В.И. Старшинов

Сердца, отданные спорту

Когда серебряные трубы
возвещают победу,
они зовут на пьедестал
не только победителя,
они славят СПОРТ:
разум и силу,
мужество и волю,
верность, отвагу и честь;
они славят ЛЮДЕЙ,
отдавших сердца спорту,
зовущих своими делами,
своим примером
на жизненный подвиг.

Сердца, отданные спорту

В.И. Старшинов

Москва
«Физкультура и спорт»
1981

ББК 75.579
С77

С77

Старшинов В. И.
Чистое время./Лит. запись В. А. Храмова.—
М.: Физкультура и спорт, 1981. — 232 с., ил. —
(Сердца, отданные спорту).
Эта книга — рассказ одного из лучших представителей нашего
отечественного и мирового любительского хоккея Вячеслава Стар­
шинова о своем пути в большой спорт, о команде «Спартак», об
игроках сборной.
В основу книги легло не хроникальное перечисление фактов
и событий, а «движение мыслей и чувств» автора, осмысление
этих событий, желание прославленного хоккеиста раскрыть перед
читателем психологическую суть спортивных баталий.

60902—111
С----------------------- 10-81
009(01 )—81

4700000000

ББК 75.579
7А8.6

© Издательство «Физкультура и спорт», 1981 г.

Андрей Петрович Старостин,

заслуженный

мастер

спорта

Иная жизнь складывается случайно. Все в ней
происходит как будто бы независимо от самого
человека. С неба падает удача. Или наоборот, при­
ходит совсем неожиданно беда. «Судьба играет че­
ловеком», — говорят в таких случаях.
Может быть, с кем-нибудь «судьба» и в самом
деле ведет своенравную игру, только не со Стар­
шиновым. Он ей этого не позволяет.
Все, что происходило или происходит с Вячес­
лавом Ивановичем, не случайно. Он живет целе­
направленно. Точно выбирает цель и, выбрав, не­
уклонно стремится достичь ее, не позволяя себе
никаких расслаблений.
Что и говорить, так жить нелегко. Не каждому
под силу.
По моему твердому убеждению, Старшинов —
это прежде всего характер. Твердый, мужской,
надежный, самостоятельный.
Еще одна важная его особенность — Вячеславу
свойственно упорное стремление учиться, воспри­
нимать новое, совершенствоваться, не довольству­
ясь тем, чем одарила природа, не останавливаясь
на достигнутом. Таковы, на мой взгляд, основы
успехов этого замечательного спортсмена.
Впервые мне посчастливилось увидеть Вячесла­
ва на хоккейной площадке, кажется, в 1957 году.
Разыгрывался чемпионат страны среди молодеж­
ных команд. Вместе с другими ветеранами нашего
клуба я присутствовал на игре юных спартаков­
цев и армейцев. Кто-то обратил мое внимание на
центрового в тройке Кузнецов—Старшинов—Авдеев.
5

Он только-только перешел из русского хоккея, сказали мне. Мно­
го лет прошло с тех пор, а я хорошо помню, как отважно эта
тройка билась против звена, возглавляемого молодым Сашей Аль­
метовым. Спартаковцам удалось выиграть у ЦСКА со счетом 3:2
и стать первыми среди молодежных команд. Успех для них по
тем временам небывалый. Вот тогда я и отметил про себя этого
упрямого, самоотверженного паренька.
Вспоминается характерный эпизод. Читатель, вероятно, зна­
ет, что Вячеслав в молодости играл не только в хоккей, он был
очень способным футболистом и преданно любил футбол.
И вот однажды, летом 1965 года, в сложном для футбольной
команды «Спартака» сезоне, ему предложили выступать за
команду мастеров клуба.
Согласитесь, не многим из выдающихся хоккеистов делались
столь лестные предложения в середине шестидесятых годов. Я
подчеркиваю время действия потому, что к этому моменту фут­
бол и хоккей полностью обособились друг от друга.
Слава должен был участвовать в матче с динамовцами Тби­
лиси. Он тщательно готовился к этой игре. Уже надел форму,
вышел на разминку, как вдруг пришло сообщение, что играть в
составе команды ему не разрешают.
Я хотел взять ответственность на себя:
— Будешь играть. Потом разберемся с этими запретами.
j
— Нет, — ответил он. — Не буду. Из-за меня команде могут
записать «баранку».
От его решения веяло такой неюношеской трезвостью и рас­
судительностью, что я просто не поверил в отказ,
— Да перестань ты! Зрители пришли смотреть тебя!
Но Старшинов был непреклонен.
Спартаковские ветераны, а рядом со мной были тогда Нико­
лай Николаевич Озеров и мой брат Николай, стали хором уго­
варивать Славу не обращать внимания на запрет.
Ему самому очень хотелось играть. К тому же он прекрасно
понимал, что подобная возможность может больше никогда не
повториться в его спортивной жизни. И все-таки он не вышел
на поле. Вот уж действительно «наступил на горло собственной
песне». Отказ от выступления дался ему большим усилием воли.
Тем более что он отстаивал свое мнение в одиночку, вопреки
уговорам всех присутствовавших.
— Как же я могу подвести команду? — упрямо повторял Вя­
чеслав. Он отправился в раздевалку, переоделся и навсегда ушел
из футбола.
Остынув, я понял, что Старшинов поступил правильно, что я
зря злился на него. Это ведь не человек — кремень.
6

Кремень-то кремень, но вот что любопытно. Знаете, как лю
бители хоккея называют Вячеслава Старшинова? Болельщики
любят давать прозвища своим кумирам. И часто прозвище чут­
ко регистрирует оттенки их отношения к любимому спортс­
мену.
Вячеслава Ивановича Старшинова, оставшегося в строю до
тридцати восьми лет (я твердо верю, что он мог приносить
пользу родной команде и дольше) — возраста весьма почтенного
для действующего спортсмена, зритель всегда называл Славой.
На хоккейной площадке в матче любого ранга под номером
«восемь» играл, что называется, свой. Наш. Какой-то удивитель­
но близкий, доступный, обаятельный и добрый русский парень
нз Сокольников.
Как же болельщику удалось разглядеть симпатичную каждо­
му из нас, я бы даже сказал — национальную, доброту в этом
молодом человеке? Разглядеть в жесткой спортивной игре, в бес­
компромиссном, мужском, подчас безжалостном сражении?
Может быть, Старшинов был мягким игроком?
Может быть, он был добреньким на хоккейной площадке?
Уступчивым? Покладистым?
Ничего подобного.
Благодаря телевидению спортивный характер Вячеслава
Старшинова хорошо известен миллионам любителей хоккея. Мож­
но смело сказать, что вся его спортивная жизнь прошла па на­
ших глазах.
Припомним на выбор.
Ставшая легендой самоотверженная защита втроем против
пятерых армейцев весной 1962 года в памятном матче, после
которого совсем еще не оперившиеся спартаковцы совершенно
неожиданно стали чемпионами страны. Душой обороны в эти
драматические минуты был Слава Старшинов.
Вспомним сокрушительные атаки Вячеслава в первые минуты
центрального матча со сборной Чехословакии на первенстве ми­
ра в Любляне в 1966 году. Три шайбы подряд, забитые Старши­
новым, сломили волю грозного соперпика, и в результате наша
команда одержала крупную победу.
В напряженнейшей схватке со сборной командой Канады на
первенстве мира в Вене чаша весов колебалась до решающего
гола, заброшенного Старшиновым.
Незабываемый эпизод на шведском стадионе в одном из
матчей очередного первенства мира. На глазах у болельщиков
прямо на скамейке запасных Вячеславу зашивают поврежден­
ную бровь, и он с болью, которую и представить себе трудно,
7

снова выходит на лед и борется так, словно ничего особенного
с ним не случилось.
Но какой бы спортивный подвиг ни совершил Вячеслав Стар­
шинов на хоккейной площадке, ничто не меняло его обаятельней­
шей простоты. И будучи мастером самого высокого мирового
класса, он оставался неизменно естественным и каким-то добро­
желательно-доступным.
И в самом деле, может быть, та абсолютная увлеченность
спортивной игрой, которая в юности заставляла его порой совер­
шать отчаянные хоккейные поступки, в зрелые годы нередко
окрашивала его игру в героические тона. И то и другое было
для Старшинова естественным как дыхание.
И еще. Я помню Славу терпевшим поражения, порой пораже­
ния жестокие, сокрушительные. Но я не помню Старшинова
сдавшимся. Не помню его уступившим победу, не израсходовав
для достижения ее всех своих сил. В эти тяжелые для спортсме­
на минуты его лицо выражало решимость победить в следующей
схватке. И он побеждал.
Как старый спартаковец, я не без удовлетворения должен
заметить, что совершенно не представляю себе Старшинова игра­
ющим в каком-либо другом клубе. Этим я вовсе не хочу сказать,
что другие наши хоккейные команды в чем-то уступали «Спар­
таку».
Сам Вячеслав объективно оценивает силу и слабости своего
клуба, а также мощь и привлекательные качества соперников.
Будучи исконным спартаковцем, он видит в клубном патрио­
тизме корпи спортивного патриотизма в гораздо более широком
понимании этого явления.
В заключение я хотел бы сказать, что бесценный опыт ма­
стеров отечественного спорта — наше богатство. В книге, кото­
рую вы держите сейчас в руках, собраны крупицы такого опыта.
А значит, опа многому научит молодых спортсменов.

Посвящается
Всеволоду Михайловичу Боброву

В 38 лет я вновь надел привычную форму
московского «Спартака». После того, как тор­
жественно простился с большим хоккеем.
После трех лет работы в Японии трене­
ром. Несмотря на то, что уже защитил кан­
дидатскую диссертацию и принял заведова­
ние кафедрой физвоспитания в Московском
инженерно-физическом институте.
Зачем я вернулся в хоккей? Что тянуло
меня в родную команду?
Мое внезапное появление на льду вызва­
ло разную реакцию. Спортивные журна­
листы приветствовали
«вернувшегося
в
строй ветерана». Публика аплодировала
после моей фамилии во время представле­
ния команд. Но многие удивлялись: неодно­
кратный чемпион мира, страны, олимпий­
ский чемпион,— каких только регалий у не­
го нет! Что еще ему нужно?
Когда я сам пытаюсь анализировать мо­
тивы и причины этого поступка, я понимаю,
что мне просто хотелось играть. Я вернулся
на лед, чтобы играть в хоккей. И я чувство­
вал, что игра «пойдет». А толчком, внезап­
ным импульсом в принятии решения яви­
41

лось одно немаловажное обстоятельство. «Спартак» в том
году был на восьмом месте в таблице. Окажись он на
первом, я, может быть, и не взял бы в руки клюшку.
Итак, я вновь выбрал для себя тяжелый, требующий
большого напряжения труд. Ведь жизнь мастера в спор­
те — это постоянные добровольные самоограничения.
Говорят, главное — талант. Мол, то, чего средний,
обыкновенный человек добивается проливая ведра пота
и трудясь до кровавых мозолей, талант получает от бога.
Что спорить с этим? Талант — фундамент. Взлетная
полоса. Без таланта не станешь Бобровым, Федотовым,
Стрельцовым, Пеле, Фирсовым.
Но сколько и как работали эти выдающиеся спортив­
ные таланты!
Вспоминаю, как тренировался Сергей Сальников. Вот
уж был мастер! Казалось, техника его отшлифована до
предела. Лучше нельзя. А он и в дни отдыха появлялся
на спартаковском стадионе и часами жонглировал мячом.
Позволю себе сказать, что Борис Михайлов в начале
своей спортивной жизни не поражал, пожалуй, ничем.
Упорный спортивный труд сформировал этого замеча­
тельного спортсмена, неустрашимого бойца и безотказно­
го работника на хоккейной площадке, сформировал этот
могучий спортивный характер. Меня искренне радует то,
что Борис, несмотря па возраст (по мнению некоторых
«специалистов», близкий к критическому), продолжает
повышать свой класс, продолжает расти как спортсмен.
Сколько мальчишек и девчонок в юности подают на­
дежды, обещают стать знаменитостями! Да чуть ли не
каждый второй! Но совсем не многим удается подняться
до вершин спортивного мастерства. Вглядываешься в
лица этих немногих, самых-самых' и за счастливой улыб­
кой победителей, если внимательно присмотришься, не­
пременно разглядишь преодоленную волей свинцовую
усталость, непременно заметишь следы сосредоточенного,
ежедневного труда.
42

Короче, удачно прожитая в спорте жизнь—это жизнь,
отданная спорту.
Такой, до конца отданной спорту, прекрасной, жизнью
была жизнь Всеволода Михаиловича Боброва.
В горький день прощания с великим спортсменом
стало отчетливо видно, кем был этот простой, добрый че­
ловек. Он дарил меня своей дружбой много лет. И за эти
годы я полюбил его. Да его невозможно было не любить!
Громадный спортивный талант Боброва признавали все.
По разве только в таланте дело? Люди тянулись к нему.
Их неизменно согревала присущая Всеволоду Михайло­
вичу неиссякаемая жизнерадостность, его веселое жиз­
нелюбие, его добрый и умный юмор, его понимание
человеческих слабостей, его умение исправлять свои
и чужие ошибки без громких слов, без излишней рез­
кости оценок и поспешности выводов. Болельщики
фамильярно и ласково звали его «Бобер». Наверное, так
же ласково и фамильярно наш народ встарь называл
своих богатырей. Мне не довелось видеть его действую­
щим спортсменом — слишком велика разница в годах
(которой, кстати, я никогда не чувствовал, общаясь с
ним; он не давал этого почувствовать; не было того не­
видимого барьера, который обычно отделяет старшего от
младших, тренера от команды, выдающегося спортсмена
от спортсменов среднего уровня). Но легенда, следовав­
шая за ним, великолепным хоккеистом и футболистом,
не тускнела с годами.
Улыбка, добродушие Боброва, без которых его не
представляли многочисленные любители спорта, тем пре­
краснее, что жизнь Всеволода Михайловича в спорте,
прежде всего в футболе, полна драматизма.
Против него соперники всегда играли жестко, даже
беспощадно. Видимо, слишком трудно было сдержать его
стремительные атаки. Доктор Белаковский, много лет ра­
ботавший со сборными командами СССР, с горечью вспо­
минает, что Бобров лишь полтора сезона играл вполне
43

здоровым. На рентгеновские снимки его коленных суставов
было страшно смотреть. Врачи демонстрируют эти сним­
ки студентам как образец мужества спортсмена. Был та­
кой период в жизни Боброва, когда перед каждой
тренировкой и игрой ему делали обезболивающие
уколы.
Но что удивительно — он не обижался на своих сверх­
жестких соперников. Он добродушно шутил в ответ и,
превозмогая боль, все равно выигрывал спортивные сра­
жения. Так было на футбольных полях, так было и на
хоккейных площадках. Это только одна сторона тяжелой
работы мастера, чаще всего неизвестная большинству
любителей спорта.
Легенда представляет спортивный путь Боброва как
некое триумфальное шествие. Но те, кто знали близко
великого спортсмена, понимают, что путь этот не был
гладким. Нет, это был сложный, требовавший ог­
ромного напряжения путь. Таланту вообще трудно.
В тяжелый день похорон мне вспоминались какие-то
отдельные обрывки наших разговоров с Всеволодом Ми­
хайловичем, его любимые словечки, голос. Вспомнилось,
как он обычно начинал собрание перед игрой.
— Сегодня мы... гм... гм... встречаемся в Лужниках с
командой «Динамо» Москва. Состав команды...
Он говорил обычные слова, как будто был серьезным,
а все-таки казалось, улыбка вот-вот появится па его доб­
ром лице. За него хоккеисты были готовы, что называется,
в огонь и в воду.
Я все старался вспомнить, какие слова он говорил
нам, подзывая к борту, что за советы давал нам. И не
мог вспомнить.
Бобров терпеть не мог шаблона. То, что он советовал
нам, руководя хоккейным сражением, теоретически часто
казалось нелогичным. Но на практике, на площадке,
почти всегда оборачивалось удачей. «Почему? — огляды­
вались мы с радостным удивлением на скамейку.— Поче­
44

му получилось?» А он лишь улыбался и подмигивал хит­
ро в ответ. А чему тут, собственно, было удивляться?
Огромная интуиция позволяла ему угадывать то, что, ка­
залось бы, угадать нельзя.
Он человеком был.
Здесь, во время траурной церемонии состоялась пос­
ледняя встреча двух выдающихся личностей нашего хок­
кея. Во многом антиподов, постоянных соперников. Про­
щался с великим мастером Анатолий Владимирович Та­
расов. Этот человек в самом главном был, может быть,
ближе всех Боброву — в преданности спорту. Уж он-то,
Анатолий Владимирович, лучше всех знал и понимал, что
такое Бобров.
Мы часто не умеем разглядеть подлинного величия
человека, живущего рядом. Мы готовы восхищаться да­
леким, заморским, чужим, «пророками не в своем отече­
стве». Я слышал, например: «А ведь Нетто — наш Боб
Чарльтон». Мне всегда казалось, что правильнее смот­
реть на это по-иному: Пеле — бразильский Бобров. И это
большой комплимент королю футбола. Стенли Метьюз —
английский Федотов. И я совершенно уверен, что таких
хоккеистов, как Всеволод Бобров, больше не было и'нет.
Личность в спорте, выдающийся спортсмен, своеобразный
тренер, интересное соёдинение различных, но близких по
духу индивидуальностей — вот то, что делает спорт при­
влекательным и для спортсменов и для зрителей.
Самые яркие достижения хоккейной команды «Спар­
так» пришлись на те годы, когда ею руководил Всеволод
Михайлович. Ему удалось создать вторую в стране коман­
ду экстракласса. И я совершенно убежден в том, что имен­
но этот период ожесточенного, бескомпромиссного сопер­
ничества команды Тарасова и команды Боброва был не­
обыкновенно плодотворным в истории нашего хоккея.
Этот период был самым удачным в моей спортивной
судьбе, и, естественно, в своей книге я рассказываю глав­
ным образом о нем.
45

ГЛАВА

1

хоккей—это игра
На лед! В бой! Какое же это
счастье — играть!

Февраль памятного для
«Спартака»
1969 года. В этом году наше извечное сопер­
ничество с ЦСКА достигло апогея. Раннее
утро в доме отдыха в Серебряном бору, где
много лет команда «Спартак» проводит тре­
нировочные сборы. Хоккеисты еще спят.
Я проснулся в удивительно хорошем,
весеннем пастроепии. Даже почудилась ка­
пель за окца’ми. Или, может быть, это ветер
весенний? Во всяком случае, настроение
апрельское, а значит, праздничное.
Я люблю этот месяц. Люблю солнышко
весеннее. Люблю апрельский х/эккей с его
контрастом между мягкой погодой и холод­
ным, напоминающим о недавней зиме
льдом.
И вообще «Спартак» — команда апрель­
ская. Она так ясе непостоянна, как этот ве­
сенний месяц, который то радует нас ярки­
ми, солнечными днями, то огорчает уны­
лым, серым ненастьем. Но сегодня 23 фев­
раля. До весны еще далеко. И мои весенние
ощущения, наверное, связаны с предстоя­
щим матчем. Сегодня мы играем с ЦСКА.
Ко всем играм я стараюсь готовиться
46

одинаково. Давно знаю: слабых соперников нет. Пони­
маю, что всегда должен играть в полную силу, бб этом
не устают повторять нам тренеры. Тренеры, конечно,
правы. Но про себя-то каждый из нас все-таки делит со­
перников на сильных и слабых.
ЦСКА — грозный и очень уважаёмый нами соперник
и экзаменатор. Мы искренне и горячо присоединяемся к
тем, кто считает эту команду могучим многолетним ли­
дером советского хоккея. Это великолепный коллектив!
Мы отлично понимаем, какая честь для хоккеиста
играть в знаменитой армейской команде. Очень высоко
ценим мастерство, силу и несокрушимую жажду победы
спортсменов ЦСКА. Но мы им не завидуем. Мы — другая
команда. Мы — «Спартак». И для нас нет выше задачи,
чем быть настоящими спартаковцами.
Наш соперник очень силен. Но и мы сегодня сделаем
все, что в наших силах, чтобы победить.
В те времена, о которых идет речь, никто не мог за­
ранее предсказать исхода встречи ЦСКА — «Спартаку.
На встречу с ЦСКА спартаковских хоккеистов на­
страивать не надо было. Каждый понимал: это — смот­
рины. Вся команда держит трудный экзамен.
Так было десять лет назад. За первенство мы боро­
лись на равных. Должен сказать со всей откровенностью:
я сторонник борьбы равных в чемпионате нашей страны.
Я за сильные клубы. За. то, чтобы каждый клуб имел
своих игроков в сборной. В конце концов, что за интерес
смотреть хоккей, если за десять, а то и за пятнадцать
кругов до конца чемпионата каждому ясно: победит
ЦСКА? Иногда даже складывается впечатление, что са­
мим армейцам столицы просто скучно играть. Ведь инте­
ресно помериться силами с равным соперником, инте­
ресно обыграть сильного. Удовольствие настоящему
спортсмену доставляет игра с предельным напряжением
сил, воли, максимальным использованием всего своего
умения. Вот тогда виден характер спортсмена. Тогда-то

47

он и получает подлинную закалку. В равной борьбе рас­
тет спортсмен. А если он выходит на площадку уверен­
ный в том, что победит играя даже вполсилы, а его со­
перник выкладывается до конца и все равно терпит по­
ражение? Такая разница в классе игры расхолаживает
сильную команду.
Настоящая равная борьба во внутреннем чемпионате
приучает лидеров нашего хоккея, составляющих основу
сборной команды страны, к бескомпромиссной борьбе и
на международной арене, где противники могут оказать­
ся и сильнее, и умелее.
В то февральское утро 1969 года я неотступно думал
п предстоящем матче. Я мысленно играл против тройки
Вцкулов — Полупанов — Фирсов... Владимир Викулов люÔH1 и умеет обводить, хоккеист легкий, маневренный, у
него отличная скорость, очень хорошо владеет техникой.
Но он слишком увлекается обводкой. Играет иногда чуть
легкомысленно, чуть более изящно, чем это необходимо.
Не будем действовать против него в лоб — лучше отка­
титься, загнать его в угол, дать ему «завестись», оши­
биться.
Виктор Полупанов тяжелее, прямолинейнее, агрессив­
нее. Напор, скорость, отличная техника. Любит «подрать­
ся». На хоккейном языке это значит любит играть «на
грани удаления». Это, прежде всего, мой соперник. Ведь
он центр нападения. Но я же старше Виктора. Мне лег­
че сдержать себя, чем ему... Мое спокойствие, возможно,
заставит его ошибиться. Иногда я вдруг улыбаюсь Вик­
тору, когда должен был бы обозлиться, или нарочно
совершенно не реагирую на ejo резкость. Знаете, дейст­
вует. И не только на него. Выиграть поединок в хок-.
кее — значит прежде всего выиграть его психологически.
Рассуждаю дальше: физически я сильнее Полупанова,
в скорости тоже не проигрываю ему. Пусть ведет едино­
борство. Правила строги. Нарушишь — удалят.
48

Против Жени Зимина играет Анатолий Фирсов.
— Женя, ты берешь на себя Фирсова, — договарива­
емся, бывало, мы с Зиминым, — и главная задача твоя —
срыв атаки. Не давай ему начать. Применяй прессинг.
С ним, с Фирсовым, шутки плохи. Викулов не всегда
нацелен на ворота. А Фирсов сам умеет бросать, умеет и
отдать острый пас. Фирсов — это Фирсов. Да и характер
у него потверже, чем у его партнеров по звену. Виктор
Полупанов боится... Нет, пожалуй, не боится, а опасается
меня больше, чем я его. Он все делает с оглядкой на ме­
ня. А я не буду «тушеваться». Виду не подам, что и мне
нелегко. Он наверняка начнет волноваться.
Психологическое преимущество, я думаю, на нашей
стороне. Они — многократные чемпионы, им привычнее
выигрывать. Зато мы больше хотим выиграть, соскучи­
лись по победе. А проигрывать это звено, так же как и
вообще ЦСКА, не любит, не умеет. Проигрывая, они те­
ряют уверенность в себе, падают духом...
Ну хорошо. Это на тот случай, если мы играем про­
тив полупановского звена. А если против нас будет
играть тройка Мишаков — Ионов — Моисеев? Тогда ну­
жен совсем другой план. Об обороне в этом случае надо
думать меньше. Не будем играть в своей зоне. Но дейст­
вовать против их «системы» нашему звену очень трудно.
Задача «системы» — нейтрализовать первую тройку
«Спартака». Они будут активно мешать в игре нашему
звену. Такой тактикой они не раз добивались успеха.
Получался не очень красивый хоккей, но ведь в игре
учитываются голы, а не способы, которыми они забиты...
«Система»... Мы долго не умели бороться против нее.
Мишаков — Ионов — Моисеев часто выполняли свою за­
дачу по нейтрализации нашего звена. А одно время Мои­
сеев стал «специалистом по Старшинову». Мы долго ис­
кали противоядие, способное парализовать эту тактиче­
скую хитрость Анатолия Владимировича Тарасова. Оно
49

нашлось с приходом в наше звено замечательного за­
щитника Виктора Блинова.
Получалось так: трое нападающих ЦСКА «держат»
наших нападающих. Моисеев, как «специалист по Стар­
шинову», «держит» меня. Хорошо... А я его «привожу» к
Ионову, тоже как бы «держу» Ионова. Ионов и Моисеев
сначала и не замечали, что вдвоем играют против меня.
Борис Майоров в этом случае смещается в центр на мое
место, а Блинов выходит вперед по своему краю. Блинов
был игроком универсальным, обладал очень высокой
скоростью, о силе его броска слагались легенды. С выхо­
дом вперед по свободному льду такого игрока «система»
капитулировала, и Анатолий Владимирович Тарасов сно­
ва стал ставить против нашего звена свою сильнейшую
тройку. Надо сказать, хоккей от этого выиграл.
В это февральское утро ребята просыпаются как по
команде, все одновременно.
И сразу становится очень шумно в комнате. По тому,
как весело поддевает Борис Майоров заспанного Женю
Зимина, как Женя старается поддержать игру и сохра­
нить выражение шутливой обиды па лице, по тому, как
шутит Дима Китаев и острит Леша Макаров, по тому,
как проходит зарядка — вкусно, сочно, видно, что каж­
дый из них ждет игры. И меня наполняет чувство уверен­
ности: не должны, не можем мы сегодня плохо сыграть!
После завтрака команда отдыхает. Это время должно
быть использовано для накопления нервной энергии. Нуж­
но постараться забыть о предстоящем матче. Никаких
азартных занятий! Даже бильярд в этот день запрещен.
Ребята постепенно собираются в бывшей столовой, спе­
циальном помещении для подгонки клюшек.
Этим хоккейным делом тоже полагается заниматься
не сегодня. Но строгают ребята с особым рвением. Это
помогает им не думать о предстоящей игре.
Я иду вместе с нашими рыболовами па канал. В каж­
дой хоккейной и футбольной команде найдутся любители
50

рыбной ловли. Видимо, есть в этом занятии что-то очейь
притягательное для спортсмена. Виктор Зингер, Валерий
Кузьмин и Алексей Макаров по дороге серьезно беседуют
о подледном клеве, проявляя при этом солидные теорети­
ческие знания. Я вслушиваюсь в этот неторопливый, пе­
ресыпанный рыболовными терминами разговор, шагая
по Серебряному бору к каналу имени Москвы. Там на
льду, около своих лунок, словно черные неподвижные
птицы, застыли рыбаки. Подле каждого ведерко с не­
сколькими рыбешками. Каждый раз я надеюсь увидеть,
как это происходит, как ловится рыба, но должен сказать,
что за много лет никто из рыбаков не поймал на моих
глазах'ни одной р'ыбешки. Да, видимо, тут дело не в ре­
зультате, а в процессе. А рыбешки в ведерках, кто их зна­
ет, откуда они берутся, эти знаки рыболовного прести­
жа... Я стараюсь вникнуть в тонкости рыболовства и
ловлю себя на том, что думаю все-таки о предстоящей
игре.
Матч начнется сильнейшим спуртом ЦСКА. Скорость,
давление, броски по воротам, снова давление, еще брос­
ки по. воротам. Забросят две-три шайбы — отыгрывайся
потом! Нам нужно их упредить: прижать шайбу, выбро­
сить ее из зоны, не давать им разыграться, не принимать
их игры и, главное, конечно, не дать забить гол. Этот
спурт продолжится минут десять. Пройдет горячка. Если
они не сумеют забить гол, вернее, если мы не дадим им
этого сделать, это их чуть-чуть обескуражит. Они чрез­
вычайно воодушевляются, побеждая. А вот если забро­
сим шайбу мы, это может дать нам большое преиму­
щество.
До обеда тренер Николай Карпов разговаривает от­
дельно с каждой пятеркой: как думаете играть, как на­
строение? Выслушивает мнения игроков, их предложе­
ния, выдвигает свой план игры.
После обеда два часа отдыха. Дима Китаев читает,
как всегда, Валера Кузьмин тоже. Витя Зингер спит.
51

Это хорошо. Наш вратарь горячий, возбудимый человек,
ему полезно поспать сейчас.
Я чувствую себя отдохнувшим, но стараюсь сидеть
тихо, чтобы никому не мешать.
В пять часов собирается вся команда. Произносятся
общие фразы о тактике сегодняшней игры. Ребята выска­
зываются коротко, отрывисто. Как всегда, несколько
очень нужных и по тону и по содержанию слов Бориса
Майорова.
Автобус ждет хоккеистов в конце улицы-аллеи. Там,
внизу, маленькая пристань, река... Серебряный бор про­
свечивается солнцем. Сосны покачиваются на тихом ветру.
Старички у пристани дремлют на лавочках. Даже не
верится, что впереди жаркий хоккейный бой, что где-то
нас ждет перёкатывающийся, горячий шум стадиона.
Едем всегда одним и тем же маршрутом. Ничего не
поделаешь: это как ритуал перед боем.
У Дворца спорта толпа болельщиков уже ждет при­
езда хоккеистов.
И вот мы у себя в раздевалке. Но переодеваться еще
рано, а забот много. Проблема номер один — пропуска,
билеты для родственников и друзей. У каждого человека
есть близкие люди, мнением которых он особенно доро­
жит. Есть, конечно, они и у меня. Иногда мне очень
важно хоть на минуточку увидеться с другом перед
игрой, обменяться с ним несколькими фразами.
Еще забота — нужно подстрогать уголочек крюка,
фасочку снять. Подточить коньки. Посмотреть лед. Лед
бывает разным — он только с трибун кажется одинако­
вым всегда. Например, если переморожен, то колется
под лезвием, труднее кататься, а иногда лужицы блес­
тят — лед мягкий, вязкий...
Можно выпить чашку кофе в буфете, но я никогда
этого не делаю, хотя знаю: когда начнется игра, захочет­
ся пить. Пересохнет горло. Это естественно — рывки почти
52

с места, нервозность присущи всякому началу. Прополо­
щу горло на скамейке, глотну — и хватит.
Почти одновременно с нами приехали на стадион и
наши соперники. В коридоре, застланном резиновыми
дорожками, встречаю Александра Рагулина. Он улыбает­
ся мне и шутит: «Вы уж сегодня много нам не заби­
вайте». Витя Полупанов крепко жмет руку и добавляет:
«Сегодня и мы не промахнемся». Мы еще что-то гово­
рим друг другу, какие-то ничего не значащие слова.
Смеемся... Пора одеваться. Расходимся по своим разде­
валкам.
«Хорошие ребята, прекрасные спортсмены», — думаю
я о наших соперниках, надевая на себя хоккейные доспе­
хи. Неинтересных игр с ними не бывает. Не бывает с
ними и легких игр. Почему же у меня сегодня такое
хорошее настроение? Почему мне весело?
Разминка начинается еще в раздевалке. Прежде чем
надеть коньки и завязать шнурки, мы делаем гимнасти­
ку в боевой одежде, но без коньков, чтобы разогреться,
вспотеть. В эти минуты хоккеиста не увидишь флани­
рующим по KopHÄopäM Дворца спорта.
Гимнастика закончена. Зашнуровываются ботинки и...
на лед!
По тому, чего слышится больше — свиста или апло­
дисментов — в шумовой смеси, встречающей нас, мы по­
нимаем, чьих болельщиков сегодня больше и как они
настроены. На московских стадионах в болельщиках
«Спартака» обычно нет недостатка, но если мы накануне
разочаровали наших приверженцев поражением или
просто плохой игрой — это сразу же слышно. Выходя на
лед перед вторым или третьим периодом, мы точно узна­
ем, как играли в предыдущем, узнаем по тому, как нас
встречают: свистом или аплодисментами, вернее, в какой
пропорции они смешаны. Сегодня стадион делится со­
гласно симпатиям примерно пополам: половина зрителей
за армейцев, половина — за нас.
53

Сейчас разминка почти у всех команд одинакова. Без
шайб по кругу мчатся хоккеисты, энергичные ускорения
следуют одно за другим. Своеобразная гимнастика на
льду. Потом на лед выбрасывают множество шайб. Пока
мы делаем эту гимнастику на льду, Валерий Кузьмин,
один из наших защитников, разогревает Виктора Зинге­
ра, сосредоточенно бросая ему шайбу за шайбой. Грохот
трибун возвещает о том, что на площадке появились на­
ши соперники. Хочешь-пе хочешь, а косишь глаза в ту
.сторону, к тем воротам, где разминаются хоккеисты
ЦСКА.
Нападающие разогреваются сериями финтов, ускоре­
ний и передач. Потом нападающие играют против за­
щитников. Затем трое играют против одного. После каж­
дого элемента взрыв скорости по кругу.
Мы обмениваемся с противниками быстрыми, цепки­
ми взглядами. Стараемся запомнить характерные комби­
нации. «Ага, значит, против нас будет играть полупановское звено», — отмечаю я про себя. Вон как внимательно,
но не ^выдавая себя, следят они за Женей Зиминым, за
Борисом Майоровым, за мной! А как они бросают!
Ведь по азарту, страсти, с которой игрок разминается,
можно почувствовать, как он настроен. Теперь броски
по воротам с помехой... Еще и еще раз скоростные спурты по кругу.
Над стадионом звучит голос диктора — разминка
окончена. Разбегаюсь, оглядываюсь: трибуны заполнены.
Мы чувствуем напряжение зрителей, наше волпение на­
чинает захватывать их. Еще пятнадцать минут — и три­
буны станут участниками горячего, стремительного хок­
кейного сражения. У нас еще четверть часа отдыха. Или
ожидания. Как получится. Эти пятнадцать минут каж­
дый наедине с самим собой.
В раздевалке, несмотря па возбуждение, не шумно.
Тихие замечания тренера. Он разговаривает с Геной
Крыловым: «Не увлекайся финтами ради финтов, играй
54

чаще в пас. Внимательно следи за своим соперником, он
опытный мастер. Помни: ты — третий сзади, успевай в
оборону».
А что, интересно, говорит сейчас своим питомцам
Анатолий Владимирович? Чего гадать? Скоро узнаем.
На льду машина-заливщик готовит к игре изрезанную
коньками площадку, делает ее гладкой, зеркальной.
Последние приготовления, последние подгонки.
-Осматриваю себя как можно внимательнее, поправ­
ляю капитанскую повязку. Валера Кузьмин, или Боря
Майоров, или я говорим несколько напутственных слов,
а ребята смотрят на нас и молча кивают.
Борис Майоров и Валерий Кузьмин имеют право на­
путствовать: они пришли в команду, когда она занимала
семнадцатое место в чемпионате страны, а теперь «Спар­
так» на равных играет с лучшими хоккеистами страны.
— Ну, пошли! На лед!
...Этот день принес нам такую огромную, захватываю­
щую, перехлестывающую через край радость!
Мы победили наших грозных соперников со счетом
6:1! И дело тут не только в счете. Игра оказалась на
редкость интересной.
К третьему периоду мы вели со счетом 2 : 1 и не по­
мышляли о переходе в оборону. Взвинтив темп, мы про­
должали непрерывно атаковать, и защита соперников
дрогнула. А в третьем периоде нам удалось забросить
подряд еще четыре шайбы!
Через два месяца мы снова встретились с армейцами.
Для «Спартака» это был тяжелый, поучительный «матч
ошибок».
Перед 20 апреля мы опережали ЦСКА па одно очко
(то самое очко, которое добыли в февральском матче).
Встречу начали пятерки Петрова и Шадрина, и вмес­
то мощного броска вперед, которого мы ждали от со­
перника, последовало суетливое, плохо организованное
отступление. А наше второе звено, растерявшись от не­
55

ожиданности, уже на первых секундах не использовало
возможность открыть счет.
Саша Якушев и Саша Мартынюк вдвоем оказались у
ворот Толстикова, и Якушев не сумел передать шайбу
Мартынюку, находившемуся в очень выгодной позиции.
Тарасов, почуяв опасность, сразу же сменил петров­
скую пятерку на полупановскую. Но характер игры
остался прежним, тем более что после удаления Рагули­
на команда ЦСКА оказалась в меньшинстве.
Когда имеешь очень большое преимущество, когда го­
левые ситуации у ворот соперника следуют одна за дру­
гой, но остаются неиспользованными, игра вдруг пере­
стает ладиться. Инициатива переходит к противнику.
Так и случилось!
/
Внезапная острая контратака Юрия Блинова. Замеш­
кался наш защитник Игорь Лапип. Счет открыт! Увы,
не в нашу пользу.
Меньше всего я волнуюсь в первом периоде. Мне ка­
жется, что вся игра еще* впереди. Bqt улягутся первые
страсти, и к концу периода выявится истинное соотно­
шение сил. А в начале идет подстройка троек, так ска­
зать, выстраивание тактики. Может быть, я не прав, но
весь первый период я спокоен.
Перерыв. У каждого из нас свое место вг раздевалке.
Снимаю перчатки, шлем... Иду прополоскать горло, чаю
не пью. Потом сажусь и обмахиваюсь полотенцем — у
хоккеистов ведь нет секундантов, как у боксеров. Валера
Кузьмин подставляет голову под кран и громогласно про­
кашливается. Толя Севидов снимает заусенецу с коньков,
Витя Ярославцев жалуется. Ему всегда что-то мешает.
То в коньках что-то не так, то клюшка тяжелая. А мне
кажется, ему мешает другое. Виктор Ярославцев был
отличным хоккеистом еще в юности. Он и Якушев тогда
входили в сборную. Если сравнить Ярославцева тех вре­
мен с Ярославцевым зрелым, то никак не скажешь, что
он стал играть хуже. Нет, в 1969 году, оп играл так же,
56

как и раньше. Но тогда это было хорошо. Теперь — недо­
статочно хорошо. Изменился хоккей, а спортсмен не изме­
нился и отстал. Он отлично владеет техникой, но техника
у него существует как бы отдельно от скорости. А у Хар­
ламова, Зимина, Мальцева скорость и техника слиты
воедино. Это — современный хоккей.
Хоккей, как и любой другой вид спорта, развивается
стремительно, и всякая остановка спортсмена, по сути
дела, отставание.
Перерыв еще не кончился. И каждый в раздевалке
по-своему настраивается на борьбу. У каждого свой под­
ход, свои привычки. Одному необходимо развеселиться,
другому сосредоточиться, помолчать, отрешиться от не­
хоккейных забот... Я снова возвращаюсь мыслями к на­
чалу матча.
В дебюте армейцы отстояли свои ворота. Мы оказа­
лись не готовы использовать внезапно представившуюся
нам возможность вырваться вперед. Мы психологически
не были готовы к мягкой игре ЦСКА в начале матча,
не были готовы к ошибкам армейцев.
Иногда нам удается выиграть совершенно безнадеж­
ный матч. Когда шансов, казалось бы, никаких нет.
Но стоит «Спартаку» оказаться впереди, как вдруг
приходит робость, совершенно несвойственная азартной,
жадной до атаки команде, какая-то, я бы сказал, застен­
чивость. Вообще замечено, что «Спартаку» легче дого­
нять лидера, чем лидировать самому, сохранять лидер­
ство.
Кончается перерыв. В бой!
Игра не идет.
«Тактическая чехарда» мешает нам больше, чем ар­
мейцам. Это тонко чувствует Анатолий Владимирович
Тарасов и методично меняет чуть-чуть проигрывающее
нашей тройке полупановское звено каждые 20—30 се­
кунд. Это нам неудобно. Мы не успеваем разыграться —
уж очень маленькие игровые отрезки достаются нам!
57

Мы просто fie успеваем найти свою игру. Хитрющий Та­
расов видит это и цепко держится своего плана.
Мы проигрываем уже 1 :3!
Ну все, проиграли. Терять нам больше нечего. Теперь
хоть поиграть!
И тут течение матча меняется. «Спартак» показы­
вает характер. Мы лихо атакуем.
3 : 3. Потом 5 : 3! Мы впереди!
Четыре гола за 13 минут! Мы на гребне волны, ко­
торая несет нас к победе. Теперь уже у нас настроение
ликующее. Оно гонит предательски подступающую уста­
лость. Нам бы сейчас, не снижая темпа, стремительно
атаковать и атаковать.
И снова ошибка! Словно испугавшись чего-то, мы пы­
таемся сохранить счет. Мы сползаем с гребня волны
назад, вниз. Отступаем, обороняемся. Это так нелепо, что
соперник не сразу понимает, что происходит. А мы по
уши завязли в обороне. Ах, как мешает пам сегодня рас­
четец: мол, если победим в этом матче, то уйдем вперед
на три очка, станем недосягаемыми для ЦСКА в чемпио­
нате!
...Остается одпа минута и тридцать две секупды до
конца матча. Мы ведем со счетом 5:4. Шайба у нас. По
заданию тренера играем прессинг:' каждый «держит»
соперника. Борис Майоров передает шайбу Зимину. Ее
перехватывает защитник армейцев, и тут же — пас Хар­
ламову. Перед Харламовым — я. Иду на Харламова от­
крыто, «в лоб», вдоль синей линии. Внезапно он оста­
навливается и резко по борту уходит влево. Минует Ле­
шу Макарова. Входит в угол. Дима Китаев не успевает
прикрыть Петрова. Задерживается чуть позади меня и
пропускает пас Харламова. Петров бросает почти с ли­
нии ворот... Гол!
Стадион взрывается овацией.
Ничья! Это после всего-то! Ну, пе обидно ли?!
Мы спова в раздевалке, молчим.
58

Кряхтя поднимаюсь и иду в душевую.
Душ, спасительный душ! Подставляю лицо упругим
струйкам воды. Но сбросить с себя досаду не могу.
Не нужно было играть против Харламова «в лоб».
Пропустить "бы его, сравняться с ним в скорости и тогда
попытаться отобрать шайбу.
Да и вообще, по-другому не скажешь,— матч ошибок!
Наше звено провело эту встречу весьма посредствен­
но. Кроме Зимина, никто из нас так и не нашел «своей
игры» до конца матча. Мне не хватило агрессивности. Я
играл слишком рассудочно, миролюбиво. Агрессивность
же пропала из-за недостатка скорости. Сказалась ли тут
усталость, естественная на финише труднейшего сезона,
или что-пибудь другое?
Завтра утром начнем все сначала. А сегодня? Как
сделать, чтобы думалось о чем-нибудь другом кроме зло­
получных ошибок?
Наш тренер Николай Иванович Карпов вел себя так,
как будто ничего худого, а тем более непоправимого не
случилось. Он, улыбаясь, поздравил нас с хорошей игрой,
сказал: «Молодцы»!
Ладно, знаем, какие мы молодцы! Педагогический
ход.
Мы долго не можем успокоиться. Сразу после игры
па стадионе и потом в автобусе говорим и говорим, пере­
бивая друг друга.
Команда — это, конечно, коллектив дружных. Наши
взаимоотношения, как бы они ни выглядели со стороны,
сцементированы глубокой и крепкой мужской дружбой.
Сейчас нас захватило одно ощущение, одно чувство до­
сады, какой-то, как нам кажется, неправомерности
неудачи. Мы снова и снова «проигрываем» ситуации
матча.
Кто-то смотрит на часы и вдруг кричит, перебивая
говорящего: «Чуть-чуть оставалось, чуть-чуть. Ты и рас­
сказать ничего толком за это время не успел... Я сейчас
59

время засекал... Одна минута тридцать две секунды...
Всего одна минута и тридцать две секунды.»
— Ребята, уже
половина второго. Немедленно
спать!— волнуется Николай Иванович.
Мы нехотя расходимся по комнатам.
Но и сейчас, в тишине, не спится. Кряхтит в своем
углу Боря Майоров. Глубоко, прерывисто вздыхает Же­
ня Зимин. Играют еще...
Проснувшись на следующее утро, как будто начи­
наешь освобождаться от гнетущего чувства неудачи. Хо­
чется туда, на лед, на тренировку. Хочется играть и во
что бы то ни стало выиграть.
Но у кого?
Сегодня утром обыкновенная тренировка. Наши гроз­
ные соперники далеко. Они тоже тренируются. Но каж­
дый из нас, я уверен, испытывает сейчас одно отчаянное
желание: сразиться и выиграть. Выиграть именно сего­
дня, немедленно! И тренер угадывает наше состояние.
Он понимает, что после вчерашнего матча нельзя вер­
нуться к «школе», нельзя спокойно повторять элементы
техники, тактики и физической подготовки. Главное сей­
час — исправить не технические пли тактические ошиб­
ки, главное сейчас — исправить настроение. *И тренер
объявляет:
— Будем играть. Сегодня двусторонняя игра!
Лучшего лекарства для нас не придумаешь. Больше
всего на свете хоккеисты любят играть. С какой стреми­
тельной страстностью выскакивают на площадку наши
ребята!
И снова голос тренера:
— Разминку как перед матчем и начинаем!
Это, конечно, маленькая тренерская хитрость, но мы
делаем вид, что не замечаем ее. Ведь разминка, в сущ­
ности, состоит из тех же элементов, что и тренировка,
правда в уменьшенном объеме. Но сейчас эти упражне­
60

ния теряют школярскую окраску, теряют будничный ха­
рактер, сейчас мы готовимся к игре..К сражению.
И начинается горячий, боевой, бескомпромиссный
матч между «красными» и «белыми», матч такой стре­
мительный и жесткий, что диву даешься.
И в этой игре в пустом и гулком Дворце спорта иногда
повторяются почти точно вчерашние положения. Но вче­
ра шайба не слушалась, а сегодня, как маленький литой
снаряд, она врезается в сетку и, обессилев, повисает в
сетке... Гол!
Я вскидываю клюшку вверх вне себя от радости.
И потом, сменившись, сидя на скамье думаю: «Вот се­
годня удалось... Эх, вернуть бы вчерашний день! Если
бы можно было его повторить!»
— Смена!
Некогда размышлять. Я упруго перепрыгиваю через
борт, и вихрь, бушующий на площадке, подхватывает
меня и несет...
Какое же это счастье — играть!

первая шайба

ГЛАВА

'

И еот однажды, зимой 1957 года.
мне предложили сыграть е хоккей
с шайбой...

Убежден: мальчишке, подающему надежды в спорте,
просто необходимо знать, что хоккей начинается не с
него и даже не с его кумира, прекрасно играющего сей­
час в команде мастеров. Как невозможно стать культур­
ным человеком не изучив истории, так пельзя стать куль­
турным спортсменом пе интересуясь прошлым спорта.
Век в спорте, увы, недолог. Стремительно сменяются
поколения, и болельщики сегодня забывают вчерашнего
любимца. Болельщикам простительно. Но Ренат Дасаев
просто обязан знать все про Льва Яшина, так же, как
Лев Яшин знал о Жмелькове, Акимове, Хомиче. Может
быть, я ломлюсь в открытые двери?
Да широко ли они открыты?
Не так давно заслуженный мастер спорта, очень из­
вестный в свое время футболист, а ныне старший тренер
«Динамо» Виктор Царев привез динамовских мальчишек
в Гагру на традиционный юношеский футбольный турнир
на приз памяти заслуженного мастера спорта бывшего ка­
питана тбилисского «Динамо» Шота Яманидзе.
Перед поездкой он спросил своих ребят:
— Что вы знаете о человеке, именем которого назван
турнир?
Лишь несколько человек смогли ответить, что Яма­
нидзе играл в футбольной команде «Динамо». Остальные
просто молчали.
— Удивляться не приходится, — комментирует это
молчание Виктор Царев. — В спорте, особенно в футболе

или хоккее, кумиры юных — действующие игроки. Уве­
рен, мы многое упускаем в работе с детьми, забывая
рассказать им о людях, внесших огромный вклад в раз­
витие отечественного спорта.
Меня, признаться, больно задевает нечто похожее и
у нас в «Спартаке». Играет юный спортсмен в известной
команде мастеров, а что он о ней знает?
Пусть не обижаются" на меня ни Кожевников, ни
Зубков — да это не только их касается, — но что они
знают об Александре Ивановиче Игумнове, о Владимире
Александровиче Степанове? Боюсь, что ничего. Или
очень мало. Я назвал особенно дорогие мне имена, а мог
бы перечислить несколько десятков человек, не знать
которых должно быть стыдно спартаковцу. Ведь надеть
форму «Спартака» еще не значит стать спартаковцем.
И не потому ли так не хватает характера, спортивной
твердости многим нашим молодым, что они и не знают
почти ничего о своих командах.
Вот почему, когда я слышу похвалы Третьяку, Мыш­
кину, Дорощенко, я часто вспоминаю об их прекрасных
предшественниках: Мкртычане, Пучкове, Зингере, Коно­
валенко... Когда говорят о наших отличных защитниках
Фетисове, Касатонове, Гимаеве, я не забываю упомянуть
и Рагулина, Иванова, Трегубова, Блинова, Давыдова...
С удовольствием вспоминаю нападающих, не раз удив­
лявших хоккейный мир: Боброва, Бабича, Шувалова,
Альметова, Александрова, Локтева, братьев Майоровых,
Фирсова, Зимина... И многих других. Все они будут не
раз упоминаться в моем рассказе. Память — наше богат­
ство, наша культура, наша гордость. У каждого в спорте
свои дороги. Сейчас я присматриваюсь к самым малень­
ким спартаковским болельщикам — к тем, чьи стриже­
ные головы и чуть оттопыренные уши всегда торчат изза борта. Даже на тренировке. Глаза мальчишечьи тем­
неют от надежды:. «Вот бы заполучить клюшку! Лучше
бы целую, но хорошо и сломанную...» За сломанной и
63

выброшенной за борт клюшкой они бросаются, как во­
робьи на корм. Как же, этой клюшкой играл Сам!
А когда кончится тренировка, они встанут неподвиж­
ной стайкой в том месте, где разбирается борт, и в бла­
гоговейном молчании будут дожидаться любимого игрока,
провожая восхищенными взглядами и всех остальных.
Самый отчаянный робко протянет блокнот и карандаш
и еле слышным голосом попросит автограф. Но по тому,
как пристально и неотрывно мальчишка смотрит на
клюшку, понимаешь желание, которое он не решается
высказать.
— А что ж не в школе, ребята?
Мгновение пауза.
— А мы во вторую смену...
— Держи клюшку и не забывай, в какую смену
учишься...
— Спасибо, — одним дыханием отвечает вся компа­
ния.
Смотрю на белобрысого паренька, улыбаюсь ему и
вижу в глазах его что-то очень знакомое.
Автобус трогается. Ребята машут нам вслед. Я пы­
таюсь отыскать в своем детстве, в памяти своей те за­
ветные тропки, которые меня привели к спорту.
...Совсем мальчишкой я попал в секцию хоккея с мя­
чом московского «Спартака». Торопясь на очередную
тренировку, невольно задерживал шаг у полей, где раз­
минались ребята постарше. Смотрел на них с завистью.
Они тренировались в настоящей форме! СколькЬ раз я
мысленно примерял на себя спартаковскую форму!
И вот наконец в один из зимних дней мы собрались
на Ширяевом поле задолго до тренировки.
— А всем достанется?
— Наверное, всем.
— Ну, конечно, всем!
— А ты в чем понесешь форму? — спросил меня
кто-то.
64

У меня, уж который раз в этот день, мурашки побе­
жали по коже: сумкп-то я никакой не взял! Ожиданию,
казалось, не будет конца...
Наконец час настал. Всем нам выдали красные бай­
ковые рубашки для русского хоккея. Па каждой рубашке
спартаковский ромб — эмблема. Кроме того, мы получи­
ли синие шаровары и всю хоккейную амуницию.
А потом началась первая настоящая тренировка, с
настоящим тренером, на настоящем поле, в настоящей
форме. Наконец-то мы допущены в святая-святых!
Да тренировка ли это была? Какое там! Тренеры по­
нимали наше состояние и снисходительно наблюдали за
неуправляемым взрывом энергии. Мальчишки, впервые
надевшие спортивную форму, понятия не имели о спор­
тивной дисциплине. Скорости на площадке мы показы­
вали в тот день реактивные. С безудержным азартом
мы кучей гонялись по полю за маленьким оранжевым
мячиком. Со стороны это, вероятно, выглядело бестолко­
вой беготней. Но все, что происходило в тот день, каза­
лось нам праздничным карнавалом. Так я и запомнил
его на всю жизнь.
И насчет того, в чем нести домой форму, волновался
я напрасно: вместе с формой выдали нам и спортивные
сумки. Когда, взъерошенный, счастливый, необыкновен­
но гордый и важный, я шел домой, мне было жаль, что
сумка не прозрачная. Так хотелось, чтобы все видели
ее содержимое!
— Что случилось?— встревоженно спросила мама,
когда за мной громко захлопнулась дверь.
Я медленно прошел на середину комнаты и, стараясь
сохранять спокойствие, выложил на стол свою форму.
Мама посмотрела на стол, потом на меня...
— Лу и что же?
— Как что? — почти возмутился я, — Это же форма!
— A-а! Вот оно что... — Мама взяла в руки рубашку,
потом шаровары. — Да она же не новая!
3 Зак. 0618

65

В этой форме играли настоящие мастера! «Не новая!»
Ничего ты пе понимаешь, мама!
В те времена мальчишкам выдавали форму, которая
отслужила свой срок и списывалась в команде мастеров.
Выглядела она и в самом деле не очень шикарно, но
разве в этом дело?!
На следующее утро около моей постели лежала вы­
стиранная, заштопанная, выглаженная форма.
Я не удержался, сразу же надел ее и молча ждал,
что скажет мама.
— Красиво, сынок, — улыбнулась она, — носи на здо­
ровье.
С той поры я играл в другой форме только тогда,
когда удостаивался чести надевать свитер сборной коман­
ды нашей страны.
...Автобус мчит нас в Серебряный бор. Я сижу-на
своем привычном месте. Мысли снова и снова возвра­
щаются к далеким дням детства.
Наша семья жила в десяти минутах ходьбы от Ши­
ряева поля. Условия для занятий физкультурой у нас
лучше, чем в других, более «городских», районах Моск­
вы. Но ведь по все жители Сокольников увлекаются
спортом.
Был еще наш двор. Дружный, спортивный двор. Пом­
ню, как старшие ребята придумали дворовый «день гим­
наста». Никто нам этого не предлагал, нас не «вовлека­
ли», не «организовывали». По собственной инициативе
мы построили снаряды: турник, брусья, коня, которого
йочему-то назвали козлом. По утрам вместо зарядки мы,
маленькие, занимались со старшими ребятами гимнасти­
кой.
Это было в 50-м году. Мне исполнилось тогда десять
лет. Однако стойких, прочных спортивных увлечений
тогда у меня еще не было. Как все, гонял в футбол.
Увлечения, в том числе и спортивные, возникали сти­
хийно.
66

Вспоминаю курьезный случай.
В те времена в кинотеатрах демонстрировался четы­
рехсерийный фильм «Тарзап». Посмотреть все четыре
серии страстно хотелось каждому мальчишке. В нашем
районе фильм показывали в клубе Ильича. Кто-то ска­
зал, что участников кружковой самодеятельности в клуб
пропускают бесплатно. Мы сразу же отправились гурь­
бой записываться в кружки. Набирали в кружок балалаеч­
ников. Мы все изъявили горячее желДние играть на ба­
лалайке. Нас записали, выдали по медиатору и... пусти­
ли бесплатно на «Тарзана». Должен признаться, что
этим и закончились мои музыкальные занятия. Но в том
же клубе работала детская акробатическая секция. Я за­
писался и туда. Акробатика стала моим увлечением, и
довольно серьезным. Стало быть, «день гимнаста», дво­
ровый футбол, акробатика. А кроме того, ходил смотреть
тренировки, игры спартаковских клубных команд на
Ширяево поле. Прекрасно играли мальчики «Спартака»
1939 года рождения: Лобутев, Греков, Погальников!..
Красивая форма — футболки красные с белой полосой
поперек, гетры, бутсы!.. Все это волновало мальчишеское
воображение и притягивало.
*
Пришел к тренеру Владимиру Александровичу Вино­
градову, решился:
— Хочу играть у вас!
Виноградов окинул меня взглядом.
— Раздевайся. Бери мяч. Покажи, что умеешь.
Я «постукал» в настоящий мяч на настоящем поле.
Видимо, сильного впечатления на тренера не произвел.
Но огорчать мальчишку ему не хотелось, и он сказал:
— В общем-то ты нам подходишь. Занимайся.
То, что меня не прогнали, уже было счастьем. И,
окрыленный, я полетел домой.
Дома я не очень-то рассказывал о своих футбольных
занятиях. Семья у нас была совсем не спортивная. Мои
«внешкольные» увлечения не особенно одобрялись. Ро­
Зф

67

дители опасались, как бы учеба не пострадала из-за этих
увлечений. По, падо сказать, школу я очень любил. Мне
хотелось учиться всегда.
Друзья-одноклассники тоже не увлекались футболом.
Так у меня появилась «своя тайна». Стал регулярно хо­
дить на Ширяево поле тренироваться. Сначала каждая
тренировка сама по себе была радостью. Потом появи­
лось острое желание играть в настоящем соревновании.
Когда же наконец меня поставят на игру? Когда же
я буду играть по-настоящему? Может быть, сегодня? Но
ждать и терпеть мне пришлось довольно долго.
— Извини, Слава. Но ты должен попять. Команда
играет второй год. Все игроки старше тебя, опытнее на
целый сезон. В этой команде ты будешь запасным, —
сказал мне Виноградов.
Руки опустились, и слезы подступили близко-близко...
Об этом я никому не рассказал пи дома, ни в школе.
И сейчас, когда вижу мальчишку или юношу, сидя­
щего на скамейке запасных с подчеркнуто невозмути­
мым видом, поверьте, очень хорошо понимаю, чего ему
стоит это спокойствие...
А время шло. Наступила зима. И мне предложили по­
пробовать поиграть в русский хоккей, в хоккей с мячом.
Канадский хоккей не имел тогда и десятой доли своей
теперешней популярности.
Так я вошел в состав команды, стал не запасным, а
основным игроком.
Игры мальчиков проходили в основном в январские
каникулы. И вот представьте себе: раннее-раннее утро,
почти ночь. На улице еще совсем темно. А дома так хо­
рошо, тепло. Пахнет елкой. Но нужно вставать ни свет
ни заря. Сестры спят. Мать сует мне в сумку бутерброды
и сердито ворчит:
— Куда тебя черт несет?
А он нес меня, этот спортивный черт, к метро «Со­
кол», где на шесть часов тридцать минут утра назначен
68

сбор нашей команды. Оттуда едем в Фили играть с
«Крыльями Советов». После игры мы будем мерзнуть на
трибунах, пока не сыграют все наши клубные команды.
Мы будем отчаянно болеть за наш клуб, за наш спарта­
ковский флаг.
Давно съедены мамины бутерброды, давно холод за­
брался под пальто, под свитер, под рубашку. Но ведь
играют наши!
Возвращаюсь домой поздно вечером. На меня смотрят
с укоризной. Я знаю, почему родные волнуются, и стара­
юсь доказать им, что могу сочетать хоккей с хорошей
учебой. А по мнению моих родителей, хорошо — это ко­
гда нет четверок. Приходилось вкалывать.
Как почти все мои сверстники в те времена, маль­
чишкой я мечтал стать летчиком. Летчиком был мой
двоюродный брат. Я гордился им и очень хотел быть на
него похожим. Окончив седьмой класс, объявил дома, что
буду поступать в авиационную спецшколу. Сдал экзаме­
ны довольно успешно, но не был принят из-за зрения:
в тот день я перекупался с ребятами — глаза покраснели,
видел хуже, чем обычно.
Время, когда мне пришлось выбирать институт, сов­
пало с началом нашей дружбы с братьями Майоровыми.
Борис тогда уже учился в Московском авиационном тех­
нологическом институте. А слово «авиация» по-прежнему
притягивало меня. Борис очень хвалил свой институт.
Я сдал экзамены в MATH.
Мечта начинала сбываться, но сколько в этой мечте
было юношеского, почти мальчишеского! На первом кур­
се мне казалось, что спорт не займет большого места в
моей жизни. Я был уверен, что это просто увлечение. Ин­
ститут, самолетостроение, были, безусловно, важнее.
Позже постепенно увлечение спортом стало вытеснять
все другие.
Пожалуй, во времена нашей учебы в MATH и Борис
Александрович Майоров вовсе не мечтал стать тренером,
69

связать всю свою жизнь со спортом. Но прошло время,
и расстаться с любимым делом оказалось не под силу.
Спорт — постоянное общение с людьми. Знать, пони­
мать спорт — значит, знать и понимать людей. Это меня
очень привлекало. Хотелось играть. Очень интересовали
люди, встречи с которыми постоянно дарил спорт. И ка­
кие счастливые встречи!
В 1957 году я играл в футбол за основной состав
команды мальчиков 1940 года рождения. Тренировал нас
знаменитый в недавнем прошлом полузащитник Констан­
тин Матвеевич Рязанцев. Думающий, серьезный тренер
и очень интересный человек. Уже на следующий год наша
команда выиграла чемпионат молодежных команд.
А Владимир Александрович Степанов? Необыкновен­
ный человек, незаурядный спортсмен, трене,р с каким-то
особым чутьем на таланты. Причем на своеобразные —
спартаковские спортивные таланты. Искал и эксперимен­
тировал он беспрестанно.
Вспоминая своих первых наставников, я понимаю, что
главное качество детского тренера — уметь любить детей.
Отдавать им вее. Не жалея ни времени, ни себя. Непре­
станно искать, влюбляться, разочаровываться, снова влюб­
ляться и терпеть. Терпеливо и упорно работать, чтобы
отыскать и поднять на ноги спортивный талант. Такой
талант может оказаться ярким — нельзя не заметить. Но
чаще всего задатки дарования проявляются не сразу. Они
запрятаны глубоко, трудно разглядеть их в человеке.
Только вдруг сверкнет на мгновение что-то совершенно
неожиданное. Какая самоотверженная любовь, какое
ангельское терпение должны быть у детского тренера,
чтобы уметь дождаться этой мгновенной, слабенькой, еще
еле заметной вспышки, просто искры спортивного талан­
та! Да ведь это «та же добыча радия. Грамм добыча —
год труды».
И какая кропотливая работа воспитателя требуется
для того, чтобы взрастить хотя бы рдного даровитого
70

спортсмена! Настоящий детский тренер — это человек
особенный, это подвижник.
Такими тренерами были Рязанцев и Степанов. Таким
был и Александр Иванович Игумнов. В молодости хок­
кеист, в зрелые годы тренер, он отдал Ширяевке все.
Ширяевка стала его призванием, делом его жизни. Она
и одарила его сполна.
В худеньком, неброском Володе Шадрине он угадал
упорный, «прочный» характер, неистовую тягу к спор­
тивным знаниям.
Он первым заметил в детской команде спортивного
клуба «Серн и молот» совсем юных Сашу Якушева и Ге­
ну Крылова. Мальчишек по его настоянию пригласили в
юношескую команду «Спартака». Для них это явилось
серьезным стимулом роста. И Виктор Зингер и Женя Зи­
мин начинали не в «Спартаке». Но настоящую хоккей­
ную школу прошли под руководством Александра Ива­
новича.
В свое время Игумнов был удивительным хоккеистом.
Играл он, конечно, в ру.сский хоккей. Был левым край­
ним и в сборной, и в «Спартаке». Болельщики называли
его за неистовый темперамент «Сатаной».
С нами Игумнов работал весело. Когда, например,
Александр Иванович разбирал игру, со стороны могло
показаться, что это не занятие, а концерт! Все ребята
держатся за животики, хохот непрерывный. Своя ошибка,
если о ней говорит Александр Иванович, кажется нам
ужасно нелепой, невероятно смешной. Обидеться, рас­
сердиться на него невозможно. Веришь, что любая ошиб­
ка поправима. Настроение неизменно хорошее.
А его рассказы о различных хоккейных «чудесах»!
Да это же юмористические миниатюры, в каждой из ко­
торых, однако, спрятана серьезная мысль!
Мы его любили, и я эту любовь и признательность
несу через всю свою спортивную жизнь.
В конце зимы 1957 года Владимир Александрович
71

Степанов предложил мне сыграть в хоккей с шайбой.
Площадка русского хоккея располагалась па Ширяевом
поле рядом с «коробкой» для хоккея с шайбой, и я часто
видел эту игру. В тот день, когда состоялся матч, после
оттепели снова ударил мороз. Вы, наверное, представляе­
те, какой лед был на площадке. Играли мы с «Буревест­
ником».
И вот я в центре тройки нападения на маленьком, не­
обычно расчерченном поле (кстати, и в футболе, и в рус­
ском хоккее я всегда играл в центре). В руках у меня
смешная нелепая длинная клюшка. Я оглядываюсь на
Владимира Александровича.
— Ничего, у тебя получится — кивает он мне и улы­
бается.
Матч у «Буревестника» мы выиграли 2:1. Мне уда­
лось забросить обе шайбы. Как это произошло — не пом­
ню. В самый первый раз — и сразу две шайбы. Конечно,
это уверенность Владимира Александровича мне помогла,
его ободряющая улыбка.
Владимира Степанова, знаменитого правого инсайда
московского «Спартака» во второй половине 30-х годов,
я не мог видеть в игре — поздно родился. Но много читал
о нем, много слышал от друзей, от тех, кто старше меня.
За умение взорваться на чужой штрафной площадке
его прозвали «Гранатой».
«Быстрый, агрессивный, выносливый Степанов обла­
дал свирепым ударом по воротам, а желание забивать го­
лы было ненасытным»,— пишет о нем Николай Петрович
Старостин в книге «Звезды* большого футбола».
По рассказам, он почти не улыбался на поле. Всегда
был серьезен, сосредоточен и вскипал гневом, когда ему
казалось, что партнеры, люди иного телшерамента, недо­
статочно отдавали себя игре.
Его клубный патриотизм был так же неистов и бес­
компромиссен, как и другие проявления его спортивного
темперамента.
12

Поразительно, что вне спорта Владимир Александро­
вич — мягкий, я бы даже сказал — тихий человек. Не­
обыкновенно расположенный к людям, всегда готовый
поддержать и ободрить. Неизменно корректный и сдер­
жанный. Особенно он сдержан, если не сказать замкнут,
когда речь заходит о его личных заслугах.
Я знаю, что в памятном матче «Спартака» с футболи­
стами сборной Басконии он играл блестяще. Три раза
степановская «граната» взрывалась в штрафной площад­
ке дотоле непобедимых басков. Три мяча из победных
шести было забито правым полусредним московского
«Спартака» Владимиром Степановым.
Судьба обошлась с Владимиром Александровичем без­
жалостно. В расцвете сил этот великий футболист попал
под трамвай и потерял обе ступни. Но из спорта не ушел.
Он упрямо работал. Сколько интересных спортсменов им
открыто! Скольким он дал путевки в спортивную жизнь!
И если сейчас на играх клубных команд «Спартака» вы
встретите невысокого блондина лет шестидесяти с тросточ­
кой в руке, знайте: это заслуженный мастер спорта Вла­
димир Степанов, научивший многих из нас мужеству,
спортивному патриотизму, преданности спорту и своему
спортивному флагу.
...А летом я снова играл в футбол.
Мне посчастливилось заниматься под наблюдением
легендарного спартаковского ветерана Петра Ефимовича
Исакова. В те мальчишеские годы я и не знал, что пере­
до мной великий футболист. К нам на тренировки прихо­
дил добродушный, ласковый человек в заячьем тулупе
(Петр Ефимович был тяжело болен и постоянно мерз).
Разговаривал он с нами так, словно мы все, спартаков­
ская малышня, были его любимыми детьми. Он никогда
не показывал приема сам — уже пе мог в то время, но
умел рассказать, объяснить, вдохновить, как никто.
Тогда же или немного позже произошли встречи, сыг­
равшие огромную роль в моей спортивной жизни.
*
73

Братья Майоровы, Боря и Женя, жили почти на ста­
дионе «Ширяево поле». Они старше меня на два года и
к тому времени, когда я только начинал, уже играли в
команде юношей «Спартака» в русский хоккей. Помню,
как Женя упрашивал Владимира Александровича Степа­
нова поставить его наконец в нападение, рядом с братом.
В то время Женя был вратарем. Упорный, он добился
своего, и в команде — чемпионе Москвы два года они
играли вместе: Женя под номером семь, а Борис под но­
мером восемь. Я с удовольствием смотрел их игры. Кста­
ти, в той же команде играл и Дмитрий Китаев. Он и
Майоровы жили в одном дворе.
*
В 1957 году Степанов порекомендовал Анатолию Вла­
димировичу Сеглину, тогдашнему тренеру команды ма­
стеров по хоккею с шайбой, пригласить братьев Майоро­
вых и Китаева. Они стали играть и в команде мастеров,
и в молодежной. Тройка выглядела так: Евгений Майо­
ров, Владимир Мальцев, Борис Майоров. Тогда же при­
мерно стали подставлять и меня в тройку Никифоров —
Егоров — Шуленин вместо Егорова.
На следующий год Александр Иванович Игумнов, ко­
торый сменил'Сеглина на посту тренера, поставил впер­
вые па игру с ЦСКА братьев Майоровых и меня в одну
тройку. Мы проиграли армейцам тогда с разгромным сче­
том — 1:13. Не забывайте, что «Спартак» в то время был
постоянным аутсайдером, а ЦСКА — неивменным лидером
нашего хоккея.
В те времена разрыв в классе команд высшей лиги
был таким, что в некоторых соревнованиях, например на
приз «Советского спорта», мы играли с гандикапом. Это
обиднейшая система, вроде форы в несколько шайб. Мо­
гучие армейцы снисходительно давали нам эту фору и
все равно выигрывали. Многое с тех пор переменилось...
Но не будем отвлекаться. Так или иначе, после того со­
крушительного поражения мы стали играть вместе: Боря,
Женя и я.
74

Но истинным рождением игрового ансамбля нужно
считать выступления нашей тройки против сборной Сое­
диненных Штатов в составе молодежной сборной СССР в
конце того же сезона. Мы выиграли у американцев со
счетом 6:1 и 4:3, восемь из десяти шайб забросила наша
спартаковская тройка.
Наша тройка! Тогда мы были юными, еще не сфор­
мировавшимися спортсменами. Наши характеры (может
быть, за исключением Бориса Майорова) самостоятельно
не проявлялись. Проявлялся характер тройки. Это был
единый организм, и личности наши только контурами
проступали внутри четко очерченного характера тройки.
Мне кажется, что в те годы мы и думали совершенно
одинаково.
Тройка наша получилась, видимо, потому, что пони­
мали мы друг друга прекрасно. До «своей» игры дошли
сами. Ничего особенного не выдумали. Наша игра скла­
дывалась из обычных стандартных положений, только мы
выполняли их быстрее, сноровистей обычного. Трениро­
вались мы медленно. В игре все делалось много быстрее,
на предельных скоростях. Словом, наши игровые эксп­
ромты были хорошо подготовлены на тренировках. Все
время росли от того, что учили друг друга и учились друг
у друга. И каждый из нас принимал сложившееся в
тройке распределение ролей. Оно казалось совершенно
естественным. Кто был ведущим, подыгрывающим, разы­
грывающим, завершающим — не имело значения. Больше
всего шайб одно время забрасывал Евгений Майоров. Это
вытекало из логики нашей игры.
Сейчас меня часто спрашивают, как прризошло, что
наша тройка вдруг потеряла одного из своих игроков?
Что случилось с Евгением Майоровым? Как возникла эта
ситуация? Я думаю, что трудности возникли в процессе
естественного роста каждого из нас. Время шло, мы
взрослели. Характер каждого из нас проявлялся все от­
четливее. И наступил такой день, когда мы заметили, что
75

наша тройка уже не единый организм. Появились три
разные личности. И то, что до этого дня давалось легко
и естественно, теперь потребовало воли, взаимных усту­
пок, самоотверженного взаимопонимания. А это не так
просто. До 1964 года все-таки не видно- было признаков
надвигающихся изменений.
А в 1964 году произошел раскол. Мы участвовали в
турнире Брауна в Канаде. Турнир был жестким — поло­
вина сборной оказалась выведенной из игры. Получили
травмь! Вениамин Александров, Борис Майоров, у Евге­
ния вывих плеча. И все-таки Александров и Борис Майо­
ров вышли на следующую игру с травмами, а Евгений
не захотел. «Не буду я позориться перед зрителями!» —
сказал он Тарасову. Мы играли в таком составе: Борис
Майоров, я и Саша Альметов. В следующем сезопе тре­
неры сборной не' пригласили на сборы Евгения Майорова.
Жизнь ставила барьеры. Преодолевать их становилось
все труднее. В юности нас связывали общие интересы и
вне хоккея. Мы все трое учились в одном институте. Да
и вообще, в те времена мы были неразлучны. Л тут вдруг
Евгений Майоров остался один.
Нет, мы не ссорились. Мы просто подолгу молчали,
нам не удавалось придумать «лекарство» для друга. Са­
молюбивый и гордый, он отвергал нашу помощь.
Мы понимали, что горькая обида мешает Евгению
правильно оценивать происходящее. Мы вместе с ним
трудно переживали кризис. Ио он решил бороться за при­
знание в одиночку, без нас. И все трое мы в то время
были не настолько зрелыми людьми, чтобы все видеть
так ясно, как это видится сейчас. Женя упорно отдалял­
ся от нас, замыкаясь в себе, противопоставляя себя сна­
чала нам, а потом уж и всей команде. Па глазах тускнел
своеобразнейший спортивный талант. По нельзя челове­
ку помочь, если он сам не хочет помогать себе и отвер­
гает любую помощь. Так Евгений Майоров перешел в дру­
гую тройку, а затем и вовсе покинул хоккей.
76

Трудный характер у Евгения Майорова, сложная спрртивная судьба. Но я всегда верил в этого талантливого,
яркого человека. Верю в его удачу на новом поприще —
в спортивной журналистике. И всегда буду помнить на­
шу хоккейную юность, наш азарт, удачливость нашей
тройки. Шутка ли, каких-то три года играли вместе, а
команда, занимавшая в 1959 году семнадцатое место
в турнирной таблице, в 1962-м переместилась на первое!
Мы стали чемпионами страны! Мы вместе радовались,
вместе огорчались, и тройка для нас была превыше всего.
Как я рад, что мне посчастливилось встретиться с
вами, Боря и Женя, дорогие мои хоккейные братья!
Что пи случилось потом, как далеко мы ни разош­
лись по дорогам жизни, благословим нашу хоккейную
весну!
Помните, как неслось над «Сокольниками»:
— Бо-ря, шай-бу! Же-ня, шай-бу!
Это стадион кричит нам, нам!
И мы летим вперед, словно не на коньках, а на
крыльях. Как хорошо, что это было!
Я обещал рассказать о первой шайбе. Впервые я уви­
дел шайбу на Ширяевом поле — во времена своего дет­
ства. Впервые — два раза подряд — забил ее в самой пер­
вой своей игре в хоккей—с командой «Буревестник». Пер­
вые успехи она принесла мне в команде «Спартак» во
времена моей юности. А вот как я забил ту самую шай­
бу, с которой начался отсчет, дошедший не так давно до
четырехсот, не могу вспомнить.

ГЛАВА

честь флага
Выбор клуба для спортсмена —
дело случая? Убежден, что нет

Так сложилось, что игру мастеров я увидел сразу
очень близко.
Мне шел восемнадцатый год. «Спартак» играл с вос­
кресенским «Химиком». Меня впервые поставили на
игру.
В тот день я пережил настоящее потрясение! Не знаю,
как чувствовал себя другой новичок нашей команды,
Кузнецов, но я даже не мог как следует разобраться в
том, что происходило на площадке.
Так было. И, может быть, именно потому, что я за­
ранее не присматривался к знаменитым хоккеистам, я
так и не успел выбрать себе среди мастеров пример для
подражепия, «пе сотворил себе кумира».
И это, по-моему, неплохо. Ведь кумиры чаще прино­
сят вред, чем пользу.
В молодежном звене «Спартака» в конце 60-х годов
выделялся Константин Климов. Техника у пего и тогда
была неплохой. Он легко и быстро катался на коньках.
Был пе из робкого десятка. Подавал большие надежды.
Правда, па мой взгляд, со временем его хладнокровие,
расчетливость и спортивная трезвость превратились в
равнодушие, излишнюю осторожность, непонятную мне
холодность на площадке.
Что же мешало ему, тормозило его рост?
Ему «мешал»... Владимир Викулов.
Костя был по-детски влюблен в этого замечательного
мастера. Он обожал Викулова и копировал своего куми­
ра даже в мелочах!
78

У нас в команде над ним дружески подтрунивали:
«Наш Костя... Викулов!»
Костя подражал знаменитому хоккеисту в манере ка­
таться, пытался повторять специфические викуловские
приемы. Но, как у нас принято говорить, психофизиче­
ская структура и спортивный характер Климова отнюдь
не во всем соответствовали выбранному эталону. Костя,
по-моому, был самобытен и интересен сам по себе.
Совсем по иному пути шел наш Володя Шадрин,
спортсмен, сумевший даже слабости свои превратить
чуть ли не в достоинства. Потому так трудно играть про­
тив Шадрина, что он ни на кого не похож.
Но выбрать свою дорогу в спорте, найти свой, непро­
торенный путь — дело сложное, многотрудное. Когда вы
видите юного хоккеиста, только что перешедшего в
команду взрослых, в комапду мастеров, не судите его
строго по первым играм. Он преодолевает такой слож­
ный, такой трудный барьер! Все его физические и духов­
ные ресурсы расходуются в таком количестве и так без­
удержно, что невозможно увидеть подлинное лицо игро­
ка, правильно оценить его перспективность. Как тут
важно поддержать мальчишку, вселить в него уверен­
ность, дать ему почувствовать дружеское участие това­
рищей по команде!
Только ли новичкам постоянно требуется дружеская
поддержка?
...В февральском матче 1969 года ЦСКА — «Спартак»
перелом в игре наметился во втором периоде. Первая
треть закончилась^ с ничейным счетом — 1:1. А во втором
периоде, несмотря на некоторое наше игровое преиму­
щество, изменить счет в свою пользу мы долго не могли.
Преимущество было очень зыбким. Понимали это и мы,
и армейцы. И знали, что огромное значение будет иметь
вторая шайба. Только вот кто ее забьет — «Спартак» или
ЦСКА?
79

И вот наконец у Зимина стопроцентная возможность
вывести команду вперед... Неминуемый гол! Нам показа­
лось, что трибуны застонали, переживая невозможный,
необъяснимый промах!.. Какая досада! Какая нелепая
ошибка!..
И Женя Зимин, чуть не плача, поехал на скамейку
запасных. К тому времени он еще не вошел в свою луч­
шую форму, был временно выведен из состава первой
сборной страны и в «Спартаке» играл не в своем, а во
втором, шадринском, звене. Женя очень старался, хотел
доказать, что тренеры сборной к нему несправедливы. Он
только-только находил свою игру в том сезоне.
Тяжело, безнадежно опустился он на скамью рядом с
Борисом Майоровым. И знаете, что сказал ему обычно
резкий, вспыльчивый, задыхающийся от азарта и досады
Борис Майоров?
Ласковым голосом, которого от Бориса никто не ожи­
дал, он сказал, наклонившись к Жене:
— Ничего! Еще забьешь... сегодня... Ежик (так ино­
гда ласково называли в команде Жепю Зимина). —
И нежно потрепал его огромной перчаткой по шлему.
И Женя действительно через несколько минут забро­
сил шайбу, которая вывела пас вперед...
Что такое хоккейная команда? Честное слово, я вовсе
не претендую па сколько-ппбудь повое и тем более ис­
черпывающее определение. По кое-что мне хотелось бьт
сказать на эту тему.
Команда, на мой взгляд, коллектив единомышленни­
ков.
Я ни в коем случае не считаю, что игроки должны
быть похожи друг на друга. Наоборот, хорошая коман­
да — это очень разные игроки, разные индивидуальности.
Чем ярче индивидуальности, тем сильнее отличаются
хоккеисты друг от друга. Ну, например, бросающееся в
глаза физическое различие таких индивидуальностей, как
Александр Якушев и Аркадий Рудаков... Менее бросаю­
80

щаяся в глаза, тем не менее абсолютная непохожесть
Шадрина и Шалимова.
Эти примеры можно было бы продолжить до беско­
нечности. Когда я говорю «единство», я имею в виду
игровую манеру, лицо команды.
Но как же эти хоккеисты, такие разные, стали кол­
лективом единомышленников?
Я бы ответил тац: их связывает единое спортивное
мировоззрение, точнее — мироощущение. Именно оно
составляет лицо команды, ее игровую манеру.
А что же это такое, спортивное мировоззрение или
мироощущение?
Попытаемся разобраться. Скажем так, чем отличается
спортивное мировоззрение команды ЦСКА от спортивно­
го мировоззрения «Спартака»?
Прежде всего, складывались команды по-разному, в
разное время.
Анатолий Владимирович Тарасов — самый «старший»
армеец в хоккее — руководил командой ЦСКА со дня ее
основания. «Программа» команды — я имею в виду си­
стему взаимоотношений, характер и манеру тренировок—
выработана давно, первыми поколениями армейцев вместе
с Анатолием Владимировичем, главным вдохновителем и
организатором этой «программы». Возраставший от года
к году авторитет тренера армейцев, его совершенно уни­
кальная роль в отечественном хоккее наложили свой осо­
бый отпечаток па эту «программу».
Так, основные игровые идеи армейцев — это идеи их
«главнокомандующего». В команде армейцев не было хок­
кейных «рядовых», но всегда все игроки были отличными
младшими командирами-исполнителями, умеющими чув­
ствовать и понимать волю и идеи своего «главнокомандую­
щего». Игрок, приходивший в ЦСКА, сразу вставал под
тактические и стратегические знамена Тарасова. Ему
отводилось определенное место в великолепно отлажен­
ной и отлично функционирующей системе.
81

Конечно, с уходом Анатолия Владимировича многое в
этой команде изменилось. Если будет позволено такое
сравнение, я бы сказал так: во времена Тарасова и ко­
мандующим, и комиссаром, вдохновляющим на победы,
был тренер.
Теперь же, мне кажется, эти функции поделены между
тренером и капитаном команды. В ЦСКА и прежде в
разные времена главную роль на льду играл то один,
то другой выдающийся исполнитель, скажем Всеволод
Бобров или Анатолий Фирсов, но ни тот, ни другой, ни
кто-либо иной в команде армейцев не вел хоккеистов за
собой, как это делает ныне Борис Михайлов.
И все же основная игровая идея армейцев с приходом
новых людей больших изменений не претерпела. Это попрежнему могучий монолитный коллектив, умно направ­
ляемый единой волей.
«Спартак» складывался по-иному.
Наша «программа» возникла из нашего же опыта и,
что очень важпо, создавалась коллективно. В нашей
команде не было такого непререкаемого, неоспоримого
авторитета, как Тарасов.
Биография нашей команды была, увы, далеко не
столь блистательной, как биография ЦСКА. Еще в 1960
году мы плелись в хвосте турнирной таблицы, и никакой
гандикап не спасал пас от поражений. Но вот в команду
пришли молодые защитники Алексей Макаров, Валерий
Кузьмин, нападающие Валерий Фоменков, Игорь Кутаков. Появился новый тренер — Александр Никифорович
Новокрещенов. И забрезжила надежда.
Новый тренер оказался жизнерадостным, активным, я
бы даже сказал — «заводным» человеком.
Он не был ни известным хоккеистом в прошлом,' ни
тренером со сложившейся репутацией. Пришел он к нам,
покинув пост руководящего работника в федерации хок­
кея, имея скорее созерцательный, нежели практический
опыт тренерской работы. По он успел побывать с наши­
82

ми хоккейными делегациями в Канаде и, видимо, зорко
всматривался в манеру игры канадских команд.
Наш обаятельный тренер не принес с собою никаких
особенных технических новинок, никаких глубоких так­
тических ходов. Но он энергично будоражил команду,
он поверил в нас.
Он призывал нас к игре жесткой, бескомпромиссной,
видимо подсмотренной им в Канаде.
— Держи палку жестко! — восклицал он. — Шайбу
под ударную руку — и хлещи!
И мы «хлестали». Иногда дрались, преступали грани­
цы правил, но наш тренер не останавливал нас, не одер­
гивал... Порой он вел себя не как тренер, а как спарта­
ковский болельщик-фанатик. Вступал в спор с судьями и
с соперниками.
К «Спартаку» пришла слава. Это была слава бесша­
башной, импульсивной, но перспективной команды. Ко­
манды, способной на внезапный эмоциональный подъем.
В следующем году мы оказались уже на шестом мес­
те в турнирной таблице.
И вот наступил 1962 год.
«Спартак» начал сезон как обычно. И вдруг весной
команда стала выигрывать один матч за другим.
Какой уж там гандикап!
Перед «Спартаком» не устояла ни одна команда. Кро­
ме армейцев...
Мало кто понимал, что происходит. Самые привер­
женные почитатели клуба до последней минуты не могли
поверить в столь внезапный успех. Тонкий знаток спор­
та, наш верный многолетний болельщик народный артист
СССР Михаил Михайлович Яншин делился той весной
своей радостью с моим другом:
— А что, молодой человек, пожалуй, «бронза» доста­
нется «Спартаку» на сей раз?..
— А если «золото»?
— Ну, это вы хватили, друг мой! Так не бывает.
83

Конечно, так не бывает. Но так случилось.
В решающем матче команда ЦСКА не сумела вы­
рвать победу у преисполненных воодушевления молодых
спартаковцев. И мы, сами не веря своей удаче, стали
чемпионами СССР.
Больше всех в пашей дружной спартаковской семье
радовался нежданной победе Александр Никифорович
Новокрещенов.
Уже на следующий год наши успехи были скромнее.
Эмоциональный взлет — это еще не стабильное мастерство,
не класс. Только высокий класс позволяет регулярно
одерживать победы в спорте. Да и команды высшей лиги
стали относиться к нам иначе— серьезнее, злее. Слож­
нее стало у них выиграть.
Чтобы сделать успехи постоянными, нужна была
серьезная школа. А тут пробел был и у нас, и у Алек­
сандра Никифоровича. Спартаковцам не хватало хоккей­
ного образования. Дать его команде Новокрещенов пе
мог. Его тренерские ресурсы были исчерпаны. И он по­
кинул команду.
Но мы, ветераны «Спартака», с нежной благодар­
ностью вспоминаем нашего «заводилу» — тренера. Каза­
лось, дай ему в руки клюшку — выскочит на поле и
одной страстью своей сокрушит самого грозного и уме­
лого соперника.
На смену Новокрещенову в команду пришел Всево­
лод Бобров — прекрасный хоккеист, йо неизвестно ка­
кой тренер. Ничего особенного от него на новом поприще
не ждали. И вел он себя не как таинственный в своих
полусекретных мыслях «главнокомандующий», а как та­
кой же член команды, как и другие, только постарше и
наблюдающий игру со стороны. Способы утверждать свой
авторитет у него были очень убедительные.
Однажды, вернувшись с очередного победного чем­
пионата мира, наши «асы» почувствовали себя вправе
быть усталыми и тренировались не в полную силу. Боб­
84

ров хмурился, но молчал. Потом принес откуда-то лист
фанеры и поставил его вместо вратаря в ворота, наглухо
закрыл их. Затем отодвинул фанерный лист от стойки на
толщину шайбы. Не на ширину, а на толщину — при­
мерно на два пальца. Потом отъехал к синей линии и
попросил одного из нас:
— Набрасывай!
Ему набрасывали, и он с ходу бил по воротам. Шай­
ба влетала в них, не коснувшись фанеры. Ребром! Одна
за другой.
Набросавшись вдоволь, уложив все тренировочные
шайбы в ворота, он как бы невзначай сказал:
— Ну, чемпионы, асы... Давайте, повторите упражне­
ние.
Пот лил по нашим лицам, грозил растопить лед, но
то, что удавалось Боброву с неповторимой легкостью, не
удавалось больше никому.
Помню первый день Боброва в нашей команде. Он
вошел — высокий, стройный. Для начала произнес обыч­
ные в таких случаях слова.
Мы сидели молча, уставившись на него, ждали чегото, сами не зная чего. И вдруг он, словно посмеиваясь
над нашим и своим волнением, улыбнулся. Это была
улыбка обаятельного, близкого, понятного человека. Ре­
бята зашевелились, заулыбались, заговорили... Понра­
вился.
Всеволод Михайлович зорко видел самую суть игрока.
Он доверил одну из главных ролей в команде маленько­
му Жене Зимину. Щуплый Саша Мартынюк под его
руководством разыгрался и стал очень интересным хок­
кеистом. При нем поднялись, стали мастерами Саша Яку­
шев и Володя Шадрин. Ему же принадлежит «открытие»
Виктора Блинова, на мой взгляд защитника совершенно
уникального.
И «новобранцев», и «стариков» он сумел сплотить в
дружную команду.
85

Он говорил, что для создания настоящего коллектива
нужно не менее трех лет. Па третий год его работы в
«Спартаке», в 1967 году, мы снова стали чемпионами
страны.
Но дело не только в том, что спартаковцы получили
золотые медали, хотя это, конечно, серьезное завоевание.
Дело еще и в том, что на этот раз никаких элементов
случайности в победе не было. В 1962 году наше чем­
пионство скорее было счастливой случайностью. Теперь
же победа стала объективной закономерностью.
В эти три года постепенно менялся облик команды.
Резко повысилась дисциплина. Сколько раз до той поры
писалось и Говорилось о чуть ли не хулиганских выход­
ках спартаковских хоккеистов на площадке! С приходом
Всеволода Михайловича молодые спартаковцы стали
сдерживать свои порывы.
До прихода Боброва в «Спартак» наши успехи во
встречах с ЦСКА были в общем-то случайны. Все-таки
до 1967 года и тактическая зрелость, и техническая осна­
щенность, и физическая подготовка «Спартака» были,
конечно, пиже армейского уровня.
Всеволод Михайлович настойчиво и планомерно
строил новый ансамбль. И он создал вторую команду
экстракласса — поднял «Спартак» на уровень ЦСКА.
Наша команда достигла пика формы в 1967 году. Мо­
нолитный коллектив, руководимый Бобровым, играл без
сбоев.
Вообще, как хоккейный тренер Бобров сформировался
стремительно и ярко, что свойственно его редкостному
спортивному таланту. За три года он вырос в одного из
ведущих тренеров* страны.
Хочу обратить внимание читателя на очень важную
черту его спортивного характера — он уважал любого
партйера. Даже у слабого всегда находил что-то хорошее,
полезное. Эта черта тем более примечательна, что сам
Бобров, несомненно, великое спортивное дарование. Мне
86

кажется, что в хоккее не было такого, чего не умел де­
лать с блеском Всеволод Михайлович. И тем не менее
он всегда хотел вбирать в себя все новое и новое. Всегда
готов был учиться.
В 1967 году, после окончания сезона, летом, про­
щаясь с командой, Всеволод Михайлович очень долго
молчал, а после молчания выговорил:
— Мне тяжело покидать коллектив... Он стоял, опус­
тив голову.
— Я вас очень полюбил...
Дальше говорить он не мог.
Он рос в «Спартаке» и со «Спартаком» пе только как
специалист, но и духовно...
Николай Иванович Карпов принял команду вскоре
после неожиданного для всех ухода Боброва с тренер­
ского поста.
О Карпове мы знали, что он успешно тренировал в
Финляндии команду второй лиги, что под его руковод­
ством она перешла в первую.
Николай Иванович, бывший защитник «Крыльев Со­
ветов», игрок сборной СССР, ни как хоккеист, пи как
тренер не был похож на блестящего Боброва.
Человеком он оказался доброжелательным и спокой­
ным. Без необдуманных шараханий из стороны в сторо­
ну вместе со «Спартаком» пережил период, когда коман­
ду вновь стало лихорадить. Чаще улыбаясь, чем сердясь,
никогда дикого не обижая, он в 1969 году помог «Спар­
таку» вернуть чемпионский титул. Он сумел сохранить
ансамбль, созданный Бобровым, а это было не так-то
просто. И в четвертый раз чемпионом СССР хоккейная
команда «Спартака» стала под руководством Карпова в
1976 году.
Вот теперь, когда две ведущие команды сравнялись
по классу игры, их непохожесть видна еще отчетливей.
Решения, установки, поступки в «Спартаке», чьи бы
они ни были, от запасного игрока до начальника команды,
87

всегда по-деловому обсуждались всеми, подвергались
критическому обстрелу. Идеи рождаются в коллективном
труде, как плод коллективных размышлений. Наши тре­
неры во все времена рассчитывали на импровизацию,
игровую интуицию хоккеистов гораздо больше, чем, ска­
жем, Тарасов. Я — спартаковец, и мне такой способ ка­
жется более гибким, более современным, более игровым.
Хотел того Анатолий Владимирович или не хотел, но
он подавлял авторитетом. Возражений не любил и уж, ко­
нечно, не стимулировал их появление. С возражающими
сразу переходил на «вы».
Но такая тактика приносила успех за успехом его
команде. Казалось бы, другим нужно только постараться
перенять его метод. Но нам всегда казалось: ум — хоро­
шо, два — лучше, три — еще лучше, и чем больше, тем
лучше.
Конечно, добиться того, чтобы мыслила вся команда,
гораздо труднее. Это задача сверхтрудная... А кто сказал,
что сверхтрудные задачи менее интересны и что решать
их не стоит?
Так или иначе, заслуги Анатолия Владимировича в
создании команды-лидера нашего хоккея очень велики.
Но, как бы пи был соблазнителей и результативен его
метод, можпо идти и иным путем. В спорте этих путей
великое множество. И то, что подходит одному, увы,
противопоказано другому.
Да, «Спартаку» присущ свой характер.
Нравится или нет — дело вкуса. Мне кажется, что
легкое, переменчивое, похожее на весеннюю погоду вдох­
новение, с его поистине апрельскими контрастами, не­
ожиданностями, непостоянством, резкими, почти необъяс­
нимыми изменениями, характерно для игры пашей коман­
ды. Да, «Спартак» больше полагается на вдохновение.
Но вдохновение капризно: может снизойти на коман­
ду, может надолго ее покинуть.
88

Вдохновение приходит к тому, кто силен, кто трудит­
ся, кто не ждет его сложа руки. Вдохновение не чудо,
вдохновение — награда за непрерывный труд. Вот об
этом, к сожалению, часто забывает мой «Спартак».
Способность и склонность к импровизации, разнооб­
разие игровых почерков, так сказать, «нетронутость»
индивидуальностей иногда оборачиваются против нас.
Вдруг «Спартак» становится безвольным, бесхарактер­
ным, чуть ли не истеричным коллективом. Хочется ска­
зать тогда ребятам:
— Нивелировка — нет. Но дисциплина игры — да!
Тысячу раз да! Нам часто недостает дисциплины игры.
В этом отношении и ЦСКА, и «Динамо», и «Химик»
сильпее пас.
В первенстве страны мы защищаем честь нашего
спартаковского флага. Об этом стоит задуматься.
Рассказывают о хоккеисте Демине из киевского «Со­
кола», который внезапно, в разгар одного из последних
сезонов перешел в «Спартак». Два или три матча сыграл
он в столичном клубе и так же неожиданно исчез. Через
несколько дней он уже снова выступал за команду «Со­
кол». Удивительный пример пренебрежения честью фла­
га! Ведь и самому спортсмену, и тем, кто пригласил его
в «Спартак», да и тем, кто одобрил эти скоропалитель­
ные «гастроли», необходимо было как следует взвесить,
что приобретала команда и что приобретал или терял он
сам как хоккеист в связи со сменой клуба.
Знаю, что есть и такое мнение: мол, юный спортс­
мен — чистый лист бумаги, придет в клуб, все равно в
какой, вот тогда на нем и «напишут» что-нибудь... Листу,
мол, все равно, что на нем напишут.
Я думаю совсем иначе.
Конечно, не всегда спортсмен находит «свой» клуб,
так сказать, с первой попытки. Поиски коллектива, кото­
рому больше всего нужен, в котором наиболее полно мо­
гут раскрываться способности, у юного спортсмена ббль89

шей частью, в самом деле, интуитивные. Ошибиться не­
долго. Но опытные тренеры, спортивные педагоги, руко­
водители обязаны помочь юноше не ошибиться, найти
свое место. Чем меньше здесь брака, тем лучше для
всех.
Пути к «своему» клубу могут быть и трудны и изви­
листы. Борис Михайлов, например, начал свой путь в
саратовской «Энергии», затем перешел в московский «Ло­
комотив». Владимир Петров играл в «Крылышках». Но и
тот и другой стали высококлассными хоккеистами имен­
но в ЦСКА. И тот и другой именно в этом клубе «нашли
себя», нашли друг друга, нашли еще одного отличного
партнера — Валерия Харламова. Несомненно, очень важна
в этом случае и роль «угадавшего» эту великолепную
тройку — Анатолия Владимировича Тарасова.
Долго шел к своему «Спартаку» Аркадий Рудаков.
Он по-настоящему раскрылся лишь к тридцати годам в
московском клубе, хотя прекрасным хоккеистом был дол­
гое время и в свердловском «Автомобилисте».
Замечательных мастеров хоккея Виктора Якушева и
Виктора Цыплакова просто невозможно вообразить себе
в какой-нибудь иной команде, кроме их родного «Локо­
мотива». И в дни славы, и в трудпые для команды време­
на они непременно выходили на лед биться за честь
своего флага.
Наверное, у этих превосходных спортсменов были воз­
можности перейти в другие клубы, но они избежали
искушения. Видимо, они дорожили славой своего клуба.
Полностью раскрыть свой спортивпый талант им удалось
именно в этой команде. И разве то глубокое уважение,
которым пользуются в спортивном мире лидеры «Локо­
мотива», не основано, кроме всего, и на их твердой вер­
ности родной команде?
Я не мог себе представить Виталия Давыдова или
Владимира Юрзинова не в бело-голубой форме москов­
ского «Динамо». Так же, впрочем, как Игоря Чистовско90

го или Виктора Коноваленко играющими не за горьков­
ское «Торпедо».
Валерий Никитин и Юрий Морозов, исконные игроки
«Химика», были всегда верпы воскресенской команде.
Валерий Белоусов не покидает «Трактор», хотя его не­
однократно приглашали в Москву, и в Ригу, и в Сверд­
ловск. Он сам говорит об этом так:
— «Все-таки «Трактор», а не «Спартак» и не «Авто­
мобилист» пригласил меня из второй лиги в высшую.
Все, кого я называл, хоккеисты высокого класса.
И, как правило, спортсмены, много раз менявшие коман­
ды, те, кому все равно, за какой клуб выступать, так и
не находят себя в большом хоккее.
А обо мне что говорить! Я — спартаковец. И мне, ви­
димо, присущи в определенной мере как достоинства, так
и недостатки, свойственные спартаковскому характеру.
Срывы и неудачи нашей команды только кажутся не­
оправданными. На самом деле это проявления, может
быть, и привлекательного, но, увы, далекого от совер­
шенства характера, того самого «духа», который в спор­
тивной прессе принято называть спартаковским. Ампли­
туда внезапных колебаний тут и впрямь широкая.
Семнадцатое место в 1959 году и неожиданное чем­
пионство в 1962-м! Выигрыш первенства СССР в 1967
году и провал, срыв в 1968-м!
Из двух первых встреч весной 1968 года в Киеве
«Спартак» одну выиграл со счетом 13:1, а вторую про­
играл 0:2! И сколько еще было таких несуразностей!
В сезоне 1969/70 года команде опять приходится тя­
жело. К январскому матчу с армейцами мы отстаем от
них на одиннадцать очков. Евгений Зимин и я лечимся
от серьезных травм, полученных во время игр в Канаде
в составе сборной. «Спартак» выходит на лед без перво­
го, ударного звена. По логике, поражение неминуемо.
Однако, вопреки всему, «Спартак» выигрывает со сче­
том 7:5.м
91

Снова став чемпионами страны в 1976 году, спарта­
ковцы через год остаются за пределами первой пятерки.
В трудном для команды сезоне 1978/79 года (ох, сколько
их было трудных у «Спартака») «Спартак» уходит на
первый перерыв в одном из матчей с ЦСКА со счетом
0:5, а выигрывает игру 6:5! ...
Стабильность высоких результатов — класс в спорте.
Это для нас по сей день задача номер один.
Конечно, спартаковский стиль не целиком наше изо­
бретение. Люди постарше меня, те, кто хорошо помнит
знаменитую футбольную команду московского «Спарта­
ка» конца 30-х годов, когда ей два года подряд удавалось
завоевать и первенство и Кубок, не раз замечали, что
многие особенности спортивного характера, скажем,
Андрея Старостина или Владимира Степанова они вновь
узнают в теперешней хоккейной команде «Спартака».
И немудрено. Это же наши тренеры, учителя, настав­
ники...
Черты клубного стиля не столько в технических прие­
мах игры, сколько в спортивных характерах игроков, в
характере команды.
Характер может родиться на футбольном поле и пе­
рекочевать потом на хоккейную площадку. Носителем
определенного спортивного мировоззрения может быть
баскетболист, теннисист, легкоатлет. Например, мне ка­
жется, что хоккейная команда ЦСКА с большим основа­
нием может считаться преемником могучего послевоен­
ного футбольного ансамбля — команды Григория Федо­
това, Всеволода Боброва, Алексея Гринина, нежели их
«прямые» наследники — нынешняя футбольная команда
ЦСКА.
Однако стиль команды не может и не должен быть
раз и навсегда задан. Очень важны и приметы сегодняш­
него дня в спорте. Ведь каждое поколение несет свои
взгляды, свою манеру, свои способы утверждать себя.
Единомышленники в спорте — чаще всего дети одного
92

поколения или люди, способные понять тех, кто несет в
себе сегодняшнее новое, часто внешне непохожее на при­
вычное, па вчерашнее. У юных тоже всегда есть чему
поучиться! Знаю это по себе. Ведь мне довелось играть в
«Спартаке» с разными поколениями спортсменов.
И все-таки мой «Спартак» — это команда 60-х годов.
Наше поколение спартаковцев начинается для меня с
Бориса Майорова. Я не буду перечислять его спортив­
ных титулов. Не буду даже пытаться подробно расска­
зать о его таланте, спортивной судьбе — о нем столько рас­
сказано и написано, что, право же, трудно заново нари­
совать его портрет. Я постараюсь рассказать о моментах
из его спортивной жизни, которые, может быть, добавят
несколько штрихов к его портрету.
... Самое начало тренировки, все съехались к центру
площадки и слушают тренерское задание. Вся команда.
И «красные», и «белые», и те, что в синих жилетках.
Свисток! Побежали. Только крик Бориса Майорова, слов­
но он кинулся в радостный омут, «а-а-а!» несется над
площадкой!.. И юношеский бег, накатистый, широкий,
пружинисто-азартный.
На льду колоритнейшая фигура.
На кого похож? Только на самого себя. Гляжу на не­
го и вспоминаю поэта: «Цель творчества — самоотдача».
... Осень 1967 года. Матч с ЦСКА. Мы вели в той
игре со счетом 2:1. Саша Мартынюк вышел один на один
с вратарем армейцев и забросил шайбу. И шайба, и вра­
тарь, и Мартынюк оказались в воротах. Судья Гурышев
зафиксировал взятие ворот.
Но армейцам показалось, что шайба забита непра­
вильно. Алексей Гурышев, выслушав горячие доводы
хоккеистов ЦСКА, видимо, почувствовал себя не совсем
уверенно и ... отменил свое решение о взятии ворот. Но
тут уж. «заговорили» спартаковцы. Вся команда, пере­
махнув через борт, буквально набросилась на судью.
\

\

93

Трибуны протестующе свистели. Наш капитан, казалось,
был вне себя от нелепого поведения Гурышева.
В том, как внезапно замолчал Борис, когда понял, что
шайба не будет засчитана, чувствовалось что-то стальное,
упрямое.
Игра тут же возобновилась. Прошло чуть больше ми­
нуты. Армейцы, стремясь переломить игру, делали отча­
янные усилия.
Однако спартаковцы ни на секунду не ослабляли
давления.
И вот Зимин в зоне соперника. Бросок — то ли по во­
ротам, то ли пас... Шайба идет мимо... В угол... Стреми­
тельный рывок Бориса, и с самой линии ворот под
острейшим, немыслимым углом мгновенный бросок. Шай­
ба попала в щитки не успевшего сместиться из левого
угла Пашкова. И оказалась в воротах... Победа!!
Борис не ликовал, он даже не остановился. Так же
стремительно и жестко он сделал вираж и упрямо затор­
мозил, оказавшись перед Гурышевым...
— Ну?.. Что?.. — по-мальчишески спросил он судью.
Гурышев только развел руками.
Нет, не в заброшенной шайбе тут было дело. Борис
требовал от Гурышева немедленного, безоговорочного
признания своей силы, своего умения, своего мастерства,
своей победы. Признания сейчас же, при всех! Для тако­
го признания этот хоккейный боец не щадил себя. Так
же беспощаден он был и к другим, этот нетерпеливый,
неудержимый, порой даже несправедливый человек.
... В шестьдесят первом году все мы — Боря, Женя
и я — были студентами Московского авиационного техно­
логического института. Боря уже учился на последнем
курсе. Спартаковцы приехали на стадион «Сокольники»
играть с армейцами на первенство СССР. Вот уже нача­
лась разминка, на площадке Иван Трегубов, Николай
Сологубов, Николай Пучков... А наша молодая команда
(мы все играли к тому времени лишь по году-по два в
94

команде мастеров) выходит разминаться без своего ка­
питана.
Мы знали, что Борис сегодня сдает в институте экза­
мен. . Но давно пора бы ему появиться. Мы оделись, за­
кончили все приготовления, а его все нет. В те времена
игра начиналась сразу после разминки. Кроме того, игрок
должен был присутствовать на площадке в составе своей
команды во время традиционного приветствия, иначе он
не допускался к игре.
И вот за пять минут до начала вбегает задыхающийся
Борис... Торопливо одевается п, прерывисто дыша, рас­
сказывает:
— Понимаешь... сдал один экзамен. Завелся... Дай,
думаю, попробую второй... Волновался жутко... Сдал...
Он говорил беспокойно и счастливо блестя глазами.
Выехал на приветствие, не зашнуровав ботинки^
И наша первая тройка вышла в этот раз не в первую, а
в третью смену... Эта игра, видимо, была одной из луч­
ших в его спортивной жизни. Счастливое настроение
капитана заразило всех нас. Мы устроили небывалый
«крутеж» у ворот ЦСКА и впервые вырвали победу у
непобедимых до тех пор соперников. Помню, что мы очень
расстроили в тот депь армейцев. У Николая Пучкова,
вратаря ЦСКА, была особенность: он никогда сам не
доставал пропущенные шайбы из своих ворот. Это дела­
ли за него защитники. И вот, выковыривая подряд не­
сколько шайб из ворот, совсем не привыкший к этому
занятию Иван Трегубов даже сетку порвал в сердцах.
Мы выиграли тогда со счетом 5:4. Четыре шайбы из пяти
забросил в ворота ЦСКА наш капитан Борис. Нет, тогда
еще Боря Майоров, сдавший в тот день два экзамена в
институте.
Борису Майорову был необходим подъем духа для
полного проявления его ярчайшего спортивного таланта.
Плохое настроение пе покидало Бориса Майорова на
Олимпиаде в Гренобле до матча со сборной Чехослова­
95

кии. Не шла игра. В такие дни этот живой, остроумный,
общительный человек нервничает страшно. В эти дни он
замкнут. Молча страдает. На доле злится на себя, задает
себе часто невыполнимые задачи и упрямо, я бы даже
сказал — злобно пытается их решить в одиночку.
— Вот, обведу этого защитника, теперь этого, теперь
этого, всех... — Потерял шайбу.
А тут еще в игре со Швецией... Получил шайбу в
своей’зоне, хотел кого-то обыграть — позади никого не
было, все поехали вперед. Сведберг интуитивно рванулся
и перехватил шайбу. Гол! Игру мы выиграли, но в авто­
бусе Майоров был печален, более того — безутешен. Мы
все успокаивали его, зная, как остро, даже болезненно
капитан * переживает свои ошибки, зная его эмоциональ­
ность.
Тяжелейший матч со сборной Чехословакии в Греноб­
ле Майоров играл прекрасно. На тридцатой секунде
Борис забросил шайбу, которая его окрылила. Чехи
вели со счетом 5:2. Борис боролся до конца. Он забросил
и четвертую, — к сожалению, последнюю нашу шайбу в
этой игре. Следующий матч мы играли с канадцами.
Борис снова выступил в лучшем, майоровском, стиле.
Настроение было уже хорошим, боевым.
Если бы меня попросили сосчитать, сколько шайб я
забил с его подачи, я бы не смог ответить. Я бы сказал:
очень много. Его пас отличали два характерных призна­
ка: во-первых, очень точная, во-вторых, неожиданная для
противника передача. Оставалось только забить. Странно,
ведь многие из наших соперников успели хорошо изу­
чить нас. Вероятно, внимательно следили за нами и всетаки часто пе могли угадать следующего хода Майорова.
По мне Борис всегда умел дать почувствовать, что сей­
час последует... Это какие-то неуловимые, по ощущаемые
мною движения — корпусом, клюшкой, коньками... И вот
он, неожиданный, очень точный пас!
06

Майоров — левый крайний. Мне было удобнее заби­
вать щелчком, получая передачу справа. Ведь я левша.
И Борис всегда стремился пробиться и заехать за ворота,
чтобы передать мне шайбу под «ударную» руку, справа!
А ведь и сам он любит и умеет забивать...
Весна шестьдесят девятого. Последняя игра с ЦСКА.
Шайба в зопе противника. Левый крайний «Спартака»
устремился к ней. Туда же спешат защитники ЦСКА.
Я бы сказал, что мы с Борисом понимали друг друга не
с полуслова, а даже без/злов... Интуиция точно подсказы­
вала, будет ли он обводить, будет ли сам бросать, даст
ли пас... Шайба уже в углу... И вот в чем класс: всем
своим видом Майоров демонстрирует, как он увлечен,
захвачен собственным маневром. Не мне же... Я на своем
месте и по перехваченному, слишком безразличному
взгляду, брошенному на «пятачок», чувствую... Резко
иду вперед, и в тот момент, когда нахожусь в выгодней­
шей для броска позиции, шайба, проскользнув между
крюками и коньками защитников, выкатывается и ло­
жится мне под удар... Заметил пас только вратарь Тол­
стиков и сместился в сторону паса, мне оставалось толь­
ко бросить навстречу его движению.
Такой же гол мы забили в Тампере команде Чехосло­
вакии. Первый гол Ео встрече, которую нам удалось вы­
играть со счетом 3:1. Холика, пятого номера сборной
ЧССР, который «держал» меня, после этого перевели в
запас. Но «виноват» в этой шайбе, честное слово, был
не Холик — «виноват» был Борис.
Пожалуй, самое положительное, что было в игре на­
шей тройки,— это синхронность мысли. Вот хотя бы этот
своеобразный рекорд Бориса. Мы играли па катке «Со­
кольники» с «Металлургом» из Новокузнецка. Прошло
всего 28 секунд тгосле наняла игры, а счет уже был 2:0
в нашу пользу. Выиграв вбрасывание, мы устремлялись
вперед, и соперники не успевали коснуться шайбы. Оба
гола забил Борис Майоров.
4 Зак. 9618

97

В те времена, когда он начинал свой путь в большом
хоккее, не было лозунга: «Пять в защите, пять в нападе­
нии». Нападающие, особенно крайние, раньше не любили
защищаться, да это и не требовалось от них в те време­
на. Видимо, этим объясняется особенность Бориса Май­
орова: он боролся в защите грамотно, самоотверженно,
без всякой жалости к себе, но защита не была его сти­
хией.
Мы учились искусству защищаться уже в. команде
мастеров, каждый по-своему осознав необходимость
расти, двигаться вперед вместе с изменяющимся и услож­
няющимся хоккеем. Ведь, скажем, чтобы применять
активный прессинг или тактику силового давления, все
нападающие должны уметь защищаться. Но, повторяю,
мы этому не учились в юности, и закрепленных навыков
защиты у пас не было.
Потому и получалось, что Борис защищался самоот­
верженно и продуктивно, но, я бы сказал, коряво. Хотя
он прекрасно знал, как нужно вести оборону во всех
случаях хоккейного боя. Он зорко замечал мои ошибки в
защите, особенно при игре в «меньшинстве» и вовремя
подсказывал мне.
— Не смещайся!.. Стой перед противником.
Дело в том, что я часто действовал слишком риско­
ванно. Я шел на владеющего шайбой соперника в надеж­
де, что тот смутится, оробеет, ошибется, и я сумею пе­
рехватить или отобрать шайбу. Но это отнюдь не всегда
получалось.
Борис первым определил суть тактической ошибки,
из-за которой наше звено некоторое время играло слабее
обычного. Играем, казалось бы, изо всех сил, а игра не
идет, не получается. Выдвигаясь вперед, я нарушал пра­
вило «треугольника вершиной внутрь», нарушал, так
сказать, «идеальное» расположение тройки.
Критикуя, Борис порою бывал очень резким, но к не­
му всегда полезно было прислушиваться.
98

Я уже рассказывал о том, как мы «изобретали» игру
против «системы» ЦСКА. Изобретение это — плод раз­
мышлений и поисков коллектива, по роль Бориса и в
этом случае — главная. Интереснейшей чертой Бориса
Майорова было умение отлично видеть игру, оригиналь­
но мыслить на площадке.
На Женю Зимина спортивная судьба, вероятно, дол­
гое время смотрела моими глазами. Невозможно было
долго сердиться на него. Уж очень обаятелен!
От Зимина можно было ждать всего. Чаще всего он
играл блистательно, так, что дух захватывало. Но иногда
казалось, что он играть просто не умеет. И скорость,
реактивная скорость Зимина, куда-то исчезала, и бросок
зиминский — острый, совершенно незаметный для сопер­
ника — вдруг становился открытым, прекрасно читае­
мым... У Жени, бесстрашного, веселого, неудержимого,
в такие моменты обиженно вытягивалось лицо, он был
недоволен партнерами, судьями, когда обижаться должен
был на себя самого...
И тем не менее он, когда надо, умел взглянуть на себя
со стороны. Вы бы слышали, с каким безжалостным юмо­
ром рассказывал он о своем неудачном выступлении на
первенстве мира в Стокгольме в 1969 году! Не друзьям,
не знакомым, а публично, выступая перед многолюдной
взыскательной аудиторией любителей спорта. А, на |МОЙ
взгляд, тот, кто смеется над своими ошибками, способен
избавиться от них.
Перед первенством мира, зимой 1969 года, «Спартак»
играл с молодой, но зубастой командой свердловского
«Автомобилиста». Закончилась эта игра со счетом 10:6 в
нашу пользу.
А складывалась игра так. «Спартак» выигрывал пер­
вый период со счетом 4:1, второй — 6:0. Зимин играл не
в нашей тройке, а в шадринской. Полное преимущество,
большой счет. И Женя играет раскрепощенно, красиво,
весело. «О-па! О-па!» —чуть ли не поет на площадке...
4*

99

Вальсирует с шайбой. Голевые моменты следуют один за
другим. То наши игроки втроем окажутся в зоне против
одного соперника, то вдвоем против свердловского врата­
ря, то совсем пустые ворота перед вальсирующим Женей.
А он увлекся ролью. Дескать, смотрите я какой! Совсем
не кровожадный — не добиваю поверженного противни­
ка! И не бросает в пустые ворота, а пасует заразившему­
ся от него беспечностью партнеру... и гола снова нет.
Мы пытались унять его, урезонить: «Женечка, все
это хорошо, но ведь это фигурное катание, а мы играем
в хоккей! Давай забивай!»
Зимин в ответ только счастливо улыбался. Третий пе­
риод мы проиграли 0:5.
Но он умел играть и по-другому. Последний матч се­
зона 1968/69 года, решающий. Отнимем ли мы в этой иг­
ре у афмейцев чемпионский титул или они так и останут­
ся первыми? У Жени сильно болит голова. Пока размина­
емся, он несколько раз подъезжает к доктору. Два пер­
вых периода играет с трудом. А в третьем, видя, что
команда бьется из последних сил, рванулся и пошел впе­
ред. Через силу, через боль, через усталость, одолел себя
и забил третью шайбу, сломавшую соперников, закрепив­
шую наш успех.
И вообще, он умел играть красиво. Взять хотя бы его
гол динамовцам, когда мы выиграли 9:0! Вылетел в центр
и в падении забросил гол-красавец. В декабрьском меж­
дународном турнире 1968 года получил приз за самый
красивый гол.
Чаще всего его голы были совершенно неожиданны­
ми. Для всех неожиданными. Он как будто и не хотел
забивать: носился в зоне, запутывая бесконечную паути­
ну разнообразных виртуозных финтов... И вдруг вски­
дывал клюшку вверх. Гол1 Зимин, сияющий, целует и
обнимает всех, кто помогал ему забить и кто просто
играл с ним в этой смене. Он добрый — готов поделиться
любой радостью со всяким...
100

Не грех вспомнит^ и то обстоятельство, что в первом
матче с канадскими профессионалами в 1972 году имен­
но он, веселый и бесшабашный Женька Зимин, забил
первую шайбу. Прорвал плотину.
Это было нелегко. Ведь уже на первых минутах мы
проигрывали 0: 2, и кое-кому казались безнадежно слом­
ленными. Но нет! Мы только начинали приноравливать­
ся к «звездам». И первым, не забудем этого, показал па­
шу силу Евгений Зимин.
В тренировочном наборе есть у нас такое упражне­
ние — игра трое на трое в зоне. Мы играем обычно про­
тив нашей молодежи. В нашей тройке не все одинаково
относились к этому упражнению. Борис, надример, играл
с полной отдачей, играл с сердцем, волновался: не дай
бог проиграем! А Женя «водил». Обводил и обводил
изящно, красиво и... пел. Честное слово! Его толкали,
сшибали, а он улыбался... Поднимался со льда и снова
плел замысловатую сеть обводки...
— Женя! Не достаточно ли?
— Только на тренировке и поводить. В игре же не
дадут. — И снова мурлычет что-то себе под нос или хо­
хочет — так заливисто, что невольно и тебе хочется улы­
баться. Добрая душа, любимое чадо, баловень команды...
Думая о Зимине, я всегда вспоминаю одну из таких
милых моему сердцу сценок.
Однако прошедшие годы не были для Зимина глад­
кими.
Теперь Женя уже не выступает в большом хоккее,
хотя ему не так уж много лет — он ведь моложе прекрас­
но играющего ныне капитана сборной СССР армейца
Бориса Михайлова.
Евгений Владимирович стал тренером ДЮСШ «Спар­
така». Мы часто встречаемся с ним и каждый раз возвра­
щаемся к тому прекрасному времени, когда нам каза­
лось, что мы будем вечно молоды, когда мы почти не
задумывались о будущем. Однажды он сказал мне:
101

— Я только теперь понимаю, как ты был прав, когда
утверждал, что играть мастер должен всегда на пределе
своих сил, пе жалея себя, пе оставляя сил на потом. Ведь
вот странность: чем больше приберегаешь себя на потом,
тем 'меньше остается...
И я вспомнил наш долгий разговор, когда мы с Же­
ней летели из Канады, получив серьезные травмы.
Чего-то в себе Зимин не сумел преодолеть в самый
ответственный и трудный период спортивной жизни. Он
искал причины невезения не там, где их можно было
отыскать. Внезапно принял решение перейти в ЦСКА.
Это выбило его из привычного рабочего ритма, так как
два года ему пришлось играть в слабой команде СКА
МВО. Эти два года не могли не отразиться на уровне
его мастерства...
После службы в армии Женя предпринял отчаянную
попытку восстановить былую форму. И хотя ему удалось
в команде «Крылья Советов» выиграть Кубок европей­
ских чемпионов, прежнего Зимина уже в хоккее не было.
Вскоре он перешел на тренерскую работу.
Теперь он обучает юных хоккеистов. И я уверен, что
он старается привить своим мальчишкам прежде всего
те черты, которых ему, этому талантливейшему мастеру,
-увы, хватало не всегда. Я верю в Зимина. Он из тех, кто
усваивает уроки, которые дает жизнь.
Александр Якушев. Высокий, похожий больше на
баскетболиста, чем на хоккеиста. Вежливый, мягкий че­
ловек. Застенчивый, скромный.
Интересный собеседник, хотя предпочитает слушать.
Говорит, хорошо обдумав свои слова, не торопясь, с не­
изменным юмором.
Но еслц, например, юмор Зимина всегда мягкий, то,
юмор Саши более тонкий и не такой уж безобидный.
У Саши прекрасное лицо. Что-то есть в нем от поэта
Александра Блока. В те времена, о которых я рассказы­
102

ваю, он был грозным бомбардиром, лидером второго зве­
на «Спартака».
Его главной хоккейной страстью в те годы были голы.
Самозабвенный порыв вперед, к воротам соперника. На
тренировках, так же как и в игре, он настойчиво, посто­
янно искал возможность забить шайбу.
Он очень своеобразен в игре. Представьте себя на
месте защитника, играющего против него. Начало атаки
Якушева не заметить невозможно — уж очень большую
скорость он сразу набирает. Значит, есть шанс при­
готовиться к отражению его атаки?.. Если можно так
выразиться, финт у Якушева без обмана, видны все его
намерения. Значит, не так уж трудно принять меры
против атаки Якушева?.. Но не тут-то было.‘Сопернику
кажется, что и клюшка у него длиннее, чем у других,
что бежать нужно вдвое быстрее, чтобы оказаться вовре­
мя у шайбы.
Долгое время Саша, видимо, считал, что ему незачем
скрывать свои намерения на льду. Незачем хитрить, об­
манывать противника... В самом деле, он так необычен,
что против него нужно изобретать специальные приемы
защиты.
Вот он входит в вираж, почти ложась па лед, закры­
вая длинным телом путь сопернику, оттирая его. Шайба
впереди метра на два с половиной (это длина его руки
с клюшкой). Стремительный бег... И бросок — выстрел!
Шайба в воротах. Саша выпрямляется и спокойно на­
правляется к своему месту, чтобы начать следующую
атаку. Его целуют, благодарят. А он? Неужели он не
подъедет к Шадрину, не похлопает его благодарно клюш­
кой по щиткам? Ведь это он, Володя Шадрин, упорный
труженик, партнер Якушева, начал комбинацию и в
жестокой борьбе, отброшенный защитниками, успел, рас­
пластавшись на льду, передать шайбу Саше. Да что там
передать! Он создал эту голевую ситуацию для Якушева,
как говорится, из ничего. А сейчас, отряхнувшись от ле­
103

дяной крошки, вновь склонился над точкой вбрасывания
в центре, невозмутимый, готовый к новой борьбе за шай­
бу. Неужели Саша не поблагодарит его?
, Такая сдержанность Якушева объяснялась просто.
В те годы он был ярко выраженным солистом. Очень
многое умел и понимал в игре. Многое, но не все. Вспом­
ните, как редко Саша расставался с шайбой добровольно,
как редко он, правильно оценив ситуацию, не рвался
сам к воротам, а выводил вперед партнера, как нечасто
забрасывали голы с его подачи. Поэтому ему трудно было
понять ту не очень заметную, не бросающуюся в глаза
работу, которую вели его товарищи по звену.
По самые изобретательные соперники научились по­
степенно действовать против пего. И тогда потребовался
огромный труд, чтобы полностью изменить манеру игры.
Вершины спортивного мастерства, мне кажется, Са­
ша достиг в 1972 году. В матчах суперсерии с канадски­
ми профессионалами его несколько раз справедливо при­
знавали лучшим игроком. У канадцев появился тогда
чуть ли не «комплекс Якушева». Он забил профессиона­
лам 7 шайб из 32, заброшенных нашей сборной.
Последние годы вместе с командой Александр Яку­
шев, в недавнем прошлом капитан «^Спартака», пережил
кризис. Целый ряд обстоятельств: повые партнеры, но­
вые тренеры, возраст — вынудили Александра искать но­
вую роль в игре. И он нашел свой новый стиль.
Несколько снизилась его результативность, зато ка­
кой поистине мудрый диспетчер появился в команде! Мо­
лодые Баринев и Баймухаметов, тонко направляемые ка­
питаном, рядом с ним стали очень опасными форвардами.
В последние годы Якушев владел пасом, выверенным до
миллиметра. Но и забивать Александр не разучился...
Однако хоккейная мудрость не обязательно явление
возрастное.
Владимир Шадрин, например, моложе своего давнего
партнера, но с первых шагов в хоккее он, казалось, знал

104

многое, что приходит к другим только с опытом. Пред­
ставим себе такую ситуацию. С площадки удалены сразу
два игрока одной команды. С таким численным преиму­
ществом соперники, играя в полном составе, имеют вер­
ный шанс забить гол. Кого в такие тяжелые моменты
посылала в бой команда «Спартак»? На протяжении мно­
гих лет эта труднейшая роль чаще других поручалась
Володе Шадрину.
Я не любил играть против Володи. Мне приходилось
часто играть против него во время наших тренировочных
двусторонних игр. Посудите сами: вроде бы обыграл его,
подавил... ан нет! Обязательно каким-то неуловимым
движением вывернется и снова окажется у тебя на пу­
ти... Упорный, методичный и страстный одновременно,
лишенный какого бы то ни было стремления играть на­
показ. Молодец, Володя!
В одной из игр, когда я был оштрафован на две ми­
нуты и паша команда оказалась в меньшинстве (та са­
мая ситуация — втроем против пятерых), тренер выпус­
тил на площадку Сашу Якушева. Наш бомбардир бро­
сился к сопернику, его мгновенно «отрезали»... Гол. Са­
шу винить нельзя. Он действовал в соответствии со свои­
ми темпераментом и характером. Ошибка была в том,
что его выпустили на площадку в такой момент. В эти
напряженные секунды важен не только и не столько
класс, сколько характер. Не желая обидеть Якушева,
ничуть не сомневаясь в его , блистательных хоккейных
качествах, я долженн сказать: это не каждому по плечу.
Шадрину — по плечу.
Шадрин по всем статьям наш единомышленнник —
спартаковец. Его характер проявлялся еще в мальчише­
ском возрасте. Но только характер. Наиболее способных,
видных ребят берут в группы подготовки при командах
мастеров. Володю не брали. Он был худеньким, физиче­
ски не выделялся среди сверстников. Александр Ивано­
вич Игумнов заметил его. И что же?
105

За год Володя прочно вошел в команду мастеров.
Играл он в одной тройке с именитыми Якушевым и Яро­
славцевым — уже тогда членами сборной СССР. И он,
новичок «без перспективных данных», неправильно, хотя
и достаточно быстро катавшийся на коньках, занял от­
ветственное место в звене наших молодых асов. Конечно,
он робел от такого соседства. И это наложило своеобраз­
ный отпечаток на его стиль. Он мало брал игру на себя,
играл на знаменитых. Но постепенно Володя мужал.
Упорно работал на тренировках. Много занимался тяже­
лой атлетикой. И вскоре его пятерка по праву стала на­
зываться «шадринской».
Володя всегда борется до конца. Володя в высокой
степени надежен. Я говорил, что его быстрота дается ему
за счет огромного расхода сил, но он успевает всюду.
На редкость уравновешенный спортсмен. Я ни разу не
видел, чтобы он вышел из себя. Оп не сразу привлекает
к себе внимание, но постепенно каждый игрок оценивает
его самоотверженность и настойчивость.
В его звене крайние играют так удачпо еще и потому,
что чувствуют и знают: Володя никогда не погнушается
черновой работой, всегда возьмет на себя большую, труд­
нейшую ее часть.
Владимир Шадрин — звезда, не ослепляющая блес­
ком, но и в «Спартаке», и в сборной страны он всегда
играл в высшей степени полезно.
В середине сезона 1978/79 года Володя стал играю­
щим тренером «Спартака». И на этом посту Шадрин
особенно ярко проявил свои лучшие качества спортсмена
и человека. Его всегда отличало тонкое видение игры —
редкое умение понимать самые различные хоккейные ин­
дивидуальности. У Шадрина несомненные задатки спор­
тивного психолога. Он может стать прекрасным трепером, руководителем. Причем Володя никогда не команду­
ет. Не командует, а его слушают. Слушаются.
Александр Мартынюк — крайний* нападающий. Это
106

был «мистер Икс» в нашей команде. Какая-то неулови­
мая, но постоянная игровая хитрость отличала его ма­
неру.
Было, например, замечено, что Мартынюк чаще всего
забивал голы в... пустые ворота! Он умел так запутать
вратаря, что тот, попавшись на очередную уловку, опро­
метчиво покидал свой пост.
У Саши была отличная скорость и хорошая техника.
Но он использовал эти качества расчетливо. Он, напри­
мер, не бросался сломя голову в водоворот рукопашной
схватки, как поступал Зимин. Вероятйо, Саша рассуж­
дал так: «У меня другие козыри. Зачем же лезть иод
удар?»
И очень часто его козыри оказывались сильнее ко­
зырей соперников.
Может быть, это очень субъективная точка зрения, но
я считаю, что без самоотверженного стремления быть в
гуще сражения, без умения и желания в нужный момент
бесстрашно подставить себя под удар нет хоккея. Саше
удавалось играть ио-другому, и это всегда оставалось за­
гадкой для меня.
Молодой Мартынюк сначала играл в тройке с хок­
кеистами много старше и опытнее себя — с Фоменковым
и Борисовым. Но он был слишком юн, не очепь-то по­
нимал хоккейный язык партнеров, да и, по-видимому,
не особенно стремился к этому. Он принадлежал к дру­
гому поколению, а это серьезная преграда для взаимопо­
нимания на площадке.
По-дастоящему хоккейное дарование Саши раскры­
лось, когда он стал играть в звене своих сверстников, с
Шадриным и Якушевым. Но и в этой тройке он оставался
как бы чуть-чуть в стороне. Такая уж это была индиви­
дуальность. Но я говорю так не упрекая Сашу. Он сле­
довал своей природе и был очень интересен на пло­
щадке.
Хитроумный, изобретательный хоккеист.
107

Так и стоит’перед глазами его острый, легкий про­
ход, опасный, неожиданный пас и внезапный гол.
Он никого не повторял, никого не копировал.
Перечисляя дорогие имена, оживляя в памяти фраг­
менты игрт сценки из нашей жизни, я неизменно «спо­
тыкаюсь» об одно грустное, горькое воспоминание.
Воспоминание о Викторе Блинове.
Заслуженный мастер спорта, чемпион СССР, чемпион
мира, олимпийский чемпион. Он, на мой взгляд, наибо­
лее полно воплощал в себе черты современного хоккеис­
та, играющего в защите. Смерть настигла его в 23 года.
Однажды, играя па Кубок СССР, мы проигрывали
«Локомотиву» 2:3 за десять секунд до конца матча.
Игра остановлена, вбрасывание па синей линии, границе
зоны «Локомотива». Виктор Якушев взволнованно пре­
дупреждает партнеров: «Держите Блинова!» Мы выигра­
ли вбрасывание, и в то же мгновение шайба оказалась
у нашего Виктора. Вратарь «Локомотива» Брыков за­
метил шайбу только тогда, когда она, пущенная с неимо­
верной силой, ударившись о металлическую стойку во­
рот, вылетела в поле и остановилась снова у синей ли­
нии.
Трудно сказать, чего больше было в блиновском брос­
ке — силы или прицела, по равпого этому броску я не
знал. Его, этого могучего сибиряка, отличало удивитель­
ное, я бы сказал — врожденное понимание игры. Объяс­
няешь ему что-нибудь — он как-то тускло молчит, а в
игре делает все именно так, словно умел это от рожде­
ния. В жизни он совершал самые нелогичные поступки.
Но на площадке был очень ярок. Хорошо решал хоккей­
ные задачи, а в жизни мало о чем задумывался всерьез.
В свободное время читал детективы и играл в биль­
ярд. О нем говорили: «силач», «гигант!». И он был дей­
ствительно крепкий парнь, но выдающимся хоккеистом
его делала не только сила. Он обладал превосходной,
очень своеобразной техникой. Как он играл корпусом!
108

Не очень большое удовольствие для нападающего ока­
заться в воздухе, а потом на льду после силового приема!
И все же, когда Блинов применял силовой прием, его
противник, если он был настоящим хоккеистом, не мог
не оценить красоту и эффективность приема. Блинов не
грубил. Его очень редко штрафовали. Он играл открыто,
ничего не делал исподтишка. В первый же сезон в
«Спартаке» и он, и его партнер Макаров забили по 17
шайб. Это было что-то новое в игре защитников. После
первого сезона его стали «держать», как нападающего,
поэтому позднее он уже забивал меньше голов. По играл
все лучше и лучше. Игра против сборной Швеции в Гре­
нобле — одна из лучших в его спортивной жизни. Одну
шайбу виртуозно забросил он сам, еще одну забил Ана­
толий Фирсов с его прекрасной подачи. Виктор тонко,
умно играл в пас. И все-таки больше всего впечатляла
его точность...
Помню еще его бросок во время труднейшего матча с
«Динамо». Два периода позади, а счет 0:0. В третьем
Блинов бросил издалека, попал в черенок моей клюшки,
и шайба влетела в ворота. Это было выполнено изуми­
тельно, неправдоподобно... Вспоминая Блинова, я думаю
о том, что защитники-разрушители встречаются часто,
но необходимы и защитпики-созидатели. Умеющие не
только создавать заслоны на пути к воротам, но и
остро мыслить, воплощать свою мысль в игровой
поступок. «Творить» игру умели Сологубов, Иванов, умел
Рагулин. Играть с ними было одно удовольствие. Теми
же достоинствами обладал и Виктор Блинов. Жаль, что
не довелось Виктору участвовать во встречах с канад­
скими профессионалами. Мне кажется, что Виктор ни
в чем не уступал прославленному Бобби Орру и по неко­
торым статьям хоккейного искусства превосходил знаме­
нитого канадского защитника. Его жизнь оборвалась тра­
гично...
Валерий Фоменков пришел в «Спартак» в 1961 году.
109

Он был, что называется, прирожденным хоккеистом. Ве­
ликолепные физические данные! В памятям матче с
армейцами в том же 1961 году он «сделал^7 третий гол.
Встречу «Спартак» выиграл со счетом 3/1. Было это
так. Валерий прорвался по правому краю, обыграл одно­
го защитника, обыграл хитро и увертливо, перед ним
оказался подоспевший нападающий... Обыграл и его. И
смело пошел па Трегубова. Врезавшись в Трегубова, ли­
шив его маневра и устойчивости, в падении бросил по
воротам... Пучков еле-еле отбил, но остался лежать на
льду... Подоспевший Кутаков направил шайбу в пустые
ворота мимо лежащего Пучкова. Такие эпизоды быстро
сделали этого рослого, красивого хоккеиста любимцем
катка «Сокольники». Трибуны часто скандировали: «Фо­
ма, давай!» И Валерий «давал».
Однажды мы играли матч с «Трактором», который
длился не три, а шесть периодов. Был сильный снегопад.
Как только поле расчищали, Фомепков тут же забрасы­
вал шайбу. Снег немедленно засыпал площадку, и осталь­
ное время, остальные 8—9 минут периода, хоккеисты и
той и другой команды занимались тем, что «искали»
шайбу в сугробах. Мы выиграли эту игру со счетом 5: 1.
Четыре шайбы оказались в воротах «Трактора» после
бросков Фоменкова. Такой подарок он преподнес себе и
команде в день своего рождения. Валерий никогда не
страдал недостатком смелости, но все же силовая борьба
«грудь в грудь», схватки «врукопашную» не были его
стихией. Зато его пас, скрытый, неожиданный, очень
точный, был удивительно опасным оружием. Правда,
иногда он мог и переборщить. Бывало, что. эти хитрые,
тонкие и внезапные ходы оказывались непонятны и
партнерам по команде. Забивать сам Валерий особенно
не стремился, но забивал достаточно. Почему, этот инте­
ресный хоккеист так и не попал в сборную? Думаю, что
Фомепков надеялся на свои прекрасные природные дан­
ные немного больше, чем следовало бы. Не всегда тре­
110

нировался Ъ предельным напряжением и как-то незамет­
но сдавал. Ав сезоне 1968/69 года он оказался на скамье
запасных. Самолюбивый Валерий мучительно переживал
это. Обычно разговорчивый, беспрестанно что-то анали­
зирующий, «наш Синявский», как иногда звали его в
команде, стал молчаливым. Но не сдавался. Тренировал­
ся упорно. И в конце сезона показал свой спартаковский
характер. Это он, наш ветеран Валерий Фоменков, играя
в тройке с молодыми Толей Севидовым и Геной Крыло­
вым, открыл счет в последнем, решающем матче с ар­
мейцами в мае 1969 года, внес весомый вклад в победу
«Спартака».
Позже Фоменков стал тренером. На этом пути были у
него и заметные удачи: юношеская команда «Спартака»
стала чемпионом страны. Были и неудачи. Валерий про­
должает упорно учиться и, я уверен, своего добьется.
Зимой 1968 года в «Спартаке» появился никому пе
известный паренек из Усть-Каменогорска. Через год он
вернулся из Стокгольма чемпионом мира, заслуженным
мастером спорта. А в конце сезона получил и правитель­
ственную награду.
Я присматривался к нему и, признаться, искал следы
удивления, радостной растерянности на его лице. Уж
очень стремительным было его восхождение на вершины
хоккейного Олимпа!
Но Евгений Поладьев оставался невозмутимым, спо­
койным, словно такая удачливость ничуть не удивляла
его.
На чемпионате мира в Стокгольме «новобранцы»
сборной, как и полагается им, очень волновались. Все
кроме Жени. «Юханнесхоф» особого впечатления на не­
го пе произвел:
— Каток как каток. Лед хороший!
Играя против элиты мирового хоккея, Женя, как
всегда, был уверен в себе. «Скорость у меня есть», — го­
ворил он. И, как всегда, играл хорошо. Как всегда, забп111

вал «свои» голы. И это «как всегда» было плодом точно­
го, холодного расчета.
Женя никогда не терял головы.
Вспоминаю гол в Стокгольме, забитый американцам.
Я уверен, что он «задумал» этот гол, сидя на скамейке
для штрафников. Внимательно и спокойно смотрел из-за
борта, как горячие американцы безоглядно штурмуют
наши ворота. Поглядывал на пустую среднюю зону. При­
таившись, словно в засаде, отсидел свои две минуты,
потом спокойно выехал в среднюю зону, получил пас и
наказал американцев за легкомыслие.
Да и в «Спартаке» он выделялся своим спокойствием,
умением не растеряться, как бы ни складывалась игра.
В конце сезона 1969 года мы играли очень тяжелый
матч с «Крыльями'Советов».
Мы вели 6 : 2. Но, как это нередко бывает со «Спарта­
ком», вдруг сникли, а «Крылышки» играли все уверен­
нее, и счет стал 6 : 5. Победа повисла на волоске... Наши
соперники играли вдохновенно и раскрепощенно, а мы
суетились и нервничали. Обстоятельный Женя Поладьев,
словно не замечая нависших над нами грозовых туч, не­
возмутимо пробился на ударную позицию • и лишил со­
перников надежды на сенсацию. Счет стал 7:5.
К сожалению, начало было самым ярким периодом
в спортивной жизни Евгения Поладьева. Рост его мас­
терства все замедлялся. А потом и вовсе прекратился..
Что тормозило развитие этого таланта? На мой взгляд,
недостаточно высокая общая культура. Ведь личность
хоккеиста должна формироваться и в спорте, и вне его.
Вратарю, единственному члену команды, играюще­
му без смены весь матч, кроме отточенного технического
мастерства нужно уметь предельно сосредоточить свое
внимание. Ни на секунду не выпускать шайбу из поля
зрения. Ясно видеть весь ход боя па площадке. Нельзя
разрешать себе никаких эмоций. Пи положительных, ни
отрицательных. Вот почему самые выдающиеся вратари
|12

кажутся такими спокойными, даже безразличными. До
критического мгновения в них не чувствуется никакого
напряжения. Какого дьявольского труда стоили вратарю
«Спартака» Виктору Зингеру это спокойствие, эта бес­
страстность! Ведь он нервный, импульсивный, горячий
человек.
Много раз Виктор спасал наши ворота в самых без­
надежных ситуациях. Он обладал изумительной реак­
цией!* Правда, случалось и так, что Зингер пропускал
сравнительно легкие шайбы. Чем это можно объяснить?
Ему приходилось всегда сдерживать свою природную
эмоциональность, внутренний огонь. И иногда он, что
называется, «перегорал». Кроме того, ему присуще пря­
мо-таки гипертрофированное чувство ответственности.
Звезда Виктора Шалимова взошла стремительно и
ярко. В 1974 году он вошел в состав сборной СССР вмес­
те со своими партнерами по тройке Владимиром Шадри­
ным и Александром Якушевым. Переквалифицировав­
шись в крайнего нападающего (прежде он играл в цент­
ре), он нашел себя. Заиграл агрессивно, я бы сказал —
сердито, жестоко наказывая соперников за малейшие
ошибки. Трудно найти самые сильные качества Виктора
Шалимова. Своеобразие этого хоккеиста как раз в том,
что'он равно умеет все, что полагается делать классному
хоккеисту на площадке.
Воспитанник спартаковских тренеров Афанасьева и
Игумнова, он с удовольствием импровизирует сам и под­
хватывает импровизации партнеров.
Когда тройка Якушев — Шадрин — Шалимов переста­
ла существовать, игра Виктора несколько потускнела. Но
это был временный спад. В сезоне 1979/80 года Шалимов
играл с Аркадием Рудаковым и Борисом Александровым.
Со своими новыми партнерами Шалимов стал ударной
силой команды. Как тройка они по результативности
разделили первое место с ударным звеном чемпиона, а
Виктор оказался одним из самых результативных игро­
113

ков сезона. Шалимов еще не сказал свое/о последнего
слова в хоккее. Я уверен, что он покажет .еще более зре­
лую игру, достойную чемпиона Олимпийских игр 1976
года.
В нынешнем составе «Спартака» весьма колоритной
фигурой, несомненно, является Аркадий Рудаков. Вот
кого никогда не примешь за хоккеиста, увидев вне хок­
кейной площадки, без хоккейной амуниции. Маленький,
даже щуплый на вид, симпатичный, очень моложавый
(если так можно говорить о мужчине, которому немно­
гим больше тридцати).
Да, во внешности Рудакова есть что-то обезоружи­
вающее, что-то настраивающее соперников иа благоду­
шие... И выезжает-то он на лед как-то уж очень мирно,
как будто расслабленно. Словно ие жаркая хоккейная
схватка предстоит ему, а приятная прогулка па коньках.
И лицо его пе выражает никакой решимости, что ли...
Чаще всего он улыбается, словно недоумевая: зачем вол­
новаться, переживать, напрягаться, взвинчивать себя?
Сурово будет наказан тот, кто поверит в это благоду­
шие.
Хоккеист этот обладает богатейшей фантазией. Ни­
когда не знаешь, что он сделает на площадке в следую­
щее мгновение. Любит играть в пас. Получает настоя­
щее наслаждение, когда с его хитроумной подачи парт­
неру удается забросить шайбу. Но он и сам умеет и
любит забивать.
Аркадий Рудаков — воспитанник клуба «Металлург»
г. Серова. Его первым воспитателем был заслуженный
тренер СССР Лев Павлович Моисеев. Позже Рудаков вы­
ступал в составе «Автомобилиста»’ из Свердловска. Дав­
но уже он был на примете у тренеров ведущих команд
страны. Его приглашали и в «Спартак», ио болезнь по­
мешала Аркадию раньше перейти к нам. А жаль! Я счи­
таю, что это было бы полезно и нашей команде, и ему.
В спартаковский ансамбль Рудаков вписался мгновенно,
114

словно начинал он свою хоккейную жизнь не на далеком
Урале, а с наМи, на Ширяевом поле. Конечно, это на­
стоящий спартаковец. Своеобразнейший хоккеист!
Наш теперешний вратарь Виктор Дорощенко пришел
в «Спартак» из новосибирской команды «Сибирь». Он
воспитанник Василия Васильевича Бастерса, тренера, о
котором Виктор говорит с неизменной теплотой. Наш
страж ворот очень спокойный, рассудительный молодой
человек. В этом смысле он полная противоположность
Виктору Зингеру. Не помню случая, чтобы Виктор в
разговоре повысил голос. К любому матчу Дорощенко го­
товится основательно. У него отличная реакция. Благо­
даря ей главным образом он прекрасно играет на. линии
ворот. Немного хуже — па выходах. Иногда ошибается в
случаях, когда соперник успевает быстро сменить фланг
атаки. Серьезность и трудолюбие Виктора — залог его
роста. И я верю, что и в сборной команде страны Доро­
щенко со временем будет не только резервным вратарем.
Идет сезон за сезоном. В команду приходят новые,
молодые ребята. Меняется игра. Как-то меняется и лицо
команды. Хотелось бы только, чтобы лучшее, что было у
их предшественников, сохранялось в игре новых поколе­
ний, чтобы «Спартак» оставался «Спартаком» всегда: