины просили, чтобы Тутыр не допускал своих собак, т.е.
волков, к их стадам. Однако, не надеясь на Тутыра, осетины прибегали к другим
магическим приемам для спасения скота от пасти волка. Так, по данным
Г.Ф. Чурсина, в ряде сел Южной Осетии еще во времена его путешествия по этой
стране в ночь под Новый год обвязывали "веревкою из хвороста очажный столб
в уверенности, что этим будет связана пасть волка на весь наступающий год7.
Существовал и другой распространенный по всей Осетии обычай, по которому,
если скот оставался на дворе, в лесу или в поле, хозяева спешили "связать зубы
волка". Для этого брали камень, головной гребень и топор, и все это
привязывали к столбу, считая, что после этого волк не тронет скотину.
Среди общих осетинских божеств особенно выделяется Жфсати -
популярное охотничье божество, покровитель диких животных, и в особенности
оленей, туров, коз, кабанов и др. Афсати относится к числу древнейших культов
осетин. Это божество имело также широкое распространение у народов
Западного и Восточного Кавказа, причем у некоторых из них оно встречается почти
под таким же названием (у сванов - Апсат, у балкарцев и карачаевцев - Апса-
тё), у других народов именуются по-другому (у абхазов - Ажвейпшаа, у
адыгов - Мозытх, у чеченцев и ингушей - Елта).
Большое сходство у указанных народов наблюдается и в соблюдении
охотничьих обычаев, связанных с этим божеством. Более близкими являются
обычаи осетин и абхазов, пользовавшихся во время охоты особым охотничьим язы-

Религиозные верования
359
ком и имевшим много величественных песен, посвященных Афсати58. Одна из
таких песен у осетин была обработана К. Хетагуровым и стала самой
популярной народной песней в Осетии.
В отличие от других божеств осетин Афсати не имел нигде своего
святилища и в честь его не устраивали особого празднества. В народной мифологии он
изображается глубоким стариком с длинной белой бородой, сидящим где-то
высоко на горе, откуда он следит за своими стадами. В нартском же эпосе он -
небожитель, обладатель волшебной золотой свирели, которую он подарил
отцу знаменитого Ацамаза. О назначении афсатиевой свирели мы узнаем из
эпоса: "Попросила Шатана у Афсати волшебную его свирель и дала ее Сослану.
Заиграл Сослан на свирели, и три сотни зверей вбежали во двор замка. В
первой сотне были олени, во второй - серны, а в третьей - всякие другие звери9.
Охотничье божество у других народов Восточного и Западного Кавказа
отличается от осетинского и имеет своеобразные черты. У чеченцев и ингушей оно
выступает как одноглазый лесной житель60, у одной части адыгов (адыгейцев) -
представлено мужским божеством, а у другой (кабардинцев и бесленевцев) - его
часто считали богиней61. Абхазский охотничий бог живет так же, как адыгский и
чеченский, в дремучих лесах, но он всегда выступает не один, а во
множественном числе. Однако обычаи и поверья, связанные с богом охоты, у этих народов
были почти одинаковы. Все они верили, что без согласия этого божества ни один
охотник не может убить дичи. Отправляясь на охоту, адыгейцы, например,
совершали в честь бога охоты молитву возле дерева, а осетины делали три небольших
круглых пирога с начинкой из сыра, которые охотник брал с собой и,
останавливаясь в определенном месте, недалеко от возможного места нахождения зверей,
посвящал их Афсати. Он просил бога охоты дать из своего стада хотя бы самого
последнего, невзрачного оленя, козу или другое животное. Всякого убитого
зверя считали даром охотничьего божества, за что его благодарили в своих
молитвах, которые сопровождались шашлыком, сделанным тут же из легких и сердца
убитой дичи. Полагалось также одаривать первого встречного. У осетин,
например, в таких случаях обычно давали правую заднюю ляжку зверя. Но так было не
везде. "Когда охотники возвращаются домой, - писал М.Г. Цаголов, - то
непременно должны всех встречных угощать дичиной или отдавать небольшие куски
мяса: в противном случае, уверяют осетины, охотники навсегда потеряют
надежду на какую бы то ни было удачу на охоте2. У осетин существовал и другой
обычай, по которому старший непременно обязан был стрелять первым, даже если
он был плохим стрелком. Убившему зверя давали его шкуру и голову, мясо же
распределяли поровну между охотниками. Рога обычно оставляли в особо
почитавшихся святилищах. В святилище Реком, например, и сейчас имеется большое
количество турьих рогов, оставленных там охотниками.
Как отмечалось, характерной чертой охотничьих религиозных обычаев
осетин, как и абхазов, было наличие у них особого охотничьего языка, который
употреблялся охотниками с момента их вступления в зону охоты, считавшуюся
владением Афсати. Пользуясь этим языком, охотники преследовали цель
скрыть свои намерения как от зверей, так и от их покровителя Афсати.
Охотничий язык осетин, состоящий из отдельных выражений и слов,
подразделяется на две группы. К первой группе относятся обычные осетинские слова и
выражения, употребляемые в иносказательной форме. Ко второй группе - слова
неосетинского происхождения63. Почти такими же чертами характеризуется, по

360
Глава шестая
данным Ш.Д. Инал-Ипа, абхазский охотничий язык. "...Абхаз на охоте, - пишет
автор, - словно забыв часть лексического состава родного языка, вдруг
начинает общаться со своими товарищами по оружию на другом языке, содержание
имен существительных которого непонятно массе народа, так как они не
имеют ничего общего с обыденной разговорной речью4. Охотничий язык был,
видимо, широко распространен в далеком прошлом и у других народов
Западного и Восточного Кавказа и, в частности, у адыгов. В этом отношении
большого внимания заслуживают данные Л.И. Лаврова по шапсугам. «Слышанный
нами шапсугский "лесной язык", - пишет он, - строился при помощи ввода
чужеродных вставок после каждого гласного обыкновенных адыгских слов»65.
Таким образом, приведенные параллели говорят о едином охотничьем
божестве кавказских народов и о его формировании на кавказской почве. К тому же
выходу приходит и В.И. Абаев на основе анализа языковых данных66.
Общим для всех осетин широко распространенным божеством считается
Донбеттыр - владыка водного царства; очень часто имя этого божества в
эпосе употребляется во множественном числе - Донбеттыртх, как будто речь идет
о целом племени водяных существ. "Вот достиг Ахсартаг дома владетелей вод
Донбеттыров". "Дзерасса жила под водой в доме родителей своих, Донбетты-
ров" и т.д. Культ Донбеттыра, несомненно, также относится к числу
дохристианских аланских божеств, занесенных ираноязычными предками осетин на Кавказ.
Об этом свидетельствуют частые упоминания больших рек и морей в
осетинской мифологии и эпосе; наличие у осетин поверий и обычаев, связанных с Дон-
беттыром, также свидетельствуют о том, что формирование культа этого
божества происходило вдали от современной Осетии, а именно - на южнорусских
просторах, служивших местом обитания скифо-сарматских и аланских племен.
Известно, что многие выдающиеся герои осетинского нартского эпоса
ведут свою родословную от Донбеттыра. Так, старейшие нарты Урызмаг и Ха-
мыц считаются сыновьями-близнецами знаменитой красавицы Дзерассы -
дочери Донбеттыра. Батраз по матери, а Сырдон по отцу - также дети воды. В
доме водного царства воспитывался безымянный сын Урызмага; здесь гостили
многие нартские герои и т.д. Фольклорные свидетельства о древнем и
популярном культе Донбеттыра подтверждаются и данными этнографии, содержащими
ряд важных черт, связанных с этим божеством. Так, судя по нашим
наблюдениям, культ Донбеттыра, считавшегося покровителем рыб, отмечался ежегодным
осенним празднеством в Северной Осетии, в том числе в самых высокогорных
селах, стоящих часто вдали не только от рек, но и от родников. К числу таких,
например, можно отнести селение Задалеск Дигорского ущелья и селение Згид
Алагирского ущелья, расположенные вдали от рек, но тем не менее
почитавшие Донбеттыра. Здесь, как и в других селениях, сохранивших культ этого
божества, устраивали в честь него пир, в котором участвовали одни мужчины. На
пир приносили от каждого дома одну или несколько больших рыбин, чаще
всего осетрину (к&ф), которые покупали в равнинных селах или в городе, а также
ячменные лепешки, араку или пиво. За трапезным столом старейший
произносил молитву во имя Донбеттыра, прося его не оставлять их никогда без воды,
оберегать от водной стихии, а также пожелать их рыбакам большого улова.
По народным представлениям, у Донбеттыра много дочерей, которые
живут в воде и следят за ее чистотой. Они могут обрушить свой гнев на того, кто
загрязнит воду. Горные реки часто разливаются от летнего таяния снегов или

Религиозные верования
361
от дождей, поэтому женщины, приходя за водой, молились дочерям Донбетты-
ра (Донбеттыры чызыт&м), прося их дать им чистоту, здоровую воду.
Наконец, с Донбеттыром и его дочерьми связан у осетин также один из
свадебных обрядов, по которому невестку через несколько дней после свадьбы
ведут торжественно за водой к реке или роднику. И до сих пор во многих селах без
совершения этого обряда, который называется донм&конд (водить по воду),
молодая не имеет права выйти за водой. Обряд этот проводится так: молодая
женщина, наряженная в свадебный костюм, отправляется к реке в
сопровождении девушек и нескольких молодых людей, с песнями и под звуки гармошки.
Сюда же несут три пирога, яичницу, араку или пиво, которые старший
мужчина или старшая женщина посвящают владыке вод и его дочерям с просьбой
пожелать большого счастья молодой в ее новой семье, а принесенную ею воду
сделать приятным напитком. Затем невестка набирает воду и в таком же порядке
вся процессия отправляется в дом ее супруга.
Наши сведения о Донбеттыре значительно дополняются данными
В.Ф. Миллера, собранными им еще в 80-х годах XIX в. в Северной Осетии.
Автор сообщает, что, по словам осетин, Донбеттыр "живет в воде, владеет
рыбою и ему молятся рыболовы. Ходит поверье, что он держит в руке цепь
и топит тех, кто купается поздно. Им обыкновенно стращают детей. У Дон-
беттыра много дочерей, которые соответствуют нашим русалкам7. Имя
Донбеттыр образовано из двух компонентов: дон - вода и Петр (апостолN8.
Таким образом, функции древнего языческого водного божества, как
правильно отмечает В.И. Абаев, были присвоены апостолу Петру после
христианизации алан.
Интересно отметить, что у соседних с осетинами кавказских народов
существуют водяные духи, которые имеют сходные черты с осетинским
Донбеттыром. Духи встречаются под разными названиями и также окружены
почитанием, выражающимся в некоторых обрядах и поверьях. Б. Далгат, например,
отмечал, что "в журчащих горных ручейках" на территории чеченцев и ингушей
обитает дух Хинана (Мать воды), которая "сопутствует людям и
предупреждает их о бедствиях". У адыгов, в частности у шапсугов, владыка вод называется
Кодрош или Кардош и, по словам Л.И. Лаврова, "имеет много общего с
осетинским владыкой воды Донбеттыром". В старину этому божеству молились
адыги, прося у него богатого улова. Близко к адыго-осетинским божествам стоит
абхазское Ет-Ныха, которому, по свидетельству Н.С. Джанашия, приносили
жертву, когда приходилось "надолго останавливаться на берегу моря". Таким
образом, имея специфические особенности, сложившиеся, безусловно, вдали от
современной Осетии, Донбеттыр все же имеет ряд сходных черт с подобными
божествами соседних народов. Такое сходство, видимо, объясняется как
общими географическими условиями, так и результатом длительного этнического и
культурного общения этих народов.
Много общего у осетин с народами Кавказа, главным образом Западного,
прослеживается и в образе другого эпического божества Курдал&гона -
покровителя кузнецов, известного у адыгов под именем Тлепта, а у абхазов - Айна-
ра. Имя Курдалагон В.И. Абаев выводит из древнеиранского: в более древней
форме Курд-Ала-Уаргон означает "аланский кузнец". Несомненно, древние ко-
банцы с их развитой системой обработки металла имели покровителя кузнецов,
которому ираноязычные племена передали имя своего божества.

362
Глава шестая
Можно полагать, что Курдалагон был одним из популярнейших божеств и
у алан. Находки в Осетии многочисленных бронзовых и железных изделий,
наличие аланских городов с ремесленными кварталами, наконец, наличие в нарт-
ском эпосе легендарного кузнеца-небожителя, занимавшегося закалкой героев
и изготовлением оружия, не оставляют в этом никакого сомнения. Курдалагон
почитался и осетинами, хотя ремесла и кузнечное дело у них были развиты
гораздо меньше из-за условий жизни в горах. Кузнецы ежегодно приносили в
жертву Курдалагону барана и просили его об успехах в работе. Старейшина на
сельских пиршествах и поминках провозглашал специальный тост в честь Курдала-
гона и за здоровье кузнецов-односельчан. Курдалагон, как и Донбеттыр, не
имел нигде своего святилища.
В этом отношении от них отличался аланский культ в честь семи богов - Ав-
ддзуары (семибожие), пользовавшийся, несомненно, в старину большой
популярностью и совершенно неизвестный соседним народам. Геродот приводит
название семи богов (Тобити, Папай, Апи, Оптосир, Артимпаса, Геракл, Арей),
почитавшихся скифами69. Культ в честь семибожия у осетин характеризуется
наличием фамильных и сельских святилищ, еще сохранившихся в ряде мест Осетии.
Одно из таких святилищ находится в селении Галиат в Дигорском ущелье и
известно в литературе по описанию В.Ф. Миллера; другие были обнаружены нами
во время экспедиционных работ. Галиатское святилище в честь семибожия
представляет собой средневековую церковь, находящуюся на горе недалеко от
селения Галиат. По преданиям, рядом с этой церковью когда-то находилось селение
Узыкау, основанное якобы фамилией Едзиевых, для которых семибожие
являлось до недавнего времени родовым покровителем. Поэтому святилище это
часто называют по имени старого села Узыевское семибожие (Узы авддзуары). С
переселением Едзиевых на новое место жительства, в современное селение Галиат,
оно стало именоваться Галиатское семибожие (Галиаты авддзуары). В честь этих
божеств Едзиевы приносили ежегодно в жертву барана и устраивали пир возле
святилища. Кроме того, Едзиевы совершали там же и некоторые магические
обряды для вызывания дождя. "Когда бывает засуха, - пишет В.Ф. Миллер, - тогда
прибегают за помощью к узыдзуару из фамилии Едзиевых. По жребию
выбирается мужчина, который после двухнедельного говения и ежедневных омовений
несет к дзуару чашку молока и обливает им стены церкви0.
+ Следует отметить, что приведенное предание отражает поздний период
существования культа в честь этих божеств. Во всяком случае, возникновение
культа в честь семи богов относится к аланской эпохе, появление же Едзиевых
здесь можно датировать не ранее XVIII в., т.е. времени выхода их из Алагирско-
го ущелья.
По-видимому, функции фамильного покровителя эти божества выполняли
и в селении Регах Нарского ущелья у проживавших здесь Гиоевых, где
ежегодно в определенный день приносили в каждом доме в жертву барана и
устраивали совместную трапезу в честь семи богов. Им молились, прося умножить скот,
дать обилие хлебов и всяких других благ.
Следующее святилище в честь семибожия находилось в соседнем За-
кинском ущелье, почти у самого его выхода. Оно называлось Пуриатское
семибожие (Пуриаты авддзуары) и почиталось не только жителями
данного села, но и всеми закинцами, считавшими семь богов своими покровите-

Религиозные верования
363
лями. Отправляясь в путь, они непременно останавливались около этого
святилища, посвящали ему три пирога, араку и просили пожелать им
счастливого пути.
Кроме Северной и Центральной Осетии, культ семибожия известен и в
Южной Осетии. Его почитали до недавнего времени жители селения Ерман в
верховьях Большой Лиахви. Характерно, что здесь состав семибожия был
несколько иным и включал семь популярных общих осетинских и местных сельских
божеств: Цыргъы дзуар, Аларды, Таранджелоз, Илья, Хъуды Майрам, Хисты
дзуар, Нырыбардуаг. При молитве дзуарылаг обязательно сначала произносит
слова: "Ерманы авддзуаръС\ а затем перечисляет все эти божества.
Таким образом, приведенный нами материал свидетельствует о сохранении
у осетин одного из древнейших культов скифов, сарматов и алан.
Происхождение культа семи божеств глубоко проанализировано в работе В.И. Абаева на
основании лингвистических данных. Этнографический материал вполне
подтверждает основной его вывод: "...Культ семи богов с удивительным
постоянством прослеживается на протяжении огромного периода - от геродотских
скифов через алан до современных осетин1.
К числу дохристианских верований алан-осетин относится также культ
Богоматери, канонизированной христианским духовенством и получившей в
средние века христианское имя - Мады Майрам (Мать Мария). О широком
распространении этого культа в средние века свидетельствуют сохранившиеся в Бал-
карий аланские святилища в честь этой богини, известные современным
балкарцам почти под таким же названием - Байрам12.
По мнению В.Ф. Миллера, Мады Майрам была занесена к осетинам "еще
раннею проповедью христианства3. Однако В.И. Абаев выдвинул другое
предположение. Он считает, что до принятия аланами христианства важное
место у них занимала "богиня домашнего очага", которая, возможно, называлась
хфсин - хозяйка. В христианский период ее место заняла богиня-мать - Мады
Майрам, которая в посвященной ей песне зовется нефсин - "наша хозяйка4.
По-видимому, точка зрения В.И. Абаева на происхождение культа этой богини
является более правильной.
О древности культа Мады Майрам и его иранском происхождении
говорит широкое его распространение в Осетии и отсутствие у соседних народов.
У осетин этот культ засвидетельствован наличием большого числа дзуаров в
честь Мады Майрам, расположенных почти в каждом селении. В одной
песне, посвященной Мады Майрам, поется, что она имеет на каждом бугорке
свое святилище. Возможно, что широкое распространение этого женского
божества у осетин объясняется стойким сохранением пережитков
матриархата в их быту, ярко отраженных в осетинских нартских сказаниях в образах
героических амазонок75.
Среди дзуаров особенно почитались Реком Мады Майрам (недалеко от
известного святилища Реком) Зруджы Мады Майрам (селение Хозитыкау),
Мхздаджы Мады Майрам (известный собор в Моздоке) и т.д. Ежегодно,
обычно в августе, около этих дзуаров устраивали празднества, собирались молодые
женщины и девушки. Сюда приводили молодую в день свадьбы или после
окончания ее; здесь благославляла мать своего новорожденного ребенка, женщина,
не имевшая детей, просила от богини ребенка и т.д.

364
Глава шестая
Зругский храм (Х-Х1 вв.) - Зруджи Мады Майрам (Зругская Мать Мария) в Туалгоме.
Фото автора, 1959 г.
Большое место в осетинском пантеоне занимает культ божества оспы
Аларды, имеющий, по всей вероятности, местное, кавказское происхождение; одним
из подтверждений этого является его бытование у грузин и абхазов: у последних
он именуется Засхап. По определению Р. Штакельберга76 и В.И. Абаева77, имя
Аларды происходит от Алавердинского храма св. Иоанна Крестителя,
находившегося в Кахетии и пользовавшегося большим почитаним во всей Восточной
Грузии. В Осетии культ Аларды связан с древнейшим ритуалом "очищения" от
эпидемических заболеваний, особенно оспы. Поэтому наибольшим почитанием
Аларды пользовался в тех районах, где часто вспыхивала эта болезнь, например
в Закинском ущелье. Здесь, подобно тому как и в других местах Осетии^ имелись
свои святилища в честь Аларды, как общие, так и принадлежавшие отдельным
фамилиям. Праздник Аларды, отмечавшийся в начале июня, сопровождался в
каждом доме приношением жертвы - чаще всего белого ягненка, приготовлением
большого количества пива и устройством общего сельского кувда. Праздник
продолжался несколько дней; в нем участвовали и те закинцы, которые давно
покинули свою родину и жили в других местах Осетии. Не упускали случая побывать
здесь и замужние дочери закинцев с детьми, их племянники. Характерной чертой
поклонения Аларды в Заке являлось также то, что наряду с женщинами к
святилищу Аларды приходили и мужчины, что не допускалось в других районах
Осетии. Б. Гатиев отмечал: "Аларды есть самый злейший из святых. Им клянутся
исключительно женщины, ибо он считается их святым, хотя они не участвуют в
пире, устраиваемом в честь его8.

Религиозные верования
365
Весьма высоко почитался Аларды и у жителей Садонского ущелья, где
недалеко от селения Верхний Садон находится до сих пор его святилище в виде
христианской часовни. Отметим также, что в Южной Осетии и в верховьях
Терека Аларды известен под названием Фыдуане (Иоанн Креститель), что
объясняется, видимо, влиянием соседних грузин, у которых культ этого святого
встречается почти под тем же названием. В молитвах осетин, обращенных к
Аларды, содержится просьба сберечь их детей и их самих от оспы и других
заразных болезней. В фольклоре Аларды изображается небожителем; он часто
спускается по серебряной лестнице к земным обитателям, вызывая их страх и
беспокойство. "О Аларды, мы будем молиться твоей спине, не обращай к нам
своего (страшного) лика". Отражение страха перед Аларды как покровителем
страшных болезней, мы находим часто и в клятвах осетин: "Если я об этом
деле знаю что-нибудь и скрываю в душе, то пусть Аларды приберет моих сладких
детей", или "Кто не верит в истину слов моих, того пусть постигнет гнев
Аларды9. Боясь гнева Аларды, умершего от оспы не оплакивали, а к больному этой
болезнью подходили разувшись.
Частые случаи эпидемических болезней при абсолютном отсутствии
медицинской помсщи, особенно в горах, вызвали у осетин появление еще одного
божества - Рыныбардуаг (рын - эпидемия; бардуаг, по-видимому, - повелитель).
Зарождение культа этого божества относится, вероятно, к периоду
монгольского нашествия и оттеснения алан-осетин в горы в результате разгрома их
монголами. По народным преданиям, в этот период Осетия была охвачена какими-то
страшными болезнями, от которых вымирали целые селения. В преданиях
говорится, что многие, предвидя свою неминуемую гибель, заранее строили себе
склепы и могилы и там ожидали своей смерти.
Вспышки эпидемических заболеваний в Осетии отмечались и в последующие
периоды. Но в борьбе с ними осетины уже призывали на помощь святого Рыны-
бардуага. "О Рыныбардуаг! Избавь нас и скот наш от всяких болезней", -
говорится в молитве. Со временем Рыныбардуаг становился все более популярным
божеством во всей Осетии. Автор XIX в. Б. Гатиев отмечал: "Нередко явление в
горах эпидемии или эпизоотии заставляло горцев отмечать Рыныбардуага
особенным почитанием. Аулы всех ущелий некогда положили при появлении
означенных болезней праздновать известный день в честь Рыныбардуага, который и
отправлялся ими по очереди, чтобы придать празднику особенное торжество"80.
Во многих селах в честь этого божества были выстроены святилища, число
которых увеличивалось каждый раз при новой эпидемии. В этом отношении
интересно предание, записанное в 1936 г. Н. Бараковой в селении Цамат Алагир-
ского ущелья. В нем говорится, что в этом селении появилась емына (чума), от
которой гибли целые семьи. Жители вынуждены были покинуть село и
переселиться в лес на левом берегу р. Ардон. Оставшиеся в селении погибли от этой
болезни. В народе говорили, что якобы в это время появилась черная кошка,
которая, переходя из одного селения в другое, разносила болезнь. Когда
погибло много народу, бог пожалел людей и прислал на помощь им черного орла,
который, схватив кошку, унес ее. Болезнь не распространилась дальше селения
Мизур, не дошла и до Нузала, населенного сильным и многочисленным древним
осетинским родом Царазоновых. Когда болезнь утихла и жители вернулись
домой, они воздвигли недалеко от селения Цамат святилище в честь Рыныбарду-

366
Глава шестая
ага, поклонение которому отмечалось ежегодным празднованием с
приношением в жертву барана и устройством общего пиршества81.
Но если культ божества Рыныбардуаг, как мы полагаем, возник
сравнительно поздно, то культ популярного божества Нафа восходит к древнеиран-
скому периоду и является наследием скифо-сармато-аланских племен. Еще в
недавнем прошлом праздник его отмечали все осетинские этнические группы -
иронцы, дигорцы и туальцы. По сведениям В.И. Абаева, он "приурочивался к
началу весны и продолжался несколько дней"82. По другим сведениям83,
праздник этот в селении Архон Алагирского ущелья, где он отмечался с наибольшей
полнотой, проводился в начале января каждого года. Наф считался
покровителем селения Архон, широко известного своими аланскими катакомбными
могильниками. Отличительной чертой культа Нафа является то, что жители
селения Архон выделяли ему определенный участок под ячменем и из урожая с
этого участка готовили пиво к его празднику. Участок обрабатывался обычно той
фамилией, на обязанности которой лежало устройство очередного
общественного пира. Этнографические данные свидетельствуют о явном
земледельческом характере культа святого Нафа. Так, в день праздника его в каждом доме
пекли столько хлебов, сколько было в нем душ; основное содержание молитвы
архонцев, обращенной к Нафу, сводилось к тому, чтобы упросить его дать им
"много хлебов и всякого добра". То же отмечает и В.И. Абаев: "По народным
верованиям, он имел власть над плодородием и от него зависело процветание
рода"84. Об этом говорит и наличие в его святилище большого деревянного
ковша Нафы къоппа (ковш Нафа), из которого на пиршестве пили пиво. Посудина
эта постоянно хранилась здесь же, в святилище Нафа.
Чем же объясняется столь широкое почитание в селении Архон божества
Наф, уходящего своими корнями в древнеиранский мир? По-видимому,
сохранением здесь в большей степени, чем в других ущельях, аланских черт. То, что
в этом районе в средние века проживало большое количество алан, которые,
несомненно, также почитали Нафа, засвидетельствовано аланским кладбищем
с многочисленными катакомбами85.
В период сложения алано-осетинской народности, накануне монгольского
нашествия, в ее пантеоне появилось еще одно божество, которое заняло
главенствующее положение среди других святых. Это был Хуцау - единый бог,
называвшийся часто богом богов (Хуц&утты Хуцау), так как все другие дзуары
(святые) подчинялись ему. По своему характеру он аналогичен грузинскому
единому богу - Гмерти, чечено-ингушскому -Дэла> Дяла,
адыгейско-кабардинскому - Тхаштхуо, Теэшхуэ, абхазскому - Анцва и т.д. О том, какое
содержание у осетин вкладывается в понятие этого бога, можно судить из следующей
молитвы: "О бог богов! Ты создал все - и ангелов, и святых, и что видим и не
видим мы. Молим тебя, даруй нам милость твою, милость всех тех, которых ты
создал, и отврати от нас гнев твой и гнев ангелов и святых твоих"86.
Подтверждением того, что верховное божество у осетин появилось в период завершения
формирования их народности и складывания феодальных отношений, может
служить осетинский нартский эпос, в частности, цикл Батраза,
сформировавшийся в основном в этот период87. Здесь в сказании "Смерть Батраза" мы
находим впервые упоминание о Хуцау. Все другие божества осетин, имеющие более

Религиозные верования
Ъ61
раннее происхождение, широко встречаются уже в первых циклах эпоса,
например в сказании "Чем небожители одарили Сослана"88.
В осетинской мифологии Хуцау - невидимое божество, в то время как
другие святые-небожители, спускаясь на землю, часто появляются в образе
человека среди земных обитателей, приходят на помощь людям в случае
необходимости, наказывают их за нарушение порядка. Хуцау превыше всего, к нему
обращены первые слова молитвы, его имя фигурирует в большинстве
пожеланий {Хуцау - хорзах да уад\ - Да будет тебе милость божия; Хуцау хорзах
ссар\ - Получи милость бога и т.д.). В целом Хуцау почитался одинаково
всеми этническими группами. И это стало возможным, несомненно, после того,
как осетины сформировались в народность. В некоторых селах верховное
божество осетин пользовалось особым уважением, о чем свидетельствует
наличие здесь святилищ в его честь. Одним из таких, например, было святилище
Хуцау дзуар вблизи селения Лац Куртатинского ущелья, представлявшее
собой древнюю церковь. В 60-х годах XIX в. В.Б. Пфаф, обследовавший этот
памятник, писал: "Хуцау-дзуар сделался теперь языческим храмом. Я успел
проникнуть в него и видел на жертвеннике множество стаканов, наполненных
пивом, и различные приношения"89.
Таким образом, приведенный матерал дает представление о множестве
общих осетинских святых, одни из которых восходят к древнекавказскому
субстрату, другие являются наследием скифо-сармато-аланских племен. Однако
наряду с культами этих общих божеств у осетин было много сельских,
фамильных и даже ущельных культов, возникших в более поздний период и в условиях
географической изолированности и замкнутости осетинских этнических групп
и отдельных их обществ, приобретших большое своеобразие, придающее им
самостоятельный характер. Переходя к характеристике культов этих святых, мы
считаем целесообразным рассмотреть их по отдельным обществам.
Ущельные, сельские и родовые культы
Иронская этническая группа. Рассмотрим сначала религиозные культы Ала-
гирского общества, которое заселяло земли по течению р. Ардон. Это
общество занимало обширную территорию и было более многочисленно, чем другие
общества иронской этнической группы. Оно характеризовалось также
наличием ряда известных памятников, в том числе средневековых. Среди них
особенно выделяется своими прекрасными архитектурными формами, а также своей
популярностью святилище Реком {Рекомы дзуар, или Рекомы Уастырджи),
находящееся в верховьях р. Цейдон на левом берегу в сосновой роще. Так как
святилище является единственным в своем роде культовым сооружением
осетин, на него много раз обращали внимание исследователи90. Первые сведения о
нем сообщил В.С. Толстой, посетивший святилище в 40-х годах XIX в. На
основании хранившегося там колокола с грузинской надписью "Хуцури" он
высказал мнение, что "еще во времена грузинских царей" это святилище было
христианской церковью. Им же была обнаружена в углу помещения Рекома
"огромная куча пополам изломанных стрел", с которыми, по словам автора,
народное предание связывает древний осетинский обычай побратимства. «Сопрово-

368
Глава шестая
ждавшие меня старики-осетины, - писал он, - в давние времена отправлялись к
Рекому, из каждого колчана вынимали по стреле, перемешивали их, одну
переламывали пополам и оба куска оставляли в стенах Рекома. Это обязывало с
самоотвержением оборонять друг друга в бою, а в случае гибели одного
побратима другой должен вынести тело из сражения и похоронить его»91. Спустя
тридцать лет после этого более подробное описание святилища Реком было дано
Пфафом, считавшим его на основании той же грузинской надписи и народных
преданий бывшим христианским храмом, действовавшим еще в XVIII в. Пфаф
обнаружил здесь много других предметов, в том числе копий, луков, колчанов,
приписываемых преданием осетинскому народному легендарному герою Ос-
Багатару. Вызывает интерес и время возведения храма. Б.В. Скитский
приурочивает его к XVII в. "Этот храм, - пишет он, - построен на месте старых
языческих святилищ. Построен он грузинским духовенством; время постройки
предположительно может быть отнесено к XVII в."92 Однако многие факты
(указанные средневековые предметы, оружие, архитектурный облик храма и пр.)
говорят о более раннем периоде возникновения этого памятника. Возможно, что
храм существовал уже в средние века, а святилище Реком, на месте которого он
возник, относится, несомненно, к более отдаленному времени.
По историческим преданиям, святилище Реком было местом поклонения
многочисленного осетинского рода Царазоновых, игравших главенствующую
роль в жизни Алагирского ущелья на протяжении многих веков. Косвенным
подтверждением существования культа святого Рекома еще в раннем
средневековье является нартский эпос, в частности сказание "Смерть Батраза",
формировавшееся в указанное время. В этом сказании впервые упоминается о Реко-
ме, а также о двух других популярных божествах осетин - Мыкалгабырта и Та-
ранджелоз. Следует напомнить, что канонизация этого древнего святого
придавала ему новое христианское имя Георгий (Уастырджи), которое часто
упоминается в молитвах. Характерно, что в молитвах имена Рекома и Мыкалгабырта
всегда упоминают вместе; примечательно, что культ святого Мыкалгабырта,
имя которого состоит из двух компонентов христианского происхождения -
имен святых Михаила и Гавриила, вероятно, также древнего, дохристианского
происхождения. Это имя почти идентично имени абхазского святого Мэкаждга-
риа93. Такое сходство свидетельствует еще раз о тесных культурных связях и
близком соседстве осетин и абхазов в средние века, а также о существовании
Рекома и Макалгабырта в эту эпоху.
В послемонгольский период Реком приобрел значение общественного
культа; он почитался повсюду, имена его и Мыкалгабырта произносили вместе в
молитвах. Праздник Рекома сопровождался почти в каждом доме приношением в
жертву барана, приготовлением пива и других напитков и яств. В этот день на
поклонение к Рекому приходило много народу из разных мест Осетии.
В.Б. Пфаф, посетивший святилище Реком в 70-х годах XIX в., отмечал:
"Прежде на этом народном празднике собирались богомольцы со всех концов
Осетии; тогда этот праздник имел большое значение и на нем происходило что-то
вроде Олимпийских игр; бывали состязания в верховой езде, кулачном бое,
стрельбе, танцах, пении и т.д."94 Кроме осетин, согласно преданиям, Реком
почитался в старину и грузинами-рачинцами, поддерживавшими постоянную связь
с этими районами Осетии. Возможно, это были огрузинившиеся осетины,
которые сохраняли еще память о культе своих предков. Почитание Рекома в про-

Религиозные верования
369
шлом этой этнической группой грузин подтверждается широко бытующим в
селении Цей преданием, в котором рассказывается, что однажды среди грузин,
шедших на поклонение Рекому, оказалось одно семейство, состоявшее из мужа,
жены и грудного ребенка. Глава семейства вел для приношения в жертву
Рекому барана, но он не обратил внимания, что в веревке, на которой вел барана,
была свиная шерсть95. Шли муж и жена спокойно до самой вершины перевала,
а как дошли до него, Реком рассердился и обратил их в камни. Окаменели муж
с бараном и веревкой и жена с младенцем, прижавшимся к ее груди.
Окаменевшее семейство и теперь стоит на Цейском перевале.
Однако наибольшим почитанием Реком все же пользовался у осетин Ала-
гирского ущелья, и особенно окрестных сел святилища. Празднество в его честь
устраивали в июле и продолжалось оно от субботы до субботы. Каждая
фамилия располагалась возле святилища отдельно, в каменных домиках (сардахъ),
ими построенных. Здесь же перед праздником варилось пиво в больших медных
котлах, постоянно хранившихся в святилище. "В некотором расстоянии от
церковной ограды к стене скалы пристроены сакли, служащие во время праздника
кухнею и убежищем в случае дождя, - описывает свои наблюдения В.Б. Пфаф. -
В этой сакле, или, вернее, сарае, стоят два громадных котла для варки пива -
уважаемого осетинами напитка"96. В день праздника тут же резали баранов, а
иногда и волов. Каждое село пировало отдельно; жители сел приглашали друг
друга в гости и устраивали взаимные угощения. Иногда все богомольцы
становились в один ряд и, держа друг друга за руки, кружились вокруг святилища с
религиозным хороводным пением97. Это был настоящий мужской праздник, в
котором женщины, боясь гнева св. Георгия Рекома (Рекомы Уастырджи), не
участвовали. Они могли подойти к святилищу только на определенное расстояние
для того, чтобы передать пирующим пироги и другие приношения.
Позже, в связи с массовым переселением осетин на равнину, праздник
Рекома многие свои черты утратил. Он по-прежнему отмечался только
жителями селения Цей. В июле 1959 г. во время экспедиционных работ мы имели
возможность побывать на этом празднике. Наряду с мужчинами на нем
присутствовали и женщины и дети, что не допускалось в прошлом. Праздник носил
характер веселой пирушки. Мужчины, сидя отдельно, произносили различные
тосты, пели традиционные религиозные и героические песни. Столь же
формально выполнял свои обязанности деканоз или дзуарылаг (жрец), который
обычно избирался в прошлом из числа наиболее почетных стариков. Он
следил за устройством и проведением праздника, собирал денежные и другие
приношения (масайнхгтх) и клал их в святилище, куда никто, кроме него, не
имел права доступа.
Таким образом, святилище Реком является одним из древнейших культовых
сооружений Алагирского ущелья. Будучи вначале родовым святым Царазоно-
вых, Реком позже приобрел характер общеосетинского божества. Следует
отметить также, что святилище Реком в археологическом отношении, к
сожалению, остается до сих пор совершенно не изученным. Исследование этого
памятника, научный анализ имеющихся в нем предметов дали бы ответ на многие
вопросы, касающиеся времени его возникновения.
Как отмечалсь, одновременно с Рекомом, по-видимому, возник культ
святого Мыкалгабырта, почитавшегося не только алагирцами, но и частью туаль-
ской этнической группы. Это подтверждает то, что поклонение этому божест-
24. Калоев Б.А.

370
Глава шестая
ву являлось также родовым культом Царазоновых, проживавших в прошлом,
как известно, на территории Алагирского ущелья.
О большой древности и популярности культа Мыкалгабырта
свидетельствует и его святилище, установленное в Касарском ущелье. До недавнего
времени ежегодно весною сюда стекалось большое количество богомольцев из
селений Нузал, Цей, Зарамаг, а также из многих сел Мамисонского ущелья. В этот
день в честь Мыкалгабырта почти в каждом доме резали барана, а также
устраивали поквартально совместные пиршества, куда приносили головы, шеи и
некоторые другие части жертвенных животных, пироги с начинкой из сыра и
напитки. Характерно, что животное, которое предполагалось принести в
жертву Мыкалгабырта, посвящали ему еще с осени. Для этого на его роге делали
ножом три надреза в виде крестиков, а на шею надевали небольшую деревянную
дугу (къ&л&т). По таким признакам каждый мог определить, что животное
предназначено для жертвы в честь этого святого. (г
В некоторых селах культ Мыкалгабырта отличался более строгим
почитанием, чем культ Рекома. В таких селах обычно имелись святилища, основанные
в честь Мыкалгабырта. Интересно, например, в этом отношении предание о
появлении святилища Мыкалгабырта в селении Дагом. Оно повествует о том, что
у одного дагомца пропал вол. Долго пришлось хозяину искать скотину.
Наконец, когда он почти потерял надежду найти вола, тот вдруг нашелся около
фамильной башни Габеевых. Дагомцы, считая, что найти вола им помог
Мыкалгабырта, в честь него здесь же, рядом с башней, соорудили святилище, ставшее
местом поклонения.
Большой популярностью пользовался в Алагирском ущелье и культ
Ныхасы Уастырджи (св. Георгий Ныхаса), считавшегося покровителем в основном
жителей окрестных сел (Быз, Тамиск) по трассе Военно-Осетинской дороги, а
также всех путников. Его святилище находится вблизи огромной скалы,
нависающей над указанной дорогой98. Проезжая мимо него, горец обязательно
останавливался, чтобы помолиться святому и попросить у него удачной дороги.
Затем он бросал в капище, установленное в центре скалы, серебряную монету в
качестве дара. Кроме того, жителями указанных сел ежегодно в определенный
день в честь Ныхасы Уастырджи устраивалось совместное празднество около
его святилища с приношением в жертву барана или вола.
Появление культа рассматриваемого святого, по-видимому, можно отнести
к середине XIX в., т.е. к периоду постройки Военно-Осетинской дороги,
открывшей осетинам свободный доступ на плодородную равнину Северного
Кавказа. Жизненная необходимость этой дороги и в то же время частые
разрушения ее вследствие оползней и снежных обвалов, сопровождавшихся нередко
человеческими жертвами, явились главной причиной появления культа Ныхасы
Уастырджи - покровителя путников. Придавая огромное значение путям
сообщения, связывавшим их с равнинной полосой, а также позволявшим общаться
между собой и с соседними народами, осетины почти повсюду в наиболее
опасных местах дорог и перевалов ставили святилища в честь Уастырджы с целью
оберечь себя от несчастного случая.
У алагирцев, помимо указанных выше, существовало также много сельских
и фамильных культов, одни из которых восходят к глубокой древности, а
другие возникли в более позднее время. Остановимся на некоторых,
представляющих для нас наибольший интерес.

Религиозные верования
371
Среди сельских святых особенно славился у жителей селения Быз,
находящегося около входа в Алагирское ущелье, святой Черный Всадник (дзуар Сау-
бархг), обитавший, по мнению бызцев, высоко над селом, в недоступной
пещере. Его почитали как покровителя воров и грабителей. Со своей высокой
скалы Черный Всадник наблюдал за деятельностью своих подопечных - искателей
ночной добычи и всяких приключений. Отправляясь на разбой, воры и
грабители старались заручиться поддержкой Черного Всадника. Для этого
приготовляли три пирога с сыром, которые дзуарылаг посвящал Черному Всаднику, прося
его защиты для "молодцов", отправлявшихся из его дома за ночной добычей.
Только после совершения этого обряда "молодцы" могли отправляться в путь.
Им казалось, что куда бы они ни направлялись, впереди них едет на вороном
коне сам Черный Всадник в черном одеянии, указывая верный путь к добыче в
ночной темноте. Если подход их оказался неудачным, то они считали, что
Черный Всадник гневается на них за то, что ему чем-то не угодили. И наоборот,
благополучный поход они считали его заслугой. В честь Черного Всадника
ежегодно весною жители Быза устраивали праздник; в каждом доме обязательно
резали барана, а все село - вола, приобретенного на средства общества, варили
пиво в огромном котле вместимостью 60-80 ведер. Пиршество это, на котором
участвовало также много приезжих из других сел, главным образом
родственников, продолжалось в течение нескольких дней.
Праздник в честь Черного Всадника широко отмечался здесь еще в начале
XX в." Появление культа этого святого следует отнести, вероятно, к периоду не
позднее ХУП-ХУШ вв. - времени межродовой и племенной борьбы осетин,
приводившей к захвату друг у друга имущества и земель. Селение Быз, как
пограничный населенный пункт Алагирского ущелья, особенно часто в этот
период подвергалось набегам не только жителей соседних осетинских сел, но и
кабардинских феодалов, вторгавшихся не раз через это село в Алагирское
ущелье. Для жителей Быза набеги в целях самообороны постепенно превратились
в важный источник наживы. Понятно, что для удачного завершения таких
походов им необходим был покровитель, которым и стал Черный Всадник.
Те же межродовые и межплеменные усобицы, нередко имевшие место до
присоединения Осетии к России, послужили причиной возникновения еще
одного святого. Тхостаты дзуар (святой Тхостовых), призванный оберегать бедных
людей от воров и насильников, стал почитаться в селении Цамат. В предании
говорится, что на зов: "Эй, Тхост, мне нужна твоя помощь", - святой сразу же
появлялся около того, кому угрожала опасность быть ограбленным. Однажды
какой-то молодой человек задумал подшутить над ним и крикнул: "Тревога,
Тхост, ко мне!" Тхост тут же мгновенно появился и, узнав, что его позвали
ради любопытства, превратил шутника в камень.
Праздник Тхостаты дзуар проводился перед самой пасхой. Его отмечала
здесь большая родственная группа (Урызмаговы, Касабиевы, Созановы и Цига-
евы), устраивавшая в честь своего святого общее пиршество.
Не меньший интерес представлял культ святого Мигъдауан (мигъ - туман,
дауан - не поддается переводу) в селении Урсдон, почитавшегося исключительно
потомками древнего осетинского рода Кусагоновых. Являясь сыном
легендарного героя Ос-Багатара, Кусаг обосновался здесь, по преданию, еще до
монгольского нашествия. Следовательно, появление божества Мигдауан, по-видимому,
можно отнести к этому периоду. Территория бывшего Дагомского прихода, куда вхо-
24*

372
Глава шестая
дило и селение Урсдон, представляет собой огромную котловину, окруженную с
трех сторон высокими горными хребтами, над которыми часто в течение многих
дней постоянно висели густые облака (мигътх). Это отрицательно сказывалось
на урожае, нарушало нормальную трудовую деятельность населения. Поэтому в
молитве, обращаясь к святому Мигдауану, просили, чтобы он не допускал сюда
тучи и отгонял их. Ежегодно летом в честь Мигдауана устраивалось пиршество.
Делалось это по очереди отдельными фамилиями. Члены фамилии устраивали
складчину и покупали для пира вола, варили большое количество пива. Кроме
того, в день праздника от каждого двора приносили сюда три пирога с начинкой из
сыра. Пиршество устраивалось обычно около святилища Мигдауана.
К общинным культам относится и Мадизаны дзуар (святой Мадизан), или,
как ею иногда называли, Дагомы заронд Уастырджи (старый дагомский св.
Георгий), пользовавшийся широкой известностью и за пределами селения Дагом,
покровителем которого он считался. Здесь около святилища Мадизан
совершалось исстари примирение кровников почти из всех сел Алагирского и Куртатин-
ского ущелий. Примирение осуществлялось выборными старейшинами (тхрхо-
ны лаеггаж), обладавшими огромным авторитетом и опытом в этом деле.
Благополучный исход решения целиком зависел, по мнению суеверных осетин, от
святого Мадизана, у которого они просили помощи. После того как примирение
кровников считалось завершенным, обе стороны брали по одному камню и
клали их в святилище. Это означало, что кровники помирились (бафидыдтой).
Таким образом, на Мадизана возлагалось одно из тяжелейших и ответственнейших
дел в общественной жизни осетин - содействовать примирению кровников.
К какому периоду можно отнести появление культа этого святого?
По-видимому, к послемонгольскому - времени окончательного оттеснения
алан-осетин с равнины в горы, где в результате острой земельной тесноты и других
тяжелых условий жизни происходила борьба между горцами, вызвавшая
появление большого числа кровников. Последнее обстоятельство в свою очередь
обусловило создание в Осетии таких центров примирения кровников, каким,
например, стало селение Дагом.
При характеристике сельских (общинных) культов следует отметить, что
некоторые из них являлись общеосетинскими, почитавшимися, как отмечалось,
повсюду в Осетии.
Остановимся на характеристике культа еще одного общинного святого,
Саниба, святилище которого находилось в селении Архон. Но почитался Саниба
не только архонцами и жителями его отселков - селений Луар и Дойхъау
(отсюда и название этого культа - Жртххъхуы Саниба - Саниба трех сел), но и
многими другими селениями Осетии. Некоторый интерес представляет и
порядок проведения праздника Саниба, отмечавшегося весной. В этот день
обязательно приносили в жертву вола для устройства общественного пира, в котором
участвовало все население: мужчины, женщины и дети. Вола этого
предоставлял тот, кто проигрывал его по жребию. Жребий сначала бросали между
указанными селами, затем между кварталами села, вытянувшего жребий, а потом
уже между домами данного квартала. Хозяин, которому выпал жребий, обязан
был дать вола, хотя бы он у него был единственный, в противном случае ему
грозила жестокая кара от самого Саниба.
На шею жертвенного животного надевали красную шелковую ленту и
уводили в сопровождении жреца и его помощников к святилищу Саниба. Здесь жи-

Религиозные верования
373
вотное приносили в жертву, причем также в особом порядке,
практиковавшемся и в других местах Осетии. Когда его резали, то клали обязательно головой на
восток. Перед этим обычно подавали три треугольных пирога (&рт&дзыхоны)
и араку, которые дзуарылаг посвящал богу и святым. Затем жрец отрезал
голову животному и подносил ее к горящему костру, а потом прикладывал обратно
к шее. После этого он отрезал кусочек мяса от горла животного и бросал в
огонь. Принято было также оставлять на камне святилища один кусок от
сердечных мышц, другой от грудины животного.
Раньше каждая фамилия располагалась здесь отдельно, позже все стали
сидеть вместе. Младшие садились за стол только после старших. Праздник
сопровождался танцами, песнями и различными конными состязаниями.
Собранные нами этнографические данные свидетельствуют о бытовании культа
Саниба и в ряде мест Центральной Осетии, например в селении Суатис Тру-
совского ущелья, а также в селении Дзимыр. Судя по названию, этот культ
был заимствован осетинами у соседних грузин-мохевцев, у которых он
известен в селении Гергети по Военно-Грузинской дороге под названием Цминда-
Санебис. Трудно определить время появления Саниба в Осетии. Во всяком
случае, одно предание, записанное в 1936 г. в селении Архон Н. Бараковой,
повествующее о нашествии шаха Аббаса на Алагирское ущелье, уже упоминает
Саниба. Судя по этому преданию, имя его было известно здесь до начала
указанных событий, т.е. до XVI в.100
Характеризуя религиозные верования двух других обществ иронской
этнической группы - Куртатинского и Тагаурского, отметим, что в указанных
обществах не было общих культов, подобных Рекому, которые бы почитались всеми
жителями общества. Но здесь были божества, считавшиеся принадлежностью
определенной группы сел, праздники в честь которых отмечались совместно.
Одним из таких популярных в Куртатинском ущелье святилищ был Дзвгъисы
дзуар (дзуар Дзвгиса) в честь св. Георгия. Это святилище находится рядом с
селением Дзвгис, расположенным у самого выхода из Куртатинского ущелья.
Селение знаменито своими памятниками кобанской и аланской эпох (могильники,
склепы, скальная крепость и т.д.), свидетельствующими о его глубокой
древности. Можно полагать, что Дзвгисы дзуар когда-то был покровителем только
селения Дзвгис и лишь позже стал почитаться всеми другими селениями Даллаг-
кауского прихода - Даллагкау, Гули, Барзикау, Дзуарикау и др.
В средние века, в период распространения грузинскими миссионерами
христианства среди алан-осетин, на месте этого святилища была сооружена
небольшая часовня, которая после монгольского нашествия и исчезновения
христианства в Осетии вновь превратилась в языческое святилище. Но память об
этой, по-видимому, популярной средневековой церкви долго еще сохранялась
не только в Осетии, но и в Грузии. Свидетельством этого могут служить два
колокола с грузинской надписью, подаренные указанному храму в XVII в. карт-
лийским царем Георгием XI101. Известия об этих колоколах, как и о самом
святилище, именуемом часто местными жителями Уастырджийы кувандон
(Молельня св. Георгия), сообщались многими путешественниками по Осетии. Так,
Штедер писал о Дзвгисском дзуаре: "Здесь имеется часовня с двумя
небольшими колоколами, посвященная св. Георгию и открывающаяся ежегодно только в
день его праздника02. Почти то же самое говорил о нем и Клапрот в начале
XIX в. "Эта церковь, - писал он, - прежде славилась чудесами и в ней было мно-

374
Глава шестая
го отшельников и монахов. В праздник св. Георгия соседние осетины
собираются около этой церкви и устраивают большое пиршество03.
Весьма интересные сведения о Дзвгисском дзуаре приводит и А. Головин,
посетивший этот памятник в середине XIX в. Он пишет, что, по преданию,
построение Дзвгисской церкви "относится ко времени царицы Тамары". "В ней
видны, - сообщает он далее, - остатки иконостаса, лики Спасителя и Богоматери;
престол и жертвенник сохранились невредимыми. Около церкви много
жертвенных рогов - оленьих, турьих и других. Под сараем же подле церкви хранятся
огромные котлы для варения пива к празднику и два колокола от 15 до 20 фунтов.
Один из них с грузинской надписью, из которой видно, что он пожертвован
Дзвгисскому св. Георгию царем Георгием в ознаменование его победы в 1685
году104. Данные А. Головина особенно убеждают нас в постройке церкви в средние
века. Но А. Головину, как и В.Б. Пфафу, обследовавшему в 1870 г. Дзвгисский
храм, не удалось проникнуть внутрь и прочесть на колоколах надпись,
представляющую большой интерес для характеристики осетино-грузинских
взаимоотношений в позднесредневековый период. «К сожалению, - пишет Пфаф, - нельзя
было достать ключа, но жители показали обломок колокола с грузинской
надписью: "Я царь Карталинский (и Кахетинский) патрон Георгий в году Хронико-
на 301 - пожертвовал колокол сей тебе, святому Георгию Дзвгисскому, дабы
дарована была нам победа". 301-й год Хроникона есть 1618 год нашего
летосчисления, но не видно, чтобы в это время царствовал Георгий в Грузии или в Кахе-
тии... Это, быть может, какой-нибудь претендент на грузинский престол,
бежавший в Осетию и моливший ему победу над соперником, за приношение медного
колокола». На другом колоколе, хранящемся при Дзвгисской церкви, без даты,
написано: "Я мехшед (пожертвовал) Дзвгисскому месту. Дай Бог, чтобы на звук
его приходили на поклонение тебе и прославление05.
Дзвгисский храм (дзуар), расположенный около селения Дзвгис на левом
берегу р. Фиагдон, недалеко от дороги по Куртатинскому ущелью,
представляет собой небольшое здание в форме продолговатого четырехугольника,
сложенное из массивного камня на извести. Хотя Дзвгисы дзуар считался
покровителем сел Даллагкауского прихода, его должен был почтить каждый горец,
проезжавший мимо него по дороге. Путник должен был остановиться здесь,
сойти с коня или слезть с арбы и обратиться к святому с просьбой доброго
пути, а затем в качестве приношения оставить 10-15-копеечную монету серебром.
В случае нарушения этого обычая путнику грозили большие неприятности.
Если с горцем, не помолившимся здесь, случалась беда в пути, то это обязательно
считалось результатом гнева Дзвгисы дзуар. Каргиев рассказывает такой
случай. Куртатинцы Хадзимат Томаев и Абисал Борсаев отправились верхом на
равнину. Когда они дошли до Дзвгъисы дзуар, Борсаев слез с коня, чтобы
помолиться святому, Томаев же остался сидеть на коне. Отъехав от святилища,
лошадь Томаева споткнулась, он упал и разбился насмерть. Несчастье это
было приписано гневу Дзвгисы дзуар.
Большой интерес представлял праздник в честь этого святого,
отмечавшийся осенью после окончания сельскохозяйственных работ. Праздник
сопровождался большим общественным пиршеством, проходившим под руководством
назначенного жреца, нередко в течение целой недели. Пир устраивали по
очереди отдельные села прихода: в намеченном селении его готовили два хозяина.
Каждый из них выделял несколько баранов или вола, определенное количество

Религиозные верования
375
пшеничной муки для выпечки хлебов, много ячменя для пива,
приготовлявшегося в двух-трех огромных медных котлах. Эти очень тяжелые затраты
нередко приводили крестьян к разорению. Много труда и времени уходило и на
устройство пира. В помощь устроителям выделялось из числа односельчан
несколько молодых людей - мужчин и женщин, распределявших между собой
различные обязанности по устройству праздника. Мужчины доставляли дрова,
варили пиво, готовили мясо, женщины пекли хлеб и т.д. Вся эта подготовительная
работа происходила тут же, в святилище и в соседних с ним домах селения
Дзвгис. В день праздника, когда все было подготовлено к пиршеству, через
посыльных рассылали приглашения во все села, из которых приходило много
народу - мужчины, женщины и подростки, одетые в праздничные костюмы. Все
молодые мужчины приезжали на пир верхом. Нередко сюда стекалось до
200-300 всадников. Праздник сопровождался песнями, танцами, конными
спортивными играми молодежи, театрализованными народными выступлениями в
масках. Молодежь демонстрировала различные приемы джигитовки. Иногда
было 30-40 желающих показать свое умение и ловкость. Затем выступали
пешие юноши. Надевая различные маски и костюмы, они исполняли шуточные
танцы и театрализованные номера106. Особенно грандиозными бывали танцы,
в которых участвовало до 300-400 юношей и девушек; столько же было и
зрителей. Несмотря на многолюдность, на празднике всегда царил идеальный
порядок, поддерживавшийся несколькими распорядителями.
Мы специально остановились на неофициальной части праздника, чтобы
показать, какую роль он играл в формировании эстетической стороны быта
осетин.
Праздник заканчивался в тот же день, в который начинался, но
оставшегося большого запаса продуктов и напитков было достаточно многим его
участникам для продолжения пиршества еще целую неделю.
Жители сел Цмитского прихода Куртатинского общества почитали Дауд-
жыты дзуар, или Дзири дзуар (по названию горы Дзири). Храм святого Дауд-
жыта находился на вершине указанной горы, на полянке (найфат), где каждое
село данного прихода имело небольшой каменный домик с плоской земляной
крышей. Дом этот назывался кувандон б&стыхай (молельный дом) и служил во
время праздничного пиршества для укрытия от дождя. Праздник Дзири дзуар
отмечался в период сенокоса и в начале жатвы. К празднику готовили обильное
угощение: в каждом доме варили пиво, покупали, если не было своего, ягненка
для приношения в жертву в честь Дзири дзуар.
В день праздника рано утром резали ягненка и делали из его внутренностей
(сердца, легких и печени) шашлык; одновременно пекли три треугольных
пирога с начинкой из сыра. После приготовления все это ставилось обычно на
круглый столик, и старший мужчина дома торжественно в присутствии всех членов
семьи посвящал их упомянутому святому. Затем готовились отправиться к его
святилищу. Для этого пекли нечетное число C-5) таких же пирогов и делали
шашлык из целого бока ягненка. Добавив к ним напитки (араку или пиво),
специально выделенные члены семьи, которыми могли быть и мужчины и
женщины, доставляли все это к святой горе Дзири дзуар. Богомольцы располагались
здесь по селам около своих домиков, а затем все собирались вместе и после
молитвы дзуарылага садились пировать - мужчины отдельно от женщин.
Пиршество завершалось массовыми танцами и конными спортивными играми.

376
Глава шестая
Те же села Цмитского прихода отмечали весной, после пасхи, еще один
праздник, называемый Балдараны Хуцаубон. Местом поклонения Хуцау
служила средневековая грузинская церковь, именуемая Хуцау дзуар (молельная
Бога) и находившаяся около селения Лац. Здесь ежегодно совершалось
большое общее пиршество, подобное пиршеству в честь Дзири дзуара с веселым
праздничным гуляньем, сопровождавшимся песнями, танцами и скачками.
Упомянутая церковь впервые была обследована в 1871 г. В.Б. Пфафом, который на
основании народных преданий отмечал, что "в ней будто бы находилась надпись
золотыми буквами, которая некоим Г. Гайтовым снята для доставления в
С.-Петербург. Хуцау дзуар, - пишет он далее, - сделался теперь языческим храмом. Я
успел проникнуть в него и видел на жертвеннике множество стаканов,
наполненных пивом, и различные приношениям07.
Мы обследовали эту церковь в 1959 г. Она представляет собой
продолговатую каменную постройку, покрытую двускатной железной крышей, с двумя
узкими длинными окнами, низким входом, закрывавшимся деревянной дверью,
обитой железом, и низким потолком. Внутри помещения располагаются две длинные
каменные скамейки, а между ними шиферные плиты для еды во время
пиршества; в углу много рюмок разного времени и 7 медных колокольчиков. Рядом с
церковью стоит квадратный каменный домик с плоской земляной крышей; он
построен не ранее XIX в. и в это время стал служить помещением для пиршества во
время праздника. Оба строения обнесены невысокой каменной оградой.
Наряду с отмеченными общими культами у куртатинцев были свои общинные
(сельские); среди них наибольший интерес представляет Касуты бжр&гбон
(праздник Касуевых), отмечавшийся в селении Харисджин. Судя по преданию, он
был прежде праздником фамилии Гусаровых108, а затем стал отмечаться
жителями всего упомянутого селения. Это произошло, согласно легенде, после
следующего характерного случая. Готовясь к празднику Касуты барагбон, Гусаровы
варили в огромном котле пиво. Вдруг в это время туда внезапно упал ястреб.
Пришлось опрокинуть котел, где была обнаружена змея. С того времени, гласит
предание, фамилия Гусаровых еще более торжественно стала отмечать праздник
Касуты барагбон, так как этот святой спас их от беды, а указанное святилище стало
почитаться всем селением Харисджин; в честь него устраивали поквартально всклад-
чину пиршество, в каждом доме приносили в жертву барана, варили пиво и т.д.
Праздник отмечался отдельно мужчинами и женщинами, которые
устраивали пир на пашне или на берегу речки. Таким образом, в Касуты барагбон
проявлялись некоторые черты тотемизма.
Дохристианские религиозные верования соседнего Тагаурского общества
характеризовались почти теми же особенностями, что у куртатинцев. Как
упоминалось выше, большой популярностью пользовался здесь культ Тбау-Уацил-
ла (св. Илья горы Тбау), почитавшийся не только всеми жителями Даргавского
ущелья, но и всеми выходцами из него. В день праздника кто-нибудь из семьи
покинувших родное ущелье непременно приходил сюда, чтобы поклониться
своему покровителю Тбау-Уацилла. Праздник отмечался в период летних
полевых работ (сенокоса и жатвы), что свидетельствует также о принадлежности
Тбау-Уацилла к земледельческим культам.
К празднику каждый хозяин готовил пиво и непременно покупал ягненка.
Как бы горец ни был беден, он должен был купить или взять в долг ягненка,
считавшегося наиболее чистой и почетной жертвой в честь святого. Этого же

Религиозные верования
377
правила соблюдения чистоты придерживалась и хозяйка при приготовлении
пирогов в день праздника. Так, воду для теста, из которого пекли пироги в честь
Тбау-Уацилла, непременно приносили из родника рано утром; женщина,
месившая тесто, не разговаривала, а во многих случаях завязывала рот платком,
чтобы воздух изо рта не попал в тесто. На первый случай пекли для молитвы три
треугольных пирога. Тогда же утром в каждом доме приносили в жертву
ягненка, причем перед закланием животному давали соль, считая, что так оно лучше
будет воспринято святым. Следующее магическое действие заключалось в том,
что отрезанную голову животного подносили к костру, чтобы по исходящему
от шерсти запаху Тбау-Уацилла узнал, что в его честь принесен в жертву
ягненок. Когда все было приготовлено, от каждого дома снаряжали одного или двух
человек на поклонение к святилищу Тбау-Уацилла, снабдив их шашлыком,
пирогами и напитками. Женщины, чтобы получить особое благословение от
святого, отправлялись к его святилищу босиком, нередко покрывая огромное
расстояние от своих сел до горы Тбау.
Можно полагать, что культ Тбау-Уацилла является одним из древнейших
дохристианских культов осетин. Уже в XVIII в. он часто упоминается
путешественниками, побывавшими в горах Осетии. По свидетельству Штедера, святое
место Тбау-Уацилла, или пещера Ильи, находившееся, по его словам, в семи
верстах от Даргавса на скалистой вершине горы Тбау, почиталось "всеми
соседними местностями09. Другой автор того же периода, Рейнеггс, приводя
народное предание, по которому Тбау-Уацилла будто бы останавливался в этой
пещере-святилище, отмечал: "Оссы раз в год собираются в большом количестве
около этой пещеры и выслушивают с большим вниманием рассказы о чудесах,
имевших место со времени их последнего посещения10.
Большой интерес представляет описание этого святилища Ю. Клапротом в
начале XIX в. Его сведения в значительной мере дополняет А.М. Шегрен,
побывавший в 30-х годах XIX в. у тагаурцев при составлении своей "Осетинской
грамматики". Он отмечал также, что в пещере был устроен жертвенник,
находились все приношения и священная чаша. "Дзуарылаг, - пишет А.М. Шегрен, -
поутру в день праздника смотрит, в которую сторону пролито пиво,
соображаясь с этим, делает свои предсказания об урожае и благополучии текущего года;
если, например, пиво пролито к горам, то урожай будет хороший у осетин, если
к Кабарде или Чечне, то урожая и благополучия должно ожидать в тех землях".
Дзуарылаг в награду за хорошие предсказания получал "подарки мясом, хлебом
и вещами11. Уместно сказать, что дзуарылаг Тбау-Уацилла почти всегда
назначался из жителей селения Цагат Ламардон и должность его передавалась по
наследству.
По данным Б. Каргиева, в 1928 г. последний дзуарылаг Тбау-Уацилла,
Илас Гуццаев, был из этого села; он, как и его предшественники, используя все
способы, получал большие доходы за счет верующих. А.М. Шегрен отмечал,
что дзуарылаг для возвеличения своей роли в глазах горцев за три дня до
праздника омывался молоком; а в день праздника непременно облачался в белое
одеяние112. В пользу дзуарылаг отдавалась шкура и все мясо, за исключением
правого бока ягненка, приносившегося в жертву в честь святого на найфате
(молельное место, недалеко от села) каждым приезжавшим почитателем святого.
По данным Б. Каргиева, в 1928 г. в день праздника здесь заклали 56 ягнят. В
последующие годы, и особенно после массового переселения горцев на равнину,

378
Глава шестая
праздник Тбау-Уацилла быстро стал забываться. В настоящее время его помнят
лишь некоторые старики, живущие в окрестных селах горы Тбау.
Наряду с единым для всего общества почитанием того или иного святого
почти каждое село тагаурцев, так же как и в других обществах, имело культ
своего святого, почитавшегося лишь жителями данного села. Среди таких
святых особой известностью пользовались Сауы дзуар в селении Какадур и Ног
дзуар (Новый дзуар) в селении Даргавс. Время появления Сауы дзуар за
отсутствием каких-либо данных не поддается определению. Ясно лишь, что праздник
в честь этого святого отмечали в период празднований Тбау-Уацилла, т.е. во
время летних полевых работ. Это характеризует его как один из
земледельческих культов. Отличительной чертой являлось устройство в честь Сауы дзуар
общего пиршества, сопровождавшегося для крестьян разорительными
расходами. К празднику варили в каждом доме пиво, которое славилось весьма
высоким качеством у какадурцев. Это объясняется не только отличным
мастерством последних, но и качеством ячменя, из которого изготовлялся напиток.
Общее пиршество устраивал ежегодно по очереди каждый хозяин, который
обязан был для этой цели зарезать своего вола, хотя бы он был у него
единственным, в противном случае общество могло от него отречься.
Ног дзуар в честь святого Аларды, судя по его названию, возник недавно.
Его появление предание приурочивает к началу XIX в., ко времени
распространения в Даргавском ущелье какой-то эпидемии, от которой вымерли целые
семьи. Считая это причиной гнева Аларды, даргавцы решили на ныхасе
построить в честь него святилище, получившее название Ног дзуар. Это святилище
стало почитаться всем многочисленным населением Даргавса. Ежегодно в
августе во имя святилища устраивалось общее пиршество, для которого
закалывали несколько волов и приготовляли большое количество пива. В своих
молитвах даргавцы просили Ног дзуар оберегать их от всяких болезней, принести
много счастья и благополучия.
Отметим еще один общинный праздник, почитавшийся жителями селения
Кани и выселившимися из него в другие районы Осетии. Он назывался также
Ног дзуар и устраивался в августе, причем длился три дня. О Ног дзуаре
селения Кани существует предание, в котором говорится, что жрец из фамилии
Пуховых, выбранный для Ног дзуара, увидел однажды этого святого, который
ехал по направлению к нему верхом на олене. В правой руке он держал плеть,
увешанную бубенчиками, и удары ее звучали как раскаты грома. Подъехав к
дзуарылагу, он сказал: "Ступай скажи, чтобы аул (Кани) принес мне жертву и
праздновал этот день, а Куговым скажи, что все они в непродолжительном
времени пропадут". Не прошло и года, как перевелись все Куговы; так сильно они
разгневали Ног дзуара.
По данным В.Ф. Миллера, в селении Кани еще в начале XX в. существовал
культ святого Уасхо, уже тогда утративший свое значение. "К нему сходились
тагаурцы пофамильно, - пишет он, - и давали присягу, что будут жить дружно
между собою, подобно любящим друг друга братьям. Свидетелем своих клятв
они призывали Уасхо13, праздник которого справляли 4 ноября.
Заканчивая характеристику дохристианских религиозных верований ирон-
ской этнической группы, следует отметить, что в них имеется много черт,
присущих земледельческим культам; последнее обстоятельство, в свою очередь,

Религиозные верования
379
свидетельствует о ведущей отрасли земледелия в этой части Осетии. Одни
культы более позднего происхождения, другие (например, Реком, Тбау-Уацилла)
восходят к очень раннему периоду; некоторые из них перешли к осетинам от
алан. Приведенный материал свидетельствует о почти полном отсутствии в
религии иронцев грузинских элементов, чего нельзя сказать о туальских
религиозных верованиях, формировавшихся, как мы увидим ниже, под сильным
влиянием соседней Грузии. И наоборот, верования иронцев имеют много общего с
религиозными верованиями дигорской этнической группы, к характеристике
которых мы переходим.
Дигорская этническая группа. Кроме общих главных осетинских божеств,
почитавшихся всеми осетинами, у дигорцев были свои, общедигорские сельские
и фамильные культы, подобные иронским, возникшие также в условиях
географической замкнутости горцев, их экономической и культурной отсталости.
Общедигорским святым считался Дигоры Зэед, или Дигоры Уасгерги,
почитавшийся всеми дигорцами. Его святилище находилось в огромной пещере,
расположенной на вершине скалистой горы недалеко от селения Задалеск у
самого выхода из Дигорского ущелья. Праздник Дигоры Зад отмечали
ежегодно 15 января жертвоприношениями и устройством в каждом селении
общего пиршества. Возникновение этого культа, по-видимому, можно связать с
образованием дигорской этнической группы, святилище же в честь этого дзуара
относится к послемонгольскому периоду, ко времени формирования
Дигорского общества.
Весьма популярным общим святым дигорцев считался также Елиа (Илья),
или Урс Елиа (Белый Илья), известный у осетин-иронцев под именем Уацил-
ла. Покровитель хлебных злаков Елиа (Уацилла) является, видимо, очень
древним святым, а имя его этимологически восходит к древнеиранскому
языку. В честь этого святого во многих селах Дигории возникли святилища, а в
день праздника в июне ему приносили жертвы, устраивали общие пиршества
по селам. К помощи Елиа прибегали в случае засухи, тогда повсюду в честь
него резали волов и баранов, покупаемых вскладчину, чтобы выпросить у
святого дождь и спасти посевы.
С принятием аланами христианства Елиа получил у дигорцев христианское
имя, в то время как у иронцев сохранил свое древнеязыческое.
К другим, менее значительным святым дигорцев, которые почитались лишь
несколькими компактно расположенными селами, относится, прежде всего,
Ф&цбад&н ("сидящий на поляне" - одно из имен св. Георгия), являвшийся
покровителем сел Стыр-Дигорского прихода, а также выходцев оттуда в других
районах Осетии. Как уже отмечалось, по мнению некоторых авторитетных
стариков, Фацбадан будто бы является дигорским Нафом. Доказательством этого
может служить и предание о появлении Фацбадана у стырдигорцев. Предание
это в свое время подробно было записано В.Ф. Миллером114. Основное
содержание его сводится к тому, что холера, вспыхнувшая в селении Стыр-Дигора, в
частности в доме Гими Хайманова, вызвала страшную панику среди жителей
этого селения: многие покинули село и ушли в лес. Но на помощь стырдигор-
цам пришел Уасгерги, который, пустив свои огненные стрелы в густые черные
облака холеры, разбил ее на несколько частей и изгнал из села. В память
избавления жителей Стыр-Дигоры от холеры установлен праздник в честь этого

380
Глава шестая
святого под названием Фацбадан, отмечавшийся ежегодно в середине января
всеми селениями указанного прихода. В отличие от других сел в Стыр-Дигоре в
день праздника никого не впускали и не выпускали оттуда. К празднику
устраивали складчину, готовили пиво, покупали жертвенное животное.
К общим праздникам относится и Сосланы куывд (пир Сослана),
отмечавшийся в июне селениями Нар I и Нар II; пир устраивали недалеко от селений в
местечке Мацута, где, по преданию, находится могила знаменитого нартского
героя Сослана. В честь Сослана приносили в жертву барана, купленного всклад-
чину для пиршества. Сослана просили о хорошей погоде и о дожде. В.Ф.
Миллер считал, что между рассказами нартского эпоса о Сослане и кувдом нет
никакой связи. Однако, как показал В.И. Абаев, связь популярного нарта
Сослана "с солнечным культом получает в этом празднике решающее
подтверждение115. Отметим, что знаменитый нартский герой Сослан одновременно
выступает и как древнейший земледелец. Появление в эпосе плуга и ряда зерновых
злаков также связано с Сосланом, получившим их от небожителей. Это
характеризует Сослана как божество плодородия116.
Большой известностью в Уаллагкомском приходе Дигорского ущелья
пользовался святой Ичъна, почитавшийся в селениях Дунта и Хоссар. О
возникновении этого культа имеется легенда, в которой повествуется о том, что Ичъна,
прилетев сюда из далекой страны, сначала обосновался близ селения Дунта на
поляне, получившей тогда же название Дзуарыстон (место стоянки дзуара), а
затем из-за того, что местность здесь открытая, полетел в ущелье Сунгут, где
ему построили дзуар. В день праздника наряду с другими приношениями
жители селение Дунта обязательно резали около его святилища вола, которого
выставлял по очереди один из дворов. Для варки пива с каждого дома собирали по
полторы меры ячменя. Жители же Хоссара отмечали праздник в своих домах.
Все они молились Ичъна, чтобы он умножил их скот и обеспечил его травой.
Видимо, скотоводство у уаллагкомцев требовало своего покровителя, одним из
которых и был Ичъна.
К скотоводческим культам уаллагкомцев можно отнести и Цауы дзуар
(дзуар козла), имевший близ селеня Дунта свое святилище, представлявшее
каменный сарай с двумя отделениями. В день праздника в честь Цауы (период
сенокоса), сюда приходили из селения Дунта две фамилии - Кобизовы и Кудзоевы,
которые наряду с другими приношениями приводили козу. Ее резали и
устраивали пиршество, на котором присутствовали только мужчины. Праздник
сопровождался песнями и танцами. В своих молитвах они просили Цауы дзуар
умножить их скот и уберечь его от болезней и волков.
Отметим культ еще одного общинного святого Хъау Зжд (святой села)
селения Ногкау, имевшего в качестве дзуара "святой куст". Куст этот, находясь
над самым селом на высоком крутом склоне горы, оберегал его якобы от
снежных обвалов. Поэтому строго запрещалось трогать его. Хъау дзуар обрушивал
свои проклятия на того, кто посмел сорвать с куста хоть небольшую ветку.
Праздник его отмечали в январе общим пиршеством; в своих молитвах ногкау-
цы просили святого дать им благополучие и счастье.
Из фамильных культов дигорцев наибольшего внимания заслуживает Узы
дзуар Едзиевых (селение Галиат) и дзуар Атаевых того же селения. О
почитании Узы дзуара или, как его называли иначе, Лвддзуары (семибожие), мы уже
говорили выше, подчеркивая, что семибожие является одним из древнейших

/
Религиозные верования
381
культов дигорцев, восходящих к аланской эпохе. Появление же здесь Едзиевых,
выходцев из Алагирского ущелья, относится к периоду не ранее XVIII в.
Обосновавшись в Галиате, они в силу каких-то обстоятельств сделали Узы
дзуар своим фамильным культом. Святилищем Узы дзуара, по-видимому, с
очень давних времен являлась средневековая грузинская церковь, находящаяся
вблизи села на горном склоне. В.Ф. Миллер, одним из первых посетивший этот
памятник, отмечал, что дзуару Едзиевы приносили в жертву барана.
"Старейшина фамилии, - говорит он, - складывает кости жертвенного животного на
сохранившемся престоле церкви. Когда в Галиате бывает засуха, тогда прибегают
за помощью к Узы дзуару17.
Не меньший интерес для характеристики пережитков древних верований
осетин представляет культ фамилии Атаевых - Ататы дзуар, прекративший
свое существование, по данным В.Ф. Миллера, в 1876 г., когда этот дзуар,
представляющий большой сосновый обрубок, был по настоянию известного
этнографа и священника Осетии Гатуева сожжен в печке. О происхождении этого
священного дерева рассказывает следующее предание: однажды один из
предков Атаевых вошел в дальний лес нарубить дров. Когда он замахнулся, откуда-
то раздался крик: "Не руби!". Он начал рубить другое дерево, и крик
повторился. Тогда он ударил по третьему дереву, и из него потекли молоко и кровь. Ата-
ев решил, что в это дерево вселился дзуар богатства, отрубил кусок и принес к
себе домой. Дзуар был прикреплен в конюшне к яслям. С тех пор ежегодно в
определенный день Атаевы стали приносить ему жертвоприношения - ягненка,
пиво и араку. Рост своего богатства и благополучия они приписывали этому
священному куску дерева118. В целом дзуар Атаевых по своему характеру
почти ничем не отличается от других родовых культов осетин. Более того, здесь
ярко выступают черты древних анимистических верований. Его возникновение
относится, как можно полагать, к первой половине XIX в., т.е. к периоду
развития скотоводческой отрасли хозяйства дигорцев.
В заключение отметим, что пережитки древних религиозных верований
дигорцев, судя по приведенному материалу, характеризуются наличием как
общеосетинских черт, так и определенного этнического своеобразия, присущего
именно им. Это последнее выражается в почитании святых Дигоры Уасгерги,
Елиа и Фацбадан. Из них наиболее древним этническим (племенным)
покровителем дигорцев является Дигоры Уасгерги, почитавшийся всеми дигорцами.
Повсеместно почитался здесь также Елиа, что говорит об издавна
сложившихся у дигорцев глубоких земледельческих традициях. Характерной чертой в
религиозных верованиях дигорцев является также бытование среди них
некоторых культов иронской этнической среды, привнесенных переселенцами. Так,
многие иронские фамилии в селении Дзинага, выходцы из соседнего
Алагирского ущелья, отмечали ежегодно после сенокоса праздник своего популярного
святого Рекома, совершенно неизвестного дигорцам. Смешение культов
святых, почитавшихся разными этническими группами, особенно характерно для
религиозных верований жителей Центральной и Южной Осетии.
Осетины Центральной и Южной Осетии. На этнографические особенности
осетин, живущих на территории Центральной и Южной Осетии, обратил
внимание известный кавказовед Г.Ф. Чурсин, посвятивший этой группе осетин цен-

382
Глава шестая
ный монографический очерк. Однако описание религиозных верований в его
очерке не является строго научным, а представляет собой неполные зарисовки
некоторых культов, традиций, обычаев. Более того, из него почти совершенно
выпали религиозные верования осетин, живущих в Центральной Осетии и
собственно Грузии. Поэтому мы остановимся сначала на характеристике
религиозных культов жителей Центральной Осетии и, прежде всего, Мамисонского,
Нарского, Закинского, Трусовского ущелий и Кобинской котловины.
Общим культом сел Мамисонского ущелья, Зарамага и Тоборза, был культ
святого Мыкалгабырта, уже известный нам по описанию верований населения
Алагирского ущелья. Являясь покровителем сильного рода Царазоновых, он
получил распространение и в этих местах, входивших во владения указанного
рода. Праздник в честь Мыкалгабырта отмечали в сентябре, после окончания
осенних сельскохозяйственных работ, устройством сельских кувдов и общего
кувда в Касарском ущелье возле святилища Мыкалгабырта, куда приходили на
поклонение и из близлежащих сел Алагирского ущелья. В честь
Мыкалгабырта приносили в жертву волов, баранов, готовили пиво.
Наряду с этим общим культом почти каждое селение здесь имело своего
покровителя: селение Сатат - Сататы Уастырджи (св. Георгия Сатата),
селение Тиб - Тибы Таранджелоз (Таранджелоз Тиба), селение Лисри - Хуцауы
кув&ндон (молельня Бога) и т.д., в честь которых устраивали
жертвоприношения и пиршества. В Нарском ущелье повсеместным почитанием
пользовался Хохы дзуар (дзуар горы), являвшийся покровителем многочисленных
потомков легендарного Хетага, занимавших более девяти населенных пунктов.
Происхождение культа этого святого относится, как нам думается, к XVI в., к
периоду появления здесь Хетага, согласно родословному преданию фамилии
Хетагуровых. В день праздника, в июне, к Хохы дзуару приходили не только
жители этого ущелья (нарцы), но и жители окрестных мест - Джинатского,
Зругского ущелий, Зарамага, а также многие выходцы из Нарского ущелья.
Почти каждый кувдтон (богомолец) приносил сюда правый бок жертвенного
ягненка, три пирога с начинкой из сыра, определенное количество араки и
пива. Все эти приношения сначала поступали в распоряжение дзуарылаг, а затем
ставились перед присутствующими мужчинами и женщинами, сидевшими
отдельно друг от друга тут же на полянке за праздничными столами.
Пиршество сопровождалось песнями, танцами и конными спортивными играми. По
окончании его народ расходился, но праздничное веселье еще несколько дней
продолжалось по селам.
Большой популярностью в Нарской котловине пользовался Зруджы МаЬы
Майрамы дзуар (святилище Зругской Матери Марии), или Зруджы Зарин Май-
рам (Зругская Золотая Мария). Ее святилище представляло собой развалины
двухэтажной церкви, датируемой Х-Х1 вв., находившейся в Зругском ущелье119.
В день празднования сюда стекалось из разных сел множество богомольцев,
среди которых преобладали женщины, считавшие Мады Майрам своей
покровительницей.
В Нарской котловине широко были известны и Регахы авддзуары (семибо-
жие селения Регах), о которых уже говорилось, Цмиы комы Уастырджи
(св. Георгия Цмиского ущелья), Регахы рухс Аларды (Регахский святой Алар-
ды) и некоторые другие селения и фамильные культы, от которых якобы
зависело обилие урожая, скота, счастье и благополучие горцев.

Религиозные верования
383
Свои божества, отличные в некотором отношении от нарских, имели и
жители Закинского ущелья. Здесь повсеместным почитанием пользовалось
общеосетинское божество Аларды, имевшее у закинцев несколько своих святилищ,
расположенных на высоких горных вершинах и принадлежащих отдельным
селам и фамилиям. В день праздника Аларды, в июле, каждая семья приносила в
жертву белого ягненка и посылала в святилище кого-нибудь из молодежи,
снабдив посланцев правым жареным боком жертвенного животного, тремя
пирогами с начинкой из сыра, напитками. Приходили пешком и приезжали на своих
скакунах. Среди присутствующих были и нарядно одетые девушки. Пиршество
сопровождалась песнями и танцами и заканчивалась скачками. Праздник
продолжался обычно несколько дней.
Столь высокое почитание здесь Аларды, в отличие от соседних районов
Осетии, объясняется, видимо, какой-то эпидемией, свирепствовавшей среди
закинцев, вероятно оспой, покровителем которой считается рассматриваемое
божество. Наряду с Аларды почти каждое село закинцев имело своего святого,
именовавшегося большей частью св. Георгием - Ресы Уастырджи (св. Георгий
Реша), Баиы Уастырджи (св. Георгий Бая), Хиайы Уастырджи (св. Георгий
Хиа) и т.д. Их праздники отмечали ежегодно в определенные дни
жертвоприношениями и пиршествами.
Большим своеобразием отличались многочисленные религиозные
культы осетин Трусовского ущелья и Кобинской котловины. Особенно почитали
жители Трусовского ущелья святого Таранджелоза. Это один из древнейших
богов осетин. Он того же происхождения, что и грузинский Тарангелоз.
Косвенным свидетельством древности этого культа может служить нартский
эпос, где Таранджелоз упоминается рядом с такими популярными
осетинскими святыми, как Реком и Мыкалгабырта, известными в средние века.
Таранджелоз почитался и некоторыми другими селами Центральной и Южной
Осетии, например, Тиб, Ерман. Но главным образом он считался Трусовским дзу-
аром и имел свое святилище на высокой горе недалеко от селения Четойты-
кау. Сюда в день праздника, в мае, приходили жители почти всех сел
Трусовского ущелья и выходцы из него, а также некоторые семьи соседних грузин-
мохевцев, считавших Таранджелоза своим покровителем. Особенно строго
отмечали праздники жители сел, расположенных вблизи святилища: Дес, Че-
тойтыкау, Суатис, Харатыкау. Каждая семья по очереди непременно
приносила около святилища в жертву ягненка (так же поступали и многие
богомольцы из других мест), где устраивалось пиршество. Производился
подворный сбор определенного количества ячменя и денег для варки пива и
приобретения жертвенного животного. Особой многолюдностью отличалось
пиршество, устраивавшееся около святилища. Оно сопровождалось песнями,
танцами и завершалось массовыми скачками. В молитвах, обращенных к Та-
ранджелозу, трусовцы просили удачного завершения весенних полевых
работ и хороших урожаев.
Кроме общего дзуара Таранджелоз, каждое трусовское село имело своего
дзуара-покровителя, в честь которого совершались жертвоприношения и
устраивались пиршества. Святые покровители отдельных сел существовали под
разными названиями, среди которых преобладало имя св. Георгия: Тепы
Уастырджи (св. Георгий селения Теп), Рагъы Уастырджи (св. Георгий горы селения
Четырыш), Санибайы Уастырджи (св. Георгий селения Суатис) и т.д., что объ-

384
Глава шестая
ясняется этническими особенностями осетин, среди предков которых, алан,
культ Уастырджи был наиболее популярным.
Из дзуаров Кобинской котловины наиболее почитаемым был Кобы
Уастырджи (св. Георгий селения Коби) и так называемый Фыдуани. Праздник
Кобы Уастырджи отмечали перед сенокосом, а праздник Фыдуани - в
сентябре, после завершения полевых сельскохозяйственных работ. Святилище Кобы
Уастырджи, представляющее собой небольшое сооружение в виде башни из
камня, находилось на горном склоне восточнее селения Базилан. Почти по
такому же плану построено святилище Фыдуани, расположенное на левом берегу
р. Тырсыдон (Терека) на горе, напротив указанного селения. К праздникам в
каждом селении производили вскладчину сбор зерна и денег для варки пива и
приобретения жертвенного животного; в дни праздников устраивали по селам
пиршества, на которых присутствовали только мужчины. Заметим, что так бывало
на всех других праздниках в честь дзуаров, которые носили имя св. Георгия,
считавшегося, как известно, покровителем мужчин.
В Кобийской котловине известны были и дзуары более древнего
происхождения, восходящие к средневековому периоду. К таким дзуарам,
возможно, относятся Мацхари (груз. - дзуар Бога, селение Окрокана) и Мынайы
Майрамы куадзхн (Мать Мария селения Мна); они, по-видимому, почитались
и средневековым осетино-грузинским населением этих сел, упоминаемых в
исторической хронике Грузии. Однако здесь встречаются и такие дзуары,
которые были привнесены переселенцами из других районов Осетии не ранее
ХУШ-Х1Х вв. Одним из них, например, является Нары дзуар в селении
Окрокана, привнесенный выходцами из Нарской котловины, где, как мы помним,
он пользовался высоким почитанием. Здесь, недалеко от селения, на горном
склоне ему было построено святилище в виде небольшой часовни, возле
которой ежегодно в день его праздника приносили жертвы и устраивали общий
сельский пир. Наконец отметим еще один дзуар, находящийся на самом
Крестовом перевале Военно-Грузинской дороги и известный под странным
названием Хъилы дзуар (дзуар шеста). Этот праздник, приуроченный к августу,
отмечали наряду с кобинцами, кудскими осетинами, живущими на южном
склоне перевала, и соседние грузины. При этом осетины в честь него
приносят в жертву баранов и устраивают пиршество. Хъилы дзуар в основном
считается покровителем путников, но его просят также о хорошей погоде и об
удачном завершении полевых работ. Происхождение этого дзуара относится,
по-видимому, к тому периоду, когда сообщение по Крестовому перевалу
приобрело жизненно важное значение. Это было не ранее XVIII в., в период,
ознаменованный развитием русско-кавказских отношений после открытия
Военно-Грузинской дороги.
Перейдем к характеристике религиозных верований южных осетин,
отличавшихся по сравнению с другими осетинами наличием большого количества
фамильных культов. Здесь вследствие значительного сохранения пережитков
родового быта осетины селились обычно отдельными фамилиями, поэтому
почти каждое село имело своего родового (фамильного) покровителя. Это
подчеркивал и Г.Ф. Чурсин, изучавший южных осетин еще в 20-х годах XX в.
"Каждый род, каждая фамилия, - писал он, - имеют своего дзуара, своего
родового патрона и свое священное место для молений и религиозных пиршеств20.
Отличительной чертой местных осетин является также почитание в низменной

Религиозные верования
385
полосе области и в ряде мест в горах, в частности в Кударском ущелье, дзуаров
явно грузинского происхождения. Очень часто такие дзуары почитаются ими
совместно с соседними грузинами. В основном же южные осетины имели свои
дзуары, созданные ими здесь или же привнесенные их предками из Северной
Осетии в период миграции на юг. Среди местных дзуаров издавна наибольшей
популярностью пользовались у южных осетин Джеры дзуар и Бурсамджелоз.
Джеры дзуар находится в Джавском районе недалеко от селения Гери, от
которого он получил свое грузинское название Геринджвари. Г.Ф. Чурсин,
посетивший его в 1924 г., писал: "Эта святыня привлекала к себе богомольцев не
только из всей Юго-Осетии, но даже из Триалетии, Карталинии и Кахетии, причем
на богомолье собирались как осетины, так и грузины. Церковь находится на
горе и представляет новую постройку A899), согласно надписи на двери,
возведенную на месте развалин старой церкви21. По свидетельству автора, здесь
хранились многочисленные предметы, в том числе "две маленькие железные ноги,
принесенные, чтобы излечиться от болезни ног, железная рука, чтобы
избавиться от болезни руки", и огромное количество колокольчиков, снятых с
баранов и быков, принесенных здесь в жертву.
В 1961 г., поднявшись до самой вершины горы, где расположена церковь,
мы уже не обнаружили здесь никаких предметов, хотя богомольцы из многих
районов Осетии и Грузии, по данным местных жителей и отчасти по нашим
наблюдениям, по-прежнему посещают ее. Тогда же мы встретились на обратном
пути из Джеры дзуара с группой мужчин-грузин из Горийского района, шедшей
туда; они вели с собой белого жертвенного барана и сзади них ехала подвода, на
которой сидело несколько человек, их товарищей, сопровождавших, как мы
заметили, душевнобольного. Такое паломничество сюда совершается ежегодно с
мая до наступления зимы и выпадения снега.
Жертвенное животное закалывают в сарае, расположенном рядом с
церковью; половину мяса его раздают присутствующим, а другую половину
съедают сами богомольцы. Перед этим совершается важный акт, во имя
которого все это делается. Душевнобольного связывают веревкой и спускают в
пропасть у выхода из церкви, требуя от него, чтобы он назвал вселившихся в
него злых духов, иначе грозят бросить в пропасть. Названные больным имена
чертей записываются на бумаге, которую затем сжигают тут же на его
глазах, чтобы убедить его в избавлении от злых духов. После этого, по мнению
верующих, больной должен выздороветь. Нам рассказывали, что нередко
после такого страшного потрясения больной поправлялся. Известно, что
медицина не отрицает сильного эмоционального воздействия на психику больного
при лечении нервнобольных. Вероятно, такие случаи действительно бывали,
так как ничем другим нельзя объяснить столь высокое почитание Джеры
дзуара до сих пор.
Весьма своеобразным был и праздник в честь этого дзуара, который
устраивался дважды: в конце августа и 10 ноября в день св. Георгия осетинами и
грузинами, собиравшимися сюда большими группами. К празднику,
продолжавшемуся иногда целыми неделями, готовились еще задолго до его начала:
привозили много вина, хранившегося в больших глиняных кувшинах (быркута),
вкопанных в землю тут же, рядом с церковью. Здесь же в первый день праздника
резали баранов и волов во имя этого божества; большая часть мяса тут же
раздавалась богомольцам.
25. Калоев Б.А.

386
Глава шестая
Особым почитанием пользовался во многих селах Южной Осетии и Бурсам-
джелозы дзуар (дзуар горы Бурсамджелоз); святилище это находилось высоко
в горах на правой стороне Большой Лиахви. Праздник его отмечался в конце
сентября, после окончания полевых работ, что свидетельствует о его
принадлежности к аграрным культам. Рассказывают, что когда на вершине горы
Бурсамджелоз появлялся снег, грузины, жившие в предгорной полосе, видели в
этом приближении зимы и спешили убрать свои кукурузные посевы. Аграрные
черты этого дзуара мы находим и в молитвах, обращенных к нему, в которых
содержалась просьба жителей из окрестных сел охранить их посевы от
градобития, раннего снегопада, оползней и дать им обильный урожай.
Праздник в честь этого божества отмечали совместным пиршеством в
каждом селении. Один из хозяев по очереди приносил для этой цели в жертву
барана и приготовлял пиво в большом количестве. Возникновение этого культа, по-
видимому, можно отнести к ХУ-ХУ1 вв., т.е. к периоду заселения предками
современных осетин районов Южной Осетии. Это была последняя волна
миграции алан-осетин с Северного Кавказа на юг, вызванная агрессией кабардинских
феодалов.
Наряду с отмеченными выше культами святых здесь было много сельских
(общинных) дзуаров, являвшихся до образования многофамильных сел
фамильными культами. К ним можно отнести, например, в Кударском ущелье Кваисайы
дзуар (селение Бызытыкау), Мыкалгабырты б&р&гбон (селение Кобет) и Раг
дзуар (селение Везура). Святилище Кваисайы дзуар, находясь на самой вершине
кваисинской горы, представляет собой развалины древней христианской церкви
со множеством изображений святых. В 1961 г. при обследовании этого
памятника мы обнаружили здесь хорошо сохранившуюся грузинскую надпись,
выдолбленную на каменной плите. Церковь располагается в огромном густом лесу:
в свое время он считался неприкосновенным. Такие священные рощи нередки в
Кударском ущелье. Праздник отмечали в ноябре с приношением в жертву
барана, купленного вскладчину, и устройством пиршества. Судя по названию,
Кваисайы дзуар местного происхождения и основан поселенцами не ранее XVI в.
По-видимому, к этому же времени относится и возникновение святилища в
честь Мыкалгабырты барагбон, основанного здесь выходцами из Алагирского
ущелья, где, как уже говорилось, этот святой пользовался весьма высоким
почитанием. Здесь его святилищем стала, подобно кваисской, древняя церковь с
различными фигурными изображениями. Развалины этой церкви находятся в
огромной священной роще, из которой никто не смел брать ни одного полена.
А тот, кто ошибался, должен был окупить свою вину перед святым. Для этого
в честь последнего он приносил в жертву барана, делал три пирога с начинкой
из сыра и ходил на поклонение к святилищу. День праздника Мыкалгабырты
барагбон совпадал с днем праздника в честь этого святого у алагирцев (в
сентябре), что еще раз свидетельствует о его алагирском происхождении. В этот
день в каждом доме резали барана, многие это делали около святилища и
тут же на деревьях оставляли шкуры животных, в чем усматриваются
пережитки анимизма.
Из дзуаров неместного происхождения можно отметить еще Тибы Таранд-
желоз, почитавшийся фамилией Багаевых (селение Замтарет), вышедших из
селения Тиб Мамисонского ущелья. Этот дзуар, как видно по его названию,
являлся общинным культом Тиба.

Религиозные верования
387
Такими же чертами характеризуются религиозные культы и в других
районах Южной Осетии, в частности по верхнему течению Большой Лиахви -
в ущелье Дзомаг, Рук, Сба и Урс Туалта. Особое внимание здесь заслуживают
Хисты дзуар (селение Рук) и Дауджитх (селения Эдис, Бырытиата, Сба,
Зыгъубир), пользовавшиеся общим почитанием. Хисты дзуар расположен
недалеко от селения Нижний Рук, на вершине небольшого кургана. Святилище
представляет собой часовню и датируется XVIII в. В его происхождении
отразились осетино-грузинские отношения того периода, характеризовавшиеся
частыми конфликтами и даже вооруженными набегами друг на друга. Об этом
свидетельствует широко известное у южных осетин предание о появлении Хисты
дзуар, в котором говорится, что собрались фамилии Томаевых, Абаевых и Хе-
тагуровых из Центральной Осетии и обратились к Амирану Дзанагову,
проживавшему в Куртатинском ущелье, с просьбой возглавить их войско, состоявшее
из молодежи, в походе в Грузию. Амиран дал согласие и вывел воинов в
селение Рук, где к ним примкнуло пополнение из числа южных осетин. Таким
образом, в этом походе участвовали воины из всех трех частей Осетин. Когда все
вопросы были решены, отряд, возглавляемый Амираном Дзанаговым, двинулся к
имениям грузинских князей Церетели и Херхаулидзе. Захватив много овец,
скота и имущества, осетины, отбивая атаки преследователей, вернулись с богатой
добычей в селение Рук. В схватке с противником был убит Амиран Дзанагов,
тело которого они привезли с собой, а затем похоронили под курганом, на
котором сейчас находится святилище, названное тогда же Хисты дзуар в честь
очень богатых поминок (хист) по умершему. Праздник Хисты дзуар отмечался
всеми рукцами в июле, перед началом сенокоса. К празднику в каждом доме
варили пиво, приносили в жертву барана. Кроме того, в день праздника
устраивалось общее пиршество около дзуара, куда собирались мужчины, женщины и
дети. В 1961 г. во время экспедиционных работ в Южной Осетии мы
присутствовали на этом празднике, носящем, скорее всего, характер веселого пиршества,
чем религиозного празднества.
В Рокском районе широко славились Цыргъы дзуар (дзуар вершины,
острия горы; селение Зыгубир), расположенный на высокой скале, и Сыгъзарин
дзуар (Золотой святой; селение Нижняя Сба) - оба местного происхождения.
Их появление, как можно полагать, относится к послемонгольскому периоду,
когда эти места были заняты предками современных их обитателей. Особенно
высоко почитался Сыгъзарин дзуар. По словам Г.Ф. Чурсина, он считался
"необычайно священным, недоступным простым смертным. Туда, на священную
поляну на вершине горы, - говорит он далее, - ходят только два старика и то
однажды в год, в день праздника. В жертву Сыгъзарин дзуару приносят в день
праздника свинцовые пули и металлические фигурки баранов. У святилищ
находятся большие медные котлы22.
В 1928 г. мальчиком мне довелось присутствовать на празднике Сыгъзарин
дзуар в июне. Я видел большой поток богомольцев, поднимавшихся без
головных уборов и босиком к поляне, недалеко от святилища, где устраивалось
пиршество. Без соблюдения этого правила никто не имел права туда попасть.
Наличие в святилище металлических фигурок баранов дает возможность отнести
этот дзуар к скотоводческим культам.
Многие из дзуаров соседнего района Урс Туалта в верховьях Большой
Лиахви привнесены сюда переселенцами из разных мест Северной и Центральной

388
Глава шестая
Осетии. Так, дзуар Уацилла (селение Эдис) занесен сюда из Даргавского
ущелья, Таранджелоз (селение Эрман) - из селения Тиб Мамисонского ущелья и т.д.
О появлении Таранджелоза здесь мы записали следующее предание. Мамисон-
цы, поселившись на новом месте, решили во что бы то ни стало перенести из
селения Тиб долю своего популярного дзуара - Таранджелоза. Для этого они
внесли деньги и скот от каждого двора и доставили дзуар; его святилище в виде
часовни находится ныне на большом могильном кургане. Судя по этому
преданию, возникновение отмеченного дзуара относится, вероятно, к периоду не
ранее XVII в., т.е. ко времени поселения здесь мамисонцев.
Как говорилось, кроме общих осетинских и общинных дзуаров, у южных
осетин существовало большое количество фамильных культов, возникших
отчасти здесь, а отчасти перенесенных из прежних мест их обитания - из
Северной и Центральной Осетии. К таким, например, можно отнести: Ресы Уасшыр-
джи (фамильный культ Томаевых), Тибы Таранджелоз (Багаевых), Хоххы
дзуар (Хетагуровых), Илиайы куывд (Дзугаевых), Билуртайы дзуар (Цхурбае-
вых), Хуцауы Кувандон (Остаевых), Маргойы дзуар (Джиоевых) и др.
Наличие множества фамильных культов в Южной Осетии в отличие от
других мест Осетии объясняется прежде всего весьма распространенным типом
фамильных поселений, ревностно оберегавших свои родовые традиции, в том
числе религиозные верования и культы. Необходимо отметить также, что
фамильные дзуары являются важным источником для установления прежнего
места обитания предков той или иной южноосетинской фамилии. Так, дзуар Тибы
Таранджелоз (селение Замтарет) свидетельствует о выселении Багаевых,
считавших Таранджелоз своим святым, из селения Тиб Мамисонского ущелья,
Хоххы дзуар (селение им. К. Хетагурова) - о выселении Хетагуровых из
селения Нар того же ущелья, Ресы Уастырджи (селение Верхний Рук) - о
выселении Томаевых из селения Пуриат Закинского ущелья и т.д. И, наоборот, на
основании многих фамильных дзуаров легко определить, что население, их
почитающее, является потомками местных жителей. К ним можно отнести
Билуртайы дзуар, являвшийся покровителем коренной южноосетинской фамилии
Цхурбаевых, Маргойы дзуар - Джиоевых, Хуцауы кувандон - Остаевых и др.
Все фамильные дзуары характеризовались теми же чертами, что и общие и
сельские дзуары осетин, - наличием святилищ, праздников в определенные дни
года, приношением в жертву баранов и быков и устройством ежегодных
пиршеств в дни праздников.
Отличительной чертой в религиозных верованиях южных осетин, живущих
в низменных районах Грузии, является их совместное с соседними грузинами
почитание одних и тех же дзуаров, большей частью грузинского происхождения.
К ним, например, можно отнести святилища Ломии (селение Млет), Мады Май-
рамы куадзан (селение Хъуд), Цминда Георгий (селение Шуахе) и др. Почти все
они были древними грузинскими церквями, превращенными позже в языческие
святилища. Среди них особенно высоко почиталось святилище Ломии,
находящееся на горе в нескольких километрах от селения Млет. В день праздника, в
августе, сюда стекалось большое число богомольцев - грузин и осетин - из
окрестных сел, расположенных в верхних районах по течению Арагви. Праздник
сопровождался в каждом доме жертвоприношением барана, приготовлением пива.
Следует, однако, отметить определенную закономерность, зависящую от
времени появления осетин на территории Грузии и их соседства с коренным населе-

Религиозные верования
389
нием. Указанные религиозные контакты между осетинами и грузинами возникли
не позже начала XIX в. Это особенно хорошо прослеживается на верованиях
населения Душетского, Горийского, Каспийского и других прилегающих к Южной
Осетии районов Грузии, пополнявшихся непрерывно на протяжении многих веков
осетинскими переселенцами. Поселившиеся в Грузии в более поздний период осетины
Карельского и Кахетинского районов - выходцы из Южной Осетии второй
половины XIX - и начала XX в. - отмечали только свои общеосетинские и фамильные
культы и праздники. Среди них, например, большое распространение имели такие
известные уже дзуары, как Мыкалгабыртх, Дауджытх, Хисты дзуар, Джеры
дзуар, Саниба, принесенные ими из Южной Осетии на новое место поселения.
Северные осетины, переселявшиеся на предгорную равнину Северного
Кавказа, также не расставались с культами своих святых и, перенося их на
новое место поселения, нередко даже строили им святилища. Кроме того, здесь,
на равнине, у осетин появились новые дзуары, пользовавшиеся большой
популярностью не только среди населения окрестных сел, но и далеко за их
пределами. К ним относятся, в частности, Татартуп, Святой куст Хетага и Цыргъ
обау. Судя по характеру праздников в честь этих божеств и молитвам,
адресованным им, все они имели ярко выраженный земледельческий характер.
Праздник Татартупа, например, приурочивался к октябрю, когда в
основном завершались все полевые работы. В этот день к его святилищу,
находившемуся на горе на левом берегу Терека напротив осетинского селения Эльхо-
тово, отправлялись на арбах и верхом на лошадях мужчины из многих
равнинных сел - Алагира, Ардона, Кадгарона, Ставддурта, Эльхотова и др. В домах в
честь святого приносили в жертву барана, варили пиво и т.д. В своих молитвах
осетины благодарили Татартупа за то, что он вырастил им хороший урожай,
дал много всяких благ. Его часто называли Быдыры Тхтхртуп (Татартуп
равнины, т.е. покровитель равнинной Осетии) и считали также покровителем
путников. Последнее имеет свое историческое объяснение. Расположенное на
оживленном торговом пути в узком Эльхотовском проходе, покрытом
непроходимыми лесами, святилище Татартуп представляло собой огромное
средневековое аланское городище с христианскими церквями и мусульманскими
мечетями. Святилище издавна играло важную роль в религиозной жизни горцев
и, прежде всего, кабардинцев, занимавших эти земли до начала XIX в., т.е. до
переселения осетин на равнину. Об этом свидетельствуют многочисленные
данные, приведенные в труде Л.П. Семенова123. Можно полагать, что с
середины XVIII в., со времени основания Моздока, ставшего важным торговым и
культурным центром осетин, Татартуп становится и местом их поклонения.
С ликвидацией Малой Кабарды и заселением осетинами этой территории
Татартуп является уже чисто осетинским культом, хотя он еще долго продолжал
почитаться и некоторыми кабардинцами. Вот что писал по этому поводу
В.Ф. Миллер, посетивший Татартуп в 80-х годах XIX в.: "На границе Кабарды
и Осетии, ниже нынешней Николаевской станицы, есть гора Татартуп, на
вершине которой находится дзуар, очень уважаемый соседними жителями, эльхо-
товцами, ардонцами. На этой местности, по преданию, прежде собирались
кабардинцы и осетины для переговоров, почему она пользуется не меньшим
уважением и у кабардинцев. В горе есть обширная сквозная пещера. Праздник
дзуара справляется летом в течение трех дней и привлекает огромную толпу

390
Глава шестая
Вид куста святого Хетага. Фото автора, 1957 г.
молельщиков24. Таким образом, начало поклонения этому святому у осетин
мы можем отнести к середине XVIII в.
Весьма интересно и происхождение дзуара Хетага, представляющего собой
рощу из различных пород деревьев. Эта роща, называемая Хетаджы къох (куст
Хетага), находится в открытом поле между селениями Суадаг и Ногпысылмон-
кау на правой стороне р. Ардон. О начале поклонения этой роще Хетага
существует предание, записанное впервые в 40-х годах XIX в. А.М. Шегреном, а
затем несколько раз и последующими исследователями осетин. Хотя между
первой и последующими записями текстов предания имеются некоторые
расхождения125, но основное его содержание сохраняется во всех вариантах. Из
последующих записей о Хетаге наибольший интерес представляет предание,
приводимое К. Хетагуровым. В нем говорится, что Хетаг, будучи сыном кабардинского
князя Инала, бежал в Осетию, по неизвестной причине преследуемый своими
братьями; когда он достиг долины современного селения Суадаг, неприятели
начали его настигать, и Хетаг, собрав последние силы, готовился отразить их
атаку. Вдруг в это время он слышит из ближайшего леса призывающий его
голос: "Хетаг, в лес, в лес!" Однако до леса было еще далеко, и Хетаг, видя, что
не сможет добраться до него, попросил лес выйти к нему навстречу. И вдруг
отделяется огромный участок леса и накрывает Хетага. С тех пор, как гласит
предание, лес этот носит его имя. Более того, он считается священным. Никто не
имел права рубить его, выносить плоды или убитую в нем дичь, в противном
случае ему грозили большие беды. "Если кому случится убить в этом лесу
зверя, - писал А.М. Шегрен, - тот должен тотчас собрать туда всех жителей своего
аула и там же, на месте, всем обществом зверя того скушать, если он
съедобный, в противном случае бросить его; одним словом, выносить из лесу ничего

Религиозные верования
391
не позволяется под опасением смерти и слепоты26. Именно из-за боязни такой
кары этот чудесный лес-заповедник сохранился до наших дней. Во время
экспедиционных работ в окрестных селах нам приводили много конкретных
примеров заболевания и даже смерти людей, якобы нарушивших указанные запреты
в отношении куста Хетага. Так, по словам 80-летнего Казмахамата Габуева
(селение Ардон), у учителя этого села Алихана Зангиева свернулась шея от
паралича, разбившего его за то, что он взял ветку от святого куста. Только после
приношения в жертву барана в честь св. Георгия Хетага (Хетаджы Уастырд-
жи) он выздоровел. Другой житель того же села, Хату Хестанов, проезжая
мимо леса Хетага, взял случайно лист дерева, за что был наказан тяжелой
болезнью; на следующий день родственники его, запасясь тремя пирогами и аракой,
отправились на поклонение к кусту Хетага с просьбой, чтобы он простил
больного, последний благодаря этому выздоровел.
Как упоминалось выше, у равнинных осетин куст Хетага являлся одним из
популярнейших святых, связанных с аграрным культом; его праздник
отмечался 15 июля, перед началом жатвы. Это было большое народное
торжество. В этот день к святому кусту стекалось со всех окрестных сел много
богомольцев-мужчин. Только в период Великой Отечественной войны сюда стали
ходить и женщины, хотя это было, по религиозным понятиям осетин,
большим нарушением традиции, ибо женщины никогда не вступали в святые
места Лагты дзуар (Бога мужчин), т.е. св. Георгия. Жители каждого села,
рассаживаясь здесь отдельно, пировали, устраивали танцы, конные состязания и
другие спортивные игры.
Мы склонны считать этот священный куст местом поклонения прежних
обитателей этих мест - кабардинцев, от которых он перешел к осетинам после
их обоснования в предгорьях. Нуждаясь на новом месте в своем покровителе,
они связали его происхождение с легендой о Хетаге, в которой отражены осе-
тино-кабардинские отношения послемонгольского периода127.
К высокопочитаемым дзуарам равнинных осетин относится Цыргъ обау
(острый курган), находящийся недалеко от селения Ольгинское и
представляющий собой большой курган с часовней на вершине. Хотя он считался
покровителем Ольгинского, его почитало население всех других окрестных селений -
Беслана, Хумаллага, Зилга, Нового Батакоюрта. В день праздника, в июле,
сюда стекалось много богомольцев из всех этих сел, и больше всего из
Ольгинского, - исключительно мужчины. Они приносили по три треугольных пирога,
араку, пиво, квас, шашлык или осетра.
Черты аграрного культа Цырг обау особенно проявлялись в следующей
молитве, обращенной к нему: "Как мы видим эти хлеба зеленеющими, дай нам
возможность, святой Цырг обау, увидеть их желтыми (т.е. готовыми)".
Появление этого дзуара относится, вероятно, к концу XVIII в., возможно, к началу
XIX в., к периоду основания осетинской слободки во Владикавказе, жители
которой пользовались сначала землями в районе расположения Цырг обау, а
затем основали здесь селение Ольгинское, для которого, как отмечалось, этот
дзуар стал местом поклонения. Наконец, отметим еще один дзуар - Амацаг
(букв.: сложенный), находящийся недалеко от селения Старый Батакоюрт и
являвшийся его покровителем. Он представляет собой продолговатый наземный
склеп, обнесенный невысоким каменным забором. По словам местных сторо-
жилов, здесь похоронен некий Тато Окроев, убитый молнией. Тогда же склеп

392
Глава шестая
этот сделался святилищем, названным Амацаг. Ежегодно летом в
определенный день в честь последнего устраивалось всем селом пиршество, для которого
резали двух быков, купленных вскладчину, и готовили к нему большое
количество пива. Судя по тому, что селение Старый Батакоюрт было основано в
первой половине XIX в., можно полагать, что возникновение рассматриваемого
дзуара относится к этому же периоду. Такие дзуары, воздвигнутые в честь
убитых молнией, характерны и для некоторых равнинных сел, в то время как в
горных районах они совершенно отсутствовали. Это объясняется тем, что на
равнине земледелие являлось ведущей отраслью хозяйства, во многом зависящей
от погодных условий. Поэтому, молясь указанным дзуарам, осетины просили
Уацилла даровать им обилие хлебов и сберечь посевы от града и других
стихийных бедствий. В случае засухи здесь, в отличие от горных районов,
использовали всяческие магические приемы для вызова дождя. Одним из таких наиболее
распространенных приемов был следующий: брали камень из дзуара или из
могилы убитого молнией и клали в реку, оставляя его там до тех пор, пока не
пойдет дождь.
Таким образом, приведенный материал свидетельствует о появлении у
равнинных осетин ряда популярных аграрных культов, почитавшихся ими до
недавнего времени. Кроме того, как отмечалось, осетины продолжали почитать
свои прежние общеосетинские, общинные и фамильные дзуары, перенесенные
из разных мест их прежнего обитания - горной Осетии. Приведем в качестве
примера селение Старый Батакоюрт, где выходцы из Даргавского ущелья
(фамилия Фидаровых) праздновали ежегодно в июле Фыры дзуар, а фамилия Цо-
раевых в сентябре -Дзили дзуар; оба эти культа, сложившиеся в горах,
получили бытование на новом месте поселения. Такая же картина наблюдалась у
других фамилий, в частности Цыгкаевых, вышедших из Куртатинского ущелья.
Они праздновали здесь в августе широко известный почти всем куртатинцам
Хуцау дзуар.
Анализ дохристианских верований осетин свидетельствует о преобладании
аграрных культов, относящихся в своем большинстве к аланской эпохе, а
отчасти к древнекавказскому и послемонгольскому периодам. Этот факт является,
несомненно, ярким свидетельством ведущих земледельческих традиций в
хозяйстве алан-осетин, сохранившихся у них и после монгольского нашествия.
Христианство в Осетии
Осетины относятся к числу тех немногочисленных народов Кавказа,
которые имели две официальные религии - христианство и ислам; последний был
распространен только среди сравнительно небольшой части населения,
преимущественно феодальной верхушки Северной Осетии. Однако ни христианство,
ни ислам не утвердились в народе; тем не менее эти религии, главным образом
христианство, оказали немалое влияние на мировоззрение осетин.
В распространении христианства среди осетин было два периода: до
монгольского нашествия - в аланскую эпоху и после него, начиная с первой
половины XVIII в. В первый период христианизация алан-осетин протекала на
протяжении многих веков (У1-Х). Распространению христианства среди алан во

Религиозные верования
393
Средний Зеленчугский храм
1 - южный фасад; 2 - восточный фасад. Фото автора, 1961 г.

394
Глава шестая
Шоанскии храм
1 - восточный и северный фасады; 2 - южный фасад. Фото автора, 1971 г.

Религиозные верования
395
многом способствал абхазский царь Георгий (921-925), по указанию которого
проводилось крещение. В X в. была создана самостоятельная аланская архиепи-
скопия, а позднее - митрополия, входившая в константинопольский патриархат;
она просуществовала до конца XIII в., т.е. до разгрома Алании монголами.
Аланская митрополия располагалась в верховьях Кубани на р. Большой
Зеленчук, где находятся развалины огромного аланского городища с остатками
храмов и церквей; там была найдена древняя осетинская надпись. Принятие
христианства аланами сопровождалось строительством храмов и церквей,
развалины которых находятся почти на всей исторической территории Западной
Алании128. В верховьях Кубани, например, насчитывается свыше десяти развалин
храмов. В одном ущелье Большого Зеленчука на протяжении 2 км находятся
три храма, из которых один настолько хорошо сохранился, что в 1889 г. был
реставрирован и обращен в действующую церковь129. Была восстановлена и
другая аланская церковь Х-Х1 вв., известная под названием Шоанской (от горы
Шоан) или Хумаринской. Она расположена на высокой скале на левом берегу
Кубани, недалеко от осетинского селения им. Коста Хетагурова.
Переселившись сюда в 70-х годах XIX в., осетины сделали ее своим святилищем в честь
св. Георгия.
По свидетельству многих авторов, аланские храмы и церкви, строившиеся в
течение 1Х-ХШ вв., отличались большим сходством с подобными
сооружениями у абхазов, что еще раз свидетельствует о близком соседстве и культурном
общении этих народов. На территории Восточного Кавказа, от верховьев
Кубани до горной Чечни и Ингушетии, также отмечается наличие грузинских
храмов и церквей, сооруженных в период царствования царицы Тамары. При ней,
как указывают народные предания, в горах Осетии было построено большое
число грузинских монастырей и церквей, сохранившихся до сих пор - большей
частью в виде развалин. Многие из них, как отмечалось, стали языческими
святилищами. Из подобных памятников для нас наибольший интерес представляет
Зругский храм, впервые изученный в 1951 г. грузинскими учеными, а также
обследованный нами в 1960 г.130
Зругский храм находится на правом берегу р. Зругдон, недалеко от селения
Хозитикау на самой границе между Южной и Центральной Осетией. От
соседней Нарской котловины по узкому глубокому ущелью к нему ведет горная
тропа протяженностью около 7 км. Такая же тропа тянется через перевал из Ку-
дарского ущелья Южной Осетии. Зимою снежные обвалы, летом сильные
дожди надолго отрывали обитателей Зругского ущелья от внешнего мира. Здесь с
давних времен жили отдельными фамильными поселениями Хозиевы, Бираго-
вы, Козаевы и Таугасовы. Зругский храм построен в форме прямоугольника
7,8 х 13,3 м в два этажа. Стены его возведены из местного известкового туфа
(цына дур) на особом известковом растворе. Внутри храм хорошо освещался
несколькими продолговатыми окнами. Во второй этаж попадали, очевидно, при
помощи приставной лестницы. Здесь имеется полукруглая абсида, состоящая из
двух помещений, изолированных друг от друга. Храм имеет один арочный вход.
Вокруг церкви построена массивная каменная ограда, а рядом расположено
огромное христианское кладбище, принадлежавшее, несомненно, обитателям
этих мест. В 30-х годах XX в. от сильного наводнения обрушились северная и
западная стены храма. Но обильные росписи (святые, воины и т.д.) хорошо еще
сохранились на других стенах. Архитектурно-художественные формы Зругско-

396
Глава шестая
го храма перекликаются с формами грузинских зальных церквей и дают все
основания датировать его Х-Х1 вв.131
Таким образом, храм этот, построенный почти на два века раньше Нузаль-
ской церкви, является древнейшим средневековым памятником в горах Осетии.
Кем он был построен и почему именно в этом чрезвычайно труднодоступном
ущелье? Об этом пока не удалось обнаружить никаких сведений. Можно
предполагать, что храм был сооружен с целью распространения христианства среди
алан-осетин.
В.Б. Пфаф, посетивший Зругский храм в 70-х годах XIX в., ошибочно
датировал его XVII в. Но он оставил нам некоторые интересные сведения,
характеризующие этот памятник. "В этой церкви, - пишет он, - видны еще теперь на
стене несколько хорошо сделанных изображений святых. Жители
рассказывают, что эта церковь некогда была вымощена стеклом и что в ней хранились
большие богатства, которые будто бы 9 лет тому назад были увезены
священником Сургуладзевым". Далее он отмечает, что Зругский храм прежде "служил
убежищем для преступников, и кто успевал в нем укрыться, тот был прощаем".
По его словам, в XVIII в. здесь проживал грузинский царевич Леван,
впоследствии убитый горцами Дагестана132.
Другие указанные выше церкви, в том числе Нарекая, не сохранились, но
нам известно, что на их месте в XVIII в. воздвигнуты миссионерами из
Осетинской духовной комиссии новые церкви133. Лучше сохранившиеся древние
христианские церкви обнаружены в Куртатинском ущелье. К ним относятся, в
частности, уже знакомые нам Дзвгисский храм св. Георгия (селение Дзвгис) и Ху-
цау дзуар (селение Лац), а также храм в селении Харисджин, называемый Май-
рамы дзуар и храм в селении Гули, посвященный св. Георгию.
Много древнегрузинских храмов мы находим в Южной Осетии, и особенно
в Кударском ущелье и ущелье р. Паца. Здесь во многих селах сохранились
развалины храмов. От храмов горной части Северной Осетии они отличаются
большими размерами и обилием архитектурных украшений. Некоторые из этих
храмов (селение Остатыкау, Кваиси), по-видимому, служили одновременно
оборонительным целям. Поэтому они располагаются на выгодных в
стратегическом отношении позициях. Храм такого типа был обычно двухэтажным, его
массивные стены возводились со множеством бойниц. Весь комплекс
сооружения обносился высокой каменной стеной.
Все рассматриваемые церкви как в Южной, так и в Северной Осетии
строились до монгольского вторжения и упадка христианства в Осетии. Большая
часть их все же относится к периоду правления царицы Тамары, меньшая -
к Х-Х1 вв. Если считать, что христианство в Грузии стало официальной
религией уже в У-ЛП[ вв., то грузинская христианская проповедь в Осетии,
естественно, приходится на более позднее время; хронологические даты постройки
храмов и церквей на территории Южной Осетии можно отнести к УШ-Х вв.
Несомненно, что раньше всего они стали возникать в Южной и Центральной
Осетии, расположенных ближе к Грузии.
Встает вопрос и о степени распространения христианства среди
алан-осетин. Средневековые авторы, непосредственно побывавшие у алан, отмечали
слабое развитие у них христианства и преобладание дохристианских верований.
Так, Вильгельм де Рубрук писал, что "аланы - христиане по греческому обряду,
имеющие греческие письмена и греческих священников... не знали ничего, име-

Религиозные верования
397
ющего отношение к христианскому обряду, за исключением только имени
Христова34. По-видимому, распространение христианства в Алании проходило не
везде одинаково; более всего оно упрочилось в западной ее части, о чем
свидетельствуют развалины многочисленных храмов и церквей. Это подтверждается
также тем, что почти все известные нам осетинские божества получали тогда
христианские имена135.
Древние религиозные верования у осетин вновь широко возродились
после монгольского нашествия и упадка христианства. Замкнутые условия
жизни горных осетин в течение нескольких веков (Х1У-Х1Х вв.) способствовали
укреплению древних верований в быту этого народа, так что новая волна
христианизации, а позднее внедрение мусульманства не смогли искоренить
эти верования до конца.
Второй этап распространения христианства относится к XVIII в. - веку
развития русско-осетинских отношений. Желая привлечь на свою сторону осетин и
обеспечить себе свободный проход по Дарьяльскому ущелью в Закавказье,
царская Россия основала для этой цели в 1745 г. Осетинскую духовную комиссию.
Инициатором этого мероприятия явились грузинские духовные лица -
архиепископ Иосиф и архимандрит Николай, которые, находясь в Москве, обратились
с прошением на имя императрицы Елизаветы Петровны о необходимости
восстановления христианства в Осетии136. Сформированная из одних грузинских
священников во главе с архиепископом Пахомием комиссия была отправлена в
Кизляр, ставший ее резиденцией до основания крепости Моздок A763 г.).
Одной из главных задач членов комиссии было крещение горцев и
строительство церквей в разных районах Осетии. В результате деятельности
грузинских миссионеров было открыто пять церквей - две в Центральной Осетии
(селения Зака, Нар), две в Куртатинском ущелье и одна в Дигории137. Из них лишь
дигорская была каменная, остальные были полотняные, походные. Позже
походные церкви были заменены каменными; почти все они были воздвигнуты на
месте развалин древнегрузинских церквей. Особое внимание обращалось на
устройство церквей и их убранство. В рапорте кизлярского коменданта Потапова
на имя синода от 1765 г. содержалась просьба о выделении "на покупку к пяти
церквям утвари и колоколов на 377 рублей 5 копеек38. Из документов мы
узнаем также о попытках перевода миссионерами грузинских священных книг на
осетинский язык и об открытии школ в горах Осетии для подготовки
священников из самих осетин. В донесении архиепископа Пахомия от 1753 г. говорится,
что еще в 1746 г. миссионерам было приказано синодом "сделать перевод
Грузинского священного писания на осетинский язык с употреблением грузинских
литеров, о чем мы нижайше и стараемся, и некоторые уже стихи из
божественных писаний нами на осетинский язык и переведены39. Из этого же донесения
мы узнаем о намерении миссионеров открыть школу в Куртатинском ущелье,
где бы обучалось до 30 человек. Однако в силу отдаленности Осетии от центра
России, политической разобщенности ее горных районов и других
неблагоприятных обстоятельств, а также недостаточной подготовленности самих
миссионеров все эти намерения долгое время оставались лишь на бумаге. Осетинская
школа была открыта лишь в 1763 г., и не в Осетии, а вдали от нее, в Моздоке;
перевод грузинских божественных книг на осетинский язык начался также
значительно позже - в конце ХУШ в. Не лучше обстояло дело и с внедрением
христианства среди осетин, проводившимся формально, без особого старания.

398
Глава шестая
Выезжая с целью распространения христианства в Осетию, священники
проникали в самые отдаленные уголки страны. Они привозили сюда большое
количество холста на рубашки, много образков и крестов, которые раздавали
при крещении. Каждому крещеному давали холста на одну-две рубашки. Чтобы
получить больше холста, горцы умудрялись креститься по несколько раз.
О том, сколько было роздано в Осетии холста, можно составить представление
хотя бы по тому факту, что в 1751 г. в Москве было закуплено комиссией
девять тысяч аршин холста для раздачи крещеным горцам. Уже в 1750 г., по
донесению архиепископа Пахомия, численность крещеных в Осетии составляла
более тысячи человек140. В последующие годы эта цифра быстро увеличилась.
С 1745 по 1767 г. было крещено 2142 человека, а с 1772 по 1792 г. - 6057
человек141. Однако статистические данные давали несколько искаженную картину.
Как уже указывалось, многие, чтобы получить холст, крестились по несколько
раз, но, приняв христианство, они оставались верны своим древним божествам.
Церкви, где служили грузинские священники, не владевшие осетинским
языком, осетины почти не посещали. В 1771 г. грузинские священники, не
оправдавшие возложенного на них доверия, были заменены русскими142. Этому
способствовало также то обстоятельство, что Кабарда, в состав которой входила
формально Северная Осетия, стала подданной России по Белгородскому
мирному договору.
В 1816 г. Осетинская духовная комиссия была переведена из Моздока в
Тбилиси, где ее деятельность протекала под управлением экзарха - главы
грузинской церкви143. С этого времени начался новый крупный этап в развитии
христианства в Осетии. Он ознаменовался, прежде всего, строительством церквей.
В 1817 г., как об этом свидетельствует рапорт начальника Осетинской духовной
комиссии на имя экзарха, было начато строительство восьми церквей в
ущельях Южной Осетии144. Одновременно здесь повсюду проводилось крещение
(теми же методами, что и в Северной Осетии). Только за 1816 г. в Южной Осетии,
по статистике, было крещено 1038 человек145.
Важными мероприятиями комиссии были перевод грузинских духовных
книг на осетинский язык и распространение образования среди осетин в
открытых для этой цели духовных семинариях и церковно-приходских школах; в то
же время детей горцев посылали в различные духовные и светские учебные
заведения России в Грузии. Переводы грузинских религиозных книг на
осетинский язык были осуществлены известным осетинским просветителем Иваном
Ялгузидзе. К 1822 г., в частности, он "окончил перевод евангелия всех четырех
евангелистов46. С выходом в 30-х годах XIX в. осетинской грамматики
А.М. Шегрена, на осетинский язык стали переводить русские церковные книги;
на русском языке велось преподавание в школах, выходила периодическая
печать. Тем не менее, в осетинских церквях, особенно в горах, по-прежнему
служба велась грузинскими священниками, не владевшими, за небольшим
исключением, осетинским языком.
Во второй половине XIX в. ряды священнослужителей Осетии стали
постепенно пополняться представителями коренной народности, сочетавшими
свою духовную деятельность с широкой просветительской работой. Во
многих горных селах священник одновременно являлся и сельским учителем цер-
ковно-приходской школы. Большую роль в подготовке священнослужителей
из числа горцев сыграла Тифлисская духовная семинария, а позже и Ардон-

Религиозные верования
399
екая, основанная в 80-х годах XIX в. в селении Ардон в Северной Осетии. Во
второй половине XIX в. происходит дальнейшее укрепление христианства,
выразившееся, в частности, в увеличении количества церквей в селах равнинных
осетин (села Кадгарон, Хумаллаг, Ардон и др.), а также в сооружении
огромного собора в Моздоке.
Интенсивное церковное строительство было продиктовано также
усилением распространения среди северных осетин ислама. Чтобы предотвратить его
дальнейшее продвижение, царское правительство и воздвигло ряд церквей, в
том числе моздокский собор, строившийся в течение многих лет (с 1878 по
1897 г.). Еще в 1862 г. по ходатайству наместника Кавказа правительство
разрешило сбор добровольных приношений по всей России в военных, гражданских
и духовных ведомствах на сооружение этого собора. В обращении говорилось:
"Примите... участие в создании храма, долженствующего стать лицом к лицу ко
вторгнувшемуся недавно в горы магометанству, заменившему собою
ослабевшее, утратившее во мраке невежества христианство47.
Моздокский собор раскинулся на возвышенном месте в центре города. Звон
его огромных колоколов, отлитых на военном заводе в Ростове-на-Дону,
слышен был, по рассказам стариков, на расстоянии более 30 км. Ежегодно в
августе сюда стекались тысячи богомольцев не только со всего Кавказа, но и "с
берегов Дона, Астраханской, Екатеринославской, Харьковской и других губерний
России48. Осетины, называя Моздокский Успенский собор Маздаджы Мады
Майрамы дзуар (Святилище Моздокской Богородицы Марии), ежегодно в день
праздника приходили сюда из самых отдаленных горных уголков. В этом
отношении моздокская церковь, безусловно, составляла исключение, так как другие
церкви горцы посещали изредка.
Характерной чертой христианизации в Осетии являлось лояльное
отношение миссионеров к языческим верованиям и культам. Христианство
сосуществовало с язычеством, а во многих случаях уступало ему. Меньше всего
христианство распространилось в горах, где господствовала языческая религия.
Мусульманство в Осетии
Сохранившийся величественный минарет на средневековом Змейском
аланском городище, а также следы двух других небольших мечетей,
построенных золотоордынскими ханами, свидетельствуют о попытке распространения
мусульманства среди алан-осетин еще монгольскими миссионерами149. Однако
мы не располагаем никакими данными о существовании мусульманской
религии у осетин в ту эпоху. Построив здесь мечети для широкой миссионерской
деятельности и пропаганды ислама среди христианского аланского населения,
монголы, по-видимому, не смогли добиться никаких результатов.
Распространение мусульманства у осетин относится к гораздо более позднему периоду, а
именно к XVI - началу XVII в. В самой Кабарде, откуда ислам распространялся
в Осетию, эта религия прочно укрепилась уже в XVI в.150
Наиболее ранние сведения о мусульманстве у осетин, усвоенном дигорски-
ми и тагаурскими феодалами от кабардинских князей, у которых они
находились в зависимости, мы находим у Вахушти. "Главари и знатные, - отмечал он, -
суть магометане, а простые крестьяне - христиане, но они не сведующие в той

400
Глава шестая
и другой вере: различие между ними состоит только в том, что кушающие
свинину считаются христианами, а кушающие конину - магометанами51. Данные
о проникновении ислама из Кабарды в Дигорию и Тагаурию даются и В.Б. Пфа-
фом. "Магометанская пропаганда, конечно, проникла тогда до Осетии, и те
части ее, которые находились в зависимости от кабардинских князей,
действительно и приняли магометанство, вероятно, уже в XVI или в продолжении
XVII века"^.
Во второй половине XVIII в., по свидетельству Штедера, все фамилии ди-
горских бадилат уже прочно придерживались ислама. Автор отмечает, что ди-
горские феодалы вступали в брак только между собой и со своими
единоверцами из знатных кабардинских семей153. В архивных документах, относящихся к
началу XIX в., все чаще упоминается и о распространении мусульманства среди
небольшой части крестьянства. Этот факт, несомненно, связан с начавшимся
движением мюридизма и усилением пропаганды ислама среди горцев. Вот как
характеризует мусульманство в Осетии один из архивных источников:
"Осетинские старшины все почти обратились в магометанство, не имея, однако, муллов,
отправляя только положенные по обряду магометанскому молитвы и
воздерживаясь от употребления свиного мяса и вина, а простой народ, кроме вологир-
цев (т.е. алагирцев. - Б.К.), начинает тоже следовать примеру старшин своих54.
В период кавказской войны мусульманская пропаганда усиливается не
только на западе Осетии, но и на востоке, со стороны Чечни, находившейся в руках
Шамиля. Оттуда к тагаурским осетинам направлялись муллы для
окончательного насаждения ислама и привлечения тагаурцев на сторону Шамиля155. Уже в
первой половине XIX в. мусульманство стало распространяться по всем
четырем обществам Северной Осетии - Дигорскому, Тагаурскому, Куртатинскому и
отчасти Алагирскому, привлекая на свою сторону большое число
приверженцев, считавших себя до этого формально христианами; «при подстрекательстве
турок "кабардинские муллы" старались всеми мерами сделать христиан-осетин
магометанами», - отмечал А. Гатуев. Тот же автор писал, что появление
Шамиля на Тереке сильно поколебало в Осетии христианство, потому что оно было
привито извне156. Под влиянием мусульманских священников осетинские
феодалы отдавали своих детей на воспитание в Кабарду, где они обучались исламу и
княжескому этикету. Под воздействием тех же священников в Осетии все более
распространялись мусульманские имена: Татархан, Магомет, Елмурза, Хадзи-
муса, Хадзимет, Керимхан и др.
Наибольший размах мусульманская пропаганда приняла, как говорилось, в
Дигорском и Тагаурском обществах, где она находила опору среди феодалов,
старшин и даже некоторой части крестьян. Одним из первых районов
распространения мусульманской религии в Осетии была Дигория. Соседство с Кабар-
дой, где прочно утвердилось мусульманство, и союз дигорских феодалов с
кабардинскими князьями создавали весьма благоприятную почву для насаждения
ислама, распространившегося здесь не позднее XVI в. Составитель первого
русско-осетинского словаря архимандрит Иосиф Чипиговский в 1859 г. отмечал,
что в Дигории алдары, находясь в союзе с кабардинскими князьями, "открыто
пропагандировали между осетинами магометанство... По приглашению их,
проповедники Корана муллы свободно прибывали из Дагестана и Кабарды и
увлекали легковерных57. В результате всего этого христианство в Дигории,
как доносил в 1866 г. священник Аладжиков, "потеряло доверие" и повсюду вы-

Религиозные верования
401
теснялось мусульманством, что потребовало решительного вмешательства со
стороны местного гражданского и военного начальства. В рапорте начальника
горного управления от 6 ноября 1869 г. указывалось, что ему "было дано право
выслать из края с семействами тех, которые были замечены, кроме
вероотступничества, еще в совращении других в магометанство58.
Таким образом, воспринятое издавна дигорскими феодалами
мусульманство получило значительное распространение и среди остальных слоев населения.
Раньше других мусульманами становились жители сел, близко
соприкасавшихся с Кабардой. Например таким было селение Донифарс с его двумя отселками,
где все население считалось мусульманами и имело несколько больших и
маленьких мечетей, в которых служили как местные, так и пришлые
кабардинские и дагестанские муллы. По собранным нами народным преданиям, ислам в
этом районе существует более двухсот лет. 100-летний Пага Дзагоев (селение
Махческ) рассказывал, что многие дигорцы-мусульмане, не имея мечетей в
своих селах, ходили во время больших мусульманских праздников в Донифарс. Так
поступали, например, представители бадилатской фамилии Абисаловых.
В отличие от Донифарса в других пунктах горной Дигории население было
смешанное христианско-мусульманское; иногда в них преобладали христиане,
иногда - мусульмане. В ряде сел, где подавляющее большинство жителей
считало себя христианами, находились церкви. Это селения Галиат, Махческ,
Стыр-Дигора и др. Села же с преобладанием мусульманского населения чаще
всего не имели мечетей, что объясняется общей политикой царизма,
направленной на ограничение этой религии среди осетин. Здесь жители отправлялись
молиться в донифарсскую мечеть или же приглашали муллу оттуда, а иногда из
равнинных сел Дигории. Услугами таких мулл, по словам 76-летнего Паца Че-
гоева из селения Куссу, довольствовались во время больших мусульманских
праздников многие жители селения. Однако феодальные фамилии дигорцев,
как и осетин-тагаурцев обычно имели свои небольшие мечети, подобно
адыгским княжеским фамилиям и дагестанским феодалам.
Процесс исламизации населения Дигорского общества почти ничем не
отличается от процесса распространения этой религии среди осетин-тагаурцев,
находившихся также издавна под сильным влиянием кабардинских, а позже и
дагестанских мусульманских миссионеров. По данным "Описания народов,
обитающих в кавказских горах" за 1840 г., мы узнаем, что в это время у тагаурцев
было три мечети и одиннадцать мулл. Правда, муллы, судя по этому источнику,
не особенно соответствовали своему назначению. "Сии духовные лица, не
будучи довольно просвещены, не зная достаточно познаний и сведений по своей
религии, не имеют большого влияния на исповедующих магометанскую веру и от
того мало от них уважаются59. По рассказам стариков, все одиннадцать тага-
урских феодальных фамилий (Кундуховы, Дударовы, Шанаевы, Есеновы и др.)
строго придерживались ислама, принятого ими в XVII в. Они не вступали в брак
с христианами, не сидели с ними на торжествах, не посещали их похороны,
свадьбы и т.д. Это относится не только к феодалам, но и к зависимым от них
сословиям, среди которых непрерывно росло число лиц мусульманского
вероисповедания, особенно в период кавказской войны и усиления деятельности
мусульманских миссионеров.
По-видимому, к этому, а может быть и к более раннему периоду относится
проникновение ислама в Куртатинское общество. Во всяком случае, в "Воен-
26. Калоев Б.А.

402
Глава шестая
но-топографическом описании областей Кавказа" за 1831 г. говорится, что у
куртатинцев простой народ исповедует христианскую веру, старшины -
магометане60. Живя радом с тагаурцами, многие из куртатинцев, также издавна
находившихся в феодальной зависимости от кабардинских князей, приняли
ислам. Уже в конце XIX - начале XX в. мусульманство настолько упрочилось
здесь, что стало подавлять христианство. Так, по словам Ф.С. Гребенца, из 658
человек самого крупного селения куртатинцев Даллагкау треть приняла
мусульманство. Автор отмечает, что другая часть жителей села "совершенно
безразлично относится к христианству, не посещая церкви и не исполняя тех
христианских обрядов, которые требуются православной церковью61. Все это
объясняется не только поверхностным усвоением осетинами христианских
догм и непониманием их, но и все усиливающейся пропагандой мусульманских
миссионеров среди куртатинцев.
Из всех обществ Северной Осетии ислам не коснулся лишь Алагирского
общества, не зависевшего от кабардинских князей и остававшегося в стороне от
деятельности мусульманских миссионеров. Но и здесь, по сведениям наших
информаторов, в конце XIX в. некоторые фамилии приняли мусульманство
(например, фамилия Бутаевых из селений Верхний Мизур и Быз). Причины
слабого распространения мусульманства среди алагирцев кроются в их весьма
значительной географической изолированности, а также в отсутствии развитых
феодальных отношений.
Не менее интересна история распространения мусульманства у равнинных
осетин. Нужно заметить, что многие из них, переселяясь с гор на равнину, уже
считали себя мусульманами. В 40-х годах XIX в. даже возник вопрос о
выделении осетин-мусульман из осетин-христиан и создании для них отдельных сел.
Но он был решен лишь в 1856 г. при новом наместнике Кавказа, князе
Воронцове162. В результате этого на равнине образовались следующие
мусульманские селения: Хазныдон, Дур-Дур, Кора, Синдзикау, Магометанское (ныне
селение Чикола), Карца, Беслан, Зильга, Брут, Заманкул, Карджин, Эльхото-
во. Такое мероприятие царской администрации было вызвано
необходимостью преградить путь дальнейшему распространению мусульманства среди
равнинных осетин-христиан, живших по соседству с мусульманскими
народами, так как для распространения ислама здесь была более благоприятная
почва, чем среди горных осетин, проживавших часто в труднодоступных ущельях.
Не случайно поэтому на равнине осетины принимали мусульманство целыми
фамилиями и даже отдельными селами. К числу последних, например,
относится селение Заманкул, жители которого, по словам корреспондента газеты
"Терские ведомости", еще в ходе кавказской войны "исповедовали
православие". "Теперь в центре селения, - говорится далее, - красуется только в
прошлом году отстроенная из камня, довольно красивой архитектуры
мечеть...63. Мечети строились и во всех других мусульманских селах.
Особенно выделялось в этом отношении селение Магометанское, имевшее четыре
мечети. Одна из них, более крупная, с высоким деревянным минаретом,
считалась главной и располагалась в центре села. Однако рост числа мечетей
опережал рост численности осетинских мусульманских священников, поэтому в
Осетию прибывали малограмотные кабардинские и дагестанские муллы,
которые проводили богослужение в осетинских мечетях, не владея даже
осетинским языком.

Религиозные верования
403
Об этих проповедниках ислама в Осетии К. Хетагуров писал: "Не умея
говорить по-осетински, мулла, кумык или татарин, объясняются с народами с
помощью переводчика. Извращенные понятия, какие проповедуют эти
безграмотные агенты исламизма, являются главной причиной вражды между
магометанским и христианским населением Кавказа64.
Подготовка грамотных священников из числа коренной народности стала
необходимой задачей в этой части Осетии. В конце XIX - начале XX в. здесь стали
появляться священники-осетины, получившие образование в мусульманских
учебных заведениях (медресе) Дагестана, Кабарды и т.д. Так, в 1960 г. в селении
Чикола во время экспедиционных работ мы встретились с бывшим муллой,
70-летним Елмурзой Хаевым, обучавшимся около 17 лет в медресе в адыгейском
селении Атажукай. Характерно, что наш собеседник обнаружил прекрасное
знание арабского языка, на котором он разговаривал. В его личной библиотеке мы
увидели много арабских книг по истории, этнографии и географии. Некоторые из
них он выписал еще до революции непосредственно из Сирии и Египта.
Принятие ислама в Северной Осетии и появление священников, особенно из
осетин, способствовало распространению здесь уже в XVIII в. арабской
письменности. Одним из ранних свидетельств этого являются надписи на арабском
языке на склепах в селении Хазнидон; по расшифровке Л.И. Лаврова, они
датируются 1742 г.165
Вторая половина XIX в. характеризуется более широким распространением
арабской грамоты у осетин-мусульман. Многие могильные камни этого
периода имеют надписи на арабском языке, сделанные местными
мастерами-арабистами. В Осетии появились и некоторые религиозные мусульманские книги,
переведенные на осетинский язык и изданные на основе арабской графики.
Однако эта литература не получила здесь (по сравнению, например, с Дагестаном и
Кабардой) сколько-нибудь значительного распространения. Объясняется это
не только более поздним проникновением ислама в Осетию, но и плохой
постановкой обучения арабскому языку. Во всех мусульманских селах Осетии
наряду с примечетными школами создавались, как и в христианских селах, обычные
светские школы, где велось преподавание на русском и отчасти на осетинском
языках. Весьма характерно в этом отношении сообщение в "Терских
ведомостях" за 1897 г., в котором говорится о постройке в селении Заманкул
одновременно двух зданий: мечети и школы. "Заманкульцы, - пишет автор, - глядя на
своих православных собратьев, не остались глухи на призыв к свету. Они
поняли, что те блага, которые признаются нравственными, интеллектуальными и
религиозными, народ получает из школы, и в прошлом году открыли сельское
одноклассное училище66.
Подводя итог, нужно отметить, что появление мусульманства в Осетии, как
и в других районах Кавказа, сопровождалось усилением антирусской
пропаганды и вражды между осетинами-христианами и осетинами-мусульманами.
Длительная кровопролитная кавказская война отодвинула на многие годы
экономическое и культурное развитие горцев и привела к переселению большого
числа их, в том числе осетин, в Турцию.
Ислам запрещал браки между осетинами-мусульманами и
осетинами-христианами, разделяя народ. Он выступал против традиционных обычаев осетин;
в то же время мусульманское духовенство поощряло такие реакционные
обычаи, как многоженство, левират и пр.
26*

404
Глава шестая
* * *
В советское время в результате коренной перестройки хозяйства, быта и
культуры осетин, а также их массового переселения с гор на равнину
постепенно исчезли многие религиозные верования, культы и обряды осетин.
Этот процесс гораздо быстрее проходил в равнинных и предгорных селах
Осетии, близко примыкавших к крупным промышленным и культурным
центрам (Владикавказ, Цхинвали и др.).
В горах же еще по традиции продолжалось почитание популярных
общеосетинских общинных и даже фамильных культов; устраивались
жертвоприношения, общественные пиршества и т.д. Однако для большинства населения эти
празднества уже утратили религиозную сущность; люди просто отдыхают и
веселятся в кругу односельчан.
Многие из таких празднеств, особенно в честь аграрных культов, хотя и
имели религиозную окраску, внешне почти ничем не отличались по своему
характеру от современных праздников. Особенно выделялись в этом отношении
у равнинных осетин уже известные нам Хетаджи къох и Цыргъы дзуар,
отмечавшиеся многими окрестными селами после жатвы хлебов.
В горах более прочно держится и старая осетинская семейная обрядность,
характеризующаяся наличием многих древних религиозных воззрений,
особенно в погребальных и поминальных обычаях. Такие архаические обряды, как
посвящение коня покойнику, скачки, поминки и т.д. практикуются до сих пор в
Центральной и Южной Осетии.
1 Абаев В.И. Дохристианская религия алан: Доклад на XXV Международной конференции
востоковедов. М., 1960. См. также: Чибиров Л.А. Древнейшие пласты духовной культуры
осетин. Цхинвали, 1984.
2 Работа Бекыза Каргиева опубликована в журналах "Мах Дуг" за 1988 г.
3 См.: Лавров Л.И. Домусульманские верования адыгейцев и кабардинцев // Исследования и
материалы по вопросам первобытных религиозных верований. М., 1959; Инал-Ипа Ш.Д.
Абхазы. Сухуми, 1965. С. 516-579.
4 Абаев В.И. Дохристианская религия алан.
5 Чурсин Г.Ф. Осетины: (Этнографический очерк) // ТЗНА. 1925. Серия I, вып. I. С. 173.
6 Шегрен А.М. Религиозные обряды осетин, ингушей и пр. // Маяк. 1843. Т. 7. С. 39.
7 Жданов Н. Рассказы о кавказском племени осетин. М., 1898. С. 23.
8 Членова НЛ. Скифский олень // МИА. 1962. № 115.
9 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М., 1949. Т. I. С. 37, 179, 198.
10 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 192, 193.
11 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин // ССКТ. 1876. Вып. IX. С. 60.
12 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 194, 196.
13 Аналогичное предание, в котором спасителем рода от змеи явился ястреб, бытовало в
других местах.
14 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1881. Ч. 1. С. 99-101.
15 Кануков И. В осетинском ауле. Сочинения. Орджоникидзе, 1963. С. 14, 15.
16 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 194.
17 См.: Семенов Л.П. Нартские памятники Северной Осетии // Нартский эпос. Дзауджикау,
1949. С. 67.
18 См.: Калоев Б А. Обряд посвящения коня у осетин: Доклад на VII Международном
конгрессе антропологических и этнографических наук. М., 1964. С. 1-7.
Известно также, что у среднеазиатских народов конь с древнейших времен выступает в
качестве тотемного животного.

Религиозные верования
405
19 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. 1882. Ч. II. С. 245.
20 Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948. С. 143.
21 Крестовый перевал по Военно-Грузинской дороге, Рокский перевал, Стыр-хохский
перевал у истока р. Фиагдон и др.
22 Касарский проход по р. Ардон, проход в Дигорское ущелье и др.
23 У входов в Закинское, Зругское, Хилакское и другие ущелья.
24 См.: Долидзе В.О. Хозити-Майрам - документ культурных связей Грузии с народами
Северного Кавказа // САНГр.ССР. 1954. Т. XV, № 2.
25 См.: Лавров Л.И. Домусульманские верования... С. 197; Бардавелидзе В.В. Земельные
владения древнегрузинских святилищ // СЭ. 1940. № 1.
26 Абаев В.И. Избранные труды. Владикавказ. 1990. С. 104, 105.
27 Осетинские нартские сказания. С. 157.
28 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области//МАК. 1888. Вып. I. С. 71-75.
29 Абаев В.И. Избранные труды. С. 111.
30 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии... С. 74.
31 Далгат Б. Первобытная религия чеченцев // ТС. 1893. Кн. 2, вып. II. С. 127.
32ЛавровЛ.И. Домусульманские верования... С. 215-219.
33 Ногмов Ш.Б. История адыгского народа. Нальчик, 1958. С. 91.
34 Люлье Л.А. Черкессия: Историко-этнографические статьи. Краснодар, 1927. С. 33.
35 Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. С. 524.
36 Цит. по: Осетины глазами русских и иностранных путешественников (ХШ-Х1Х вв.) / Сост.,
вводная ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части текстов И.С. Зевакиной (далее ОГРИП).
Орджоникидзе, 1967. С. 46, 135.
37 Цит. по: ОГРИП. С. 135.
38 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин. С. 33.
39 См.: Сборник газеты "Кавказ", 1846, 2 полугодие. Тифлис, 1847. С. 23.
40 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 184.
41 Цит. по: ОГРИП. С. 54.
42 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. 1882. Ч. П. С. 241.
43 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области. С. 71.
44 См.: Кантиев Т. Забытый участок антирелигиозной работы // РГ. 1931. № 10-11.
45 Латышев В.С. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ. 1949. Вып. 1-4.
46 Б-нов Ев. Кого из святых больше почитают осетины // Кавказ. 1901. № 11.
47 См.: Бардавелидзе В.В. Главное божество древнегрузинского пантеона Гмерти // Вопросы
этнографии Кавказа. Тбилиси, 1952.
48 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. II. С. 241.
49 См.: Штакельберг Р. Главные черты в народной религии осетин // Юбилейный сборник в
честь Всеволода Федоровича Миллера. М., 1900.
50 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка (далее ИЭСОЯ). М.;
Л., 1958. Т. I. С. 433.
51 Токарев С.А. Религия в истории народов мира. М., 1964. С. 116.
52 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин. С. 44.
53 Осетинские нартские сказания. С. 80.
54 См.: Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области. С. 71.
55 Абаев В.И. Избранные труды. С. 111.
56 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин. С. 37.
57 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 189.
58 См.: ГулияД. Божество охоты и охотничий язык в Абхазии. Сухуми, 1926; Дирр А.М.
Божество охоты и охотничий язык у кавказцев // СМОМПК. 1894. Вып. XX; Инал-Ипа Ш.Д.
Абхазцы. С. 515,516; Цаголов Г.М. Охотничий язык и обряды у осетин: (Этнографические
заметки) // ТВ. 1895. № 53.
59 Осетинские нартские сказания. С. 79.
60 Далгат Б. Первобытная религия чеченцев. С. 118.
61 Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. С. 518.
62 Цаголов Г.М. Охотничий язык и обряды у осетин.

406
Глава шестая
63 Там же.
64 Инал-Ипа ШД. Абхазы. С. 520.
65 Лавров Л.И. Домусульманские верования... С. 210.
66 Абаев В.И. Проблемы нартского эпоса // Нартский эпос. Орджоникидзе, 1957. С. 29, 30.
67 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. II. С. 249.
68 Абаев В.И. ИЭСОЯ. Т. I. С. 368.
69 В число семи богов входили: 1 - Огонь Артхурон (пирог), 2 - Афсин (Мады Майрам),
3 - Уайыг (Вулка), 4 - Уасгерги (св. Георгий), 5 - Уацилла (св. Илья), 6 - Фалвара - Ту-
тыр, 7 - Донбеттыр {Абаев В Л. ИЭСОЯ. Т. I. С. 108-110).
70 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. И. С. 259.
71 Абаев В.И. Избранные труды. С. 107, 108.
72 Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области. С. 76.
73 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. I. С. 280.
74 Абаев В.И. Избранные труды. С. 109.
75 См.: Калоев Б.А. Мотив амазонок в осетинском нартовском эпосе // КСИЭ. 1959. Вып. 32.
76 Штакельберг Р. Главные черты в народной религии осетин // Юбилейный сборник в
честь Всеволода Федоровича Миллера. М., 1900.
77 Абаев В.И. ОЯФ. С. 319; Он же. ИЭСОЯ. Т. I. С. 43, 44.
78 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин. С. 49.
79 Там же. С. 44.
80 Там же. С. 56.
81 АНИИГН СО-А. Ф. 11. Д. 17. Баранова Н. Материалы экспедиции, собранные в 1936 г. в
Алагирском ущелье. (На осет. яз.).
82 Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы на стыке Востока и Запада. М., 1965.
С. 117.
83 Баракова Н. Материалы экспедиции... Д. 17. Л. 5.
84 Абаев В.И. ИЭСОЯ. Т. I.
85 См.: Кузнецов ВА. Аланские племена Северного Кавказа // МИА. 1962. № 106.
86 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки у осетин. С. 55.
87 См.: Абаев В.И. Нартовский эпос. Дзауджикау, 1945. С. 62.
88 Осетинские нартские сказания. С. 78.
89 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии // ССК. 1871. Т. I. С. 120, 121.
90 См.: Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 120, 121.
91 Толстой В.С. Из служебных воспоминаний. Поездка в Осетию в 1847 г. // Русский архив.
М., 1875. Кн. 2. № 5-8. С. 267.
92 Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1917 г.
Орджоникидзе, 1956. Ч. I.
93 См.: Джанашия Н.С. Статьи по этнографии Абхазии. Сухуми, 1960. С. 25.
94 Пфаф В.Б. Путешествия по ущельям Северной Осетии. С. 142.
95 Реком, как и другие популярные языческие божества, не терпит свиней. Конечно, это
объясняется не мусульманским влиянием, а, скорее всего, каким-то традиционным
отрицательным отношением осетин к свиньям и ослам, хотя, как ни странно, как раз в этом
районе разводили ослов.
96 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 142.
97 Слова этой песни примерно такие: "Они, они! (Гей, гей!) Реком и Мыкалгабырта! Наши
болезни мы да съедим, ой, ой! (гей). Здешние хорошие люди, воспоем Рекому и
Мыкалгабырта и пр."
98 Под скалой до сих пор сохранилась огромная пещера, в которой путники находили приют
на ночь и где, естественно, если собиралось несколько путников, велись беседы. Отсюда,
по-видимому, и название святого - Ныхасы Уастырджи.
99 См.: Кавказ. 1914. № 14, 15; Кануков И. Стихотворение "Черный всадник": (осетинское
поверье) // Казбек. 1897. № 74.
100 Под названием Санебис Ожвори этот культ бытует и у хевсуров {Бардавелидзе В.В.
Древнейшие религиозные верования и обрядное графическое искусство грузинских племен.
Тбилиси, 1957).

Религиозные верования
407
101 Джанашвили М.Г. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе //
СМОМПК. 1898. Вып. ХХП. С. 60.
102 Цит. по: ОГРИП. С. 16, 17.
юз Там же. С. 140.
104 Головин А. Топографические и статистические заметки об Осетии // Кавказский
календарь. 1854. С. 448.
105 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 163.
В 1957 г. нам совместно с Е.Г. Пчелиной удалось доставить эти колокола с надписями в
Музей краеведения Северной Осетии.
106 См.: Уарзиати В.С. Народные игры и развлечения осетин. Орджоникидзе, 1987. С. 56-81.
107 Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 162.
108 По преданию невозможно определить, почему название связывает этот праздник с
фамилией Касуевых.
109 Цит. по: ОГРИП. С. 44.
110 Там же. С. 99.
111 Шегрен А.М. Религиозные обряды... С. 45.
112 Там же.
113 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. П. С. 17.
114 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. П. С. 285.
115 Абаев В.И. Нартовский эпос. С. 52.
116 Большим почитанием пользовался, особенно у донифарсцев (селение Донифарс), св.
Николай, в честь которого устраивались ежегодные весьма торжественные празднества.
См.: Басилов В.Н., Кобычев В.П. Николайы кувд: (осетинское празднество в честь
патрона селения // КЭС. 1976. Вып. VI.
117 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. П. С. 286.
118 Миллер В.Ф. В горах Осетии. С. 76.
119 Долидзе В.О. Хозита-Майрам... С. 115.
120 Чурсин Г.Ф. Осетины. С. 291, 292.
™ Там же. С. 202.
122 Там же. С. 201.
123 Семенов Л.П. Татартупский минарет. Дзауджикау, 1947.
124 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. П. С. 258.
По нашим полевым материалам, как указано выше, праздник в честь Татартупа
отмечался в октябре.
125 Шегрен А.М. Религиозные обряды... С. 43.
™ Там же. С. 44.
127 См. главу II о формировании осетинского народа. Появление Хетаджы дзуара,
по-видимому, можно отнести к XVI в., периоду поселения в Нарской котловине (Центральная
Осетия) родоначальника большой родственной группы Хетагуровых - Хетага, с именем
которого, как говорилось, связано появление Хетаджы къох. В.С. Уарзиати возводит все
это к аланской эпохе (см.: Уарзиати В.С. Из истории осетино-кабардинских отношений //
Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе, 1989. С. 79-113).
128 См.: Кулаковский Ю.А. Христианство у алан // ВВ. 1897. Т. V, вып. 1-2; Миллер В.Ф.
Дохристианские памятники из Кубанской области // МАК. 1893. Вып. III; Кузнецов В.А.
Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977.
129 См.: Сысоев В.И. Поездка по рекам Зеленчук и Теберда // МАК. 1904. Вып. VII;
Скитский Б.В. Очерки по истории осетинского народа...
130 Калоев Б.А. Древнейший памятник средневековья в горной Осетии // Социалистическая
Осетия. 1960. № 201/7447.
131 См.: Долидзе В.О. Хозити-Майрам...; Вольская А.Н. Фрагменты фресковой живописи
грузинского храма "Хозити-Майрам" в Северной Осетии // САНГрССР. 1954. Т. VII. № 2;
Кузнецов В.А. Зодчество феодальной Алании. С. 162-174.
132 См.: Пфаф В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 151.
133 Там же.
134 Цит. по: ОГРИП. С. 13.

408
Глава шестая
135 См.: Миллер В.Ф. Археологические экскурсии в Терской области. С. 49.
136 См.: Материалы по истории Осетии. Орджоникидзе, 1994. Т. VI. С. 40; История
грузинской епархии с присовокуплением обращения в христианство осетин и других горских
народов. М., 1826.
137 Материалы по истории Осетии. Т. VI. С. 61.
138 Там же. С. 79.
139 Там же. С. 61.
140 Там же.
141 История Юго-Осетии в документах и материалах. Т. П. С. 550.
142 Среди миссионеров комиссии особенно следует отметить протопопа Болгарского. Он
составил в 1780 г. ценные этнографические сведения об осетинах, характеризующие
некоторые стороны их быта и дохристианских религиозных верований, в частности
погребальных обрядов.
из История Юго-Осетии в документах и материалах. Т. П. С. 566, 567.
144 Там же. С. 547, 548.
145 Там же. С. 551.
146 Там же. С. 555.
147 Хмыровская коллекция. Т. II. С. 17 (хранится в Государственной Исторической
библиотеке).
148 Там же.
149 Милорадович О.В. Средневековые мечети городища Верхний Джулат // МИА. 1963.
№ 114: Средневековые памятники Северной Осетии.
150 Лавров Л.И. Домусульманские верования... С. 235.
151 Вахушти Багратиони. География Грузии. Тифлис, 1904. С. 141.
152 Пфаф В.Б. Материалы для древней истории Осетии // ССКГ. 1871. Вып. V. С. 95.
153 ОГРИП. С. 35.
154 РГВИА. Ф. 482. Д. 3. Л. 19, 20.
155 Толстой В.С. Из служебных воспоминаний. С. 267.
156 Гатуев А. Христианство в Осетии //ТВ. 1890. № 14; 1891. № 15, 27, 46, 48.
157Тамже.1890.№14.
^8 Там же. 1891. №46.
!59 РГВИА. Ф. 414. Д. 61-64. Л.1, 2.
160 Там же. Д. 301. Л. 222.
161 Гребенец Ф.С. Могильники в Куртатинском ущелье // СМОМПК. 1915. Вып. 44. С. 73.
162 См.: Борисович К. Черты нравов православных осетин и ингушей Северного Кавказа:
(семейная и домашняя жизнь и др.) // ЭО. М., 1899. № 1/2. С. 75.
163 Галазов. Селение Заманкул // ТВ. 1899. № 144.
164 Хетагуров К. Собр. соч.: В 5 т. М., 1961. Т. IV. С. 281.
165 Лавров Л.И. Хазнидонские надписи // ИСОНИИ. 1962. Т. XXII, вып. I.
166 Галазов. Селение Заманкул.

Глава седьмая
ПРОСВЕЩЕНИЕ, КУЛЬТУРА,
ЗДРАВООХРАНЕНИЕ
Нашествие татаро-монголов вызвало массовую миграцию алан-осетин в
труднодоступные ущелья Центрального Кавказа. Поселившиеся в горах
осетины раздробились на мелкие группы. Такие условия жизни в горах
способствовали сохранению обособленности этих групп. Со второй половины XVIII в.,
благодаря усилению русско-осетинских связей, появилась возможность преодолеть
разобщенность среди горцев. Этому способствовало также создание осетинской
письменности.
Одним из наиболее важных событий стало открытие в 1764 г. в Моздоке
первой осетинской школы, основанной Осетинской духовной комиссией. Эта
школа предназначалась для подготовки миссионеров из коренных народов;
она также знакомила детей горцев-осетин с русской грамотой,
способствовала появлению грамотных людей в самых отдаленных местах горной Осетии.
Судя по ведомости за 1767 г., подавляющее большинство учащихся школы
были из Центральной Осетии1. В период основания школы в ней
насчитывалось 6 учеников, а в конце XVIII в. - уже 46. Учеников, успешно окончивших
школу, посылали для продолжения учебы в Астраханскую семинарию. Так,
по данным П.П. Буткова, в 1784 г. в семинарии обучалось 9 осетинских
мальчиков2, в числе которых был и Павел Генцауров (Кесаев), один из
составителей первой осетинской печатной книги.
В самом конце XVIII в. произошло преобразование Моздокской
осетинской школы в городское училище, где обучение велось на русском и
грузинском языках3.
Говоря о развитии просвещения в Осетии того времени, нельзя не отметить
влияния соседней Грузии, стоявшей на значительно более высоком культурном
уровне. Ряд памятников свидетельствует о том, что еще предки осетин делали
попытки создать свою письменность на основе грузинской графики. В после-
монгольский период грузинская грамота продолжала распространяться среди
южных осетин; для многих из них грузинский язык издавна стал вторым
родным языком. Можно предположить, что главным источником распространения
грузинской грамоты были монастыри, где воспитывалось немало осетинских
детей. Так, известный просветитель Осетии XVIII в. Иван Ялгузидзе (Габараев)
из селения Залда Южной Осетии, прекрасно знавший осетинский, грузинский и
русский языки, автор поэмы "Алгузиани" и других произведений,
первоначальное образование получил в грузинском монастыре4. Дети некоторых влиятель-

410
Глава седьмая
ных осетин находили приют при дворе грузинского царя, где они получали не
только образование, но и навыки ведения сложных государственных дел.
Известно, что глава осетинского посольства в Петербурге A749-1752 гг.) Зураб
Елиханов (Мамиев) из селения Зарамаг воспитывался в доме выдающегося
государственного деятеля Грузии царя Вахтанга VI. В Грузии получил
образование и другой сотрудник этого посольства Елисей Лукич Хетагов (Елба Кесаев),
из селения Кесатикау5.
Первоначальное знакомство осетин с русской грамотой относится только
ко второй половине XVIII в., причем предания свидетельствуют о весьма
незначительном распространении русского языка среди осетин в этот период. В
осетинском фольклоре говорится, что куртатинцы, получив письмо от
Екатерины II, якобы не смогли его прочесть сами и, собравшись всем обществом на ны-
хасе, решили послать его через выборных в Центральную Осетию Каразау Ма-
миеву - единственному человеку, умевшему читать по-русски. Служба в
русской армии в этот период, как и в дальнейшем, способствовала знакомству
осетин с русской грамотой и русским языком6. Однако это коснулось лишь
немногих, большинство не знало вообще никакой грамоты.
Широкое развитие школьного образования в Осетии на основе русского
языка начинается только в первой половине XIX в. после переселения осетин на
равнину. Необходимо отметить роль г. Владикавказа, ставшего, по словам
К. Хетагурова, "умственным и административным центром осетин.
Основанные здесь школы и другие учебные заведения в значительной степени
способствовали распространению среди осетин грамотности.
Одним из лучших учебных заведений, находившихся во Владикавказе, в
первую очередь следует назвать Владикавказское осетинское четырехклассное
духовное училище, открытое в 1836 г., где обучалось на русском и осетинском
языках 33 осетина; многие из них после окончания училища уехали продолжать
образование в другие города8.
Важное значение для осетин имело также открытие в 1874 г.
Владикавказского реального училища, после окончания которого можно было поступить в
высшие светские и духовные учебные заведения.
В 1860 г. в Тифлисе было создано Общество восстановления православного
христианства на Кавказе, которое, по словам К. Хетагурова, на протяжении
многих десятилетий ревностно продолжало проповедовать в Осетии
христианство и заниматься просвещением, продолжая дело, начатое Осетинской
духовной комиссией9. Это общество открыло ряд новых церковно-приходских школ
и семинарий не только в Осетии и Владикавказе, но и в некоторых других
городах Кавказа, например в Тифлисе и Ставрополе.
В сельских местностях были наиболее распространены церковно-приход-
ские школы, появившиеся в начале 30-х годов XIX в. во всей Северной и
Южной Осетии. По данным 1872 г., в Северной Осетии таких школ насчитывалось
16, в том числе три женские; во всех этих школах обучалось 446 мальчиков и
111 девочек. Интересно заметить, что к концу XIX в. количество таких школ
увеличилось всего на пять, в них уже обучалось 1163 мальчика и 238 девочек.
Перед Октябрьской революцией в Северной Осетии работали 62 школы - 51
одноклассная и 11 двухклассных церковно-приходских школ.
Рост церковно-приходских школ происходит и в Южной Осетии: в 1864 г.
здесь было всего 11 школ, а в 1913 г. - 3710.

Просвещение, культура, здравоохранение
411
Несмотря на весьма ограниченную учебную программу, церковно-приход-
ские школы давали начальное образование. Однако эти школы не могли
охватить всех желающих учиться, особенно в горах, где селения нередко
располагались на очень большом расстоянии от школ и где суровая и продолжительная
зима совершенно лишала возможности детей из отдаленных сел учиться в них.
Более того, эти школы находились в весьма тяжелых бытовых и материальных
условиях. Многие не имели даже помещения и ютились в частных домах или же
в небольших домиках, похожих "скорее на хлев, чем на просветительное
учреждение". Труд учителей, и особенно учительниц, оплачивался "нищенским
подаянием в 120 рублей в год1.
Наряду с церковно-приходскими школами в Осетии получили
распространение, в основном со второй половины XIX в., и так называемые министерские
школы, имевшие учебную программу с более высокими требованиями. В
Южной Осетии первая министерская школа была открыта в 1881 г. в Цхинвали.
Эти школы создавались по инициативе и при материальной поддержке
крестьян. В Южной Осетии в конце XIX в. было 8 министерских школ, в них обучалось
332 ребенка, из них 207 мальчиков и 125 девочек12. Как в церковно-приходских,
так и в министерских школах, за редким исключением, обучение велось на
русском языке.
Заметное распространение в Осетии получило и женское образование,
сторонником которого всегда являлась передовая осетинская интеллигенция.
Первая осетинская женская школа была открыта в 1862 г. священником А. Колие-
вым в его же доме и была известна под названием "приют". В 1886 г. по
инициативе А. Колиева школа была преобразована в трехклассное женское училище
с приютом и содержалась на средства, выдававшиеся Обществом
восстановления христианства на Кавказе. В эту школу поступали учиться из самых
отдаленных горных сел Осетии (Нар, Зарамаг, Мизур и др.), в ней готовили учительниц
для сельских школ. "Она насаждала, - писал Коста Хетагуров, - в отдельных
уголках горной Осетии неувядаемые зародыши просвещения... давала
неутомимых тружениц для сельских школ... становилась насущной потребностью всего
народа". В этом женском училище до 1890 г. окончили полный курс 69 учениц,
почти все они работали в школах или давали частные уроки. Изучая рукоделие,
воспитанницы училища способствовали распространению этого искусства
среди осетинок. В 1890 г. по произволу руководства Общества восстановления
христианства школа была закрыта. Однако решительный протест, выраженный
осетинской интеллигенцией, вынудил руководство Общества отказаться от
своего решения.
Начало женского образования в Южной Осетии относится также к 60-м
годам XIX в. Здесь первая женская школа была основана в 1866 г. в селении Джа-
ви. Широко были известны также Цхинвальское и Ахальгорское женские
училища, открытые в 80-х годах XIX в.13 Таким образом, благодаря усилиям
отмеченных выше женских школ уже перед Октябрьской революцией в Осетии
насчитывалось более тысячи грамотных женщин-осетинок, в том числе сотни
учительниц, работавших в сельских школах. Еще в 70-80-х годах XIX в. здесь
были известны имена учительниц Александры Дзугаевой, Екатерины Кулае-
вой, Анастасии Дзугаевой, Салимат Бараковой, Госада Доевой и др.14
Развитие народного образования в Осетии было немыслимо без активного
участия осетинской интеллигенции, и особенно народных учителей, среди кото-

412
Глава седьмая
Сельские учительницы, воспитательницы Владикавказского
женского приюта. Конец XIX - начало XX в. МК РСО-А
рых наиболее известны А. Кайтмазов, С. Амбалов, С. Кокиев, М. Гарданов,
А. Кануков, Ф. Гогиев и др. Народными учителями были Афанасий Абрамович
Гассиев A844-1915), внесший большой вклад в развитие культуры,
общественной и философской мысли, его сын Виктор Афанасьевич Гассиев, впервые в
мире изобретший фотонаборную машину15.

Просвещение, культура, здравоохранение
413
В подготовке учительских кадров осетин большую роль сыграла Ардонская
духовная семинария, ставшая в конце XIX в. одним из крупных учебных
заведений в Осетии. Основанная с целью подготовки священников-осетин и
насаждения христианства, эта школа не выполнила возложенных на нее задач.
Подавляющее большинство учащихся-осетин, окончивших Ардонскую семинарию,
становились учителями или же уезжали для продолжения учебы в другие
города. В конце XIX в., например, в Южной Осетии насчитывалось 11 учителей,
окончивших Ардонскую семинарию16.
Рост национальной интеллигенции, благотворное влияние передовой
русской культуры, наконец, труды русских ученых, прежде всего В.Ф. Миллера и
М.М. Ковалевского, способствовали появлению среди осетин еще в условиях
царского режима большой тяги к образованию и науке. Это подтверждают не
только многочисленные прошения осетинских обществ на имя местных властей
об открытии новых школ, но и высказывания многих дореволюционных
авторов. Например в газете "Кавказ" за 1887 г. сообщалось: "Осетины охотно
берутся за книгу, все школы, училища и гимназии Северного Кавказа
переполнены массой учащейся молодежи осетинского происхождения, которая благодаря
природному уму своих отцов идет намеченными шагами по пути прогресса,
служа ему честно и неуклонно7. Почти то же самое отмечал и К. Хетагуров18.
Однако, несмотря на некоторый рост народного образования и
интеллигенции, грамотных в дореволюционной Осетии было всего 12%, а в ее горной
полосе и того меньше. Во многих горных селениях и даже в целых ущельях,
особенно в Центральной и Южной Осетии, население нередко было сплошь
неграмотным. В Закинском ущелье, например, где насчитывалось 13 небольших сел,
было всего три грамотных человека, которые могли написать письмо или
составить прошение. Почти такое же положение было в соседних ущельях - Нар-
ском, Мамисонском, Трусовском и др. В церковно-приходских школах в горах
могло обучаться только небольшое количество учащихся. Открытие новых
школ было жизненно необходимо, но на это не отпускались средства. В Дагом-
ском приходе, например, находившемся сравнительно недалеко от равнинной
Осетии, первая школа была открыта лишь в 1895 г.19 Царское правительство
считало более важным строить церкви, нежели школы. В этом можно
убедиться опять на примере Закинского ущелья, где было две церкви и только одна
небольшая одноклассная церковно-приходская школа.
В советское время появились новые возможности для развития культуры
осетинского народа. Мероприятия, проводившиеся правительством в области
народного образования, открыли широкие перспективы для всестороннего
духовного развития осетинского народа. Уже в 20-е годы XX в. в Осетии была
широкая сеть школ. В Северной Осетии количество школ возросло с 67 в 1914 г.
до 116 в 1927/28 учебном году (из них 10 школ - семилетки). В школах
обучалось 13 975 учащихся20. В Южной Осетии в 1928/29 учебном году имелось 117
школ с 5366 учащимися против 38 школ в 1914 г.21
Успешная ликвидация неграмотности, всеобщее начальное и неполное
среднее образование, появление у осетин своих высших и специальных средних
учебных заведений (техникумов и рабфаков), а также массовый выезд юношей
и девушек на учебу в средние и высшие учебные заведения не только в
Орджоникидзе, Тбилиси, Баку, Ростов, но и в Москву, Ленинград, Киев, Свердловск и
другие города стали залогом успешного развития культуры и просвещения.

414
Глава седьмая
Уже в 1924 г. из Северной Осетии было послано на учебу 245 человек; из них
34 студента, в том числе 9 девушек, обучались в Коммунистическом
университете трудящихся Востока22. В том же году в вузах страны обучалось 85
студентов из Южной Осетии23. Насколько велика была тяга молодежи Осетии к
учебе, можно судить хотя бы по тому, что в 1925 г. в различных учебных
заведениях обучалось 1140 осетин24. Выезд на учебу принял массовый характер после
коллективизации, когда большая часть молодежи была освобождена от работы
в индивидуальных хозяйствах. Только за шесть лет A927-1932) из Северной
Осетии было командировано на учебу по разверсткам в центральные и краевые
вузы и техникумы не менее 6 тыс. человек.
Из приведенного материала видно, что осетины уже в первые годы
советской власти достигли значительных успехов в области культурного
строительства. Во Владикавказе на базе дореволюционных учебных заведений были
организованы сельскохозяйственный A918 г.) и педагогический A920 г.)
институты, что имело важное значение для успешного роста национальных кадров.
Первые выпускники пединститута стали поступать на работу в осетинские
школы уже в 1927/28 учебном году.
Создание высших учебных заведений в соседних республиках и областях
Северного Кавказа, а также в Южной Осетии произошло значительно позднее.
В культурной жизни южных осетин большую роль издавна играл г. Тбилиси -
один из крупных центров их отходничества; здесь еще до революции издавались
осетинские газеты и журналы. В Тбилиси был организован осетинский рабфак
A922 г.) и совпартшкола.
В первые годы советской власти центром Южной Осетии постепенно
становится местечко Цхинвали, превратившееся затем в один из цветущих городов
Осетии. В 1924 г. здесь были открыты шестимесячные курсы учителей, а через
год - педагогический техникум, сыгравшие большую роль в подготовке
учительских кадров для южноосетинских школ. Крупным событием в культурной
жизни южных осетин была также организация в 1932 г. в г. Цхинвали первого
высшего учебного заведения - педагогического института.
Говоря об успешном проведении культурного строительства в Осетии,
нельзя не отметить, что религия, в частности мусульманская, не имела здесь
большого влияния, в то время как этот фактор был серьезным препятствием у
ингушей, чеченцев, народов Дагестана на пути их культурного развития.
Известно, что, в результате сохранения пережитков шариата и адатов, еще недавно у
этих народов по воле родителей происходил большой отсев девушек из старших
классов. Подобные случаи в быту у осетин не встречались даже до революции.
Уже до Великой Отечественной войны в Осетии в основном была
завершена культурная революция. В 1939 г. грамотность населения обоего пола
составляла в Северной Осетии 84,2%, а в Южной -79%. Война помешала
дальнейшему развитию культурного строительства осетин; в результате оккупации части
Северной Осетии было разрушено 205 школ, 14 клубов и много других
культурно-просветительных учреждений.
В послевоенный период в связи с общим подъемом всего хозяйства и
укреплением материальной базы появились большие возможности для
возобновления развития культуры и просвещения осетин. За сравнительно короткий
период Осетия превратилась в страну высокой грамотности и культуры. По
переписи 1959 г., общая грамотность населения достигла в Северной Осетии 98,8%, а в

Просвещение, культура, здравоохранение
415
Южной Осетии - 98,7%25. Во всех уголках республики открылось много школ.
В 1969 г. в Северной Осетии функционировало 238 школ (из них 109 средних),
в которых обучалось 85,5 тыс. детей. Кроме того, в республике было 14 школ-
интернатов E519 учащихся) и 12 специальных учебных заведений, в которых
училось 10,4 тыс. студентов. В Южной Осетии насчитывалось 237 начальных,
59 специальных, 14 восьмилетних, 37 средних школ, 1 школа-интернат, 3
специальных учебных заведения с общим числом учащихся 19 415.
В Осетии редки теперь семьи, где бы не было человека со средним или
высшим образованием. В таких селах, например, как Коста, Дигора (ныне г. Диго-
.ра) и Джави, в каждой третьей семье имеется один или несколько человек с
высшим образованием. В 1962 г. на каждые 10 тыс. человек населения в Северной
Осетии приходилось 269 студентов26. Так, в селе Коста, состоящем из 400
хозяйств, высшее образование получили более 500 человек, работающих во
многих областях народного хозяйства и культуры; из селения Дигора, вышли 3
лауреата Государственной премии, 10 профессоров и 18 кандидатов наук27.
Большая заслуга в распространении высшего образования среди осетин и в
подготовке национальных кадров принадлежит старейшим вузам республики -
педагогическому и сельскохозяйственному.
По решению ЦК КПСС и Совета Министров СССР 4 марта 1969 г. на базе
педагогического института был создан Северо-Осетинский государственный
университет. Это мероприятие является выдающимся событием в культурной
жизни осетинского народа. Университет имел 9 факультетов, 35 кафедр, 58
кабинетов, 37 учебных и 3 специальных научно-исследовательских лаборатории.
В нем обучалось более 7,5 тыс. студентов. Одним из крупных учебных
заведений на Северном Кавказе стал Северо-Осетинский сельскохозяйственный
институт (ныне Горская аграрная академия), за 50 лет он дал народному
хозяйству 10 тыс. квалифицированных специалистов. В 1969 г. в институте обучалось
5 тыс. студентов 30 национальностей28. В 1969 г. во всех вузах Северной Осетии
обучалось около 25 тыс. студентов, среди которых 8 тыс. осетин.
Значительный рост кадров национальной интеллигенции дал возможность
Осетии оказать братскую помощь соседним народам, особенно народам
Дагестана и Чечено-Ингушетии, остро нуждавшимся в период культурного
строительства в кадрах. Из Осетии посылали в сельские местности этих республик
учителей, врачей, зоотехников.
Развитие народного образования у осетин было связано непосредственно
с зарождением у них письменности (вторая половина XVIII в.). Однако
попытки создания своей письменности, как свидетельствуют эпиграфические
памятники (в частности, Зеленчукский, Нузальский и найденный нами в
1959 г. в Трусовском ущельеJ9, предпринимались еще предками осетин в
Х1-ХШ вв. на основе греческого, грузинского и отчасти сирийско-несториан-
ского алфавитов. Надписи на этих памятниках, сделанные на двух наречиях
осетинского языка - иронском и дигорском, говорят о существовании этих
наречий уже в то время. Разгром аланской державы нашествием монгольских
полчищ помешал аланам-осетинам создать свою письменность. В
последующие века осетины продолжали пользоваться грузинской письменностью, а с
XVIII в. - русской и арабской. В качестве знаков письма издавна широко
применялись также тамги - тавро (дамгъ&т&), ставящиеся чаще всего на
лошадях и крупном рогатом скоте30.

416
Глава седьмая
Важным событием второй половины XVIII в. является составление в г.
Моздоке архиепископом Гаем Такаевым и священником Павлом Генцауровым
первой осетинской печатной книги - "Начальное учение человекам, хотящим
учиться; книга божественного писания", напечатанной в Московской
типографии в 1789 г. на основе старославянской графики31. Издание такой книги
предназначалось для обучения учеников Моздокской осетинской школы на родном
языке. Еще раньше попытки создания осетинской письменности (на грузинской
графической основе) делались и грузинскими миссионерами, напечатавшими,
по данным М.Г. Джанашвили, в 1753 г. первую осетинскую книгу.
Значительную роль в развитии осетинской письменности сыграл известный
осетинский просветитель конца XVIII - начала XIX в. И. Ялгузидзе. Ему
принадлежит также ряд переводных книг с грузинского и русского языков32,
которые, несомненно, способствовали развитию культурных связей между этими
народами. После смерти И. Ялгузидзе в 1830 г. прекратилось издание осетинских
книг на основе грузинского алфавита. "Замена грузинского алфавита русским
объективно открывала более благоприятные условия для приобщения осетин к
русской культуре3.
Большое значение в этом отношении имело переселение значительной
части осетин на равнину и близкое общение их с соседними народами, в частности
с русскими поселенцами, а также открытие во Владикавказе и других городах
Северного Кавказа учебных заведений, где многие осетины обучались на
русском языке.
Первая половина XIX в. ознаменовалась началом научного изучения
осетинского языка русским академиком А.М. Шегреном, который после
двухлетнего пребывания A836-1837) в Осетии выпустил в издании Академии Наук
"Осетинскую грамматику с кратким словарем осетино-российским и российско-
осетинским". Эта книга способствовала не только развитию осетинской
письменности на русской основе, но и сближению осетин с другими народами, в
частности с русским. По мнению Шегрена, эта грамматика "должна была служить
руководством всем желающим ознакомиться с осетинским языком; таковых,
должно было предполагать, много, а особенно между природными русскими,
занимавшими на Кавказе разные должности... Многим высшим и низшим
военным и гражданским русским начальникам, имеющим сношение с осетинами,
было приятно получить способ мало-помалу узнать их язык и тем более
избавиться от зависимости от своих переводчиков...4 Составленный Шегреном
первый алфавит для осетинского языка на русской основе сыграл большую
роль в развитии осетинской культуры и просвещения, им пользовались все
последующие исследователи осетинского языка. Ф.В. Миллер, говоря о научной
ценности этой грамматики Шегрена, отмечал: "Нам пришлось только
критически проверить азбуку Шегрена и внести в нее некоторые изменения и
дополнения, чтобы она достигла большей точности в передаче осетинских звуков5. На
этом алфавите набирались первые осетинские буквари, церковные книги,
тексты осетинского фольклора и произведения осетинских писателей36.
С 80-х годов XIX в. начинается новый этап в изучении осетинского языка,
связанный с деятельностью другого русского ученого, В.Ф. Миллера, внесшего
крупный вклад в развитие всей осетинской культуры. В.Ф. Миллер сделал
многое также в области осетинского фольклора, этнографии, археологии,
лексики и т.д.37 Большая заслуга этого ученого заключалась и в том, что он, в совер-

Просвещение, культура, здравоохранение
417
шенстве владея двумя диалектами осетинского языка, внес существенные
изменения и дополнения в шегреновский алфавит, стараясь достичь большей
точности в передаче осетинских звуков. В целом созданная Шегреном и Миллером
осетинская письменность послужила мощным толчком для развития культуры
и просвещения в Осетии. Она «разбудила, - как пишет во введении к
"Грамматике осетинского языка" В.И. Абаев, - дремавшие силы одаренного народа»38.
Действительно, почти вся вторая половина XIX в. и предреволюционный
период в Осетии характеризуются непрерывным ростом национальной
интеллигенции, воспитанием кадров в самых различных отраслях хозяйства. Среди
передовой части осетинской интеллигенции пробуждается большой интерес к
истории своего народа, его культуре и быту39.
В советское время начался новый этап всестороннего исследования
осетинского языка и развития осетинской письменности. Неоценимая заслуга в
разработке многих проблем осетинского языка - его истории и родства со скифским
языком, а также определения в нем наличия кавказского субстрата, его
диалектных различий и т.д. - принадлежит В.И. Абаеву, фундаментальные труды
которого в области осетиноведения и иранистики получили широкое признание
в отечественной и зарубежной науке. Большой вклад в изучение языка осетин
внес известный грузинский иранист Г.С. Ахвледиани, а также некоторые
осетинские лингвисты.
В ходе культурного строительства у осетин, как и у других народов, были
свои трудности и ошибки. Одной из таких крупных ошибок, как правильно
отмечалось, являлся перевод в 1923 г. осетинской письменности с русской на
латинскую основу, что создало дополнительные трудности при обучении детей,
печатании учебников, книг, газет, журналов. Для соседних же народов,
имевших арабский алфавит, переход на латинскую графику был, вопреки мнению
некоторых авторов40, несомненным шагом вперед.
Создание в 1939 г. нового осетинского алфавита на русской основе имело
огромное значение для развития осетинской культуры. На основе этого
алфавита стали издаваться журналы, газеты, а также переводы классиков,
оригинальная художественная литература.
Вопреки здравому смыслу в Южной Осетии вместо алфавита на основе
русской графики в 1939 г. был введен алфавит, составленный на основе грузинской
графики. Таким образом, был искусственно разделен один народ, говорящий на
одном языке, имеющий одну литературу и культуру. Все то, что издавалось в
Южной Осетии на основе грузинского алфавита, осталось недоступным для
северных осетин. В результате постепенно стали ослабевать культурные связи
между южными и северными осетинами. Возникли большие трудности в самой
Южной Осетии; детям приходилось изучать три языка - родной, грузинский и
русский, взрослому населению нужно было осваивать новый алфавит, чтобы
научиться читать и писать.
В 1954 г. в Южной Осетии был введен тот же алфавит, что и в Северной, и
южные осетины вновь вступили в культурное содружество со своими
северными братьями, успешно строя вместе свою национальную культуру.
Важное место в культурной жизни осетин занимает устное народное
творчество, формировавшееся в течение многих веков и отличающееся большим
богатством содержания и форм. С 60-х годов XIX в., после выхода в свет
"Осетинских текстов", эпические сказания, исторические легенды, предания, сказки,
У2 27. Калоев Б.А.

418
Глава седьмая
песни и пословицы стали центром внимания ученых и любителей старины41.
Главное место в устном народном творчестве осетин занимают нартские
сказания. Огромная заслуга в сборе, публикации и научном истолковании некоторых
сюжетов сказаний о нартах принадлежит В.Ф. Миллеру. Широко известны
также имена неутомимых собирателей осетинского фольклора в
дореволюционной Осетии - братьев Шанаевых, Александра Кайтмазова, Цоцко Амбалова,
Михаила Гарданова и др.
До недавнего времени были известны два центра формирования
кавказского нартского эпоса - осетинский42 и адыгский43. Первые сведения о
существовании национального эпоса у осетин мы находим у известного
языковеда-ориенталиста Ю. Клапрота44, совершившего в начале XIX в. путешествие по Осетии.
Открытие нартского эпоса у адыгов относится к более позднему периоду - к
30-м годам XIX в.45 В 1963 г. был издан абхазский национальный эпос.
Отличаясь своим архаизмом, абхазские нартские сказания формировались под
сильным влиянием адыгского эпоса. В целом кавказский нартский эпос
характеризуется наличием многих схожих имен героев, сюжетов, композиций и т.д., что
объясняется определенной этнической общностью и давними культурными
связями этих народов в течение многих веков. Такое сходство больше всего
проявляется в осетинском и адыгском вариантах. В то же время и между ними
существует разница. Судя по имеющимся у нас текстам, осетинский нартский эпос46
отличается более стройной единой композицией, наличием целого ряда
интереснейших циклов, например цикла о Сырдоне, отсутствующего в других
национальных версиях.
Существование нескольких прозаических и поэтических сводных текстов
этого памятника говорит о его неисчерпаемом богатстве. Сказания
осетинского нартского эпоса, группируясь вокруг главных героев, распределяются по
пяти основным циклам, неразрывно связанным между собой родственными
отношениями героев. В отличие от других национальных версий хронологические
рамки осетинского варианта эпоса определяются довольно легко, что
объясняется более четким отражением в нем знаний, быта и культуры предков осетин -
скифов и алан, а также кавказского этнического элемента.
Формирование наиболее древних сказаний осетинского эпоса восходит к
УШ-УП вв. до н.э., а создание его основного ядра - к аланской эпохе47, что
подтверждается данными археологии, в частности древними склепами,
святилищами, кладбищами, расположенными в горах Северной Осетии и связанными
легендами с главными героями эпоса48. Этимологический анализ имен основных
персонажей эпоса, данный В.И. Абаевым, дает возможность судить об эпохе,
характеризующей жизнь и подвиги нартских героев, и о времени формирования
отдельных циклов сказаний, связанных с ними. Так, происхождение известного
героя осетинского нартского эпоса Батраза относится, судя по его
монгольскому имени "Батыр", к периоду завоевания монголами Северного Кавказа.
Появление же знаменитой нартской героини Шатаны восходит к раннему
средневековью. По мнению В.И. Абаева, ее прообразом является царевна Сатиник,
упоминаемая Моисеем Хоренским49. Отсюда мы можем заключить, что сказания,
где встречается образ Шатаны, формировались, как правильно отмечает
Е.И. Крупное, именно на северокавказской почве50. Осетинские нартские
сказания, создававшиеся на протяжении веков, характеризуют территорию
расселения осетин, их занятия, материальную и духовную культуру, общественный

Просвещение, культура, здравоохранение
419
быт, религиозные верования и т.д. Этнографические сюжеты эпоса дают
возможность вскрыть важные стороны народного быта предков осетин, давно
утраченные представления о мире и своем месте в нем, сохраняющиеся лишь как
реликты в самых отдаленных местах, а потому не отмеченные в существующей
литературе51.
В этнографической науке нартский эпос, в частности осетинский его
вариант, еще не стал объектом серьезного научного исследования. Правда, в трудах
В.Ф. Миллера и В.И. Абаева даны примеры использования этнографического
материала в качестве одного из важных нарративных источников
этнографической науки. Так, в статье В.Ф. Миллера "Черты старины в сказаниях и быту
осетин" на основе данных нартского эпоса рассматривается этническая
преемственность некоторых черт осетинской культуры. В.Ф. Миллер впервые
обратил внимание на то, что в сказаниях о нартах нашли отражение не только
элементы материальной и духовной культуры алан-осетин, их мировоззрение,
нравы, обычаи, но и некоторые отголоски и следы скифского быта, известные,
например, по описанию Геродота. Большое внимание на выявление древнеиран-
ских черт в осетинском нартском эпосе обратил французский ученый Ж. Дюме-
зиль, две книги которого изданы на русском языке52.
Этнографические данные, которые содержатся в осетинском эпосе, могут
быть серьезным подспорьем при определении территории формирования эпоса.
В целом, как говорилось выше, в эпосе нашли отражение черты многих
эпох. Однако основное ядро его создавалось в период средневековья в пределах
центральной части Северного Кавказа. Об этом свидетельствует, например,
наличие в нем ряда конкретных топонимических названий равнинной и горной
полосы: Татартуп, р. Кума, Куманская равнина, Адаи-хох (гора Ада) и других,
которые встречаются под теми же названиями и на ныне существующих картах
этого края. О формировании главных частей эпоса в предгорьях Северного
Кавказа говорят также многократные упоминания в нем гор, перевалов и т.д.
Наличие в осетинских сказаниях монгольских черт (привнесенных,
по-видимому, ордами Тимура, вторгшимися в горы Осетии) также может служить,
как нам кажется, аргументом, свидетельствующим в пользу формирования
основного ядра эпоса в пределах Центрального Предкавказья в период
средневековья. Но вместе с тем в осетинских сказаниях о нартах имеются данные о
прежней территории расселения алан: постоянное упоминание в эпосе рек и
морей, в том числе Черного моря. Известно, что современная Осетия не имеет
больших рек и находится далеко от морей. Тем не менее, в осетинской
мифологии значительную роль играют такие божества, как владыка морей - Донбет-
тыр и рек - Гатаг, принесенные на Центральный Кавказ, по-видимому,
предками осетин из прежних мест обитания. В осетинском эпосе отводится
исключительно большое место Донбеттыру. Достаточно отметить, что от него ведет
свое начало род нартов, он является отцом выдающихся нартских героев - Ба-
траза и Сырдона. Все это свидетельствует о том, что некоторые сказания
складывались тогда, когда предки осетин находились вдали от современной Осетии
и населяли низовья Дона, побережья Черного и Азовского морей. В эпосе
говорится о том, что нарты живут в окружении многочисленных соседей; с одними
они враждуют, вторгаясь в пределы их территории с целью грабежа, угона
скота, а с другими находятся в дружбе и даже совершают совместные военные
походы. Можно составить представление и о размерах страны нартов (стоит нар-

420
Глава седьмая
там совершить продолжительный поход, как они оказываются на территории
соседнего народа). Во всем этом не трудно усмотреть упоминания о расселении
алан в эпоху раннего средневековья в центральной части Северного Кавказа.
Наряду с нартским эпосом у осетин имеется другой эпический памятник -
дарезановские сказания, составляющие самостоятельный эпос осетинского
народа. Открытый первыми записями сказаний в 80-х годах XX в. В.Ф.
Миллером53, эпос имел самое широкое распространение по всей Осетии. Это
доказывается произведенными в советское время записями и публикациями
памятника. Большое научное значение имело издание дарезановских сказаний под
общим названием "Амран" в 1932 г. в издательстве Академии Наук на русском
языке в переводе известного писателя Дзахо Гатуева. Сопровождавшие книги
два предисловия (Н.Я. Марра и В.И. Абаева) обратили особое внимание
исследователей на изучение этого памятника54. Свидетельством тому стало
появление ряда работ (Д.З. Калоева, Д.А. Калоевой, З.Г. Тменовой), посвященных
разработке эпоса в разных аспектах. Дарезановские сказания уходят корнями в
глубь веков, указывают на вековые этнокультурные контакты осетин и грузин.
Сказания эти, во многом заимствованные из грузинского народного эпоса "Да-
реджани" во главе с главным героем Амирани (у осетин Амран), сложились на
местной осетинской почве в эпический цикл. Из древних черт осетинским
вкладом в них является мотив богоборчества, характерный для северокавказского
нартского эпоса. Этот мотив, уходящий в глубокую древность, сближает даре-
зановский эпос осетин с нартским. В борьбе с богом Амран приковывается к
скале, а нарты гибнут голодной смертью. Много сходных черт обнаруживается
в биографии Амрана и знаменитого нартского героя Батраза. Они
проявляются в рождении и воспитании героев, а также во многих их деяниях. Оба они
воспитывались на берегу моря, опекались владыкой водного царства Донбетты-
ром. Детальное сопоставление дает возможность выявить немало других
сюжетных и мотивных сходств указанных памятников осетинского фольклора.
Одним словом, дарезановские сказания, имея ряд наслоений, идущих от
грузинского народного эпоса, больше тяготея к нартскому эпосу, являются
самостоятельным эпосом осетинского народа.
Из других видов устного народного творчества осетин наиболее широкое
распространение имеют сказки. "Сказки, - писал К. Хетагуров про горных
осетин, - составляют достояние обоих полов и всех возрастов. Они
многочисленны, разнообразны и художественны; они всегда служили одним из самых
приятных времяпрепровождений". Осетинские сказки могут служить важным
этнографическим источником, дающим ценный материал для характеристики
жизни народа на разных этапах его развития.
Среди других жанров фольклора наибольшей популярностью пользуются
героические песни, получившие, в отличие от других видов песен,
обстоятельное научное исследование в специальных работах55. На примерах героев этих
песен молодежь училась тем качествам, которые составляют идеал
свободолюбивого горца: любви к вольности и независимости, сознанию своего
человеческого достоинства, протесту против всякой несправедливости, угнетения и
насилия, мужеству, смелости и отваге, тому подлинно героическому духу, который
всегда и без колебаний предпочитает смерть позору и унижению.
Героические песни, отличительной чертой которых является их широкое
бытование в народе (не найдется осетина, который не знал хотя бы нескольких

Просвещение, культура, здравоохранение
421
героических песен и не смог их исполнить), поют дома на семейных и
общественных торжествах, в пути, на работе. При этом следует подчеркнуть, что
исполнителями всяких песен у осетин, как и у других северокавказских народов,
являются до сих пор мужчины. Этим осетины отличаются от народов
Дагестана, где на свадьбах и других народных торжествах песни поют
преимущественно женщины.
Героические песни у осетин исстари слагаются талантливыми народными
певцами: и в наши дни осетинский фольклор обязан им появлением новых
популярных песен о героях Отечественной войны, например о пятерых братьях
Калаговых (селение Кадгарон), погибших на фронтах Великой Отечественной
войны56 и др. Песня слагается по старой традиции несколькими певцами; одни
из них подбирают слова, а другие - мелодию под аккомпанемент народного
музыкального инструмента. После того как песня сложена, ее выносят на
общественный суд: исполняют в сельском клубе и передают по радио. В прошлом
первое крещение такая песня получала обычно на ныхасе, в присутствии всего
общества, а затем певцы, распевая эту песню, переезжали из одного села в другое
и делали ее достоянием всей Осетии.
Одни исторические песни осетин восходят к Х1Х-ХУ вв. ("Задалески на-
на" - "Мать Задалеска"), повествуя о вторжении полчищ Тимура в Дигорское
ущелье, другие - к ХУП-ХУШ вв. (о пастухах Черной и Белой горы, о куртатин-
цах, о Таймуразе, о Чермене и др.), воспевая борьбу осетин против
кабардинских и местных феодалов. Появление наибольшего количества героических
песен относится к XIX в. В этот период создается большая группа новых
популярных народных песен, посвященных героям борьбы против царских
колонизаторов (о Хазби), участникам русско-турецкой войны 1877-1878 гг. (о Татарка-
не Томаеве, об "отправившихся на Дунай" и др.).
В особую группу выделяются песни о борцах за социальную
справедливость, о борьбе с разбойниками, о выдающихся охотниках, об абреках и т.д.
Большой популярностью пользуются песни о героях гражданской и Великой
Отечественной войн. В Южной Осетии особенно славятся песни о героях
гражданской войны Исаке Харебове, Антоне, Сосо Нартыкове и др.
Очень распространены и трудовые песни, среди которых многие
посвящены периоду осенних работ или домашним занятиям. Это песни "О женщинах,
изготовляющих бурки", "О пивоварах", песни, которые пели при сбивании
масла и других работах.
В песенном жанре осетин особое место занимают культовые обрядовые
песни, молитвы, причитания, имевшие в прошлом широкое распространение в
быту. Сюда относится, в частности, значительная группа песен о популярных
культах, связанных с земледелием, скотоводством, охотой. В настоящее время
некоторое распространение еще имеют обрядовые песни, молитвы и
причитания, что объясняется сохранением в значительной мере традиционных
семейных обрядов - свадебных, похоронных, родильных.
Осетинский фольклор богат шуточными и лирическими песнями. До сих
пор большой популярностью пользуются шуточные песни: "О Цола", "Бекуза-
рон - Битарон", лирическая "Тауче" многие другие, вошедшие в репертуар
современных профессиональных и самодеятельных коллективов.
Развитию и обогащению устного народного творчества способствовали
культурно-просветительные учреждения - сельские клубы и дома культуры, в кото-
27. Калоев Б.А.

422
Глава седьмая
рых также организовывали кружки художественной самодеятельности. В старое
время стремление молодежи к художественной самодеятельности сталкивалось
со многими препятствиями и испытывало большие затруднения. Требовалось,
например, официальное разрешение местных властей на выступление
драматического кружка. Тем не менее, в начале XX в. по инициативе передовой осетинской
интеллигенции в ряде сел равнинной Осетии (Ольгинское, Ардон, Дигора и др.)
возникали общественные библиотеки, клубы, создавались
культурно-просветительные общества и т.д. Так, в 1907 г. в селении Вольно-Христиановском (ныне
г. Дигора) была организована первая в Осетии общественная библиотека и
читальня, "почетным, пожизненным членом" которой был избран В.Ф. Миллер за
его огромный вклад в развитие культуры осетинского народа57.
Деятельность культурно-просветительного общества южноосетинской
интеллигенции в основном протекала в Народном доме в Тифлисе, где в 1900 г.
ставились пьесы осетинских и русских писателей и драматургов. Членам этого
общества приходилось самим искать помещения для выступления кружков
художественной самодеятельности. Старейший актер Осетии Бесса Тотров
вспоминал о том, как он в 1904 г. в селении Ольгинское за неимением другого
помещения организовал первое выступление своего драматического кружка в сарае
Гази Карсанова. В таких же условиях происходили выступления кружков и в
других селах равнинной Осетии. Даже в самом центре Осетии, в г.
Владикавказе, осетинская молодежь для выступлений самодеятельности вынуждена была
арендовать помещения у частных лиц или организаций58.
Более того, царская администрация, напуганная революционным
движением, всячески препятствовала развитию художественной самодеятельности и
появлению первых очагов культуры в осетинских селах, видя в этом "заговор"
против существующего строя. Таким образом, массовое развитие
культурно-просветительных учреждений приходится на советское время. В 1966 г. в Северной
Осетии насчитывалось 164 клуба, 437 библиотек с книжным фондом свыше
4 млн томов, более 300 красных уголков, 162 киноустановки; в села проникло
телевидение, возникли народные театры, передвижные автоклубы и т.д.59
Большая, разветвленная сеть культурно-просветительных учреждений создана
и в Южной Осетии. В 1966 г. здесь было 75 клубов, 134 библиотеки, 6
кинотеатров, 10 кинопередвижек, 47 сельских киноустановок. Все эти учреждения
способствовали развитию и выявлению народных талантов. В 1965 г. в декаде
сельской художественной самодеятельности Северной Осетии приняло участие
126 клубов и домов культуры, объединивших более 6 тыс. человек. В одном
Пригородном районе республики в ходе подготовки к декаде было создано
8 крупных хоровых, 14 танцевальных, 7 струнных ансамблей,
вокально-инструментальные группы, 8 драматических кружков, давших более четырех
концертных номеров. Основной задачей этого смотра, как и предыдущих, было
привлечение большого числа участников всех возрастов в самодеятельные
коллективы, совершенствование творческого мастерства исполнителей, а также
развитие традиционного народного творчества. На смотре отдельными участниками
и целыми коллективами исполнялось много старинных и современных
народных танцев и песен, народные музыкальные мелодии осетин и т.д.
Важным фактором в развитии художественной самодеятельности осетин
является появление народных театров (г. Моздок, Алагир и др.), среди которых
особенно славился Моздокский народный театр, известный своим творчеством

Просвещение, культура, здравоохранение
423
по всему Северному Кавказу. Коллектив этого театра много лет показывал
зрителям такие спектакли, как "Кремлевские куранты", "История одной
любви", "Океан" и др.6°
В культурно-просветительной работе на селе особенное значение имеют
кино, радио и телевидение. Однако в некоторых высокогорных районах
Осетии - Закинском, Трусовском, Ксанском и других - кино еще в 70-х годах XX в.
было редким явлением, сюда нерегулярно доходили газеты и журналы. Но
почти в каждом сельсовете была библиотека.
Во второй половине XIX в. большим событием в культурной жизни осетин
явилось зарождение национальной литературы, основателем которой стал Ко-
ста Хетагуров A859-1906). Выход в 1899 г. его знаменитого сборника
стихотворений "Осетинская лира" открыл "новую эру в культурной истории
осетинского народа1. Одна из характерных черт творчества К. Хетагурова заключается
в том, что он широко использует осетинские народные мотивы. Многие
произведения поэта ("Всати", "Песня бедняка", "Новогодняя песня", "Хетаг" и др.)
основаны на фольклорных сюжетах62. Эта традиция К. Хетагурова была
воспринята многими осетинскими поэтами и писателями, создавшими свои лучшие
произведения на основе фольклорных сюжетов и образов. Появление
"Осетинской лиры" К. Хетагурова оказало большое влияние на развитие
художественной литературы осетин и способствовало пробуждению национального
самосознания горцев. Многие стихотворения поэта становились подлинно народными
и передавались по памяти. Создавая свои произведения на двух языках -
осетинском и русском, К. Хетагуров ярко отражал идею дружбы народов, прежде
всего горских, разоблачал колонизаторскую политику царизма, дал высокую
оценку значения передовой русской культуры для развития культуры осетин и
других кавказских народов63.
В начале XX в. стали появляться произведения осетинских писателей на
двух диалектах осетинского языка - иронском и дигорском. Выход сборников
основоположника осетинской прозы Сека Гадиева A855-1915) и поэта
Александра Кубалова A871-1944) явился новым значительным событием в
культурной жизни осетин. К этому же времени относится издание сборников стихов на
дигорском диалекте Блашка Гуржибекова A868-1905); тогда же
произведениями Елбиздико Бритаева было положено начало осетинской драматургии.
Пьесы Е. Бритаева "Побывавший в России" и "Две сестры" ставились первыми
осетинскими сельскими кружками самодеятельности. Основное острие критики в
произведениях этих писателей было направлено прежде всего против
феодально-родовых пережитков - калыма, кровной мести; они призывали к борьбе за
раскрепощение женщин и т.д.
В советское время у осетин появилось много талантливых поэтов,
прозаиков, драматургов, внесших значительный вклад в развитие национальной
осетинской культуры. К ним относятся: Ц. Гадиев, И. Джанаев (Нигер), Г.
Бараков, Б. Боциев, А. Гулу ев, Д. Мамсуров, X. Плиев, Г. Плиев, Г. Кайту-
ков и т.д.
В послевоенный период в ряды осетинских литераторов влилось новое
значительное пополнение: Д. Туаев, Е. Уруймагова, М. Цагараев, Е. Бекоев,
С. Марзоев, Г. Дзугаев, Н. Джусойты, М. Цирихов, К. Ходов, А. Кодзати,
Ш. Джикаев и др. В их произведениях нашли отражение многие стороны жизни
народа, его героическое прошлое, трудовые подвиги, быт и культура.

424
Глава седьмая
Постановка пьесы Е. Бритаева "Две сестры" в селении Ольгинское, 1924 г. РЭМ
В развитии художественной литературы и в подготовке писательских
кадров Осетии большую роль сыграла организация издательского дела и
периодическая печать. Появление сборников первых осетинских писателей, а также
публикация текстов фольклора являлись заслугой издательского общества
"Ир", созданного в 1906 г. передовой осетинской интеллигенцией. Важным
событием в культурной жизни народов было издание первых осетинских газет и
журналов, выходивших на средства сборов и частных пожертвований во
Владикавказе, Тифлисе и Петербурге64. Однако в условиях царской цензуры и при
отсутствии постоянных средств газеты быстро прекращали свое существование.
Так, по распоряжению губернатора первая осетинская газета "Ирон газет"
была закрыта через месяц после ее появления B3 июля 1906 г.). Характерно, что
выход этой газеты, по словам ее редактора Цомака Гадиева, был встречен
повсюду в Осетии устройством пиршеств, как всенародный праздник65.
Только с установлением Советской власти осетины, как и другие народы
нашей страны, получили возможность создавать свою национальную культуру.
Появление в Северной и Южной Осетии газет и журналов на родном языке, а
также организация книжного издательства сыграли важную роль в культурном
строительстве в Осетии. Газеты и журналы осуществляли массовую
воспитательную работу, вели борьбу против патриархально-родовых пережитков:
калыма, умыкания, разорительных поминальных обрядов и т.д. Периодическая
печать, издание книг и брошюр на родном языке массовыми тиражами сыграли
большую роль в создании единого литературного осетинского языка и
способствовали частичной ликвидации диалектных языковых различий. Процесс
сближения диалектов продолжается и ускоряется общим ростом культуры осетин,

Просвещение, культура, здравоохранение
425
развитием литературы, искусства, а также расширением издательской
деятельности и увеличением выпуска газет, журналов, книг, выходящих в настоящее
время на иронском и дигорском диалектах.
В 1965 г. в Северной Осетии издавались три республиканские, восемь
районных и несколько многотиражных местных газет, три журнала, "Блокнот
агитатора" и около двухсот названий различных книг и брошюр.
Вместе с развитием художественной литературы и печати в Осетии
успешно развивался и театр.
Отметим, что история создания осетинского профессионального театра,
возникшего лишь в советское время, уже освещена в ряде специальных работ,
насыщенных интересными фактами и примерами66. Тем не менее, в этих
работах мало или совершенно ничего не говорится о народных театральных
традициях, поражающих своим богатством. С театрализованными представлениями
выступали главным образом популярные народные сказители, каким,
например, был Бибо Дзугутов (Куырм Бибо, селение Старый Батакоюрт), живший
в конце прошлого столетия. Народный художник Осетии и известный
собиратель устного народного творчества Махарбек Туганов писал о нем:
«Репертуар его был настолько богат и неисчерпаем, что он мог занимать народ своими
сказаниями, песнями, прибаутками и шуточными песенками, рассказами в
течение всей свадебной недели... Для молодежи у него были веселые
танцевальные мотивы, для любителей нартских сказаний и исторических песен -
богатые по содержанию и языку "кадджытэе" (сказания). От грустного сказания о
гибели... Афхартты Хасана и др., от которых у слушателей по щекам текли
слезы, Бибо сразу переключался на веселые шуточные песенки...
Нахмуренные лица... расплывались в широкой улыбке. Лучшей подмогой в этом случае
служили ему "чындзытае" (куклы), одетые... в черкески... и девичий наряд.
Мальчик-поводырь расставлял куклы на опрокинутой вверх дном большой
чаше с небольшими отверстиями. Вдруг куклы начинали вертеться и танцевать
под веселую игру Бибо...»67
Почти в каждом селении был свой известный сказитель, который под
аккомпанемент народного музыкального инструмента (фхндыр) рассказывал
нартские сказания, пел героические и шуточные песни. Большой
популярностью пользовались древний хоровой осетинский танец Чепена, исполнявшийся
на свадьбах, а также выступления в национальных масках во время больших
народных праздников68.
Идея создания профессионального театра зародилась у представителей
осетинской интеллигенции еще в начале XX в. В этом большую роль сыграло
прежде всего творчество К. Хетагурова, а также влияние русского и грузинского
театрального искусства и помощь талантливых актеров, работавших в двух
культурных центрах Осетии - Владикавказе и Тифлисе. Существование
старейшего на Северном Кавказе русского театра (с 1869 г.) во Владикавказе и
грузинского в Тифлисе явилось важной предпосылкой для создания
профессиональных театров в Осетии, возникших на базе художественных кружков,
основанных в начале XX в. в указанных городах, а также в ряде осетинских сел - Оль-
гинском, Ардоне, Алагире, Цхинвали и др.
Большую помощь в подготовке в Осетии мастеров сцены оказали
студия МХАТа и Ленинградский театральный институт, куда были направлены
наиболее одаренные представители осетинской молодежи. Вот что писала

426
Глава седьмая
"Комсомольская правда" про будущих актеров, приехавших учиться из
Северной Осетии в студию МХАТа: 2 ноября 1931 г. 12 девушек и 18 парней с
узелками, с гармошкой - вечной их спутницей, в черкесках, домотканых
суконных ноговицах, самодельных чувяках и больших барашковых шапках
остановились в Театральном комбинате. Среди них были шахтеры, бывшие
батраки - колхозники, в большинстве комсомольцы A4 человек), члены и
кандидаты партии (8 человек)9.
Подготовка актеров для Осетии в центральных театральных учреждениях
продолжалась и в последующие годы. В театрах Северной и Южной Осетии
появилось много талантливых мастеров искусств, самостоятельно ставящих пьесы
осетинских, русских и западных драматургов. Широко известно, например, имя
народного артиста СССР Владимира Тхапсаева, сыгравшего более 70 ролей,
лучшего исполнителя роли Отелло70. «Слава Отелло-Тхапсаева, - писала
монгольская газета в 1968 г., - давно перешагнула границы Советского Союза. Но
на Востоке говорят: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать". Тхапса-
ев-Отелло на монгольской сцене - событие в театральной жизни МНР»71.
Большой популярностью пользовались также народные артисты РСФСР и
СОАССР - И. Икаева, В. Каргинова, Т. Кариаева, М. Цаликов, К. Сланов,
В. Мерденов и народные артисты Грузинской ССР - С. Джатиева, 3. Гаглоева,
Н. Чабиева, Д. Мамиев. Среди них особо следует отметить Т.Х. Кариаеву,
создавшую глубоко национальные женские образы - Ханисят в "Двух сестрах" и
Ханиффа в "Хазби" (Е. Бритаев); Гошама в "Афхардты Хасана" (Д. Мамсуров).
В 1968 г. коллективу Северо-Осетинского музыкального драматического
театра присуждены на фестивале Горьковских спектаклей третья премия и
диплом первой степени. Из всех национальных театров Российской
Федерации, участвовавших в фестивале, Северо-Осетинский театр оказался
единственным, получившим право выступить в заключительном туре
Всероссийского театрального конкурса в Москве. Гастроли театра, показавшего зрителям
девять спектаклей, проходили три недели в Государственном Академическом
Малом театре72.
Осетинский народ гордится своими талантливыми артистами конного
циркового искусства - Кантемировыми ("Джигиты Осетии") и Тугановыми ("Ири-
стон"), пользующимися большой популярностью у наших и зарубежных
зрителей. Основателем труппы "Джигиты Осетии" являлся один из старейших
артистов советского цирка Алибек Кантемиров, выходец из Даргавского ущелья
Северной Осетии. В созданной им конной труппе, в которой участвуют и трое
его сыновей - известные мастера конного спорта страны, широко
используются, как и в труппе Туганова, элементы народного спорта, традиционных
обычаев, празднеств, костюмов и т.д. В 1965 г. в состав труппы "Иристон" входило
более 70 артистов, представителей самых различных национальностей (русские,
украинцы, осетины, армяне, грузины, туркмены, цыгане73). Труппа эта
совершила много гастрольных поездок по многим зарубежным странам, умножая
славу отечественного циркового искусства. Широко известна зарубежным
зрителям и труппа Кантемирова. В 1968 г. она с огромным успехом выступала на
19 Всемирной олимпиаде в Мексике, а также в Канаде, Париже, Брюсселе74.
Наряду с театральным и цирковым искусством большое развитие у осетин
получило и музыкальное искусство, имеющее глубокие традиции. Ярким
свидетельством любви осетин к музыке служат нартские сказания, где игра на музы-

Просвещение, культура, здравоохранение
427
кальном инструменте является любимым развлечением не только знаменитого
нартского Орфея - Ацамаза, который пробуждает своим чудесным пением
окружающую природу, но и выдающихся героев эпоса - Сослана и Батраза. О
любви к музыке у нартов говорит изобретение хитроумным Сырдоном двенад-
цатиструнной арфы (в других национальных версиях нартского эпоса этот
сюжет отсутствует).
Характеризуя музыкальное творчество осетин, нельзя не отметить
большое сходство осетинских мелодий с народными мелодиями ингушей, чеченцев,
адыгов и абхазцев. Это сходство настолько поразительно, что адыгскую или
абхазскую музыку иногда трудно отличить от осетинской, и наоборот. Такую же
общность музыкальных мелодий, но совершенно отличную от
северокавказской, мы находим у народов Дагестана. Значительное сходство имеется и в
музыкальных инструментах народов Северного Кавказа.
В прошлом осетинам были известны только три музыкальных
инструмента: пастушеская свирель (уадындз), двенадцатиструнная арфа (дыууадхстхнон
ф&ндыр) и струнный смычковый инструмент (хъисын ф&ндыр), причем
первые два инструмента известны и нартам75, что говорит об древнем
происхождении этих инструментов76. Можно полагать, что арфа, бытовавшая до недавнего
прошлого у адыгов, балкарцев77, сванов78 и абхазцев79, была занесена на Кавказ
из Средней Азии скифами, у которых, судя по археологическим раскопкам, она
имела широкое распространение. В раскопках в районе нижнего течения Аму-
дарьи обнаружены изображения двух типов арфы: большая угловая девяти-
струнная арфа - датируется IV в. до н.э., трехструнная - относится к III в. н.э.80
О значительном распространении арфы в центральной части Средней Азии
в период Кушанского царства A-1У вв.) свидетельствует также изображение
женщины с девятиструнной арфой на фрагменте Айртамского фриза,
найденного близ Термеза и хранящегося ныне в Государственном Эрмитаже81.
Наличие арфы у скифов еще в VI в. до н.э. подтверждается археологическими
раскопками в горном Алтае82. Таким образом, судя по археологическим раскопкам
и фольклорным данным, арфа была известна на огромной территории - от
горного Алтая и Средней Азии до Кавказских гор, что свидетельствует о
популярности этого музыкального инструмента, прежде всего у ираноязычных народов.
Однако в быту у осетин самое широкое распространение из народных
музыкальных инструментов имел струнный смычковый инструмент хъисын
ф&ндыр. По словам С. Кокиева, этот инструмент встречался в Осетии в каждом
доме и в каждой кунацкой: "всякий хозяин, - отмечает он далее, - скрипичный
мастер"83. Такую распространенность дает ей простота ее устройства84.
Однако с проникновением тогда же русской гармошки в Осетию почти все народные
музыкальные инструменты были "изгнаны из употребления". Если на
народных инструментах раньше играли исключительно мужчины (женщины не
имели права играть на народных инструментах), то гармоника стала поистине
женским музыкальным инструментом. Позже в Северной Осетии получили
распространение трещотки (къхрцкжнхнт&), проникшие, по-видимому, из Кабарды,
и бубны - из Дагестана.
После революции благодаря братской помощи деятелей русской и
грузинской музыкальной культуры в Осетии были созданы национальные кадры
композиторов и музыкантов. Десятки осетинских юношей и девушек окончили
Московскую и Ленинградскую консерватории, институт им. Гнесиных85. В самой

428
Глава седьмая
Музыкальные инструменты
1-2 - трещотки - къ&рцкян&нтх; 3 - барабан - барабан; 4 - ирон кандзелфхндыр; 5 - дала-
фхндыр; 6 - свирель - уадындз; 7 - хъисын ф&ндыр; 8 - гармоника. Коллекция композитора Б.А. Га-
лаева (г. Цхинвали); 9 - осетинская арфа - дыууадхстхнон фхндыр; 10 - сванская арфа - чанг; 11 -
абхазская арфа - ахымаа. РЭМ
Осетии имеется несколько музыкальных училищ и школ - во Владикавказе,
Цхинвали, Алагире, Моздоке.
Уже после революции началась работа по популяризации и обработке
осетинской народной музыки. Большая заслуга в этом принадлежит известному
грузинскому композитору В.И. Долидзе A890-1933) и осетинским
композиторам П.Б. Мамулову A881-1929) и Б.А. Галаеву. Проводя ряд специальных
музыкально-фольклорных экспедиций по разным районам Осетии, каждый из них
записал свыше 200 осетинских песен и танцевальных наигрышей, вошедших в
золотой фонд осетинского музыкального искусства. Ими обработано и создано
много оригинальных песен и танцевальных мелодий, создан ряд популярных
произведений на основе музыкального фольклора86. Значительный вклад в
развитие осетинской музыкальной культуры внесли также А.Н. Аликов, Е.А.
Колесников, А.С. Тотиев, Т. Кокойти и др. Появилось новое поколение осетин-

Просвещение, культура, здравоохранение
429
ских композиторов (Л. Кулиев, X. Плиев, И. Габараев, Т. Хосроев, Л. Кануко-
ва, А. Макоев), создавших ряд оригинальных произведений, в которых широко
используются народные песенные и танцевальные мелодии, образы и сюжеты
традиционного фольклора.
За это время выросло число профессиональных музыкальных коллективов,
основанных главным образом во Владикавказе. Так, в 1944 г. здесь создан Се-
веро-Осетинский государственный симфонический оркестр; в его репертуаре
произведения русской и зарубежной классики, современных осетинских
композиторов.
В 1951 г. из воспитанников студии Московской консерватории и Северо-
Осетинского музыкального училища был создан Северо-Осетинский оперный
ансамбль, который показал в 1953 г. свой первый спектакль - оперу П.И.
Чайковского "Евгений Онегин". Открытие позднее Северо-Осетинского
музыкально-драматического театра позволило ансамблю включить в репертуар другие
классические и современные произведения, способствовало дальнейшему
развитию музыкальной культуры осетин.
Важным достижением является рост числа талантливых исполнителей
оперного и балетного искусства осетин; среди них особенно славилась
воспитанница Ленинградской балетной школы народная артистка Северной Осетии,
народная артистка СССР - балерина Большого театра Светлана Адырхаева.
Широко известно также имя народной артистки РФ дирижера Вероники
Дударовой. Музыковеды отмечают исключительную выразительность ее
дирижерских жестов, их пластичность, умение глубоко проникнуть в музыкальную
ткань исполняемого произведения87. Всемирное признание получил
дирижерский талант Валерия Гергиева, художественного руководителя Мариинского
театра в Санкт-Петербурге.
Большую роль в популяризации осетинских песен и танцев играют Северо-
Осетинский и Юго-Осетинский государственные ансамбли, основанные в
1938 г. из участников художественной самодеятельности. Творчество этих
коллективов, ярко отражающее своеобразие национального искусства, получило
признание далеко за пределами Осетии. Особенно больших творческих успехов
достиг Северо-Осетинский ансамбль "Алан", неоднократно участвовавший в
международных фестивалях. Он является лауреатом VI и IX Всемирных
конкурсов молодежи и студентов. Солисты ансамбля успешно выступали на "Экс-
по-67" в Монреале, а на IX Всемирном фестивале молодежи и студентов в
Софии получили три золотых медали88.
Наряду с осетинскими народными песнями и танцами ансамбли исполняют
также песни и танцы русского, украинского, грузинского и других народов. Здесь
нельзя не упомянуть братьев Сопоевых - Урысхана и Батырбега (селение Хумал-
лаг), внесших значительный вклад в 30-40-х годах XX в. в становление и
развитие национального хореографического искусства, а из современных
исполнителей народных танцев ансамбля "Алан" - А. Дзусова, танцующего с кинжалами.
Особенно большим успехом пользуются хореографические группы
ансамблей. Из массовых танцев наиболее популярным является симд, известный
также у адыгов под названием удж. Симд наряду с общей горской лезгинкой (тым-
был кафт) является наиболее древним танцем, восходящим к аланской эпохе, а
может быть, и к более раннему периоду. Подтверждением этого служит нарт-
ский эпос, в котором нашли отражение древнейшие черты быта предков осе-

430
Глава седьмая
тин. Симд - единственный массовый и наиболее популярный танец нартов,
исполнявшийся героями на особом игровом поле и вызывавший "изумление даже
у богов, которые взирали с небес на богатырский танец".
Общим и распространенным у осетин и адыгов танцем является также
танец-приглашение (хонг& кафт), или, как его часто называют у осетин,
кабардинский танец (к&сгон кафт). Возможно, что этот танец занесен к осетинам из
соседней Кабарды, о чем говорит его название. Отсутствие упоминания о нем в
осетинских нартских сказаниях свидетельствует также и о его сравнительно
позднем появлении в Осетии. В пользу этого говорит и наиболее широкое
распространение такого танца у адыгов, у которых его исполняют много раз во
время празднества. У осетин же он сочетается обычно с лезгинкой.
К древнейшим танцам, по-видимому, можно отнести и танец на носках.
Судя по описанию его в эпосе, он исполнялся с большим искусством и ловкостью
на знаменитых нартских пиршествах89. Как показал М.С. Туганов,
хореографическое искусство осетин в прошлом содержало и ряд других народных танцев
(гогызы кафт, дажгуй кафт, устыты кафт и др.)90, утраченных ныне в связи
с появлением современных танцев.
С организацией ансамблей песни и танца возросла и певческая культура
осетин: вместо традиционного мужского двухголосного пения получило
развитие одноголосное и многоголосное пение с участием женских голосов.
Характерно, что в прошлом у осетин, как и у других горцев Северного Кавказа, на
общественных и семейных торжествах, возможно в силу патриархально-родовых
пережитков, пели только мужчины. Исключение составлял Дагестан, где,
наоборот, в таких случаях женщине принадлежало ведущее место. Различие
между этими народами прослеживалось и в их сольно-хоровой традиции
исполнения. Песни у народов Дагестана обычно исполнялись под аккомпанемент
музыкальных инструментов, в то время как у осетин, например, пели в основном без
сопровождения91.
В богатом и многообразном народном творчестве осетин важное место
занимает прикладное искусство, отличающееся весьма глубокими традициями.
Сюда входят резьба по дереву и камню, вышивка, художественная обработка
металла (гравировка, насечка, чернение), прошедшие ряд этапов в своем
развитии. В послемонгольский период в горах наибольшее распространение
получила резьба по дереву. Глубокие традиции орнаментальной резьбы сохранились
не только в таких выдающихся средневековых памятниках, как святилище Ре-
ком, имеющее большое количество оригинальных резных украшений, но и в
обычной жилой архитектуре: на опорных столбах в старых жилищах, а также
на многих предметах домашнего обихода92. Наиболее распространена у осетин
трехгранновыемчатая резьба. Преобладают геометрические орнаменты:
мотивы круга, волнообразных линий, зигзагов, призм и т.д. Выполняются также
зооморфный и растительный орнаменты.
В настоящее время традиция украшать деревянные части жилого дома
тончайшей резьбой не только сохраняется, но и развивается, особенно в лесных
районах Осетии. Резным орнаментом украшаются карнизы балконов,
балкончики, наличники окон, ворота, калитки и т.д.
К периоду послемонгольских завоеваний следует отнести появление у
осетин-горцев резьбы по камню. Но по сравнению, например, с Дагестаном, где
это искусство характеризуется глубокими традициями, у осетин оно менее раз-

Просвещение, культура, здравоохранение
431
Осетинский танец на носках. Худ. М. Туганов
Танец с кинжалами. Худ. М. Туганов

432
Глава седьмая
вито. Резьба наносилась в основном на стены боевых башен в виде крестов,
четырехугольников, а также на надгробные памятники. Однако, как показывают
данные этнографии, появление орнаментальных надгробных плит у осетин, как
и у чеченцев, ингушей, адыгов и других горцев Северного Кавказа, относится
только ко второй половине XIX в., и в этом большую роль сыграли
дагестанские мастера-камнерезы. Первым крупным центром Осетии по изготовлению
орнаментированных могильных плит было селение Заманкул; известностью
пользовались также мастера из селений Окрокана и Реш в верховьях Терека.
На могильных плитах изображались резным орнаментом фигуры мужчин и
женщин, сцены из погребального ритуала, обряд посвящения коня покойнику,
отдельные элементы национального костюма (бурка, пояс, газыри и пр.),
оружие и орудия труда93. В советское время широко использовались
орнаментальные мотивы, отражающие новые художественные вкусы и запросы людей,
вызванные изменением их образа жизни и быта.
Ведущими отраслями прикладного искусства осетин являлись
художественное шитье и вышивка. Наиболее характерной по технике исполнения,
многообразию и изяществу орнамента была вышивка золотыми,
серебряными и шелковыми нитками (х&рдгххуд), которой украшали женскую и
мужскую одежду, а также подушки, карманчики для часов, коврики и т.д.94
Материалом для художественной вышивки и отделки мужского костюма служили
тесьма, галуны и шнур, сделанные из простой нитки. Национальный мужской
костюм, обувь и т.д. украшали также аппликацией из цветного сафьяна,
войлока и сукна.
Узоры художественного шитья осетин отличаются большим
многообразием, мотивы одних уходят корнями в кобанскую эпоху, других - в аланскую или
в еще более позднюю. Преобладающим орнаментом осетинской вышивки
является рогообразный узор, присущий всем скотоводческим народам.
В настоящее время художественное шитье и вышивка в Осетии
встречаются все реже. В какой-то степени это объясняется постепенным исчезновением
национального костюма, украшением которого они служили, а также
трудоемкостью этого занятия.
Значительное развитие у осетин, особенно во второй половине XIX в.,
получила художественная обработка металла. Осетинские мастера искусно
изготовляли, используя традиционный орнамент, женские и мужские украшения:
золотые и серебряные пояса, нагрудные пуговицы, газыри, кинжалы и пр.
Декоративные изображения широко применялись и на металлических изделиях
бытового назначения. Очень часто на подставках для лучины встречаются
скульптурные изображения бараньих, козьих, турьих и оленьих голов95,
имеющие близкие аналогии с памятниками кобанской культуры. В целом обработка
металла в горах, несмотря на глубокие традиции, не получила у осетин, в
отличие от других отраслей их прикладного искусства, большого развития. Этому
мешало не только отсутствие сырья в горах, но и географическая замкнутость
Осетии в прежние годы. Развитие художественной обработки металла, в
частности златокузнечного дела, началось с переселением осетин на равнину и
установлением более широких связей с соседними народами.
Анализ этнографического и археологического материала позволяет судить
о прямой преемственной связи всех отраслей прикладного искусства осетин с
искусством древних кобанцев, скифо-сарматов и алан.

Просвещение, культура, здравоохранение
433
Вторая половина XIX в. явилась самым крупным этапом в развитии всех
видов прикладного искусства осетин. Этому способствовали рост основных
отраслей хозяйства горцев, развитие торговли и усиление влияния городов. В этот
период отмечается появление большого числа талантливых мастеров во всех
областях прикладного искусства осетин.
Осетинская живопись зародилась еще во второй половине XIX в.
Основоположником ее был К. Хетагуров, воспитанник Петербургской Академии
художеств. Пройдя здесь курс обучения с 1881 по 1885 г. у талантливого русского
живописца и педагога П.П. Чистякова, Хетагуров создал ряд превосходных
портретов и жанровых картин ("Дети-каменщики", "За водой", "Аул Нар",
"Долина Теберды" и др.)96» оказавших огромное влияние на дальнейшее развитие
изобразительного искусства осетин. Однако в дореволюционное время К.
Хетагуров почти не имел в этой области последователей. Они появились только в
советские годы. В Осетии выросло большое число талантливых мастеров
живописи, графики и скульптуры. Среди старшего поколения художников широко
известно имя М.С. Туганова A878-1958), окончившего Петербургскую
Академию художеств, автора ряда исторических картин ("Расстрел тринадцати
коммунаров в Цхинвали", "Генерал Тормасов и пленные вожди-повстанцы") и
многих замечательных графических зарисовок, ярко отражающих обычаи и нравы
осетин в прошлом ("Примирение кровников по адату", "Посвящение коня",
"Осетинский танец соревнования", "Постройка боевой башни" и др.). Большой
популярностью пользуются его иллюстрации к нартскому эпосу, среди которых
особенно славится "Пир нартов". М. Туганову принадлежит инициатива
открытия в 1932 г. художественной студии в г. Цхинвали, которой позднее было
присвоено его имя. Многие питомцы Туганова из этого училища стали видными
мастерами живописи.
К числу старейших осетинских художников относятся заслуженный деятель
искусств Северной Осетии А.З. Хохов, создавший ряд широко известных
произведений ("Переход партизан через Мамисонский перевал", серия картин,
посвященных Великой Отечественной войне, иллюстрации к сводному тексту
нартских сказаний), художник А.М. Дзантиев, график С. Кусов.
В области скульптуры из представителей старшего поколения особенно
успешно работал народный художник Северной Осетии С.С. Тавасиев. Среди его
произведений памятник М.В. Фрунзе, памятник Салавату Юлаеву,
установленный в столице Башкирии и удостоенный в 1970 г. Государственной премии,
памятник Коста Хетагурову во Владикавказе.
В послевоенный период появился целый ряд молодых талантливых
художников и скульпторов, создавших много оригинальных произведений, отражающих
исторические события разных лет, быт народов в прошлом и настоящем. К ним
относятся художники А. Джанаев, Б. Калманов, Б. Санакоев, Н. Кабисов, М. Ко-
киев, Г. Догузов и другие, скульпторы С. Санакоев, В. Кокоев, Л. Гадаев и др.
Произведения осетинских мастеров изобразительного искусства известны
далеко за пределами Осетии. Так, в 70-80-х годах XX в. произведения
мастеров Осетии удостоивались Государственной премии СССР, отмечались
Академией художеств, получали призы и отличия в стране и за рубежом. Многие
мастера искусства Осетии носят почетные звания народных и заслуженных
художников России и Северной Осетии, лауреатов республиканской премии
им. К.Л. Хетагурова.

434
Глава седьмая
В 1999 г. Союз художников Северной Осетии отметил свое 60-летие, что
является свидетельством больших успехов в развитии здесь художественного
искусства, у истоков которого стояли выдающиеся осетинские живописцы Коста
Хетагуров и Махарбек Туганов.
Здравоохранение. В 1939 г. в г. Владикавказе был открыт Северо-Осетин-
ский государственный медицинский институт, обеспечивающий Осетию и весь
Северный Кавказ специалистами-медиками. В 1965 г. в Северной Осетии
насчитывалось 1700 врачей97, в то время как в дореволюционной Осетии число
медицинских работников определялось единицами. "Для врачебной помощи, - писал
А. Скачков в 1905 г. про Алагирское общество, - существует один фельдшер на
восемь приходов (т.е. на 70-80 селений. - Б.К.) и один доктор на весь
Владикавказский приход. Оба, конечно, почти никогда не являются, несмотря на
донесение о больных, так как не имеют физической возможности всюду поспеть"98.
Тот же автор отмечает, что алагирцы обращались за помощью
преимущественно к народным лекарям, лечились всякими домашними средствами. Многие
больные погибали от "лечения" знахарей. Однако необходимо отметить, что
среди осетин было много людей, известных своими знаниями средств и приемов
народной медицины. О таких талантливых самоучках-лекарях не раз
упоминалось в записках русских и иностранных путешественников. Так, М. Вагнер,
совершая поездку в 40-х годах XIX в. по Осетии, писал: "Когда на 2-й день моего
пребывания (во Владикавказе) я нанес визит полковнику Нестерову, я нашел
его в окружении примерно 20 кавказских представителей, которых он после
длительных переговоров собирался отпустить. Больше всего среди туземцев
мне понравился высокий худощавый человек с черной бородой, орлиным
носом, серьезным видом и умными глазами. Я принял его, великолепно
вооруженного, за прославленного воина и был немало поражен, когда полковник
Нестеров представил мне импозантного кавказца в качестве осетинского врача. Он
славился как ученый врачеватель не только среди своих земляков в горах, но
имел практику и среди русских, так что полковые врачи немало завидовали
своему варварскому коллеге. Как раз у него лечился русский старший лейтенант,
раненую руку которого ни один русский хирург не мог излечить своими мазями
и перевязками, в то время как лечебные методы осетина, пользовавшегося
растительными компрессами, оказали немедленное хорошее действие, как
неоднократно уверял меня больной офицер"99. Можно привести целый ряд фамилий
таких знатоков народной медицины - Инус и Гулути Абаевы (селение Абайти-
кау), Дударико Амбалов (селение Урсдон), Дударико Караев, Науруз Тамаев
(селение Кадгарон), живших в XIX - начале XX в. Некоторые из них
становились лекарями после прохождения службы в русской армии и получения там
элементарных сведений по научной медицине. К таким, например, относятся
Инус Абаев, участник Крымской войны 1854-1855 гг., и Дударико Караев,
участник русско-японской войны 1904-1905 гг. Необыкновенные умения и знания
осетинских лекарей особенно обнаруживались в "лечении наружных болезней:
переломов, ран и некоторых накожных болезней00.
Кровотечение останавливали путем накладывания на рану комка липкой
глины или свежих листьев определенного растения. При переломе костей
употребляли корни различных трав, приготовленные особым способом.
Ревматизм, являвшийся довольно распространенной болезнью среди горцев, лечили

Просвещение, культура, здравоохранение
435
пивными дрожжами, разведенными в араке (самогоне), припарками
лекарственных растений, а также смазыванием жиром больных участков тела. Было
несколько способов лечения малярии, распространенной среди северных осетин
равнинной полосы; основным считалось лечение настоем дынной корки.
Когда народная медицина была бессильна, в действие вступали различные
суеверия и магические приемы. Так, для исцеления психических заболеваний,
которые по суеверному представлению происходили "от действия нечистой
силы", обращались за помощью к муллам и знахарям, а иногда к святым местам -
дзуарам, среди которых особенно славился Джеры дзуар, находящийся на
высокой горе в Джавском районе. Во всех случаях способ излечения заключался в
том, чтобы заставить больного произнести имя нечистого, вселившегося в него.
При оспе прибегали к специальной молитве в честь "покровителя" этой
болезни - святого Аларды101.
В конце XIX - начале XX в. у осетин стали появляться свои врачи,
положившие начало развитию осетинской научной медицины. К ним относятся
профессор М.А. Мисиков, автор известного исследования по антропологии
осетин, Л.Б. Газданов, первый осетинский хирург и видный общественный
деятель102, К.С. Гарданов, один из организаторов здравоохранения в Северной
Осетии в первые годы советской власти, автор "Теории образования грибков",
получившей мировую известность103, и др. Но таких врачей было немного, они,
естественно, не могли обеспечить медицинской помощью даже часть населения
равнинной Северной Осетии. Более того, отсутствие медицинских учреждений
еще больше осложняло эту задачу. До 1902 г. во Владикавказе был один
госпиталь, находившийся фактически в распоряжении имущих слоев.
Таким образом, тяжелые материальные условия, частые эпидемии, полное
отсутствие медицинской помощи приводили к колоссальной смертности населения,
особенно в горной Осетии. Например, в 1905 г., по данным Скачкова, в Дагомском
приходе из всех рождавшихся детей только половина доживала до 15 лет104.
Одной из главных задач, стоявших перед советской властью в Осетии,
было создание широкой сети медицинских учреждений, подготовка национальных
медицинских кадров, а также использование местных природных условий для
организации курортов и домов отдыха. Развитие здравоохранения в Осетии
началось в очень неблагоприятных условиях: свирепствовали многочисленные
болезни, вызванные гражданской войной, разрухой, нищетой и голодом.
Особенно тяжелым бичом для равнинных осетин-переселенцев была малярия,
уносившая много жизней. В 1925 г. в докладной записке Облздрава Северной
Осетии, составленной после обследования вновь возникших на равнине селений
горцев-переселенцев (Коста, Фарн, Кирово и др.), отмечалось, что в течение
ряда лет "здесь неизменно царит терроризирующая все население малярия:
иногда затихая, а затем вспыхивая с новой силой, она подавляет энергию и
хозяйственные силы населения". Распространенность малярии, по мнению авторов
записки, объяснялась тяжелыми материальными условиями жизни горцев -
отсутствием благоустроенного жилища, сносного питания, одежды и т.д. В
документе говорилось, что если не будут приняты срочные меры, то население,
"объятое ужасом перед не поддающейся искоренению болезнью, вернется на
свои прежние места - в горы". При этом предлагалось организовать для
переселенцев специальный малярийный отряд105. Для борьбы с малярией были
посланы специалисты (врачи, акушеры, фельдшеры), среди которых было много

436
Глава седьмая
русских, пользовавшихся большим уважением у горцев. Овладев осетинским
языком, многие остались навсегда работать в осетинских селах.
Одновременно принимались срочные меры против туберкулеза. Стали
открывать специальные диспансеры и другие медицинские пункты.
В 1934 г. в Северной Осетии уже было 8 больниц, 22 здравпункта и другие
лечебные учреждения, обслуживавшиеся 221 медицинским работником106. С
ростом экономики и культуры республики все более увеличивалась сеть
медицинских учреждений и число работавших в них специалистов. Так, накануне
Великой Отечественной войны больницы располагались не только в районных
центрах, но и во многих больших равнинных селах. Успехи в области
здравоохранения в это время были достигнуты и в Южной Осетии. В 1938 г. здесь была
открыта областная больница (в г. Цхинвали) с несколькими отделениями, а также
ряд лечебных пунктов в горных селениях. Медицинским обслуживанием было
охвачено все население Осетии, в том числе жители отдаленных горных
районов. Это способствовало значительному сокращению заболеваемости среди
горцев, а также освобождению их от суеверий.
В послевоенный период количество лечебных учреждений в Осетии
выросло почти вдвое. В 1965 г. в Северной Осетии имелось 44 стационарных
медицинских учреждения, 48 амбулаторно-поликлинических, 83 врачебных и
фельдшерских пункта107. Наиболее крупные селения имели свои больницы, амбулатории,
женские и детские консультации. Медицинским обслуживанием были охвачены
самые высокогорные населенные пункты. С 1965 г. широко практикуется
обслуживание населения медицинской помощью посредством передвижных
стоматологических кабинетов.
Наличие в Осетии медицинского института и нескольких средних
медицинских учебных заведений дает возможность из года в год увеличивать число
врачей и среднего медицинского персонала. Так, в 1968 г. в городах и селах
Северной Осетии работало около двух тысяч врачей и более пяти тысяч работников
среднего медицинского персонала. Характерно, что в одном только
Правобережном районе республики имелось 420 медиков высшей и средней
квалификации108.
Дореволюционная Осетия, несмотря на благоприятные географические и
климатические условия и обилие в горах минеральных источников, не имела ни
одной здравницы. Вот слова очевидца, побывавшего в конце XIX в. в Цейских
ледниках: "Приехав в лес, мы увидели перед собой полянку, на которой под
очень высокой отвесной стеной расположилось несколько семейств осетин,
приехавших к цейскому леднику лечиться от грудных болезней. Это собрание
больных представляло очень оригинальное зрелище. Каждое семейство
устраивало себе жилище, стены которого состояли из сосновых веток, а крышу
заменяла скала. Среди больных я заметил одного чиновника. В нескольких местах
дымились костры, на которых варилась пища. Откуда-то доносились звуки
гармонии и веселый смех. Больные лечились купаниями в холодной ледниковой
воде и ежедневно пили овечье молоко пополам с холодной водой из ледниковых
ручьев. Вера в целебное свойство ледниковой воды среди местного населения
настолько сильна, что осетины, приезжающие на излечение, проводят под
ледником почти целое лето. Как я узнал из расспросов, Цейский ледник,
пользующийся среди населения Осетии особенной популярностью как лечебное место,
не составляет, однако, исключения среди других ледников Куртатии и Диго-

Просвещение, культура, здравоохранение
431
рии". Почти то же самое писал о Цейском леднике В.Ф. Миллер в 1880 г. во
время своего первого путешествия по Осетии: "Сюда приезжали летом больные
туберкулезом и пили козье молоко со льдом09.
Только с установлением советской власти лечебные места Цейских
ледников, горячие воды Кармадона, нарзанные источники Дзау-Суар были
превращены в курорты всесоюзного значения.
В 1990 г. Постановлением Совета Министров СССР Северная Осетия,
отличающаяся исключительным богатством целебных минеральных источников и
других благоприятных природных условий, объявлена курортным краем, где
предусматривалось до начала 2000 г. значительно расширить сеть курортов и
туристических баз.
* * *
Экономическое и культурное строительство в Осетии привело к
необходимости создания центра научной мысли. Одним из таких центров стал
Осетинский научно-исследовательский институт, основанный 1 марта 1925 г. на базе
Научно-литературного общества, возникшего сразу же после победы советской
власти в Осетии. В 1930 г. он был преобразован в Северо-Осетинский научно-
исследовательский институт. Организация в том же году Юго-Осетинского
научно-исследовательского института явилась крупным событием в культурной
жизни южных осетин.
Эти два научных центра Осетии в настоящее время играют решающую роль
в развитии ряда важнейших отраслей науки. Наиболее крупными
достижениями в работе этих институтов являются окончательная обработка и издание
трехтомного миллеровского словаря, публикация памятников народного
творчества осетин, издание материалов по истории Осетии, написание двухтомной
истории Северо-Осетинской АССР с древнейших времен до наших дней,
научной грамматики осетинского языка и истории осетинской литературы.
Институты готовят многотомный словарь осетинского языка.
Большое значение для развития науки имело появление трудов Б.В.
Скитского, З.Н. Ванеева, Л.П. Семенова, Г.А. Кокиева, М.С. Тотоева, Б.А. Цуциева
и других, посвященных важнейшим проблемам социальной и политической
истории осетин, их общественной мысли и культуры.
Известны имена и других осетинских ученых, работавших и работающих в
различных учебных заведениях и научных центрах страны: доктора
филологических наук В.И. Абаева, академика Т. Берозова, доктора
сельскохозяйственных наук А.Б. Саламова, доктора экономических наук, профессора
Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Н.А. Цаголова,
доктора медицинских наук, сотрудника Университета дружбы народов им. Патриса
Лумумбы профессора Т.И. Беслекоева, доктора медицинских наук, старшего
научного сотрудника Академии медицинских наук СБ. Дзугаевой и др.
Осетины с полным правом могут гордиться и своими лауреатами
Государственной премии: физиком Фатимой Бутаевой, металлургом Г.Х. Габуевым,
инженером-геологом Г.Ц. Медоевым и др. Наконец, всему миру известно имя
прославленного капитана ледокола им. В.И. Ленина Юрия Кучиева110. Славным
сынам Осетии является и Харитон Цховребов, совершивший 22 декабря 1962 г.

438
Глава седьмая
беспосадочный межконтинентальный перелет Москва-Мурманск-Гавана. Им
проложены также новые трассы: Москва-Рио-де-Жанейро, Москва-Дели,
Москва-Каир и др.111
1 Здесь учились Калоевы (селение Зригата), Битаровы (селение Суарх), Генцауровы
(селение Кесатикау) и другие из Закинского ущелья (ЦГААО. Ф. 444. Д. 50. С. 1-12;
Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времени до 1917 г.
Орджоникидзе, 1956. Ч. I. С. 173, 174).
2 Бутков П.П. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. СПб., 1869. Ч. II.
С. 259.
3 Гатуев А. Христианство в Осетии //ТВ. 1891. № 46.
4 Гугкаев Дз.А. О жизни и деятельности Ивана Ялгузидзе // ИЮОНИИ. 1955. Вып. VII.
5 Блиев ММ. Осетинское посольство в Петербурге 1749-1752 гг. Орджоникидзе, 1961.
С. 43, 45.
6 Уже во второй половине XVIII в. в составе русской армии на командных должностях
находилось немало представителей осетинских знатных фамилий.
7 Хетагуров К. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1961. Т. IV. С. 268.
8 Среди выпускников училища первый собиратель осетинского фольклора Василий Цораев,
окончивший затем Московскую духовную академию; многие выпускники учились в
высших духовных училищах в Тифлисе, Воронеже, Екатеринодаре.
9 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 268.
10 История Юго-Осетии в документах и материалах. Т. II. С. 637.
11 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 292.
12 См.: Гадиев П.Ю. История развития народного образования в Юго-Осетии до установления
советской власти // ИЮОНИИ. 1959. Вып. IX. С. 25, 35.
13 Гадиев П.Ю. История развития народного образования... С. 34.
14 См.: Растдзинад.1969. № 71. (На осет. яз.)
15 См.: Калоев Б.А. В.Ф. Миллер - кавказовед: (исследования и материалы). Орджоникидзе,
1962. С. 34, 109, 139; Гадиев П.Ю. История развития народного образования... С. 41; Цал-
лаев Х.К. Философские и общественно-политические воззрения Афанасия Гассиева.
Орджоникидзе, 1966; Цховребов З.П. Развитие общественно-политической и философской
мысли в Осетии. М., 1977.
16 См.: Гадиев П.Ю. История развития народного образования... С. 42; Сланов И.А. Ардон-
ская духовная семинария. Владикавказ, 1999.
17 Д-ко П. Через главный хребет по Военно-Осетинской дороге // Кавказ. 1887. № 288.
18 Хетагуров К. Собр. соч. Т. IV. С. 268.
19 См.: Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка // ТВ. 1905.
№ 219.
20 Черджиев Х.С. Очерки по истории народного образования в Северной Осетии.
Орджоникидзе, 1958. С. 14-20.
21 Гадиев П.Ю. История развития народного образования... С. 43.
22 См.: Социалистическая Осетия. 1965. № 177.
23 См.: Плиев Б.З. О культурном строительстве в Юго-Осетии в восстановительный период
A921-1925) // ИЮОНИИ, 1960. Вып. X.
24 АНИИГН СО-А. Ф. 11. Д. 17. Л. 1-15.
25 История Северо-Осетинской АССР: (Советский период). Орджоникидзе, 1966. С. 299.
26 Социалистическая Осетия. 1962. № 299.
27 Там же. 1964. № 187.
28 Там же. 1969. № 297.
29 См.: Турчанинов Г.Ф. Трусовская осетинская сирийско-несторианская надпись первой
половины XIX столетия // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. 1. С. 41-47.
30 Для счета дней и месяцев широко пользовались узлами, а для счета поголовья скота -
бирками и зарубками на палке.

Просвещение, культура, здравоохранение
439
31 См.: Бугу лов Б.Б. Краткая история осетинского письма. Дзауджикау, 1952. С. 20-22;
Калоев Б.А, Моздокские осетины: (Историко-этнографическое исследование). М., 1995.
С. 208-230.
32 И. Ялгузидзе по поручению русских властей перевел книгу "Положение о временных
судах и присяге".
33 История Северо-Осетинской АССР. С. 161.
34 Шегрен А.М. Осетинская грамматика с кратким словарем осетино-российским и
российско-осетинским. СПб., 1844. С. XIV.
35 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1882. Ч. И. С. 3.
36 В 1848 г. под непосредственным наблюдением самого Шегрена был напечатан Псалтырь
(Стыды чиныг), в 1859 г. было издано Евангелие в переводе и другие церковные книги, в
1868 г. изданы академиком А.А. Шихнером "Осетинские тексты", собранные Вас. Цорае-
вым и Д. Чонкадзе.
37 См.: Калоев Б.А. В.Ф. Миллер - кавказовед. С. 50, 107.
38 См.: Абаев В.И. Введение // Грамматика осетинского языка. Орджоникидзе, 1963. Т. I:
Фонетика и мифология. С. 28.
39 Тотоев М.С. Очерки истории революционного движения в Северной Осетии: A917-1920).
Орджоникидзе, 1957.
40 Бугу лов Б.Б. Краткая история осетинского письма. С. 55.
41 См.: Калоев Б.А. История записи и публикации нартского эпоса // Нартский эпос.
Орджоникидзе, 1957. С. 175-183; Он же. Историко-этнографические этюды. М., 1999.
С. 145-166; Гаглойти Ю.С. Некоторые вопросы историографии нартского эпоса. Цхин-
вали, 1977.
42 См.: Абаев В.И. Проблемы нартского эпоса // Нартский эпос. Орджоникидзе, 1957. С. 34.
43 С открытием абхазского нартского эпоса A963) прибавился абхазский центр
формирования нартского эпоса {Абаев В.И. Избранные труды. Владикавказ, 1990. С. 139-381).
44 Клапрот в своем труде, вышедшем в 1812 г. на немецком языке, упоминая о реке Уруп,
притоке Кубани, замечает: «У этой реки была, видимо, старая крепость, именуемая в
осетинской героической саге "Уарп-фидар"» (крепость Уарп). См.: Абаев В.И. Избранные
труды. С. 142.
45 Калоев Б.А. История записи и публикации нартского эпоса. С. 186-189.
46 Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948.
47 Абаев В.И. Нартовский эпос // ИСОНИИ. 1945. Т. X. С. 117.
48 См.: Семенов Л.П. Нартские памятники Северной Осетии // Нартский эпос. Дзауджикау,
1940.
49 Абаев В.И. Нартовский эпос. С. 42.
50 Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. С. 373.
51 Калоев Б.А. Некоторые этнографические параллели к осетинскому нартскому эпосу //
Сказания о нартах - эпос народов Кавказа. М., 1969. С. 162-187.
52 Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология / Пер. А.З. Алмазовой; Послесл. В.И. Абае-
ва. М., 1976; Он же. Скифы и нарты / Пер. А.З. Алмазовой; Послесл. В.И. Абаева. М.,
1990.
53 В 1880 г. В.Ф. Миллер во время своей первой поездки в Осетию, по его словам, записал в
селении Садон Алагирского ущелья и Алагире два дарезановских сказания (о Ростоме и
Безане). По-видимому, тогда же, а может быть позже, был записан С. Кокиевым,
учителем Владикавказского реального училища, активным помощником В.Ф. Миллера по
работе в Осетии, вариант сказания о Ростоме (см.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. 1881. Ч. I.
С. 11).
54 Большое количество дарезановских сказаний записано и издано в 1929 г. Юго-Осетинским
научно-исследовательским институтом краеведения (Амран: Осетинский эпос / Пер., об-
раб. коммент. Д. Гатуева; предисл., ред. Н.Я. Марра. М.; Л., 1932).
55 См.: Абаев В.И. Осетинская традиционная героическая песня // Осетинские народные
песни. М., 1964.
56 См.: Мах Дуг. 1962. № 5.

440
Глава седьмая
57 Калоев Б.А. В.Ф. Миллер - кавказовед. С. 184, 185.
58 Тотров Б. Из воспоминаний актера. Дзауджикау, 1951. С. 54-58.
59 См.: Социалистическая Осетия. 1966. № 15.
60 Там же. 1969. № 8.
61 А баев В.И. Введение // Грамматика осетинского языка. С. 28.
62 Ардасенов Х.Н. Очерк развития осетинской литературы. Орджоникидзе, 1959; Салагае-
ва З.М. Коста Хетагуров и осетинское народное творчество. Орджоникидзе, 1959; Джусой-
ты Н.Г. Сека Гадиев. Цхинвали, 1959; он же. История осетинской литературы. Тбилиси,
1980. Т. I.
63 См.: Калоев Б.А. Вторая родина Коста. Владикавказ, 1999. С. 9-100.
64 Во Владикавказе издавали: в 1906 г. "Ирон газет" ("Осетинская газета"), в 1909 г. газету
"Хабар" ("Новость"), в 1911 г. журнал "Чырыстон цард" ("Христианская жизнь"); в
Тбилиси: в 1907 г. газету "Ног цард" ("Новая жизнь"), в 1910 г. журнал "Афсир" ("Колос"); в
Петербурге: в 1912 г. журнал "Хуры тын" ("Радуга").
65 См.: Гадиев Ц. Избранные произведения. Орджоникидзе, 1959. С. 395. (На осет. яз.).
Дольше всего из отмеченных изданий просуществовал журнал "Чырыстон цард" A917 г.), в
котором широко печатались произведения осетинских писателей - Сека Гадиева, Алиха-
на Токаева, Давида Короева и др. Редакторами журнала были известные осетинские
священники X. Цомаев и М. Коцоев, окончившие Ардонскую духовную семинарию. Первый
обладал литературным дарованием: писал рассказы, стихотворения. Он же подготовил к
печати осетинские народные сказания в записях Ц. Амбалова в III и IV выпусках
"Памятников народного творчества" (см.: Социалистическая Осетия. 1990. № 81).
66 См.: Тотров Б. Из воспоминаний актера; Кариаева Т., Литвиненко М. Северо-осетинский
драматический театр. Орджоникидзе, 1960; Цабаев В. Юго-Осетинский государственный
драматический театр им. К. Хетагурова. Цхинвал, 1961 и др.
67 Туганов М. Элементы театра в осетинском народном творчестве // Литературное наследие.
Орджоникидзе, 1977. С. 58-63; Уарзиати В.С. Народные игры. Владикавказ, 1985.
С. 60-83.
68 Такие представления особенно славились у куртатинцев в день празднования Дзвгисы дзу-
ар\ см. также: Туганов М. Элементы театра... С. 58.
69 Комсомольская правда. 1939. 3 окт.
70 См.: Кариаева Т., Литвиненко М. Северо-Осетинский драматический театр. С. 149-157;
Бритаева З.Е. Некоторые вопросы развития осетинского национального театра //
ИСОНИИ. 1966. Т. XXVI. С. 95.
71 Социалистическая Осетия. 1968. № 31.
72 Правда. 1968. 9 июня.
73 Федоров Б. Али-бек Кантемиров. Джигиты Осетии // Социалистическая Осетия. 1965.
№ 216.
74 См.: Растдзинад. 1969. № 71.
75 См.: Осетинские нартские сказания. С. 204.
76 Описание осетинских музыкальных инструментов см. в кн.: Осетинские народные песни.
М., 1964.
77 См.: Миллер В.Ф., Ковалевский М.М. В горных обществах Кабарды // ВЕ. 1884. Т. IV.
78 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор (далее ОЯФ). М, 1949. Т. I. С. 307.
™ Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965. С. 387-389.
80 См.: Труды Хорезмской экспедиции. М., 1952. Т. I; Толстое СП. По следам древнехорез-
мийской цивилизации. М.; Л., 1946. С. 76.
81 См.: Народы Средней Азии и Казахстана. М., 1962. Т. I. С. 68, 69; Калоев Б.А. Осетинские
историко-этнографически этюды. С. 56-79.
82 Руденко СИ. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М., 1960. С. 62,
63.
83 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. 1885. Вып. I. С. 86, 87.
84 Там же. С. 87.
85 История Северо-Осетинской АССР. С. 224.
86 См.: Алборов Б.А. Изучение и гармонизация народной песни // ИОНИИК. 1927. Вып. II;

Просвещение, культура, здравоохранение
441
Цхурбаева К. Об осетинских героических песнях. Орджоникидзе, 1965; Долидзе В.И.
Осетинская народная музыка // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. 2.
87 Неделя. 1968. №51.
88 См.: Комсомольская правда. 1968. № 153; Социалистическая Осетия. 1968. № 194.
89 Осетинские нартские сказания. С. 257.
90 Туганов М.С Осетинские народные танцы. Цхинвали, 1956. С. 16, 25, 29.
91 Цхурбаева К. Об осетинских героических песнях. С. 121-188.
92 См.: Осетинский народный орнамент / Зарисовки А.З. Хохова. Дзауджикау, 1948; Анди-
ев Б., Андиева Р. Осетинский народный орнамент. Орджоникидзе, 1960. С. 151-154.
93 См.: Андиев Б., Андиева Р. Осетинский народный орнамент. С. 179-186.
94 Там же. С. 85-114. См. также: Осетинский народный орнамент. Таб. 1-25; АНИИГН
СО-А. Ф. 50. Ед. хр. 15; Калоев Б.А. Материальная культура и прикладное искусство
осетин. М., 1973. С. 104, 106, 114-116.
95 Андиев Б., Андиева Р. Осетинский народный орнамент. С. 67-85.
96 См.: Кравченко Г.И. Коста Хетагуров. Жизнь и деятельность. Орджоникидзе, 1961;
Калоев Б.А. Вторая родина Коста; Коста Хетагуров. Библиографический указатель
A887-1975 гг.) / Сост. Н.М. Ермеева, Н.Г. Дубовик. Орджоникидзе, 1979.
97 См.: Социалистическая Осетия. 1965. № 135.
98 Скачков А. Опыт статистического исследования...
99 Цит. по: Осетины глазами русских и иностранных путешественников (ХШ-Х1Х вв.) /
Сост., вводная ст. и примеч. Б.А. Калоева; Пер. части текстов О.С. Зевакиной.
Орджоникидзе, 1967. С. 274, 275.
100 Кокиев СВ. Записки о быте осетин // СМЭИДЭМ. 1885. Вып. 1. С. 150.
101 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Ч. П. С. 275.
102 Социалистическая Осетия. 1965. № 12.
103 Кокиев СВ. Записки о быте осетин. С. 99; Калоев Б.А. В.Ф. Миллер - кавказовед. С. 132.
104 Скачков А. Опыт статистического исследования...
105 ЦГА РСО-А. Ф. 42. Оп. 1. Д. 45. Л. 109, 111, 112.
Ю6 ГА рф# ф> 1235. Оп. 128. Ед. хр. 9. Л. 48.
107 Социалистическая Осетия. 1968. № 135.
108 Там же. № 267.
109 См.: Кавказ. 1903. № 153; ТВ. 1892. № 98, 99.
110 Бадовский Р. Джигит на атомоходе // Социалистическая Осетия. 1964. № 187.
111 Визилыпер В. Хозяин Голубой трассы // Социалистическая Осетия. 1965. № 200.
28. Калоев Б.А.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
••••
Изучение процессов становления и развития народов и наций на разных
исторических этапах является одной из главных задач, стоящих перед
этнографической наукой. Бурный рост экономики и культуры в послереволюционный
период, а также коренные изменения всего жизненного уклада народов страны
нарушили их обособленность, открыли широкие возможности для
межнационального общения и сближения.
К числу народов, возрожденных Октябрем, относятся и осетины,
пережившие, как было показано в предыдущих главах, в своем развитии от
средневековья до современности несколько сложных исторических этапов. Монгольское
нашествие, сокрушившее аланскую державу, помешало завершению
формирования алано-осетинской народности, коренным образом изменило
этнографическую карту Северного Кавказа. Намного сократившись в численном
отношении в результате этого нашествия, аланы-осетины были оттеснены монголами
с равнины в горы Центрального Кавказа, где они укрылись в труднодоступных
ущельях по обоим склонам Главного Кавказского хребта. Уже с VII в. нам
известно деление осетин на иронцев, дигорцев и туальцев, сохранившееся до
наших дней1. Эти группы и тогда обитали примерно в пределах той же
территории, что и ныне. До наших дней сохранились у осетин и диалекты - иронский и
дигорский2. Их возникновение лингвисты относят к еще более раннему
периоду, чем становление этнических групп осетин. Они считают, что разделение
праосетинского языка на диалекты произошло еще в Северном Иране, до
появления их носителей на Кавказе. На этих двух диалектах осетинского языка,
как отмечалось выше, в свое время делались попытки создания письменности,
о чем свидетельствуют средневековые эпиграфические находки алано-осетин-
ского письма3. Оттесненные в горы, аланы-осетины распались на ряд больших
и множество маленьких обществ, сохраняя прежнее этническое деление на
иронцев, дигорцев, туальцев, а также в значительной мере свою территорию
расселения.
В осетинском фольклоре рассматриваемый период (от XV в. до
присоединения Осетии к России - XVIII в.) известен под названием "особа", когда каждое
общество считалось самостоятельным и не подчинялось никому. В то же время
многие районы Северной и Южной Осетии уже в XVI в. попали под
феодальную зависимость кабардинских и грузинских князей, которым крестьяне
платили различные подати и в пользу которых несли феодальные повинности. Зави-

Заключение
443
симость от грузинских и кабардинских князей, появление собственных
феодалов, способствовавших обособлению обществ, мешали сложению осетинской
народности. И тем не менее, уже в начале XVIII в. во многих русских военных и
дипломатических документах осетины под своим именем выступают как
единый народ. Об этом, например, говорят такие факты, как создание
Осетинской миссионерской комиссии в 1745 г. в Кизляре и открытие в 1764 г. в
Моздоке первой осетинской школы. В 1751 г. начальник указанной комиссии
архиепископ Пахомий писал на имя императрицы Елизаветы Петровны, что он
открыл в Осетии пять церквей, не указывая, на территории каких этнических
групп они располагаются. Пахомий ограничивался только перечислением сел,
где были основаны эти церкви4. Таким образом, судя по русским документам
XVIII в., осетины выступали уже в этот период как единая народность. Другие
источники более раннего периода, подтверждающие этот факт, к сожалению,
отсутствуют. Характерно, что в грузинской исторической хронике предки
осетин до монгольского нашествия упоминаются под названием "осы", "овсы".
Примерно с XIV в. к этому термину прибавилось два этнических названия
осетин - "двалы" и "дигорцы, которые наряду с общим грузинским названием
осетин - "осы", "овсы" сохранились в литературе Грузии и в XIX в.
Важное значение для осетин имело установление с давних времен
всесторонних связей с Грузией. Большую роль в этом отношении играли грузинские
феодальные города (Тифлис, Гори, Кутаис и Они), с которыми осетины вели
широкий торговый обмен - сбывали скот, молочные продукты, изделия своего
домашнего производства, покупая взамен фабричные ткани, соль, железо, медь
и т.д.6 Развитию осетино-грузинских отношений способствовало неоднократное
участие осетин в составе войск Грузии против ее внешних поработителей и
веками продолжавшееся массовое переселение осетин на территорию Грузии.
Одним из важных факторов сближения этих двух народов в ту эпоху было
распространение грузинской школьной грамоты и письма среди осетин, обучение и
воспитание детей, особенно из числа привилегированных сословий, в
грузинских монастырских и других школах и даже в царских домах, а также попытка
создания осетинской письменности на основе грузинского алфавита.
Как уже говорилось, крупным событием первой половины XVIII в. явилось
установление русско-осетинских связей, результатом которого было основание
Осетинской духовной комиссии, отправка Осетинского посольства в Петербург
A749-1752 гг.), переселение осетин в Моздок и т.д. Большое значение для
развития русско-осетинских связей и сближения этих народов еще в XVIII в. имели
служба осетин в русской армии, открытие регулярного сообщения по Военно-
Грузинской дороге, посылка экспедиции специалистов в Осетию для изучения
ее горного богатства.
С присоединением Осетии к России в конце XVIII в. начался новый этап в
национальном развитии осетин. Одним из важных результатов этого события
было переселение в первой половине XIX в. значительной части иронцев и ди-
горцев на равнину Северного Кавказа и образование здесь крупных поселений,
часто из представителей различных обществ, что приводило к нарушению
былой их обособленности. Переселение осетин на равнину привело к росту их
экономики и развитию культуры, сделало земледелие главным занятием,
способствовало появлению новых отраслей хозяйства (садоводства, огородничества,
выращивания новых зерновых и технических культур). Присоединение к России и

444
Заключение
введение русского административного управления в Осетии навсегда положило
конец междоусобной племенной борьбе, способствовало дальнейшему
развитию осетинской народности.
Более тесные экономические связи между отдельными районами Осетии
устанавливались в результате втягивания народного хозяйства осетин в русло
русской капиталистической экономики. К крупным мероприятиям,
способствовавшим консолидации осетин, следует отнести открытие в середине XIX в. Са-
донских рудников, на которых работали представители всех осетинских групп,
постройку Военно-Осетинской дороги. С проведением этой дороги стало
возможным установить широкие связи между Центральной и Северной Осетией.
В национальном развитии осетин, в подъеме их экономики и культуры, а
также в расширении их связей с соседями важное место следует отвести
г. Владикавказу, ставшему уже в первой половине XIX в. административным,
экономическим и культурным центром иронцев, дигорцев, а отчасти и туаль-
цев. Во второй половине XIX в. во Владикавказе уже имелось значительное
количество школ и учебных заведений, в которых обучалось много осетин из
самых различных районов. В городе формировалась осетинская
интеллигенция, создавались очаги национальной культуры Осетии, например первая
общественная библиотека, издательство "Ир", выходили первые газеты и
журналы на осетинском языке. Владикавказ оказал большое влияние на
изменение культуры и быта осетин, особенно равнинных, способствовал появлению
новых видов занятий.
Крупным событием в национальном развитии осетин было появление у них
в конце XVIII в. своей письменности, получившей позднее научную разработку
в трудах русских ученых, академиков А. Шегрена и В.Ф. Миллера.
Тесные экономические и культурные связи осетин с соседними народами -
русскими на севере и грузинами на юге - налагали определенный отпечаток на
их национальное развитие. Одним из главных факторов, способствовавших
этому процессу, было, как говорилось, переселение значительной части осетин с
гор на равнину Северного Кавказа и на территорию собственно Грузии и
основание их селений рядом с русскими и грузинскими, а также объединение их с
этими и другими народами Северного Кавказа вокруг одних и тех же
административных, экономических и культурных центров. Культурное взаимовлияние
осетин и русских казаков проявлялось в хозяйстве, поселениях и жилище, пище,
одежде и т.д. Осетины восприняли у русских некоторые земледельческие
навыки и приемы, сельскохозяйственные орудия, транспортные средства, типы
поселений и жилища и т.д. Русский язык уже в то время играл немалую роль в
национальном развитии осетин. Достаточно отметить, что еще задолго до
революции русский язык стал вторым родным языком для значительной части
осетинской интеллигенции. Уже в конце XIX в. на русском языке было напечатано
около 50 работ осетинских авторов. Великий осетинский поэт К. Хетагуров
создавал свои произведения как на осетинском, так и на русском языке. На
русском языке печатались труды осетинских публицистов, писателей и поэтов -
И. Канукова, Ц. Амбалова, Г. Цаголова, Ц. Гадиева и др.
Национальное развитие южных осетин характеризовалось не менее
глубокими и всесторонними связями с грузинами, что наложило яркий отпечаток на
многие стороны их быта и культуры. У грузин были восприняты некоторые
виды сельскохозяйственных орудий (деревянный плуг, молотильная доска), типы

Заключение
445
жилья, некоторые национальные блюда, а также ряд черт в свадебных и
родильных обрядах и т.п.
Приведенные в работе материалы свидетельствуют о том, что уже перед
революцией у осетин имелись все главные признаки нации: общность
территории, определенная общность экономической жизни и наличие экономических
центров, каким, например, являлся г. Владикавказ, единый литературный язык
на основе иронского диалекта, наконец, единство главных элементов культуры
и самосознания. Однако экономическая и культурная отсталость народа,
вызванная колонизаторской политикой царизма и самоуправством местных
феодалов, земельная теснота, отсталые формы ведения хозяйства, большая его
разобщенность тормозили процесс становления осетинской нации. Только победа
Октябрьской революции в Осетии открыла широкие возможности для
национального развития осетин.
Одним из первостепенных мероприятий после установления советской
власти было образование у осетин своей государственности. Создание Юго-
Осетинской автономной области A922 г.) в составе Грузии и Северо-Осетин-
ской автономной области A924 г.), преобразованной в 1936 г. в автономную
республику в составе РСФСР, обеспечило быстрый подъем экономики и
культуры, ликвидации обособленности этнических групп и многочисленных
обществ осетин. Образование своей государственности создало все условия для
сложения осетин в нацию.
Важным мероприятием советской власти было переселение около 30 тысяч
безземельных и малоземельных крестьян с гор на равнину Северной Осетии и
наделение их землей. В Тирипонскую долину, которая была предоставлена
южным осетинам правительством Грузии, также было переселено с гор 439
хозяйств. Массовое переселение с гор разрушило обособленность этнических
групп, обществ и фамилий осетин, ускорило процессы их национального
развития и сближения с соседними народами. Хотя на новом месте поселения ирон-
цы, дигорцы и туальцы старались селиться отдельно друг от друга во вновь
созданных ими селах (Фарн, Нарт, Коста, Ногир, Сурх-Дигора и др.), связь между
отдельными селами была значительно более тесной, чем в горах.
В консолидации осетин большую роль сыграла индустриализация Осетии:
горцы вовлекались в строительство таких крупных предприятий, как Бесланов-
ский маисовый комбинат, Гизельдонская ГЭС, в реконструкцию завода "Сев-
кавцинк", Садонских рудников и т.д. Приток значительного количества
крестьян в города и на стройки и превращение их в индустриальных рабочих
особенно усилились в 30-е годы XX в., после завершения коллективизации. Так, с 1931
по 1932 г. число промышленных рабочих местной национальности только в
одной Северной Осетии увеличилось на 144,3%, а число работниц-осетинок - в
три раза. Заметим, что до революции осетинки почти не работали на
предприятиях. Подготовка рабочих коренной национальности проводилась как в самой
Осетии, так и за ее пределами. Одновременно быстро шел рост осетинской
технической интеллигенции. Особенно много осетин работало на
горнодобывающих предприятиях. В 1937 г. из 3111 человек (рабочие и
инженерно-технический персонал) на Садонских рудниках было 1493 русских и 1402 осетина; на
заводе "Электроцинк" в г. Орджоникидзе работало 1776 рабочих, из них 648
осетин. Быстро росло и число осетинок на предприятиях. В 1937 г. на Орджоникид-
зевской швейной фабрике числилось 1292 женщины русской национальности и

446
Заключение
403 - осетинки7. В дальнейшем, в результате ликвидации феодально-родовых
пережитков, стоявших на пути полного раскрепощения горянок, число
женщин-осетинок увеличилось на всех промышленных предприятиях Осетии.
Одним из важных мероприятий, проводившихся в ходе социалистического
строительства и способствовавших уничтожению обособленности этнических
групп и сближению их с соседними народами, являлось сооружение в горах и на
равнине новых дорог и мостов, реконструкция старых, в том числе
Военно-Осетинской и Военно-Грузинской магистралей. Уже в 30-е годы XX в. колесный
транспорт связал почти все районы Осетии, доходя до самых отдаленных ее
горных уголков. Важное значение имело проведение железной дороги Дарг-
Кох - г. Алагир, соединившей крупный промышленный горный район с
центром республики - г. Орджоникидзе. Одновременно с дорожным строительством
развивалась телефонная сеть, охватившая к 1938 г. в Северной Осетии 70
сельсоветов из 79.
Становлению единой осетинской нации во многом способствовало
культурное строительство.
В ходе культурной революции у осетин появились
культурно-просветительные учреждения, развились издательское дело, национальная литература и
искусство. Осуществилась давняя мечта осетинского народа - иметь свой
национальный театр. Создание в 1938 г. государственных ансамблей песни и пляски
северных и южных осетин также свидетельствовало о развитии национальной
культуры.
Ликвидация обособленности этнических групп и обществ способствовало
постепенному сближению основных диалектов осетинского языка - иронского
и дигорского.
В целях успешного развития культурной революции и ликвидации
неграмотности еще в 20-30-х годах XX в. сохранялась периодическая печать и
литература на двух диалектах. Однако функции иронского диалекта, легшего в
основу осетинского литературного языка, были несравнимо более широкими. На
нем велось делопроизводство и преподавание в школах, проводились областные
совещания, конференции, съезды. На иронском диалекте выходили областные
газеты, журналы, большое количество книг, в том числе переводных с других
языков. Издание произведений К. Хетагурова и других выдающихся осетинских
писателей способствовало дальнейшему развитию иронского диалекта и
уменьшению языковых различий у всех этнических групп осетин.
Итак, в предвоенные годы активно шел процесс сложения осетинской
нации, была преодолена былая разобщенность осетин, получил развитие единый
литературный язык. В послевоенные годы продолжалась дальнейшая
консолидация осетинской нации, стремительно развивались ее экономика и культура и
вместе с тем усиливались межнациональное общение, рост взаимосвязей между
соседними народами.
Большим событием для национального развития осетин было появление у
них своих городов, и прежде всего Владикавказа и Цхинвали, ставших
крупными административными, экономическими и культурными центрами. В
сложении осетинской нации и сближении осетин с другими народами особенно
велика была роль г. Владикавказа. Бурный рост экономики и культуры этого
города, открытие в нем высших и средних учебных заведений способствовали
непрерывному росту его многонационального населения, представленного как ино-

Заключение
447
национальными элементами, так и всеми этническими группами осетин.
Заметим, что до революции здесь проживали в основном иронцы, составлявшие
отдельную слободку Ирыкау (Осетинское село), так как горцам запрещалось
жить во Владикавказе и в других городах Северного Кавказа. Коренным
образом изменился и национальный состав населения г. Орджоникидзе: теперь здесь
преобладает местная национальность. Показательно, что все города Осетии, за
исключением Владикавказа и Моздока, возникли из больших сельских
поселений, когда высокий экономический и культурный подъем осетинских сел
способствовал их преобразованию в крупные центры.
Рост промышленности и числа городов сопровождался дальнейшим
развитием сельского хозяйства, появлением в нем новых направлений
(огородничества, бахчеводства, садоводства), а также механизацией сельскохозяйственных
процессов. В 1969 г. в Северной Осетии насчитывалось 44 колхоза и 13
совхозов, в Южной - 52 колхоза и 2 совхоза. Большинство равнинных колхозов и
совхозов представляли собой крупные многоотраслевые хозяйства, имеющие
сельскохозяйственную технику, автопарки, ремонтные мастерские и т.д. Отметим
также, что во многих колхозах и совхозах трудились не только осетины, но и
соседние народы.
Развитие экономики и культуры, рост городов значительно усилили
процесс национальной консолидации осетин и сближения их с соседями, вызвали
новый массовый приток горцев из районов Центральной и Южной Осетии на
равнину Северной Осетии и включение их в среду иронцев.
Переселяясь сюда, туальцы населяли иронские селения (в послевоенные
годы более 5 тыс. туальцев обосновались в равнинных селах Северной Осетии),
образуя обычно отдельные кварталы. Многие из них наряду с дигорцами
обосновались также в городах (Владикавказе, Алагире, Ардоне, Беслане) и рабочих
поселках (Мизуре, Садоне, Буроне и др.), расположенных на прежней
этнической территории иронцев. Живя среди коренных жителей, пришлые народы
ассимилировались с ними, теряя свои этнические черты в быту, семейной
обрядности, обычаях, нравах и т.д.
Уничтожение этнических, сословных, религиозных преград значительно
участило смешанные браки между иронцами, дигорцами и туальцами, что в
прошлом было редким явлением, так как браки заключались в основном в
пределах этнической группы. Это объяснялось не только географической
изолированностью, например туальцев и дигорцев, экономической и культурной
отсталостью, особенностями религии и быта, но и отчасти сильным расхождением
между диалектами иронцев и дигорцев. Повторим, что дигорский диалект менее
доступен по степени трудности для других этнических групп осетин, чем ирон-
ский, который легко усваивается и дигорцами.
Иронцы, попадающие в отдаленные дигорские селения, где дигорский
диалект сохраняется в наиболее чистом виде, часто вынуждены прибегать к
помощи переводчиков. В смешанных селах, например Уаллагкоме, и селах,
прилегающих к иронской этнической территории, дигорское наречие, впитавшее
много иронских слов, теряет свою архаику и легче воспринимается иронцами и
туальцами.
Имея богатый словарный фонд и свою письменность, возникшую еще в
середине XIX в., дигорский диалект значительно обогащает осетинский
литературный язык, способствует его развитию. Свидетельством этого является изда-

448
Заключение
ние большого количества дигорских фольклорных текстов, в том числе
вариантов нартских сказаний, отличающихся своеобразием и глубоким архаизмом,
героических песен, а также произведений дигорских писателей, печатавшихся
часто и на иронском наречии.
Язык туальской этнической группы, в отличие от дигорского, является
разновидностью иронского диалекта; у туальцев существует иронская
письменность. Туальскии язык легко понимают все иронцы и дигорцы. Подавляющее
большинство населения Южной Осетии и отчасти Центральной Осетии
употребляют джавский и кударский говоры.
Экономические и культурные факторы определили развитие языка и в
Центральной Осетии. Наличие множества труднодоступных ущелий,
тяготевших к Южной или Северной Осетии, в зависимости от путей сообщения,
обусловило бытование в Центральной Осетии разных говоров, близких к иронскому и
туальскому (югоосетинскому). Так, население Мамисонского ущелья
пользовалось кударским говором, Нарского - джавским, Закинского и Трусовского -
иронским.
В настоящее время в Северной и Южной Осетии почти вся национальная
литература издается на иронском диалекте, на нем же ведется преподавание в
школах, радио- и телевещание, проводятся лекции, беседы, собрания и т.д.
Однако устойчиво держится и дигорский диалект, которым пользуются более
80 тыс. человек. Этому способствуют не только издание на этом диалекте
нескольких районных газет, книг, учебников, радиопередачи и т.д., но и богатые
культурные традиции дигорцев и обособленность их поселений. Тем не менее,
естественно, что иронским диалектом овладевают почти все дигорцы, он
становится их вторым родным языком. Очень часто дигорцы, живущие среди ирон-
цев, говорят только на этом диалекте. Таким образом, в настоящее время
дигорцы наряду со своим активно пользуются и иронским диалектом. Широкое
распространение в Осетии получил также русский язык.
Важным этапом в национальном развитии осетин является развернувшийся
процесс сближения их с соседями, и более всего с русскими - в пределах
Северной Осетии и грузинами - в пределах Южной. Этот процесс в какой-то степени
был характерен и для дореволюционной Осетии. Однако он не мог
развернуться в полной мере из-за различных социальных и классовых противоречий и
разобщенности страны на этнические группы и отдельные общества, отсутствия
связи между поселениями.
Рассмотрим этот вопрос подробнее. Индустриальное развитие Северной
Осетии в годы советской власти вызвало широкий приток сюда
инонационального населения. По переписи 1959 г., русские занимают здесь второе место
после осетин. Они живут главным образом в городах, рабочих поселках и
нескольких казачьих станицах (Змейская, Николаевская, Луговская и др.), возникших в
начале XIX в. Осетины живут и работают совместно с русскими. Это трудовое
содружество является важной предпосылкой для развития новых национальных
отношений и стирания национальных различий. Выше мы отметили влияние
русского населения на осетин. Осетинская культура также внесла новые черты
в культуру местного русского казачьего населения, издавна живущего в
соседстве с осетинами; осетины передали русским свой национальный мужской
костюм, внутреннее убранство жилья, некоторые национальные блюда и напитки.
У русских казаков широко бытовали горские музыкальные инструменты, тан-

Заключение
449
цы (разные виды лезгинки), горские конные спортивные игры и т.д. Русские
восприняли у осетин также ряд черт духовной культуры, относящихся главным
образом к погребальным и поминальным обрядам. В настоящее время
похороны местного русского населения во многом приближаются к осетинским. На
похороны приходит обычно много мужчин и женщин, в том числе знакомых, из
соседних осетинских сел. Большинство из них оказывают материальную
помощь семье покойного деньгами и другими приношениями. Похороны
сопровождаются оплакиванием, устройством нескольких поминок в течение года и т.д.
Большую роль в укреплении связей между осетинами и русскими казаками
играл и играет обычай куначества, скреплявший дружбой целые поколения.
Характерной чертой русско-осетинских связей было усвоение многими
осетинами русского языка. Этому способствовало наличие у осетин своей
письменности на русской графической основе, преподавание в школах на русском
языке, служба в русской армии, отход осетин на заработки в различные города и
районы России. В советское время русский язык особенно широко
распространился, в основном среди северных осетин, как второй язык, а иногда и в
качестве родного. По переписи 1959 г., из 213 127 человек 3147 признали здесь русский
своим родным языком. Знание русского языка особенно высоко в городах,
рабочих поселках и близлежащих к ним селах. По данным переписи, из 88 155
человек городского населения осетин русский язык считают родным 9989
человек, а из 159 679 жителей сельских мест - лишь 2517 человек.
Переход во многих школах к преподаванию с первого класса на русском
языке также ускорил процесс овладения этим языком; этому же
способствовало наличие книг, газет, журналов на русском языке, составляющих книжные
фонды городских и сельских библиотек. Русский язык стал вторым родным
языком северных осетин: на нем ведется делопроизводство, проводятся
районные и областные совещания, конференции, съезды и т.д. При помощи русского
языка осетинский народ приобщается к сокровищнице мировой культуры,
знакомится с культурными достижениями народов нашей страны. Наконец,
русский язык стал для большинства осетин языком межнационального общения.
Вхождение южных осетин в состав Грузии, тесное и издавна сложившееся
общение их с грузинским народом по-иному определили их национальное
развитие и языковое строительство. В настоящее время подавляющее
большинство южных осетин владеет тремя языками. Более того, по переписи 1959 г., из
141 178 человек грузинский язык считали своим родным 16 933 человека и
русский - 2326 человек. Распространение этих языков идет здесь почти теми же
путями, что и в Северной Осетии, имея лишь некоторое отличие, вызванное
главным образом характером расселения южных осетин. Так, делопроизводство в
области ведется на двух языках: на русском - в осетинских селах и на
грузинском - в смешанных и грузинских селах, входящих в состав Южной Осетии. В
соответствии с этим проводились сельские и районные совещания,
конференции, съезды и т.д., а также ведется работа культурно-просветительных
учреждений. Характерно, что основной книжный фонд сельских библиотек в
осетинских селах состоял из книг на русском языке, что объясняется лучшим знанием
этого языка. В библиотеках смешанных сел картина эта резко меняется. Здесь
почти вся литература на грузинском языке.
Характерной чертой языкового развития в смешанных селах являлось
стойкое сохранение осетинского и грузинского языков. Живя совместно в течение

450
Заключение
многих лет, осетины и грузины взаимно осваивали языки друг друга и свободно
владели ими. Это неоднократно наблюдалось нами во многих селах Южной
Осетии и на территории собственно Грузии. Так, в селении Калет Знаурского
района, состоящем из 70 дворов грузин и 40 дворов осетин, мы наблюдали
знание обоих языков всеми жителями села. То же характерно для смешанных сел
Цхинвальского и Ленингорийского районов. Тем не менее, как показала
перепись 1959 г., видимо, идет довольно интенсивный процесс слияния осетин с
грузинами, и прежде всего, в городах и на территории собственно Грузии, где во
многих случаях осетины обосновались издавна среди коренного населения,
составляя часто меньшинство. Там, где осетины живут обособленно большими
группами, как, например, в осетинских поселениях Боржомского, Карельского
и Ахметского районов, сохраняется в чистоте не только язык, но и многие
черты их национальной культуры и быта. Степень сохранения родного языка и
культуры при сильном влиянии соседнего народа зависит во многом от того, на
каком языке ведется преподавание в школах - на своем или на языке данного
народа. Если в первом случае процесс стирания национальных языковых и
культурных различий идет медленно, то во втором, как видно на примере
осетин Душетского, Горийского, Мцхетского районов собственно Грузии, -
наоборот, процесс этот происходит боле интенсивно. Языковая ассимиляция здесь
нередко сопровождается исчезновением многих черт национальной культуры и
быта. Более всего национальная специфика утрачивается в жилище и его
убранстве, обрядности, в частности свадебных и родильных обычаях, нравах,
религии и держится более или менее устойчиво в пище и напитках, отчасти в
костюме, погребальных и поминальных обрядах. Выше уже говорилось, что
осетины восприняли от грузин некоторые навыки и приемы в хозяйстве, а также
ряд элементов материальной и духовной культуры.
В развитии грузино-осетинских связей большую роль играют смешанные
браки, получившие издавна широкое распространение в предгорной полосе
Южной Осетии и среди осетин, живущих в собственно Грузии. Свидетельством
давних культурных связей этих народов может служить и распространение
грузинского эпоса "Амирани" среди осетин, у которых затем на этой основе
сложился свой национальный эпос "Амран". Осетинские элементы, вошедшие в
грузинский быт, являлись не менее значительными и характеризуются также во
многих случаях глубокой древностью.
С давних пор развивались и связи осетин с народами Северного Кавказа
(ингушами, балкарцами, карачаевцами, кабардинцами и др.). Конечно, расселение
этих народов, за исключением кабардинцев, в горах, разобщенность их на
племена и общества, гнет и притеснение феодалов - все это в прошлом
способствовало обособлению, мешало развитию связей между этими народами. Тем не
менее в хозяйстве, быту, культуре, обычаях, нравах, религии и т.п. имеется
немало общих черт, возникших в результате близкого соседства и этнического
смешения.
Так, многочисленные современные ингушские фамилии Гайтовых и Таути-
евых считают себя потомками осетин из Куртатинского ущелья, появившихся в
Ингушетии не ранее XVII в. В самой Осетии встречается ряд ингушских
фамилий (Дударовы, Андиевы, Льяновы и др.), покинувших родину из-за кровной
мести. Следует подчеркнуть, что именно кровная месть была одной из главных
причин этнического смешения горцев еще в начале XIX в. Другими факторами

Заключение
451
сближения осетин с соседями были обычаи аталычества, гостеприимства и
куначества, соблюдавшиеся всеми горцами, в результате чего между ними
устанавливались дружеские и даже родственные отношения, передававшиеся из
поколения в поколение, а также значительно участившиеся смешанные браки. Не
утеряны и другие традиционные обычаи, способствующие издавна развитию
добрососедства между всеми народами Кавказа.
Таким образом, в национальном развитии осетин можно выделить
несколько исторических периодов, характеризующих степень их этнической зрелости.
Начавшееся становление осетинской народности в аланскую эпоху было
прервано монгольским нашествием. В послемонгольский период в условиях жизни
в замкнутых горных ущельях этот процесс протекал значительно медленнее, и
тем не менее уже в XVIII в. мы можем говорить о сложении осетинской
народности. Присоединение Осетии к России сыграло важную роль в ликвидации
замкнутости, в развитии экономики и культуры этого народа. За короткий
исторический период осетины смогли создать свою высокоразвитую экономику и
культуру, сложиться в нацию, несмотря на то, что северные и южные осетины
входят в разные республики.
Подводя итог, мы хотим еще раз подчеркнуть, что одной из важных
проблем осетиноведения по-прежнему остается проблема происхождения осетин,
стоящая в центре внимания представителей многих гуманитарных наук.
Данные ряда смежных дисциплин, в том числе этнографии,
свидетельствуют об участии в этногенезе осетин двух компонентов: местного, кавказского, и
пришлого, ираноязычного. Этногенетическая связь осетин со скифами,
сарматами и аланами, как мы пытались показать в соответствующих разделах,
особенно ярко прослеживается в одежде, напитках, в погребальных обрядах,
фольклоре и в изобразительном искусстве, в частности - в орнаменте.
Значительное число элементов верований ираноязычных народов сохранилось в
религиозных представлениях и обрядах осетин. Однако наряду с иранскими в
быту, в материальной и духовной культуре народа в значительной мере
проявляются местные кавказские черты; поселения, жилища, многие элементы пищи и
национального костюма, а также некоторые нравы, обычаи, религиозные
верования осетин аналогичны подобным элементам культуры соседних кавказских
народов. Данные археологии, языкознания и этнографии свидетельствуют о
том, что кавказский элемент, как древнейший так и более поздних периодов,
сыграл немаловажное значение в этногенезе осетин.
Осетинский народ достиг колоссальных успехов на пути экономического,
социального и национального развития.
Рост у осетин крупных промышленных и культурных центров (Владикавказ
и Цхинвали), а также ряда новых городов (Беслан, Алагир, Ардон, Дигора) и
значительного количества рабочих поселков, общий рост культуры сельского
населения, широкое дорожное строительство в горах - являются важными
факторами, сближающими сельское и городское население. Это сближение
прослеживается во всех областях материальной и духовной жизни, в семейных
отношениях.
Весьма важным результатом общего технического прогресса является
механизация трудоемких работ на участках главных сельскохозяйственных
культур - кукурузы и сахарной свеклы - в равнинных селах Осетии и, как следствие
этого, высвобождение от неквалифицированного труда значительного числа

452
Заключение
людей, в частности женщин, получивших возможность уделять больше
внимания воспитанию детей и благоустройству быта. Уже в первые годы советского
строительства женщины-осетинки заняли ведущее место во всех отраслях
общественного хозяйства. Ныне женщины, особенно молодые, по своей
грамотности и культурному уровню не уступают мужчинам и также овладевают
научными основами экономики. Многие из них являются агрономами,
зоотехниками, руководителями отдельных участков общественного производства. Все это
обеспечивает женщине равное с мужчиной положение в семье и в
общественной жизни.
Однако в ходе этого процесса одни стороны быта изменялись быстрее,
другие, особенно в отдаленных горных районах, несколько отставали в своем
развитии. Так, до сих пор в высокогорных районах Южной Осетии нередко еще
соблюдаются обряд посвящения коня покойнику, оплакивание, совершение
многочисленных поминок по умершему и т.д., в то время как в равнинной и
предгорной полосе Осетии, находящейся под сильным влиянием городской
культуры, количество поминальных и погребальных обрядов значительно
сократилось. Большие изменения претерпели здесь и другие семейные обряды осетин,
в частности свадебный цикл, утративший многие архаические черты.
Современный этап характеризуется возрождением традиционных и
появлением новых форм обрядовой жизни.
1 См.: Армянская география VII в.
2 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М., 1949. Т. I. С. 357-486.
3 См.: Абаев В.И. ОЯФ. С. 260-271; Турчанинов Г.Ф. Трусовская осетинская сирийско-несто-
рианская надпись первой половины XIX столетия // ИСОНИИ. 1960. Т. XXII, вып. I. С. 4-57.
4 См.: Материалы по истории Осетии. Владикавказ, 1934. Т. VI. С. 61.
5 История Осетии в документах и материалах: (с древнейших времен до конца XVIII в.) / Сост.
Г.Д. Тогошвили, И.Н. Цховребов. Цхинвали, 1962. Т. I. С. 64, 65, 68, 223.
6 См.: Вахушти Багратиони. География Грузии. Тифлис, 1904; Месхи III.П. Города и
городской строй феодальной Грузии. Тбилиси, 1959.
7 Аствацатуров А. О формировании и развитии осетинской социалистической нации.
Орджоникидзе, 1963.

ПОСЛЕСЛОВИЕ
••••
Издание настоящей книги совпало с периодом установления другого
общественного строя на постсоветском пространстве после распада Советского Союза.
Ныне Северная и Южная Осетии, именуемые Республика Северная
Осетия-Алания и Республика Южная Осетия, имеют своих президентов и свои
парламенты. В то же время, несмотря на постройку Транскавказской магистрали
через Осетию, по-прежнему народ остается разделенным по политическим
мотивам. Тем не менее дорога эта играет большую роль в повседневном общении
южных осетин со своими братьями. Отмечу также, что первый президент
Северной Осетии Ахсарбек Галазов, выполняя желание осетин вернуться к своему
историческому названию "Алания", удовлетворил эту просьбу, дав своим указом
Северной Осетии название Северная Осетия-Алания, полагая, что
осуществление этой идеи приведет к консолидации осетинского этноса: этнические группы
осетин (иронцы, дигорцы, туальцы) будут именовать себя одним названием -
аланы и, таким образом, отпадет сохраняющееся поныне племенное деление.
В ходе горбачевской перестройки и реформ Б. Ельцина Осетию постигла та
же трагедия, что и другие регионы бывшего Советского Союза, - полный
развал хозяйства. В руках ловких дельцов оказались заводы, шахты и другие
государственные предприятия и имущество. Такие гиганты, как, например, Бесла-
новский маисовый комбинат, второй в мире по величине, переходил несколько
раз от одного владельца к другому. С разрывом экономических связей между
регионами постсоветского пространства многие заводы, шахты и предприятия
перестали работать. Появилась масса безработных и нищих, особенно среди
пенсионеров и людей среднего возраста. На грани развала оказалось и сельское
хозяйство, остро испытывающее нужду в технике, высокосортных посевных
культурах и удобрениях. Производство сельскохозяйственной продукции
сократилось больше, чем наполовину. С утратой зимних пастбищ в Предкавказье (в
Наурских и Черных степях) почти исчезло когда-то развитое во многих
колхозах и совхозах Северной и Южной Осетии отгонное овцеводство. Как известно
из главы "Хозяйство", овцы осетинской породы давали не только
превосходную шерсть, шедшую в прошлом для изготовления домашних сукон, но и
молоко, из которого делали сыр, отличавшийся высоким вкусовым качеством.
Сельское хозяйство в Осетии начало разваливаться еще при Н.С. Хрущеве,
и прежде всего в ее горной зоне, где в результате массового переселения горцев
на равнину целые районы оставались бесхозными. Чаще всего переселение про-

454
Послесловие
исходило насильственным путем, по воле руководящих органов власти, не
желавших восстанавливать в горах исчезнувшее там во время Великой
Отечественной войны колесное сообщение, связывавшее многие ущелья с
магистральными дорогами - Военно-Осетинской и Военно-Грузинской, а также создавать
соответствующие условия для нормальной жизни, ссылаясь на отсутствие для
этого средств. Переселяли горцев часто без их согласия, даже из тех мест, где
они жили довольно богато за счет своего нелегкого труда, по-прежнему
содержали много овец и другого скота, выращивали посевные культуры, картофель.
Одним из таких ущелий, например, было Закинское, находящееся на высоте
более чем 2 тыс. м над уровнем моря, которое еще подразделяется на небольшие
ущелья (Шанатыком, Цъыгъугом, Байком, Леаиком) с богатыми обширными
пастбищами и сенокосными лугами, позволяющими содержать многотысячные
отары овец. Как по красоте, так и из-за удобного географического
расположения Закинское ущелье не находило себе равных в горной Осетии.
Забегая вперед, отмечу, что в газете "Северная Осетия" от 23 апреля 2003 г.
сообщалось: "В урочище Заки планируется создавать горно-спортивный курорт
высшего класса. Проект был утвержден представителями международной
австро-канадской комиссии и президентом республики А. Дзасоховым. Члены
комиссии считали, что Закинское ущелье "одно из лучших мест, которое они
когда-либо видели". Местом для строительства комплекса была выбрана
живописная терраса в ущелье Шанаевых, расположенная в нескольких километрах
от тоннеля Транскавказской магистрали, соединяющей Россию с Закавказьем.
Над этим ущельем возвышается Реши-хох (гора Реша), воспетая классиком
осетинской поэзии Хадо Плиевым в его знаменитой поэме "Салимат". Одним
словом, такой чудесный уголок, каким является Закинское ущелье, живущие в
достатке добровольно вряд ли бросят. Однако, по моим наблюдениям, в период
правления Н.С. Хрущева и позже закинцы, за исключением нескольких дворов,
распродав скот и имущество, покинули родину. Многие из них оказались
жителями Орджоникидзе (ныне Владикавказ). В 1956 г., проводя этнографические
изыскания в Туалгоме в верховьях р. Ардон, я, пройдя из Нарской котловины
по вьючной тропе вдоль течения р. Закадон на протяжении более чем 20 км
(ныне здесь проходит Транскавказская магистраль), побывал в Закинском
ущелье. Тогда здесь, как и в других ущельях Туалгома, было еще много довольно
богатых жителей почти во всех его селах. Некоторые имели 200 и более голов
овец, до 5-8 дойных коров и другой скот. Тут же я видел участки с посевами
морозоустойчивого ячменя и картофеля - единственных культурных растений,
характерных для населения всего кавказского высокогорья. Причем если ячмень
и пшеница - древние зерновые злаки местного происхождения, то картофель
проник сюда из России не ранее середины XIX в.
Из настоящей работы известно, что посевные площади в горах Осетии
достигали самых ледников2 и что, хотя горы Центрального Кавказа отличаются
суровыми природно-климатическими условиями и продолжительность зимы
достигает 8 месяцев, здесь все же есть возможность заниматься всеми видами
сельского хозяйства. Тем не менее, когда через два года я вновь посетил
Закинское ущелье, то застал его почти безлюдным, здесь осталось всего несколько
дворов. Остальные жители, не по своей воле, переселились на равнину.
По моим наблюдениям, процесс этот продолжался в течение многих лет по
всей горной Осетии. Приведу еще один пример. В 1975 г., проводя этнографи-

Послесловие
455
ческие изыскания в Дигорском ущелье, я остановился в селении Стур-Дигора,
находящемся недалеко от знаменитого Карагомского ледника, в красивом
живописном месте. Здесь в моем присутствии несколько семейств села, погрузив
имущество на грузовые машины, покидали родину, отправляясь на равнину в
поисках нового места жительства. Так постепенно осталось без обитателей и
удивительно красивое Дигорское ущелье, где в прошлом на его обширных
горных пастбищах содержали сотни тысяч голов скота, обрабатывали поля и
возделывали различные культурные растения. По моим наблюдениям, в соседнем
густо населенном Черекском ущелье Балкарии, в отличие от Дигорского,
жизнь бьет ключом. Здесь занимаются скотоводством и земледелием, разводят
фруктовые сады, в огородах выращивают капусту необычайных размеров, в
основном для сбыта на рынке. А ведь оба ущелья находятся в одинаковых
географических условиях, над ними одинаково высятся вечные ледники Главного
Кавказского хребта.
В результате многолетней практики переселения горцев на равнину в горах
осталось мало жителей, многие высокогорные районы стали совсем
необитаемыми. И если в прошлом горцы обеспечивали животноводческими продуктами
не только себя, но и равнинных жителей, то теперь это является мечтой.
Пришли в упадок горное земледелие и скотоводство, в том числе знаменитые уналь-
ские сады, сады селений Бирагзанг, Црау, а в Южной Осетии - сады Урс Туал-
та, селений Зыгубир, Дзау и многих других. Считают, что из двух десятков
микро-ГЭС, построенных в годы советской власти, только одна Беканская ГЭС
сохранилась в Северной Осетии. По оценке специалистов, в горах Северной
Осетии "можно построить до 80-100 микро-ГЭС.
Осетия в целом по существу горная страна, особенно Южная Осетия.
Поэтому сохранение в горах от постоянной водной эрозии каждого клочка удобной
земли - важнейшая задача, тем более, что в Осетии на душу населения
приходится менее 0,3 га пашни.
Нельзя не вспомнить и происшедшую 20 сентября 2002 г. в Кармадонском
ущелье Северной Осетии страшную трагедию. Оторвавшись от ледника Колка,
гигантская глыба длиной до 8 км, высотой до 100 м на протяжении 33 км
протаранила Геналдонское ущелье, круша все на своем пути. Полностью погибли
жители села Нижний Кармадон, пострадали другие населенные пункты,
разрушены линии электропередач, дороги. Ущерб от стихии составил около 500 млн
руб.4 В результате катастрофы погибли местное население, отдыхавшие, а
также съемочная группа кинорежиссера Сергея Бодрова-младшего, в состав
которой входило несколько актеров осетинского конного театра, единственного в
России. Многомесячные поиски погибших не дали никаких результатов.
В июне того же года в Северной Осетии бушевали страшные паводки: в
Алагирском ущелье, например, стихия обрушилась на некоторые предприятия
Садонского свинцового комбината, разорила линии электропередачи,
шахтерские поселки - Мизур, Садон, Талон и другие, были затоплены шахты. Ущерб
Садонскому комбинату и его инфраструктурам составил 23 млн 200 тыс. руб.
Стихия не пощадила и равнинную зону республики: нанесенный буйным
Тереком урон здесь оценивается более чем в 49 млн руб.5
Восстановление хозяйства в горах Осетии, использование для блага народа
огромного природного богатства - более четырехсот минеральных
источников - имеет жизненно важное значение. Составленная в 1995 г. программа "Го-

456
Послесловие
ры Осетии, направленная на восстановление в горах инфраструктуры, пока
из-за неимения денежных средств плохо выполняется. Тем не менее народ
постепенно возвращается в горы для постоянного жительства, свидетельством
чего является заселение ряда районов Южной Осетии, а также Куртатинского
ущелья в Северной Осетии. Большая надежда на восстановление былого
хозяйства в горах лежит на фермерах, количество которых увеличивается здесь с
каждым годом.
Известные нам межнациональные конфликты, спровоцированные
ингушскими и грузинскими националистами против осетин, мы оставляем для
исследования историкам и политикам, тем более, что тема эта хорошо освещена в
литературе, в том числе в недавно вышедшем капитальном труде А.Х. Галазова7.
Автор этой книги, будучи первым секретарем обкома КПСС Северной Осетии,
а затем и президентом Республики Северная Осетия-Алания, много сделал для
улаживания упомянутых конфликтов, проявил большое мужество, не дав
разгореться пожару гражданской войны.
Читатель, вероятно, хорошо помнит вековые этнокультурные контакты
осетин с грузинами и ингушами, выражающиеся в сходстве многих элементов
материальной и духовной культуры, в древних верованиях, а также в наличии
взаимных брачных связей. Слова Тенгиза Сухишвили, народного артиста
Грузии: "народы Осетии и Грузии всегда были братьями"8 - подтверждаются и
нашими многолетними наблюдениями при изучении осетин в грузинских районах,
где они нередко составляли большие компактные поселения.
Вынужденный уход этих осетин из Грузии, по признанию ее
руководителей, - большой ущерб для экономики республики. Осетины считались здесь
лучшими виноделами, хлеборобами и скотоводами. Еще раз напомним также,
что ингуши по своей материальной и духовной культуре стоят намного ближе к
осетинам, чем к родственным им чеченцам; их сходство с осетинами особенно
ярко проявляется в семейной обрядности, обычном праве и древних
религиозных верованиях9.
С началом XXI в. постепенно затихают межнациональные конфликты в
регионах постсоветского пространства. В Южной Осетии, благодаря действиям
миротворческих сил, кончились конфликты, спровоцированные грузинскими
националистами, в результате которых погибло много невинных людей,
нанесен огромный ущерб всему хозяйству области. В Северной Осетии большое
значение для установления прежних добрых соседских отношений между
осетинами и ингушами имело соглашение, подписанное 11 октября 2002 г.
президентами двух республик А.С. Дзасоховым и М.М. Зязиковым10. «Это начало
серьезной работы на будущее - говорил А.С. Дзасохов, - у наших двух народов есть
все необходимое, чтобы избавиться от клейма "вздорных соседей", не умеющих
и не желающих ладить друг с другом»11.
Со сменой руководства Российской Федерации закончилось смутное время:
регионы получили возможность восстановить разорванные экономические
связи и приступить к возрождению и развитию промышленности, сельского
хозяйства и культуры. Судя по многим данным прессы, в Республике Северная
Осетия-Алания такая работа довольно успешно ведется под руководством ее
президента А.С. Дзасохова, избранного на этот пост в 2002 г. второй раз. Бывший
дипломат, он имеет большие связи, которые умело использует для налаживания
деловых контактов как в стране, так и за рубежом. Во всяком случае, 23 пред-

Послесловие
457
приятия, входящие в сферу деятельности республиканского министерства
промышленности, имеют хозяйственные связи с Москвой, Московской областью,
Санкт-Петербургом и другими регионами и городами (Краснодаром,
Махачкалой, Астраханью, Волгоградом, Владимиром и др.) Российской Федерации12.
Можно только предполагать, что в числе их и такие гиганты, как
Электроцинк, Беслановский маисовый комбинат, Садонские шахты. Важно то, что
многие предприятия после десятилетнего вынужденного перерыва возобновили
свою работу, стали выпускать нужную для рынка продукцию, причем
некоторые из них, как, например, завод акционерного общества "Электроцинк", даже
превысили прежний дореформенный уровень выпускаемой продукции13.
Наряду с возрождением различных отраслей промышленности республики
устанавливаются деловые и торговые связи со многими странами зарубежья.
В структуре экспорта республики ведущее положение занимают черные и
цветные металлы (необработанный цинк и изделия из него), поставляемые в
Швейцарию и Турцию. В целом же республика осуществляет связи с 43 странами мира,
получая от этого многомиллионные прибыли (Швейцария - 42,7 млн долларов,
Мексика - 13,9 млн, Испания - 11 млн, Иран - 6,1 млн). В первом квартале 2001 г.
объем внешнеторгового оборота вырос на 23,5 млн долларов по сравнению с тем
же периодом прошлого года. На апрель 2001 г. в республике зарегистрировано
68 предприятий с иностранными инвестициями14. Одним словом, по темпам
развития в Южном федеральном округе в 2003 г. республика стояла на третьем
месте A08,2%) после Дагестана A12%) и Краснодарского края A09,5%I5.
Большое внимание уделено обновлению промышленных предприятий, в
том числе таких дореволюционных строек, как Кавцинк (ныне Электроцинк) и
Владикавказский вагоноремонтный завод. На Электроцинке возведены новые
печи взамен старых, сооружен комплекс для очистки токсичных отходов.
Реконструированный вагоноремонтный завод стал единственным такого рода
предприятием в Южном федеральном округе. Кроме того, в республике
введены в строй новые предприятия легкой промышленности в Дигоре, Моздоке,
Беслане, строится Зарамагская ГЭС, обещающая дать 80% электроэнергии. С
открытием месторождения нефти и газа в Заманкуле и в Моздокском районе,
разрабатывается программа "Нефть Осетии". Большого развития достигло
спирто-водочное производство, имеющее давние традиции: владикавказские
водочные заводы издавна славились своей высококачественной продукцией по
всему югу России. Ныне Северная Осетия по алкогольно-производящей
отрасли среди субъектов федерации занимает третье место после Москвы и Санкт-
Петербурга. Здесь насчитывается 82 предприятия, производящих спирт16.
В нашем изложении мы не коснулись Южной Осетии, зная, что там, в
результате вторжения грузинских националистов, все промышленные и
сельскохозяйственные предприятия разграблены и уничтожены, в том числе вышел из
строя и уникальный Кваисский рудник цветных металлов, гордость республики;
многие поселения снесены с лица земли, а население, бросив имущество,
спасалось бегством в Северную Осетию. Южные осетины пережили второй геноцид,
мало отличавшийся от первого, устроенного грузинскими меньшевиками в
период гражданской войны в России. Хозяйству южных осетин был нанесен
огромный ущерб. Понадобятся годы, чтобы возродить его.
Как отмечалось выше, в годы "демократических" реформ производство
сельского хозяйства в Северной Осетии-Алании сократилось более чем на-
29. Калоев Б.А.

458
Послесловие
половину, некоторые отрасли, как, например, овцеводство, садоводство и ряд
других исчезли или почти исчезли, во многих общественных хозяйствах
сильно сократилось поголовье молочного скота, устарела сельскохозяйственная
техника, возникла проблема с удобрениями, пришли в негодность
оросительные системы и т.д. Во многих селах безработица достигла почти 80%,
процветает бедность и нищета. В одном из своих телевизионных выступлений
президент В.В. Путин правильно заметил, что в деревнях люди живут
значительно беднее, чем в городах.
В последние годы принимаются решительные меры как в Северной Осетии,
так и Южной для возрождения всех отраслей сельского хозяйства, их
дальнейшего развития. Выполнение этой проблемы целиком зависит от тружеников
села, их активного трудового участия. В феврале 2003 г. президент Республики
Северная Осетия-Алания в своем отчетном докладе на парламентском
собрании, говоря об аграрном секторе, особо отмечал, что республика сильно
отстает в производстве качественных молочных продуктов, мясных и кондитерских
изделий, и что принимаются меры для увеличения объема этой продукции. По
сообщению газеты "Северная Осетия" производство молока в общественном
секторе за годы реформ сократилось по сравнению с уровнем 1991 г. в
несколько раз. Наряду с ним сократилось производство молочных продуктов, в
частности широко известного на Кавказе и за его пределами осетинского сыра, о
котором немало сказано в книге. Отметим лишь, что некогда крупнейший
производитель сыра Северо-Осетинский молочный комбинат почти прекратил его
выработку. Теперь самым крупным производителем этого популярного в
народе продукта является племенное хозяйство "Украина" в Моздокском районе. В
2002 г. здесь изготовили 257 т сыра17.
В новых условиях земледельцы Осетии первыми стали оправляться от
потрясений. В 2003 г., например, хозяйства общественного сектора Северной
Осетии больше посевных площадей отвели зерновым культурам, пользующимся
большим спросом на рынке. Вместо пшеницы больше посеяли гречихи,
кукурузы, картофеля, овощей, подсолнечника18.
По сообщениям газеты "Северная Осетия", на протяжении последнего
десятилетия ввоз в республику фруктов и овощей не только из соседних регионов, но
и из ближнего и дальнего зарубежья значительно вырос19. Однако до реформ
этого не было, республика сама обеспечивала себя фруктами и овощами. Ныне
ставится важнейшая задача - возродить эти отрасли хозяйства. Напомним также,
что Моздокский район в республике по-прежнему является хлебным районом.
В 2002 г. здесь был собран рекордный урожай - 103,7 тыс. т зерна, что на 8 тыс. т
больше, чем в предыдущем году, причем гектар озимого ячменя дал по 35 ц
зерна, а озимой пшеницы - по 30,2 ц. Из разрухи поднимаются и такие отрасли, как
прудное рыбоводство. В 2001 г. в республике выловили 372 т прудовой рыбы.
Улучшилась ситуация с кормлением рыбы и охраной прудов от
браконьеров. Особое внимание уделено восстановлению уникального рыбного
хозяйства "Брут0, находящегося недалеко от одноименного села.
Перед началом реформ в Северной Осетии существовал мощный
Птицепром, который давал птичьего мяса до 8 тыс. т, яиц - 70 млн штук; в годы
реформ из 90 птичников осталось 58. Крупная птицефабрика "Владикавказ",
долго пустовавшая, была передана в частную собственность. Сейчас в республике
постепенно восстанавливается былое птицеводство. В 2002 г. произведено

Послесловие
459
2,8 тыс. т птичьего мяса и 18,6 млн штук яиц. Для продажи мяса птицы и яиц
выделены места на многих рынках Владикавказа21.
В последние годы постепенно поднимаются все отрасли народного
хозяйства и создаются новые рабочие места. Этот процесс коснулся всех городов
Северной и Южной Осетии. Одновременно идет большое жилищное
строительство, в том числе индивидуальное, рассчитанное на собственные средства и
кредиты. Продолжается газификация населенных пунктов Северной Осетии,
подводится газ и к таким отдаленным от газовой магистрали селам, как, например,
Ставд-Дурта A200 человек), Иран, Комсомольское.
В лучшую сторону меняется облик городов. В этом особенно преуспевает
Владикавказ. Здесь набережные Терека обнесены гранитом, украшены
различными скульптурами; в городе появилось много исторических и культурных
памятников, строятся христианские храмы. Украшением города является его
Центральный парк культуры и отдыха им. К. Хетагурова, один из старейших
парков на Северном Кавказе и всем Южном федеральном округе России. Он
возник в первой половине XIX в. в центре города на правом берегу бурного
Терека, шум которого сразу же привлекает к себе внимание посетителей. Ныне парк
поражает своей необычайной красотой, обилием растительности - 250
деревьев и 3000 кустарников, более чем 50 разновидностей, - наличием множества ис-
торико-архитектурных и скульптурных памятников и оснащенностью
аттракционной техникой. В июне 2003 г. в Ставрополе на фестивале парков России, в
том числе из столичных городов, Сибири, а также из Белоруссии,
владикавказский ЦПКиО им. К. Хетагурова завоевал первое место, что является заслугой
всего его коллектива22.
Владикавказ ныне можно считать центром Южного федерального округа
России. Здесь постоянно проходят научные форумы, культурные и спортивные
мероприятия регионального масштаба. Как мы пытались показать,
Владикавказ - многонациональный город, с давними культурными традициями; в
советское время в нем открыто четыре вуза, ряд научно-исследовательских
институтов, музеев и других культурно-просветительных учреждений. Появление здесь
в 2002 г. Научного центра Российской академии наук - большая заслуга прежде
всего президента республики А.С. Дзасохова. Осуществились давние мечты
многих ученых этого старого крупного центра науки. Большие изменения
произошли в другом старейшем в Осетии (и на всем Северном Кавказе) городе -
Моздоке, к несчастью, на рубеже ХХ-ХХ1 вв., второй раз ставшем
стратегической базой войны.
Как из важного военно-стратегического пункта отсюда отправляли войска
на войну с горцами. Ныне, после второй войны с Чечней, город переживает
сложную демографическую ситуацию. Поскольку здесь закрыли ведущие
предприятия, происходит отток коренного населения, преимущественно
технической интеллигенции. Но в то же время в городе, где население составляет
45 тыс. человек, осело 7,5 тыс. человек мигрантов23 - дагестанцев, чеченцев,
ингушей. Это создает массу проблем, в частности, с трудоустройством. Моздок с
основания в 1763 г. был многонациональным городом, населенным с того
периода казаками, осетинами, кабардинцами, армянами, грузинами и другими
горскими и степными кочевыми народами, жившими в дружбе и спокойствии.
Напомним также, что на протяжении всего XVIII в. Моздок сыграл
большую роль в жизни осетинского народа. Здесь была открыта первая осетинская

460
Послесловие
школа, находилась Осетинская духовная комиссия, проводившая крещение в
горах Осетии, был заключен акт о присоединении Северной Осетии к России и,
наконец, составлена в 1798 г. первая осетинская печатная книга. Обоснование в
Моздоке и моздокских степях осетин вызвало приток немалого числа новых
безземельных крестьян - сородичей из горной Осетии. Ныне в Моздоке
проживает 14 национальностей и, хотя "возникают часто бытовые конфликты между
старыми и новыми моздокчанами, в основном живут они дружно, относясь
уважительно к традициям, обычаям и вероисповеданию каждого народа24.
Открытие в 80-х годах XX в. Транскавказской магистрали с Рокским
туннелем на юге позволило соединить обе Осетии - Северную и Южную.
Осуществилась вековая мечта осетинского народа, начались широкие экономические и
культурные контакты, взаимная помощь в возрождении разных отраслей
хозяйства, в строительстве новых предприятий и т.д.
Большое развитие, особенно в последние годы, получило дорожное
строительство в горах и на равнине. В Северной Осетии, например, открыта
автодорога протяжением 2046 км, построено 276 мостов и 14 туннелей25. Важное
стратегическое значение придают Осетии проходящие через нее две
транспортные дороги - Транскавказская и Военно-Грузинская, - соединяющие
Закавказье с Россией и являющиеся для горцев дополнительным источником
дохода.
Как отмечалось, в Осетии, как в других регионах постсоветского
пространства, коренным образом изменился политический строй и общественный быт.
В 1994 г. парламент Северной Осетии принял новую Конституцию республики,
утвердил новое название - "Республика Северная Осетия-Алания" в составе
Российской Федерации. По новому стала именоваться и Южная Осетия -
"Республика Южная Осетия". Она образовалась уже после всем известного
кровавого конфликта.
Республика Северная Осетия-Алания - многонациональна. В 1999 г. здесь,
на волне демократической перестройки было создано общество - "Наша
Осетия", куда входят 28 национально-культурных центров и обществ, в том числе
греческое общество "Прометей", азербайджанское "Азери", грузинское "Эрто-
ба", еврейское "Шалом", армянское "Эребуни", славянское "Русь ", украинское
"Батьковщина" и т.д., деятельность которых в республике направлена на
сохранение межнационального мира и согласия. Более того, сюда "неоднократно
привозили гуманитарную помощь от разных благотворительных организаций",
которую по просьбе вышеотмеченных национально-культурных центров
организовывали их соотечественники за рубежом. Активно этими вопросами
занимались еврейское общество "Шолом", грузинское "Эртоба", армянское
"Эребуни" и др.26 В 2003 г. в Северной и Южной Осетии отмечали 10-летний юбилей
самой массовой организации в обоих республиках - "Стыр ныхас" (ныне Алан-
ты ныхас), обозначающей в переводе с осетинского - "большой разговор". О
значении ныхаса и происхождении самого этого термина сказано в книге.
Ныхас - древний общественный институт осетин, игравший важную роль в
жизни народа. Ни одно село и даже квартал села не обходились без него. Герои
осетинского нартовского эпоса важнейшие свои дела решают именно на ныха-
се. Ныне совет "Аланты ныхас", бессменным руководителем которого
является профессор Михаил Ильич Гиоев, много воспринял из практики прежнего
древнего ныхаса, состоявшего, как и сейчас, из авторитетных старейшин, ум-

Послесловие
461
ных наставников молодежи, хранителей лучших традиций народа, его
прогрессивных обычаев. "Аланты ныхас", имея свои советы в селах, районах и
ущельях, проводит огромную работу среди населения. Яркое доказательство этого,
например, мы находим в выступлении В. Худалова, председателя совета
"Аланты ныхас" Алагирского района, где сказано: «... Создание десять лет назад
организации "Аланты ныхас" было насущной необходимостью для осетинского
народа. Наши районные советы "АН" - городской, 8 сельских, 3 ущельских -
ежедневно проводят оперативную, целенаправленную работу среди людей. В
центре внимания - воспитание молодежи, пропаганда прогрессивных традиций
и обычаев осетинского народа, поддержание чистоты и порядка в селах района
и др. В активе ныхасов немало интересных и значимых в жизни нашего района
дел. Так, по нашей инициативе в селении Црау состоялось торжественное
открытие мемориальной доски односельчанам, павшим на полях Великой
Отечественной войны... В районе ежегодно проходит праздник в роще Хетага -
уникальном памятнике природы и национальной культуры. Хочу подчеркнуть, что
он был спасен от реальной угрозы гибели и пережил второе рождение
благодаря "Аланты ныхасу" и, прежде всего, его председателю Михаилу Гиоеву. "АН"
был также инициатором реставрации православного храма в г. Алагире, на
стенах которого сохранились бесценные росписи Коста Хетагурова... Мы всегда
стараемся быть в гуще народа, его забот, помогать и словом и делом»27.
Следует отметить также, что "Аланты ныхас" уделяет много внимания
налаживанию прежних дружественных отношений между осетинами и ингушами,
между осетинами и грузинами. Часто проводятся встречи деятелей науки,
культуры, молодежи, старейшин, осетино-ингушских родственных и одноименных
фамилий и т.д. Приведу лишь один пример. Недавно, по инициативе совета
"Аланты ныхас", осетинские Калоевы пригласили во Владикавказ группу
почетных людей из своих ингушских однофамильцев, которых в Ингушетии более
50 дворов, и, устроив им застолье, завели речь о том, что они, как
родственники, должны жить дружно, так, чтобы могли служить примером для других
осетино-ингушских однофамильцев, которых множество в Ингушетии. Читатель
может убедиться в этом по опубликованным работам28.
Экономическая разруха и массовая безработица не могли не сказаться на
бедственном положении осетинской семьи и женщины, занимавшей до реформ
во многих областях экономики, культуры и здравоохранения ведущее место, о
чем хорошо рассказано в книге. Сейчас по одной Северной Осетии среди
безработных более 70% - женщины, из них около 60% имеют высшее и среднее
специальное образование29. Но, как бы там ни было, и в новой эпохе
исключительно велика роль женщины в обществе, семье и в жизни каждого человека. И
ныне осетинка занимает достойное место в общественной жизни, в различных
областях экономики, науки, образования, медицины, культуры и т.д. В семье она
сохраняет прогрессивные традиции и обычаи своего народа, воспитывает
настоящих патриотов.
Интересный результат дал опрос общественного мнения населения
республики по теме "Проблема бедности в РСО-А", проводившийся в мае 2002 г.
местными учеными-социологами. Было опрошено 423 человека. На вопрос "От
чего в наибольшей степени сейчас зависит благосостояние вашей семьи?" 63,9%
человек ответили - от зарплаты работающих, 22,7% - от пенсии, пособий,
льгот, 1,9% - от сада, огорода, 2,8% - от помощи родственников и друзей30.

462
Послесловие
Несмотря на тяжелые материальные условия жизни, современная
осетинская семья сохранила прежние свои традиции, о которых сказано в книге.
Отметим лишь, что в семье большое внимание уделяется воспитанию детей,
приучению их с малых лет к труду и горскому этикету. Важнейшей задачей родителей
является также дать образование своим детям, помочь им стать достойными
людьми. Надо, только приветствовать республиканскую газету "Растдзинад",
выходящую на осетинском языке, на страницах которой регулярно печатаются
ценные материалы людей разных возрастов о семье, семейной обрядности и
народных обычаях осетин.
Значительным событием в жизни осетинского народа является
возрождение христианства, идущего от их предков - средневековых алан.
Ремонтируются старые и строятся новые христианские храмы, а также мечети для
небольшой части осетин, исповедующих мусульманство. В то же время осетины по-
прежнему сохраняют почитание своих языческих божеств и культов. Ныне
наиболее популярные из них в народе - Хетаджи дзуар (св. Хетаг) и Джиуаргуба
(св. Георгий). По указу президента республики, праздники в честь этих святых
снова повсюду стали ежегодно отмечать как национальные, 8 июля и 19 ноября
соответственно.
В заключение отметим, что к числу талантливых представителей
осетинского народа, выдвинутых новым временем, относится Таймураз Боллоев,
руководитель знаменитого пивоваренного концерна "Балтика", вносящего
большой вклад в развитие прежде всего экономики Санкт-Петербурга. Придя на
"Балтику" в 1991 г., он сделал предприятие самым крупным на европейско-ази-
атском континенте. Ежегодное производство пива "Балтика" составляет
600 млн л. В 2001 г. за выдающийся вклад в развитие отечественного бизнеса и
предпринимательства ему была вручена высшая награда - Гран-при31. Как
известно, пиво "Балтика" славится своими высокими вкусовыми качествами.
И в этом немалая заслуга самого талантливого мастера, главного пивовара -
50-летнего Т. Боллоева, внесшего в производство пива традиции пивоварения
своего народа, для которого пиво - древний и излюбленный напиток. Как
показал В.И. Абаев, пиво осетины унаследовали от их ираноязычных предков - ски-
фо-сарматов, алан. Во всяком случае, домашнее пивоварение на Кавказе
известно только осетинам, от которых оно было заимствовано некоторыми их
соседями. Обо всем этом сказано в книге.
По официальным данным, в Северной Осетии за последние десять лет
отмечался рост заболеваемости туберкулезом более чем в 2,5 раза. Смертность
возросла в 2 раза32. В это же время многие санатории, дома отдыха, турбазы
были закрыты или заселены беженцами - осетинами из Грузии и Юго-Осетии.
Так, из 13 турбаз, действовавших в республике до 1991 г., осталось только три.
В последние годы президенты и правительства Северной и Южной Осетий
делали все возможное, чтобы восстановить здравницы, прежде всего курорты-
лечебницы, в прошлом славившиеся как всесоюзные - "Осетия", "Кармадон",
"Цей" и др. Из печати мы узнаем, что санаторий "Тамиск", имея все условия для
лечения и отдыха, готов принять в 2003 г. 250 человек33. Постепенно
восстанавливаются и другие санатории и дома отдыха. Еще в 1998 г., благодаря усилиям
президента Республики Северная Осетия-Алания А. Дзасохова, дом отдыха
"Осетия", находящийся в Абхазии в г. Гудауты, где в прошлом отдыхали
тысячи жителей республики, отремонтирован, и вновь его хозяином стала республи-

Послесловие
463
ка34. Следует отметить немалую заслугу А. Дзасохова в обновлении других
объектов здравоохранения республики, в приобретении новейшего медицинского
оборудования, а также в оказании материальной помощи пенсионерам,
инвалидам труда и Великой Отечественной войны. В 2002 г., например, президент
вручил 150 автомобилей "Ока" инвалидам Великой Отечественной войны.
Следует отметить большие успехи в области образования осетин. В пяти
государственных и шести негосударственных вузах Республики Северная Осетия-
Алания профессорско-преподавательский состав насчитывает 2050 человек. Из
них 230 - доктора наук, профессора; 930 - кандидаты наук, доценты35.
Для поднятия престижа родного языка президент республики указом
объявил 15 мая днем ежегодного национального праздника осетинского языка и
литературы. Этот день отмечается в связи с выходом из печати знаменитой
"Осетинской лиры" ("Ирон фандыр") Коста Хетагурова. Указанная весьма важная мера
направлена на сохранение осетинского языка, который, как известно, с XVIII в.,
со вступления первого европейского путешественника на землю Осетии,
находится в центре внимания мировой науки. Напомним также, что в настоящее
время северные осетины - двуязычны, а южные - трехъязычны за небольшим
исключением. Русский и грузинский языки настолько глубоко вошли в быт осетин,
особенно тех, кто проживает за пределами Осетии, что постепенно вытесняют
родной язык. Как показали переписи населения, немало осетин в Северной
Осетии признали родным языком русский, а в Южной - грузинский, т.е. многие
осетины не знают родного языка и постепенно таких становится все больше.
Наш великий ученый В.И. Абаев, посвятивший свою жизнь исследованиям
осетинского языка, говорил, что осетин, потерявший родной язык, не может
считать себя осетином. Ученый призывал осетинскую интеллигенцию
развернуть активную пропаганду родного языка через телевидение, радио,
периодическую печать и творческие организации. Он указывал на необходимость издания
в неограниченном количестве учебников осетинского языка и литературы на
осетинском языке, вернуться к преподаванию до 5 класса всех предметов на
родном языке. Сейчас идет большая борьба за осуществление этих
предложений на практике. Из недавнего сообщения газеты мы лишний раз убеждаемся
в том, что эта проблема на сегодняшний день очень актуальна: "Наш язык для
многих стал чуждым и недоступным. Его изучение в школах оставляет желать
лучшего. В литературу мало приходит свежих сил. На языке не ведется
делопроизводство. По конституции республики он является государственным, но
практически не становится языком парламента и правосудия...6 Одним
словом, сохранение родного языка стало задачей всей нации. Это показал и
прошедший летом 2001 г. VIII съезд Союза писателей РСО-А, на котором
выступающие говорили о состоянии родного языка, наряду с тем отмечая, что
"вышедшие прозы и поэзии не стали событиями в жизни общества7.
В то же время Осетия гордится творчеством своего великого сына - Гай-
то Газданова, ставшим частью ее национальной культуры. Он один из
крупных писателей русского зарубежья, его читают во всем мире. Произведения
писателя, переведенные на русский язык, стали достоянием и для
многонациональной России.
По требованиям времени немалые изменения в Осетии произошли в сфере
высшего образования, которое теперь можно получить за рубежом, в том
числе путем межвузовского обмена и командировок наиболее талантливых юно-

464
Послесловие
шей и девушек в иностранные вузы. В этом особенно отличается Северо-Осе-
тинский Государственный университет им. Коста Хетагурова.
Центром подготовки не одного поколения выдающихся музыкантов
является Владикавказское училище искусств им. В. Гергиева. Отсюда свои первые
шаги в мир музыки сделал выдающийся музыкант Валерий Гергиев, ныне
директор и художественный руководитель Мариинского театра. В мае 2003 г. его
50-летие отмечали во многих музыкальных центрах России, Европы и Америки,
но главное празднование происходило во Владикавказе, где он родился и
получил первое музыкальное образование38. Владикавказское училище искусств
многим открыло путь в мир музыки, в том числе народному артисту РСО-А
Феликсу Царикати, широко известному осетинским и русским зрителям Акиму
Салбиеву, талантливому молодому дирижеру Тугану Сохиеву, ныне главному
дирижеру и художественному руководителю симфонического оркестра РСО-А.
Как музыкант и композитор большой популярностью пользуется Булат
Газданов, более двадцати лет преподающий в этом училище игру на осетинской
гармонике. Он - народный артист РСО-А, исследователь и собиратель
осетинского музыкального фольклора, художественный руководитель и дирижер
оркестра народных инструментов телекомпании "Алания". Булат Газданов
подготовил несколько поколений талантливых музыкантов из числа осетинской
молодежи, побывал со своим оркестром во многих странах: "Я не раз бывал на
гастролях, - говорит он, - за рубежом - в скандинавских странах, на Кубе, в
Англии, на Ближнем Востоке, в Арабских эмиратах, в Италии, в Польше и везде
нашу осетинскую музыку воспринимали с большим интересом9.
В годы перестройки и реформ, несмотря на нищенское существование,
деятели культуры и искусства, сотрудники культурно-просветительных
учреждений проявили большое чувство патриотизма, любовь к своей профессии,
сохранили все то, что было создано в советское время. Более того, в театральной
жизни Осетии произошли большие события. В РСО-А были открыты два
театра - Дигорский драматический и Государственный конный театр "Нарты",
единственный в своем роде в России.
Иметь свой театр - давняя мечта дигорцев. Около 100 тыс. человек говорят
на своем дигорском особом наречии осетинского языка. Об этой этнической
группе осетинского народа немало сведений дано в книге и в других наших
работах. Здесь напомним лишь, что основоположником дигорского
литературного языка является Блашка Гуржибеков, талантливый дигорский поэт и
писатель из станицы Новоосетинской, есаул Терского казачьего войска. Он погиб в
1905 г. на русско-японской войне в Маньчжурии.
Дигорский театр ставит пьесы отечественных и зарубежных драматургов.
Театр обслуживает как городских, так и сельских жителей двух дигорских
районов республики, став важнейшим очагом распространения культуры, он
оказывает влияние на нравственное и духовное воспитание людей.
В последние годы в обоих республиках осетин вновь обращают внимание на
проблемы сельских и районных домов культуры, многие из которых
нуждаются в капитальном ремонте. О плачевном состоянии последних говорил
народный артист Российской Федерации, художественный руководитель
Государственного осетинского театра Г.Д. Хугаев, отмечая, что "театры республики
перестали выезжать в сельские районы из-за неисправленностеи сцен дворцов и
клубов для показа спектаклей0.

Послесловие
465
В то же время горизонты культурной жизни расширяются. В
Республике Северная Осетия-Алания активная инициатива в этом принадлежит ее
президенту А.С. Дзасохову. Так, широкий общественный резонанс имели
фестивали национальных театров Северного Кавказа "Сцена без границ" и
кинофильм "Владикавказ 2000". Возобновляется и некогда популярный не
только в Осетии, но и в России фестиваль "Музыкальное лето Осетии".
В 2001 г. в республике, поддерживая связь с культурным прошлым, было
отмечено несколько юбилейных дат - 140-летие Русского академического
театра, 75-летие со дня основания Союза писателей, 60-летие - Союза
художников, 130-летие со дня рождения поэта, писателя, этнографа Георгия
Цаголова, 120-летие основоположника осетинской драматургии Елбыздико
Бритаева.
Благодаря спонсорской помощи сохранены многие
музыкально-художественные творческие коллективы. Среди них любимый в Осетии
Государственный академический ансамбль народного танца "Алан", широко
известный в постсоветском пространстве и за рубежом. В сентябре 2002 г. в
Москве, выступая на Всероссийском фестивале национальной культуры, он дал
серию концертов на самых престижных сценах столицы. По-прежнему
радует любителей народного творчества юношеский танцевальный коллектив
"Маленький джигит", недавно удостоенный Государственной премии им. Ко-
ста Хетагурова. В 2002 г. ансамбль, в очередной раз совершая поездки по
зарубежным странам, побывал с концертами в Париже41. Большую роль в
пропаганде народного творчества осетин, особенно среди молодежи, играют
вузовские и сельские самодеятельные коллективы, о которых много
говорится в книге.
В годы реформ в наиболее бедственном положении оказались "столпы
культуры" - библиотеки и музеи; здесь крайне низкая оплата труда, из-за
отсутствия средств много лет не пополняются фонды, в музеях, которых в одной
РСО-А - 19, перестали вести исследовательскую работу. По той же причине не
производятся капитально-ремонтные работы зданий этих учреждений.
Директор Республиканской научной библиотеки им. Г. Газданова несколько раз через
газету "Северная Осетия" обращалась за помощью спасти от разрушения
здание библиотеки. Другой пример: более 10 лет закрыт на капитальный ремонт
республиканский краеведческий музей, один из старейших музеев на Северном
Кавказе.
Северо-Осетинский краеведческий музей располагает огромными фондами,
накопленными с его открытия во второй половине XIX в. и до наших дней. С
того времени музей привлекал для сотрудничества многих выдающихся
кавказоведов дореволюционного и советского времени. Из советских ученых хорошо
известны своими фундаментальными исследованиями Е.И. Крупное, Л.П.
Семенов, Е.Г. Пчелина и многие другие. Напомним также, что в 1998 г. президент
РСО-А А.С. Дзасохов подписал указ "О возрождении музейной деятельности в
РСО-А", который, как видно из сообщений в печати, пока выполняется слабо42.
1 Северная Осетия (далее СО). 2003. 23 апр.
2 См.: Калоев Б.А. Земледелие народов Северного Кавказа. М., 1981.
3 СО. 2001. 21 сент.
4 СО. 2003. 20 сент.

466
Послесловие
5 СО. 2003. 20 марта.
6 СО. 2001. 24 янв.
7 Галазов А. Пережитое. М., 2002; Калоев БЛ. Записки кавказоведа. Владикавказ, 2002.
8 СО. 2001. 21 апр.
9 Калоев БЛ. Осетинские историко-этнографические этюды. М., 1999. С. 91-112; Он же.
Записки кавказоведа. С. 273-448.
10 Калоев БЛ. Записки кавказоведа. С. 284—289.
11 СО. 2003. 28 февр.
12 СО. 2003. 26 марта.
" СО. 2001. 12 янв.
14 СО. 2002. 30 июня.
15 СО. 2003. 20 марта.
16 СО. 2003. 12 апр.
17 Там же.
18 СО. 2003. 21 марта.
19 СО. 2002. 6 сент.
20 СО. 2002. 18 окт.
21 СО. 2002. 23 марта.
22 СО. 2003. 18 июня.
23 СО. 2003. 20 февр.
24 СО. 2003. 27 февр.
25 Там же.
26 СО. 2003. 22 марта.
27 СО. 2003. 4 июня.
28 Калоев Б Л. Осетинские историко-этнографические этюды. С. 91-112.
29 СО. 2003. 7 марта.
30 СО. 2002. 19 окт.
31 СО. 2001. 14 июля.
32 СО. 2003. 22 марта.
33 СО. 2003. 21 марта.
34 СО. 2001. 1 сент.
35 СО. 2004. 11 февр.
36 СО. 2002. 20 авг.
37 СО. 2001. 28 июня.
38 СО. 2003. 6 мая.
39 СО. 2003. 15 марта.
4° СО. 2001. 19 февр.
41 СО. 2003. 15 апр.
42 СО. 2003. 22 марта; СО. 2001. 18 мая.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АБКИЕА
АЖ
АКАК
АНИИГН СО-А
АРРЗСО
БКИАИ
ВВ
ВГМГ
ВДИ
ВЕ
ВЧИНИИ
ГА РФ
ГИМ
ЖМНП
ЗКОИРГО
зкосх
зооид
иж
ИКОИРГО
ИОНИИ
иониик
искпи
исонии
исониик
иэсоя
июонии
июониик
Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов
ХШ-Х1Хвв.
Архитектурный журнал
Акты Кавказской археографической комиссии
Архив научно-исследовательского института гуманитарных наук
Северной Осетии-Алании
Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии
Бюллетень Кавказского историко-археологического института
Византийский вестник
Вестник Государственного музея Грузии
Вестник древней истории
Вестник Европы
Вестник Чечено-Ингушского научно-исследовательского института
Государственный архив Российской Федерации
Государственный Исторический музей
Журнал Министерства народного просвещения
Записки Кавказского отдела императорского Русского
географического общества
Записки Кавказского отдела сельского хозяйства
Записки Одесского общества истории и древностей
Исторический журнал
Известия Кавказского отдела императорского Русского
географического общества
Известия Осетинского научно-исследовательского института
Известия Осетинского научно-исследовательского института
краеведения
Известия Северо-Кавказского педагогического института
Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института
Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского
института краеведения
Историко-этимологический словарь осетинского языка
Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института
Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института
краеведения

468
Список сокращений
КК
КСДПИИМК
КСИИМК
КСИЭ
КСХ
КЭС
МАК
МИА
МИГЮО
МИЗ
МК РСО-А
МКРЮО
МИЭБГКЗ
МУКЛЗПИСК
мэ
МЭГ
но
ОАК
ОГРИП
ОРВК
ОЯФ
ппкоо
ПСРЛ
ПФА РАН
РВН
РВ
РГ
РГАДА
РГАЛИ
РГВИА
РМ
РЭМ
СА
САНГрССР
СГАИМК
СГВ
СМАЭ
СМОМПК
СМЭИДЭМ
снтсгпи
сек
секг
Кавказский календарь
Краткие сообщения и доклады полевых исследований Института
материальной культуры
Краткие сообщения Института истории материальной культуры
Краткие сообщения Института этнографии АН СССР
Кавказское сельское хозяйство
Кавказский этнографический сборник
Материалы по археологии Кавказа
Материалы и исследования по археологии СССР
Материалы и исследования Грузии и Юго-Осетии
Материалы по истории земледелия
Музей краеведения Республики Северная Осетия-Алания
Музей краеведения Республики Южная Осетия
Материалы и исследования экономического быта государственных
крестьян Закавказья
Материалы для устройства казенных летних и зимних пастбищ для
изучения скотоводства на Кавказе
Материалы экспедиции
Материалы по этнографии Грузии
Новое обозрение
Отчет Археологической комиссии
Осетины глазами русских и иностранных путешественников
Обзор Российских владений за Кавказом
Осетинский язык и фольклор
Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах
Полное собрание русских летописей
Петербургский филиал архива Российской академии наук
Религиозные верования народов СССР
Русский вестник
Революция и горец
Российский государственный архив древних актов
Российский государственный архив литературы и искусства
Российский государственный военно-исторический архив
Русская мысль
Российский этнографический музей
Советская археология
Сообщения Академии наук ГрССР
Сообщения Государственной академии истории материальной
культуры
Ставропольские губернские ведомости
Сборник Музея антропологии и этнографии АН СССР
Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа
Сборник материалов по этнографии, изданный при Дашковском
этнографическом музее
Сборник научных трудов Ставропольского государственного
педагогического института
Сборник сведений о Кавказе
Сборник сведений о кавказских горцах

Список сокращений
469
СЭ Советская этнография
ТВ Терские ведомости
ТВЭО Труды Вольного экономического общества
ТГИМ Труды Государственного Исторического музея
ТЗНА Труды Закавказской научной ассоциации
ТИЭ Труды Института этнографии
ТИЯ Труды Института языкознания
ТМАО Труды Московского археологического общества
ТС Терский сборник
ТСАРАНИИОН Труды секции археологии Российской ассоциации
научно-исследовательских институтов общественных наук
УЗДФ Ученые записки Дагестанского филиала АН СССР
УЗИИДФ Ученые записки Института истории Дагестанского филиала
УЗИЭНКИВ Ученые записки истории этнической и национальной культуры
Института востоковедения
УЗКБНИИ Ученые записки Кабардино-Балкарского
научно-исследовательского института
УЗЛГУ Ученые записки Ленинградского государственного университета
УЗСОГПИ Ученые записки Северо-Осетинского государственного
педагогического института
УЗЮОПИ Ученые записки Юго-Осетинского педагогического института
ЦГА АО Центральный государственный архив Астраханской области
ЦГАРСО-А Центральный государственный архив Республики Северная
Осетия-Алания
ЦГА СК Центральный государственный архив Ставропольского края
ЦГА ЧИР Центральный государственный архив Чечено-Ингушской
Республики (утрачен)
ЭО Этнографическое обозрение

ОГЛАВЛЕНИЕ
••••
ОТ АВТОРА 3
Глава первая
КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ОСЕТИН 5
Источники и историография 5
Этнографическое изучение осетин 20
Изучение археологических памятников осетин * 37
Антропологическое изучение осетин 44
Географический очерк мест проживания осетин 48
О проблемах этнографии осетин 55
Глава вторая
ЭТНОГЕНЕЗ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ОСЕТИН 70
Теории происхождения осетин 70
Формирование осетинского народа в послемонгольский период .'. 87
Глава третья
ХОЗЯЙСТВО 149
Земледелие 152
Скотоводство 164
Охота 174
Домашние промыслы и ремесла 177
Современное сельское хозяйство 195
Промышленность 205
Пути сообщения и средства передвижения 212
Глава четвертая
МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА < 229
Поселения 229
Жилище 243
Пища 261
Одежда 268
Глава пятая
ОБЩЕСТВЕННЫЕ И СЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 286
Общественный строй 286
Пережитки древних общественных форм 290
Обычаи, порожденные родовым строем 294
Семья 301
Семейная обрядность 317

Оглавление
471
Глава шестая
РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ 344
Формирование религиозных верований осетин 344
Тотемизм и анимизм 346
Древние верования, культы, празднества, обряды 349
Общеосетинские дзуары 351
Ущельные, сельские и родовые культы 367
Христианство в Осетии 392
Мусульманство в Осетии 399
Глава седьмая
ПРОСВЕЩЕНИЕ, КУЛЬТУРА, ЗДРАВООХРАНЕНИЕ 409
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.. 442
ПОСЛЕСЛОВИЕ 453
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ 467

Научное издание
КАЛОЕВ Борис Александрович
ОСЕТИНЫ
ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ
ИССЛЕДОВАНИЕ
Утверждено к печати
Ученым советом
Института этнологии и антропологии
им. Н.Н. Миклухо-Маклая
Российской академии наук
Зав. редакцией НЛ. Петрова
Редактор Г.В. Шевцова
Художник В.Ю. Яковлев
Художественный редактор Т.В. Болотина
Технический редактор Т.А. Резникова
Корректоры Г.В. Дубовицкая,
Т.А. Печкоу Т.Н. Шеповалова
Подписано к печати 04.08.2004. Формат 70 х 100 11\в
Гарнитура Тайме. Печать офсетная
Усл.печ.л. 41,0. Усл.кр.-отт. 41,0. Уч.-изд.л. 40,6
Тираж 800 экз. Тип. зак. № 10368
Издательство "Наука"
117997, Москва, Профсоюзная ул., 90
Е-таИ: 8есге1@паикагап.ги
ЬиетеС \у\у\у.паикагап.га
ППП "Типография "Наука"
121099, Москва, Шубинский пер., 6