ЕВРОПЕЙСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
знрмен
реформ
НА ЗАПАДЕ И ВОСТОКЕ ЕВРОПЫ
В НАЧАЛЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ
(XVI-XVIIIВВ.)	/
сборник статей
Санкт-Петербург 2013
УДК 94(4) «15/17»
ББК 63.3(0)5
Ф36
Издание осуществлено при поддержке
Федерального государственного унитарного
предприятия «Гознак»
(СгрЗНАК^
Ф36 Феномен реформ на западе и востоке Европы в начале Нового време-
ни (XVI—XVIII вв.): сборник статей / под ред. М. М. Крома, Л. А. Пи-
меновой. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-
Петербурге, 2013. — 364 с.
ISBN 978-5-94380-163-1
Публикуемые в сборнике статьи и материалы дискуссии, состояв-
шейся в марте 2012 г. в Европейском университете в Санкт-Петер-
бурге, посвящены феномену реформ раннего Нового времени в стра-
нах Европы — от Испании и Португалии на западе до России на
востоке. Как менялось само понятие реформы на протяжении трех
столетий — с начала XVI до конца XVIII в. — и как оно было связа-
но с практикой преобразований? Кто становился реформатором и
каковы были мотивы действий этих людей? Как относились к пре-
образованиям различные слои общества? Каким был механизм за-
имствования иностранных образцов при проведении реформ и чем
«копии» отличались от «оригиналов»? Таков круг вопросов, обсуж-
даемых авторами сборника - историками из России, Франции и
Швеции.
УДК 94(4) «15/17»
ББК 63.3(0)5
В оформлении обложки использована картина:
Шарль Лебрен и Анри Тестелен «Учреждение Академии наук и основание
Обсерватории, 1666» (Кольбер представляет Людовику XIV членов Королев-
ской Академии наук), 1680 г. (Национальный музей Версальского дворца)
ISBN 978-5-94380-163-1
©Авторы, 2013
© Европейский университет
в Санкт-Петербурге, 2013
Содержание
Феномен реформ в Европе раннего Нового времени
(вместо предисловия) (М. М. Кром, Л. А. Пименова) ........7
РАЗДЕЛ 1
МОДЕЛИ РЕФОРМ В СТРАНАХ ЕВРОПЫ XVI-XVIII вв..............17
В. А. Аракчеев. Реформы местного управления в России второй
половины XVI в...........................................19
Дискуссия по докладу В. А. Аракчеева ....................31
П. Ю. Уваров. Проекты преобразований во Франции в период
правления Генриха II (1547-1559).........................35
С. Е. Федоров. Великий контракт и судьба Etat moderne при первых
Стюартах.................................................48
Л. А. Пименова. Реформы и реформаторы во Франции в век
Просвещения .............................................59
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова
и Л. А. Пименовой .......................................69
РАЗДЕЛ 2
РЕФОРМЫ И ОБЩЕСТВО РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ................77
Ж.-Ф. Шоб. Монархии Пиренейского полуострова
и проблема изменений в XVI-XVII вв.......................79
А.	В. Лазарева. Новые законы для Старого порядка: «реформы нравов»
в немецких княжествах в годы Тридцатилетней войны (1618-1648) .. 99
Дискуссия по докладу А. В. Лазаревой ...................118
П. В. Седов. «Все де ныне государево»: традиции и новации
в церковной реформе Петра I ............................122
Д. А. Редин. Петровские реформы и их восприятие провинциальным
чиновничеством Сибири...................................143
Е. В. Акельев. Е. Н. Трефилов. Проект европеизации внешнего облика
подданных в России первой половины XVIII в.: замысел
и реализация .......................................... 153
Реформы как историческое понятие и как феномен раннего Нового
времени (из дискуссии)................................. 174
РАЗДЕЛ 3
РИТОРИКА И ПРАКТИКА РЕФОРМ XVII—XVIII ВВ............... 177
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин. Феномен реформ XVII столетия
в России и их интерпретация в XVIII в.................. 179
Дискуссия по докладу О. Е. Кошелевой и Е. Н. Наседкина. 192
Ю. Нурдин. Политические реформы и риторика в Швеции
XVIII в.................................................195
Дискуссия по докладу Ю. Нурдина.........................214
Филипп Минар. «Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.:
значение слова и его судьба ............................216
РАЗДЕЛ 4
ТРАНСФЕРЫ: ЗАИМСТВОВАНИЕ ИНОСТРАННЫХ ОБРАЗЦОВ
И МОДЕЛЕЙ В РОССИИ XVII-XVIII ВВ........................229
О. А. Курбатов. Западноевропейские военно-теоретические модели
XVII в. и их место в реформировании русской армии ......231
Д. О. Серов. «Быть по маниру шведскому...»: сценарии заимствования
иностранных правовых институтов в ходе проведения
административной и судебной реформ Петра I..............250
Г. О. Бабкова. Реформы Екатерины II в области уголовного права
в сравнительной перспективе: проект «Уголовного уложения»
и «Комментарии на английские законы» У. Блэкстоуна .....270
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова
и Г. О. Бабковой........................................290
РАЗДЕЛ 5
ТИПЫ И ЛИЧНОСТИ РЕФОРМАТОРОВ XVI-XVIII ВВ...............297
Т. Н. Таценко. Роль советников бюргерского происхождения
в реформах органов управления немецких территориальных
государств XVI в........................................299
Я. И. Прокопенко. «Политический инженер» Генрих фон Фик
и феномен реформ Петра I ...............................323
М. В. Эберхардт. Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов
Тюрго: чиновники и реформаторы Франции Старого порядка .338
Дискуссия по докладам Т. Н. Таценко, Я. И. Прокопенко
и М. В. Эберхардт ......................................355
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ ....................................360
М. М. Кром, Л. А. Пименова
ФЕНОМЕН РЕФОРМ В ЕВРОПЕ
РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
(вместо предисловия)
В основу предлагаемого вниманию читателей сборника положе-
ны материалы международной конференции «Феномен реформ
в Европе и России начала Нового времени (XVI-XVHI вв.)», про-
веденной 15-16 марта 2012 г. в Европейском университете в Санкт-
Петербурге.
Замысел конференции возник на пересечении двух исследо-
вательских направлений: истории понятий (в духе Райнхарта
Козеллека) и исторической компаративистики. С одной стороны,
нам казалось важным проанализировать само понятие реформ,
связь дискурса и практики преобразований в разных странах Ев-
ропы, а с другой — было интересно взглянуть на это явление
в сравнительной перспективе. Можно ли говорить о реформах
начала Нового времени (XVI-XVHI вв.) как общеевропейском
феномене и, если да, то в чем заключалась специфика отдельных
стран и регионов Европы?
Исходная посылка состоит в том, что реформы — это преи-
мущественно феномен Нового времени. Для классического обра-
за реформ, сложившегося уже в историографии XIX в. (не без
влияния современных историкам политических реалий), харак-
терны представления о сознательных мерах правительства (обыч-
но облеченных в форму указов или законов), направленных на
преобразование общества или какой-то его важной сферы, при-
чем эти изменения связываются с развитием, прогрессом. Сама
устремленность реформ в будущее («горизонт ожидания», как
писал о понятиях переломной эпохи Р. Козеллек1) и свойствен-
ный реформаторам дух новизны — приметы модерна. Однако *
Koselleck R. „Erfahrungsraum” und „Erwartungshorizont” — zwei historische
Kategorien // Koselleck R. Vergangene Zukunft. Zur Semantik geschichtlicher
Zeiten. 3. Aufl. Frankfurt am Main, 1984. S. 349-375.
8	М. М. Кром, Л. А. Пименова
в раннее Новое время, в XVI-XVII вв. (а кое-где и позднее), от-
ношение к преобразованиям было иным.
В дискурсе XVI в. и на западе, и на востоке Европы новизна
представлялась не благом, а скорее злом. Идеалы виделись не в
будущем, а в прошлом. Кроме того, сфера политики не была от-
делена от религии и морали. Сам позднелатинский термин refor-
matio в Средние века мог применяться как к отдельному христи-
анину в значении внутреннего возрождения, преображения, так
и ко всей церкви в смысле исправления имеющихся там злоупо-
треблений2. «Отец Реформации» Мартин Лютер в послании «хри-
стианскому дворянству немецкой нации» (1520) писал об «ис-
правлении» (Besserung) христианства и церкви3.
Интересно, что в Московии середины XVI в., где едва ли
внимательно штудировали труды виттенбергского пророка, но
к «лютеровой ереси» относились враждебно, говорили о вну-
тренних преобразованиях практически в тех же выражениях,
что и немецкий реформатор, причем тоже в религиозном кон-
тексте. Так, в послании Стоглавому собору (1551) молодой царь
Иван IV, напоминая митрополиту и другим архиереям о собы-
тиях предыдущего года, писал: «Да благословился есми у вас
тогды же Судебник исправити по старине и утвердити, чтобы
суд был праведен и всякие дела непоколебимо вовеки»4 (курсив
наш. — М. К., Л. П.). Речь, таким образом, шла не о каких-то
нововведениях, а об исправлении отдельных нарушений заве-
щанных предками порядков. В том же послании царь просил
участвовавших в соборе церковных иерархов «возвестить» ему,
если они обнаружат, что некие обычаи «поисшатались» после
смерти его отца, великого князя Василия Ивановича, или какие-
то прежние законы «порушены», или нечто творилось в нару-
шение Божиих заповедей5.
2 RiceE. F. The Foundations of Early Modern Europe 1460-1559. London, 1971.
P. 122.
3 См. текст трактата на сайте Падерборнского университета: http://kw.uni-
paderborn.de/flleadmin/kw/institute-einrichtungen/katholischetheologie/
Personal/Fenger/Geschichte_und_Theologie_der_Reformation/An_den_
christ lichen_Adel_deutscher_Nation_von_des_christlichen_Standes_
Besserung.pdf (последнее посещение: 8.01.2013). (Ср. рус. пер.: К христиан-
скому дворянству немецкой нации об улучшении христианского состояния //
Лютер М. 95 тезисов / сост. И. Фокин. СПб., 2002. С. 17-86.)
4 Емченко Е. Б. Стоглав: Исследование и текст. М., 2000. С. 252.
5 Там же. С. 253.
Феномен реформ в Европе раннего Нового времени (вместо предисловия)	9
Нерушимость христианской веры, законов и обычаев стра-
ны, защитником которых объявлял себя русский царь, составля-
ла основу государственности и на другом конце Европы — в ка-
толической Франции. Недаром Клод де Сейсель в своем трактате
«Великая французская монархия», посвященном юному Фран-
циску I (1519), особо подчеркнул обязанность короля быть «рев-
нителем и блюстителем веры и христианской религии»; еще одну
«узду» для королевского своеволия, не позволяющую монархии
превратиться в тиранию, Сейсель видел в «добрых законах, ор-
донансах и кутюмах»6.
К этому консервативному дискурсу, пронизанному ссылка-
ми на старину и религиозные заповеди, нужно отнестись со всей
серьезностью, ведь он определял умственный горизонт эпохи, а,
следовательно, и те рамки, в которых осуществлялись преоб-
разования. По справедливому замечанию Р. Козеллека (развив-
шему, в свою очередь, мысль И. Канта), «понятие является не
только индикатором охватываемых им взаимосвязей, но и их
фактором. Каждое понятие устанавливает определенные гори-
зонты, но также и границы возможного опыта...»7.
Действительно, эти границы обнаруживаются, например,
при обращении к административным преобразованиям 30-50-х гг.
XVI в. в России, которые историки привычно называют «рефор-
мами». При ближайшем рассмотрении выясняется, однако, что
даже хронология таких важных мероприятий, как монетная и
губная реформы, не поддается однозначному определению; мол-
чание источников, словно не замечающих нововведений, застав-
ляет исследователей реконструировать цели, логику и последо-
вательность правительственных шагов, исходя из своих общих
представлений об изучаемой эпохе. Более того, до сих пор не уда-
лось отыскать ни одного настоящего русского реформатора XVI в.,
с инициативой и деятельностью которого можно было бы уверен-
но связать то или иное государственное преобразование8.
6 Цит. по: Richet D. Le royaume de France au XVIе siecle // Richet D. De la Reforme
a la Revolution. Etudes sur la France moderne. Paris, 1991. P. 363.
7 Koselleck R. Begriffsgeschichte und Sozialgeschichte // Koselleck R. Vergan-
gene Zukunft. S. 120.
8 Подробнее см.: Кром M. М. Хронология губной реформы и некоторые особен-
ности административных преобразований в России XVI века // Исторические
записки. Вып. 10 (128). М., 2007. С. 373-397; Он же. Les reformes russes du
XVIе siecle: un mythe historiographique? // Annales. Histoire, Sciences Sociales,
64е annee. 2009. №3(mai-juin). P. 561-578; Он же. Религиозно-нравственное
10
М. М. Кром, Л. А. Пименова
При всем при этом не вызывает сомнений тот факт, что XVI
столетие в России стало эпохой очень значительных изменений
и в структуре центрального и местного управления, и в положе-
нии многих социальных групп. Но эти перемены, за редкими ис-
ключениями, не фиксировались летописцами, равнодушными к
административной рутине и повседневным хозяйственным за-
ботам. А сами правительственные меры, часто противоречивые
и непоследовательные, носили характер экспериментов и мето-
дом проб и ошибок вводились сначала на отдельных территориях
и лишь постепенно охватывали всю страну. По-видимому, опи-
санную ситуацию можно считать характерной для перехода от
патримониального (вотчинного) управления к государству ран-
него Нового времени. Что-то подобное наблюдалось и в других
странах, хотя необязательно в том же столетии, что и в России.
В большинстве европейских стран XVI в. — время не только
церковной Реформации, но и серьезного преобразования важней-
ших властных институтов. В целях стабилизации и усиления го-
сударственной власти правители создавали новые органы цен-
тральной и местной администрации, реформировали судебную
систему, финансы и порядок сбора налогов.
Однако всевозможные нововведения не трактовались совре-
менниками в качестве таковых, а преподносились, напротив, как
возврат к традиционному порядку. Английский парламент, от-
казывая римскому престолу в праве судить по апелляциям дела,
рассматривавшиеся в церковных судах Англии, ссылался на «сви-
детельства истории», на законы и ордонансы прежних королей
со времен Эдуарда I и на то, что король Англии всегда обладал
властью судить любые дела в последней инстанции9. Когда в
1516 г. французский король Франциск I заключил с папой Львом X
Болонский конкордат, давший монарху право назначать еписко-
пов по своему усмотрению и получать доходы с вакантных цер-
ковных бенефициев, эти новации обосновывались как соответ-
обоснование административных преобразований в России XVI века // Religion
und Integration im Moskauer Russland. Konzepte und Praktiken, Potentiale
und Grenzen. 14.-17. Jahrhundert I Hg. von Ludwig Steindorff. Wiesbaden,
2010 (Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Bd. 76). S. 49-64; Он же.
«Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30-40-х годов
XVI века. М., 2010. Гл. 11, особенно С. 564-596.
9 Акт об ограничении апелляций к Риму, 1533 // Английская реформация
(Документы и материалы) / под ред. проф. Ю. М. Сапрыкина. М., 1990.
С. 14-15.
Феномен реформ в Европе раннего Нового времени (вместо предисловия) 11
ствующие нормам канонического права10 11. Негативное отношение
к нововведениям имело теоретическое обоснование. Основопо-
ложник учения о французской монархии Жан Боден, говоря об
изменениях в государстве, трактовал их в русле аристотелевской
парадигмы как переход к иной, обычно — в силу испорченности
человеческой природы — худшей форме правления: от монар-
хии — к тирании, от аристократии — к олигархии, от демокра-
тии — к охлократии. В конечном счете такие перемены способны
привести к гибели государства. «Важнейшее замечание Аристо-
теля, — заключает Боден, — предостерегает нас от изменений
чего-либо в государстве, процветающем долгое время в устояв-
шейся форме»11.
Итак, первый комплекс проблем, который стал предметом
обсуждения на нашей конференции, касается взаимосвязи и вза-
имовлияния понятий, дискурса, идеологии — с одной стороны,
и практики преобразований — с другой. Быстрые изменения
всех сфер жизни при постоянных заверениях себя и других в
верности религиозным заповедям и обычаям предков — в этом
видится главный парадокс реформ начала Нового времени, не-
кое присущее им внутреннее противоречие. Разумеется, данный
феномен необходимо рассматривать в динамике: уже XVII сто-
летие во многих отношениях отличается от предыдущего XVI,
не говоря уже о веке Просвещения. Так, мотивировочная часть,
почти полностью отсутствующая в русских законодательных ак-
тах XVI в., получила значительное развитие в следующем сто-
летии. При этом наряду со ссылками на челобитья купцов или
служилых людей и на решения прежних царей в законодатель-
стве последних десятилетий XVII в. появился и новый для Рос-
сии, но давно уже ставший привычным в Западной Европе мотив
общего блага. Так, в Соборном деянии об отмене местничества
от 12 января 1682 г. торжественно провозглашалась необходи-
мость искоренять всё, что ведет «ко погибели и общаго добра к
умалению»; называлась и позитивная цель предпринимаемой
реформы: улучшение «ратного управления» и иных государ-
10 Плешкова С. Л. Франция XVI-XVII века: королевский галликанизм (цер-
ковная политика монархии и формирование официальной идеологии). М.,
2005. С.33-46.
11 Боден Ж. Метод легкого познания истории / пер. М. С. Бобковой. М., 2000.
С. 237.
12	М. М. Кром, Л. А. Пименова
ственных дел «устроение» «для общей высоких и меньших чи-
нов всего... царствия пользы»12.
Параллельно с развитием реформаторского дискурса проис-
ходило расширение политического поля: большие социальные
группы (служилые люди, купцы) через своих представителей до-
бивались принятия важных законодательных мер и участвовали
в их обсуждении. Если имена составителей Судебника 1550 г. и
история создания этого памятника, по-видимому, так и останут-
ся загадкой для исследователей, то все этапы подготовки Уложе-
ния 1649 г. хорошо известны, поскольку проходили публично:
от подачи царю 16 июля 1648 г. на Соборе челобитной с просьбой
о составлении нового свода законов и создания для этой цели спе-
циальной комиссии во главе с боярином Н. И. Одоевским — до
завершения редактирования кодекса на заседании Собора 29 ян-
варя 1649 г.13
Тем временем в Западной Европе понятие «реформа» посте-
пенно становится элементом политического дискурса. В таком
известном трактате XVII в., как «Политическое завещание» кар-
динала Ришельё, реформам посвящена добрая половина текста,
озаглавленная «О преобразовании различных сословий государ-
ства» (De la reformation des divers ordres de I’Etat). Правда, го-
воря о необходимых, с его точки зрения, реформах (reformations)
в положении духовенства, дворянства, чиновников, народа, о
реформах в системе управления государством, Ришельё посто-
янно употребляет выражения «исправление», «прекращениебес-
порядка», «устранениезлоупотреблений», «излечениенедугов»,
«наведение порядка», т. е. реформы выглядят у него не нововве-
дениями, а восстановлением нарушенного гармоничного состо-
яния14. При этом в практической государственной деятельности
он не оглядывался на традиции и, руководствуясь сформулиро-
ванным им принципом «государственных интересов» (la raison
d’Etat), решительно реформировал военную и провинциальную
администрацию, урезал права парламентов. Период Тридцати-
12 Постановление собора 1682 г. об отмене местничества // Хрестоматия по
истории СССР XVI-XVII вв. / под ред. А. А. Зимина. М., 1962. С. 505, 506.
13 О составлении Уложения см.: Маньков А. Г. Уложение 1649 года — кодекс
феодального права России. Л., 1980. С. 42-52.
14 Richelieu A. J. Testament politique. Paris, 1947; рус. пер.: Ришельё А.-Ж. По-
литическое завещание / пер. с фр. Л. А. Сифуровой; под ред. Л. Л. Головина.
М., 2008.
Феномен реформ в Европе раннего Нового времени (вместо предисловия)	13
летней войны (1618-1648) во всех участвовавших в ней странах
с неизбежностью стал временем реформ. Возросшие расходы на
содержание и вооружение больших армий требовали увеличения
налогов, упорядочения их сбора и создания в целом эффектив-
ного и централизованного аппарата управления.
Произошедший в результате Реформации раскол христиан-
ского мира и — как следствие — рождение светской политики, а
также секуляризация представлений о государстве и монаршей
власти вели к тому, что стихийная реформаторская практика
получала теоретическое оправдание и обоснование. В государ-
стве-Левиафане, которое не является незыблемым божественным
установлением, а создается самими людьми на основе обществен-
ного договора, суверен как носитель коллективной воли получа-
ет абсолютную власть принимать любые решения и устанавли-
вать законы на благо народа. Правящая элита Нового времени
стремится играть в обществе дисциплинирующую и цивилизую-
щую роль.
В сознании правителей утверждается представление о том,
что преобразования являются важной и необходимой частью
практики управления. Людовик XIV во Франции реформирует
структуру и компетенцию Королевского совета и главных ве-
домств, управление финансами, налоговую систему, полицию,
гражданское и уголовное право, «фундаментальные законы» о
престолонаследии. И все это, по словам короля, делалось во имя
счастья подданных: «Мы должны думать о благосостоянии под-
данных больше, чем о нашем собственном <...> Только исходя из
их собственных выгод, мы должны дать им законы; и та власть,
которую мы имеем над ними, должна нам служить лишь для то-
го, чтобы работать все эффективнее для их счастья»15. В рамках
складывающейся в эпоху научной революции механистической
картины мира возникает новое представление о правителе. На
смену образу монарха-отца большого семейства приходит образ
правителя-администратора, исполняющего «ремесло короля».
Так постепенно вызревало окончательно оформившееся уже
в XVIII в. и связанное с распространившейся в это время идеей
прогресса представление о реформе как об улучшении, движении
вперед. «Век реформ» начался с преобразований на разных кон-
цах Европы: во Франции после смерти Людовика XIV регент гер-
15 Цит. по: Блюш Ф. Людовик XIV / пер. с фр. Л. Д. Тарасенковой, О. Д. Тара-
сенкова. М., 1998. С. 139.
14
М. М. Кром, Л. А. Пименова
цог Филипп Орлеанский меняет систему центральной админи-
страции (введение «полисинодии») и предпринимает смелые
экономические эксперименты, а в России рубеж XVII-XVIII вв. —
это эпоха петровских реформ, которым посвящено несколько
статей сборника. Петр I стал в XVIII в. для многих европейцев
«идеальным типом» монарха-реформатора, чьи разум и воля спо-
собны направить отсталую страну на путь цивилизации и пре-
вратить ее в великую державу. По словам Вольтера, «Россия всем
обязана Петру Великому <...> Он поборол природу везде: в своих
подданных, в себе самом, на суше и на водах, — однако поборол
ее с тем, чтобы ее украсить <...> Законы, внутреннее управление,
внешняя политика, военная дисциплина, флот, торговля, заво-
ды, науки, изящные искусства — все усовершенствовалось сооб-
разно его видам»16. Вольтер своей оценкой выразил не просто
характерное для эпохи Просвещения восприятие петровских ре-
форм, но и вообще представление о государственном деятеле, ко-
торый проводит преобразования во всех сферах жизни общества,
согласно своим знаниям и идеалам, подчас преодолевая при этом
сопротивление народа, ради его же блага. Сложился, таким об-
разом, тип просвещенного реформатора, призванного преобра-
зовать, дисциплинировать и направить общество по пути про-
гресса. Так действовали А.-Р.-Ж. Тюрго во Франции, император
Иосиф II Габсбург и целый ряд других реформаторов XVIII в. Но
во второй половине века появился и иной тип реформатора (на-
пример, Ж. Неккер во Франции) — политика, отвечающего на
запросы общества и потому действующего с оглядкой на обще-
ственное мнение.
Наибольший всплеск реформаторской деятельности пришел-
ся на 1740-1780-е гг. Реформы проводились тогда в подавляю-
щем большинстве европейских стран и затронули, пожалуй, все
сферы государственной и общественной жизни: администрацию,
право, судопроизводство, пенитенциарную систему, экономику,
финансы, культуру, образование, государственно-церковные от-
ношения. Эта политика получила в историографии XIX в. наи-
менование «просвещенного абсолютизма». В своей реформатор-
ской практике монархи и министры могли руководствоваться как
доктриной камерализма, так и идеями Просвещения. Появились
16 Вольтер. Из «Истории Российской империи при Петре Великом» (Histoire
de 1’Empire de Russie sous Pierre le Grand) // Он же. Собрание сочинений: в
3 т. Т. 2. М., 1998. С. 513, 534.
Феномен реформ в Европе раннего Нового времени (вместо предисловия)
15
многочисленные реформаторские проекты, которые имели ши-
рокое хождение и создавали общественное мнение, положитель-
но настроенное к реформам.
Центральная для данного сборника тема соотношения прак-
тического опыта реформ и его осмысления на уровне слов и по-
нятий раскрывается в статьях, объединенных в две рубрики
(деление здесь, конечно, весьма условное). В одной из них, от-
крывающей собой книгу, акцент сделан на прагматике преобра-
зований (В. А. Аракчеев, П. Ю. Уваров), нереализованных про-
ектах (С. Е. Федоров), взаимосвязи политических концепций
(включая различные толкования самого слова «реформа») и ре-
зультатов реформаторской политики правительства (Л. А. Пи-
менова); а в другой основное внимание уделено риторике преоб-
разований и языку, с помощью которого реформы оправдывались
и пропагандировались (статьи О. Е. Кошелевой и Е. Н. Наседки-
на, Ю. Нурдина, Ф. Минара).
Готовность общества к переменам, реакция разных социаль-
ных слоев на проводимые преобразования — таков был еще один
важный вопрос в программе нашей конференции. Рассмотрению
различных аспектов этой проблемы на материале Испании и Пор-
тугалии, Германии и России начала Нового времени посвящен
самый большой раздел публикуемого сборника.
Трансферы, т. е. заимствования проектов и моделей преоб-
разований, весьма многочисленные в XVII-XVIII вв., могут слу-
жить еще одной приметой модерна. И хотя все три примера по-
добных трансферов, анализируемые в настоящем сборнике,
имеют отношение к России, приведенные данные, подчеркивая
многообразие иностранных образцов и векторов заимствования,
неопровержимо свидетельствуют о транснациональном, общеев-
ропейском характере изучаемого явления. При всей специфике
преобразований в том или ином государстве практически повсю-
ду реформаторы охотно обращались к международному опыту,
искали подходящие образцы в обширном репертуаре идей и мо-
делей, созданных в разное время и в разных странах Европы.
Наконец, заключительный раздел сборника посвящен про-
блеме появления самих реформаторов. Как уже говорилось, твор-
цы так называемых реформ в России XVI в. нам неизвестны. А в
XVII столетии появляются и мудрый законодатель князь Н. И. Одо-
евский, и автор Новоторгового устава 1667 г., радетель государ-
ственной пользы А. Л. Ордин-Нащокин... По-видимому, посте-
пенный переход от патримониального управления к модерному
16
М. М. Кром, Л. А. Пименова
государству, формирование сферы публичной политики и появ-
ление «настоящих» прожектеров и реформаторов — это состав-
ляющие одного и того же процесса. Думается, что направленность
и конечные результаты данного процесса — возникновение фено-
мена реформаторства в знакомых нам «классических» формах —
были сходны на западе и на востоке Европы, хотя отдельные фа-
зы описываемой эволюции могли прийтись в разных странах на
разные десятилетия, а то и столетия.
Публикуемые статьи представляют собой исправленные и
дополненные версии докладов, прочитанных на конференции в
марте 2012 г. Выступления в дискуссии публикуются в том виде,
в каком они прозвучали, за исключением необходимой стилисти-
ческой правки. Кроме того, редколлегия решила дополнить ма-
териалы конференции, включив в сборник две новые статьи: одна
из них, принадлежащая перу Филиппа Минара, была напечата-
на несколько лет назад в журнале Revue d’histoire moderne et
contemporaine (2009, n° 4 bis) и публикуется здесь в русском пе-
реводе с разрешения автора и издательства «Белэн», которым мы
выражаем искреннюю признательность. Другая статья была на-
писана Жаном-Фредериком Шобом специально для данного сбор-
ника.
Считаем своим приятным долгом поблагодарить ФГУП «Гоз-
нак» за финансовую помощь, которая сделала возможным и про-
ведение конференции по истории европейских реформ XVI-
XVIII вв., и издание настоящего сборника.
Мы благодарим также Маргариту Михайловну Дадыкину за
большую работу по организации конференции и подготовке сбор-
ника к печати и Екатерину Эдуардовну Юрчик за терминоло-
гические консультации при редактировании перевода статьи
Ж.-Ф. Шоба.
Раздел 1
МОДЕЛИ РЕФОРМ В СТРАНАХ
ЕВРОПЫ XVI-XVIIIВВ.
В.	А. Аракчеев
РЕФОРМЫ МЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ
В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI в.
В российской историографии XIX-XX вв. земская реформа
1550-х гг. интерпретировалась как институциональное преобра-
зование, направленное на отмену кормлений и формирование
системы выборного самоуправления, но воплотившееся в полной
мере лишь на черносошном Севере. По мнению исследователей,
во второй половине XVI в. на большей части территории страны
практика кормлений была реставрирована, а результаты рефор-
мы минимизированы тем, что земские структуры оказались встро-
ены в систему приказно-воеводского управления1.
В работах американских историков, прежде всего Б. Дэвиса,
была предложена новая концепция реформ, согласно которой они
не были нацелены на ликвидацию кормлений. Что касается мест-
ного управления, то оно находилось в «переходном (промежуточ-
ном) состоянии, поразительно разнообразном и несистематизи-
рованном, с городовыми и уездными наместниками и другими
кормленщиками, криминальной юстицией и выборными орга-
нами самоуправления, городовыми приказчиками и воеводами,
осадными головами, дьяками, дворецкими, или комбинацией
этих должностных лиц»1 2.
Цель настоящей статьи состоит в представлении модели пре-
образований местного управления второй половины XVI в.,
1 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 431; Шмидт С. О. У ис-
токов российского абсолютизма. М., 1996. С. 220; Носов Н. Е. Становление
сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о земской
реформе Ивана Грозного. Л., 1969. С. 380-381; Законодательные акты Рус-
ского государства второй половины XVI — первой половины XVII в. Коммен-
тарии. Л., 1987. С. 294; Бовыкин В. В. Местное самоуправление в Русском
государстве XVI в. СПб., 2012.
2 Davies В. L. The Town Governors in the Reign of Ivan IV // Russian History.
1987. Vol. 14. N 1-4. P. 78.
20
В. А. Аракчеев
позволяющей приблизиться к пониманию сущности реформ в
России этого времени. Задачи автора заключаются в прагмати-
ческом анализе хода преобразований с институциональной точки
зрения и представлений о них в современных эпохе текстах.
Причины преобразований середины XVI в., изложенные в
известных «царских вопросах» к Стоглавому собору, датирую-
щихся июнем — июлем 1550 г., в историографии интерпре-
тируются по-разному. Российские историки середины XX в.
(И. И. Смирнов, Н. Е. Носов, А. А. Зимин) усматривали в них
риторику, основанную на презумпции коррумпированности и
безответственности кормленщиков. М. М. Кром справедливо под-
черкивает религиозно-нравственный характер «царских вопро-
сов», призывавших соблюдать Божьи заповеди и предания свя-
тых отцов, и отсутствие в этом тексте программы реформ как
таковой3. Обращаясь к митрополиту, царь говорил о примирении
управляющих с управляемыми: «А яз по вашему прощению и
благословению бояр своих в прежних во всех винах пожаловал и
простил, да им же заповедал со всеми хрестьяны царствия свое-
го в прежних во всяких делех помиритися на срок. И бояре мои,
все приказные люди, и кормленщики со всеми землями помири-
лися во всяких делех»4.
«Царские вопросы» ставят ряд проблем, связанных, во-пер-
вых, с урегулированием службы с земли, а во-вторых — с при-
мирением бояр, приказных людей и кормленщиков с «христиа-
нами», под которыми следует понимать массу провинциального
дворянства и тяглых людей. Риторика «царских слов» показы-
вает, что правящий слой в лице бояр, приказных людей и корм-
ленщиков стал осознаваться как противостоявшая «христианам»
социальная фракция, чья деятельность провоцировала анархию
и беспорядки в обществе и стала нетерпимой даже для верховной
власти. Неустойчивость государства, имевшего слишком слабые
связи с населением, наглядно проявилась в ходе майского вос-
стания 1547 г. в Москве. Царские вопросы к Собору и были про-
никнуты подспудной мыслью: как распорядиться властью, чтобы
добиться повиновения и признания подданных? Эту цель пре-
следовали законодательные мероприятия правительства 1549-
1550 гг., воплотившиеся в принятии Судебника 1550 г.
3 Кром М. М. Религиозно-нравственное обоснование... С. 61—62.
4 Российское законодательство Х-ХХ вв.: в 9 т. Т. 2. М., 1985. С. 267.
Реформы местного управления в России второй половины XVI в.	21
Крайнее несовершенство системы сбора кормов и невозмож-
ность государственного контроля над результатами побудили
правительство в 1550-х гг. передать сбор кормленых доходов на
откуп местному населению. Несмотря на существующее в науке
понимание общей картины реформы, до настоящего времени
спорными являются почти все ее ключевые характеристики, в
том числе хронологическая (динамика реформы, ее этапы) и гео-
графическая (территориальное распространение откупов). От от-
ветов на эти вопросы зависит и общая оценка преобразований:
следует ли полагать, что реформа была осуществлена лишь там,
где тяглый мир избавился от кормленщика, перейдя на откуп,
или мы вправе считать реформой и не столь радикальную реор-
ганизацию земского мира.
Процесс перевода кормлений на откуп охватил основные ре-
гионы страны и хронологически делится на два периода, однако
их границы были размыты. В 1551 г. правительство начало пе-
ревод на откуп посадов, ранее переданных под управление при-
казным людям и городовым приказчикам (Плесская волость).
В 1552 г. были выданы первые земские уставные грамоты воло-
стям и уездам Поморья (Малая Пинежка, Выя, Сура, Вага), но
после успешного Казанского похода служилые люди вновь были
пожалованы кормлениями. Однако осенью 1554 г. в северо-за-
падных и северных землях перевод волостей и посадов на откуп
возобновился и тянулся до начала 1556 г. В центральных уездах
реформа в основном была проведена в 1555 г., когда большин-
ство кормленщиков покинули свои присуды, добирая неполу-
ченные кормы в казне. По своему характеру реформа носила фи-
скальный, а не политический характер, почему и воплотилась в
регионах в различных формах, многообразие которых придава-
ло ей устойчивость.
Обобщенная характеристика реформы дана в «Приговоре о
кормлениях и службе», он дошел до нас в составе Никоновской
летописи по списку Оболенского и предварялся пространными
рассуждениями, содержащими панегирик Ивану IV и описания
злоупотреблений кормленщиков. Как показал М. М. Кром, в опи-
саниях говорится о несоответствии практики кормленой системы
апостольским правилам в настоящем и о том, что такое соответ-
ствие должно наступить в будущем5. Однако в составе этого «вве-
дения» есть и вполне реальные детали, которые еще Н. Е. Носов
Кром М. М. Религиозно-нравственное обоснование... С. 61-62.
22
В. А. Аракчеев
соотнес с аналогичными местами земских уставных грамот: «А по
се время бояре, князи и дети боярскые сидели по кормлением
по городом и по волостем, для росправы люд ем и всякого устро-
ения землям и собе от служеб для покою и прекормления; на ко-
торых городех и волостех были в кои лета наместникы и волосте-
ли, и тем городом и волостем розправу и устрой делали, и от
всякого их лиха обращали на благое, а сами были доволны обро-
ки своими и пошлинами указными, что им государь уложил»6.
В дальнейшем, однако, наместники и волостели, презрев
страх Божий и государские уставы, опустошили города и воло-
сти, вызвав сопротивление и судебные иски со стороны «мужиков»7.
Вопреки мнению М. М. Крома полагаем, что не следует ограни-
чивать риторику вводной части приговора исключительно душе-
спасительной тематикой, ибо спасение душ христианских осмыс-
лялось летописцем в контексте исправления земных порядков.
Однако как понимать антикормленческую риторику введения к
«Приговору»? Содержался ли в «Приговоре» призыв к ликвида-
ции кормлений, как писал Н. Е. Носов? Очевидно, что государ-
ство лишь заявляло о своем намерении стать посредником в от-
ношениях между кормленщиками и тяглым населением с целью
превратить кормление из «покоя» в службу.
Сам приговор делится на две части, озаглавленные «О пове-
лении царском» и «О рассмотрении государском». Процитируем
текст «Повеления»: «И повеле царь во градех и в волостех рас-
чинити старосты, и соцкие, и пятидесяцкие, и десяцкие, и страш-
ным и грозным запрещением заповедь положити, чтоб им раз-
сужати промеж разбои, и татьбы, и всякие дела, отнюдь бы
никоторая вражда не именовалася, также ни мзда неправедная,
ни лживое послушество. А кого промеже собою лиха найдут, та-
ковых веле казнем предавати. А на грады и на волости положи
оброки по их промыслом и по землям, и те оброки збирати к цар-
ским казнам самим дьяком. Бояр же и вельмож и всех воинов
устроил кормлением, праведными уроки, ему же достоит по оте-
честву и по родству, а городовых в четвертый год, а иных в тре-
тей год, денежным жалованием»8.
Разберем первый фрагмент «Повеления», в котором гово-
рится об учреждении в городах и волостях старост, должных бо-
6 Кром М. М. Религиозно-нравственное обоснование... С. 61-62.
7 Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. XIII. М., 1965. С. 267.
8 Там же. С. 268.
Реформы местного управления в России второй половины XVI в.	23
роться с разбоями, татьбой, мздоимством, лжесвидетельством
и казнить лихих людей. Историки второй половины XX в. —
А. А. Зимин, С. О. Шмидт — допускали трактовку этого фраг-
мента как изложения результатов и губной, и земской реформ.
Н. Е. Носов же в своей монографии 1969 г. категорически ут-
верждал, что в «Повелении» речь идет именно о губной реформе
1555-1556 гг., которая якобы «рассматривалась правительством
как составная часть земской реформы»9. Проанализируем аргу-
ментацию исследователя. То, что в летописи не определен статус
старост (губные они или земские, выборные или назначенные),
является сильным аргументом лишь на первый взгляд. Прежде
всего следует уточнить, обладали ли земские старосты каратель-
ными полномочиями в борьбе с лихими людьми.
Уставные грамоты 1552 г. содержат тождественное летопис-
ному описание полномочий выборных людей. В Мало-Пинежской
грамоте выборным людям предписывалось заниматься сыском
разбойников. Поскольку по Вельской губной грамоте 1539/1540 гг.
аналогичные полномочия получили губные целовальники,
А. В. Воробьев и М. С. Черкасова обоснованно предположили,
что в ходе земской реформы «губные органы на территории Вель-
ского стана были упразднены и уступили место новым земским
учреждениям »10 11.
Аналогичное постановление содержит и Двинская уставная
грамота 1556 г.: «А кого лихого человека, колмогорца посадско-
го человека или волостного, выборные люди в подворьях не изъ-
едут, а учнут бегати, и выборным судьям тех лихих людей взъме-
тывати на тех соцких и на пятидесяцких и на десяцких, в которой
сотни тот человек живет, а велети им того добывая ставити перед
собою: и которых добудут и перед выборными судьями поставят,
и те их выборные судьи тех людей по обыску и по Судебнику, ко-
торые дойдут до казни, казнь чинят»11. Соответствующими пол-
9 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. С. 431; Шмидт С. О. У истоков рос-
сийского абсолютизма. С. 220; Носов Н. Е. Становление сословно-предста-
вительных учреждений... С. 380-381; Законодательные акты Русского госу-
дарства второй половины XVI — первой половины XVII в. Комментарии.
С. 29.
10 Воробьев А. В., Черкасова М. С. «А которых розбойников или татей где по-
ймаете, доведчи на них да их казните...»: Вельская губная грамота 1539/40 г.
// Исторический архив. 2011. № 3. С. 17.
11 Наместничьи, губные и земские уставные грамоты Московского государства.
М., 1909. С. 135.
24
В. А. Аракчеев
номочиями были наделены и выборные старосты переяславских
подлетных сел по грамоте 1556 г. В этом акте были воспроизве-
дены статьи Судебника 1550 г., касающиеся борьбы с лихими
людьми (статья 52 близко к тексту Судебника, а статья 60 с су-
щественным поновлением): «А доведут на кого разбой, или ду-
шегубство, и пожегу, и ябедничество, и подписку, или иное какое
лихое дело, а будет ведомой лихой человек, и выборным судьям
с губными старостами тех людей судити и управу им чинити по
губным грамотам»12. Как следует из текста Переяславской гра-
моты, в ее редакции статьи вместо наместников появились вы-
борные судьи с губными старостами, что также соответствует ле-
тописному изложению «Приговора о кормлениях».
Таким образом, в первом фрагменте приговора отразились
реалии земской реформы, осуществлявшейся не только на зем-
лях черносошного Севера, но и центра страны. Можно было бы
допустить, что в «Приговоре» идет речь о губной реформе, одна-
ко этому противоречит контекст сообщения о борьбе с лихими
людьми: как было показано ранее, сообщение предваряется рас-
сказом о злоупотреблениях наместников, а за ним следует оборот
о возложении «оброков» на грады и волости. Кроме того, в Важ-
ской земле в 1552 г. земская реформа непосредственно затрону-
ла результаты предыдущей губной, упразднив институт губных
целовальников и передав его полномочия земским излюбленным
головам. Все это убеждает в том, что автор «Приговора» излагал
содержание именно земской реформы.
Следующий фрагмент «Приговора» посвящен фискальной
стороне земской реформы, а именно обложению земских миров
кормленым откупом: «А на грады и на волости положи оброки
по их промыслом и по землям, и те оброки збирати к царским
казнам самим дьяком». То, что сумма откупа определялась про-
мыслами и землями, т. е. тяглоспособностью мира, хорошо из-
вестно из уставных земских грамот, по которым сумма откупа
колебалась от 14 рублей в Соли Переяславской до 1500 рублей на
Ваге. Раскладку налогов тяглые миры осуществляли самостоя-
тельно, а выражение «збирати к царским казнам самим дьяком»
следует понимать как указание на адресатов получения откупа:
во всех уставных грамотах, начиная с Мало-Пинежской 1552 г.,
названы имена казначеев и дьяков, собиравших откуп с опреде-
ленного города или волости.
12 Наместничьи, губные и земские уставные грамоты... С. 131-132.
Реформы местного управления в России второй половины XVI в.
25
Третий фрагмент «Приговора» Н. Е. Носовым расценивался
как сообщение о характере и форме распределения «посошного
окупа» между служилыми людьми. Р. Г. Скрынников, напротив,
писал о том, что в «Приговоре» «речь шла об упорядочении по-
боров в пользу кормленщиков, а не о замене их кормленым оку-
пом, шедшим в казну... иначе говоря, возобновления кормлений
сопровождались регламентацией и упорядочением кормленых
поборов»13. Рассмотрим летописное сообщение, ставшее предме-
том дискуссии: «Бояр же и вельмож и всех воинов устроил корм-
лением, праведными уроки, ему же достоит по отечеству и по
родству, а городовых в четвертый год, а иных в третей год, де-
нежным жалованием». В данном фрагменте обращает на себя
внимание отчетливо выраженное противопоставление кормлений
(праведных уроков), устроенных для вельмож и всех воинов, и
денежного жалованья, устроенного для городовых дворян.
Соответствует ли отразившаяся в источнике иерархия слу-
жилого сословия его состоянию в середине XVI в.? Общеизвест-
но, что именно элита служилого сословия — думные чины, столь-
ники, стряпчие и большие (московские) дворяне были основными
бенефициарами кормлений. Кроме того, А. П. Павлов показал,
что в период времени между тысячной реформой 1550 г. и По-
лоцким походом 1563 г. «оформилась новая чиновная группа
двора — так называемые выборные дворяне, которые были по-
ставлены над массой дворовых и городовых детей боярских, нес-
ших рядовую службу в составе уездных корпораций»14. Причем,
как указывал еще Н. В. Мятлев, большинство помещиков Новго-
родско-Псковского края, призванных для несения службы в го-
сударевом полку в 1556 г., встречаются среди тысячников15.
Именно эти выборные дворяне получали кормления и до, и после
земской реформы. Так, псковский помещик Федор Леонтьев сын
Соловцов, включенный в Тысячную книгу 1550 г., в 1558 г. с
продлением до 1 сентября 1561 г. получил в кормление псков-
ский пригород Гдов16. В то же время очевидно, что большинство
13 Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 382;
Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 101-102.
14 Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове.
СПб., 1992. С. 98.
15 Мятлев Н. В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. Орел, 1912.
С. 64-65.
16 Тысячная книга и Дворовая тетрадь 1550г. М.; Л., 1950. С. 99; Акты служи-
лых землевладельцев XV-XVII вв. Т. 1. № 266. М., 1997. С. 237.
26
В. А. Аракчеев
провинциальных служилых людей к концу 1550-х гг. были пере-
ведены на денежное жалованье. Таким образом, и третий фраг-
мент «Приговора» абсолютно точно отражает реалии второй по-
ловины 1550-х гг.
Перейдем к анализу «Рассмотрения государского». Его пер-
вый фрагмент посвящен проблеме уравнения служилых людей
в обеспечении их землей: «Которые велможи и всякие воини мно-
гыми землями завладали, службою оскудеша, — не против госу-
дарева жалованья и своих вотчин служба их, — государь же им
уровнения творяше: в поместьях землемерие им учиниша, ко-
муждо что достойно, так устроиша, преизлишки же разделиша
неимущим»17. Как ни парадоксально, в науке не было предпри-
нято ни одной попытки прокомментировать это летописное со-
общение. Н. Е. Носов ограничился констатацией факта, что «сви-
детельством проверки размеров поместий и вотчин служилых
людей» являются данные Боярской книги о существенной раз-
нице в поместных окладах и дачах18.
Из текста «Приговора», однако, с несомненностью следует,
что было предписано осуществить не только проверку, но и зем-
лемерие с перераспределением земельных излишков. Есть ли у
нас данные о таких административных практиках? От второй по-
ловины 1550-х гг. сохранилось критически мало писцовых книг:
даже от Новгородской земли дошли только фрагменты платеж-
ной книги Обонежской пятины19. Единственная писцовая книга
этого времени сохранилась в составе приправочного списка с пис-
цовых книг Звенигородского уезда 1558-1560 гг.
После подведения итогов по Городскому стану в приправоч-
ном списке этой книги помещен реестр всех помещиков: дворо-
вые дети боярские были разделены на четыре статьи, городо-
вые — на пять, новики — на три. Большинство помещиков были
испомещены сполна, некоторые — не сполна, у двух землевла-
дельцев — 3. Д. Белеутова и И. Квашнина было зафиксировано
незначительное превышение дачи над окладом20. Материалы
приправочной книги Звенигородского уезда недвусмысленно
свидетельствуют о намерениях правительства осуществить в 1558—
17 ПСРЛ. Т. 13. М., 1965 С. 268-269.
18 Законодательные акты... С. 34.
19 Писцовые книги Новгородской земли. Т. 2. СПб., 1999. С. 21-51.
20 Материалы для истории Звенигородского края. М., 1992. Вып. 1. [Подг.
текста С. Н. Кистерева, Л. А. Тимошиной]. С. 109-112, 125-126.
Реформы местного управления в России второй половины XVI в.	27
1560 гг. полный учет как недостач, так и «преизлишков» среди
землевладельцев, что, на наш взгляд, подтверждает соответствие
летописного сообщения о «Приговоре» административным прак-
тикам того времени. Последний фрагмент «Рассмотрения госу-
дарского» уже был предметом исследования Н. Е. Носова, по-
казавшего его полное совпадение с данными Боярской книги
1556/1557 гг.21
Сопоставление «Приговора о кормлениях и службе» с сохра-
нившимися документальными источниками показало их полное
соответствие реалиям 1556-1558 гг. Кроме того, сама постанов-
ка вопроса о том, является ли летописное изложение «Пригово-
ра» свидетельством принятия закона об отмене кормлений царем
и Боярской думой в 1555 г. или представляет собой «публици-
стическое обобщение многочисленных практических мероприя-
тий в этой области», неверна. Мы не исключаем возможность
принятия некоего закона с одновременным утверждением устав-
ной грамоты о порядке судопроизводства царем и Боярской ду-
мой до 29 апреля 1556 г. Однако этот приговор не мог быть ничем
иным, как обобщением практики земской реформы в 1552-1555 гг.
Сама же реформа предстает не столько мероприятием по отмене
кормлений, сколько системой различных мер по урегулированию
службы и тягла. Земской реформой ее следует называть не толь-
ко по причине реорганизации земских учреждений, но и потому,
что она касалась всей земли.
Изложенные факты позволяют судить о характере реформ
местного управления второй половины XVI в., которые сопрово-
ждались введением отдельных изменений в разные узлы адми-
нистративного механизма, но не демонтажем системы в целом.
Аналогично реформировались и другие отрасли управления. Как
следует из работ А. В. Воробьева, преобразования в губном деле
продолжались весь XVI в.: на рубеже 1530-1540-х гг., во второй
половине 1540-х гг., в 1555-1556 гг., наконец, в 1600-1601 гг.,
когда при Борисе Годунове было принято несохранившееся Уло-
жение о губном деле22.
21 Законодательные акты... С. 33-34.
22 Воробьев А. В. Уложение по организации губного дела 1600/01 г. о делопро-
изводстве московских приказов и фискальной политике Бориса Годунова //
Отечественные архивы. 2012. № 1. С. 45-54; Он же. Разбойный приказ
в XVI — начале XVII века: эволюция, руководство и административная прак-
тика // Российская история. 2012. № 1. С. 17-30.
28	В. А. Аракчеев
Следует ли считать реформой такие преобразования, когда
наместники сохранялись и продолжали сосуществовать с земски-
ми учреждениями? Именно так протекали перемены в Псков-
ской земле, причем с определенной спецификой, выражавшейся
в сохранении наместников и «больших старост». Существенно
укрепив посад на первом этапе, реформа была продолжена на ру-
беже XVI-XVII вв. В этот остающийся хронологически неопре-
деленным период произошло объединение сотен, почти совпа-
давших с улицами, в более крупные территориальные структуры,
сохранившие аналогичное название. Кончанская же администра-
ция в лице старост, денежных сборщиков и дьячков была упразд-
нена или постепенно перестала избираться. Судя по сохра-
нившимся документам 1560-х-1580-х гг., основная функция
кончанской администрации состояла в разверстке и сборе нало-
гов. После 1585 г. определение тяглоспособности посадских лю-
дей и раскладка повинностей «по животам» перешли в ведение
«всего города», т. е. общегородской «избы». Термины «всегород-
ная изба» и «всегородные старосты» скорее всего должны были
более четко, чем термин «большие старосты», обозначать новые
функции земских органов самоуправления, которые придавали
посадской общине качества самодовлеющего политического ин-
ститута. Преобразования 1585-1608 гг. оказались эффективны-
ми, и созданные в ходе них структуры действовали в годы Смуты,
обеспечивая единство посажан и во время драматичных событий
лета 1609 г., и в противостоянии со шведами летом 1611 г.
Суммируем наблюдения над изменениями в системе местно-
го управления на протяжении XVI столетия. Еще в середине ве-
ка государственный строй России был архаичным, поскольку ему
не хватало институциональной связи с населением, отсутствие
которой компенсировалось широкими полномочиями кормлен-
щиков. Власть наместников с боярским судом в миниатюре ко-
пировала власть государя, усвоив такое ее важное качество, как
синкретичность — слитность, нерасчлененность административ-
ных, судебных и фискальных полномочий. Простираясь над об-
ществом в формах трансцендентного господства (делегирование
наместником своих судебных полномочий собственному холопу-
тиуну), власть наместника не проникала в толщу тяглых миров.
В ходе реформ 1550-х гг. процесс самоуправления в волостях
и посадах был бюрократизирован и документирован, что свиде-
тельствовало о начинавшемся переходе к современной системе
управления. Однако он не был последовательным, в частности,
Реформы местного управления в России второй половины XVI в.	29
городовые дети боярские и после реформ 1550-х гг. остались под
судебной властью наместников. В таком контексте замена намест-
ников воеводами в 1580-х гг. выглядит, во-первых, как значимая
реформа, а во-вторых, как закономерный результат земской ре-
формы 1551-1556 гг. С полной отменой кормлений в 1580-х гг.
существенно перераспределяются полномочия центра и провин-
ции. Поэтому, на наш взгляд, суждения о «простом восстановле-
нии старой системы управления» в это время слишком прямоли-
нейно трактуют неоднозначные показания источников23.
Лишенные права собирать в свою пользу пересчитанные в де-
нежном эквиваленте наместничьи доходы и судебные пошлины,
обремененные с 1586 г. хлопотными и неприбыльными обязан-
ностями по контролю за оформлением и отпуском холопов, огра-
ниченные в судебных полномочиях, воеводы конца XVI-XVII в.,
конечно, уступали прежним наместникам в объеме компетенции.
Сказанное справедливо прежде всего в отношении воевод неболь-
ших городов и уездов. Но даже применительно к крупным адми-
нистративным центрам справедливо суждение об умалении пол-
номочий этих администраторов. Рассмотрим полномочия воевод
в конце XVI — начале XVII в. в Астрахани и Великом Новгороде.
В наказе 1591 г. астраханским воеводам князю И. В. Сицкому и
А. М. Пушкину подробно расписаны обязанности воевод, среди
которых можно отметить контроль за таможенными головами и
целовальниками, за рыболовством, отправку хлебных запасов на
Терек, выдачу хлебного корма и денежного жалованья казакам24.
Однако среди этих многочисленных и порой ответственных обя-
занностей отсутствуют прерогативы, свойственные прежним на-
местникам в области суда, и права на получение доходов.
Более сложным кажется вопрос о полномочиях воеводы Ве-
ликого Новгорода на рубеже XVI-XVII в. До нас дошла перепис-
ная книга Новгородского судного приказа за 1593-1600 гг., со-
державшая «дела судные и записки вершенные и невершеные»25.
Судебные полномочия воевод в XVII в. хорошо известны, и статус
новгородского воеводы в судном приказе отнюдь не был равно-
23 Флоря Б. Н. Центр и провинция в системе управления России XVI-XVII вв.
// Государство и общество в России XV — начала XX века: Сб. ст. памяти
Николая Евгеньевича Носова. СПб., 2007. С. 189-194.
24 Акты исторические. СПб., 1841. Т. 1. № 230. С. 436-446.
25 Акты, относящиеся до юридического быта древней России. СПб., 1864. Т. 2.
№ 139. Стб. 176-187.
30
В. А. Аракчеев
значен статусу приказного судьи в Московском приказе. Если
наместник судил как владелец должности, собирая пошлины в
свою пользу, то воевода в Новгороде судил, опираясь на бюро-
кратическое учреждение — так называемый судный приказ, ко-
торый на самом деле был воеводской канцелярией. Новгородский
судный приказ был временным учреждением и прекратил свое
существование после появления Новгородского разряда в
1602/1603 гг.26
В заключение рассмотрим вопрос о том, можно ли называть
земские избы во главе с земскими старостами органами самоу-
правления? Противники такого определения указывают на то,
что земские учреждения выполняли в первую очередь поручения
государства в административно-судебной и фискальной сферах
и не могут быть отождествлены с муниципалитетами Западной
Европы, действовавшими на основе магдебургского права27. В дан-
ной статье исследуется именно этот аспект деятельности земских
изб и старост. Однако знаем ли мы по источникам все сферы дей-
ствия земских учреждений в XVI в? До нас дошли фрагменты
фискальной документации земских изб концов города Пскова
1560-х гг., которые посвящены сбору налогов на государствен-
ные и городские нужды. Но в Новгороде и Пскове так же, как и
в республиканские времена, ежегодно весной строили мост через
Волхов и Великую. От середины XIII в. до нас дошел «Устав о мо-
стех», регламентировавший это строительство в Новгороде, от
более поздних времен — ни одного упоминания в источниках, в
том числе за XVII в. Почему? Очевидно, что строительство моста
было делом исключительно посадской земской организации, так
же, как и благоустройство городских магистралей — улиц и мо-
стов — в городах Западной Европы. Тот факт, что многие сферы
деятельности земских миров не отражались в государственном
праве и воплощались в рамках обычного права, служит дополни-
тельным аргументом, позволяющим охарактеризовать их как
органы самоуправления, которые одновременно были обремене-
ны административно-фискальными функциями, возложенными
на них государством.
26 Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты.
М.; Тула, 2009. С. 300.
27 Еремян В. В. Муниципальная история России. М., 2003. С. 284-285.
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДУ В. А. АРАКЧЕЕВА
М. М. Кром: Вы сказали, что реформа носила неполитиче-
ский характер. Что такое «политический характер» для этого
времени?
В. А. Аракчеев: В своей известной монографии Н. Е. Носов,
на мой взгляд, излишне акцентировал внимание на политических
противоречиях между интересами централизованного государ-
ства (в терминологии советской историографии) и кормленщиками
как представителями феодальной аристократии. И, например,
когда Носов писал о земской реформе в Новгороде в 1555-1556 гг.,
там был такой момент, когда в течение двух месяцев в городе не
было наместника. Прежний наместник в декабре 1555 г. ушел в
поход на Швецию. И вот эту временную заминку Носов интер-
претировал как политические колебания правительства, которое
не могло решиться на демократический шаг по упразднению на-
местников: колебалось — вводить земское самоуправление или
нет; т. е. эти мероприятия правительства Носов считал прежде
всего продуктом политической борьбы, в том числе в «верхах».
Мне представляется, что в ходе реформы, в частности, в Новго-
роде в 1555-1556 гг. таких колебаний у правительства не было
и отсрочка в назначении наместника вызывалась не боязнью де-
мократического шага, как писал Носов, а какими-то неизвестны-
ми нам прагматическими соображениями административного
порядка.
М. М. Кром: Доклад Владимира Анатольевича [Аракчеева]
вызвал у меня живую реакцию, поскольку сама эпоха близка мо-
им интересам. Его доклад демонстрирует институциональный
подход со всеми его плюсами и минусами. С точки зрения исто-
риографии здесь заметен явный прогресс: мы видим и обращение
к «классикам», и отказ от некоторых историографических штам-
пов того времени, и привнесение своих оценок. Важно, однако,
увидеть динамику: как много сохранилось источников по XVII в.,
а при обращении к XVI в. мы сразу чувствуем, сколь многого нам
там не хватает — настоящая «немота»! Перед нами внешняя сто-
рона преобразований, и эта картина фрагментарна из-за состоя-
ния источников. Но дело не в том, что все сгорело и пропало, хо-
тя, конечно, многое не сохранилось. Я бы предложил посмотреть
на состояние источников как на часть проблемы. Некоторые кол-
леги называют такой подход источниковедческим модернизмом.
32
Дискуссия по докладу В. А. Аракчеева
Возьмем, к примеру, финансы: первый известный историкам
бюджет Франции относится к началу XIV в. А с какого времени
первый бюджет России доступен в цифрах? Если посмотреть за-
писки иностранцев, то это конец XVI в.; затем есть данные у
Г. К. Котошихина, и в целом XVII в. уже можно изучать. Значит,
вектор тот же, но века иные. Состояние источников отражает са-
му проблему. Итак, для XVI в. — внешняя сторона преобразова-
ний. Отсюда колоссальная нагрузка ложится на историков. Это
они, в данном случае Владимир Анатольевич [Аракчеев], под
свою ответственность реконструируют преобразования изучае-
мой эпохи, и посмотрите, какой разброс в оценках! Н. Е. Носов
и А. А. Зимин — крупнейшие знатоки истории XVI в. — по-
разному трактовали немногие сохранившиеся данные. И когда
так мало материала и он фрагментарный, очень велика ответ-
ственность и споры большие. Не хватает внутренней логики, не-
понятен замысел, нет реформаторов, невозможно убедительно
связать эти преобразования с каким-нибудь деятелем. И, как мы
понимаем сейчас в рамках нашей конференции, это не какая-то
уникальная черта России. Это определенный этап в развитии.
Ближе всего нам, пожалуй, Германия, даже территориально. Ре-
форма как некие прагматические действия аппарата. Тамара Ни-
колаевна [Таценко] может больше сказать об этом. Конечно, го-
раздо больше источников, которые позволяют выяснить, кто
готовил указ, но все равно и там и здесь — акцент на старине, и
везде — инициатива государя.
Владимир Анатольевич обещал сказать о сути, однако не ска-
зал. Я объясню почему. Для этого надо выйти за хронологические
и географические рамки данной темы, посмотреть шире и срав-
нить — как с последующими веками в истории самой России
(XVII, XVIII), так и с другими странами, хотя бы европейскими.
Что мы видим? Мы видим затянувшийся переход от патримони-
ального управления к государственному. Если это вотчина, или,
по-английски, household, то ничего уникального в этом нет. Ког-
да отечественные авторы подчеркивают вотчинное происхож-
дение московской государственности, видя в этом ее отличи-
тельную черту, хочется сказать: господа, так было везде! Нигде
государственное управление с неба не падало, оно являлось раз-
витием, расширением собственно домениального управления, а
со временем перерастало рамки домена и обособлялось от короля
и его хозяйства. Патримониальное управление там, где все эти
вещи не проговариваются. Потому, конечно, можно сказать, что
Дискуссия по докладу В. А. Аракчеева
33
помещик провел «реформы» в своем поместье — ввел сеялку-ве-
ялку ит. п., но прозвучит такая фраза с некоей долей иронии.
Понятно, что это что-то хозяйственное, будничное. И для наших
летописцев это были вещи, не заслуживавшие особого внимания,
поэтому в летописях так мало информации о проблемах внутрен-
него управления. И мне кажется, если говорить в этих терминах,
то в XVII в. стало больше государственности, меньше «вотчины»,
но она никуда не делась. У нас и последний царь называл себя
«хозяином земли Русской»: все равно, пока существует монар-
хия, патримониальность в каком-то виде будет сохраняться. Эту
проблему понимал Н. А. Рожков, писавший о том, что разница —
в понятии общего блага1, которое зарождается, развивается и, в
конце концов, звучит во весь голос; абсолютизм без этого невоз-
можен. Таким образом, я вижу здесь и достоинства, и ограничен-
ность институционального подхода.
Д. А. Редин: Владимир Анатольевич [Аракчеев] говорил о
земской реформе середине XVI в., но он затронул более широкую
проблему: о неких институциях, которые являются константами
в практике русского управления и в последующие два — два с
половиной столетия. Речь идет о проблеме кормлений и пробле-
ме самоуправления. И даже более того — о проблеме оценки этих
низших негосударственных учреждений. Чем они были? Я впер-
вые внятно услышал, что случилось с кормлениями в результате
реформ середины XVI в. Постулированный многими уважаемы-
ми историками тезис об их отмирании всегда представлялся мне
неубедительным, потому что я наблюдал эту практику и в XVII в.,
что прекрасно показал Г. П. Енин, и в XVIII в., по крайней мере
до 60-х гг., здесь уже я сам располагаю достаточным и необходи-
мым материалом. И я настаиваю, что это были те самые кормле- *
Н. А. Рожков писал (со ссылкой на работы А. Люшера) о частновладельческом,
хозяйственно-вотчинном характере органов центрального и местного управ-
ления во Франции при первых Капетингах и о медленном проникновении
«государственных начал» в феодальный суд, администрацию и финансы
(Рожков Н. А. Русская история в сравнительно-историческом освещении.
Т. II: Феодализм. Пг.-М., 1923. С. 154-157). Ту же неразвитость понятия об
общем благе как цели государственного союза ученый обнаруживал и в удель-
ной Руси (Там же. С. 62,68), и лишь в России середины XVI в. он усматривал
признаки перехода к «новому пониманию государства как союза обществен-
ного господства, имеющего целью общее благо» (Рожков Н. А. Русская исто-
рия в сравнительно-историческом освещении. Т. IV: Дворянская революция
в России. Пг.-М., 1923. С. 138).
34
Дискуссия по докладу В. А. Аракчеева
ния, которые структурно восходили к практике XVI в., которые
нисколько не редуцировались, а даже поступательно развивались
в XVIII в.
Второй вопрос — земские учреждения. Конечно, очень со-
блазнительно реконструировать самоидентификацию — сравне-
ние земскими старостами самих себя с магистратскими коллега-
ми ливонских городов. Ход интересный, но не вполне удачный:
если они называли чиновников ливонских городов посадниками,
то это говорит только о том, что они под свой тезаурус пытались
приспособить эти явления, чужие реалии. Можно вспомнить, что
в XV в. принцев крови наши посольские представители называли
удельными князьями. Или Иван Грозный, сватаясь к Марии Гас-
тингс, интересовался, есть ли у нее удел.
Д. О. Серов: Одно слово в защиту моего коллеги Владимира
Анатольевича [Аракчеева]. Тут насчет институционального под-
хода прозвучали некие инвективы. Я рискую выступить адвока-
том модернизаторского подхода, но дело в том, что, не используя
современные понятия, мы можем зайти в тупик. И говоря о пре-
емственности каких-то органов власти... Мне кажется, ключевой
вопрос — о компетенции того или иного органа власти. Если ком-
петенция выявляема по источникам, то почему бы нам те же зем-
ские избы не назвать органами местного самоуправления. Ведь
в современном понятии органы местного самоуправления — это
выборные органы управления, решающие проблемы местного
значения. Под это определение, с моей точки зрения, земские из-
бы подходят. Я хуже знаю практику европейских муниципали-
тетов, но, думаю, они по своей сути родственные.
Последнее, на чем хотелось бы остановиться, это — точка
начала реформы. Вот Владимир Анатольевич приводил пример
описания непорядков наместнических — как все было плохо,
поэтому их надо было заменить. Так вот такая точка — гипер-
критическое отношение к окружающей действительности. Эта
действительность начинает кем-то осознаваться, неважно кем —
законодателем, людьми, близкими к государю, как очень несо-
вершенная, ее надо менять. В какую сторону — другой вопрос:
возвращаться к старине или двигаться вперед. Обоснованно или
нет, — тоже другой вопрос. Но сам момент толчка к началу этих
изменений — тут есть предмет для обсуждения.
П. Ю. Уваров
ПРОЕКТЫ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ
ВО ФРАНЦИИ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ
ГЕНРИХА II (1547-1559)
КРУТИЦКИЙ: (читает) «Трактат о вреде ре-
форм вообще». «Вообще» — не лишнее ли?
ГЛУМОВ: Это главная мысль, Ваше превосхо-
дительство, что все реформы вообще вредны.
КРУТИЦКИЙ: Да. Конечно, но если неважное
что-нибудь изменить, улучшить, я против это-
го ничего не говорю.
ГЛУМОВ: В таком случае, это будут не рефор-
мы, а поправки, починки.
КРУТИЦКИЙ: Да, так, правда. Умно! Умно!
У вас есть тут, молодой человек, старайтесь!
Островский А. Н. На всякого мудреца
довольно простоты (1868)
Молодой человек Егор Дмитрич Глумов был не по годам сообра-
зителен и говорил всегда именно то, что от него ожидал услышать
собеседник. Крутицкий же — сановник старой закалки, сформи-
ровавшийся в ту эпоху, которая в советское время подпадала под
интригующее определение « история СССР периода феодализма».
Он казался смешным в пореформенной России, в стране, где осу-
ществилась одна реформа и подготавливался ряд других мер, на-
правленных на обретение некоего нового состояния. Чтобы из-
бежать тавтологий и не именовать общества, ориентированные
на традицию, традиционными, можно называть их «холодными»,
а те, что ориентированы на инновации, — «горячими», или же
использовать оппозицию Ф. Тённиса: Gemeinschaft (община) и
Gesellschaft (общество). Притом, что два этих типа принято рас-
сматривать как две последовательно сменяющие друг друга ста-
дии, многие современные общества, провозглашая реформы и
революционные преобразования, топчутся на месте, а общества,
клянущиеся в незыблемости своих основ, могут порой развивать-
ся на редкость динамично. В последнем случае власти, как на За-
паде, так и на Востоке, подписались бы под словами правителей
Великого княжества Литовского: «Старины не рухаем, новины
36	П. Ю. Уваров
не вводим». Изменения же, совсем как у Крутицкого, представ-
лялись именно как «поправки» и «починки», призванные вос-
становить изначальную форму, осуществить «ре-форму», вер-
нуться к изначальному, поскольку лучше старого могло быть
только еще более старое. Такую практику можно наблюдать и в
XX в., и в XXI в.1 Но это не мешает нам попытаться отыскать
грань, за которой слово «реформы» можно употреблять уже без
кавычек или, как писал Л. М. Баткин, без «пряного чувства ана-
хронизма» . Иными словами, ответить на вопрос: когда и как ре-
формы перестали маскироваться под старину и обрели характер
вполне предумышленного существенного изменения, вводимого
законодательным путем?
Попробуем с этой целью обратиться к истории Франции XVI в.
Эта страна имеет репутацию родины «классического феодализ-
ма» и «классического абсолютизма», т. е., при всей неоднознач-
ности терминов1 2, обозначаемые ими явления носили здесь ор-
ганический характер, а не были введены путем перенимания
чужого опыта, как в других регионах3.
XVI в. поставил королей Франции перед серьезными вызо-
вами. Стремясь утвердиться в Италии, Валуа столкнулись в пер-
вой трети XVI в. с Габсбургами, которые опирались на недавно
объединенное испанское королевство с его все увеличивающи-
мися владениями в Новом Свете. В казну Габсбургов шли дра-
гоценные металлы из Америки, а также значительная часть
серебра из немецких рудников. Габсбурги не только владели им-
ператорским титулом, но были наследниками бургундских гер-
цогов. Наиболее важной частью «бургундского наследства» были
Нидерланды, претендовавшие на роль сердца мировой торговли
и являвшиеся удобным плацдармом для броска к Парижу (особо
1 Тот факт, что в СССР реформы мотивировались необходимостью «возврата
к ленинским нормам партийной жизни», позволяет заподозрить, вопреки
прогрессистской идеологии, традиционалистский характер ценностей со-
ветского общества.
2 См.: Cosandey F., Descimon R. L’absolutisme en France. Histoire et historio-
graphic. Paris: Editions de Seuil, 2002; Одиссей. Человек в истории. 2006.
Феодализм перед судом историков. М.: Наука, 2006; Дубровский И. В.,
Уваров П. Ю. Феодализм в представлении современных медиевистов // Все-
мирная история. Т. 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока. М.:
Наука, 2012. С. 16-32.
3 Малов В. Н. Три этапа и два пути французского абсолютизма // Французский
ежегодник 2005. М.: Наука, 2005. С. 90-133.
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II	37
угрожающей такая перспектива стала после поражения францу-
зов в сражении под Павией в 1525 г., когда французский король
попал в плен).
Французскую монархию XVI столетия современные истори-
ки редко характеризуют как абсолютизм, пусть даже и с уточне-
нием «ранний». Чаще говорят о «ренессансной монархии», под-
черкивая новый стиль власти, новые формы, при помощи которых
она представала перед подданными. Действительно, наряду со
старым арсеналом идеологических средств перед королями от-
крывались новые возможности: интерес к античной мифологии
«обновил» образ власти, теперь государи апеллировали к древ-
нему «золотому веку», представали в образе античных богов и
героев («Французский Геркулес», «Французский Ясон»), а не
только как рыцарь-воин и «викарий Христа» (хотя от этих личин
ни один монарх и не думал отказываться). Новыми оказывались
и средства, транслирующие образ власти: типографские «лету-
чие листки», свежие сценарии публичных церемоний, непривыч-
ный стиль живописи и архитектуры, иная риторика. Новые кон-
фигурации возникали в отношении короля и церкви: с одной
стороны, по Болонскому конкордату (1516 г.) король получил
большие полномочия в контроле над галликанской церковью, с
другой — перспектива Реформации искушала возможностью со-
единить светскую и духовную власть в одних руках.
Важно, что Франция оставалась «судебной монархией». Рост
государственного аппарата (в этом французы значительно обго-
няли другие страны) сопровождался увеличением численности
судейского персонала различного рода, и даже множившиеся фи-
нансовые ведомства, торговые палаты или армейские чины были
прежде всего органами финансовой, коммерческой или военной
юстиции. Это прекрасно отразил в своей схеме Шарль Фигон: он
представил всю систему королевской администрации — от кон-
нетабля и маршалов до нотариусов и мытарей — в виде «древа
правосудия»4. Начиная с XIV в. французские монархи перио-
дически издавали программы реформ управления делами коро-
левства — так называемые «Большие ордонансы». Это были
объемные проекты и предписания по улучшению судебной си-
стемы — «восстановление порядка», «исправление злоупотре-
4 См.: Алтухова Н. И. Продажа должностей во Франции в свете «Инвентаря
квитанций на должности» 1578 г. // Средние века. Вып. 69 (2). М.: Наука,
2008. С. 59-76.
38
П. Ю. Уваров
блений», «упорядочение», возврат к прежней форме5. В 1539 г.
Франциск I подписал знаменитый ордонанс в Виллер-Котре,
который историки рассматривают как важнейший шаг на пути
укрепления абсолютизма и консолидации французской нации.
Эксплицитно выраженные задачи были скромнее: сокращение
времени судопроизводства, устранение отдельных недостатков,
мешающих отправлению правосудия. Например, во избежание
ошибок, возникающих по причине малограмотности писцов и
провинциальных нотариусов, вести судопроизводство и состав-
лять акты следовало на французском языке, что было итогом
длительного процесса вытеснения латыни и ограничения цер-
ковной юрисдикции, но послужило барьером, остановившим про-
цесс превращения местных диалектов в полноценные языки.
Предписание заполнять в приходах регистры крещений и смер-
тей также преследовало сугубо утилитарную цель — облегчить
идентификацию личных данных на случай ведения судебных
процессов, и только много позже эти меры стали основой для раз-
вития национальной статистики. С похожими прагматическими
целями унифицировалась система хранения и регистрации но-
тариальных актов и судебных документов. Ордонанс предписывал
использовать парижскую кутюму в качестве образца при редак-
тировании кутюм других областей, однако процесс унификации
французского права растянулся на века и был завершен лишь
с Кодексом Наполеона.
Таким образом, то, что называлось «реформами», носило до-
статочно осторожный и ограниченный характер «починок», хотя
реально предпринимаемые в тот период меры, продиктованные
военными нуждами, были беспрецедентны. А нужды были не-
маленькие. Военные расходы многократно возросли — наемники
стоили больших денег, развитие артиллерии, сделав ненужными
высокие стены, привело к крупным тратам на срочные фортифи-
кационные работы нового типа. Все убыстряющая «революция
цен» тоже испытывала королевские финансы на прочность. Что-
бы ослабить железную хватку своего противника «христианней-
ший король Франции» заключал союзы не только с немецкими
5 Даже «революционные» ордонансы, буквально вырванные у короля в ходе
социальных потрясений («Великий мартовский ордонанс» 1357 г. и «Кабо-
шьенский ордонанс» 1413 г.) по форме оставались набором мер по улучшению
работы системы правосудия, содержавшие, правда, и призывы наказать
конкретных виновников злоупотреблений.
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II	39
протестантскими князьями, но и с турецким султаном. Прави-
тельство пошло на фактическую легализацию продажи королев-
ских должностей через кассу «случайных доходов», ввело про-
дажу муниципальных рент как форму государственного долга
(в какой-то мере используя опыт итальянских городов), поощря-
ло мореплаванье и каперство (вспомним, что именно француз-
ский корсар захватил три галеона с награбленными Кортесом
ацтекскими сокровищами).
Еще больше нововведений относится ко времени Генриха II,
правившего почти втрое меньше, чем его отец (1547-1559 гг.),
но оставившего после себя почти вдвое больше различного рода
актов, распоряжений и писем. Среди преобразований достаточно
отметить создание «президиальных судов» (единовременно в мас-
штабах всего королевства была введена промежуточная ступень
в системе королевского правосудия), возникновение института
государственных секретарей (secretaires d’Etat), прообраза позд-
нейших министерств, учреждение нового суверенного суда —
«Монетной курии», организацию «большой Лионской компа-
нии» — консорциума крупных кредиторов короля для перегово-
ров с казной о погашении старых займов и предоставлении новых.
Перечень подобных мероприятий можно продолжать, упомянув
и практику направлять на места наделенных экстраординарны-
ми полномочиями королевских интендантов. Но историографи-
ческая судьба этого короля долгое время складывалась неблаго-
приятно. В нем самом видели недалекого исполнителя воли сво-
их фаворитов, а в его политике — бессистемные попытки любой
ценой наполнить казну, истощенную войнами и алчностью бли-
жайшего окружения6. История, как всегда, писалась победите-
лями, и Генрих II, последний король, который правил Францией
перед опустошительным кризисом религиозных войн, не мог рас-
сматриваться после победы Бурбонов как пример для подража-
ния. Этому способствовала и неожиданная смерть короля на тур-
нире, помешавшая завершить большинство преобразований и
«Он был храбрый и добродушный государь, но лишенный больших способ-
ностей. Его окружали Монморанси, Гизы; наконец, всего более влияния на
него имела его любовница Diane de Poitiers. Под этим влиянием прошло все
его царствование... В делах внутреннего управления деятельность Генриха не
представляла ничего особенно важного; здесь важны только отношения к про-
тестантам...» Так, следуя за французской историографией, характеризовал
этого короля один из первых российских профессоров всеобщей истории (Гра-
новский Т. Н. Лекции по истории Средневековья. М.: Наука, 1987. С. 190-191).
40
П. Ю. Уваров
оставить после себя свой «Большой ордонанс», подобный ордо-
нансу в Виллер-Котре его отца и ордонансам его сыновей — Ор-
леанскому (1560) Карла IX и Блуасскому (1579) Генриха III. Толь-
ко когда историки обратились к тщательному анализу королев-
ского законотворчества, политика Генриха II предстала в более
согласованном виде, тогда как в глазах большинства современ-
ников величие этого правителя было неоспоримым7.
Ко времени правления Генриха II относится публикация лю-
бопытного произведения адвоката Парижского парламента Рау-
ля Спифама. Его название в переводе на русский язык звучало
как «Упражнения христианнейшего короля Генриха в законном
правлении»8. В томе было собрано 309 постановлений, якобы
написанных от имени короля. Большинство из них было посвя-
щено различным преобразованиям в области правосудия, управ-
лению галликанской церковью, улучшению городской среды,
организации образования. Наряду с вымышленными законами
в трактате содержался ряд персональных моментов: нападки на
личных врагов автора, перечисление его судебных процессов и
допущенных в отношении него несправедливостей. Парламент
постановил уничтожить тираж скандальной книги, отпечатан-
ной незаконно на дому у самого Спифама, но несколько экзем-
пляров сохранилось. Последующие поколения воспринимали эту
книгу по-разному: одни принимали постановления «Дикаэар-
хии» за подлинные королевские документы и даже включали их
в сборники ордонансов9, другие считали Рауля Спифама безум-
7 «Он был истинным столпом правосудия, повелевая судьям вершить суд
справедливо, заботясь о правах вдов, сирот и бедняков. Он приложил много
сил, дабы реформировать злоупотребления, имевшиеся в Церкви и право-
судии, и для этого издал много ордонансов о сокращении времени судопро-
изводства и чтобы изгнать проволочки, порождаемые алчностью судейских».
Так вспоминает о нем Клод Атон — автор знаменитых «Мемуаров» (Memoires
de Claude Haton / ed. scientifique sous la dir. de L. Bourquin. T. 1: 1553-1565.
Paris: Editions du Comite des travaux historiques et scientifiques, 2001. P. 147).
8 [SpifameR.J DicaearchiaeHenrici regischristianissimeprogymnasmata[S. 1.],
1556.
9 Среди таких можно назвать авторов, писавших как во времена Старого по-
рядка (Sainte-Marthe A., de. Discours au Roy sur le retablissement de la biblio-
theque royale de Fontainebleau // Plaidoyez de Messire Nicolas de Corberon,
chevalier, seigneur de Torvilliers... avec les arrests intervenues sur ces plaidoyez.
Paris, 1693. P. 502; Brilion P. F. Dictionnaire des arrests ou jurisprudence
universelle. T. III. Paris, 1727. P. 926; BouhierJ. Observation sur les coutumes
de Bourgogne. Vol. 1. Dijon, 1742), так и в прошлом столетии (Estivals R. Le
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II
41
цем или хитрецом, принявшим вид глупца, и сравнивали его
трактат с «Похвалой глупости» Эразма Роттердамского или с
«Гаргантюа и Пантагрюэлем» Франсу Рабле10 11, а третьи (и таких
с течением времени становилось все больше) удивлялись прозор-
ливости автора, сумевшего предсказать множество последующих
реальных преобразований11. Так, Спифам предсказал календар-
ную реформу, увековечивание памяти героев, погибших за Ро-
дину, сокращение числа нерабочих праздничных дней в году,
строительство Нового моста в Париже, примерно на том месте,
где он впоследствии будет возведен, обеспечение ночного осве-
щения парижских улиц и многое другое. Дошло до того, что зна-
менитый французский писатель Жерар де Нерваль посвятил ему
рассказ в сборнике «Иллюминаты» о людях, наделенных даром
предвидения12. В версии Нерваля Рауль Спифам якобы обладал
удивительным физическим сходством с Генрихом II и впослед-
ствии сошел с ума, возомнив себя королем, и разбрасывал мудрые
указы из окна сумасшедшего дома. Рассказ французского роман-
тика полностью фантастичен, начиная с того, что в XVI в. не су-
ществовало сумасшедших домов, и заканчивая тем, что Спифам
был на 20 лет старше короля, поэтому ни о каком сходстве не мог-
ло идти и речи. Однако версия о загадочном предсказателе, обо-
Depot legal sous 1’Ancien regime, de 1537 a 1791 / preface d’E. Labrousse. Paris:
Marcel Riviere, 1961. P. 108).
10 Catherinot N. Le Prest gratuit. Bourges, 1679. P. 8; Secousse D. F. Notice d’un
livre singulier & rare intitule Dicaearchiae Henrici regis Christianissimi pro-
gymnasmata // Histoire de 1’Academie royale des inscriptions et belles-lettres
avec les memoires de litterature tires des registres de cette Academie, depuis
Гаппёе MDCCXLIX, jusques & compris Гаппёе MDCCLI. T. 23. Paris: Impri-
merie royale, 1756. P. 271-277.
11 Cm.: Fournier E. Le vieux-neuf: Histoire ancienne des inventions et decou-
vertes modernes. T. 2 / ed. E. Dentu. Paris: Libraire de la societe des gens
de lettres, 1859. P. 398, note 4; Nys E. Raoul Spifame. Avocat au parlement
de Paris // Revue de droit international et de legislation comparee. T. 22,
1890. P. 481-519; Defrance E. Histoire de I’eclairage des rues de Paris. Pa-
ris: Imprimerie Nationale, 1904. P. 22; Mathorez J. Un radical-socialiste
sous Henri II: Raoul Spifame // Revue politique et parlementaire. T. 89.
1914. P. 538-559; Jeanclos Y. Les projets de reforme judiciaire de Raoul
Spifame. Geneve: Droz, 1977; Heller H. Labour, Science and Technology
in France, 1500-1620. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1996.
12 Nerval G., de. Le roi de Bicetre (XVIе siecle): Raoul Spifame // Idem. Oeuvres /
ed. H. Lemaitre. Paris: Garnier freres, 1958. P. 82-97.
42
П. Ю. Уваров
гнавшем свое время, достаточно укрепилась в литературе13. При
ближайшем рассмотрении выясняется, что чудаковатый адвокат
был как-то связан с королевской канцелярией и часто описывал
планируемые ею мероприятия, возможно, придавая им несколь-
ко утрированный характер. Так, например, строительство Ново-
го моста действительно оговаривалось в переписке между пра-
вительством и парижским муниципалитетом14, равно как и
«королевское постановление» Спифама о переносе кладбищ за
пределы городской черты соответствует планам Генриха II, по-
ручившего «отцам города» изыскать на это средства15. Исследо-
ватели отмечают оригинальность плана Рауля Спифама по вве-
дению «семестралитета»: обладатели королевских должностей
должны были служить по очереди, по пол год а, чтобы в свободное
время совершенствовать образованность и знание законов или
быть командированными в провинциальные суды для распро-
странения «передового опыта» или выполнения чрезвычайных
королевских поручений.
В действительности Генрих II, резко нуждавшийся в деньгах
и желавший ускорить процесс продажи должностей, в середине
50-х гг. XVI в., пытаясь избежать хлопот и проволочек, обычных
при учреждении новых мест в судебных куриях, допускал назна-
чение на одну должность сразу двух человек, которые должны
были исполнять свои обязанности, чередуясь по семестрам. Эта
мера рассматривалась как исключительная, Спифам же распро-
странил нововведение на все королевство, подчеркнув происте-
кавшие отсюда выгоды16. С известной долей вероятности, можно
считать вымышленные постановления Спифама отражением не-
коего законодательного плана, вынашиваемого если не самим
королем, то людьми, в чьи обязанности входила подготовка
13 Lhuilier Th. Un seigneur des Granges, pres Melun, au XVIе siecle [Raoul Spi-
fame] // Bulletin de la societe d’archeologie, sciences, lettres et arts du depar-
tement de Seine-et-Marne. T. 8 (1875-1877). Meaux, 1878. P. 203-209; Mou-
lin L.-H. Portraits judiciaires: Jacques et Raoul Spifame, 1495-1566. Paris:
Charavay freres, 1884. Утверждение о физическом сходстве можно найти даже
в авторитетном справочнике — см.: Dictionnaire des lettres fran^aises / ed.
G. Grente. Paris: Fayard, 1961.
14 Fournier E. Histoire du Pont Neuf / ed. E. Dentu. Paris: Libraire de la societe
des gens de lettres, 1862. P. 75-80.
15 Registre des deliberations du Bureau de la Ville de Paris / ed. Fr. Bonnardot.
Paris: Imprimerie Nationale, 1888. T. IV. P. 399-400.
16 [Spifame R.] Dicaearchiae. Arrets 24, 68, 282.
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II	43
законов17. В этом отношении Спифама можно уподобить его не
менее загадочному российскому современнику Ивану Пересве-
тову, но тогда самые главные нововведения, предложенные Спи-
фамом и анонсируемые на первых же страницах его «Дикаэар-
хии», заслуживают особого внимания.
Наряду с традиционной королевской печатью Спифам пред-
полагал ввести особую «квазипонтификальную» печать, олице-
творяющую власть монарха над галликанской церковью. В трак-
тате неоднократно подчеркивается, что римский папа должен
делегировать королю прерогативы в этой области. Это давало
королю право активно вмешиваться в церковные дела (бороться
с праздностью духовенства, привлекать монахов к обществен-
ным работам, в случае необходимости использовать колокола
для переплавки на пушки, строго контролировать церковные
доходы и т. д.)18. Для осуществления подобных функций пред-
назначались параллельные структуры королевского надзора,
дублирующие каждую ступень церковной иерархии. Это не было
просто фантазией автора или происками тайных кальвинистов.
В1550-1551 гг. король оказался в состоянии глубокого конфлик-
та с папой Юлием III, занявшим происпанскую позицию. Ген-
рих II объявил о созыве в 1551 г. национального собора галли-
канской церкви для искоренения злоупотреблений19. Люди из
окружения коннетабля Монморанси — канцлер Оливье, госу-
дарственный секретарь Л’Обепин — всерьез обсуждали возмож-
ность пойти по английскому пути, подчеркивая королевскую
супрематию в делах французской церкви. Возможно, что для са-
мого короля эти меры носили демонстративный характер: напу-
ганный такой перспективой папа быстро пошел на уступки. Од-
нако многие королевские юристы отнеслись к этому проекту
очень серьезно20. Среди разработчиков этого проекта выделялся
17 Отсюда способность Спифама « предсказать » в своей книге появление законов,
которые будут опубликованы королем два года спустя: например, закона
против сокрытия беременности и против браков, заключенных без согласия
родителей.
18 [Spifame R.] Dicaearchiae. Arret 264.
19 Romier L. La crise gallicane de 1551 // Revue Historique. Vol. 108. 1911.
P. 25-50; Vol. 109.1912. P. 27-55; VenardM. Une ReformeGallicane? Leprojet
de concile National de 1551 // Revue d’histoire de 1’Eglise de France. Vol. 67.
1981. P. 201-225.
20 Так, Шарль Дюмулен, один из лучших юристов Франции, опубликовавший
трактат против злоупотреблений римского папы в отношении галликанской
44
П. Ю. Уваров
Жан Дютье, один из четырех государственных секретарей. При-
мечательно, что между Жаном Дютье и Раулем Спифамом суще-
ствовала какая-то связь, возможно, дружба. Во всяком случае,
королевское постановление, решающее судебный конфликт в
пользу Спифама, было от имени короля подписано именно Жа-
ном Дютье21. Если это предположение верно, то становится по-
нятным «ясновидение» адвоката: он развивал имеющиеся на-
метки, придавая им характер системы.
В этом отношении интересны функции третьей, самой глав-
ной, королевской печати. Скрепленные ею документы должны
были приниматься к исполнению немедленно и безапелляцион-
но, что пресекало столь распространенную в то время практику
обжалования королевских законов и распоряжений и подачи ре-
монстраций. Такие меры нужны были в экстренных случаях, на-
пример, во время войны. Спифам, знакомый с основами грече-
ского языка, придумал название — «имперская и диктаторская
печать» (ип seed imperial & dictatoire), а хранитель этой печати
именовался «диктатором». Любопытно, что в вымышленном ко-
ролевском постановлении на должность диктатора назначался
сам Рауль Спифам, а секретарем, ведущим регистр «диктатор-
ской печати», назван Жан Дютье22. Абсолютистские поползно-
вения французской монархии получали таким образом свое вы-
ражение, пусть в шаржированном или даже карикатурном виде.
В 1775 г. трактат Рауля Спифама был переиздан, точнее го-
воря, были опубликованы выдержки из него, переведенные на
более современный язык и прокомментированные Жаном Офре-
ем23. Член академий Меца и Марселя Офрей относился к числу
столь популярных тогда «экономистов». Характерен подзаголо-
вок, придуманный издателем для «Дикаэархии», — «Взгляды
политика XVI в. на законодательство того времени, так же полез-
ные для реформирования оного в наши дни». Жан Офрей с боль-
шим энтузиазмом развивал предложения Спифама, подкрепляя
их иногда примерами из действующего законодательства других
церкви, вынужден был вскоре бежать из Франции (Уваров П. Ю. Франция
XVI века: Опыт реконструкции по нотариальным актам. М.: Наука, 2004.
С. 423).
21 Paris, Archives Nationales. XIA. 1589. F. 474.
22 [Spifame R.] Dicaearchiae. Arret 19.
23 Auffray J. Vues d’un politique du XVIе siecle sur la legislation de son temps
egallement propres a reformer celle de nos jours. Amsterdam, 1775.
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II	45
стран. Формально и текст самого Рауля Спифама, и издание Жа-
на Офрея относятся к одному периоду, именуемому то «Старый
порядок», то «эпоха абсолютизма», то «раннее Новое время»,
формально и в том, и в другом случае речь идет об одних и тех
же проектах преобразований, и именно это позволяет нам лучше
уловить разницу между двумя концепциями реформ.
В качестве примера возьмем королевское постановление
№ 127. Жан Офрей с энтузиазмом поддержал предложения Спи-
фама по благоустройству улиц Парижа. «Король» распоряжает-
ся снять с домов многочисленные громоздкие вывески, мешаю-
щие движению и порой представляющие опасность для жизни
прохожих. Отныне отличать один дом от другого можно будет по
изображению святого покровителя этого жилища, его имя долж-
но быть крупными буквами написано на стене дома, а выбор свя-
того предписывалось зарегистрировать в полиции. Более того, в
ночное время каждому домовладельцу вменялось в обязанность
зажигать лампу для освещения домового знака. Историки с во-
одушевлением зачисляли Спифама в изобретатели ночного осве-
щения улиц24.
Но обратим внимание на аутентичный текст самого Спифа-
ма, согласно которому эти меры нужны для того, чтобы победить
иконоборцев — еретиков и врагов священных образов преподоб-
ных райских святых. Закрепление за каждым домом святого по-
кровителя требуется, чтобы народ лучше знал прославленных
святых, стремился присоединиться к ним в раю и лучше чтил
своего небесного патрона, ежедневно моля его о защите25. И, на-
конец, выясняется, что Спифам не изобрел собственно ночное
освещение, поскольку «король» предписывал держать лампу
зажженной, «как это делается в зимнее время, когда велика угро-
за воров». Иными словами, он лишь генерализировал давнюю
практику.
Таких примеров можно привести множество, будь то пред-
писание вынести за пределы Парижа городские бойни или рас-
поряжение учредить особые «аграрные палаты», надзирающие
за использованием земель и поддержанием их плодородия, или
24 «Рауль Спифам опубликовал в 1556 г. книгу, содержащую смелые проекты
реформ, которые почти все были осуществлены в последующие годы» (см.:
Defrance Е. Histoire de i’eciairage des rues de Paris. Paris: Imprimerie Nationale,
1904. P. 22).
25 [Spifame R.] Dicaearchiae. Arret 127.
46
П. Ю. Уваров
регламент проведения диспутов в Сорбонне, в котором настаива-
лось на организации «технических перерывов» для сохранения
здоровья участников. Достаточно часто у Рауля Спифама ново-
введения предваряются историческим экскурсом — ссылками на
авторитет старины, почерпнутыми из «Больших французских
хроник», деяний предков нынешнего короля, опыта итальянских
городов; иногда автор ссылался на Священное Писание и произ-
ведения античных авторов. Как и в королевских законах и рас-
поряжениях Генриха II, в книге Спифама новое видится прежде
всего в восстановлении старого и призвано одновременно решить
целый спектр задач, а под общественным благом понимается за-
бота о душах подданных и отправление правосудия. И потому
законотворчество носит нарочито синкретический характер и по-
прежнему замаскировано под восстановление старого. В какой-
то мере трактат Спифама позволяет компенсировать отсутствие
«Большого ордонанса», который так и не успел выпустить Ген-
рих II. Однако программа, изложенная Офреем, кажется удиви-
тельно современной, потому что в понятие реформ вкладывается
иной смысл — рационально продуманных улучшений, предпри-
нимаемых во имя общественной пользы.
Что изменилось между 1556 г., датой выхода «Дикаэархии»,
и 1775 г., датой публикации Офрея? Франция, как и значитель-
ная часть Западной Европы, прошла через горнило религиозных
войн. Исчезло былое конфессиональное единство. Во Франции
католики были вынуждены мириться с кальвинистами. В резуль-
тате рухнуло былое восприятие общества как «общины верных»,
которая держалась на единстве веры26. Абсолютизм не только
вышел победителем из эпохи войн, но и стал на какое-то время
единственной формой, придающей смысл социальному и поли-
тическому единению страны. Уже в ходе религиозных войн Жан
Боден оговаривал новое понимание суверенитета — это не про-
сто независимость короля от кого бы то ни было, а его право тво-
рить новые законы. Этот теоретический арсенал был в полной
мере использован и обогащен в XVII в., когда появился достаточ-
но широкий спектр политических интерпретаций действитель-
ности. В том же столетии развернулась научная революция, в
немалой степени ускоренная все той же утратой конфессиональ-
26 Согомонов А. Ю., Уваров П. Ю. Открытие социального (парадокс XVI века)
// Одиссей. Человек в истории. 2001. Русская культура как исследовательская
проблема. М.: Наука, 2001. С. 199-215.
Проекты преобразований во Франции в период правления Генриха II	47
ного единства27. Осознание того, что «порвалась связь времен» и
«время вывихнулось», привело к тому, что под реформой стали
понимать уже не только возврат к идеальному прошлому. Окон-
чательно этот процесс завершится в эпоху Просвещения с оформ-
лением идеи прогресса. Но люди типа Крутицкого будут суще-
ствовать еще долго и порой неплохо себя чувствовать.
27 Немецкий термин «процесс конфессионализации», на мой взгляд, оказался
бы нам полезен, но, к сожалению, пока он плохо воспринимается историками,
живущими за пределами Германии.
С.	Е. Федоров
ВЕЛИКИЙ КОНТРАКТ
И СУДЬБА ETAT MODERNE
ПРИ ПЕРВЫХ СТЮАРТАХ1
Перспективы становления британского варианта так называе-
мого нового государства, помимо прочего, были связаны с про-
цессом отчуждения и последующей централизацией домениаль-
ных и прерогативных финансов короны и — как следствие —
предусматривали постепенную ликвидацию остатков камераль-
ной администрации, а также преобразование королевской служ-
бы в сугубо гражданский институт.
Домениальные доходы английской короны складывались
благодаря эксплуатации той части земельных владений монар-
хии, которая находилась в непосредственной собственности вен-
ценосной семьи и составляла титульную «крепость» английско-
го королевского дома. Сюда же входили, как правило, десятые
и пятнадцатые, получаемые от королевских земель в Англии,
Уэльсе и Ирландии, а при Стюартах и доходы от старого коро-
левского домена в Шотландии, а также от Гебридских и Шет-
ландских островов.
Формально финансовое управление этим крупным земель-
ным комплексом принадлежало Казначейству, куда поступали
ограниченные таким образом денежные потоки. На самом же де-
ле администрирование было разделено между различными фи-
нансовыми департаментами, составлявшими либо основные, ли-
бо промежуточные звенья единой финансовой системы английской
монархии. При этом значительная доля денежных поступлений
оседала в органах камеральной администрации, которые хотя и
составляли часть центрального финансового механизма монар-
хии, продолжали сохранять известную автономию, постоянно
оспаривая право на расширение своей финансовой компетенции.
Речь идет в первую очередь о камеральных казначеях, управляв-
Статья написана при финансовой поддержке РГНФ (грант № 12-01-00366).
Великий контракт и судьба Etat moderne при первых Стюартах	49
щих финансовыми поступлениями с земель, располагавшихся в
60-мильной зоне от королевских замков, охотничьих домов и про-
чей недвижимости королевской семьи в пределах самой Англии
и Уэльса; затем о казначеях так называемых королевских депо-
зитариев, управлявших и хранивших денежные поступления от
шотландских владений теперь уже британской монархии, а так-
же денежные средства, извлекаемые из островных комплексов,
принадлежавших королевскому дому Стюартов.
Система прерогативных финансов английской короны скла-
дывалась благодаря наличию исключительных прав короны на
поступления от традиционного права опеки короны над малолет-
ними наследниками благородных семей и кланов, попечитель-
ства над вдовами и девицами, также принадлежавшими знатным
семействам. Сюда же входили щитовые деньги, торговые и тамо-
женные пошлины, доходы, извлекаемые из деятельности преро-
гативных судов, королевские импозиции, беневоленсы, помимо
этого различные скрытые (непрямые) поступления, главными из
которых считались доходы, связанные с исключительным правом
короны на закупку королевского провианта и его извоза.
Формально всеми прерогативными поступлениями короны
управляло Казначейство. На деле же, как и в случае с домени-
альными доходами монархии, компетенции делились между
органами камерального и — условно — государственного фи-
нансового управления. В этом смысле единственными принад-
лежавшими исключительно ведению Казначейства финансовы-
ми поступлениями оставались парламентские субсидии, а также
десятые и пятнадцатые с земель, располагавшихся за пределами
домениальных владений английской короны2.
Понятно, что в условиях такого усложненного финансового
управления доходами английской короны львиная доля денеж-
ных поступлений монархии находилась в непосредственном ве-
дении государя. При этом сама финансовая система сохраняла
преимущественно камеральные основы3. Последствия такого по-
ложения дел отражались на структуре того, что с известными
2 Более подробно о финансовой системе раннестюартовской монархии см.:
Cramsie J. Kingship and Crown Finance under James VI and I. London: Royal
Historical Society Publications, 2002. P. 13-40.
3 Федоров С. E. «Domus regis» и «familia regis» в раннее Новое время // Коро-
левский двор в Англии XV-XVII веков / под ред. С. Е. Федорова. СПб.: Из-
дательский дом СПбГУ, 2011. С. 27-47.
50
С. Е. Федоров
оговорками можно назвать институтом гражданской службы.
Сложности, которые вызывала эта схема финансового регулиро-
вания, сказывались не столько в том, что в Англии отсутствова-
ла самостоятельно развивавшаяся государственная бюрократия,
сколько в том, что основанная на принципах непосредственной
службы королю значительная часть судебно-административной
системы королевства продолжала сохранять сеньориальный ха-
рактер: большинство условно «гражданских» служащих остава-
лись финансово зависимыми от монарха и, следовательно, были
королевскими слугами.
Далее я попытаюсь показать, как в начале правления Яко-
ва I Стюарта была предпринята одна из попыток преобразовать
автономную систему королевских финансов не только в центра-
лизованную, но и в известной степени подотчетную парламенту.
Важен также процесс превращения института королевской служ-
бы в сугубо гражданский. В качестве примера будет использован
материал, касающийся исключительно королевского двора и ин-
ститута придворной службы. Подобные ограничения продик-
тованы прежде всего тем, что при поздних Тюдорах и первых
Стюартах двор превращался в центр принятия политических ре-
шений: именно от придворных тянулись все нити придворного
патроната и клиентел, которые в последующем составят основы
того, что принято считать государственными межведомственны-
ми связями, т. е. самой системой государственного управления.
В начале XVII в. Хаусхолд как один из трех основных под-
разделений королевского двора сохранял черты структурных пре-
образований, осуществленных в 1471 г. и 1526 г., соответственно
продолжая обеспечивать за счет личных средств монарха еже-
дневные коллективные трапезы для венценосной семьи и 70-80
придворных. Гофмаршальская контора, возглавляемая лордом-
гофмаршалом4, осуществляла руководство этим подразделением
и включала придворного казначея, гофмаршала, придворного
распорядителя финансов и гофмейстера, в обязанности которых
входила организация подобных трапез, а также повседневный
контроль над деятельностью более 20 субдепартаментов, обеспе-
чивавших подобные коллективные застолья. Контора ведала так-
4 О структуре придворных департаментов: Федоров С. Е. Стюартовские при-
дворные (некоторые особенности самосознания и поведения общности) //
Англия XVII века: Социопрофессиональные группы и общество / под ред.
С. Е. Федорова. СПб.: Образование, 1997. С. 11-20.
Великий контракт и судьба Etat moderne при первых Стюартах	51
же снабжением двора продовольствием и таким образом реали-
зовывала преимущественное право короля на закупку продуктов
питания по фиксированным и достаточно низким ценам.
С момента своего возникновения Хаусхолд во многом функ-
ционально напоминал дворы английской знати, правда был го-
раздо больше, продолжая оставаться наиболее значительным,
«важнейшим из всех домов Англии», как называли его ордонан-
сы Эдуарда IV, или же «зеркальным отражением» всех вместе
взятых дворов королевства, как утверждали регламенты Генри-
ха VIII5. Подобно провинциальным дворам знати, тюдоровский
Хаусхолд воплощал широко распространенные в Средние века
принципы гостеприимства6 и тем самым обеспечивал простран-
ственно и территориально необходимую связь между монархом
и его подданными. Он уступал по размерам королевскому двору
Франции, но в отличие от последнего, лишенного уже в XV в.
практики даровых коллективных трапез, последовательно под-
держивал многовековую традицию7.
Воцарение Стюартов на английском троне, как известно, со-
провождалось настойчивым желанием новой династии модифи-
цировать придворные устои, покоившиеся, как полагал Яков I,
на «консерватизме» Тюдоров. Помимо прочих преобразований,
новый монарх намеревался пересмотреть унаследованную от
предшественников практику даровых коллективных трапез. При
этом подобные трапезы сохраняли в его представлениях преж-
нюю консолидирующую монарха и его придворных функцию.
Изменению должны были подвергнуться лишь механизмы, обе-
спечивающие их реализацию. Очевидно, отдававший предпо-
чтение континентальной традиции Яков I собирался уже осенью
1603 г. заменить практику соответствующих отчислений из лич-
ных средств монарха регулярными ежегодными дотациями из
королевской казны в форме столовых денег для придворных, за-
нимавших ординарные должности. Подобные отчисления долж-
ны были осуществляться звонкой монетой. Должностное лицо
5 Starkey D. The Age of Household. P. 1350-1550 // The Later Middle Ages / ed.
by S. Medcalf. London: Methuen, 1981. P. 225; Eltham Ordinances, 1526 //
A Collection of Ordinances and Regulations for the Royal Household. London:
Society of London Antiquaries, 1790. P. 146.
6 Федоров С. E. lus hospitii при провинциальных дворах раннестюартовской
аристократии // Средние века. Вып. 60. М.: Наука, 1997. С. 399-408.
1 Solnon J.-F. La Cour de France. Paris: Fayard, 1987. N 21.
52
С. Е. Федоров
получало право свободно распоряжаться выплачиваемой ему
суммой, покрывая необходимые расходы на ежедневное пребы-
вание при дворе сообразно собственным желаниям и предпочте-
ниям. Организованные таким образом дотации должны были со
временем превратиться в форму добавки к жалованию придвор-
ных, явно не дотягивавшему до размеров континентального. При
этом практика, связанная с преимущественным правом короля
на закупку продуктов питания по фиксированным низким ценам,
оставалась неизменной: придворные, в конечном итоге оплачи-
вавшие свои трапезы с королем за счет дотаций и далеко не по
той цене, по которой закупались предназначенные для этого про-
дукты, обеспечивали монарху удачно скрытый дополнительный
доход.
Намеченные Яковом I изменения уже в 1604 г. активно де-
батировались в нижней палате парламента. Соглашаясь вотиро-
вать ежегодные отчисления для содержания должностных лиц
при дворе, общины предлагали монарху отказаться от предпо-
чтительного права на закупки продовольствия, предназначавше-
гося для королевской семьи и придворных, в пользу ежегодной
парламентской субсидии, покрывавшей в том числе и подобные
расходы. Общины уже давно обсуждали традиционные феодаль-
ные прерогативы английской короны и не раз высказывались за
их отмену. В отношении «льгот» на закупку продовольствия их
воодушевлял опыт ряда графств, которые добились еще от Эду-
арда VI освобождения от этой «столь обременительной повинно-
сти», заменив ее ежегодной денежной композицией8. Более того,
практика продовольственных закупок по фиксированно низким
ценам, распространявшаяся на территорию других графств, по
мнению нижней палаты, продолжала нарушать предписания
средневековых статутов, запрещавших торговлю по ценам, кото-
рые были ниже средних рыночных9. Очевидно, что сама перспек-
8 При Эдуарде VI право на композиции получили лишь несколько центральных
графств. Елизавета, значительно расширив эту практику, распространила
ее и на северные графства. Об этом подробнее: Woodworth A. Purveyance for
the Royal Household in the Reign of Queen Elizabeth // Transactions of the
American Philosophical Society. New ser. Vol. XXXV. Part I. 1945. P. 39-52.
9 Идея о незаконном характере этой прерогативы была, главным образом,
связана с действиями самих закупщиков. Известно, что многие из них за-
купали продукты в большем количестве, чем того требовали реальные по-
требности двора, а затем реализовывали излишки, оставляя себе вырученные
от продаж деньги. Страдали не только местные рынки, но и внутренняя
Великий контракт и судьба Etat moderne при первых Стюартах	53
тива сделать подобные композиции общеобязательными и объ-
единить образующиеся в результате этого средства в одну из форм
вотируемой субсидии виделась общинам наиболее желательной10 11.
Было бы ошибочным утверждать, что позиция нижней палаты
полностью противоречила замыслам нового короля. В условиях
финансового дефицита11 Яков I, заинтересованный в упорядоче-
нии его личных денежных поступлений, стремился превратить
их, по меньшей мере, в достаточные и регулярные. В этом смыс-
ле практика ежегодных фиксированных дотаций решала важней-
шую часть стоявших перед короной задач: субсидии гарантиро-
вали регулярность поступлений. Сомнения у Якова I могли
возникать по поводу размера самих сумм, которые был в состоя-
нии вотировать парламент. Члены нижней палаты, защищавшие
интересы локальных сообществ, были недовольны даже расхода-
ми на содержание весьма скромного елизаветинского двора, счи-
тая их чрезмерными. При этом годовая сумма в 45 тысяч фунтов,
как известно, максимальная для обеспечения ближайшего окру-
жения монарха в конце XVI в., не покрывала затрат на закупку
провианта по рыночным ценам для значительно увеличившегося
якобитского двора12.
торговля в целом: мелкие производители несли невосполнимые убытки.
Нижняя палата утверждала о существовании 36 подобных статутов, значи-
тельная часть из которых к концу XVI в. либо уже вышла из употребления,
либо «стерлась» в правовом сознании англичан. Les Reportes del Cases in
Camera Stellata / ed. by W. P. Baildon. London: Privately printed, 1894. P. 249.
Lindquist E. The Bills against Purveyors // Parliamentary History. 1985. Vol. 6.
P. 35-43.
10 Подобные предложения поступали от общин достаточно регулярно в 1606 и
1610 гг. соответственно. Более подробно об этом: Seddon Р. Household Reforms
in Reign of James I // Bulletin of the Institute of Historical Research. 1980.
Vol. 53. P. 45-46; Croft P. Parliament, Purveyance, and the City of London,
1589-1608 // Parliamentary History. 1985. Vol. 4. P. 12-13, 15; Lindquist E.
The King, the People and the House of Commons: the Problem of Early Jaco-
bean Purveyance // Historical Journal. 1988. Vol. 31. P. 557-559.
11 Ashton R. Deficit finance in the Reign of James I // Economic History Review.
1957. Vol. X.N1.P. 15-29.
12 Общие расходы яковитского хаусхолда в 1604 г. составили сумму в 100 тысяч
фунтов, превысив более чем в два раза ежегодные расходы елизаветинского
двора. Royal Historical Manuscript Commission. Calendar of the Manuscripts
of the Most Hon. the Marquises of Salisbury, preserved at Hatfield House,
Hertfordshire: 18 vols. Vol. XVI. London, 1883-1940. P. 79. Lindquist E. The
King, the People and the House of Commons. P. 560.
54
С. Е. Федоров
Вероятность успешной сделки с парламентом осложнялась
позицией Роберта Сесила — одного из ближайших сподвижни-
ков короля в финансовых преобразованиях. Сесил так же, как и
король, был убежден в необходимости преобразования финансо-
вых механизмов двора, но, в отличие от Якова I, придерживался
иного рода стратегии, полагая, что успех подобных преобразова-
ний будет во многом зависеть от увеличения «резервного» фонда
английской короны и сокращения на этом фоне всех статей лич-
ных расходов монарха. Помимо этого его планы простирались
значительно дальше, чем исходная позиция короля: преобразо-
вание придворных финансов должно было стать частью более се-
рьезных изменений во всей системе королевских финансов13.
Яков I в случае удачного компромисса с парламентом рассчиты-
вал на быстрый эффект. Сесил же осознавал реальность поэтап-
ных уступок и затяжной характер переговоров с общинами.
Осенью 1604 г. по инициативе Сесила корона заявила о про-
даже всех своих прав на сбор таможенных пошлин сроком на три
года. В этом новом для английской монархии начинании14 ниж-
няя палата выступала главным посредником в определении спи-
ска возможных контрактантов и весьма удачно использовала от-
крывшиеся перспективы для материализации своих собственных
финансовых интересов. Как покажет время, контракция тамо-
женных пошлин обеспечит короне стабильно возрастающие ком-
позиции, а многие члены нижней палаты получат ощутимую
прибыль.
Расчет Сесила был достаточно прост: традиционная дилем-
ма, стоявшая перед нижней палатой, в который раз должна была
так или иначе решиться, а чаша весов склониться в пользу коро-
ля и в ущерб локальным сообществам, чьи интересы общины,
как известно, представляли. Ведомые таким образом парламен-
тарии тогда станут покладистыми, а исход дебатов будет пред-
решен. Возобновляемые каждые три года контракции на сбор
таможенных пошлин не только оказались одним из наиболее
успешных финансовых проектов Сесила, но и наряду с расширя-
ющейся практикой композиций должны были обеспечить пере-
13 Cramsie J. Kingship and Crown Finance under James VI and I. P. 89-117.
14 Продажа прав на сбор таможенных пошлин в отдельных графствах и портовых
городах практиковалась и при Тюдорах, но такого масштаба, как при Стюар-
тах, она никогда не достигала. Яков I, а затем и его наследники активно ис-
пользовали эту практику для пополнения королевской казны.
Великий контракт и судьба Etat moderne при первых Стюартах	55
ход к следующему этапу финансовых преобразований, вошедших
в историю под названием Великого контракта.
Внешний контроль над королевскими финансами, согласно
контракту, передавался парламенту. Управление и внутренний
контроль оставались за Казначейством. Вотируемые парламен-
том субсидии и дотации15 составляли оперативный механизм
такого контроля. Они должны были, с одной стороны, поэтапно
погасить все долговые обязательства английской короны, с дру-
гой — надлежащим образом обеспечить жизнедеятельность ко-
ролевской семьи и ее ближайшего окружения16.
Помимо субсидий и дотаций одним из основных источников
денежных поступлений должна была стать уже опробованная к
тому времени система контракций, позволявшая частным лицам
на основе срочной аренды управлять финансовыми потоками,
связанными с реализацией прерогативных прав английской ко-
роны. При этом нижняя палата не столько получала исключи-
тельное право определять персональный состав арендаторов,
сколько сама превращалась в основного контрактанта.
В качестве компенсации за вотирование субсидий на содер-
жание придворных должностей проект предполагал поэтапную
передачу контрактантам права на получение платежей от коро-
левской опеки17, предусматривающую ежегодные денежные ком-
пенсации за отказ короля от его реализации. Вопрос о замене
других прерогатив фиксированными дотациями или компози-
циями оставался открытым, но Сесил обещал расширить прак-
тику контракций, распространив ее действие на «новые» импо-
15 Между парламентскими субсидиями и дотациями существовало определен-
ное отличие. Собственно субсидии представляли собой форму нефиксирован-
ного налога, который взимался в размере каждый раз отдельно оговаривае-
мого процента от общей стоимости движимого и недвижимого имущества.
Десятые и пятнадцатые, определявшие структуру парламентских дотаций
(грантов), являлись фиксированной формой налога, не превышавшего, как
правило, 30 тысяч и 20 тысяч фунтов соответственно. Начиная с XVI века
парламент обычно вотировал две пятнадцатые наряду с субсидией.
16 «Потребности нашего короля сейчас таковы, что он рассчитывает на 200 ты-
сяч фунтов годового дохода... и дополнительные 600 тысяч фунтов с тем,
чтобы покрыть его долги...» (Proceedings in Parliament, 1610: 2 vols. / ed. by
E. Foster. Vol. 2. New Haven: Yale Univ. Press, 1966. P. 359).
17 Общая «стоимость» этого права составляла около 47 тысяч фунтов; при этом
бремя платежей до его планируемой отмены распределялось крайне неравно-
мерно между территориями, входившими в границы королевского домена и
располагавшимися за его пределами.
56
С. Е. Федоров
зиции, а также прерогативы, связанные с существованием
королевской домена. Предпочтительное право короля на продо-
вольственные закупки с самого начала не попадало под действие
контракций18.
Трудно судить о том, какие обстоятельства стали решающи-
ми в провале Великого контракта19. Внешне предлагаемые Сеси-
лом уступки были продуманы и, казалось бы, хорошо увязаны с
потребностями того времени. Практика контракций таможенных
пошлин удачно дополнялась перспективами передачи на откуп
«новых» импозиций: открывающиеся в этой связи возможности
распространяли действие финансового контроля парламента на
всю систему внутренней и внешней торговли. Контроль над кон-
тракцией королевского права опеки был при всех скрытых услов-
ностях достаточно выгодным мероприятием, а концентрация фи-
нансовых потоков, связанных с управлением доходами от земель
королевского домена, вряд ли внушала подозрения общинам. Со-
мнительной видится и связь разногласий Сесила с общинами,
обусловленная позицией короля, который, несмотря на видимые
преимущества контракта, предпочел препираться с общинами по
поводу размеров ежегодных субсидий, рассчитывая каждый раз
на их увеличение.
Возможной причиной возникшего конфликта могли стать
принципы, определявшие саму природу такого соглашения. По
своей форме предложенный Сесилом контракт предполагал не
только взаимную заинтересованность, но и возмездность в отно-
шениях обеих сторон. В этом смысле схема, предлагаемая Сеси-
лом, была безупречной: в обмен за парламентскую субсидию ко-
рона соглашалась на отказ от определенных прерогативных прав.
Проблема заключалась в том, что положенный в основу такого
соглашения контрактный принцип вступал в известное противо-
речие с традиционным механизмом парламентских субсидий и
превращал идею субсидирования в себе противоположную.
С момента своего возникновения парламентские субсидии
имели безвозмездный характер и представляли собой своеобраз-
ную форму дарения, которое «нация» через своих представите-
лей осуществляла в пользу монархии. Изначально субсидии вы-
делялись для покрытия «экстраординарных» расходов короны,
18 Предложения Сесила изложены: A Collection of Treatises of Robert Cecil / ed.
by P. Croft. Camden Society. 4th ser. Vol. 34. P. 278-280.
19 Proceedings... Vol. 1. P. 140-143.
Великий контракт и судьба Etat moderne при первых Стюартах	57
связанных с ведением военных действий, затем практика исполь-
зования была расширена до удовлетворения любых потребностей
монарха, если их существо не противоречило «общему благу ко-
ролевства». Размер субсидии мог колебаться в той ее части, ко-
торая определялась особенностями рыночной конъюнктуры, но
ее «земельная» составляющая оставалась неизменной.
Контракт, предложенный Сесилом, вносил в механизм пар-
ламентских субсидий ранее несвойственные этой практике эле-
менты, превращая само соглашение в подобие сделки. Направ-
ленный на увеличение фиксированных поступлений в королев-
скую казну, размеры которых значительно превышали доходы
от реализации прерогативных прав короны, подобный контракт
последовательно ориентировал нижнюю палату на отказ от хо-
рошо известных, уходивших в предыдущее столетие исключи-
тельно контрибутивных решений английского парламента20.
Выстраиваемая Сесилом схема была рассчитана на погаше-
ние 300 тысяч фунтов, составлявших долг английской короны на
1610 г., ликвидацию дефицита ее платежных средств (около 50
тысяч фунтов)21, а также на восстановление из оставшейся сум-
мы (250 тысяч) исчезнувшего в конце правления Елизаветы Тюдор
резервного фонда22, способного покрыть дополнительные теку-
щие расходы монарха с учетом их непредвиденного роста. По-
скольку из этой суммы лишь треть приходилась на стоимость
отчуждаемых короной прерогативных прав23, желание общин
превратить само соглашение в исключительно ретрибутивное
могло быть вполне очевидным24.
20 Aslop J. The Theory and Practice of Tudor Taxation // English Historical Review.
1982. Vol. 97. N 382. P. 1-30.
21 Общий доход Якова I к концу 1609 г. составил 300 тысяч фунтов; при этом
было израсходовано 350 тысяч фунтов. Калькуляции Сесила представлены:
British Library. Lansdowne MSS. 164. F. 389-390.
22 Практика существования резервных фондов — так называемых депозитари-
ев — известна еще с конца XIV в.
23 Report on the Manuscripts of the Marquess of Downshire Preserved at East-
hampstedPark, Berks: 4 vols. Vol. 2. London, 1924-1940. P. 229. Proceedings...
Vol. 2. P. 168.
24 В пользу такого предположения говорит общая направленность парламент-
ской дискуссии, где понятие «ретрибуции», впервые озвученное в речи
У. Сэндиса, стало неотъемлемой частью реакции нижней палаты на предло-
жения Сесила: Parliamentary Debates in 1610 / ed. by S. Gardiner. London:
Camden Society, 1862. Passim (особенно: P. 22).
58
С. Е. Федоров
Так или иначе, но финансовая реформа двора не состоялась.
Яков I, стремившийся взять реванш, отказался от критики «кон-
серватизма» Тюдоров и стал настаивать на необходимости сохра-
нения традиций. Практика даровых коллективных трапез оста-
лась неизменной.
Л. А. Пименова
РЕФОРМЫ И РЕФОРМАТОРЫ
ВО ФРАНЦИИ В ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ
В историографии понятия «реформы» и «Просвещение» тесно
связаны1. Философы XVIII в. размышляли над необходимостью
реформ и разрабатывали программы преобразований, а прави-
тели и администраторы проводили реформаторскую политику,
руководствуясь своими представлениями о разумном и целесоо-
бразном государственном устройстве и насущными проблемами,
требовавшими разрешения. На соединение этих двух предпосы-
лок обратил внимание, в частности, Филипп Минар, объясняя
реформаторскую активность во Франции XVIII в. и популярность
самой идеи реформ в обществе: «Воля к реформированию во Фран-
ции XVIII в. определяется, с одной стороны, самой эпохой Про-
свещения, развитием критического и рационалистического раз-
ума, а с другой — практическими потребностями своего времени:
оплатой расходов Людовика XIV, обеспечением монархии сред-
ствами для удовлетворения ее амбиций, поисками выхода не
только из финансового кризиса, но также из ситуации экономи-
ческой, демографической неустойчивости и т. д.»1 2.
В данной статье рассматриваются три круга вопросов: во-
первых, толкования термина «реформа», отраженные во фран-
цузских словарях и энциклопедиях3; во-вторых, направления
реформаторской деятельности во Франции XVIII в. и осмысле-
ние этих действий современниками в русле свойственных им
1 См., например: Рикуперати Дж. Человек Просвещения // Мир Просвеще-
ния / под ред. В. Ферроне и Д. Роша. М.: Памятники исторической мысли,
2003. С.24-26.
2 См. его статью, опубликованную в настоящем сборнике: Минар Ф. «Реформа»
во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба. С. 216-229.
3 В отличие от статьи Ф. Минара, в которой различные значения термина
«реформа» рассматриваются главным образом на примере словаря Литтре
1872-1877 гг., здесь анализ будет основан на текстах словарей, изданных
в конце XVII-XVIII в.
60
Л. А. Пименова
представлений о реформах; наконец, взаимосвязь между бытовав-
шими политическими концепциями и отношением к реформам,
с одной стороны, и результатами реформаторской политики —
с другой.
Обратимся к толкованиям термина «реформа» в трех вышед-
ших на протяжении ста лет изданиях «Словаря Французской ака-
демии» — первом (1694 г.), четвертом (1762 г.) и пятом (1798 г.),
а также в «Энциклопедии» Дидро и д’Аламбера. Интересно срав-
нить именно эти издания, потому что они представляют собой
толковые словари принципиально разного типа. «Словарь Ака-
демии» был призван фиксировать языковую норму. «Энцикло-
педия» Дидро и д’Аламбера преследовала совсем иную задачу:
предложить читателям свод современных, передовых научных
знаний и политических учений. Обращение к «Критическому
словарю французского языка» Жана-Франсуа Феро дало мало
нового по сравнению с двумя названными выше изданиями, по-
скольку в нем в основном воспроизводятся в сокращенном виде
тексты из «Словаря Академии»4.
При всем различии концепций самих словарей отраженные
в них значения термина «реформа» примерно одни и те же. Как
следует из текстов словарных статей, выделялись три области
употребления данного термина.
Во-первых, речь могла идти о реформе в самом общем, ши-
роком смысле слова, о реформе как таковой. «Словарь Академии»
определяет ее так: «Реформа (существительное, ж. р.). Вос-
становление порядка, прежней формы <...> Говорят о реформе
злоупотреблений, имея в виду искоренение возникших зло-
употреблений»5. Следует обратить внимание на то, что реформа
в данном случае трактуется в изначальном, традиционном смыс-
ле этого слова, как возврат к прежней форме (ре форма), восста-
новление нарушенного порядка. С этим значением термина свя-
зано широко распространенное выражение reformer les abus
(реформировать, т. е. искоренить злоупотребления), которое
встречалось в самых разных текстах — от официальных докумен-
4 Feraud J.-F. Le Dictionaire critique de la langue franchise: 3 vols. Paris, 1787-
1788.
5 Reforme, subst. f. Restablissement dans 1’ordre, dans 1’ancienne forme <...>
On dit, La reforme des abus, pour dire, Le retranchement des abus qui se sont
introduits (Dictionnaire de L’Academie franchise. l're ed. Paris, 1694. P. 475).
Цитата дана по первому изданию 1694 г., но в и последующих изданиях
XVIII в. этот текст воспроизводится дословно.
реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения	61
тов (в королевских эдиктах целью принятого закона объявлялось
намерение reformer les abus — искоренить злоупотребления) до
частных писем и дневников. Кроме того, это выражение посто-
янно присутствует в наказах избирателей трех сословий, подан-
ных в Генеральные штаты в 1789 г.
В «Энциклопедии» Дидро дано аналогичное толкование тер-
мина «реформа» в этом наиболее общем его смысле, за одним ис-
ключением. Автор соответствующей статьи — шевалье де Жокур
дополнил свой текст разграничением понятий «реформа» и «ре-
формация»: «Реформация, реформа (синон.). Реформация есть
действие по реформированию; реформа — его результат. Во вре-
мя реформации работают над приведением в порядок и изыски-
вают средства исправить злоупотребления. Во время реформы все
уже упорядочено и злоупотребления исправлены»6. Снова заме-
тим, что реформа и у Жокура определяется главным образом как
«приведение в порядок» и «исправление злоупотреблений», т. е.
как возврат в некое исходное, «неиспорченное» состояние.
Во-вторых, понятие «реформа» употреблялось, когда речь
шла о мероприятиях правительства, касающихся армии, а имен-
но: «реформой армии» (la reforme des troupes) называлось сокра-
щение численности войск после окончания войны, т. е. возврат
армии в первоначальное состояние. Что касается этого исполь-
зования термина, то со временем в его толковании появляются
новые оттенки смысла. В четвертом издании «Словаря Акаде-
мии» (1762 г.) «реформой» называются также: увольнение в от-
ставку солдат, признанных непригодными к несению службы; не
сокращение, а замена, если речь идет о кавалерии («реформа 20
лошадей» — замена их 20 новыми). Кроме того, словарь фикси-
рует, что под влиянием употребления термина «реформа» в смыс-
ле сокращения численности армии в бытовом языке появилось
новое выражение: о человеке, который сократил в своем доме ко-
личество слуг и расходы на приемы и визиты, стали говорить,
что он «провел в своем доме большую реформу»7.
6 REFORMATION, REFORME (Synon). La reformation est Faction de reformer;
la reforme en est 1’effet. Dans le terns de la reformation on travaille a mettre en
regie, & Гоп cherche les moyens de remedier aux abus. Dans le terns de la reforme,
on est regie, & les abus sont corriges (D. J.) {Encyclopedic ou Dictionnaire rai-
sonne des sciences, des arts et des metiers, par une Societe de Gens de lettres:
17 vol. A.-C. Briasson, M.-A. David, L. Durand, 1751-1772. T. 13. P. 890).
7 II a fait une grande reforme dans sa maison {Dictionnaire de L’Academie fran^aise.
4'meed. Paris, 1762. P. 567).
62
Л. А. Пименова
В-третьих, термин «реформа» употреблялся применительно
к делам, касающимся религии и Церкви, причем в нескольких
значениях. Реформой называлось восстановление дисциплины
в монастырях. «Реформа» означала также строгость нравов, бла-
гочестивое поведение, неукоснительное соблюдение правил и
норм церковной жизни. В «Словаре Академии» содержится при-
мер, который невозможно перевести на русский язык: C’est ип
homme qui vit dans une grande reforme (дословно: «этот человек
живет в большой реформе», т. е. это человек благочестивый)8.
Было очень популярно выражение «реформировать нравы», ина-
че говоря, бороться против моральной распущенности. В Париже
рассказывали, что сразу после восшествия на престол Людовика
XVI у него состоялась беседа с генерал-лейтенантом парижской
полиции А. Г. де Сартином и король сказал: «Возьмите на себя,
сударь, труд улучшить (дословно: реформировать) нравы в сто-
лице, а я позабочусь о том, чтобы изменить (реформировать) нра-
вы при дворе»9. При толковании этого значения термина («рефор-
мы» в смысле благочестия) в «Словаре Академии» в 1762 г.
появилось немаловажное разъяснение: «Так говорится о тех, кто
стал соблюдать эти правила после пребывания в распутстве и су-
ете света»10 11. Таким образом, в интерпретацию понятия привно-
сится уточнение, что реформа это не стабильное состояние (как
в случае с «человеком, живущим в большой реформе»), а пере-
мена, причем перемена к лучшему. И, наконец, реформой назы-
вается то явление в истории Церкви XVI в., которое по-русски
именуется Реформацией.
Вводится и понятие «реформатор» — «тот, кто реформиру-
ет»^ сопровождающими эпитетами («это мудрый реформатор»,
«суровый реформатор»). Как свидетельствуют приводимые при-
меры, данное понятие было связано прежде всего с религиозным
реформаторством11.
8 Dictionnaire de L’Academie framjaise. 4'me ed. P. 567
9 Chargez vous, Monsieur, de la Reforme des Moeurs dans la Capitale, et moi Je me
charge de reformer celles de la Cour (Hardy S. P. Mes loisirs, ou Journal d’evene-
ments, tels qu’ils parviennent a ma connoissance. Bibliotheque Nationale, ms fr.
6681. P. 343).
10 II se dit de ceux qui embrassent cette regularite apres avoir vecu dans le desordre
ou dans la dissipation du monde (Dictionnaire de L’Academie framjaise. 4'me ed.
P. 567).
11 Ibid. Те же тексты воспроизводятся и в пятом издании (1798).
Реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения
63
О проведении политических, судебных и других реформ речь
заходила при толковании не столько существительного «рефор-
ма», сколько глагола «реформировать». Выделялись два его зна-
чения: во-первых, «восстановить прежнюю форму, придать луч-
шую форму чему-либо, прибавляя или убавляя. Реформировать
правосудие, полицию, законы, обычаи. Реформировать кален-
дарь. Реформировать религиозный орден. Реформировать мона-
стырь. Люди, желающие реформировать государство. Реформи-
ровать нравы. Реформировать свою жизнь»12. В пятом издании
«Словаря Академии» за словами «люди, желающие реформиро-
вать государство» через запятую следуют исполненные револю-
ционно-модернизаторского духа примеры: «Реформировать ближ-
них, реформировать человеческий род»13. Во-вторых, реформи-
ровать «также означает просто убрать лишнее. Реформировать
злоупотребления. Реформировать излишества. Реформировать
роскошь. Говорят „реформировать войска”, желая сказать „со-
кратить их численность”. Полк реформировали и сократили его
до трех рот»14.
Таким образом, понятия «реформа» и «реформировать» (шла
ли речь об армии, церкви или о реформах в самом широком смыс-
ле слова) могли наделяться тремя смыслами:
—	восстановление первоначальной формы, первоначального
вида;
—	сокращение путем отсечения лишнего (в том числе иско-
ренения злоупотреблений);
—	улучшение (последний смысл как зафиксированная сло-
варем языковая норма был в XVIII в. наиболее редким).
12 Reformer. Restablir dans 1’ancienne forme, Donner une meilleure forme a une
chose, soit en adjoustant, soit en retranchant. Reformer la Justice, la Police, les
Loix, les Coustumes. Reformer le Calendrier. Reformer un Ordre Religieux.
Reformer un Monastere. Des gens qui veulent reformer 1’Estat. Reformer ses
moeurs. Reformer sa vie (Dictionnaire de L’Academie franchise. l6re ed. P. 476).
Тот же самый текст повторяется в четвертом издании «Словаря Академии»
(Dictionnaire de L’Academie franchise. 4ёте ed. P. 567).
13 Dictionnaire de L’Academie franchise. 5®me ed. Paris, 1798. P. 443.
14 II signifie aussi simplement, Retrancher ce qui est de trop. Reformer les abus. re-
former les superfluitez. reformer le luxe. On dit, Reformer des troupes, pour
dire, Les reduire a un moindre nombre. On a reforme son regiment, & on Га reduit
a trois compagnies (Dictionnaire de L’Academie framjaise. 1ёге ed. P. 476). Тот
же текст воспроизведен в четвертом и пятом изданиях словаря.
64
Л. А. Пименова
Следует обратить внимание на то, что во всех названных
случаях термин «реформа» наделен позитивными коннота-
циями.
Перейдем теперь от языковой нормы к политической прак-
тике. То, что в историографии принято называть реформами,
проводилось во Франции на протяжении всего XVIII в. Можно
выделить четыре основных направления реформаторской дея-
тельности:
—	реформирование финансов и экономики; в этой сфере бы-
ли предприняты попытка создания государственного банка и
введения бумажных денег («система Л оу», 1716-1721 гг.), реор-
ганизация генерального откупа (1726 г.), введение двадцатины
(1749 г.), «физиократические» реформы 1763-1764 гг., финан-
совые реформы аббата Терре (1770-1774 гг.), реформы Тюрго
(1774-1776 гг.), реформы Неккера (1777-1781 гг.), создание Вер-
женном финансового комитета (1783 г.), реформы Калонна и Ло-
мени де Бриенна (1786-1787 гг.);
—	реформы армии, предпринимавшиеся Шуазелем (1758-
1770 гг.) и Сен-Жерменом (1775-1777 гг.);
—	реформы центральной и местной государственной адми-
нистрации и судов; в их числе следует назвать создание полиси-
нодии и ее последующую отмену регентом герцогом Орлеанским
(1715-1718 гг.), попытку реформы городского управления Ла-
верди (1764-1765 гг.), реформу Мопу и ее отмену (1771-1774 гг.),
проект муниципальной реформы Дюпон де Немура и Тюрго, про-
винциальные ассамблеи Неккера (1778 г.) и судебную реформу
Ламуаньона (1788 г.);
—	церковная политика, включавшая государственные меры
против янсенистов (1730-1750-е гг.); запрет деятельности Ор-
дена иезуитов (1762 г.); предоставление гражданского статуса
протестантам (1787 г.).
Монархия, предпринимая реформы, преследовала сразу не-
сколько взаимосвязанных целей: фискальные (увеличение дохо-
дов казны и сокращение расходов); усиление королевской власти
путем построения эффективного и подчиненного ей аппарата;
привлечение подданных к управлению (реализация этой задачи
тоже призвана была способствовать усилению королевской вла-
сти, но сами короли и большинство их министров к расширению
выборного и представительного начала относились с опаской, так
что соответствующие реформаторские проекты Лаверди, Тюрго
и Неккера не получили успешного завершения).
реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения	65
С точки зрения их истоков и мотивации перечисленные ре-
формы можно условно разделить на два типа: ситуационные и
«философские». Первые — это реформы, являющиеся непосред-
ственным откликом на сложившуюся ситуацию, попыткой раз-
решить назревшую проблему. Пример такой реформы — «пере-
ворот Мопу», реформа парламентов, вызванная резким подъемом
парламентской оппозиции и обнаружившейся неспособностью
правительства погасить эту оппозицию менее радикальными ме-
тодами. Второй тип — реформы, идейно подготовленные, вырос-
шие из философии Просвещения. Пример — реформы Тюрго,
представлявшие собой попытку реализовать на практике либе-
ральные экономические и политические идеи.
Примечательно при этом, что большую часть упомянутых
преобразований и проектов сами современники не называли ре-
формами. Обычно, когда о них заходила речь, просто ссылались
на соответствующий эдикт. Некоторые из самых значительных
и нашумевших реформ получили особые наименования, причем
носившие преимущественно негативный оттенок: так, осущест-
вленные в годы Регентства финансовые эксперименты Джона
Лоу называли «системой» (le systeme) Л оу, а парламентскую ре-
форму канцлера Мопу «государственным переворотом» (le coup
d’Etat) Мопу. Реформами же современники считали преобразо-
вания и нововведения, касавшиеся армии (такие, как реформы
Шуазеля и Сен-Жермена), что точно соответствовало толкованию
термина «реформа» в словарях XVIII в.
В замыслах, аргументации и восприятии современниками
этих реформаторских попыток сочетались все три обозначенные
выше толкования понятия «реформа»: реформа как возврат к
прекрасному прошлому, уничтожение лишнего (или искорене-
ние возникших недостатков) и создание нового, лучшего, чем
старое. По мнению Ф. Минара, восприятие реформ изменилось
к середине XVIII в., совершился переход от представления о ре-
форме как о возврате к прошлому к осмыслению ее как движения
вперед по пути прогресса: «На протяжении первой половины
XVIII в. совершается переход от реформы-восстановления, воз-
вращения к прежнему порядку, так, как это мыслится еще в эпо-
ху Регентства, к реформе-улучшению, устремленной к лучшему
будущему. Это философия прогресса»15. Это утверждение, на наш
15
См. статью Ф. Минара « “Реформа” во Франции и Англии в XVIII в.: значение
слова и его судьба», опубликованную в настоящем сборнике (с. 216-229).
66
Л. А. Пименова
взгляд, требует некоторых уточнений. С одной стороны, уже
Регентство не было только возвратом к прошлому и не осознава-
лось таковым. Действительно, политические преобразования ре-
гента — полисинодия, вернувшая к власти родовитую аристо-
кратию, история с опротестованием завещания Людовика XIV и
восстановлением полномочий Парижского парламента — могли
трактоваться как восстановление прежнего порядка и устранение
эксцессов, допущенных покойным монархом. Но его эксперимен-
ты в финансовой сфере, связанные с «системой Лоу» и введени-
ем бумажных денег, были несомненным новшеством. С другой
стороны, и во второй половине века, вплоть до созыва Генераль-
ных штатов в 1789 г., сохранялась трактовка реформ как «рефор-
мирования злоупотреблений» и возврата к прошлому.
Тема возврата к прошлому присутствовала в аргументации
и самой реформы Мопу, и ее отмены. Канцлер Мопу, выступая в
Парижском парламенте, говорил, что изначально парламенты
получили свою власть от короля и потому король волен распоря-
диться этой властью по своему усмотрению16. Противники ре-
формы, в частности герцог Орлеанский и его окружение, призы-
вали отменить ее, чтобы «вернуть нации ее законную свободу»17.
Устойчивой составляющей многих реформаторских начинаний
было сокращение должностей в армии, судах, финансовом ведом-
стве. Идея реформы как обновления, шага вперед по пути про-
гресса была явственно выражена в проекте муниципальной ре-
формы Тюрго18.
В самом осуществлении реформ или отказе от них со сторо-
ны королей и министров преобладал подход, согласно которому
любые преобразования должны преследовать цель искоренять
недостатки и злоупотребления, улучшать, не подрывая при этом
основ государственного устройства. Подобное отношение к ре-
формам связано с тем, что в сознании значительной части обра-
зованного французского общества (включая тех, кто принимал
политические решения и проводил реформы) жил органицист-
16 Lit de justice pour 1’enregistrement de 1’edit de novembre portant reglement de
discipline, 7 decembre 1770 // Remontrances du parlement de Paris au XVIIIe
siecle. T. 3. P. 164-165.
17 Croy E. de. Journal inedit du due de Croy, 1718-1784. T. 3. Paris: Flammarion,
1907. P. 129.
18 Turgot A.-R.-J. Oeuvres de Turgot et documents le concernant / ed. G. Schelle:
5 vols. Paris: Alcan, 1913-1923. Vol. 4. P. 576-577.
реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения	67
ский образ государства как политического тела и реформы упо-
доблялись лечению больного организма19. В подобную логику
вписывалась идея реформы-возврата и реформы-улучшения, но
не радикального изменения, ведь цель лечения состоит не в том,
чтобы сделать больного другим человеком, а в том, чтобы вернуть
его в прежнее, здоровое состояние.
То или иное отношение к реформам складывалось в рамках
всей системы представлений о государстве и обществе, королев-
ской власти, взаимоотношениях короля и подданных. В среде пра-
вящей элиты пользовались влиянием две разные концепции фран-
цузской монархии. Согласно одной, король, наделенный абсолют-
ной властью, правит по закону, считаясь с традициями20. Другой
была разработанная Лемерсье де ла Ривьером концепция «легаль-
ного деспотизма», которой придерживался, в частности, Тюрго21.
В соответствии с ней, король, обладающий абсолютной властью,
творит законы государства на основе норм естественного права.
Из этих концепций следовало разное отношение к реформам. Тра-
диционалистская концепция склоняла короля поддерживать су-
ществующий порядок, искоренять злоупотребления и смотреть не
19 Как писал шевалье де Жокур в статье «Государство» для «Энциклопедии»,
«у политического тела, как и у человеческого тела, различают здоровое со-
стояние, хорошее сложение и болезненное состояние. Его болезни происходят
или от злоупотребления верховной властью, или от плохого устройства госу-
дарства', и их причины следует искать в недостатках тех, кто правит, или в
пороках самого правления» (Encyclopedic ou Dictionnaire raisonne. T. 6. P. 19).
Воспитатель сына Людовика XVI маркиз де Лувиль опровергал теорию раз-
деления властей, ссылаясь на то, что разделить живое политическое тело
монархии — значило бы убить его: «В политической администрации все
происходит, как в природе. Бесповоротное разделение властей здесь было бы
ошибкой, подобной выделению элементов природного вещества: так можно
разрушать, но не создавать» (Esquisse de 1’ancien gouvernement francjais,
tracee pour 1’instruction de Monsieur le Dauphin, fils de Louis XVI // Allonville
A. F., comte d’. Memoires secrets de 1770 a 1830: 6 vols. Vol. 2. Bruxelles-Leip-
zig, 1838. P. 40-41).
20 Такую концепцию излагал в своих сочинениях королевский историограф
Жакоб-Николя Моро: Moreau J.-N. Principes de morale, de politique et de droit
public, Puises dans 1’Histoire de notre Monarchie, ou Discours sur 1’Histoire de
France. Dedies au Roi. Par M. Moreau, Historiographe de France: 21 vols.
A Paris: de 1’Imprimerie royale, 1777; Idem. Les Devoirs du Prince, reduits a
un seul principe, ou Discours sur la justice. Dedie au Roi. Par M. Moreau, His-
toriographe de France. Nouv. ed. Paris: Impr. de Monsieur, 1782.
21 Lemercierde La Riviere P. -P. L’Ordre naturel et essentiel dessocietes politiques:
2 vols. Londres-Paris, 1767.
68
Л. А. Пименова
столько в будущее, сколько в прошлое. У «легального деспота»
были развязаны руки для проведения любых преобразований, ка-
кие он считал законными, разумными и справедливыми. Из двух
последних правителей дореволюционной Франции Людовику XV,
очевидно, ближе была идея «легального деспотизма», а его внуку
Людовику XVI — традиционные представления, что сильно по-
влияло на его политику. Царствование Людовика XVI началось с
отмены реформы Мопу, которая завершила правление его деда и
явилась, пожалуй, самым ярким образцом политики «легального
деспотизма». Нежелание порывать с традициями проявилось и в
отношении Людовика XVI к политике Тюрго22. Пока Тюрго экс-
периментировал со свободой хлебной торговли, отменой дорож-
ной повинности и цеховой системы, Людовик XVI твердо стоял
за него и принуждал Парижский парламент регистрировать эдик-
ты о реформах. Когда же Тюрго подал королю «Записку о муни-
ципалитетах» , содержавшую проект серьезной конституционной
реформы (создание сети выборных ассамблей сверху донизу),
Людовик усмотрел в этом подрыв фундаментальных законов
французской монархии — и дело закончилось отставкой мини-
стра. Во второй половине 1780-х гг. потребовалось принимать
радикальные меры для выхода из глубокого финансового кризи-
са, и подобное отношение к реформаторской политике стало од-
ним из факторов, тормозивших преобразования сверху.
22 О своей приверженности идее «легального деспотизма» Тюрго писал Дюпону
де Немуру в январе 1771 г. (Turgot A.-R.-J. Oeuvres de Turgot... Vol. 3. P. 475).
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДАМ П. Ю. УВАРОВА,
С. Е. ФЕДОРОВА И Л. А. ПИМЕНОВОЙ
Вопросы к С. Е. Федорову:
Т. Н. Таценко: У меня очень конкретный вопрос: сколько че-
ловек примерно садилось за стол?
С. Е. Федоров: Цифры разнятся. Дело в том, что понятие «ко-
ролевский стол» — очень широкое. В присутственном зале, так
называемом Расписном зале старой части Вестминстерского аб-
батства, где проходили эти трапезы, за различными столами на
разном удалении от особы короля могло сидеть до 200 человек.
Это гораздо скромнее, насколько мне известно, чем трапезы фран-
цузского двора. Но чаще всего было не более 70-80 человек.
Т. Н. Таценко: Включались ли в трапезу технические служ-
бы двора (например, швеи, сторожа и прочие)?
С. Е. Федоров: Нет, так называемый низший штат двора за-
втракал, обедал, ужинал в отдалении от официальной части ко-
ролевского дворца.
Т. Н. Таценко: За чей счет?
С. Е. Федоров: Очень интересный и сложный вопрос. Многие
специалисты, занимающиеся данной темой, не располагают ре-
альными сведениями об этом. Если опираться на Черную книгу
Эдуарда IV — первый стационарный регламент, то их трапезы
шли за счет остатков королевской кухни, причем оформлялось
все в виде особой должностной привилегии и в этой связи зара-
нее оговаривалось при поступлении на службу.
П. Ю. Уваров: Феодализм английский начинался с того, что
неких людей перестали пускать за стол, как ранее, и стали давать
им земли.
Общая дискуссия
П. В. Крылов: Понимание термина «реформа» в одном из но-
воевропейских языков, которое было проанализировано в докла-
де Людмилы Александровны [Пименовой], полностью соответ-
ствует пониманию его в средневековой латыни, а именно — в
словаре Дюканжа XVII в., где его значение в разных средневеко-
вых источниках разобрано довольно подробно. Особое внимание
стоит обратить на то, что в словаре Дюканжа слово reformator
встречается в значении «судья», и более того, в XIV в. словосо-
четание reformatorfidei, т. е. «реформатор веры», употребляется
70
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой
как синоним к выражению inquisitor fidei, т. е. человек, который
ищет различные отклонения в вероисповедании того или иного
члена церкви и, в соответствии с каноническим правом, требует
улучшения или отречения от заблуждений и возвращения на ис-
тинный путь. Это значение реформ как возвращение утраченной
формы и улучшение через возвращение утраченной формы со-
храняется вплоть до конца Нового времени, что было превосход-
но продемонстрировано. Это несовпадение того, что историки
называют реформами, и того, что под словом «реформа» пони-
мали в раннее Новое время, было еще раз подчеркнуто в докла-
дах. Тем не менее несовпадение здесь неполное. И, как мне ка-
жется, в последнем докладе [Л. А. Пименовой] был поставлен
этот верный акцент. Поскольку, несмотря на то, что в современ-
ном политическом контексте, особенно публицистическом, слово
«реформа» иногда имеет явно негативный оттенок (например,
отношение к современной реформе армии: многие публицисты
считают ее едва ли не преступлением, развалом и т. п.), есть уста-
новка на то, что реформа должна нести улучшение. Но возника-
ет вопрос: в чем должно состоять это улучшение? В избавлении
от греха? В избавлении от разложения? (А можно вспомнить, что
латинский термин «разложение» — это corruptio.) Или же в вос-
становлении справедливости, т. е. в возвращении к чему-то хо-
рошему в прошлом? Либо это будет насаждение чего-то нового?
И, при понимании необходимости совершения этих преобразо-
ваний, в чем будут состоять эти преобразования? В исправлении
того, что можно считать подлежащим исправлению? Либо в его
устранении и насаждении каких-то новых институтов?
В этой «вилке возможностей», в том, что произошел переход
от понимания реформы как исправления, как чего-то обращен-
ного в прошлое (тут можно вспомнить образ Возрождения как
движения вперед с взором, обращенным в прошлое), к понима-
нию реформы как преобразования и его внедрения, ключом яв-
ляется то, что было обозначено как преобразования сначала ар-
мии, потом финансов. Потому что в ранее Новое время, начиная
уже с XVI и включая XVIII в., необходимость каких-то перемен
в военной сфере была постоянной. Можно было сколько угодно
говорить о том, что нужно помнить какие-то древние доблести,
можно было сетовать на то, какие плохие ландскнехты, но необ-
ходимость следования всем новшествам, происходившим в во-
енной сфере в условиях той «гонки вооружений», которая велась
с XVI по XVIII в., превозмогала всё. И соответственно эти пере-
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой 71
мены в военной сфере требовали финансовых преобразований,
которые должны были привести в порядок расходы и увеличить
бюджетные поступления. Таким образом, через представление о
реформе армии как средстве достижения победы в сложных ус-
ловиях изучаемого периода намечается этот перелом, ведущий к
тому, что реформатор начинает ассоциироваться с победителем.
Или, по крайней мере, с каким-то успешным государственным
деятелем, который может использовать доставшиеся ему ресур-
сы. И чем скромнее эти ресурсы, тем крупнее масштаб этого
реформатора.
В этой связи хотелось бы вспомнить о том, что в январе 2012 г.
прошел юбилей — 300-летие Фридриха Великого, короля Прус-
сии, который в сознании многих является образцом реформатора
XVIII в. И тот образцовый характер, который приобретает его
фигура, связан главным образом с его успешной деятельностью.
Он подчинил идее военных преобразований всю деятельность
своего государства.
П. Ю. Уваров: Спасибо большое, Павел Валентинович [Кры-
лов], за то, что вы указали выход из герменевтического круга.
И от меня большое спасибо: в своем докладе я забыл упомянуть
о том, что Рауль Спифам, придумывая свой 19-й параграф, на-
чал с упоминания о войне и далее цитировал Сенеку, потому что
война вызывала необходимость преобразовывать любой закон —
не потому, что тиран на троне, а потому, что война не терпит про-
медления.
С. Е. Федоров: Где впервые появляется само понятие реформ,
какая из сфер подпадает впервые под понятие реформы? Англий-
ские словари показывают, что само понятие реформы появляет-
ся в связи с деятельностью церкви и духовной жизнью. И в Ан-
глии, сугубо протестантской стране, это понимание сохраняется
вплоть до XVIII в. Можно ли найти подобную логику во француз-
ских словарях? Можно ли говорить, что во Франции термин «ре-
форма» появляется как модератор, причем главным образом в
суде, как восстановление справедливости?
Л. А. Пименова: Я думаю, что это логика общеевропейская.
Первоначально реформа мыслилась как восстановление челове-
ческой природы, испорченной первородным грехом...
С. Е. Федоров: Т. е. возвращение к истокам?
Л. А. Пименова: Да. Но к концу XVII в. произошла суще-
ственная секуляризация этого понятия, избавление от грехов.
Однако уже в словаре Академии 1694 г. о военной реформе как
72
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой
сокращении численности войск после заключения мира говорит-
ся по объему примерно столько же, сколько о реформе церкви.
С. Е. Федоров: Для меня как для медиевиста все это понятно,
поскольку то, что называется военной проблематикой, в Средние
века целиком связано с церковью (воинство Христово). Поэтому
в смысле терминологии здесь нет противоречий. Это продолже-
ние расширения исходного значения термина.
Л. А. Пименова: Да, но эти значения разграничиваются. На-
пример: реформа в скобках теологическая и реформа в скобоч-
ках военная.
П. Ю. Уваров: Ремонт в скобочках лошадей... Если бы не бы-
ло этих попыток разграничения, то мы не говорили бы о раннем
Новом времени, а «тянули» бы Средние века до XVII в. с чистой
совестью, однако мы этого все-таки не делаем. Но в основе, ко-
нечно, средневековая логика.
В. А. Аракчеев (вопрос П. Ю. Уварову): В своем докладе вы
дважды упомянули о строительстве моста. Есть ли данные о том,
как финансировалось строительство мостов?
П. Ю. Уваров: Конечно, все мосты строились за счет муни-
ципалитета. Муниципалитет был этому не рад, но ему говорили,
что его надо реформировать. Король тоже что-то жертвовал: мог
перенаправить какие-то финансовые потоки, скажем, с форти-
фикационных работ на сооружение мостов.
Я хочу сказать, что при всей разности темпераментов и сте-
пени дисциплинированности между Францией и Англией необ-
ходимо отметить их родство. Это органически новые монархии,
что очень важно; они сами к этому шли, им не с кого было «спи-
сать», поскольку они первые. Все остальные — многие — просто
брали готовый опыт. А они шли эмпирическим путем, методом
проб и ошибок, искали эти вещи.
Т. Н.Таценко: По материалу мне ближе всего доклад Сергея
Егоровича [Федорова]. Не люблю я говорить, что Германия не-
доразвитая страна, но приходится. Потому что та изощренность
финансовых отношений, о которой он говорил, несравнима с Гер-
манией. То, что король кормил своих слуг, придворных и что это
давало возможность как-то экономить на покупке продуктов и,
по сути, являлось косвенным налогом, — такая тонкость для Гер-
мании немыслима.
Но в Германии существовала та же самая проблема — про-
блема питания при дворе. Страна была очень патриархальной по
сравнению с Англией, и никто не задумывался, где князь поку-
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой 73
пает эту еду, и о снижении налогов тоже не думали. Считалось,
что это его право, он покровитель своих слуг, придворных, это
подчеркивает его престиж, он государь для всех. Но в XVI в. это
стало проблемой. Конечно, в Германии дворы были несравнимы
с Англией. Я не случайно спросила, сколько человек садилось за
стол. В Баварии в это время до 400 человек садилось, правда, в
эти ряды включались и швеи, и охранники. И вообще вход в за-
мок в это время запирался, чтобы не было случайных людей. Был
специальный штат, который следил за всем, это все указывается
в уставах двора. Но колоссальные расходы, потому что там, как
и сейчас, как в старое и Новое время, существовали «несуны»:
это называлось выносить «под шлейфом». И об этом пишут в
трактатах, пишут, как улучшить управление при дворе. И они
предлагают князьям реформы. И не только в Баварии, это везде
была проблема. В Бранденбурге в Берлине за стол садилось 300
человек, в замке на Шпрее. И приходят к выводу, что надо отме-
нить все это, потому что идет разбазаривание средств, и ввести
надбавку — Kostgeld. И этот костгелъд не во всех княжествах,
но во многих вводится, и даже всегда в актах о назначении на
должность специально это отмечается. Но эти реформы, а это бы-
ли именно реформы, шли очень трудно, потому что писали запи-
ски о том, что нужно экономить, а государь отвечал, что это под-
рывает его авторитет, он отец их всех и обязан всех кормить,
иначе его власть теряет часть своего престижа. А советники, док-
тора права отвечали, что престиж государя не в этом, а в том,
чтобы не облагать людей крупными налогами, справедливо пра-
вить. Т. е. это были самые настоящие реформы.
П. Ю. Уваров: Все-таки они не были доведены до конца.
Т. Н. Таценко: В разных местах — по-разному. Это была ре-
форма в действии.
П. Ю. Уваров: Это была реформация, судя по изложенному
в докладах.
Т. Н.Таценко: Эта реформа имела сложный результат, пото-
му что было много государств в Германии. Но в принципе эта ре-
форма шла, хотя и выглядела патриархально, не так изощренно,
как в Англии.
П. Ю. Уваров: Государь, который кормит своих подданных,
оканчивает свои дни гораздо лучше, чем государь, который пере-
стает кормить своих подданных. Несмотря на все изыски Стюар-
тов, некоторые неприятности у них все же произошли на этой
почве.
74
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой
С. Е. Федоров: Я хотел бы продолжить дискуссию по докладу
Людмилы Александровны [Пименовой]. И вот в каком направ-
лении. Когда я предлагал тему своего доклада, то я надеялся, что
дискуссия, по крайней мере среди специалистов по истории За-
падной Европы, сосредоточится на проблеме формирования Etat
moderne (государства Нового времени). И в этой связи специаль-
но взял тему Великого Контракта — большой, но неудачной ре-
формы, блестящей, однако, по своему замыслу. И вот почему.
Сам феномен реформ в том виде, в котором он существовал
или как мы его представляем применительно к более близкому
мне периоду XVI-XVII вв., не удовлетворяет нашему ожиданию
(если воспользоваться термином Козеллека) по одной простой
причине. Это связано с особенностями существования этих позд-
несредневековых политий, где сферы социального и политиче-
ского оказывались недостаточно дифференцированы. И до той
поры, пока не появилось то, что мы называем «должностными
инструкциями», — скажем, канцлер Англии делает то-то и то-то
(это время приходится на вторую половину XVII в.), — любой
человек, занимавший пост и проводивший реформы в рамках
своего департамента, никогда не воспринимал их как реформы.
Единственным основанием тех действий, которые он совершал
по отношению к окружающим, к своему ведомству, был конт-
ракт — он заключался между ним и его государем, и все действия
ограничивались рамками этого контракта. Пока такой порядок
остается эффективным, все преобразования в рамках данного
учреждения не являются реформами, а являются нормальным
средством его жизнеобеспечения. Сама идея Великого Контрак-
та демонстрирует появление (во всяком случае, на английском
материале) новой формы контракта — соглашения между монар-
хом и нацией, т. е. не между государем и его слугой или монар-
хом и его государственным служащим, хотя такое бывало крайне
редко, а соглашения между нацией, в данном случае парламен-
том, и самим государем. И если согласие достигало известного
компромисса, как это произойдет в 60-х гг. XVII в., т. е. обе сто-
роны оказывались удовлетворенными, то в этом смысле контракт,
оставаясь все тем же самым средневековым контрактом, на ко-
тором базировалась политическая практика XVI — первой поло-
вины XVII в., приобретает то самое искомое значение реформы,
ожидаемое нами, когда мы пытаемся оценить какое-то преоб-
разование как реформу. Когда нация и государь достигают
известного компромисса, все, что следует дальше и становится
Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой
75
последствием этого достигнутого компромисса, по-новому осмыс-
ленного общего блага, начинает восприниматься в качестве
реформы.
И мне кажется, на примере английской и французской исто-
рии, что именно в этом смысл преобразований; во всяком случае,
для финансовой и военной системы он доказывает, на мой взгляд,
контрактный характер, который в обязательном порядке лежал
в основе того, что потом историками, писавшими об этом в XVIII-
XIX вв., стало восприниматься как реформа.
П. Ю. Уваров: Спасибо, но только все-таки это английская
специфика. В остальных случаях контракт мог подразумеваться,
но нацию забывали спросить!
Л. А. Пименова: На французском материале я не вижу здесь
подобного контрактного начала.
С. Е. Федоров: Соглашение — когда достигается компромисс.
П. Ю. Уваров: А с кем достигается?
Л. А. Пименова: Да, кого с кем?
С. Е. Федоров: Ну, в Англии — парламента и короля.
П. Ю. Уваров: А во Франции не было парламента, обладаю-
щего законодательной властью.
Л. А. Пименова: Монарх обладает абсолютной властью.
П. Ю. Уваров: Короли не собирались ни с кем договари-
ваться.
С. Е. Федоров: Они не собирались — и случилась революция!
Л. А. Пименова: Нет такого учреждения на территории Фран-
ции, которое обладало бы властью, не порученной ему королем.
Все парламенты и провинциальные штаты имеют только ту власть,
которую им вручил король Франции, они исполняют ее от имени
и по поручению короля.
С. Е. Федоров: В это время власть строится более символич-
но, нежели реально. Во время коронации любой монарх отдает
часть того, что он должен отдать, всем присутствующим.
П. Ю. Уваров: Французская нация не очень поняла, что с ней
заключили контракт!
Л. А. Пименова: Единственный момент, когда контрактная
система присутствовала, это коронация. Контракт, заключенный
между Всевышним, королем и народом.
П. Ю. Уваров: Хочу добавить, что дополнительный шанс на
реформы появляется еще при смене династии. Бурбоны, напри-
мер, были более архаичны, чем последние Валуа, которые при-
думывали сложные системы, очень интересные. Генрих IV ходил
76	Дискуссия по докладам П. Ю. Уварова, С. Е. Федорова и Л. А. Пименовой
в потертом камзоле, от него пахло чесноком. Все было очень про-
сто, очень патриархально. Но именно поэтому Бурбонам удалось
сделать гораздо больше. Ну, и Стюарты тоже получили такой ко-
зырь: возможность ругать старую традицию и показывать, что
с нею делать.
Раздел 2
РЕФОРМЫ И ОБЩЕСТВО
РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
ffi. -Ф. Шоб
МОНАРХИИ ПИРЕНЕЙСКОГО
ПОЛУОСТРОВА И ПРОБЛЕМА
ИЗМЕНЕНИЙ В XVI-XVII ВВ.1
В исследованиях по политической истории Нового времени чаще
всего уделяется внимание процессу концентрации власти в ин-
ституциях, количество которых постепенно сокращается, и они
принимают все более абстрактный характер. Абстракция высту-
пает здесь как знак единства. Кроме того, в подобных изыскани-
ях нередко подчеркивается договорный характер отношений, яв-
ляющихся предметом обсуждения между властями и каждой из
управляемых ими социальных групп. Используемый при этом
эмпирический метод вполне пригоден для описания множествен-
ности явлений. Размышления историков, посвященные измене-
ниям и в данном случае касающиеся возможности реформирова-
ния политических обществ, могут строиться по-разному* 2. Самый
простой путь состоит в том, чтобы в диахронической перспекти-
ве выявить модификации, определяющие длительные процессы
воспроизводства политической системы. Но этот анализ должен
быть дополнен синхронной перспективой, в которой обнаружи-
ваются противоречия между стремлением к концентрации вла-
сти и внутренними процессами дифференциации, имеющими
место в политической системе в одно и то же время.
МОНАРХИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО
ИЛИ ИМПЕРСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ?
Политическое развитие монархий Пиренейского полуострова в
раннее Новое время характеризуется двумя чертами: католиче-
ской религиозной непримиримостью и территориальной экспан-
Пер. с фр. Д. Я. Калугина и Н. С. Мовниной под ред. Л. А. Пименовой.
2 Richet D. La France moderne, 1’esprit des institutions. Flammarion, 1973.
80
Ж.-Ф. Шоб
сией. Под этим подразумевается напряжение, существующее
между тенденцией устанавливать и воспроизводить теологиче-
скую норму и незыблемую мораль, с одной стороны, и задачей
мобилизовать все общество, с другой. Действительно, период,
который начинался в XVI в., отмечен успешным сопротивлени-
ем протестантизму, искоренением иудаизма и ислама как насле-
дия Средних веков с присущей им религиозной множествен-
ностью, навязыванием строгого подчинения постановлениям
Тридентского собора (1563), установившим ортодоксию внутри
Римской церкви на четыре века. В то же время в Европе благо-
даря междинастическим бракам, наследованию и завоеваниям
территорий постепенно складывалась испанская империя: Карл V
(1516-1559) присоединил к своим королевствам, Кастилии и
Арагону, Фландрию и половину Италии, после чего возложил на
себя императорскую корону. Его преемник в 1581 г. унаследовал
еще и португальскую империю. Филипп II в те годы фактически
правил империей, простиравшейся на суше и на море, самой
большой в истории человечества, превосходившей по своим мас-
штабам даже монгольскую империю. Кроме того, в течение XV-
XVI вв. королевства Португалии и Кастилии стали империями,
имевшими владения за океаном, чего Европа никогда прежде
не знала: земли в «Индиях», лежащие в Западном полушарии,
отошли к Кастилии, тогда как португальские владения распола-
гались в Западной, Центральной и Восточной Африке, в Индии,
а также в Индонезии, вплоть до Макао и даже в какой-то период
простирались до Японии и португальских городов Америки.
Испанская и португальская монархии ставят перед исследо-
вателями основополагающий вопрос: является ли имперский ха-
рактер их развития следствием колониальной экспансии? Или
это скорее причина? Дело в том, что в то время, когда заокеанская
империя только начинала создаваться, испанское королевство
уже представляло собой имперскую структуру. Короны и владе-
ния, унаследованные Карлом V, объединяются в сложносостав-
ную монархию, если использовать ставшее классическим выра-
жение Джона Г. Элиотта3. Модель сложносоставной монархии
3 Elliott J. Н. A Europe of composite monarchies // Past & Present. 1992. Vol.
137. P. 48-71; Yun Casalilla B. Entre el imperio colonial у la monarquia com-
puesta. Elites у territorios en la Monarquia Hispanica (ss. XVI у XVII) // Las
redes del imperio. Elites sociales en la articulacion de la monarquia hispanica,
1492-1714 / ed. B. Yun Casalilla. Madrid: Marcial Pons, 2008. P. 11-35;
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI-XVII вв. 81
так же хорошо описывает расширяющуюся английскую монар-
хию на британском архипелаге, как и фраза, произнесенная Кут-
бертом Танстолом перед Генрихом VIII: «корона Англии есть
Империя в самой себе»4. Сопоставление двух случаев стало по-
лем для сравнительных исследований большого историографи-
ческого масштаба5. Ученые всей Европы размышляли над связью
между сложносоставным характером испанской монархии и той
мощью, которой она достигла6. В последующий период для объ-
яснения гибкости испанской и португальской империй, а также
их устойчивого характера, сохранявшегося неизменным на про-
тяжении всего раннего Нового времени, использовалась модель
«полицентрических монархий»7.
Монархии Испании и Португалии представляют собой тер-
риториальные объединения, центром которых является королев-
ский двор; вся эта система создается при помощи трех механиз-
мов: династических связей, переговоров и завоеваний8. Способ
вхождения в монархическую структуру определяет последующий
характер отношений между присоединенными территориями и
столицей. Кровные связи и переговоры позволяют доминионам
оставаться независимыми, т. е. они сохраняют свой собственный
юридический порядок. Таковы были отношения Арагона с Кас-
тилией или позже Шотландии с Англией9. Если территория была
Arrieta Alberdi J. Entre monarquia compuesta у Estado de las Autonomias. Ras-
gos basicos de la experiencia historica espanola en la formacion de una estruc-
tura politica plural // lus Fugit. 2009-2010. 16. P. 9-72.
4 Armitage D. The Ideological Origins of the British Empire. Cambridge: Cam-
bridge Univ. Press, 2000. P. 34.
5 Forms of Union: the British and Spanish Monarchies in the 17th and 18th Cen-
turies / ed. by J. Arrieta and J. H. Elliott (Revista internacional de los Estudios
Vascos. Cuadernos; 5). Donostia: Eusko Ikaskuntza, 2009.
6 Magoni C. Fueros e liberta. Il mito della costituzione aragonese nell’Europa
moderna. Roma: Carocci, 2007; Gil Pujol X. Spain and Portugal // European
Political Thought, 1450-1700. Religion, Law and Philosophy / ed. by
H. A. Lloyd, G. Burgess, S. Hodson. New Haven and London: Yale Univ. Press,
2007. P. 416-457.
7 Polycentric Monarchies: How Did Early Modern Spain and Portugal Achieve and
Maintain a Global Hegemony? / ed. by P. Cardim, T. Herzog, J. J. Ruiz Ibanez,
G. Sabatini. Brighton: Sussex Academic Press, 2012.
8 Bouza Alvares F. Portugal no Tempo dos Filipes. Politica, Cultura, Representa-
?6es (1580-1668). Lisboa: Cosmos, 2000.
9 Arrieta Alberdi J. El Consejo Supremo de la Corona de Aragon. Institucion
«Fernando el Catolico». Zaragoza, 1994.
82
Ж.-Ф. Шоб
завоевана, это, напротив, исключает право доминионов выносить
решения в соответствии со своими законами или традициями.
Таков был случай ирландских территорий и американских завое-
ваний. Здесь мы видим как большое разнообразие процедур, так
и множественность процессов: тем самым разнородность сохра-
няется внутри принципа формирования этих объединений, каж-
дое из которых признает единственного монарха. На протяжении
всей эпохи раннего Нового времени такая организация опреде-
ляет способность обеих монархий противостоять изменениям.
Легитимация территориальной экспансии заимствуется из
аргументации провиденциально-теологического характера10 11. Ес-
ли говорить о монархиях Пиренейского полуострова, то войны,
известные под названием Реконкисты, уподобляются крестовым
походам11. Используя это название, кастильские, арагонские и
португальские короли, принимавшие вместе со своими рыцаря-
ми участие в этих военных предприятиях, задействуют особую
духовную ауру. Объединение двух королевств — Арагона и Ка-
стилии, ставшее возможным благодаря браку Изабеллы и Фер-
динанда (1469 г.), знаменует единство полуострова, тогда как
мусульманское территориальное присутствие ограничивается
лишь маленьким королевством Гранада. В случае Португалии
мифологическим основанием династической идентичности было
видение Распятия принцу Альфонсо Энрике, первому королю
Португалии (1139-1185), во время сражения против альморави-
дов при Оурике. Спустя некоторое время это столкновение между
христианским правителем Португалии и мусульманскими вой-
сками стало неиссякаемым источником вдохновения для осно-
ванной на крестовых походах легитимации португальской мо-
нархии12.
Но для обоснования задействуются не только крестовые по-
ходы. Благодаря понятию сюзеренитета короли Испании и Пор-
тугалии предстают в качестве superiorem recognoscens. Это по-
10 Muldoon J. Empire and Order: The Concept of Empire, 800-1800. New York:
St. Martin’s, 1999.
11 Rios Saloma M. F. La reconquista. Una construccion historiograflca (siglos
XVI-XIX). Mexico; Madrid: Universidad Nacional Autonoma de Mexico; Marcial
Pons, 2011.
12 Buescu A. I. О Milagre de Ourique e a Historia de Portugal de Alexandre Hercu-
lano. Uma polemica oitocentista. Lisboa: Institute Nacional de Investigate
Cientifica, 1987; Lima L. F. S. Imperio dos sonhos: narrativas profeticas, sebas-
tianismo e messianismo brigantine. Sao Paulo: Alameda, 2010.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв.	83
зволяет им называться императорами внутри своих владений.
Точно так же король Франции начиная с XII в. именуется imperator
in Imperio suo13. В то же самое время король Альфонс VII Кастиль-
ский (1126-1157) носит титул imperator totius Hispaniae14. Что
касается королей арагонских, то их завоевания вплоть до запад-
ного Средиземноморья превращают их в монархов, расширяю-
щих морские границы своих империй в противостоянии исламу,
и правителей с провиденциальной аурой15. Институциональный
и духовный регистры представлений об империи как о наследии
Рима и христианства питали дискурс легитимации королей раз-
личных европейских стран и в первую очередь пиренейских ко-
ролевств. И происходило это задолго до начала какой-либо коло-
ниальной экспансии.
Таким образом, испанские и португальские политические
власти, осуществлявшие с конца XV в. масштабные завоевания
в Атлантике и Индийском океане, уже были империями16. Мас-
штабность их завоеваний на суше и на море подтверждала и уси-
ливала провиденциальную идеологию, поддерживавшую пре-
тензию монархов на титул императоров. И хотя Филипп II
испанский не унаследовал от своего отца Карла V корону Свя-
щенной Римской империи, имперский и провиденциальный ха-
рактер его власти от этого никак не пострадал17. Успех в Амери-
ке, а затем и объединение с португальской империей в 1581 г.
стали подтверждением могущества империи, «где никогда не за-
ходит солнце»18. Институция Священной Римской империи уже
ничего не значила для этого короля, которого вся Европа обви-
13 Kantorowicz Е. Kingship under the Impact of Scientific Jurisprudence //
Twelfth-Century Europe and the Foundations of Modern Society / ed. by M. Cla-
gett, G. Post, and R. Reynolds. Madison,Wisconsin, 1961. P. 89-111; Krynen
J. L’empire du roi: idees et croyances politiques en France, XIIIe-XVe siecle.
Paris: Gallimard, 1993.
14 Perez Gonzalez M. Cronica del Emperador Alfonso VII. Leon: Universidad de
Leon, 1997.
15 Aurell M. Messianisme royal de la Couronne d’Aragon (14e-15e siecles) // An-
nales HSS. 1997. N 52-1. P. 119-155.
16 Merluzzi M. Impero о monarchia universale? Il caso della Castiglia tra XVI e
XVII secolo // Comprendere le monarchic iberiche. Risorse materiali e rappre-
sentazioni del potere / ed. G. Sabatini et al. Roma: Viella, 2010. P. 74-106.
17 Rodriguez Salgado M. J. The Changing Face of Empire. Charles V, Philip II and
Habsburg Authority (1551-1559). Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1988.
18 Bouza Alvarez F. Imagen у propaganda. Capitulos de historia cultural del rei-
nado de Felipe II. Madrid: Akai, 1998.
84
Ж.-Ф. Шоб
няла в том, что он стремится к созданию всемирной монархии19.
Могущество пиренейских монархий с самого начала отвечало
сложному и, возможно, полицентричному характеру большин-
ства империй.
Процесс завоеваний был сопряжен со всей той сложностью,
которая была присуща имперским структурам. В Средние века
территориальные приобретения, сделанные в ущерб исламским
обществам Пиренейского полуострова, принимали различные
формы. Периодически заключаемые союзы между христиански-
ми правителями и эмирами в конечном счете свидетельствовали
о противостоянии двух миров. Всё действие испанского христи-
анского эпоса «Песнь о моем Сиде» (1207) отражает именно эти
реалии. Так, когда в XVI в. Эрнан Кортес заключил военный со-
юз с индейцами Тласкалы против Мехико-Теночтитлана, он дей-
ствовал как христианские рыцари. В средневековых Испании и
Португалии было мирное сосуществование различных народов,
хотя и омрачавшееся порой вспышками насилия20. На мусуль-
манских территориях допускалось присутствие христианских и
еврейских общин в качестве dhimmis21. На территориях, завое-
ванных кастильскими и арагонскими правителями, еврейские
и мусульманские общины сохранялись в обособленных город-
ских кварталах вплоть до массового изгнания, произошедшего
между концом XV и началом XVII в. Кроме того, для колониаль-
ной Америки с ее европейским обществом и republicas indios
образцом была средневековая Испания, где соседствовали три
религии. Наконец, эксплуатация территорий, отвоеванных хри-
стианами у мусульманских обществ Пиренейского полуострова
и на Сицилии, продолжилась конфискациями плодородных зе-
мель, что должно было способствовать реализации стратегии их
заселения. Именно таким был случай трансформации региона
Валенсии или островов Балеарского архипелага после уничто-
жения власти мусульман. Ряд историков рассматривает этот
процесс изменения завоеванных земель по аналогии с тем, что
происходило в колониях22. Поэтому Давид Абулафия вполне обо-
19 Hosbach F. Monarchia universalis: ein politischer Leitbegriff der friihen Neuzeit.
Gottingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1988.
20 Nirenberg D. Communities of Violence: Persecution of Minorities in the Middle
Ages. Princeton, N.J.: Princeton Univ. Press, 1996.
21 Guichard P. Al-Andalus, 711-1492. Paris: Hachette Litteratures, 2001.
22 Etat et colonisation du Moyen Age et a la Renaissance / dirs. M. Balard et A. Du-
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI-XVII вв. 85
снованно считал экспедиции, в результате которых в конце XIII в.
был захвачен архипелаг Канарских островов, своего рода «от-
крытием человечества»* 23. В самом деле, если характеризовать
Великие географические открытия как контакт с населением, о
котором европейцы никогда не слышали, а также как его унич-
тожение, тогда эти открытия действительно начались на Кана-
рах24. С эксплуатацией атлантических архипелагов, т. е. Азор-
ских островов, Мадеры, островов Зеленого Мыса и Сан-Томе,
работорговля приобрела новый размах. Не надо было дожидать-
ся завоевания Америки, чтобы активизировались сети работор-
говли между Сахарой, Средиземным морем, атлантической ча-
стью Европы и архипелагами. Португальские, генуэзские и
арагонские торговцы налаживали многочисленные каналы для
осуществления покупки и продажи рабов. Эти каналы составля-
ли основание системы великой атлантической торговли Нового
времени25.
В целом размышления над этими явлениями свидетельству-
ют в пользу тезиса о непрерывности европейской истории вообще
и Пиренейского полуострова в частности на всем протяжении
Средних веков, несмотря на переворот, совершенный Великими
географическими открытиями. Речь идет о непрерывности фео-
дальных отношений в течение длительного времени26 * 28 или, если
говорить о сфере культуры, непрерывности использования ла-
cellier. Lyon: la Manufacture, 1989; Soto R. Conquesta, repartiment i colonit-
zacio de Mallorca durant el segle XIII. Un estat de la qiiestio // Anuario de es-
tudios medievales. 1996. N 26. P. 605-646; Torro J. El naixement d’una colonia:
dominacio i resistencia a la fontera valenciana (1238-1276). Valencia, 1999 ;
Torro J. Jerusalem ou Valence: la premiere colonie d’Occident // Annal-
es HSS. 2000. N 5. P. 983-1008.
23 Abulafia D. The Discovery of Mankind. Atlantic Encounters in the Age of Co-
lumbus. New Haven, London: Yale Univ. Press, 2009.
24 Fernandez Armesto F. The Canary Islands after the Conquest. The Making of a
Colonial Society in the Early Sixteenth Century. Oxford: Oxford Univ. Press,
1982.
25 Almeida Mendes A. Les reseaux de la traite iberique dans 1’Atlantique nord. Aux
origines de la traiteatlantique (1440-1640) //AnnalesHSS. 2008. N 4. P. 739-
768; Idem. The Foundations of the System: A Reassessment of the Slave Trade
to the Spanish Americas in the Sixteenth and Seventeenth Centuries» // Extend-
ing the Frontiers: Essays on the New Transatlantic Slave Trade Database I ed.
by D. Eltis, D. Richardson. New Haven: Yale Univ. Press, 2008. P. 63-94.
28 Ago R. La feudalita in eta moderna. Rome-Bari: Laterza, 1998.
86
Ж.-Ф. Шоб
тыни. В сфере институций27 мы обнаруживаем устойчивость со-
циальной организации, имеющей своим основанием церковную
модель и отвечающей религиозному воображению общества. Как
показывает Жером Баше, церковь в Средние века оставалась «го-
сподствующей институцией феодализма», и эпоха раннего Ново-
го времени не освободилась от этой структуры, вопреки разры-
вам, вызванным религиозными войнами28. Различие между
«религией», «политикой» и «экономикой» —тремя автономны-
ми сферами социального опыта — было осмыслено лишь после
той работы, которую проделала эпоха Просвещения27 28 29. Поэтому
бесполезно пытаться выявить в XVI и XVII вв. динамику секуля-
ризации, которая якобы высвободила сферу политики на исходе
Средних веков30. Данный историографический подход обнаружи-
вает, что было бы заблуждением отделять изучение политических
институций от изучения религиозного структурирования обществ
в раннее Новое время.
Исследования показывают распространение скептицизма,
охватившего все население вплоть до народных масс, и особенно
хорошо это демонстрирует чрезвычайно важное изыскание Стю-
арта Шварца о «терпимости» обычных людей в Испании и Пор-
тугалии и их колониях в Америке31. Другие работы свидетель-
ствуют о том, что в религиозном мире происходило долгосрочное
регулирование общественных отношений между верующими
противостоящих друг другу конфессий32. Однако эти исследова-
ния не опровергают тезиса об устойчивом воздействии религии
на социальную и политическую жизнь. Об этом можно говорить
27 Waquet F. Le latin ou l’empire d’un signe, XVIe-XXe siecle. Paris: Albin Michel,
1998.
28 Baschet J. La civilisation feodale. De Гап Mil a la colonisation de I’Amerique.
Paris: Flammarion, 2006.
29 Guerreau A. Fief, feodalite, feodalisme. Enjeux sociaux et reflexion historienne
I/ Annales E. S. C. 1990. N 45. P. 137-166.
30 Cardim P. Religiao e ordem social. Em torno dos fundamentos catolicos do
sistema politico do Antigo Regime//Revista de Historiadas Ideias. 2001. N 22.
P. 133-174; ClaveroB. Lagracedudon. Anthropologiecatholiquedel’economie
moderne. Paris: Albin Michel, 1996.
31 Schwartz S. B. All can be saved. Religious Tolerance and Salvation in the Ibe-
rian Atlantic World. New Haven: Yale Univ. Press, 2008.
32 Duhamelle Ch. La frontiere au village. Une identite catholique allemande au
temps des Lumieres. Paris: Editions de 1’Ecole des Hautes Etudes en Sciences
Sociales, 2010.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв. 87
не больше, чем о том, что конфликты престола и алтаря запуска-
ли процессы секуляризации. Король Испании Филипп II нахо-
дился в открытом конфликте с папой по вопросу церковного па-
тронажа, но кому бы пришла в голову идея интерпретировать
данное напряжение как предвестие процессов секуляризации?33
Структура власти в испанских и португальских колониях в зна-
чительной мере определялась религиозным измерением. Экспорт
европейских обществ сопровождался великими миссионерскими
амбициями34 35. Эти устремления имели обратное воздействие на
соотношение политической власти и религиозного влияния в Ев-
ропе, как это показывают, например, кампании по внутреннему
миссионерству, вдохновленные опытом заокеанских колоний.
Таким образом, религиозная непримиримость, которую на-
саждали испанские и португальские монархи, была наследием
эпохи конца Средневековья. Действительно, завоевание мусуль-
манских территорий на Пиренейском полуострове и мореходство
вдоль побережья Африки в XV в. послужили причинами глубо-
кой трансформации отношений между христианами, евреями и
мусульманами. А 1492-й был годом падения Гранады, изгнания
евреев и путешествия Колумба. Этот год завершает цикл собы-
тий, которые происходили в одно и то же время на протяжении
XV в.36 Конкистадоры, прибывшие на Карибы и в континенталь-
ную Америку, стали носителями политической культуры, мар-
кированной желанием очистить христианское общество. Идея
чистоты крови и действия инквизиции имеют много общего: в
том и другом случае целью было маргинализировать и исключить
группы, образованные потомками тех, кто был обращен в хри-
стианство36. Именно с такой концепцией социальных и культур-
33 Fernandez Terricabras I. Felipe II у el clero secular. La aplicacion del concilio
de Trento. Madrid: Sociedad Estatal para la Conmemoracion de los centenarios
de Felipe II у Carlos V, 2000.
34 Pestana C. Protestant Empire: Religion and the Making of the British Atlantic
World. Philadelphia: Univ, of Pennsylvania Press, 2009; Missions et circulation
des savoirs (XVIe-XVIIP siecles) / ed. by Ch. de Castelnau-L’Estoile, M.-L.
Copete, A. Maldavsky, I. Zupanov. Madrid: Casa de Velazquez, 2011.
35 Vincent B. 1492: I’annee admirable. Paris: Flammarion, 1996; Prosperi A. Il
seme dell’intolleranza. Ebrei, eretici, selvaggi: Granada 1492. Roma-Bari: La-
terza, 2011.
36 Mechoulan H. Le sang de 1’autre ou Гhonneur de Dieu. Indiens, juifs et morisques
au Siecle d’Or. Paris: Fayard, 1979; Sicroff A. Les controverses des statuts de
«purete de sang» dans 1’Espagne du XVe au XVIIIe siecle. Paris: Didier, 1960.
88
Ж.-Ф. Шоб
ных отношений первые завоеватели Америки подошли к местным
обществам. Это является основополагающим для понимания то-
го, как формировались новые американские общества.
Испанские и португальские монархии в политическом и тер-
риториальном отношении формировались как империи еще до
эпохи Великих географических открытий. Задействованные со-
циальные и институциональные процессы принадлежат, по опре-
делению Джейн Бербэнк и Фредерика Купера, к «репертуару
империи»37. Речь идет о внутреннем плюрализме, мобилизации
посредников, амбивалентном управлении границами, баланси-
рующим между открытостью и проницаемостью, сложности идео-
логических формул, располагающихся между прагматизмом и
мечтами о всемирной экспансии. Таково неустойчивое соедине-
ние установок, которые не становились предметом обсуждения,
а возникли благодаря политическому эмпиризму, характеризу-
ющему эти общества между концом Средневековья и эпохой ре-
волюций.
МЕЖДУ ДОГМОЙ И СЛУЧАЕМ:
ГИБКОСТЬ ЖЕСТКОЙ СИСТЕМЫ
В раннее Новое время в Испании и Португалии установились
схожие системы правления. В их основании лежало увеличение
количества специализированных высших советов — так называ-
емая полисинодия пиренейских монархий38. Вплоть до второй
трети XVIII в. подобная модель представляла собой традицион-
ные инстанции управления (juridictions traditionnelles). Советы
помогали монарху принимать решения и в то же самое время
действовали от своего имени, поскольку им были делегированы
властные полномочия. При таком способе правления королев-
ская власть выносила решения по вопросам, представленным ей
в виде суждений советов. Магистраты, заседавшие в них, явля-
лись специалистами в области права, представителями церкви и
аристократии. Упрощая картину, мы можем в одном и том же
37 Cooper F., Burbank J. Empires in World History. Princeton: Princeton Univ.
Press, 2009.
38 Arrieta Alberdi J. La dimension institucional у juridicade las cortes virreinales
en la Monarquia Hispanica // El mundo de los virreyes en la monarquias de
Espana у Portugal I ed. P. Cardim, J.-L. Palos. Madrid; Frankfurt am Main:
Iberoamericana; Vervuert, 2012. P. 33-70.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв.	89
описании представить обе эти «полисинодии». В обоих случаях
ключевым моментом системы был совет, обеспечивавший юри-
дическое единство всех советов и судов каждой из монархий и
обладавший функцией суда высшей инстанции (Consejo de
Castillaen в Испании, Desembargo do Радо в Португалии). Затем
следуют специализированные советы: по вопросам внешних от-
ношений и целостности империи (государственный совет), по
финансовым делам (финансовый совет), по военным вопросам
(военный совет), по религиозным делам (совет религиозных ор-
денов, Святая Инквизиция, совет по вопросам совести), по делам
колоний (совет по делам Индий, совет по заокеанским владени-
ям) — и только в случае Испании существовали советы, занимав-
шиеся делами доминионов (Арагон, Наварра, Италия, Фландрия,
Португалия). Эти советы были основаны на принципе свободно-
го обсуждения, они занимались расследованиями дел, представ-
ленных им магистратами нижних инстанций, городами, частны-
ми лицами и королем. На заседании советники высказывали и
обосновывали свое мнение. Сопоставление их точек зрения было
представлено в документе, который отражал различные позиции,
не вуалируя различия. Этот документ в своей окончательной вер-
сии подписывался всеми членами совета и фиксировал таким об-
разом их мнения. Затем он представлялся монарху, и тот, озна-
комившись с высказанными суждениями, принимал решение.
Монарх действовал как высший магистрат, который, выслушав
аргументы сторон, выносил свой вердикт. Выбор между различ-
ными точками зрения или противоречащими друг другу интере-
сами представляет собой определенный способ отправления вла-
сти. Это означает, что в сердцевине политического строя и на его
вершине принимаемое решение опирается на прояснение раз-
личных позиций. Такая модель довольно эффективно согласует-
ся с легитимностью королевского управления и множественностью
процессов, происходящих в обществе. Если не считать масштаб-
ных восстаний, произошедших на границах империй в период
между 1640-1650 гг., в эпоху Нового времени в испанской и пор-
тугальской монархии было меньше коллективных выступлений
и гражданских войн, чем в других западноевропейских монар-
хиях. Одной из главных причин этого является система управле-
ния, связывающая воедино инстанции власти и интегрирующая
множественность.
Обе империи имеют в своем основании общую социополити-
ческую матрицу, которую можно назвать корпоративным обще-
90
Ж.-Ф. Шоб
ством39. Его характер, унаследованный от пиренейских средне-
вековых обществ, воспроизводится при создании американских
колониальных обществ. Корпоративная и иерархическая струк-
тура муниципальной коллегии и кафедрального собора, как и
структура монастырских собраний, остается несущей конструк-
цией социополитической системы испанской и португальской
монархий и в Европе, и в колониях, вплоть до начала борьбы за
независимость. Братства, складывающиеся в приходах, больни-
цы, принимающие страждущих и неимущих, коллегии и универ-
ситеты, там, где они существуют, — все эти социальные феноме-
ны основаны на иерархии и коллегиальности40. На Пиренейском
полуострове так же, как и в колониях, репрезентации монархии
порождаются соединением этой коллегиальной корпоративной
структуры и признанием единственной в своем роде власти
монарха41.
Вопрос, который ставят перед исследователями пиренейские
монархии, касается диалектики стабильности, понимаемой в ка-
честве позитивной ценности, и необходимости регулирования
как реакции на неожиданные события всемирного масштаба.
Традиционно эволюция политических институтов рассматрива-
ется историографией как средство диагностировать способность
обществ реформировать самих себя. Однако наша гипотеза в боль-
шей мере исходит из религии и территориальной экспансии, чем
из формы правления. Этот выбор является результатом размыш-
лений, опирающихся на академическое обсуждение, имеющее
порой полемический характер и касающееся природы государ-
ства Нового времени в пиренейском контексте. На протяжении
четверти века историография, развивавшаяся в католических
странах юга Европы, в Италии, Испании и Португалии, поддер-
живала гипотезу политической и юридической архаичности эпо-
хи раннего Нового времени42. Это предположение было связано
39 Hespanha А. М. (org.) О Antigo Regime (1621-1834). Lisboa: Circulo de Lei-
tores, 2002; Fernandez Albaladejo P. Fragmentos de Monarquia. Trabajos de
Historia Politica. Madrid: Alianza, 1992.
40 Guimaraes Sd I. dos. Quando о rico se faz pobre: Misericordias, caridade e
poder no imperio portugues, 1500-1800. Lisbon: CNCDP, 1997.
41 Las representaciones del poder en las sociedades hispanicas / ed. O. Mazin.
Mexico: El Colegio de Mexico, 2012.
42 Grossi P. L’ordine giuridico medievale. Roma-Bari: Laterza, 1995; Mannori L.
Genesi dello Stato e storia giuridica // Quaderni Fiorentini per la Storia del
Pensiero Giuridico Moderno. 1995. N 24. P. 485-505; Clavero B. Institucion
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв.	91
с тем, что в этих странах сохранялась старая юридическая куль-
тура, которая никогда не отделялась от своих средневековых ис-
токов, а также от корней в римском христианстве и естественном
праве. В этих странах историки права вычленяли долговремен-
ные процессы, связанные с юридической культурой, начавшейся
с возрождения комментария к Corpus luris Civilis в Болонском
университете в конце XII в. и сохранявшейся до появления ка-
меральной науки во второй половине XVIII в. Они с интеллекту-
альной точки зрения являются менее зависимыми от опыта со-
временной эпохи, на протяжении которой государство начинает
выступать как гарант и инициатор системы правовых норм. Дело
в том, что современное государство не только удерживает моно-
полию на легитимное использование силы, согласно знаменитой
формулировке Макса Вебера, но и воплощает суверенитет, кото-
рый оказывается главным источником всякой институциональ-
ной легитимности. Оно гарантирует правильное функциониро-
вание системы юридических норм, основанной на главенстве
закона над всеми другими инструментами управления. Однако
при Старом порядке отношения между правом и институциями
правления не подчинялись этой схеме.
Демонстрируя это, историки права опираются на два типа ис-
следований. С одной стороны, они анализируют системы норм,
обеспечивающих единство старого общества. В ходе этой проце-
дуры они прибегают к юридической науке, которая во многих
случаях задействует нормативные суждения и методы аргумен-
тации, достаточно древние по своему происхождению43. С другой
стороны, они проводят социально-исторические изыскания, ка-
сающиеся связей тех, кто обладал властью в обществах Старого
порядка (в особенности социальная власть юристов)44. Действи-
politica у derecho: acerca del concepto historiografico de Estado Moderno //
Revista de estudios politicos. 1981. N 19. P. 43-57; Vallejo J. Paratonia de la
historia juridica //Melanges de la Casa de Velazquez. 1995. N 31(2). P. 109-141;
Hespanha A. M. Pre-comprehension et savoir historique. La crise du modele
etatiste et les nouveaux contours de 1’histoire du pouvoir // Rattshistoriska
Studier, serien II. Lund, 1993. P. 49-68.
43 Kantorowicz E. Kingship under the Impact of Scientific Jurisprudence //
Twelfth-Century Europe and the Foundations of Modern Society I ed. by
M. Clagett, G. Post, R. Reynolds. Madison: Wisconsin Univ. Press, 1961.
P. 89-111.
44 Hespanha A. M. As vesperas do Leviathan. Institutes e poder politico em
Portugal — sec. XVII. Coimbra: Almedina, 1994.
92
Ж.-Ф. Шоб
тельно, были проведены большие просопографические иссле-
дования, посвященные профессиональной среде судей и офици-
альным представителям судебной власти45. В этих работах
постепенно складывалась историческая социология профессио-
нальных групп, представляющих собой также систему родства и
дружеских отношений. В самом деле, наделение властными пол-
номочиями зависело не только от компетенции и исполнительно-
сти. Различные процессы патримониализации юридических служб,
с их легальными поборами или без них, формировали сплочен-
ность и автономию юридических профессий, не обесценивая при
этом их интеллектуального престижа46.
Из этих работ следуют два совпадающих заключения. С од-
ной стороны, представляется, что юридический порядок опре-
делял всю архитектуру существовавших норм, гораздо более фун-
даментальную и существенную, чем тот свод законов и постанов-
лений, источником которых были короли и принцы. Во многих
королевствах и отдельных владениях применялись, а иногда да-
же печатались компиляции постановлений и законов, принятых
государственными ассамблеями. Но эти инструменты составля-
ли только одну часть юридических ресурсов, которыми распола-
гали судьи, стороны в судебном процессе и нотариусы для при-
нятия и обоснования решений. Юридический порядок на самом
деле представлял собой совокупность авторитетных текстов тео-
логического и юридического характера, они, среди прочих, вклю-
чали в себя Священное Писание, труды отцов церкви, сборники
Corpus luris Civilis, каноническое право, а также весь корпус
комментариев и толкований, накопленных с XIII в. Это общее
право (lus Commune) представляло собой сложную нормативную
культуру47. Однако оно было понятно юристам во всех регионах,
где господствовало римское христианство, и даже за их преде-
лами. Обращает на себя внимание тот факт, что, несмотря на
45 Optima Pars. Elites ibero-americanas do Antigo Regime / ed. N. G. F. Monteiro,
P. Cardim, M. Soares da Cunha. Lisbonne: ICS, 2005; Camarinhas N. Juizes e
administrate da justice no Antigo Regime. Portugal e о imperio colonial, secu-
los XVII e XVIII. Lisbonne: Funda^ao Calouste Gulbenkian / FCT, 2010.
46 Gomez Gonzalez I. Lajusticia en almoneda. La venta de ofleios en la Chancille-
ria de Granada (1505-1834). Granada: Comares, 2000; Andujar Castillio F.
Necesidadу venalidad. Езрайа e Indies. 1704-1711. Madrid: Centrode Estudios
politicos у Constitucionales, 2008.
47 Hespanha A. M. Culture juridica europeia. Sintese de urn milenio. Coimbra:
Almedina, 2012.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв. 93
разрывы в политической ткани, которые повлекла за собой Ре-
формация, протестантские правоведы всегда были в курсе lus
Commune, в том виде, в каком его преподавали в католических
университетах на юге Европы.
С другой стороны, юристы на основании свода отсылок к ав-
торитетным текстам приходили к заключению, что принятие ре-
шения подразумевает занятие третейской позиции между раз-
личными интересами, осуществляемое от имени высшей судебной
власти. Именно это квалифицировалось как модель «инстанции
власти» (juridiction)4S. Главной фигурой здесь был судья, взве-
шивавший аргументы различных сторон, обращавшихся к его
помощи, а не управляющий, который пытался изменить по сво-
ей собственной инициативе правила социальной жизни. Для то-
го чтобы мобилизовать эти сложные, многообразные, противо-
речащие друг другу ресурсы, был необходим профессиональный
корпус специалистов. После учреждения университетов с их ка-
федрами римского права, комментирования, канонического пра-
ва и теологии, юристы Старого порядка организовываются как
группа, наделенная соответствующим авторитетом внутри обще-
ства. Эта профессиональная группа имела стратифицированный
характер и сама определяла правила своего воспроизводства. Она
пользовалась относительной автономией по отношению к коро-
левской власти и придворным интригам.
Юристы создали теорию, обосновывающую их особое поло-
жение в обществе и в отношении к королевской или княжеской
власти48 49. Возьмем три понятия, которые выходят за пределы
строгой области права: обычай, представляющий собой социаль-
ную реальность, справедливость в качестве морального импера-
тива, милость как религиозную истину. Юристы задействует свою
культуру, чтобы определить границу, отделяющую ученое право
от обычаев. Но те, кто руководствуется лишь обычаями, не могут
симметричным образом определять территорию своей компетен-
ции в противоположность письменному праву50. Справедливость,
48 Costa Р. Jurisdictio: semantica del potere politico nella pubblicistica medievale,
1100 -143. Milano: Giuffre, 1969.
49 Schaub J.-F. Identification du jurisconsulte. Composition etconflits d’autorites
dans les societes iberiques au XVIIe siecle // Lois, justice, coutumes. Ameriques
et Europe latines, 16e-19e siecle / ed. J. C. Garavaglia, J.-F. Shaub. Paris: Edi-
tions de 1’EHESS, 2005. P. 29-55.
50 Grinberg M. Ecrire les coutumes. Les droits seigneuriaux en France. Paris:
Presses universitaires de France, 2006.
94
Ж.-Ф. Шоб
которая, как может показаться, зависит от морального суждения,
в реальности составляет предмет регулирований, опирающихся
на суд и закон, без них судьи не могут обойтись, когда приводят
технически непогрешимую юридическую аргументацию51. На-
конец, что касается милости — высшей власти правителя выхо-
дить за рамки правил социальной жизни, то она в не меньшей
степени была предметом советов и консультаций, формальных
процедур и обоснований, мобилизуя тем самым специалистов в
области права52. Вот почему необходимо придать понятию абсо-
лютизма его буквальный смысл. Неологизм, основанный на по-
говорке Princeps est legibus solutus, означает, что правитель на-
ходится выше собственных законов. Но это вовсе не значит, что
он волен нарушать юридические нормы вообще, т. е. сам «поря-
док вещей», эту бесконечно более широкую область правил, управ-
ляющих как божественным творением, так и человеческим обще-
ством. Исследование, проясняющее конструкцию фискального
государства в Испанской империи, продемонстрировало перего-
ворный характер этого процесса политической институционали-
зации. Идея, что абсолютизм также допускает режим перегово-
ров, сегодня уже не вызывает удивления53.
Юристы Старого порядка на Пиренейском полуострове не
только образовали внутри традиционного общества масштабную
автономию в качестве профессиональной группы, но и оказали
существенное влияние на социальную и политическую жизнь.
Историки очень хорошо знают об этом, поскольку подавляющее
большинство архивов, открывающих доступ к социальным, по-
литическим и экономическим процессам прежних времен, по-
явилось благодаря юридической деятельности. В этот интеллек-
туальный формат не укладываются лишь архивы, где собраны
свидетельства частной жизни (переписка, личные дневники,
счетные книги). Даже самые незначительные сделки, семейная
сфера и связанная с наследованием сфера воспроизводства, а так-
же гражданское и уголовное правосудие, управление местными
51 Vallejo J. Ruda equidad, ley consumada concepcion de la potestad normativa
(1250-1350). Madrid: Centro de Estudios Politicos у Constitucionales, 1992.
52 Hespanha A. M. Les autres raisons de la politique: I’economie de la grace //
Recherche sur 1’histoire de 1’Etat dans le monde iberique — XVe-XXe siecle /
dir. J.-F. Schaub. Paris: Presses de PENS, 1993. P. 67-85.
53 IrigoinA., GrafeR. Bargaining for Absolutism: A Spanish Path to Nation-State
and Empire Building// Hispanic American Historical Review. 2008. Vol. 88/2.
P. 173-209.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв.	95
И королевскими финансами, короче говоря, все способы регули-
рования социальной, экономической и политической жизни апел-
лируют к практическому, чаще всего письменно зафиксирован-
ному знанию, являющемуся специфически юридическим. Но
система сложных норм, на которые опирается их экспертиза, ра-
дикальным образом отличается от кодексов законов, известных
нам начиная с XIX в. Действительно, главной особенностью пра-
воведа остается способность квалифицировать, оценивать и вы-
носить суждение по конкретным случаям. В этом смысле общим
между lus Commune католической Европы и английским Common
Law является то, что они наделяют властью юриспруденцию54.
Судья, идет ли речь о чиновнике городского суда или о верхов-
ном судье апелляционного суда, вынужден интерпретировать
факты не в терминах, определенных законами или королевскими
указами, но исходя из огромного количества различных норм.
Юридическая деятельность остается технической, поскольку
юрист стремится построить аргументацию, которая соединяла
бы нормативные источники в логическое целое, лишенное вну-
тренних противоречий. Однако в числе привлеченных аргумен-
тов присутствуют доводы моральной теологии, не говоря уже о
чистых догматах веры55. В ходе этой работе судья изобретает пра-
во в соответствии с каждым конкретным случаем, в той мере, в
какой он мобилизует правила, уже представленные в системе
норм.
Аргументация, исходящая из конкретного дела, не означает
в то же время использования релятивистской модели56. Напро-
тив, юристы, подобно своим коллегам по университету — теоло-
гам, твердо устанавливают истины, которые не даны изначально
и которые навязываются самим королям. Справедливо сказать,
что они выводят то, чему предстоит стать областью правил, из-
начально не существовавших, не столько из юридической техни-
ки, сколько из религиозных догм, во всяком случае в католиче-
ских странах общего права. Таким образом, юристы, в той мере,
в какой они могут диктовать нормы, извлеченные из права и на-
54 Clavero В. Historia del derecho: derecho comun. Salamanca: Ediciones Univer-
sidad de Salamanca, 1994.
55 Villey M. La formation de la pensee juridique moderne. Cours d’histoire de
philosophie du droit. Paris: Montchrestien, 1968.
56 Clavero B. Tantas personas сото estados. Por una antropologia politica de la
historia europea. Madrid: Tecnos, 1986.
Ж.-Ф. Шоб
96
вязываемые самим монархам, имеют возможность ставить себя
выше королевской власти. Кроме того, они стремятся решать
конфликты, пронизывающие общество, на основании подхода,
который ставит в центр конкретные случаи, требующие вынесе-
ния суждения. Становится очевидным, что юридические меха-
низмы регулирования общества не функционируют по принципу
иерархического подчинения, спускаясь от короля к подданным.
Речь идет о довольно сложной системе, мобилизующей те компе-
тенции, которые король и его подданные признают наиболее су-
щественными. Эти компетенции основаны на прочности догма-
тики, укорененной в юридической и теологической культуре, и
на практическом знании юристов, способных учитывать беско-
нечное разнообразие случаев. Эта связь догмы и множественно-
сти, несомненно, является ключевой для эффективности и ста-
бильности социополитических систем пиренейских монархий
Старого порядка.
В заключение я хотел бы рассмотреть пример, демонстриру-
ющий то, насколько в динамике этих обществ переплетались од-
новременно гибкость и ригидность. Многие историки подчер-
кивают (возможно, чрезмерно) эффективность католического
универсализма, ведь подданные двух монархий могли водворить-
ся в любой католической стране и найти там не только приемле-
мые условия существования, но и общий язык со всеми католи-
ческими общинами. С этой точки зрения, нет никакого сомнения
в том, что раннее Новое время не знало ни тирании националь-
ной идентичности, ни одержимости территориальными грани-
цами57. Между тем надо отметить, что гибкость в определении
идентичности была привилегией, сохраняемой за теми семьями,
которые нельзя было заподозрить в том, что они имели еврейских
предков или произошли от обращенных мусульман. Ибо, как
только такое подозрение появлялось, индивиды, на которых оно
падало, оказывались стигматизированы идентичностью пресле-
дуемых меньшинств, подвергавшихся гонениям, находившихся
под надзором, над ними нависала угроза пасть жертвой суда инк-
визиции58. Гибкость проявлялась к тем, кто всегда принадлежал
57 Herzog Т. Defining Nations: Immigrants and Citizens in Early Modern Spain
and America. New Haven, CT and London: Yale Univ. Press, 2003.
58 Contreras J. Sotos contra Riquelmes: Regidores, inquisidores у criptojudi-
os. Madrid: Muchnik, 1992; Yovel Y. The Other Within: The Marranos: Split
Identity and Emerging Modernity. Princeton, 2009.
Монархии Пиренейского полуострова и проблема изменений в XVI—XVII вв.	97
К католической церкви, иная позиция наблюдалась в отношении
потомков обращенных. Стигматизация этих converses означает,
что семьи, присоединившиеся к христианской общине по доброй
воле или по принуждению, внутри себя, по своей природе не спо-
собны измениться. Это значит, что потомки евреев и мусульман,
даже имея за собой несколько поколений, исповедовавших новую
христианскую веру, обладали репутацией тех, кто на самом деле
не изменился. Логика родства, характеризовавшая знать, пово-
рачивается против обращенных и помещает стигматизированных
вне истории, лишает их способности изменить свое состояние.
Однако хорошо известно, что кому-то из этих converses удалось
заставить забыть о своих бесславных корнях и проникнуть в ря-
ды общества большинства. Правило, исключавшее их, стреми-
лось найти признаки бесславия в четвертом или пятом поколе-
нии, но политические переговоры допускали, что некоторые
вполне могут этого избежать. Таким образом, они имели дело, с
одной стороны, с очень жестким законом, угроза никогда не ос-
лабевала, а с другой стороны — с формами трансгрессии или ис-
ключения, которыми пользовалась часть подданных. С этим со-
поставимо столь же неустойчивое положение людей африканского
происхождения в американских колониях, в том случае, если им
удавалось выйти из рабства. Ибо испанцы и португальцы, кото-
рые низвели американских индейцев или африканцев до состо-
яния рабов на плантации или рабочих, вынужденных трудиться
на шахтах, были теми же, кто научился дискриминировать об-
ращенных в самой Европе. Так два режима дискриминации вза-
имно проникали друг в друга.
* * *
Если говорить в целом, то на пиренейское общество эпохи монар-
хий-триумфаторов оказали воздействие, по видимости, противо-
речивые процессы. Приверженность римскому католицизму оста-
ется наиболее важным маркером политической идентичности.
Эти монархии остаются в положении неутомимых борцов за дело
истинной веры. Такое стремление является неисчерпаемым ис-
точником легитимности — как в отношении, связывающем под-
данных с монархом, так и в отношении, которое монархии уста-
навливают со своим геополитическим окружением. В то же самое
время идеологическая строгость сопутствует установлению слож-
_о	Ж.-Ф. Шоб
У о
них политических систем, характеризуемых умножением источ-
ников власти. Несомненно, фигура короля продолжает занимать
исключительное место в символическом порядке. Это становится
возможным благодаря ее пересечению с фигурой самого Созда-
теля и положения судьи последней инстанции среди всех юриди-
ческих инстанций королевства. И в том, и в другом случае специ-
алисты, теологи и юристы вырабатывают общие правила, и они
прилагаются ко всем, включая монарха. Таким образом, иерар-
хическое отношение, которое расходится от короны по всему со-
циальному телу, оказывается частично управляемым специали-
стами в области религиозной догматики, священниками, а также
правоведами. Мы имеем дело с амбивалентной системой, при-
знающей высшее положение суверенной власти и одновременно
диктующей условия ее отправления.
Эта ситуация, естественно, следует из того способа, с помо-
щью которого юристы, а также теологи выстраивают аргументы,
основывающиеся одновременно на воспроизводстве догмы и на
методах толкования отдельных случаев. Вот почему политиче-
ская система, хотя и рухнувшая в начале XIX в., тем не менее,
несмотря на сильную конкуренцию, сохранялась на протяжении
четырех веков на четырех континентах. Это было постоянное сме-
шение устойчивости и гибкости. Одни и те же явления могут быть
интерпретированы и как сопротивление изменениям, и как про-
явление способности к адаптации. В этом и состоит вся сложность
и весь интерес изучения социополитических процессов, характе-
ризующих пиренейские монархии.
,4. В. Лазарева
НОВЫЕ ЗАКОНЫ ДЛЯ СТАРОГО
ПОРЯДКА: «РЕФОРМЫ НРАВОВ»
В НЕМЕЦКИХ КНЯЖЕСТВАХ
В ГОДЫ ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ
(1618—1648)
Реформы в раннее Новое время в Германии, так же как и в боль-
шинстве европейских стран, были связаны в первую очередь не
с попытками создать новое, а, наоборот, со стремлением сохра-
нить прошлое1. Re formatio подразумевало «возвращение преж-
ней формы», т. е. стабильных ориентиров прошлого. К этим свое-
образным «реформам» и император, и немецкие князья готовы
были прибегнуть только тогда, когда, по их мнению, Империя
начинала терять почву под ногами, расшатывались ее традици-
онные институты. Одним из самых ярких примеров здесь может
служить эпоха Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.), поставив-
шая само существование Империи под угрозу. В это время в не-
мецких княжествах, ставших основным плацдармом военных
действий, заходит речь о необходимости всестороннего реформи-
рования нравов, их очищения, которое воспринималось как мо-
рально-нравственное обновление всего общества. В военные годы
в немецких княжествах повсеместно начали появляться так на-
зываемые законы об одежде (Kleiderordnung), подразумевавшие
регламентацию быта и нравственных установок подданных со
стороны власти, число которых росло год от года. Казалось бы, в
военном хаосе, представлявшемся современникам настоящим
апокалипсисом1 2, не было места реформам по укреплению мораль-
но-нравственных принципов. Однако у такой политики был ряд
своих объяснений. Первое из них связано со своеобразной трак-
товкой войны в мировоззрении общества раннего Нового време-
ни и представлениями немцев о роли Империи в мировой исто-
1 См. подробнее: Neue Modelie im Alten Europa. Traditiosbruch und Innovation
als Herausforderung in der Friihen Neuzeit / Hg. von Ch. Kampmann, K. Krau-
se, E.-B. Kreins, A. Tischer. Koln, Weimar, Wien. 2012.
2 Asch R. G. The Thirty Years War. The Holy Roman Empire and Europe 1618-
1648. London, 1997. P. 312.
100
А. В. Лазарева
рии. Другое находится в области социальных сдвигов и перемен,
проходивших в Германии в первой половине XVII в. Традицион-
ный фундамент сословных норм, лежавший в основе законов об
одежде, тем не менее в годы войны позволил по-новому переос-
мыслить причины нравственного упадка, о котором писали в за-
конах. Привычные термины и категории начали сосуществовать
с новыми, входили в совершенной иной контекст. Таким образом,
законы об одежде периода Тридцатилетней войны дают ключ к
пониманию феномена реформирования в немецких землях и кня-
жествах в раннее Новое время.
Тридцатилетняя война была катализатором многих процес-
сов, проходивших в XVII в. в Германии3. Она вскрыла многочис-
ленные проблемы, которые копились в Империи и немецких кня-
жествах на протяжении предшествующего столетия. Это были
как внутренние политические и конфессиональные разногласия
между императором и князьями, так и международные конфлик-
ты, среди которых одно из первых мест занимало франко-габ-
сбургское соперничество. Тридцатилетняя война сломала при-
вычный ход вещей в Империи и немецких княжествах. Упадни-
ческие настроения и предчувствие конца света охватили общество
еще в первый год войны. Дурное предзнаменование увидели в
комете, появившейся в ноябре 1618 г.4 Постоянные осады горо-
дов, разбой, мародерство, голод — все это приводило современ-
ников в неописуемый ужас5. В публицистике муссировалась те-
ма, что Империя разваливается, как глиняный колосс, и унич-
тожит вслед за собой все земли, входившие в ее состав6. Все чаще
3 Подробнее о Тридцатилетней войне см.: Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя вой-
на и вступление в нее Швеции и Московского государства. М., 1976; Про-
копьев А. Ю. Германия в эпоху религиозного раскола. 1555-1618. СПб., 2003;
Parker G. The Thirty-Years War. London, 1984; Burghardt J. Der Dreissigjah-
rige Krieg. Frankfurt am Main, 1992; Schormann G. Der Dreissigjahrige Krieg.
Gottingen, 1993; Schmidt G. Der Dreissigjahrige Krieg. Munchen, 2002; Kamp-
mann Ch. Europa und das Reich im Dreifiigjahrigen Krieg. Geschichte eines
europaischen Konflikts. Stuttgart, 2008.
4 Kurtzes Bedencken / Von dem newen Cometen / welcher den ersten Decembris
vnd hernach difilauffenden 1618. Jahrs I Morgens vor und nach 6. vhren / zu
Augspurg / vnd an vil orthen... gesehen worden. Herzog August Bibliothek
(далее — HAB) Wolfenbiittel, Einbl. Xb FM 59.
5 Repgen K. Uber die Geschichtsschreibung des Dreissigjahrigen Krieges: Begriff
und Konzeption // Krieg und Politik 1618-16481 Hg. von K. Repgen. Munchen,
1988. S. 3-34. S. 8.
6 Hochwichtige Erhebliche Ursachen / was massen diesem betriibten Zustand
Новые законы для Старого порядка...
101
звучали: суждения, что «мир встал с ног на голову», «мир пе-
ревернут»7. Тридцатилетняя война наглядно разрушала иллюзии
о политическом превосходстве Священной Римской империи,
которые на протяжении веков служили важнейшими духовными
столпами для немцев. Одним из главных сюжетов немецкой пу-
блицистики стала попытка ответить на вопрос, что же спровоци-
ровало войну и «перевернуло мир»? Однако многочисленные по-
литические причины, приведшие Европу к катастрофе, в обще-
ственном дискурсе были лишь на втором плане. Гораздо важнее
современникам представлялись морально-нравственные пробле-
мы, назревшие в немецком обществе и столкнувшие Империю в
пучину войны. Восприятие войны как кары Божьей за людские
грехи — традиционное понимание для раннего Нового време-
ни — четко прослеживается в немецкой публицистике периода
Тридцатилетней войны8. Для современников война стала след-
ствием повсеместного упадка нравов, с которым связывалась и
политическая слабость Империи. Морально-нравственная про-
блематика была тем актуальнее и звучала тем явственнее, чем
ужаснее были военные реалии. Даже на фоне суровых военных
испытаний, сложной экономической ситуации, голода, быстро
распространявшихся эпидемий немцы по-прежнему старались
обосновать и утвердить свое первенство в Европе, которое, за не-
имением верных политических преимуществ, они видели в «бы-
лом моральном первенстве».
Обоснованием идеи морально-нравственного первенства в
Европе были заняты лучшие умы немецких княжеств — фило-
софы, поэты, юристы. Первоначальным поводом к этому служил
сам имперский титул, заключавший в себе претензии далеко не
Teutschland abzuhelffen. 1620 //Deutsche illustrierte Flugblatter XVI-XVII.
Jahrhundert / Hg. von W. Harms. Bd. I-IV. Tubingen, 1981-1984. Bd. IV, 108.
S. 149.
7 Die Newe umbgekhrte Welt // Ibid. Bd. I, 119. S. 252.
8 См., например: Zweyfacher Soldaten Spiegel, Das ist: Trewherziger Discurs,
Darinnen Ursachen angezeiget werden: Warumb in dem Zehenjahrigen teutschen
Kriege die Chatolischen den Evangelischen gemeiniglich obgesieget, und numehr
fast dieOberhandbekommen. 1629 // Flugschriftensammlung Gustav Freytag,
N 5362; Trwehertzige Warnung an des Heiligen Romischen Reichs Adeler, und
Tentscher Nation Liebhabende Patrioten. 1619 // Ibid., N 4894; Trewhertzige
und wolgemeynte Ermahnung, Eines Alten Teutschen Landsknechts, Deme die
Noth und gegenwartige Gefahr des allgemeinen geliebten Vaterlandes hochstli-
chen bekiimmerte. 1640 // Ibid. N 5645; etc.
102
А. В. Лазарева
только на политический приоритет. Не менее важным было за-
ложенное в нем моральное лидерство: ведь Священная Римская
империя считалась последним звеном в цепи сменяющих друг
друга библейских царств9. Крах Империи должен был привести
и к крушению земного мира, поскольку дальше наступало Цар-
ство Божие10 11. Основываясь на этом, немцы воспринимали себя
носителями изначальной моральной чистоты11. По мнению ин-
теллектуалов немецких княжеств, широко распространенному
среди образованной верхушки, Германия была единственным в
мире государством, освободившимся от порочности римлян и
«сохранившим чистоту, верность, скромность, набожность»,
унаследованные немцами от своих предков12. Немцы, считали
философы и поэты, смогли очистить Римскую империю от ее по-
роков, при этом сохранив за собой право на имперский титул.
«Только имя оставили себе победители от побежденных», — пи-
сал немецкий поэт Тридцатилетней войны Иоганн Клай13. Это
нравственное лидерство питало и имперские амбиции. Интел-
лектуалы доказывали, что именно морально-нравственные устои
древности позволили их предкам добиться небывалой политиче-
ской мощи, когда все державы вокруг подчинялись Империи и
искали ее расположения: «Наши древние героические (здесь и
далее курсив мой. — А. Л.) предки <... > высоко поднялись бла-
годаря своим мужественным усилиям и предельной честности.
У них в избытке можно найти примеры достославного исполне-
ния военных и мирных задач, организации духовной и светской
жизни»14. Интеллектуалы создали целый миф о немецком мо-
рально-нравственном превосходстве. Своеобразным гимном не-
мецким нравам стало стихотворение «Песнь об Отчизне» извест-
9 Библия, Дан. 7:13 и далее; Liibbe-Wolf G. Die Bedeutung der Lehre von den vier
Weltreichen fiir das Staatsrecht des romisch-deutschen Reiches // Der Staat.
1984. N 23. S. 369-389. S. 371.
10 Библия, Дан.7:13 и далее.
11 См., например, научные сочинения Ю. Г. Шоттеля, И. Клайя, Г. Ф. Гарсдер-
фера. Schottelius J. G. Ausfiihrliche Arbeit von der Teutschen Hauptsprache.
Bd. 1-2. Hamburg, 1663; Klaj J. Lobrede der Teutschen Poeterey. Nurnberg,
1648; Harsdorffer G. Ph. Poetischer Trichter. Die Teutsche Dicht- und Reim-
kunst I ohne Behuf der Lateinischen Sprache // VI. Stunden einzugiessen.
Nurnberg, 1647.
12 Schottelius J. G. Ausfiihrliche Arbeit... Bd. 1. S. 569.
13 Klaj J. Geburtstag des Friedens. Nurnberg, 1650. S. 1.
14 Schottelius J. G. Ausfiihrliche Arbeit... S. 145.
Новые законы для Старого порядка...	103
вейшего поэта первой половины XVII в. Мартина Опица. Он
писал:
При этом ведают герои,
Что вовсе не слепая месть
Умножит наши силы втрое,
А разум, искренность и честь15.
И победит в бою кровавом
Не сабель большее число,
А убежденность в деле правом,
Чтоб дух к вершинам вознесло!
Свое мы видим превосходство
Не только в прочности кирас:
Ума и сердца благородство —
Оружье верное для нас.
И, направляючись в сраженье,
Мы трижды вознаграждены
Тем, что от бездны пораженья
Святым крестом ограждены!16
Однако немецкая верность, честность, набожность в послед-
нее время подверглись поруганию — утверждали интеллектуа-
лы. Разложение высоких моральных принципов древности вело
к изменениям в общественных традициях, что разрушало весь
Старый порядок (die alte Ordnung17)18. Это означало, что могли
рухнуть и все политические претензии, поскольку без «древних
нравов» невозможно «былое величие». Все это заставило элиту
немецких княжеств, прежде всего юристов и воспитанных в духе
гуманизма литераторов, начать публицистическую войну за очи-
щение и возрождение морали и нравов в немецких княжествах.
В публицистике 1618-1620-х гг. постоянно встречаются рассуж-
дения о «былой немецкой чистоте и нравственности», а вместе с
этим и призывы к очищению современной морали19. Все чаще и
16 Здесь и далее курсив мой. — А. Л.
18 Опиц М. Песнь об Отчизне // Европейская поэзия XVII века. М., 1977.
С. 184-185 (здесь и далее пер. с нем. Л. Гинзбурга).
17 Chartel Stutzerischen und halb der offt gantz Frantzosischen Auffzugs Der
Hochherpravierenden Dames. ALaModo Matressen. 1630. HAB. IE 168.
18 Schulze H. Staat und Nation in der europaischen Geschichte. Munchen, 1994.
S. 65.
19 Например: Zweyfacher Soldaten Spiegel, Das ist: Trewherziger Discurs, Dar-
innen Ursachen angezeiget werden. S. 4-7.
104
А. В. Лазарева
в публицистике, и в политической лирике звучит мотив утраты
прошлого. «Любимая страна <...> Ты издавна была достойней-
шей ареной / Для подвигов ума, для мысли вдохновенной /<...> /
Теперь восторг утих... / Где мужество мужей? Где добродетель
жен? Безумием каким твой разум поражен?», — писал Опиц20.
Общим вердиктом образованных элитарных кругов немецкого
общества было необходимое возвращение к ориентирам прошло-
го, прежде всего в морально-нравственной сфере. Этот поворот
позволил бы успешно закончить войну и вернуть политический
престиж германским княжествам.
Созданный интеллектуалами миф о высоких моральных ка-
чествах немцев быстро нашел поддержку у властителей немецких
княжеств, а идея нравственного первенства была возведена в ранг
главных общественных ценностей. Власть поддержала эти рас-
суждения и стремление к былому величию и разделила негодо-
вание образованной элиты против разрушения Старого порядка.
В политическом дискурсе раннего Нового времени Старый поря-
док служил фундаментом всего существования Империи и кон-
нотировался только положительно21. «Старость» означала вер-
ность традициям, преемственность поколений и подчеркивала
связь с прошлым. Эта связь питала политические амбиции им-
ператора и немецких князей, от которых они не могли отказать-
ся. Подогревавшаяся интеллектуалами и публицистами идея о
былом величии и моральном первенстве подразумевала, что если
когда-то Империя была сильной державой, то эта сила должна
наследоваться потомками из поколения в поколение22. Правда,
традиционный идеальный божественный миропорядок прошло-
го подвергся кардинальным изменениям — немцы отказались от
своих моральных принципов, именно это и привело Империю к
краху. Поэтому теперь немецкие князья были вынуждены про-
водить изменения (или «реформы»), чтобы вернуть тот прежний
мир23. Мечтая возродить былое величие и обеспечить мир, не-
мецкие князья решили проводить re formatio в области морали,
20 Опиц М. Жалоба // Европейская поэзия XVII века. С. 192.
21 Schaufele W.-F. Zur Begrifflichkeit von ,,alt“ und ,,neu“ in der Friihen Neuzeit
// Neue Modelie im Alten Europa. S. 18-37; S. 34.
22 Trwehertzige Warnung an des Heiligen Romischen Reichs Adeler, unnd Teut-
scher Nation Liebhabende Patrioten. S. 7.
23 Schaufele W.-F. Zur Begrifflichkeit von ,,alt“ und „neu“ in der Friihen Neuzeit.
S. 27.
Новые законы для Старого порядка...
105
стремясь вернуть духовные ценности, существовавшие в про-
шлом. Таким образом, «реформы нравов» напрямую были свя-
заны с заветами предков и с теми правилами, по которым немцы
жили раньше. «Реформировать нравы» означало «вернуть преж-
нее благочестие». Представления о нем были достаточно туман-
ными. Однако некоторые морально-нравственные правила были
органично вписаны в законодательство предыдущих эпох. Наи-
более четко «правила приличия» и нравственной жизни поддан-
ных были зафиксированы в законах об одежде. Это стало первой
причиной обращения немецких князей именно к их многократ-
ной публикации.
Обращение к законам об одежде в XVII в. представляется за-
кономерным и с другой точки зрения. Социально-политические
изменения, которым подверглась Империя, как и вся Европа
раннего Нового времени, вызвали разложение традиционного
сословного общества24. Если внутренняя трансформация струк-
туры общества происходила медленно и растянулась на несколь-
ко столетий, то внешние изменения проявились быстрее — начали
нарушаться сословные предписания. Ярче всего это выразилось
в игнорировании запретов на ношение одежды, «приличествую-
щей каждому сословию»25. Теперь обладатель капитала стремил-
ся купить дорогую одежду, которую раньше могли себе позволить
только представители высшей знати. В первой половине XVII в.
в обществе появилось понятие «одеваться по моде», а эталоном
стала Франция26. В немецкие княжества начался большой при-
ток иностранной одежды, пик пришелся на 1620-1630-е гг. Не-
смотря на то, что о реальном нарушении сословной структуры
речь пока идти не могла27, власть увидела в новой моде угрозу
традиционным устоям. Новый костюм был объявлен князьями,
а в большей степени публицистами истинной причиной упадка
Империи. Стремление одеваться в дорогие костюмы вызвало
24 Schulze Н. Staat und Nation in der europaischen Geschichte. S. 64-65.
28 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat Defl Durchlauchtigen... Herrn
Johann Casimiers, Herzogen zu Sachsen Zu aller und jeden dero Unterthanen
Wohlfart, Nutz, und gemeinem besten, bey gegenwertigen gefahrlichen Leufften,
und Zeiten... ergangen, und auflgefertiget. 1631 // Flugschriftensammlung
Gustav Freytag. N 997.
28 Мерцалова M. H. Костюм разных времен и народов: в 4 т. Т. 2. М., 1993-2001.
С. 126.
27 Schilling Н. Aufbruch und Kriese. Deutschland 1517-1648. Berlin, 1998.
S. 350.
106
А. В. Лазарева
осуждение у интеллектуальной элиты, потому что, с одной сто-
роны это противоречило библейским заповедям о смертных гре-
хах, среди которых были гордыня (высокомерие) и алчность, а с
другой — чрезмерная пышность и увлечение иностранной модой
диссонировали с тяжелым положением немецких княжеств, по-
грузившихся в военный хаос. Мода как бы уничтожала традици-
онные представления о немецкой скромности и умеренности,
культивируемые интеллектуалами в своих сочинениях. Внешнее
расшатывание сословных границ визуально нарушало требова-
ния, которые иерархичное сословное общество предъявляло каж-
дому человеку, и вело к ужесточению сословных регламентаций.
Власти, питаемые публицистикой, решили использовать в каче-
стве главного оружия для возвращения морально-нравственных
ценностей привычные законы об одежде, с одной стороны, как
символ традиции и прошлого, а с другой — как противоядие
против нарушения сословных порядков. Законы об одежде были
призваны провести очередное re formatio и вернуть немцам утра-
ченные нравы. Поэтому в первой половине XVII в. количество
законов об одежде заметно увеличилось. Если раньше, в XVI —
начале XVII в., законы об одежде издавались с интервалом раз в
два-три года, то только за период 1618-1628 гг. в отдельных зем-
лях они переиздавались иногда по два-три раза за год, как, на-
пример, в Баварии или Саксонии28. Количество законов об одеж-
де продолжало расти, процесс охватил все немецкие княжества
вплоть до 1650 г., после чего в их издании начал наблюдаться
спад29. Такой небывалый и повсеместный рост выхода законов об
одежде был вызван не только внутренними, но и внешними об-
стоятельствами. Своей наивысшей точки публикация законов об
одежде достигла во второй половине 1620-х — начале 1630-х гг.
Именно на этот период, по общему мнению историков, приходят-
ся наиболее тяжелые годы Тридцати летней войны30.
Законы об одежде были уже хорошо известны в Германии в
предыдущие эпохи. Их издание началось с середины XIV в.31 и
28 Eisenhart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700.
Gottingen, etc., 1962. S. 84.
29 Вывод сделан на основе данных, приведенных в книге Л. Айэенбарт. Eisen-
hart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700. S. 104.
30 Подробнее см. Schmidt G. Der Dreissigjahrige Krieg; Schormann G. Der Dreis-
sigjahrige Krieg; etc.
31 Eisenhart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700. S. 7.
Новые законы для Старого порядка...
107
затронуло без исключения все немецкие княжества. Собственно,
полное название, как правило, гласило: «Закон об одежде, а также
как следует проводить помолвку, свадьбу, крестины и погре-
бение»32. Уже из названия видно, что это были документы, регла-
ментировавшие самые главные вехи в жизни подданных. Каж-
дому сословию посвящался определенный раздел, и в нем под-
робно были расписаны его права и обязанности в повседневной
жизни. В законах прописывалось, какую одежду, из каких тка-
ней и какой стоимости могли себе позволить представители раз-
ных сословий, исходя из своего годового дохода, кого и как при-
глашать на крестины, помолвки и свадьбы; законы строго регла-
ментировали число гостей, требовали соблюдать при венчании
и погребении ту модель поведения, которую этот закон предпи-
сывал конкретному сословию. Но главный акцент делался все-
таки на внешнем виде и костюме подданных. Здесь прописыва-
лись мельчайшие детали, вплоть до пуговиц и пряжек ремней
для того или иного сословия33. Например, согласно одному тако-
му закону от 1612 г., жены членов княжеского совета «могут но-
сить такое платье, как закреплено за ними привилегиями и по-
ложено их сословию, но не должны злоупотреблять золотыми
браслетами и кольцами или носить шитые золотом и серебром
корсажи, а в качестве пуговиц ставить жемчужины»34. По мне-
нию исследователей, законы об одежде были лишь одним звеном
в бесконечной цепи сословных предписаний, которыми изобило-
вало средневековое общество35. Внутренняя структура законов
об одежде практически не менялась из века в век: в начале текста
всегда была преамбула, сообщавшая, кто и по каким причинам
решил издать этот закон. Далее следовала разбивка минимум на
три части, каждая содержала в себе порядок ношения одежды
или по ее типам, или для определенного сословия. Сословное де-
ление было часто условным или очень пестрым и дробным36. Ча-
ще всего сословными группами считали знать, рыцарство, куп-
32 Е. Е. Raths der Stadt Leipzig Renoviertes Mandat, Wegen der Kleider-Ordnung,
Und wie es forthin uff Verlobniissen, Hochzeiten, Kindtauffen und Leichenbe-
gangniissen zu halten. 1634 // Flugschriftensammlung Gustav Freytag. N 999.
33 Policey- und Kleiderordnung Johanns Georgen Herzogen zu Sachsen. Leipzig,
1612.
34 Ibid. S. 10-11.
35 Eisenbart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700. S. 7.
36 Schilling H. Aufbruch und Kriese. Deutschland 1517-1648. S. 350.
108
А. В. Лазарева
цов, бюргеров и крестьян; в отдельную группу попадали уни-
верситетские профессора, университетские преподаватели без
степени, студенты, а членов городского и княжеского совета, а
также придворных выделяли в свою группу. Кроме того, особый
раздел был посвящен «простым людям», и среди них упомина-
лись поденщики, ремесленники, подмастерья и слуги37. В тексте
закона всегда четко была прописана система штрафов за его на-
рушение. В большинстве случаев это были денежные поборы,
которые также взимались в соответствии с существующим со-
словным порядком и с представлением о доходах того или иного
сословия38.
По форме законы об одежде времен Тридцатилетней войны
сохранились в прежнем виде, несмотря на то, что по сравнению
с прошлыми периодами в XVII в. они все чаще издавались не от
имени города, а уже лично от имени князя. Сохранилась преам-
була, далее следовало традиционное сословное деление или раз-
бивка на определенные типы одежды, которые можно или нель-
зя носить тому или иному сословию — все это как бы наглядно
показывало, что речь идет о привычном и хорошо известном за-
конодательстве. Подчеркивая, что традиции предыдущих зако-
нодателей продолжаются, баварский курфюрст Максимилиан
писал в преамбуле закона об одежде 1626 г. своим подданным
следующее: «Сейчас у высших и низших сословий в нашем кня-
жестве и землях, так же как везде в Священной Римской импе-
рии, все ранее написанные законы (курсив мой. — А. Л.) полно-
стью подвержены злостному поруганию. Особенно это касается
в высшей степени разрушительной роскоши в одежде»39. Такой
текст мало чем отличался от законов об одежде первых лет XVII в.
Борьба с роскошью отчасти была связана с попытками задержать
капитал внутри собственной страны. Еще в 1612 г. в Саксонии
указывали, что доктора и профессора не должны шить мантии
дороже 5 флоринов за локоть материи, купцам отводилось на каф-
тан не более 3 флоринов за локоть материи и так далее по сослов-
37 Policey- und Kleiderordnung Johanns Georgen Herzogen zu Sachsen. S. 61-63.
38 Eisenbart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700.
S. 40.
39 DeB durchleuchtigisten fiirsten und herrn, herrn Maximilian, pfaltzgraven bey
rheyn etc. auffgerichte satz: und ordnungen von unnothwendiger uberfliissiger
koestligkeit der kleyder, und wie dieselb hinfueran in den fuerstenthumb unnd
landen obern und nidern bayrn etc. eingezogen werden soli. Munchen, 1626.
S. 2.
Новые законы для Старого порядка...
109
ной лестнице. Власти города Нюрнберга в 1625 г. объясняли но-
вое вмешательство в сословный быт желанием «улучшить и
поменять к пользе и процветанию нашего общества» законы, ко-
торые появились в 1619 г. и 1622 г.40
Однако в содержательной стороне законов об одежде периода
Тридцатилетней войны происходят заметные сдвиги. Безуслов-
но, как и раньше, в это время их главной целью было поддержи-
вать сословные ограничения в ношении одежды. Тем не менее
общий контекст под влиянием Тридцатилетней войны начинает
отличаться от предыдущих эпох. Законодатели постоянно обра-
щают внимание подданных на необходимость морально-нрав-
ственного очищения и ставят эти проблемы во главу угла. Про-
странные преамбулы, раньше заключавшие в себе по большей
части повествование о княжеском доме и его заслугах перед под-
данными, теперь принимали иной характер. Речь в них шла о со-
временной тяжелой ситуации и об искажении традиционной мо-
рально-нравственной схемы, приведшем к войне: «В последнее
тяжелейшее время на землю за грехи обрушилась кара в виде во-
йны, беспорядков, чумы, лишения нас истинного слова Божьего
и верных усердных учителей и другие несчастья»41. Среди глав-
ных пороков общества перечислялись такие, которые дали право
М. Опицу назвать немецкие земли «новыми Содомом и Гоморрой»42.
Здесь были «презрение к слову Божьему, осквернение, шабаши,
ругань и проклятья, злое колдовство, непокорство, гнев, вражда,
ненависть, зависть, обжорство, пьянство, кровосмешение, супру-
жеские измены, нечистота, вредное высокомерие, несправедли-
вость, жадность»43. Подробные перечисления грехов напрямую
были связаны с представлениями о причинах войны. В ряде за-
конов предлагались пространные цитаты из Библии, в которых
авторы ссылались на пророка Амоса, обличавшего грехи. Пророк
призывал к покаянию и предвидел грядущий Суд. Видения про-
рока Амоса сравнивались с тем, что происходило в Германии во
время войны44. Немецкие правители доказывали в преамбулах к
40 Verneuerte Ordnung, der Erbarn Hochzeiten zu Nurnberg. Nurnberg, 1626 //
Flugschriftensammlung Gustav Freytag, N 992.
41 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat.
42 Опиц M. Средь множества скорбей // Европейская поэзия XVII века. С. 191.
43 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat.
44 Rectoris Und Eines Ehrwiirdigen Concilii Revidirte Kleider, Verlobnufi... Ord-
nung. S. 2.
110
А. В. Лазарева
законам об одежде, что именно такое страшное отрицание мо-
рально-нравственных норм прошлого и настоящее грехопадение
немцев являются той самой причиной, по которой они обязаны,
заботясь о подданных, принимать новые законы. Поскольку вой-
на в их сознании была связана с разложением нравов, то власти
считали, что с возвращением прежнего благочестия все вернется
на свои места. «Необходимо исправить себя от всего сердца и гре-
хи, к которым привыкли, устранить со всей серьезностью», —
призывал курфюрст Саксонский Иоганн Казимир в 1631 г.45 Еще
раньше, в 1625 г., к подобной мысли пришли власти города Ро-
стока: «Гнев и огонь Божий прошелся по всей Германии и теперь
стоит у наших стен. Поэтому мы считаем необходимым издать
закон об одежде и свадьбах против злоупотреблений, гордыни и
роскоши»46. «Исправлять себя», «возвращать нравы и обычаи
предков» и вообще «вернуть прошлое» необходимо было, подчи-
нившись сословным предписаниям.
Однако в содержании и смысловых акцентах традиционных
разделов, посвященных сословной регламентации одежды, так-
же произошли изменения. Никогда прежде в них так не звучал
мотив возвращения к прошлому. Эта направленность в прошлое
дала основание современным исследователям считать законы об
одежде одним из самых ярких проявлений консерватизма в Гер-
мании в годы Тридцатилетней войны47. Для людей, в картине
мира которых практически все определяло религиозное мировоз-
зрение, немаловажным представлялся тот факт, что все «старое»,
или прошлое, воспринималось как априори положительное уже
потому, что именно в нем виделись чистота и справедливость,
заложенные «чистой» изначальной религией48. «С прискорбием
мы узнали, — значилось в саксонском законе об одежде 1634 г., —
что теперь некоторые из высокомерия, раз это позволяют их доход
и богатство, делают ненужные и чрезмерные издержки и тра-
ты <...> Это противно Богу <...> потому что перед глазами еже-
45 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat.	•
46 Rectoris Und Eines Ehrwiirdigen Concilii Revidirte Kleider, Verlobnufl... Ord-
nung. S. 5.
47 Eisenbart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700.
S. 77.
48 Schaufele W.-F. Zur Begrifflichkeit von ,,alt“ und ,,neu“ in der Friihen Neuzeit.
S. 29.
Новые законы для Старого порядка...
111
дневная нужда...»49. Далее, после пространных рассуждений о
лишних затратах на одежду, автор утверждал, что никакая одеж-
да не может сравниться с той, что носили предки: «Только тра-
диционное платье может быть наиболее удобным». Однако стрем-
ление в прошлое, выраженное чаще в формулах, связанных с
укреплением сословного порядка («мужчины и женщины, как и
встарь, должны соответствовать своему сословию и происхож-
дению»50), под влиянием войны начинает сосуществовать с но-
выми категориями. Новым в законах об одежде стала апелляция
к немецкой нации как к единому организму, бывшему на протя-
жении веков хранилищем всех основных морально-нравственных
ценностей. Однако любые нововведения в раннее Новое время
воспринимались обществом как подозрительные и опасные. (До-
ходило до того, что пугало даже словосочетание «Новый свет», и
в немецких сочинениях раннего Нового времени рядом с ним
практически всегда присутствуют устрашающие эпитеты, напри-
мер «страшный», «злобный», «хитрый» и т. д.)51 Новое поэтому
постепенно пробивало себе дорогу, прячась под маской традици-
онного, может быть, утерянного, но уже существовавшего в «ве-
ликом прошлом». Новый национальный контекст, таким обра-
зом, появился на фоне старых сословных принципов.
Обращение к национальной проблематике в годы Тридцати-
летней войны является одним из многочисленных этапов разви-
тия немецкого национализма в целом52. Сосуществование старо-
го и нового — сословной риторики с новыми национальными
проблемами, поставленными в законах об одежде, — было для
него характерной чертой. В законах об одежде появились идеи о
национальной специфике и благодатном влиянии на Германию
всего «исконно немецкого», начиная с традиционного костюма.
Одной из важнейших составляющих для любого национального
самосознания является разделение мира по принципу «свои —
чужие». Это разграничение отчетливо прослеживается в законах
об одежде времен Тридцатилетней войны. Еще немецкие интел-
49 Е. Е. RathsderStadtLeipzigRenoviertesMandat,WegenderKleider-Ordnung.
50 Ibid.
51 Schaufele W.-F. Zur Begrifflichkeit von ,,alt“ und ,,neu“ in der Friihen Neuzeit.
S. 31.
52 Подробнее о немецкой национальной идее в Новое время см.: Медя-
ков А. С. Национальная идея и национальное сознание немцев // Националь-
ная идея в Западной Европе в новое время / под ред. В. С. Бондарчука. М.,
2005.
112
А. В. Лазарева
лектуалы и публицисты задавались вопросом, почему же «не-
мецкий дух стал ненемецким»?53 Их ответ проник и в законы об
одежде. В них потеря немецкой самобытности и духа напрямую
связывалась с упадком нравов, а потеря былой силы Германии —
с влиянием иностранной моды, которая разрушала традицион-
ный сословный порядок. Нельзя говорить, что в предыдущее вре-
мя в законах об одежде речь об иностранных тканях или костюмах
вообще не шла. Нет, достаточно часто можно встретить упомина-
ния иностранных костюмов. Например, «жены и дочери бурго-
мистров не должны использовать голландские и велыпские54 ма-
териалы, в том числе лен. Не должны ходить на манер голландок
или велыпек с полуоткрытой шеей или большим декольте», —
писали еще в 1612 г.55 Однако в ранних законах говорилось, ско-
рее, о протекционистской политике государства: «купцам можно
шить штаны и рубашки из иностранной ткани, но не дороже
3 флоринов за локоть. А на камзол использовать ткань не дороже
2 флоринов», «крестьяне должны оставаться в обычном платье
и покупать только местные ткани и кожу». Так власть стремилась
оградить свой рынок от иностранного влияния больше из эконо-
мических, чем из каких-либо других соображений.
Тридцатилетняя война привнесла новые акценты, благодаря
которым немецкая национальная идея получила свое развитие.
Теперь иностранцы со своей одеждой покушались на немецкую
древность и готовы были лишить немцев одного из их главных
достояний — благородного прошлого и чистых нравов. «Сегодня
каждое сословие в наших землях нарушает древние благотвор-
ные постановления и почти ежедневно использует легкомыслен-
ную иностранную одежду (здесь и далее курсив мой. — А. Л.)
<...> а между лицами высшего и низшего сословия должна быть
видна разница», — говорилось в баварском законе об одежде
1626 г.56 Наряду с утверждением, что «каждый должен быть одет
с подобающими его достоинству и сословию различиями»57, от-
ныне жителям городов возбранялось «подражать англичанам,
французам, итальянцам и носить английские, французские, ита-
льянские платки, подвязывать чулки на английский манер <...>
53 Schottelius J. G. Ausfiihrliche Arbeit. Bd. I. S. 498.
54 Велыпами пренебрежительно называли представителей романских народов.
55 Policey- und Kleiderordnung Johanns Georgen Herzogen zu Sachsen. S. 18.
56 Defl durchleuchtigsten fiirsten und herrn Maximilian... auffgerichte satz. S. 2.
57 Ibid. S. 4-5.
Новые законы для Старого порядка...
113
запрещается использовать слишком длинные воротники, широ-
кополые иностранные шляпы»58. Купцы и ремесленники обяза-
ны были исключить из своего гардероба «роскошную, пышную,
не известную до сего дня голландскую одежду, равно как и не
использовать для пошива иностранные ткани...»59. Людям знат-
ного сословия предписывалось «отказаться от недавно появив-
шегося непривычного иностранного платья»60. Высшее дворян-
ство «должно исключить странные, бесформенные иностранные
костюмы»61. Теперь речь не шла о стоимости иностранной мате-
рии. Главным был сам принцип — иностранное не может быть
хорошим для немца, поэтому ношение иностранных костюмов
следовало запретить. Экономические причины постепенно с на-
чалом Тридцатилетней войны отодвинулись на второй план, а на
первый вышли идейные аспекты. Во многом это было связано с
международным, многонациональным характером войны, кото-
рый поражал уже современников62.
Тема участия иностранцев в Тридцатилетней войне в законах
об одежде приобретала особое звучание. Во многих документах
прослеживается мысль о том, что иностранцы пытаются подчи-
нить Германию не только силой оружия, но и с помощью насаж-
дения своих манер, традиций и костюма. Доказывая свою право-
ту, законодатели вспомнили и известного немецкого гуманиста
Андреаса Мускулуса, который еще в середине XVI в. предупреж-
дал, что потеря своего лица и уничтожения памяти о прошлом
ввергнет Германию в пучину бедствий: «Мы, вероятно, заслужи-
ли, если Бог поставит над нами, немцами, чужой народ, и он со-
трет нас с лица земли войной и кровопролитием и изгонит нас со
стремительным усердием, как людей недостойных»63. Обращение
к «порочным велыпам и французам» как примеру для подража-
ния в одежде должно считаться позором для немца — уверяли
58 Ibid. S. 3.
59 Ibid. S. 5.
80 Ibid. S. 7.
81 Ibid. S.9.
82 См., например: Liebfriedt Ch. An ganz Teutschland, von DeB SpanniersTyran-
ney, welche er ohn unterscheidt der Religion auch an aller Unschuldigen veriibt.
1620 // Flugschriftensammlung Gustav Freytag, N 4986; Rennemann A. Pri-
vilegia Und Freyheiten der Soldatescha. 163011 Ibid., N 5402.
83 Musculus A. DeB jetzigen Weltbeschrayten verachten und verlachten Almodo
Kleyder Teuffels Alt-Vatter Genant der Hosen-Teuffel. 1629 // Ibid., N 996.
114
А. В. Лазарева
вслед за публицистами законодатели64. Иностранцы как бы под-
готовили почву для своего вторжения, они «коварнейшим обра-
зом» принесли «злодейство и разврат» в Германию65. Немцы же,
отказавшись от своей самобытности, забыв свое прошлое и пре-
небрегая «исконно немецкой добродетелью»66, сами дали повод
для Божьей кары. В одном из законов об одежде, изданном кур-
фюрстом Саксонским, говорилось, что «иностранная мода» яв-
ляется источником «злобного примера, ведущего к тому, что на-
ше тяжелое сегодняшнее положение день ото дня становится все
хуже»67. «С неразберихой в обрядах крещения, свадеб, заключе-
ния сделок, так же как и в одежде, в этом году беспорядки укоре-
няются все больше», — констатирует закон об одежде города
Любека68. Таким образом, власти города подчеркивали факт вза-
имосвязи усиления иностранной моды, ухудшения положения
внутри города и начала войны. Ношение «иностранной (или чу-
жой) одежды», согласно издававшимся в 1618-1632 гг. законам,
считалось нравственным позором. Вместо иностранных костю-
мов и заграничных материалов для их изготовления немцам пред-
писывалось обратить внимание на «свои» образцы и ткани. Под
«своими» подразумевались платья, сшитые в Мюнхене, Мейсе-
не69, Вестфалии70.
«Реформы нравов», т. е. попытки вернуть немцам их «былые
добродетели», безусловно, не могли обойти конфессиональную
проблему. Законы об одежде несли на себе отпечаток конфессио-
нальных различий, однако были едины в неприятии иностран-
ного влияния, уничтожавшего немецкую мораль, и защите всего
немецкого. В протестантских землях для возрождения добрых
нравов прибегали к авторитету Реформации. В саксонских зако-
нах указывалось, что следует исполнять те порядки, которые бы-
ли приняты в эпоху Реформации. «Мы хотим напомнить нашим
подданным те законы, которые были приняты во время Рефор-
64 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat.
65 Ibid.
66 E. E. Raths der Stadt Leipzig Renoviertes Mandat, Wegen der Kleider-Ordnung.
67 Ibid.
68 Verneuerte Ordnung, der Erbarn Hochzeiten zu Nurnberg.
69 Defl durchleuchtigsten ftirsten und herrn, herrn Maximilian... auffgerichte satz.
S. 3
70 Rectoris Und Eines Ehrwtirdigen Concilii Revidirte Kleider, VerlbbnuB... Ord-
nung. S. 16.
Новые законы для Старого порядка...
115
мации и повелеваем жить, соблюдая их», — говорилось в саксон-
ском законе 1625 г.71 Для протестантов Реформация ассоцииро-
валась с моментом наибольшей славы Германии. Все события
реформационного периода считались априори правильными, и
возвращение к традициям того времени, по мнению авторов, мог-
ло способствовать подъему и процветанию. Католические законы
об одежде, в первую очередь баварские, также делали акцент на
«прошлой» мощи и предостерегали «любезную молодежь от чрез-
мерной роскоши и необдуманного изменения старых традиций»,
угрожая «карой Господней»72. Апелляции к традиционной одеж-
де часто выражены формулировкой: «что мы носили с незапа-
мятных времен»73. Теперь «традиционная» одежда признавалась
не только «абсолютно удобной», но и, что было гораздо более
важным, «соответствующей немецкому духу»74, а возвращение
немцев к «древнему благочестию»75 ставилось во главу угла.
Любые излишества или непривычные немецкому глазу детали
костюма обозначались как «чуждые», не соответствующие тра-
диции, наносящие урон немецкой чести. «Сегодня усердно ис-
пользуются чужие манеры и одежда <...> поэтому все более
открыто пробивает себе дорогу день ото дня легкомысленность», —
писал курфюрст Саксонский своим подданным76.
«Реформы нравов» могли дорого обойтись тем, кто не хотел
соблюдать законы об одежде. Нарушители штрафовались, при-
чем штрафы были довольно суровые и составляли от 2 до 20 гуль-
денов (или марок)77 (т. е. от 12 до 120 дней работы поденщика или
от 27 до 270 кг мяса). Разгневавшийся за несоблюдение законов
об одежде курфюрст Саксонский в 1628 г. предписал штрафовать
71 Johan Kasimir Herzog von Sachsen: Mandat.
72 DeB durchleuchtigsten fiirsten und herrn, herrn Maximilian... auffgerichte
satz.S. 2
73 Rectoris Und Eines Ehrwiirdigen Concilii Revidirte Kleider, Verlobnufi... Ord-
nung. S. 19.
74 DeB durchleuchtigsten fiirsten und herrn, herrn Maximilian... auffgerichte
satz. S. 9.
75 Rectoris Und Eines Ehrwiirdigen Concilii Revidirte Kleider, VerlobnuB... Ord-
nung. S. 20.
78 E. E. Raths der Stadt Leipzig Renoviertes Mandat, Wegen der Kleider-Ordnung.
77 Eisenbart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700.
S. 36-37.
116
А. В. Лазарева
нарушителей порядка на суммы от 100 до 300 талеров78. Иногда
дело могло доходить и до тюремного заключения на 10 дней79.
Появление национальной составляющей, ставшей впослед-
ствии фундаментом многих реформ на протяжении всей дальней-
шей немецкой истории, является одним из самых необычных
результатов «реформ нравов» в немецких землях в годы Тридца-
тилетней войны. Сами «реформы» были вызваны несколькими
причинами. Во-первых, и это со всей серьезностью доказывалось
в немецкой публицистике военного периода, в первой четверти
XVII в. Германия, по мнению современников, утонула во грехе,
придаваясь пьянству, обжорству, сквернословию, результатом
которых стал Божий гнев и кара в образе Тридцатилетней войны.
Во-вторых, существовали и более весомые причины, заставив-
шие власть говорить о необходимости «реформировать нравы».
В ходе всеобщего кризиса XVII в. в Европе постепенно происхо-
дило расшатывание традиционного сословного общества, и со-
циальная мобильность стала играть все большую роль. Это про-
тиворечило привычным сословным нормам. Пытаясь провести
reformat io, т. е. вернуть все на прежние места, немецкие князья
обратились к испытанному средству регламентации сословного
порядка: они начали повсеместно издавать законы об одежде.
Благодаря этим законам было возможно, с одной стороны,
укрепить сословную структуру, а с другой, напомнить поддан-
ным в их повседневном быте о традиционных морально-нрав-
ственных принципах. Главный акцент был сделан на возврате в
немецкое прошлое, представлявшееся «великим». Однако под
влиянием Тридцатилетней войны законы об одежде принимали
национальную окраску. Особенно остро в них звучал мотив не-
нависти ко всему иностранному, в первую очередь к «чужому»
костюму, заполонившему немецкие земли. В «великом прошлом»,
утверждали законодатели, в Германии не было иностранного пла-
тья, поэтому и нравы были «чистыми», а именно «чистые нра-
вы» делали Германию великой европейской державой.
Характерной особенностью немецких законов об одежде вре-
мен Тридцатилетней войны является постоянное сочетание ста-
рого сословного контекста, желания регламентировать сослов-
ный порядок и нового, в данном случае национального импульса,
78 Eisenbart L. Kleiderordnungen der deutschen Stadte zwischen 1350-1700.
S. 40.
79 Ibid. S. 39.
Новые законы для Старого порядка...	117
спровоцированного Тридцатилетней войной. Это объясняется
тем, что любые новшества вызывали недоверие80, а новые идеи
приводились в соответствие со старым идеалом. В Германии ран-
него Нового времени само понятие «реформа» в нашем понима-
нии значения этого слова не стояло на повестке дня. Речь шла о
создании новых моделей, которые бы вписывались в традицион-
ное общество и были бы им приняты81, поэтому использование
традиционных законов об одежде в качестве инструмента поли-
тической власти не могло вызывать тогда неприятия. Непреодо-
лимый ужас перед изменениями и скорбь по утраченному про-
шлому заставляли немецких публицистов в годы Тридцатилетней
войны восклицать: «Если бы нас видели наши предки / они ска-
зали бы: Неужели это наши дети?! Да они бы просто онемели»82.
Этим страхом перед изменением существующего порядка про-
никнуты и первые национальные представления немцев. «Чу-
жие», стремившиеся уничтожить немцев как нацию, разрушали
все немецкие традиции, уничтожали созданное веками. Законы
об одежде ставили вопрос о взаимосвязи иностранного влияния
и упадка немецких нравов, краха добродетели. Только «реформы
нравов» и возвращение к прежним морально-нравственным прин-
ципам, подразумевавшие в первую очередь отказ от всего ино-
странного, чужеродного, могли вернуть немцам и утраченное
«былое величие». В годы Тридцатилетней войны немецкая на-
циональная идея прошла своеобразный путь: появление нацио-
нального самосознания было связано с «великим прошлым», в
котором его вовсе не было. Тем не менее именно обращение к про-
шлому стало одним из главных лозунгов немецкого национализ-
ма в будущем.
80 Neue Modelle im Alten Europa. S. 7.
81 Schaufele W.-F. Zur Begrifflichkeit von ,,alt“ und ,,neu“ in der Friihen Neuzeit.
S. 27-28, 34-35.
82 Ala Modo Monsiers: Die Neue umbgekehrte Welt. Nurnberg, 1630. HAB. IE 150.
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДУ А. В. ЛАЗАРЕВОЙ
П. В. Седов: Очень интересный доклад, спасибо. У меня два
вопроса. Во-первых, насколько охранительная риторика указов
об одежде соответствовала всей совокупности реальности? Если
бы не носили иноземное платье, то не нужно было бы такое страст-
ное сопротивление процессу. Мы же знаем замечательное выска-
зывание М. Н. Мерцаловой: «В костюме мы видим элементы
насилия»1. Второй вопрос: что произошло в дальнейшем? Эта
охранительная риторика на рубеже XVII-XVIII вв. ослабла, сме-
нилась какой-то иной или, как в России, наоборот, вооружилась
в пользу нового, французского, платья?
А. В. Лазарева: Что касается охранительного направления
и почему вообще эти законы издавались... В Германии в XVII в.
появился такой феномен, как «алямодство». Этот феномен был
связан с тем, что элита немецкого общества, а также те слои, ко-
торые получили для этого достаточно средств, начали копиро-
вать французское и итальянское платье. Феномен достиг таких
невиданных размеров, что публицисты обратили на него внима-
ние, и потом это пошло во властные структуры. В чем тут при-
чина? Тридцатилетняя война, которая привела на территории
немецких земель доселе невиданных испанцев, французов, обост-
рила восприятие своего и чужого. Тридцатилетняя война вос-
принималась как немецкая, немцы часто воевали против нем-
цев, и тем не менее существовала эта грань: то, что мы немцы и,
несмотря на обилие диалектов, друг друга понимаем, а есть ис-
панцы, французы и прочие, которых мы не понимаем, и они при-
носят в нашу страну хаос и разорение. А, с другой стороны, выс-
шая знать одевается как французы — как это возможно в стране,
разоренной войной?! И поэтому публицисты разворачивают на-
стоящую войну с этим «алямодством», в свою очередь, власть в
законах об одежде подхватывает эту тему и разворачивает в сво-
ем ключе — для сохранения сословного порядка и т. п. Отсюда
такая отсылка к прошлому. В последующие десятилетия война
с французской модой не закончилась. В 60-х гг. XVII в. она не-
много затухает, зато потом, в 1670-1680-х гг., она разворачива-
ется с новой силой. Это был один из образующих моментов в ста-
новлении немецкой национальной идеи, которая проявляла
1 Речь идет о кн.: Мерцалова М. Н. История костюма. М., 1972.
Дискуссия по докладу А. В. Лазаревой
119
себя особенно активно в период кризисов, каким была и Трид-
цатилетняя война.
И. Р. Соколовский: Вопрос к Арине Владимировне [Лазаре-
вой]. Считаете ли вы легитимным говорить о национальной идее
в ситуациях, которые лежат за пределами европейской буржуаз-
ной нации, т. е. применительно к XVII в.? Для меня это не очень
убедительно.
А. В. Лазарева: У нас не так много времени для того, чтобы
развивать большую дискуссию о проблеме нации в Европе в ран-
нее Новое время. Я считаю, что на примере немецких княжеств
мы можем говорить о нации поэтов. В Германии было в это время
примерно 800 человек, у которых было развито национальное
самосознание.
С. Е. Федоров: Не национальное... (Перебивают.)
А. В. Лазарева: Сергей Егорович [Федоров], я боюсь, что тут
мы с вами можем очень долго спорить. В немецких княжествах
был так называемый мир академий; конечно, они были созданы
по образцу французской, но здесь это был такой закрытый круг.
Что же лежит в основе каждой нации? Я думаю, мы можем до-
говориться о том, что в основе каждой нации лежит националь-
ное самосознание. Эти интеллектуалы, поэты, это было очень
«плодоносящее» общество, 800 человек, они говорили не только
о судьбе конкретного княжества. Они много перемещались, пу-
тешествовали по стране. У них сложилось мнение, что мы все —
немцы, есть единая Германия. Были постоянные отсылки к
земельному патриотизму, но в то же время был имперский па-
триотизм, а эти интеллектуалы выработали понятие немецкого
патриотизма. И термины в своих сочинениях они использовали
не производные от латинского названия «Германия», а от Deutsch-
land — «немецкие».
Т. Н. Таценко: То, что вы, Арина Владимировна [Лазарева],
говорили, это верно. Но мне кажется, и вы это понимаете, что это
только один срез. Разумеется, публицистика была всегда; и во
времена гуманизма, и во времена Реформации обращались к этой
проблеме. Но это только один план. И он элитарный. А реальная
жизнь в Германии была на уровне разных территориальных го-
сударств. Источники показывают, что даже саксонец, обращаясь
к служащему, скажем, гессенцу, называл его Auslander («ино-
странец»); пусть это было, может быть, преувеличенно, странно,
но эти реалии тоже существовали. Существовал, например, во-
прос об иностранных служащих: саксонцах в Гессене или в Бава-
120
Дискуссия по докладу А. В. Лазаревой
рии. Проблема национальная в Германии имеет много планов.
И публицистика — это элитарный, особый план. И надо брать
другие планы. Это вам не в упрек. У вас была узкая тема. Но в
принципе, раз уж мы заговорили об этом, то я не могла промол-
чать.
Я. И. Прокопенко: У меня короткий комментарий по поводу
«дресс-кода». Регламентация одежды, в зависимости от идейно-
го контекста, может приобретать совершенно разный смысл. Ари-
на Владимировна [Лазарева] упомянула законы об одежде времен
Тридцатилетней войны, принимавшиеся в немецких княжествах
под знаком возврата к «добрым» нравам предков. Между тем в
России в ходе петровских преобразований также подробно регла-
ментировался внешний вид подданных, но в абсолютно противо-
положном контексте: ни о каком возврате в прошлое как о идей-
ной основе реформ не было и речи, хотя одежда и здесь исполь-
зовалась как своеобразный инструмент реформ. Таким образом,
хотелось бы обратить внимание на различия в применении «дресс-
кода» между XVII в. и XVHI в.
А. В. Толстиков: Доклад Арины Владимировны [Лазаревой]
посвящен риторике «славного прошлого». Знаменитый Густав
Адольф обращался к подобной риторике, что было крайне важно
в политических мотивациях. Обсуждение этой темы очень пло-
дотворно в сравнительной перспективе. В Швеции, например, и
в некоторых случаях в Польше, мы видим схожие моменты. Но
я ничего не знаю об исследованиях, которые затрагивали бы эту
тему в широкой перспективе. Тема мотивации реформ чрезвы-
чайно интересна в случае шведского историка, антиквара XVII в.
Йоханнеса Буреуса, который был специалистом в рунологии и
мечтал о том, чтобы готический рунический алфавит стали ис-
пользовать в школах при обучении детей. В этом он видел важ-
ность использования «славного прошлого».
П. Ю. Уваров: Две ремарки. Мои воспоминания. Я когда-то
работал каталогизатором в библиотеке иностранной литературы
и должен был установить анонимного автора, писавшего о фран-
цузском патриотизме. Я беру словарь Сиоранеску2 и выясняю,
что множество людей писало о патриотизме; они все родились
примерно в одно и то же время, все начали публиковаться в 1760-
1770-хгг., процентовубО из них дата смерти 1793-1794 гг. Вэтом
своеобразная логика «лингвистического поворота», который ве-
Cioranescu A. Bibliografia franco-espanola. Real academia Espanola, 1977.
Дискуссия по докладу А. В. Лазаревой	121
дет к гильотине почти автоматически. Второе. Мы публиковали
в «Средних веках» весьма интересную статью о формировании
неаполитанского национализма, неаполитанской национальной
литературы. Она есть! Она еще не победила, но... она еще победит,
есть время! Наблюдения относительно, как вы сказали, «дресс-
кода» и вопроса о реалиях. Они были идеалистами, конечно, но
они не были идиотами. Они прекрасно понимали, что остановить
это нельзя, однако продолжали издавать законы об одежде, меж-
ду прочим, по вполне меркантильным соображениям. Законы
против дуэлей издавались во Франции все время. Почему они не
могли их реализовать? Им это было невыгодно! За нарушение
король вместо смертной казни давал прощение, и оно стоило при-
личных денег. Нарушение кодекса одежды тоже очень устойчи-
вое. Хотя, в общем-то, это созданная из воздуха статья дохода.
Надо осуждать человеческие слабости, но не забывать получать
с них доход!
П. В. Седое
«ВСЕ ДЕ НЫНЕ ГОСУДАРЕВО»:
ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ В ЦЕРКОВНОЙ
РЕФОРМЕ ПЕТРА I
Церковная реформа Петра имеет ключевое и даже символическое
значение для проблематики преемственности исторического раз-
вития России. Исследователи традиционно указывают на преды-
сторию церковных преобразований Петра: секулярные тенденции
XVII в., проявившиеся в различных сферах жизни московского
общества, и процесс неуклонного подчинения церкви со стороны
светской власти на протяжении всего XVII в., особенно в связи
с делом патриарха Никона. Возможно, что у церковной реформы
Петра действительно были предпосылки в предшествующем раз-
витии страны, но, по сути, она остается вне существующей тра-
диции, а по своим итогам даже противостоит ей.
Изучение церковной истории второй половины XVII — на-
чала XVIII в. отражало изменение места церкви в государстве и
обществе. Вершиной дореволюционной историографии является
капитальное исследование П. В. Верховского. По мнению учено-
го, сущность церковной реформы Петра состояла в том, что «Петр
лишил русскую церковь ее самобытного и независимого суще-
ствования как определенного юридического института и ввел ее
в состав русского государственного устройства и управления как
его интегральную часть». Причина реформы заключалась в том,
что «со средины XVII в. началась и быстро прогрессировала се-
куляризация (обмирщение) Русского государства, народного ми-
ровоззрения и быта»1.
Советская историография еще более последовательно прово-
дила мысль о борьбе государства и церкви во второй половине
XVII — первой половине XVIII в., закончившейся подчинением 1
1 Верховский П. В. Учреждение духовной коллегии и духовный регламент.
К вопросу об отношении церкви и государства в России. Т. I: Исследование.
Ростов-на-Дону, 1916. С. 1.
«Все де ныне государево»...
123
церкви государству и секуляризацией церковных земель. По срав-
нению с дореволюционной литературой было уделено больше
внимания экономической составляющей так называемой церков-
ной реформы начала XVIII в., а мероприятия Петра I в отноше-
нии церковной собственности оценивались как «частичная и вре-
менная секуляризация»2. Автор крупнейшего исследования о
судьбе церковного землевладения при Петре И. А. Булыгин под-
черкивал, что контроль над церковным имуществом составлял
суть преобразований Петра в церковной сфере, когда произошла
«фактически полная секуляризация духовных вотчин и крес-
тьян»3. В целом церковь оценивалась как консервативная сила,
тормозившая дальнейшее развитие страны4.
При таком подходе политика Петра в отношении церкви на-
столько противопоставлялась прежней традиции, что даже оце-
нивалась как протестантское влияние. Другие исследователи,
напротив, писали о связи петровских нововведений в церковной
сфере с русской православной традицией. Любопытно, что с от-
рицанием протестантского характера церковной реформы Петра
выступили немецкие историки, настаивая на ее глубоком укоре-
нении в православной традиции5.
Новый взгляд на проблему стал возможен в самом конце со-
ветского периода, когда критику авторитарного государства и,
в частности, его отношения с церковью начали рассматривать
в исторической перспективе. В книге Е. В. Анисимова церковная
политика Петра оценена как порабощение и унижение церкви,
«как решительная победа светского начала над конфессиональ-
ным, религиозным». При этом исследователь подчеркнул, что
изображать петровскую политику «чуть ли не как победу вожде-
ленного атеизма» не корректно, поскольку церковь освящала все
начинания самодержавного государства6.
2 Слицак Б. Г. Реформа церковного управления // Очерки истории СССР. Пе-
риод феодализма. Россия в первой четверти XVIII в. Преобразования Петра.
М., 1954. С. 376.
3 Булыгин И. А. Монастырские крестьяне России в первой четверти XVIII века.
М., 1977. С. 132.
4 Комиссаренко А. И. Хозяйство монастырских вотчин и секуляризационная
реформа в России в 20-60-е годы XVIII в. (историографический и источни-
коведческий анализ). М., 1985.
5 Обзор литературы по проблеме см.: Баггер Хан С. Реформы Петра Великого.
М., 1985. С. 119-130.
6 Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989. С. 350-351.
124
П. В. Седов
В работах самого последнего времени проблема соотнесения
традиционного и нового в церковной реформе Петра была пере-
осмыслена. По мнению А. С. Лаврова, петровский идеал места
церкви в системе самодержавной власти «довольно далек от
секулярного». Речь, скорее, должна идти о религиозном дисци-
плинированны с обязательным православным благочестием как
социальным условием верного подданного. Преследование рас-
кольников и борьба с колдовством при Петре вполне укладыва-
ются в такое понимание его деятельности7. Мысль о сотрудни-
честве государства и церкви при Петре в деле просвещения и
христианизации населения выделена как ведущая тенденция то-
го периода в статье Е. В. Анисимова8.
С этим отчасти соглашается В. М. Живов, но только в том
смысле, что понуждение Петра своих подданных быть порядоч-
ными христианами парадоксальным образом уживалось с ко-
щунственным антиклерикализмом реформатора. По мнению
В. М. Живова, не все действия Петра возможно оценить как ре-
лигиозное дисциплинирование, в частности, это выглядело бы
«явной натяжкой» в отношении Всешутейшего и Всепьянейше-
го собора. Поэтому исследователь считает, что Петр действовал
одновременно в рамках нескольких парадигм, не слишком забо-
тясь об их согласовании9.
Таким образом, в современной литературе заметен отход от
излишне критического отношения к роли церкви в истории Рос-
сии, однако по-прежнему сохраняется упрощенная схема взаи-
моотношения «священства» и «царства» как последовательное
наступление светской власти на церковь, урезание ее особых при-
вилегий. Такие оценки исходят, скорее, из реалий нового и даже
новейшего времени, когда церковь отделена от государства. Ви-
зантийская модель «симфонии» власти государя и главы церкви,
сохранявшаяся в России вплоть до Петра I, не оставляла ника-
кого места для светскости. Да и вплоть до падения самодержавия
церковь сохраняла значение высшей силы, благословляющей
7 Лавров А. С. Колдовство и религия в России. 1700-1740 гг. М., 2000.
8 Анисимов Е. В. Миссия русской православной церкви в петровское время //
Церковь и время. 2006. № 4 (37). С. 77-92.
9 Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Великого. М., 2004.
С. 52-53.
«Все де ныне государево»...
125
власть царя. Речь может идти не о светскости10 11, а о степени вли-
яния церкви на систему государственной власти.
Взаимоотношения «священства» и «царства» в Московском
государстве не были построены только на борьбе между ними11.
Более того, слово борьба в данном случае наименее уместно. Царь
и патриарх были «сотрудниками» в созидании священного цар-
ства, что не исключало разногласий между ними, которые ино-
гда могли перерасти и в острые конфликты. Ни в Византии, ни
на Руси доктрина симфонии царской и патриаршей власти не бы-
ла идиллией. Но даже в периоды наивысшего обострения отно-
шений между царем и патриархом, как это было в годы суда над
Никоном, невозможно говорить о борьбе Алексея Михайловича
против церкви. Царь боролся не с церковью, а со своим бывшим
«собинным другом», который покусился изменить традиционное
для Руси превосходство «царства» над «священством». Церков-
ный собор 1666-1667 гг. осудил лично Никона, тем не менее под-
держал его реформу, а также закрепил право неподсудности цер-
ковного сословия царскому суду и суду его воевод. Это право
было канонически оправдано, но осуществлялось на практике
лишь в незначительной степени.
Исследователи часто противопоставляют понятия светской
и церковной власти без учета того, что применительно к Средне-
вековью выражение «светская власть» есть некая терминологи-
ческая условность. Представление о последовательном притес-
нении церкви со стороны самодержцев является некорректной
модернизацией и ведет к неразрешимым противоречиям при ана-
лизе реальных фактов. Это утверждение не противоречит жела-
нию царской власти использовать церковные ресурсы в своих
целях. Оно лишь подчеркивает то, что наряду с желанием взять
средства у церкви неизменно сохранялась обязанность и дать что-
то взамен.
10 В языковом обиходе XVIII-XIX вв. слово светский использовалось преиму-
щественно как относящееся к высшему обществу, а противоположным цер-
ковному или духовному выступало слово мирской, как это было и в допетров-
ской Руси.
11 Даже исследования последнего времени, написанные уже с новых позиций,
не свободны от такого взгляда на проблему. Свое исследование В. М. Живов
начинает утверждением, что одним из основных политических противосто-
яний кануна петровских преобразований было «противостояние светской и
духовной власти» {Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Вели-
кого. С. 7).
126
П. В. Седов
Со времен монгольского владычества церковь получила осо-
бые судебные и финансовые привилегии — тарханы, оберегав-
шие ее имущество, а московские государи привыкли смотреть
на церковную собственность как на разновидность резервных
средств, которые были, таким образом, укрыты от завоевателя.
Щедрые пожалования земель, вклады, всевозможное покро-
вительство монастырям не только были общехристианской нор-
мой, но и имели специфические русские особенности. Они со-
стояли в том, что права архиереев и монастырей жаловались
государем и им же могли быть взяты назад или урезаны. При
таком строе понятий привилегии церкви были не раз и навсегда
данными, а зависели от милости конкретного князя или царя.
Как и все жалованные грамоты, их надлежало подтверждать у
каждого следующего государя, «подписывая вновь на царское
имя ».
Б. Н. Флоря проследил типологию таких отношений для ря-
да стран Восточной и Центральной Европы. Исследователь об-
ратил внимание на практику «подаванья» в Великом княжестве
Литовском, т. е. назначения епископа на кафедру по воле вели-
кого князя. После смерти епископа вся церковная собственность
переходила в руки государственной администрации на все вре-
мя, пока кафедра оставалась вакантной. Этот обычай был связан
с правом государя распоряжаться церковным имуществом. В об-
щем виде это право выражено в словах польского короля Стефа-
на Батория: «все имения церковныя суть властность наша госпо-
дарская». Типологически близкая практика контроля государя
над церковными доходами и расходами существовала и в Москов-
ском государстве. Стоглав предписывал царским дворецким счи-
тать, ведать и передавать новым игуменам «казну монастырскую
и всякие обиходы». Эта норма закона восходила к обычной прак-
тике, когда патрон монастыря считал себя вправе присваивать
часть монастырского имущества, собиравшегося в казне обители
в виде вкладов и иных денежных доходов. Такая практика носи-
ла постоянный характер и получала отражение в письменных
источниках лишь тогда, когда переходила допустимые границы12.
12 Флоря Б. Н. Отношения государства и церкви у восточных и западных славян.
М., 1992. С. 66-67, 76-79, 88-89, 121-122 и др. О традиции частновладель-
ческого патронажа над приходскими церквями также см.: Стефанович ГГ. С.
Приход и приходское духовенство в России в XVI-XVII веках. М., 2002.
С. 41-42.
«Все де ныне государево»...
127
Эта многовековая традиция патроната государя над церко-
вью позволяет проанализировать отношения государства и церк-
ви при Петре не в противопоставлении с прежней традицией, а
как ее закономерную эволюцию в новых условиях.
На протяжении XVI-XVII вв. царская власть шаг за шагом
усиливала контроль над церковным имуществом. Однако было
бы неправильным видеть здесь последовательную политику, как
это часто интерпретируется в литературе, поскольку именно по-
следовательности такой политике и не хватало. Каждый раз по-
сле категорических указов об ограничении или даже полной от-
мене церковных тарханов имело место возвращение, пусть и не
в полном объеме, особых привилегий церкви. Почти одновремен-
но с указами об отмене тарханов следовала выдача новых тархан-
ных грамот отдельным архиереям и монастырям. Представление
о борьбе царской и церковной власти превращает такую осознан-
ную политику в бессмысленное метание из стороны в сторону и
приводит даже к выводу о том, что указа об отмене тарханов в
1584 г. в действительности и не существовало13.
Проследим по внутренней переписке Валдайского Иверско-
го монастыря, как на практике развивались отношения царской
и церковной власти по имущественным вопросам во второй по-
ловине XVII — начале XVIII в.
21 апреля 1662 г. в новгородской приказной избе состоялся
разговор между воеводой боярином князем Иваном Борисовичем
Репниным и иверским стряпчим Семеном Урюпиным, подробно
изложенный в отписке стряпчего: воевода «говорил мне, что де
пришла государева грамота, а велено с Новгородцкого уезду и с
новгородцких пригородков с митропо[личьих] и со всех монасты-
рей, и з дворян, и с посадских людей стрелцам в жалованье хле-
ба и скудным для помочи. Станут ли власти тот хлеб платить в
государеву казну? Отпиши де ко властем в монастырь». Как это
ни удивительно, воевода спрашивал у представителя монастыря,
будет ли его обитель платить новый налог, как будто в царской
грамоте не было ясно сказано, что платить следует. Далее воево-
да пояснил свои действия так: «А я де для того к государю не пи-
шу к Москве: для их властей. А как де отпишу, и велят де тот хлеб
13 Каштанов С. М. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 111-136; Пав-
лов А. П. К вопросу об отмене тарханов в 1584 г. // Россия в X-XVIII вв.
Проблемы истории и источниковедения: Тезисы докладов и сообщений вторых
чтений, посвященных памяти А. А. Зимина. М., 1995. С. 408-411.
П. В. Седов
128
и на них взять, лебо де они тот хлеб заплатят без отписки, что де
им чаю, достанетца неболшое». Воевода то ли уговаривал ивер-
ские власти, то ли скрыто угрожал им. Он сознавал, что Иверский
монастырь на особом положении, и его участие в платеже может
быть результатом торга. В ответ стряпчий «бил челом и говорил,
что по государеву указу дана государева жалованная грамота
<...> обелены ота всех податей». На это воевода «мне сказал: а
про государеву де грамоту я ведаю, да то де ныне положено по
государеву указу со всей земли»14.
В словах воеводы выражено двойственное отношение к тар-
хану Иверского монастыря: он полагал, что монастырь сумеет
избежать платежа и потому пытался взять с него хоть что-нибудь.
При этом он ссылался на то, что государев указ вправе лишить
монастырь его привилегий. Эта ситуационность восприятия юри-
дической нормы выражает любопытную особенность положения
церкви в Московском государстве. Ее привилегии были не фор-
мой защиты от царского указа или распоряжения воеводы, а фор-
мой включенности на особых условиях в систему государствен-
ной власти, причем непременным условием существования
монастырского тархана была его беззащитность перед царским
указом.
Подобное восприятие тарханных прав Иверского монастыря
наблюдаем на протяжении всей второй половины XVII в. В 1669 г.
иверский стряпчий хлопотал перед новгородским воеводой о со-
хранении права не иметь в своей вотчине казенных кабаков, о
чем было записано в царской жалованной грамоте. В ответ воево-
да заявил: «Старцы де иверские упрямы, все де им хочетцы вла-
деть лишним. А государеву казну где де будет нам собрать; у них
де приходит в монастырь на год по 1000 рублев, а ещо де им мало
против иных монастырей, а не податливы»15. В данном случае
воевода рассуждал не о законности монастырского права, а о его
целесообразности. В представлении воеводы, владеть своим по
закону, если это невыгодно казне, значит владеть «лишним».
Жесткая необходимость увеличивать государевы подати под-
рывала традицию дарования церкви особых финансовых приви-
легий. Они вели не только к потере части казенных налогов, но
и служили нежелательным примером для иных налогоплатель-
14 Архив Санкт-Петербургского института истории (далее — СПбИИ). Ф. 181.
Оп. 1.№697. Сет. 16.
15 Там же. № 1440. Сет. 88.
«Все де ныне государево»...
129
щиков. Воеводы и приказные судьи все чаще выражали недоволь-
ство тарханом Иверского монастыря.
В 1677 г., в разгар русско-турецкой войны, был подписан
царский указ об отмене церковных тарханов. Однако в последу-
ющие годы церковные тарханы были снова возвращены. Это про-
исходило потому, что епископат и монастыри продолжали играть
важную роль в политической жизни страны. Заступничество вли-
ятельных вкладчиков из числа ближних царских советников и
значимых придворных пробивало брешь в запрете тарханов для
отдельных монастырей, а затем так называемый образец распро-
странялся на большее число обителей. Такова была вековая тра-
диция покровительства святым обителям со стороны самого ца-
ря, членов его семьи и сотен землевладельцев, для которых их
собственные монастыри были родовыми усыпальницами, где мо-
лились поколения их предков16.
Перед лицом царской власти имущественные права церкви
имели свою специфику, не прописанную ни в каком законе. В но-
ябре 1675 г. через Новгород ехали царские послы в Швецию, и
новгородский воевода велел разместить на иверском подворье
посольскую конюшню. В этот же день в Новгород прискакал мо-
настырский слуга и привез подлинную царскую жалованную гра-
моту, освобождавшую монастырь от постоя. Воевода велел по-
дьячему грамоту «вычесть вслух, и тут лучилось дворян много.
И, выслушав грамоте, сказал: великого государя указу и грамо-
те не нарушу, послов иноземцов и иных никаких людей инозем-
ских ставить не велю, и что государских послов поставить, и то
святому месту и властем не в бесчестье, люди оне государские,
руския породы, и обиды от них никакие не будет <...> послы де
по государеву указу идут и всему государству надобны <...> а
ныне стала нужда, да и для того, что блиско пристань судовая,
где послом в город из судов выйти и впредь в суды войти ». Ска-
занное воеводой при многочисленных свидетелях обличает опыт-
ность в объяснении своих действий. Этот драгоценный образец
риторики начальника начинается констатацией незыблемости
царской воли, выраженной в жалованной грамоте монастырю, а
заканчивается перечислением причин, по которым текущая го-
сударственная необходимость отменяет эту же жалованную гра-
моту. С современной точки зрения, здесь явное противоречие, но
16 Об отмене тарханов в 1672 и 1677 гг. см.: Седов П. В. Закат Московского
царства. Царский двор конца XVII в. М., 2008. С. 149-154, 303-311.
130
П. В. Седов
со слов воеводы противоречия вроде бы и нет, поскольку госуда-
рев интерес не пострадал: ведь послы были отправлены по цар-
скому указу «и всему государству надобны», не говоря уже о том,
что подле иверского подворья «блиско пристань судовая».
Существенно, что и иверский стряпчий разделял такой взгляд
на ситуацию. В отписке своему начальству, скрытой от глаз во-
еводы, он сообщил, что сначала заявил о праве своего монасты-
ря, а потом пояснил, почему не стал на нем настаивать: «Я боль-
ше не докучал, что стольника и послов на гнев не привесть,
потому: малое число с человеком посолским поперечил, не в за-
зор сказал», что иверское подворье освобождено от постоя, и этот
человек сказал: «мы де сами станем, где годно»17. Право поддан-
ного теряло свою обязательность, если оно вступало в противо-
речие с государственным интересом. У монастырского стряпчего
не было никаких шансов противостоять действиям воеводы, а
противоречить было себе дороже.
Другой аспект имущественных отношений «священства» и
«царства» связан с традицией безвозмездных займов. На протя-
жении XVII в. архиереи и монастыри десятки раз вносили круп-
ные суммы в казну. Так, в ходе московского восстания 1682 г. в
Новгород был прислан стольник А. Д. Колтовский с указом «у нов-
городцких степенных монастырей брать ратным людем на жало-
ванье денги, а велено архимандриту всякому в своем монастыре
объявитца ему безо лжи; что в котором монастыре денег возмет,
и в тех денгах он, столник, и росписку дает». В Юрьевом мона-
стыре архимандрит объявил у себя 1100 рублей, а стольник взял
800; в Хутынском монастыре было взято 1000 рублей, из них 750
сразу, а 250 стольник указал собрать позднее; в Антониеве мона-
стыре он взял 350 рублей, «а в иных по тому же». «А ныне он ез-
дит по монастырем, — писал иверский стряпчий, — да денги
збирает, а с ним ездит дьяк Семен Прокофьев и подьячие ис при-
казу, а за збором здесь ведомо, что не збавитца. А которые, госу-
дари, Духовского и Вяжицкого монастырей власти денег в казне
не объявили, и о тех монастырях стольник говорит, что де взяты
будут на ево великого государя вотчины и со крестьяны»18. Столь-
17 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 2421. Сет. 83-84.
18 Там же. № 3089. Сет. 80. 5 июля 1682 г. стольник А. Д. Колтовский взял в
Иверском монастыре «надворной пехоты в жалованье триста рублев» (Там
же. Оп. 2. № 136. Приходо-расходная книга монастырской казны 7190 г.
Л. 116-116 об.).
«Все де ныне государево»...
131
ник А. Д. Колтовский не мог говорить такие слова самочинно,
очевидно, у него был соответствующий наказ из Москвы. В дан-
ном случае монастырям грозили мерой, которую обычно припи-
сывают исключительно Петру I. Но, как видим, действия Петра
I вырастали из слов, сказанных еще до него.
В Московском государстве цари считали себя вправе брать с
церковных имуществ дополнительные крупные средства, но при
этом видели свою обязанность в поддержании с ними духовной
связи, они постоянно выказывали монастырям покровительство
и милость. Всего месяц спустя после довольно жестких действий
стольника А. Д. Колтовского в Новгородском уезде сюда же был
направлен «от великих государей» близкий к царской семье че-
ловек. Монастырские власти писали об этом в Новгород: «При-
езжал к нам в Ыверской монастырь сверху диякон Яков Семено-
вич с милостынею, и ныне июля в 9 день от нас из Иверского
монастыря поехал в Великий Новгород». Строитель и стряпчий
в Новгороде получили указание достойно принять царского диа-
кона на иверском подворье: поить, кормить «и честь воздать»19.
Острая нужда в деньгах конца XVII в. заставляла централь-
ную власть все чаще обращаться к церкви за дополнительными
средствами. То, что ранее случалось лишь в годы войны или сму-
ты, постепенно превращалось в заурядную процедуру. Даже в
мирное время царские посланцы стали ездить по монастырям,
забирая наличные деньги в казну. Иверские власти писали в Нов-
город, что в октябре 1683 г. «ехал из Великого Новагорода и изо
Пскова великих государей спальник Михайла Васильевич Соба-
кин к Москве и был у нас в Ыверском монастыре ради государ-
ских запросных денег»20.
Для понимания сути государевой политики в отношении
церкви было бы неправильно ограничиваться лишь запретитель-
ными мерами, как это часто имеет место в литературе. Была и
прямо противоположная тенденция: поддержание и даже разви-
тие привилегированного статуса церкви. В конце XVII в. царская
власть решительно подтвердила судебную юрисдикцию архиере-
19 Там же. On. 1. № 3089. Сет. 82.
20 Там же. № 3228. Сет. 235. В приходо-расходной книге монастыря под 1 ок-
тября 1684 г. сделана запись о приезде спальника М. В. Собакина «ради за-
просных денег» и пожаловании ему в почесть 10 золотых; «с ним же был
стольник Афонасей Иванов Сверчков да псковитин Афонасей Андреев сын
Окунев» (Там же. Оп. 2. № 147. Л. 17 об.).
132
П. В. Седов
ев, их исключительное право ведать подчиненными им людьми.
В сентябре 1686 г. иверский стряпчий в Новгороде сообщил сво-
им властям, что ныне по царскому указу и по челобитью новго-
родского митрополита ему дана царская грамота «с прочетом
против прежней великого государя грамоты, которая дана была
во 150-м году, а велено ему владыки государю в своей епархии в
Великом Новегороде и в пригородех, и в уездех монастыри и ар-
химандритов, и игуменов, и братью, и протопопов, и всех руж-
ных и прихоцких церквей попов и дьяконов и церковных причет-
ников, и монастырских служек и крестьян ведать судом и
росправою. И против он той великих государей грамоты всех вы-
шеписанных чинов в своем владычном доме ныне и ведает пото-
му ж, хто и на нас бьет челом, також де приказывает, росправу
чинит»21. Подтверждение права архиереев судить своих людей
распространялось на все епархии страны22. Подобные меры об-
щегосударственного порядка невозможно объяснить в рамках
представления о последовательном наступлении царской власти
на церковь.
Реальное положение Иверского монастыря располагалось
как бы между данной ему тарханной грамотой, заступничеством
членов царской семьи, влиятельных придворных и новыми реа-
лиями, которые на практике теснили формальные привилегии.
Неустойчивость этого положения связана с самой природой цар-
ской жалованной грамоты: монастырь мог рассчитывать не на
свое неотъемлимое право, а именно на царскую милость. Суть
дела замечательно выражена в отписке иверского стряпчего из
Москвы в монастырь 1691 г. по поводу проигранного в москов-
ском приказе судебного иска: «Что государи изволят и как велят
помечать на том деле, так и буди по их государскому изволению,
а не по вашему властинскому самовольному хотению, Xie без вы-
зова писал стряпчий своим властям, X- а добровольного хотения
и до скончания переделать невозможно. А на государскую ми-
лость образца нет, как государи изволят, так и будет, а хотя и
отнято, и больши того пожалуют»23.
Итак, применительно к XVI-XVII в. правильнее говорить не
о последовательности или непоследовательности политики огра-
ничения церковных тарханов или увеличения налогов на цер-
21 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 3532. Сет. 90-90 об.
22 См.: Седов П. В. Закат Московского царства. С. 449-450.
23 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 4085. Сет. 113.
«Все де ныне государево»...	133
ковь, а о господстве средневековых реалий и представлений, ког-
да церковь существовала не отдельно от самодержавной власти,
а была ее неотъемлемой частью. Средневековое общество, про-
низанное религиозной идеей, не мыслило власть вне благослове-
ния со стороны архиереев и монашества. При таком подходе не-
изменное возвращение тарханов и прочих церковных привилегий
на протяжении XVI-XVII в., хотя каждый раз и в более урезан-
ном виде, выражает средневековую сущность самодержавной
власти Московского царства и одновременно свидетельствует о
медленной эволюции в сторону новых секулярных представле-
ний и практик.
Очередное наступление на церковные тарханы и монастыр-
ское имущество в целом имело место на рубеже XVII-XVIII вв.
Строительство азовского флота было бы невозможно без актив-
ного привлечения ресурсов церкви, которая по традиции внесла
существенный вклад в решение этой общегосударственной зада-
чи. Однако совершенно новой чертой в этом процессе стало пря-
мое вмешательство во внутреннюю жизнь монастырей с целью
контроля над его ресурсами.
После смерти патриарха Адриана в 1700 г. царь стал полным
хозяином в делах церкви и по обычаю получил законное право
распоряжаться церковным имуществом до выбора нового пред-
стоятеля церкви, который он сознательно отложил на неопреде-
ленное время.
В 1700 г. вышел очередной царский указ об отмене церков-
ных тарханов. Реакция монастырей на этот указ была вполне
традиционная. В сентябре 1700 г. с московского подворья писа-
ли в монастырь: «Послали к вам, государем, с указу великого
государя список, каков состоялся о тарханных грамотах, изво-
лите, государи, применяясь к тому списку, подлинные великого
государя к Москве грамоты прислать, а списков не принимают.
А что срок прошел, и того опасатца нечево для того, что и иных
монастырей власти по се число грамот не все положили. Только,
государи, и в оплошку ставить не довелось»24. Другими слова-
ми, очередная отмена тарханов не воспринималась монастырями
как полная и окончательная. В Москве изучали подлинные тар-
ханные грамоты предшествовавших лет, и монастыри надеялись
сохранить хотя бы часть своих тарханных прав и привилегий.
24
Там же. № 5140. Сет. 116.
134
П. В. Седов
Наряду с вполне традиционными приемами запрета церков-
ных тарханов и изъятия части церковных средств на нужды вой-
ны в начале XVIII в. стали использовать и новые методы: это были
уже не только экстраординарные займы у церкви, а непосред-
ственный контроль над внутренней жизнью монастырей с целью
урезания их доходов в пользу казны.
Осенью 1701 г. началось изъятие наличных средств у мона-
стырей. 3 октября строитель московского подворья Ефрем сооб-
щал в монастырь: «А боярин Иван Алексеевич (Мусин-Пушкин. —
П. С.) ездит в подмосковных городех по монастырем, и чинятца
доводы друг на друга меж монахами и властьми в утайках казне.
И за теми ссоры, где что изъедет, казну обирает к Москве. А ны-
не хочет ехать в Пахнотьевской монастырь»25. По сообщению
иверского старца, братия подмосковных монастырей не сумела
выступить единым фронтом: монахи доносили на собственных
властей в том, что те утаивали казну и тем самым предавали ин-
тересы родной обители. Именно так могли понимать подобное
поведение монастырские власти, но сами монахи-доносчики долж-
ны были искать оправдание своим действиям в традиционном
праве государя брать деньги из монастырской казны. Это не про-
тиворечит тому, что доносы монахов на своих властей могли быть
следствием заурядных обид и конфликтов среди братии.
Наконец, дело дошло до прямого управления монастырски-
ми вотчинами назначенными по царскому указу людьми. В мар-
те 1702 г. из Москвы писали в Иверский монастырь: «И ныне,
государи, о том мы слышим, чтоб быть во управлении столником
и стряпчим у монастырских вотчин, а инде на Москве и есть, а в
уездные еще монастыри о посылке таких приказных людей не
слышать»26.
Посылка стольников по монастырям для изъятия их доходов
при Петре I восходила к практике периода регентства. Однако
теперь власть действовала более решительно: стольники не про-
сто должны были единовременно забирать часть наличных денег,
но были определены для надзора за доходами и расходами мона-
стырей на постоянной основе.
Любопытно, как современники осознавали такое наступле-
ние на церковное имущество, в каких словах выражался смысл
происходившего, ведь никаких указов о всеобщей конфискации
25 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 5140. Сет. 96-96 об.
26 Там же. № 5577. Сет. 29.
«Все де ныне государево»...
135
церковных земель не объявлялось, и тем более странным могло
показаться современное выражение — «секуляризация церков-
ных земель».
В июне 1701 г. иверский старец извещал свои власти о том,
как он хлопотал о возвращении монастырской земли, передан-
ной ямщикам: «...боярину Федору Алексеевичу Головину с вели-
кою докукою били челом и почесть ему — пометку от того дела
во сте рублех подносили. И он тое пометку, прочитав, сказал, что
того дела учинить никоторыми делы невозможно, чтоб тем зем-
лям быть за вами, государи, для того, что велено те ямы устроить
для нынешней свийской службы по имянному великого государя
указу, а служба минетца, и впредь де будет все по-старому за
вами»27. Влиятельный боярин Ф. А. Головин успокаивал мона-
стырские власти тем, что имущественные ущемления их прав
носят временный характер, до окончания войны. Речь шла не о
провозглашении курса на секуляризацию церковной собствен-
ности, а о вынужденной необходимости взять часть церковного
имущества в интересах казны. Первый сановник государства не
посмел бы высказаться в подобном духе в общем плане, об этом,
как тогда говорили, «ведает Бог да государь». Он всего лишь из-
ложил свое видение ситуации на будущность монастырской соб-
ственности в конкретном случае.
В конце февраля 1702 г., за несколько дней до получения из-
вестия о готовившейся посылке стольников в монастыри для кон-
троля за их имуществом, представители Иверского монастыря
вновь обратились к боярину Ф. А. Головину с просьбой вернуть
землю, переданную ямщикам. Боярин повторил свои прежние
речи, но сделал важное добавление: «боярин Федор Алексеевич
сперва милостив был, а ныне то твердит против нашего челоби-
тья: что де все ныне государево. А везде служба минет, и все де
будет по-прежнему. И боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин
против нашего доношения сказал те ж речи»28. Насколько не-
случайны были его слова, свидетельствуют и другие аналогич-
ные устные вердикты высших чиновников государства этих же
дней. В апреле 1702 г. думный дьяк Никита Моисеевич Зотов в
ответ на челобитье иверских властей «сказал: что де трудитесь,
все ныне государево»29. В июне того же года боярин Иван Алек-
27 Там же. № 5334. Сет. 76.
28 Там же. № 5577. Сет. 12.
29 Там же. Сет. 40.
136
П. В. Седов
сеевич Мусин-Пушкин велел разместить на иверском подворье в
Китай-городе десятки погорельцев с кремлевского подворья Воз-
несенского девичьего монастыря. На все мольбы иверских стро-
ителя и стряпчего избавить их от этой тяготы боярин «милости
не явил, а сказал: где де мне их деть, и все де государево»30.
Слова «все де ныне государево» звучали в 1702 г. из уст са-
мых первых сановников государства, они заменяли разом и спра-
ведливый суд, а заодно и объяснения, почему подданные должны
были нести разные формы новых повинностей или почему сле-
дует предпочесть государев интерес частному.
Эти слова начальников не были записаны ни в одном законе,
но они, как эхо, разносили по стране государеву волю. То, что
было беззаконием в мирное время, на что можно было жаловать-
ся самому государю, во время войны возводилось в ранг неписа-
ного закона, каковым и была, в сущности, власть самодержца.
Проследим, как на практике шло выколачивание податей с
вотчин Иверского монастыря в начале Северной войны. В Нов-
городской епархии не было установлено внешнего управления
церковным имуществом через посылку по монастырям царских
стольников, поскольку вся Новгородская земля как ближайший
тыл действующей русской армии должна была поставлять работ-
ных людей, лошадей, подводы, продовольствие, фураж и прочее.
Теперь здесь жили по законам военного времени, в этих суровых
условиях подданные пытались спасти хотя бы часть своего иму-
щества.
Положение новгородских монастырей было отчаянное. «Жи-
тие наше пришло самое трудное (в черновике сначала написано:
короткое. — П. С.), — доносил иверский стряпчий, — потому что
власти, которые были (далее в черновике зачеркнуто: не глядят. —
П. С.), с кем о таких непосильных бедах и посагласитца, и то ста-
ло ныне не с кем; вяжицкого архимандрита в монастыре давно
нет, а деревеницкой архимандрит, приехав, умирает, а юрьевский
архимандрит умре апреля 30-го числа, а иные никоторые не смо-
трят. Хутынской архимандрит послан под начал в Юрьевской
монастырь за генеральское безчестье, так же учал говорить о
прав[де]. А стряпчие иных монастырей, видя такое разорение,
все розбежались»31. Можно себе представить, каковы были на-
строения среди монастырской братии, если настоятель первоста-
30 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 5577. Сет. 49.
31 Там же. № 5348. Сет. 128-129 (черновик), ест. 153 (беловик).
«Все де ныне государево»...
137
тейного новгородского монастыря стал открыто выговаривать
начальству «о правде». Архимандрит-правдолюбец сделал свое
заявление в одиночку и был наказан, хотя он выступал не против
самих податей, а против той непреклонной жестокости, с которой
их выбивали.
Ситуация усугублялась тем, что в Новгороде сменился вое-
вода, впервые во главе города был поставлен иноверец — Яков
Брюс. Видимо, Петр I рассчитывал, что тому будет сподручнее
заставить подданных нести повинности военного времени, не-
взирая на традиционные русские «посулы» и «поминки». В апре-
ле 1701 г. Яков Брюс стал буквально палками выколачивать из
представителей всех новгородских монастырей подводы для ар-
мии: «велел поставить стряпчих на правеж в самой Фомин поне-
дельник на первом часу и бить босых непрестанно денно и ноч-
но». В монастырской отписке подчеркивалось, что иноземный
генерал кощунственно пренебрег русскими обычаями: в Фомин
понедельник поминали усопших и вспоминали сошествие Хри-
ста в ад, каковым и показался монастырским стряпчим новый
правеж. Можно себе представить, как монастырские стряпчие
честили промеж себя новое иноземное начальство. Когда же они
стали «ему генералу у приказу, стоя на правеже, о том бити че-
лом, что нам заранее не сказано, а посланы для того посылщики,
и он на нас и злее того оскорбился». Стряпчие обратились было
за помощью к новгородскому митрополиту, но тот ответил: «что
де мне делать, на мне и на самом спрашивают»32.
В мае 1701 г. стряпчий Ефим Григорьев так описал ситуацию
с взысканием конских кормов: «Хотя до смерти забьют, а нам то-
го конского корму столько взять негде, лутчи бы отстаивались на
правеже, кабы все согласны были власти, тако ж и стряпчие.
Только говорил генерал Яков Брюс: я де не князь Никита Реп-
нин, для посулу не стану слушать»33. Иверский стряпчий не раз
сетовал на то, что представители монастырей не согласовали свои
действия перед лицом общей беды.
Сразу после Рождества 1701 г. он сообщал в монастырь: «Да
велено ныне из ног ломить у стряпчих монастырских ямские и
полоняничные денги». Яков Брюс перестал соблюдать русские
традиции, когда праздничные подношения челобитчиков началь-
ству способствовали хотя бы внешнему примирению тех, кто ука-
32 Там же. Сет. 152.
33 Там же. Сет. 139 (черновик), 165 (беловик).
138
П. В. Седов
зывал ставить на правеж, и тех, кому приходилось подставлять
свои ноги под удары палок. Я. Брюс повел себя совершенно не-
обычно: «И на челобитье наше генерал ныне нимало не смотрит:
которые ныне стряпчие были в навечернии Рождества Христова
у него и с подносами, и тех з двора всех велел в приказную пола-
ту отвесть в ямских денгах да подводах»34. Тем самым новый во-
евода явственно показал, что воспринимает рождественскую по-
честь не как православную традицию, а как подношение с целью
уклониться от податей.
При этом открытого и согласованного протеста церковных
властей против непомерных налогов не последовало. Примеча-
телен разговор, который состоялся между новгородским митро-
политом Иовом и иверским стряпчим Ефимом Григорьевым в
церкви во время службы. Владыка посетовал, что получил пись-
мо от боярина Т. Н. Стрешнева, «бутто архиерейские чинятца ос-
лушны и на работу не ходят. И за то де приказных архиерейских
бить на правеже и надлежит де к наказанию. И то писмо изволил
мне, работнику вашему, казать архиерей в церкве во время псал-
тыри августа в 4 день, а изволил говорить: знатно де, что писал
жалобу на меня генерал, мы де никогда государева указу не
преслушны»35. В этих словах первостатейного епархиального
владыки страны выражены и страх перед царским гневом, и тра-
диционное повиновение государевой воле. Такое понимание от-
ношений «священства» и «царства» не оставляло иного выхода,
как со смирением или, по крайней мере, по необходимости при-
нять фактическое разорение церкви по царским указам.
В том же августе 1702 г. Ефим Григорьев оправдывался перед
своими властями в том, что он не смеет отказываться от письмен-
ных обязательств при наложении новых податей: «А что, госу-
дари, х каким нужным делам чтоб отбыть и руки не приложить,
и так, государи, пробыть никоторыми мерами невозможно, раз-
ве кому за делами не ходить, тот будет чюж, потому что указы
государевы почали ныне быть жестокие»36. Ефим Григорьев не
зря подробно сообщил, как сам новгородский владыка смиряет-
ся перед царской волей и новыми поборами, поскольку Иверско-
му стряпчему надлежало испить ту же чашу.
34 Архив СПбИИ. Ф. 181. On. 1. № 5348. Сет. 281 (беловик); ест. 274 (черновик).
35 Там же. № 5578. Сет. 226-227.
36 Там же. Сет. 236.
«Все де ныне государево»...
139
Степень насилия при взимания податей перешла привычные
представления о допустимом. Чиновники стали просто брать у
подданных то, что следовало, не взирая на лица, и даже приказ-
ные новгородского митрополита переняли новую манеру обра-
щения с подвластным населением. В июле 1703 г. владычный
дьяк Савва Боровитинов собрался ехать из Ладоги в новозавое-
ванный город на Неве «и велел собрать под себя со всех монасты-
рей по лошади, на чем бы ему ехать из Ладоги в Шлотбурх»37.
Иверского стряпчего Матвея Якимова дьяк велел «посадить на
чепь и бить на правеже», после чего несчастный монастырский
слуга купил для дьяка лошадь за 7 рублей. «А Футыня монасты-
ря архимандрит прислал под него, приказного, лошадь рубли в
три, и он той лошади не принял, и у соборной церкве приказал
ис-под него архимандрита взять лошадь. И в нынешнем, госу-
дарь, случаю, — дивился стряпчий, — не вем что стало чинить»38.
Подобное бесчестье для архимандрита древнейшего монастыря
еще недавно было бы беззаконием, а теперь становилось чертой
повседневности. Прилюдно у Софийского собора из архимандри-
чьих саней выпрягли лошадь. Этот демонстративный поступок
дьяка должен был вразумить настоятеля: ведь тот еще не все от-
дал, что мог, а должен был, поскольку «все де ныне государево».
Правда, лошадь нужна была не для казенной надобности, а вла-
дычному дьяку, который, похоже, не испытывал никакой сослов-
ной солидарности с хутынским архимандритом.
В конце концов железная воля Петра выдавила все возмож-
ные средства из церковных вотчин Новгородской епархии. В ре-
зультате петровских указов государственный контроль над мо-
настырским имуществом зашел так далеко, что монахи некогда
богатейших монастырей стали жаловаться на недоедание. В1714 г.
наместник Иверского монастыря Варлаам известил архимандри-
37 В данном случае будущую столицу называют еще не Петербургом, а тем
именем, которым Петр велел именовать только что захваченный Ниеншанц.
Иверский стряпчий именовал аналогично город на Неве и в предыдущем
письме: «да сего июня 18-го числа приехал из Шлотбурха стольник князь
Матфей Петрович Гагарин» (Там же. № 5792. Сет. 176). После освящения
деревянной церкви Петра и Павла на Заячьем острове город сразу же приоб-
рел новое имя: «в нынешнем 1703-м году августа в 6 день прислана ис Пе-
трополя в Великий Новгород великого государя грамота»; «князь Матфей
Петрович Гагарин поехал из Великого Новаграда сего августа 15-го числа в
Петрополь» (Там же. Сет. 245, 250).
38 Там же. Сет. 192-193.
140
П. В. Седов
та Александро-Невского монастыря, что иверская братия «него-
дует», поскольку им не хватает хлеба, выделяемого на неделю
каждому монаху. Иверский наместник доносил, что на деле хлеб
даже остается и монахи втайне продают излишки на сторону.
В связи с этим он предложил хитроумный план: «Один месяц
кормить их обще, и о том сметитца, что больше или менше в рос-
ходе будет»39. Дело даже не в том, насколько были сыты монахи,
а в том, что государственная власть бралась считать краюхи хле-
ба на их столе. Этот факт свидетельствует о том, насколько ме-
лочным стал контроль казны над экономическим состоянием мо-
настыря.
В конце Северной войны Петр отменил внешнее управление
церковными землями и вернул монастырям их вотчины, глав-
ным образом в связи с тем, что внешнее управление церковной
собственностью оказалось малоэффективным. Еще в 1710 г. бы-
ли упразднены должности стольников для управления монастыр-
скими доходами, а в 1720 г. Монастырский приказ был ликвиди-
рован, большая часть монастырских вотчин была возвращена.
Приведенный материал, скорее, позволяет говорить не о се-
куляризации, а о мероприятиях по изъятию церковных доходов.
Такая политика восходила к прежнему опыту XVII в., но прово-
дились столь решительно, что на время далеко вышла за пределы
традиции. К концу Северной войны, когда поражение Швеции
было уже не за горами, Петр вернул церкви земельные владения
и доходы с них, последние — в несколько урезанном виде. Соб-
ственно, к аналогичным последствиям вела каждая значитель-
ная попытка отнять у церкви часть ее доходов на протяжении
XVI-XVII в. Никаких прямых свидетельств о намерении Петра
провести полную секуляризацию церковных земель нам не из-
вестно, хотя после смерти последнего патриарха Адриана в 1700 г.
его власть над церковью была абсолютной.
Напротив, в конце жизни Петр I целенаправленно наращи-
вал земельную собственность новооснованного им Александро-
Невского монастыря. Для придания новой обители высокого ста-
туса Петр повелел перенести сюда мощи Александра Невского и
превратил в крупнейшего землевладельца за счет приписки к не-
му Валдайского Иверского монастыря. Царь Алексей Михайло-
вич запрещал монастырям приобретать новые вотчины, но сде-
лал исключение для монастырей своего «собинного друга»
39 РГИА. Ф. 815. On. 1. 1714 г. № 1. Л. 25 об.-26.
«Все де ныне государево»...
141
патриарха Никона. Теперь его сын также допускал подобное ис-
ключение для единственного православного монастыря новой
столицы, призванного подчеркнуть преемственность побед над
шведами благоверного князя Александра Невского и самого
Петра I.
Петр, по сути, ограбил церковь, лишив ее большей части иму-
щества. Существенные последствия для церковной истории име-
ла отмена патриаршества. Но и эти меры не были борьбой с цер-
ковью. В конце концов, даже монашество не смогло бы найти
канонического обоснования мысли о том, что единственным пу-
тем к спасению души является крупное монастырское землевла-
дение.
Церковная реформа Петра покончила с прежним положени-
ем церкви, характерным для Средневековья, и определила ее
новое, подчиненное, но все еще важное значение в системе госу-
дарственной власти. Петр назвал свою новую столицу Санкт-
Петербургом, на знаменах его полков и на Андреевском флаге
был изображен крест, новопостроенные корабли получали имена
святых, в честь святых учреждались российские ордена. Однако
атрибуты святости царской власти императорского периода от-
личались от московской традиции, когда церковь обладала огром-
ными земельными владениями и даже претендовала на превос-
ходство «священства» над «царством».
Меры Петра в отношении церковного имущества непосред-
ственно вырастали из практики взаимоотношений церкви и го-
сударства предыдущего времени. Правда, эта преемственность
оказалась однобокой. Как и его предшественники, Петр брал у
церкви дополнительные средства для решения общегосударствен-
ных дел; в этом преобразователь весьма преуспел. Но он ничего
не давал взамен, и церковная собственность быстро оскудела.
Развитие церковного сословия в XVII в. происходило на осно-
ве роста монастырского землевладения и церковного имущества
в целом. Монастыри вполне пользовались правом реальной соб-
ственности на свое имущество, хотя представления о патронаже
государя над церковью в своих существенных чертах сохраня-
лись. Действия Петра I по изъятию церковных доходов восходи-
ли к традиционной практике XVI-XVII в., когда государь патро-
нировал церковь как титульный собственник.
Петр I обратился к этой древней традиции для решения за-
дач Нового времени: в результате церковь теряла элементы преж-
ней самостоятельности в области суда и управления своими вот-
142
П. В. Седов
чинами. Одновременно ушел в прошлое прежний строй понятий
о единстве благочестивых государей и церкви: раньше государь
заботился о церкви, а теперь только контролировал ее. Таким
парадоксальным образом преобразователь использовал тради-
цию для создания совершенно новых отношений государства и
церкви.
Преемственность отношений «священства» и «царства» вто-
рой половины XVII в. с петровским временем состояла не в тор-
жестве секуляризации, а в господстве представлений о божествен-
ной сущности царской власти. Именно эта доктрина соединяла
представления московского периода о том, что «на государеву
милость образца нет» с утверждением начала Северной войны:
«все де ныне государево». При таком подходе становится понят-
ным, почему церковные власти были «государеву указу не пре-
слушны».
Начиная с конца XV в. российская государственность глубо-
ко усвоила мысль о том, что царь властью своею подобен Богу.
Эта доктрина помогла Петру в проведении реформ. Даже те, кто
имел смелость противостоять указам Петра I, не выходили за
пределы представлений о божественной сущности царской вла-
сти, но для них он был уже не царь-демиург, а царь-антихрист.
Вот почему термин «секуляризация» представляется не со-
всем точным для выражения сущности отношений «священства»
и «царства» второй половины XVII — начала XVIII в. В этот пе-
риод секуляризацию можно рассматривать лишь как постепен-
ный процесс, но не как итог перехода общества из церковного
состояния в светское. Средневековая доктрина целиком базиро-
валась на религиозных началах, а в Новое время вместе с рели-
гиозной символикой и риторикой государственной жизни допу-
скалось и ее рационалистическое истолкование.
Д. А. Редин
ПЕТРОВСКИЕ РЕФОРМЫ И ИХ
ВОСПРИЯТИЕ ПРОВИНЦИАЛЬНЫМ
ЧИНОВНИЧЕСТВОМ СИБИРИ1
Нет необходимости доказывать, что конечный результат масштаб-
ных преобразований, вроде предпринятых Петром I, во многом
зависел от готовности и способности их восприятия и реализации
обществом. Важное значение (в условиях дискретного, неконсо-
лидированного российского общества) имело отношение к подоб-
ным мероприятиям госаппарата, бюрократии всех уровней, и в
этом смысле роль местной бюрократии в их судьбе могла оказать-
ся не меньшей, если не большей, чем центральной власти. Имен-
но чиновничество на местах было призвано, по сути, переводить
замыслы реформатора в практическую плоскость.
Сразу же следует пояснить, что восприятие реформ местным
чиновничеством рассматривается в данном случае на примере
Сибирской губернии. С одной стороны, региональный формат
исследования побуждает с осторожностью распространять полу-
ченные выводы на всю страну, учитывать местную специфику;
с другой, данные, известные в специальной литературе, показы-
вают, что в основных своих чертах сибирские управленцы мало
отличались от собратьев из других уголков империи. Ограничен-
ный объем статьи не дает возможности представить развернутую
аргументацию излагаемого, поэтому считаю необходимым изви-
ниться перед читателем за постулированный стиль своих сооб-
ражений.
Готово ли было местное чиновничество выполнить свою мис-
сию проводника и исполнителя реформ? Думается, ответ на этот
вопрос следует начать с анализа структуры корпуса сибирской
Статья написана при поддержке Программы фундаментальных исследований
РАН № 33 «Традиции и новации в истории и культуре», проект «Урал в
контексте российской истории: эволюционная динамика социокультурного
развития в XVI-XIX вв.», шифр 12-П-6-1010.
144
Д. А. Редин
бюрократии первой четверти XVIII в. Приступая к реализации
преобразований, Петр I был вынужден опираться на уже имев-
шийся административный ресурс — в первую очередь на воевод
и их приказный аппарат, подвизавшийся на ниве государствен-
ного управления с конца предшествующего столетия. Сибирь в
этом смысле не представляла исключения. Воеводы (комендан-
ты) сибирских городов составляли костяк административного
корпуса края и определяли социокультурный облик его высшего
и среднего управленческого звена. В период первой областной
реформы на воеводских должностях в Сибири успели послужить
57 человек2, больше половины из них (30 человек)3 — в запад-
ных ее уездах, наиболее развитых и густозаселенных, включав-
ших пространство от Вятки до Тобола. Усредненный облик си-
бирского городового воеводы этих лет — пожилой стольник 50-ти
лет, происходивший из мелко- или среднепоместной среды, мно-
гие годы (нередко до 10-12 лет) связанный службой с одним ре-
гионом. Близкие по статусу к воеводам ландраты, появившиеся
в Сибирской губернии лишь с 1715 г., практически не отличались
от первых ни социальным происхождением, ни возрастом, ни ка-
рьерой. Из 11 человек, прошедших ландратуру в Сибирской гу-
бернии (девять — в западных уездах), более половины были ве-
теранами сибирской службы4. Немногочисленная губернская
номенклатура (сидевший в Москве ландрихтер И. Л. Чепелев,
бывший дьяк Сибирского приказа, тобольские обер-коменданты
стольники И. Ф. Бибиков и С. П. Карпов, в разные годы служив-
шие воеводами по северным и западным сибирским городам, и
тобольский ландрат стольник В. П. Греков) также не контрасти-
ровала с основным управленческим контингентом края.
Вторая областная реформа, заметно усложнившая структу-
ру местных учреждений, гораздо менее изменила качество управ-
ленческого персонала, хотя и разбавила местный администра-
тивный корпус людьми, так или иначе прошедшими школу
реформ — отставными штаб-офицерами, в частности гвардей-
цами. Впрочем, число их было крайне невелико. Наибольшей
2 Акишин О. М. Российский абсолютизм и управление Сибири XVIII века:
структура и состав государственного аппарата. М.; Новосибирск, 2003. С. 86.
3 Редин Д. А. Административные структуры и бюрократия Урала в эпоху пе-
тровских реформ (западные уезды Сибирской губернии в 1711-1727 гг.).
Екатеринбург, 2007. С. 394.
4 Там же. С. 396.
Петровские реформы и их восприятие провинциальным чиновничеством... 145
концентрацией военных отличались составы надворных судов
Сибири — Тобольского и Енисейского5, что отражало общерос-
сийскую тенденцию комплектования судейского корпуса гофге-
рихтов6. Чем ниже было место суда в инстанционной иерархии,
тем больше социальный облик его служителей напоминал соци-
альный облик руководящих кадров общеадминистративных уч-
реждений. Городовые судьи/судебные комиссары региона в боль-
шинстве своем рекрутировались из местных служилых людей,
как правило имевших опыт работы на приказчичьих должностях:
по подсчетам Е. В. Бородиной, из 26 городовых судей и судеб-
ных комиссаров семь человек происходили из сибирских дворян
и детей боярских (около 37%), один числился по «московскому
списку», один был казачьим сыном (доля обоих в относительном
выражении — около 8% судейских этой категории), а происхож-
дение остальных, хотя и не устанавливается достоверно, но по
косвенным признакам также тяготеет к местной служилой сре-
де7. Никто из судей не имел специального юридического образо-
вания, и лишь немногие могли похвалиться опытом судейской
деятельности при отправлении прежних административных обя-
занностей. Принципиально важным в контексте проблематики
статьи звучит наблюдение Е. В. Бородиной, сделанное на основе
изучения практики комплектования судейского корпуса Сиби-
ри: «Тот факт, что судебное назначение могли получить бывшие
судебные комиссары, камериры и люди, занимавшие другие
административные посты, говорит о том, что осуществление
правосудия воспринималось не как самостоятельное и отличное
от администрирования занятие, а виделось лишь одним из ви-
дов управленческой работы»8. Знаковая, в плане декларирова-
ния реформаторской программы, попытка создания системы
правосудия, отделенной от исполнительной власти, оказалась
абсолютно непонятной и чуждой практике государственного
строительства России и изначально привела не к разделению
5 Бородина Е. В. Судебная реформа Петра I на Урале и в Западной Сибири.
Екатеринбург, 2012. С. 213.
6 Серов Д. О. Надворный суд в судебной системе России // Журнал российско-
го права. 2004. № 12. С. 132-138.
7 Бородина Е. В. Судебная реформа Петра I на Урале и в Западной Сибири.
С. 216.
8 Там же. С. 219.
146	Д-А- Редин
властей, а скорее к «разделению ведомств», что было точно
замечено еще К. А. Неволиным9.
Низшее административное звено регионального управления
было представлено руководителями острогов, слобод и казенных
заводов. Это был коронный уровень управления ниже уездного,
отражавший специфику края длящейся колонизации. До «боль-
ших» реформ 1720-х гг. такие коронные администраторы носили
родовое наименование приказчиков, хотя некоторым из них, ру-
ководящим наиболее важными центрами, в 1712-1719 гг. при-
сваивалось (по аналогии с бывшими воеводами) должностное
наименование комендантов. Впоследствии эти люди заняли раз-
нообразные комиссарские должности. Большинство слобод и
острогов (70 единиц) сосредоточивалось все в тех же западных
уездах губернии; на их базе с 1720-х гг. формировались местные
дистрикты. Как правило, приказчики рекрутировались из мест-
ных служилых родов, хотя в качестве исключения документы
фиксируют среди данного слоя управленцев московских выход-
цев. Значительная часть этих приказчиков (если не большинство)
находились на административной службе потомственно: в годы
петровских реформ многие такие семьи были представлены вто-
рым, а то и третьим поколением своих отпрысков в мелких управ-
ленческих должностях. Тобольских, верхотурских, тюменских
дворян и детей боярских Аврамовых, Албычевых, Бибиковых,
Булгаковых (Бугаковых), Булдаковых (Будаковых), Вистицких,
Головковых, Дурасовых, Загурских, Каченовских, Колокольни-
ковых, Стадухиных, Стрекаловских, Протопоповых, Текутьевых,
Томиловых, Фефиловых, Чернышевых, Черкасовых источники
обнаруживают на приказчичьих должностях с самых первых го-
дов XVIII в.10 11, а отдельные разыскания их родословных показы-
вают, что у многих из них, по крайней мере, отцы работали раз-
личную «приказную работу», происходя из разных категорий
служилых людей11. Дети, боковые родственники, у некоторых —
9 Неволин К. А. Образование управления в России от Иоанна III до Петра
Великого // Неволин К. А. Полное собрание сочинений. Т. 6. СПб., 1859.
С. 244-245.
10 О некоторых из них см., например: Российский государственный архив
древних актов (далее — РГАДА). Ф. 1111. Оп. 2. Стб. 648. Л. 3, 6, 7; Стб. 649.
Л. 1-2, 16, 17-18, 26-27, 33, 34-37, 40; Стб. 650. Л. 1; Стб. 654. Л. 1-6;
Стб. 699. Л. 1 об.-З об.; Стб. 700. Л. 1-21; Стб. 861. Л. 1; Стб. 864. Л. 1-3.
11 Как, например, Федор Стрекаловский, отец известного администратора тю-
менского сына боярского Максима Стрекаловского. См.: Шашков А. Т.
Петровские реформы и их восприятие провинциальным чиновничеством... 147
внуки фиксируются делопроизводством в качестве руководите-
лей низшего звена края вплоть до 1730-х гг.
Таким образом, никакой кадровой революции в течение трех
первых десятилетий в регионе не произошло. Власть здесь была
представлена тесно связанными друг с другом, в большинстве сво-
ем лично знакомыми немолодыми людьми, прошедшими адми-
нистративную выучку XVII в., они и сами были детьми XVII в.
Не покидая пределов Отечества, не имея специального образова-
ния, они едва ли были готовы воспринимать хоть какие-то новые
идеи, репродуцируя в своей практике те методы управления,
которые пытался сперва скорректировать, а потом и изменить
монарх.
Документационное обеспечение управления в губернии по
традиции осуществлялось дьяками (в период петровских реформ
их число колебалось от трех до 18 человек, единовременно пре-
бывавших на разных должностях с постепенным уменьшением
численности к концу периода) и подьячими разных статей. За
исключением дьяков, подавляющее большинство из которых име-
ло московское происхождение12, приказные должности занима-
ли выходцы из местных посадских и служилых фамилий. В со-
ответствии с общероссийской тенденцией приказная среда
Тюменский иконник XVII века Федор Стрекаловский и его сыновья // До-
кумент. Архив. История. Современность. Сб. материалов регион, науч.-прак-
тич. конф. (Екатеринбург, 20-22 апреля 2000 г.) Ч. I. Екатеринбург, 2000.
С. 56-60. С 1660-1670-х гг. занимали должности приказчиков в слободах по
Нейве и Пышме многочисленные представители родов Албычевых, Бибико-
вых, Будаковых, Вистицких, Загурских, Томиловых, Чернышевых, сохра-
нивших позиции в низшем коронном аппарате и в первой четверти XVIII в.
Свидетельства тому имеются и в литературе (например: Преображен-
ский А. А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI — начале XVIII в. М., 1972.
С. 154, 227, 358) и в особенно большом количестве среди дел Верхотурской
приказной избы: РГАДА. Ф. 1111. Оп. 2. Д. 140,180, 241, 301, 307, 330, 347,
356,363,366,369,378,392,423,452,545,546,602,604.638, 639,640,643,
648, 649, 655. Выражаю искреннюю признательность своей ученице
П. Е. Кузнецовой за проведенную работу по выявлению этих сведений.
12 Из всех сибирских дьяков, учтенных в специальной литературе и выявленных
мною, только трое являлись выходцами из местных подьячих: А. Боев, Л. Ти-
хомиров и М. Романов, известный, помимо прочего, своими литературными
дарованиями и историческими познаниями. О последнем см.: Дергачева-
Скоп Е. И. Автограф М. Г. Романова — одного из составителей Сибирского
летописного свода // Древнерусская рукописная книга и ее бытование в
Сибири. Новосибирск, 1982. С. 79-102; Акишин М. О. Российский абсолю-
тизм и управление Сибири XVIII века... С. 117-118.
148
Д. А. Редин
Сибири демонстрировала наличие в своем составе семейных групп,
более выраженных, многочисленных и устойчивых в самых за-
падных уездах (на Вятке), более размытых — в уральских и за-
падносибирских уездах. Очень трудно считать этих людей носи-
телями духа преобразований.
И администраторы, и приказные Сибири на протяжении пер-
вой четверти XVIII в. демонстрировали приверженность старым
методам управленческой практики. Несмотря на усилия законо-
дателя, они с трудом усваивали не только новые принципы орга-
низации делопроизводства, но и саму административную лекси-
ку, интенсивно внедряемую реформатором. Сплошной просмотр
тысяч документов той эпохи показывает, что местное чиновни-
чество не использовало ни слов «реформы», «преобразования»,
ни новых должностных наменований13. Например, более или ме-
нее устойчиво в делопроизводственный язык с начала 1720-х гг.
вошли термины «канцелярист», «подканцелярист», «секретарь»,
«протокол» (главным образом в учреждениях губернского уров-
ня или в крупных провинциальных канцеляриях вроде Вятской).
Совершенно отсутствовали в административном словаре края
термины «нотариус», «актуариус», «регистратор». Администра-
тивный тезаурус отражал реальное состояние дел. Последних
должностей в учреждениях Сибири просто не существовало; де-
лопроизводство демонстрировало низкую степень специализа-
ции, продолжал сохраняться «универсальный» характер канце-
лярского труда, формуляры внутренних документов разного вида
отличались неустойчивым характером14; внутренняя структура
учреждений в целом оставалась прежней (столы и повытья как
основные структурные подразделения). Документы 1720-х гг.
(время второй областной реформы) даже свидетельствуют о слу-
чаях осознанной архаизации должностных наименований. Так,
например, генерал В. И. Геннин, курировавший управление
горнозаводской промышленностью на востоке России, заменил
13 Единственным словом, которое так или иначе маркировало лавину измене-
ний в административной практике Петровской эпохи, было употребляемое
в изучаемой среде прилагательное «новый» и производные от него: «дело
нового основания», «по новосочиненной инструкцыи», «ведомость против
нового обрасца» и т. п., как правило весьма нейтрально коннотированное.
14 Подробнее см.: Редин Д. А. Организация административного делопроизвод-
ства в России первой четверти XVIII в.: к вопросу о степени модернизации
государственного управления // Россия и мир: Панорама исторического
развития. Екатеринбург, 2008. С. 561-570.
Петровские реформы и их восприятие провинциальным чиновничеством... 149
в своем ведомстве в 1723 г. название «комиссар» (земский, за-
водской, подчиненный комиссар) на старые «приказчик» и «слу-
житель», объясняя это тем, что именуясь комиссарами, уп-
равленцы считают вправе требовать для себя более высоких
должностных окладов, нежели именуясь приказчиками (!), хотя
на объем обязанностей и полномочий подобная смена названий
нисколько не влияла.
Приходится констатировать, что эпоха петровских реформ
отличалась крайне низкой исполнительской дисциплиной в управ-
лении. Методика определения уровня исполнительности на ос-
нове изучения канцелярских регистров, предложенная мною в
2005 г., позволяет судить об этом с большой степенью точности15.
Но если не вдаваться в специальные расчеты, то достаточно бу-
дет указать на то, что вся управленческая система петровской
России оказалась буквально парализованной чудовищной неис-
полнительностью, неизвестной приказной практике XVII в. Кол-
лапс делопроизводства, годами не исполняемая отчетность вы-
звали к жизни причудливые формы чрезвычайных учреждений
(комиссии, розыскные канцелярии, институт «понудительства»,
в известной мере относимые сюда же полковые дворы), которые,
подобно подпоркам, удерживали здание петровской государствен-
ности и с помощью которых удавалось более или менее очищать
документооборот от «тромбов». Примечательно, что такая неис-
полнительность ни в коем случае не являлась следствием осоз-
нанного чиновничьего саботажа, оппозиционной реакцией на
нововведения, кознями пресловутой «старомосковской» партии.
На мой взгляд, она была лишь следствием и ярким признаком
неготовности традиционного госаппарата к слишком радикаль-
ному курсу преобразований, инициированных царем.
В то же время было бы несправедливым вовсе не видеть в
местных администраторах того потенциала, который позволял
адекватно справляться с поставленными задачами. В Сибирской
губернии он концентрировался главным образом в отраслевом
сегменте: в управлении горнозаводской отраслью, требовавшей
в силу своей высокотехнологичной природы совершенно иных
людей в системе руководящих кадров. Старший административ-
15 Редин Д. А. Местные учреждения петровского времени как проводники и
исполнители законодательства (опыт изучения канцелярского регистра
1720-х гг.) // Проблемы истории России. Вып. 6: От Средневековья к совре-
менности. Екатеринбург, 2005. С. 138-152.
150	Д. А. Редин
ный состав горного ведомства16 в первую очередь отличала спе-
циальная профессиональная подготовка; большинство этих
чиновников были артиллерийскими, горными, флотскими и ар-
мейскими офицерами разных рангов. Особенностью горнозавод-
ской администрации было присутствие в ее рядах значительного
количества иностранцев. Необычным для практики местного
управления было и то, что среди горных офицеров служила мо-
лодежь — люди 25-35-летнего возраста; правда, ведущие пози-
ции в самой мощной ведомственной системе края они заняли
позже, в следующем десятилетии XVIII в. Конечно, само по себе
иностранное происхождение или военно-техническое образова-
ние не делали человека исключительно одаренным управленцем,
но это были люди, понимавшие потребность в переменах, моти-
вированные на новое качество руководства. Успехи ведомст-
венного строительства во многом определялись самой новизной
предмета административного регулирования — горнозаводской
отраслью, наиболее предрасполагавшей к новым формам адми-
нистрирования, основанным на принципах специализации, ре-
гламентации и унификации. Дело «нового основания» — круп-
ная металлургическая мануфактура не соответствовала тради-
ционной управленческой практике, а предпринимавшиеся по-
пытки поставить ее под руководство воевод и их аппарата на
практике доказали это несоответствие. Сложный комплексный
характер горно-металлургической отрасли и технико-технологи-
ческая составляющая требовали иной управленческой культуры,
которую по большому счету не могла обеспечить приказно-вое-
водская система. Высокая концентрация в отрасли мастеров и
управленцев из числа иностранных контрактеров и русских спе-
циалистов, прошедших европейскую выучку, означала форми-
рование в ведомственной административной системе континген-
та людей, осознававших смысл преобразований, бывших теми
самыми проводниками реформаторских идей и практик в «ново-
временном» смысле, которых так не хватало в остальных сег-
ментах административного аппарата русской провинции. При-
мечательно, что именно в рамках горнозаводского ведомства
16 Низовое звено горного ведомства (администраторы заводских и земских
контор Сибирского обер-бергамта) по своему социокультурному облику, на-
против, не отличалось от управленцев учреждений общего управления: все
те же местные дети боярские и посадские, которые обычно переводились на
свои должности с аналогичных общегражданских.
Петровские реформы и их восприятие провинциальным чиновничеством...	151
получила интенсивное развитие система образования (заводские
«цифирные» и «грамматические» школы, а в 1730-х гг. — не-
мецкая и латинская школы)17, началось формирование фунда-
ментальной научной библиотеки, включавшей в свой состав не
литургическую и богословскую литературу, а труды по горноза-
водскому делу, химии, физике, математике, естествознанию, ме-
дицине, фармакологии; лучшие издания языковых словарей,
энциклопедии, труды самых выдающихся историков и географов
Античности, Средневековья, Нового времени; новейшие издания
российской Академии наук18 — яркий маркер и практическое
выражение духа Просвещения19. Показательно, что с самого на-
чала учреждения заводских школ В. Н. Татищев — душа самой
идеи и ее неутомимый реализатор, мыслил их как всесословные
заведения. Контингент школьников предполагалось набирать из
детей служилых людей, подьячих, церковнослужителей, масте-
ровых и крестьян. Пытаясь убедить крестьянство в необходимо-
сти школьного обучения их детей, Татищев прибегал к довольно
откровенным риторическим приемам. В указе от 3 июня 1721 г.,
данном комиссару Алапаевских заводов Я. Вистицкому и мест-
ному подьячему Ф. Попову, он повелевал объявить крестьянам,
«что жалобы их на прикащиков многие в разных обидах» уже
расследованы, а виновные понесли наказание. Но поскольку по-
дьячие «обыкли в шалостях», а мужики неграмотны, то послед-
ние и впредь будут терпеть обман и притеснения «в зборах де-
нежных и работах заводских». Выход, по мнению Татищева, был
только один: «Велеть лутчим мужикам детей своих грамоте
обучать, хотя б читать умели, дабы их подьячие не так могли
17 Сафронова А. М. Первые школы Екатеринбурга (1724-1734): К 275-летию
основания. Екатеринбург, 2000; Она же. Сельская школа на Урале в XVIII-
XIX вв. и распространение грамотности среди крестьян. Екатеринбург, 2002.
18 Новейшее фундаментальное исследование формирования книжных собраний
горнозаводского ведомства на Урале см.: Она же. Первые библиотеки Екате-
ринбурга и книжное собрание В. Н. Татищева (Опыт исторической рекон-
струкции): дис. ... докт. ист. наук. Екатеринбург, 2011.
19 Единственным опытом организации в Петровскую эпоху в Сибирской губер-
нии образовательных учреждений за пределами горнозаводского ведомства
следует считать намерение вятского провинциального воеводы В. И. Чаада-
ева создать «цифирную» школу в Хлынове. Характерно, что усилия полков-
ника и гвардейского капитана Чаадаева столкнулись с равнодушием насе-
ления и сопротивлением епархиальных властей и кончились ничем.
Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого: Провинция 1719-
1727 гг. М., 1902. С. 98.
152	Д. А. Редин
обманывать»20. Татищевская деятельность не сумела реализо-
ваться в полную мощь в связи с кратковременностью его пребы-
вания во главе региональной ведомственной администрации в
1720-х гг., но даже тогда она принесла первые плоды: уже в но-
ябре 1723 г. кое-кто из школьников числился на службе в Сибир-
ском обер-бергамте и подчиненных ему учреждениях21.
Таким образом, можно заключить, что по своим социокуль-
турным характеристикам основная масса урало-сибирского чи-
новничества едва ли может быть отнесена к тем, кто понимал,
принимал и осознанно реализовывал петровские преобразова-
ния. Их деятельность покоилась на традициях приказно-воевод-
ской практики управления и восприятия реальности. Думается,
что бесчисленные указы о нововведениях, сыпавшиеся на их го-
ловы из столиц, воспринимались ими абсолютно механически, в
духе покорности государевой воле, которая не нуждается в моти-
вировках и должна исполняться по мере сил. Если в Сибирской
губернии и существовали люди, готовые к восприятию и осмыс-
ленному претворению реформ, то в первую очередь они были со-
средоточены в руководящем звене горного ведомства. Вслед за
своим начальником, голландцем Генниным, они были способны
«работать весело», не отписываясь от бесконечных «понудите-
лей» и «подтвердительных указов» стереотипно-унылым «а по
оному исполнить нечего».
20 Государственный архив Свердловской области (ГАСО). Ф. 24. On. 1. Д. 9.
Л. 240 об.-241.
21 Геннин В. Уральская переписка с Петром I и Екатериной I / сост., вступ. ст.,
коммент. М. О. Акишина. Екатеринбург, 1992. Док. № 37. С. 160-161; Саф-
ронова А. М. Сельская школа на Урале... С. 11-19.
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
ПРОЕКТ ЕВРОПЕИЗАЦИИ ВНЕШНЕГО
ОБЛИКА ПОДДАННЫХ В РОССИИ
ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII В.:
ЗАМЫСЕЛ И РЕАЛИЗАЦИЯ
Европеизация внешнего облика подданных являлась важнейшей
составляющей преобразований Петра Великого. При этом, одна-
ко, малоизученными остаются вопросы: как петровский замысел
воплощался в жизнь на обширных русских просторах, с какими
трудностями была сопряжена реализация данного проекта и ка-
ких конкретных результатов удалось достичь на этом поприще в
первой половине XVIII в.?
В историографии неоднократно высказывалось мнение о том,
что борода и старое русское платье для Петра были своеобразным
знаменем ненавистной старины, а потому столь энергичное уча-
стие царя в европеизации облика своих подданных вполне понят-
но и оправданно (Н. Г. Устрялов, С. М. Соловьев1 и др.). Однако
уже М. М. Богословский полагал, что такое нововведение, как
брадобритие, «...можно было осуществить более спокойно и без-
обидно». «Придворное общество», по его мнению, «довольно
быстро помимо всяких принудительных указов последовало бы
примеру царя и ближайших к нему лиц», тем более что в этом
обществе брадобритие уже на протяжении многих лет было яв-
лением модным и весьма распространенным1 2.
Тем не менее, несмотря на «резкость и шутовство, с которы-
ми нововведение стало осуществляться» (выражение М. М. Бо-
гословского3), брадобритие, впрочем, как и «немецкое платье»,
сравнительно легко были приняты элитой. По мнению совре-
менного исследователя С. М. Шамина, «легкость, с которой рус-
ская служилая знать приняла петровскую реформу костюма,
1 Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. Т. III. СПб., 1858.
С. 191-192; Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 14 // Со-
ловьеве. М. Сочинения в восемнадцати книгах. Кн. VII. М., 1991. С. 549-550.
2 Богословский. М. М. Петр1: Материалы для биографии. Т. III. Л., 1946. С. 8-9.
3 Там же. С. 9.
154
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
объясняется тем, что она продолжала изменения, начатые еще
при царе Федоре», а потому «оппозицию нововведениям могли
составить только отдельные консервативно настроенные пред-
ставители знати»4. Таким образом, С. М. Шамин, как и М. М. Бо-
гословский, полагает, что европеизация внешнего облика не бы-
ла культурным шоком для тогдашнего высшего общества.
Если знать приняла эти новшества, то с другими слоями на-
селения дело обстояло куда сложнее. В нашем исследовании мы
ставим задачу выяснить, насколько успешно проект европеиза-
ции внешнего облика подданных воплощался в жизнь в городах
(заметим, что именно на горожан главным образом и была на-
правлена реформа). При этом мы будем основываться преиму-
щественно на двух группах источников: 1) законодательстве о
ношении бороды и традиционного русского платья первой поло-
вины XVIII в.; 2) комплексе дел фонда Раскольнической конторы
о ношении обывателями разных городов бород и русского платья.
Началом проекта европеизации внешнего облика подданных
традиционно считается 26 августа 1698 г. В этот день, согласно
донесению австрийского посла Гвариента и дневнику его секре-
таря И. Г. Корба, царь собственноручно обрезал бороды у бояр,
пришедших поздравлять его с возвращением из заграничной по-
ездки5.
Однако первый указ был принят лишь 4 января 1700 г. Он
гласил:
Бояром, и окольничим, и думным ближним людем, и стольни-
ком, и стряпчим, и дворяном московским, и дьяком, и жильцом,
и всех чинов служилым, и приказным, и торговым людем, и лю-
дем боярским, на Москве и на городех носить платья — венгер-
ские кафтаны: верхние — длиною по подвязку, а исподние —
короче верхних, тем же подобием. И то платье, кто успеет сделать,
носить с Богоявлениева дни нынешнего 1700 года, а кто к тому
дни сделать не успеет, и тем делать и носить, кончая с нынеш-
няя Сырныя недели6.
4 Шамин С. М. Мода в России последней четверти XVII столетия // Древняя
Русь. Вопросы медиевистики. 2005. № 1. С. 38.
5 Корб И. Г. Дневник путешествия в Московское государство Игнатия Христо-
фора Гвариента... в 1698 г., веденный секретарем посольства Иоганном Геор-
гом Корбом // Рождение империи / пер. Б. Женева и М. Семевского. М., 1997.
С. 86-87; Богословский М. М. Петр I: Материалы для биографии. С. 7-8.
6 Полное собрание законов Российской империи (далее — ПСЗ). Т. 4. № 1741.
С. 1.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
155
Итак, Петр I именным указом от 4 января 1700 г. повелел
носить «венгерские кафтаны». Указ был обращен к боярам, околь-
ничим, стольникам, стряпчим, московским дворянам, приказ-
ным людям, купцам, людям боярским (т. е. дворовым) «на Мо-
скве и на городах». Все должны были приобрести или сделать
венгерские платья и их носить с сырной недели.
Нельзя не отметить слабую разработанность этого указа.
Пока не были определены ни социальные группы, освобождав-
шиеся от обязанности носить венгерское платье, ни наказание за
нарушение указа. Непонятно, на какие именно учреждения и
должностные лица возлагались обязанности по воплощению его
в жизнь. Из указа также неясно, касался ли он только мужчин
или женщин. А самое главное, остается загадкой, задумывался
ли законодатель о реальной возможности российского рынка обе-
спечить жителей всех городов венгерскими кафтанами в столь
короткий срок.
Не случайно два года спустя, 30 декабря 1701 г., был принят
новый указ, который повелевал «носить платье немецкое: верх-
ния — саксонския и французския, а исподнее, камзолы, и шта-
ны, и сапоги, и башмаки, и шапки — немецкия, и ездить на не-
мецких седлах», «а русскаго платья, и черкесских кафтанов, и
тулупов, и азямов, и штанов, и сапогов, и башмаков, и шапок от-
нюдь никому не носить, и на русских седлах не ездить». Указ был
вновь обращен к боярам, окольничим, стольникам, стряпчим,
московским дворянам, приказным людям, купцам и «всяких чи-
нов людям московским и городовым жителям». Но на этот раз
законодатель четко указал, какие социальные группы освобож-
дались от обязательства носить немецкое платье: все лица «ду-
ховнаго чину» (священники, дьяконы и церковные «причетни-
ки»), а также пашенные крестьяне. Крестьяне, жившие в Москве
«для промыслов», должны были также носить немецкое платье.
Лицам женского пола «всех чинов», включая жен священников,
дьяконов и церковных «причетников», предписывалось носить
«платье, и шапки, и кунтыши, а исподния бостроги, и юпки, и
башмаки немецкия ж». Ослушники царского указа должны бы-
ли платить штраф — конные 2 рубля с человека, а пешие по 13 ал-
тын 2 деньги с человека. Обязанности по взысканию штрафа на-
кладывались на целовальников (т. е. выборных из посадских),
дежуривших у городских ворот. Также в указе было предусмо-
трено «жестокое наказание» по отношению к мастеровым людям,
156
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
которые станут делать и торговать русским платьем, сапогами,
башмаками и седлами7.
Хотя у нас нет данных о том, как этот указ проводился в
жизнь, тот факт, что три года спустя, 22 декабря 1704 г., он поч-
ти дословно был повторен8, свидетельствует о низкой степени
его эффективности.
Заметим, что все три упомянутых выше указа касались рус-
ского платья, однако в них ничего не говорилось о ношении бо-
роды. Упоминание о бороде впервые появляется в указе от 16 ян-
варя 1705 г.: «на Москве и во всех городах царедворцам, и
дворовым, и городовым, и приказным всяких чинов служивым
людям, и гостям, и гостиной сотни, и черных слобод посадским
людям всем сказать, чтоб впредь с сего его великого государя
указа бороды и усы брили». Согласно этому указу, подданные
могли продолжать носить бороду, но за это право нужно было
заплатить огромные пошлины: «царедворцы», «всяких чинов
служилых и приказных людей», посадские второй статьи долж-
ны были платить за ношение бороды 60 рублей в год; гости, куп-
цы гостиной сотни и купцы первой статьи — 100 рублей в год;
наконец, посадские третьей статьи, дворовые, ямщики по 30 ру-
блей в год. В обмен за уплату годовой пошлины на бороду из
Приказа земских дел в Москве и приказных изб на местах сле-
довало выдавать специальные знаки, которые бородачи должны
были носить на себе. Кроме того, указ предполагал взыскание
пошлины в 2 деньги со всех крестьян, когда они будут проезжать
через городские ворота9.
Можно предположить, что именно с 1705 г. указы о ноше-
нии немецкого платья и брадобритии начинают активно про-
водиться в жизнь повсеместно (кажется, указы о ношении не-
мецкого платья от 22 декабря 1704 г. и указ о брадобритии от
16 января 1705 г. рассылались на места одновременно), посколь-
ку с этого момента мы видим исключительно отрицательную ре-
акцию на них населения. Так, в одном из списков Основного ви-
да Нарышкинской редакции Сибирского летописного свода
приводится следующее известие: «в 1705 году присланы с Москвы
государские указы и грамоты во все сибирские городы, что ве-
лено всякого чина служилым и неслужилым людем, кроме ду-
7 ПСЗ. Т. 4. № 1887. С. 182.
8 Там же. № 1999. С. 272-273.
9 Там же. № 2015. С. 282-283.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...	157
ховного чина, бороды и усы брить и платья носить мужеску и
женску полу немецкие, и от того в Сибире по многим местам зго-
рели, не хотя носить немецкое платье»10 11. В городе Таре город-
ские жители категорически отказались исполнять указы о бра-
добритии и ношении немецкого платья. Казачий сотник Влас
Нефедьев, пятидесятник Андрей Сумин, около 500 казаков, детей
боярских и разных чинов тарских жителей заявили, что указу
они подчиняться не будут и пошлют в Москву ходатаев с просьбой
об его отмене11. До города Томска указы о ношении немецкого
платья и брадобритии дошли в сентябре 1705 г. После оглаше-
ния указов на Нижнем базаре 16 сентября 1705 г. возбужденная
толпа томских посадских, служилых людей и оброчных крестьян
явилась в приказную избу с тем, чтобы заявить воеводе о своем
отказе подчиняться указу. Тогда же был составлен документ, под
которым поставили подписи 150 человек. Правда, несколько
дней спустя значительная часть взбунтовавшихся томичей при-
несли повинные челобитья и в них изъявили готовность платить
пошлину за ношение бороды12.
Но наивысшей точкой недовольства стал Астраханский бунт
1705-1706 гг.13, участники которого главной причиной своего
возмущения называли брадобритие и замену русского платья на
немецкое, воспринимавшиеся ими как попрание христианской
веры14. Так, например, в своем письме донским казакам от 31 июля
1705 г. восставшие писали: «ведомо мы вам чиним, что у нас в
10 Цит. по: Шашков А. Т. Дело 1705 г. «о противности и о преслушании его
царского величества указу томских жителей о немецком платье и о бритии
бород» // Проблемы истории России. Вып. 2: Опыт государственного строи-
тельства XV-XX вв. Екатеринбург, 1998. С. 302.
11 Покровский Н. Н. Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-
старообрядцев в XVIII в. Новосибирск, 1974. С. 49-50.
12 Шашков А. Т. Дело 1705 г. С. 308.
13 Подробнее о восстании см.: Голикова Н. Б. Политические процессы при
Петре I. По материалам Преображенского приказа. М., 1957. С. 221-293,
296-319; Голикова Н. Б. Астраханское восстание 1705-1706 гг. М., 1975;
Социальные движения в городах Нижнего Поволжья в начале XVIII века: Сб.
докладов / подг. Н. Б. Голикова. М., 2004.
14 Подробнее см.: Там же. С. 14-15, 21, 47, 124-125, 129-130, 132, 138-139,
146-147, 176, 186, 193-194, 197, 259-260, 263-264, 292-294, 317-319,
323-325, 327-328, 330, 335-337, 339-340, 342-344, 347, 349-352, 354,
360-362, 364, 367-368, 371-379; РГАДА. Ф. 371. Оп. 1.4. 1. Д. 458. Л. 131,
136 об., 137 об.-138, 154,168, 170, 170 об., 177 об.; Д. 14302. Л. 1-5; Оп. 2.
Д. 1144. Л. 231-233, 245-247, 248, 280-281; Д. 1146. Л. 1-8.
158
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
Астрахани учинилось за веру християнскую и за брадобритие, и
за немецкое платье, и за табак, и что к церквам божиим нас, и
наших жен, и детей в руском старом платье не пущали, а которые
в церковь божию войдут, и у тех, у нашего мужского и женского
полу, платья обрезывали...»15.
В начале 1706 г. Петр I именным указом повелел «те послан-
ныя наши, великаго государя, грамоты все оставить, и по них
ничего не чинить, а носить платье, также и седла, и прочее по-
добное тому, как кто похочет»16. Основанием для этого указа
послужила коллективная челобитная 112 служилых людей из
19 сибирских городов, в которой они жаловались на то, что им
«в немецком де платье от великих стуж ходить никоими меры
невозможно и за нуждою зделать нечем»17. Однако заметим, что
в опубликованном в Полном собрании законов Российской им-
перии указе нет никаких четких указаний на то, что позволение
носить платье «как кто похочет» следует относить только к жи-
телям сибирских городов. Есть все основания полагать, что от-
мена указов, по крайней мере о брадобритии, была адресована
также жителям охваченной восстанием Астрахани и Нижнего
Поволжья18. И, конечно, в условиях напряженной войны со Шве-
15 Социальные движения в городах Нижнего Поволжья... С. 124.
16 ПСЗ. Т. 4. № 2132. С. 363.
17 Шашков А. Т. Дело 1705 г. С. 309; Акишин М. О. Полицейское государство
и сибирское общество. Эпоха Петра Великого. Новосибирск, 1996. С. 20.
18 На эту мысль наводит следующее обстоятельство. Осенью 1706 г. астрахан-
ский житель, посадский человек К. Зимин был приведен в Приказ земских
дел за то, что у него «была борода не выбрита». На вопрос дьяка этого при-
каза «Для чего он бороды не бреет? » Зимин ответил: «... бороды не бреет для
того, что низовых городов жителям есть указ, что им бород не брить». После
заверений некой стрелецкой жены Степановой, что Зимин действительно
астраханский житель, он был отпущен на свободу. Причем отпущен с бородой,
поскольку через несколько дней за ношение бороды опять был задержан на
улице. Не вдаваясь в подробности, скажем, что в итоге он оказался в Преоб-
раженском приказе. Здесь выясняли, не принимал ли Зимин участие в
Астраханском бунте. После того, как выяснилось, что Зимин не имеет ника-
кого отношения к бунтовщикам, он был опять выпущен на свободу. Причем
в деле не сохранилось никаких упоминаний о том, что Зимину велели выбрить
бороду или заплатить за нее пошлину (РГАДА. Ф. 371. On. 1. Ч. 1. Д. 458.
Л. 193—201). Тот факт, что в Приказе земских дел не предъявили Зимину
претензий по поводу его бороды после того, как узнали, что он действитель-
но астраханский житель, может свидетельствовать о существовании указа,
позволявшего астраханцам не брить бород.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
159
цией царь никак не желал получить новый очаг напряженности
ни в Сибири, ни в других регионах страны.
К реализации проекта европеизации внешнего облика под-
данных царь возвратился лишь семь лет спустя, когда 17 декабря
1713 г. он повторил указ о запрете ношения бороды и русского
платья для городских жителей, особенно для жителей Санкт-
Петербурга19. В 1714 г. были наказаны кнутом и сосланы на ка-
торгу некоторые купцы, торговавшие в Санкт-Петербурге русским
платьем и сапогами. После этого 29 декабря 1714 г. царь издал
новый именной указ:
При Санкт-Петербурге и во всех городах всяких чинов людям
свой царского величества указ объявить публично, чтоб русским
никаким платьем и сапогами не торговали, и никто такова пла-
тья и бород не носили по прежнему указу 713 году декабря 17 чис-
ла, а ежели кто учнет русским каким платьем и сапогами тор-
говать или как русское платье и бороды носить, и за такое их
преступление учинено им будет жестокое наказание, и сосланы
будут на катаргу, а имение их движимое и недвижимое взяты
будут на великаго государя без всякия пощады20.
Но настоящий всплеск активности Петра I в этой сфере при-
ходится на послевоенное время, на 1722-1724 гг. Тогда за пол-
тора года было принято шесть указов, т. е. приблизительно столь-
ко же, сколько за два предыдущих десятилетия. 6 апреля 1722 г.
был подтвержден прежний указ о взыскании пошлины в 50 ру-
блей за ношении бороды, а также об обязательном ношении бо-
родачами и раскольниками специального костюма и зипуна. Тех
же, кто ходил с бородой, но без этого костюма, следовало ловить
и приводить в присутственные места. Приводчика следовало на-
граждать половиной взысканного с бородача штрафа (т. е. 25 руб-
лями). В указе было специально оговорено, что «ежели кто с бо-
родою придет о чем бить челом не в том платье, то не принимать
у них челобитен ни о чем, и сверх того доправить вышеписанную
дачу, не выпуская из приказа, хотя б оной годовую и платил»21.
Отметим одно очень важное обстоятельство. Начиная с этого
указа, в законодательных актах наблюдается последовательное
19 Указ в ПСЗ не вошел, но он упоминается в именном указе от 29 декабря 1714г.:
ПСЗ. Т. 5. № 2874. С. 137.
20 Там же.
21 Там же. С. 641-642.
160
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
отождествление бородачей с раскольниками. Однако, как мы уви-
дим ниже, это отождествление далеко не всегда соответствовало
действительности.
По сенатскому указу от 12 июня 1722 г. было уточнено, что
брить бороды следовало «вплоть», а тех, которые «будут бороды
подстригать ножницами не вплоть, и таких почитать за бородачей
же, и велеть им носить с прочими же указное же платье»22. Сенат-
ский указ от 30 октября 1722 г. предписывал немедленно выклю-
чать из оклада и не взыскивать денег с тех, кто «по свидетельству
Правительствующаго Синода в вере исправились и бороды обри-
ли... и стараго платья носить не похотят»23. В сенатском указе от
14 июня 1723 г. уточнялось, как поступать с бородачами, которые
«за убожеством» не могут заплатить штрафа: таковым следовало
выбривать бороды и отпускать на поруки24. Однако две недели
спустя, 28 июня 1723 г., Петр I именным указом ужесточил меры
против неплательщиков: «которые бородачи взяты не в указном
платье и впредь такие же пойманы будут, а бород брить не хотят,
а штрафу платить им будет нечем, таких посылать в Ревель для
заработывания за тот штраф по указу в Рогервик»25.
Именным указом от 13 ноября 1724 г. Петр I вновь ввел спе-
циальные медные знаки, которые следовало ежегодно выдавать
«раскольникам и бородачам» после уплаты пошлины за ношение
бороды26. Три дня спустя генерал-фельдмаршал Я. В. Брюс пред-
ставил в Правительствующем Сенате форму этих знаков с надпи-
сью: «Борода — лишняя тягота, с бороды пошлина взята». В де-
кабре 1724 г. на Московском монетном дворе было изготовлено
2600 таких знаков на предстоящий 1725 г. Но раздача знаков бо-
родачам в 1725 г. почему-то так и не была осуществлена. 17 мая
1728 г. Московская монетная контора просила в Сенате распоря-
жения о том, как поступить с этими знаками. 12 июня 1728 г. Се-
нат повелел «оные знаки употребить в копеечный передел»27.
Следующий всплеск активности законодателей по отноше-
нию к проблеме европеизации внешнего облика подданных на-
блюдается в 1726 г. (три указа за полгода). В именном указе Ека-
22 ПСЗ. Т. 6. № 4034. С. 720.
23 Там же. №4121. С. 791.
24 Там же. Т. 7. № 4245. С. 77.
25 Там же. № 4256. С. 86-87.
26 Там же. № 4596. С. 368.
27 Там же. Т. 13. № 10053. С. 737-739.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
161
терины I от 31 мая 1726 г. мы узнаем о том, что «штаб, и обер, и
унтер-офицеры, и рядовые, которые от службы на время и вовсе
отпущены и к делам определены, ходят с бородами и в старинном
русском платье ». Императрица повелела отставным и временно
отпущенным из полков военнослужащим
всем носить немецкое платье и шпаги и бороды брить, и ежели
где в деревнях таких людей, кто брить умеет, при них не случит-
ся, то подстригать ножницами до плоти в каждую неделю по
дважды, и каждому содержать себя всегда в чистоте, так, как в
полках служили. Буде ж кто на платье немецкое сукна купить
за скудостию не может, то б делали хотя из русскаго сермяжна-
го сукна с обшлагами другаго цвета, окрася сераго ж сукна, ка-
кою похочет краскою.
Ослушников указа, которые не могли предъявить «законных
причин» в оправдание своей небритости (болезнь или длитель-
ный арест, в течение которых борода могла отрасти), ждало на-
казание: рядовых следовало бить батогами, а с офицеров взыски-
вать штраф — в первый раз в размере месячного жалованья, во
второй раз — в два раза больше, а в третий раз — в три месячных
жалованья. Если же офицер после третьего штрафа не исправ-
лялся, у него следовало отнять патент и «поступать с ним как с
расколыциком »28.
4 августа 1726 г. Екатерина I в очередной раз подтвердила
прежние указы о том, что «Санкт-Петербургским обывателям,
всякого чина людям, а особливо харчевникам и ямщикам, и кои
домы свои имеют, или хотя и в наемных, а живут безвыездно,
кроме крестьян тех, которые в С.-Петербург приезжают для ра-
бот и к помещикам своим и живут временно... брить бороды и хо-
дить в немецком платье»29. 27 ноября 1728 г. сенатским указом
было подтверждено, что со всех раскольников, которые носят бо-
роды, следует взыскивать, кроме двойного оклада, также годо-
вую пошлину в 50 рублей за бороду (от нее освобождались только
раскольники из пашенных крестьян)30.
Наконец, последний этап повышенного внимания властей к
проблеме ношения бороды и русского платья приходится на вре-
28 Г<ии же. Т. 7. № 4893. С. 654.
29 Там же. №4944. С. 684.
30 Там же. Т. 8. № 5349. С. 118.
162
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
мя правления Елизаветы Петровны. 19 февраля 1743 г. сенат-
ским указом были подтверждены прежние указы о запрете на
ношение бороды и русского платья для всех, кроме «духовных
чинов и пашенных крестьян», о ношении раскольниками и боро-
дачами специального платья, о немедленном аресте бородачей в
неуказном платье во всех «судебных местах, а наипаче в ратуше
и в таможнях, також и кроме Москвы в других губерниях, и про-
винциях, и городах, особливо же в Малой России в войсковой
канцелярии»31. Сенатским указом 1752 г. были вновь введены
медные знаки, свидетельствующие об уплате годовой пошлины
на бороду, которые бородачи должны были носить на себе32.
Теперь рассмотрим вопрос, насколько успешным был проект
европеизации внешнего облика подданных в первой половине
XVIII в. Для этого обратимся к делам Раскольнической конторы.
Раскольническая контора была учреждена в 1724 г. как специ-
альная канцелярия при Сенате для сбора податей и пошлин с
раскольников и бородачей, а упразднена в 1763 г.33 В фонде
Раскольнической конторы, хранящемся в РГАДА (ф. 288), содер-
жится уникальный и исключительно информативный комплекс
дел, до сих пор не введенный в научный оборот, о незаконном но-
шении обывателями разных городов бород и русского платья.
Это, видимо, наиболее крупный (впрочем, далеко не полный)
комплекс документов, позволяющий оценить успешность проек-
та европеизации внешнего облика подданных.
Всего нами выявлено и проанализировано 48 дел за 1728-
1762 гг.34, содержащих сведения о 119 лицах35, обвиняемых в не-
31 ПСЗ. Т. 11. №8707. С. 772-773.
32 Там же. Т. 13. № 10053. С. 737-739.
33 Олевская В. В. Раскольническая контора // Государственность России (конец
XV в. — февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 4. М.: Наука, 2001.
С. 17-18; ПСЗ. Т. 7. № 4596. С. 368.Т. 16. № 11989. С. 466; РГАДА. Ф. 288.
On. 1. Д. 863.
34 Там же. Д. 139, 172, 177, 178, 219, 237, 264, 277, 294, 296, 297, 310, 311,
313, 316, 319, 370, 384, 389, 393, 402, 405, 411, 422, 432, 434, 442, 445, 453,
458, 465, 477, 520, 528, 539, 578, 618, 674, 685, 695, 701, 779, 782, 802, 837,
855, 864, 918.
35 Авторы намеренно обходят вопрос о соотношении приверженцев бороды и
традиционного русского костюма со старообрядцами, недавно специально
рассмотренный И. Н. Юркиным (Юркин И. Н. Старообрядец и его костюм в
русском городе второй четверти XVIII века // Общественная и культурная
жизнь Центральной России в XVII — начале XX века. Воронеж, 1999.
С. 115-138). Соответственно, мы сосредоточили наше внимание исключи-
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
163
законном ношении бороды и традиционного русского костюма в
следующих городах: Москве (большинство дел), Боровске, Васи-
ле, Вязниках, Вязьме, Калуге, Каргополе, Коломне, Костроме,
Курске, Нижнем Новгороде, Олонце, Порхове, Ржеве, Санкт-
Петербурге, Скопине, Сызрани, Тюмени, Царицыне и Яранске.
Среди них один ямщик, двое дворовых, 15 торгующих в городах
крестьян и 101 посадский. Итак, в подавляющем большинстве
случаев (85 %) в незаконном ношении бороды и традиционного
русского костюма в Раскольнической конторе обвинялись именно
посадские. Кроме того, мы располагаем сведениями о 38 доноси-
телях: это служащие центральных и местных учреждений (15 слу-
чаев), солдаты и офицеры (11 человек), посадские (девять доно-
сителей), крестьяне (два случая) и придворный (один человек).
Из этого комплекса можно выделить семь дел, в рамках ко-
торых обвинение в ношении бороды и русского платья падало на
купцов целых городов (Василя, Калуги, Каргополя, Костромы,
Порхова, Скопина и Царицына). Остановимся кратко на каждом
из них.
1 мая 1743 г. Скопинская воеводская канцелярия доносила
в Раскольническую контору (прислано 11 мая), что 28 марта
1743 г. в город Скопин был прислан и опубликован подтверди-
тельный указ об обязательном бритье бород и ношении немецкого
платья для всех, кроме представителей духовенства и пашенных
крестьян (речь идет об упомянутом выше указе от 19 февраля
1743 г.). Некоторое время спустя, 29 апреля 1743 г., в Скопин-
скую воеводскую канцелярию был приведен скопинский посад-
ский человек Филипп Брежнев, который был взят на винокурен-
ном заводе по извету содержателя этого завода Луки Бородина
«в приходе на оной завод в ночи и в бое ево и работников ево в
руском платье и з бородою». Через несколько дней (17 мая) в Рас-
кольническую контору дошло доношение обвиняемого Филиппа
Брежнева, в котором он заявил: «сего 743 году апреля дня ско-
пинской управитель, управляющий за воеводу, Иван Яковлев
сын Перепечин, не вем с Кокова виду, минуя всех в том городе
посадских людей с бородами, взял меня, именованнаго, якобы
из бороды, и бив смертно, посадя в четь, бросил в острог и марит
тельно на тех бородачах, которые не являлись раскольниками (в делах фигу-
рируют соответствующие заявления со стороны духовников о регулярном
участии обвиняемых в церковных таинствах). Дела в незаконном ношении
бороды и «неуказного» платья старообрядцами при анализе не учитываются.
164
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
гладом». Правда, когда Брежнев был прислан из Скопина в Мо-
скву для допроса, он отрекся от этого заявления36.
10 ноября 1744 г. Костромская провинциальная канцелярия
доносила в Раскольническую контору, что в октябре того же года
силами большой команды солдат была совершена облава на «ко-
стромичь посадских людей», в ходе которой удалось поймать «по-
садских людей в отрощенных бородах и в неуказном русском пла-
тье шесть, да в черкесском кафтане один, итого семь человек»,
но они «учинились сильны, взять себя не дали и, отбився, от них
ушли». Солдаты в доношении поименно перечислили бородачей,
а Костромская провинциальная канцелярия потребовала от ма-
гистрата их выдачи для взыскания штрафа. Однако бургомистр
посадских людей «не отдал, а сказал, отданы не будут, и в том
буде на их воевода писал бы, куда хочет»37.
20 августа 1751 г. воевода города Порхов коллежский асес-
сор Иван Чиркин доносил в Сенат:
В городе Порхове порховское купечество ходят в неуказном пла-
тье и з бородами — так, как сущие крестьяне; многопосланны-
ми Порховская канцелярия в Порховскую ратушу промемори-
ями сообщала, дабы указов исполнение чинено было неотменно,
но от Порховской ратуши послаблением исполнения никакого
не чинится, а приносят отговорки, что де оне люди пахотные и
торгу никакого не имеют, а числятся посадские люди, к тому ж
они не под командою Порховской канцелярии38.
Очевидно, рассматривая это дело как чрезвычайно важное,
воевода обратился не в Раскольническую контору, а прямиком в
Сенат. Но в Сенате отнеслись к этому доношению не как к само-
му важному. Оно пролежало «под сукном» десяток лет, пока
22 мая 1762 г. его не отправили для рассмотрения в Раскольни-
ческую контору. В Раскольнической конторе по слушанию этого
дела 2 июля 1762 г. было решено «в Порховскую воеводскую кан-
целярию послать указы, велеть над порховском купечеством,
чтоб оныя в неуказном платье не ходили и бород не носили, в том
на ними... смотрение иметь... а ежели кто в небритии бород и в
ношении неуказного платья явится, с таковыми поступать по си-
36 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 264. Л. 1-1 об., Л. 5,12 об.-13 (здесь и далее курсив
наш. — Е. А., Е. Т.).
37 Там же. Д. 294. Л. 5-5 об.
38 Там же. Д. 855. Л. 1-2.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
165
ле указов». Но когда 30 сентября 1762 г. дошел указ до Порхова,
там уже сидел другой воевода — поручик Артамон Ушаков, ко-
торый, видимо, уже более лояльно относился к порховским куп-
цам, так как это дело никакого продолжения не получило39.
18 ноября 1753 г. в Раскольнической конторе было получено
по почте доношение капитана Нижегородского драгунского пол-
ка капитана Егора Раздеришина, по долгу службы находившего-
ся в Калуге:
Калужское купечество, самые первейшия люди... в противность
именных Ея Императорскаго Величества указов содержут себя
в бородах и в неуказном как в верхнем, так и исподнем платье
всегда ходят... Да как то купечество, так и могистрацкие судя-
щия бургамистры Аким Петров сын Торубаев, Иван Кириллов
сын Кошкин, ратман Тимофей Раманов сын Лифенцов в неуказ-
ном же платье, а только пристригают одни свои бороды... И еже-
ли освидетельствовать, то ретка у которого указное муское пла-
тье найдетца, а женского и не у единой, ибо ни у одной посацкой
жены указного платья не видать было, дабы насили...40
В апреле 1760 г. подканцелярист Семен Рукавишников, на-
ходившийся на службе в городе Царицыне при следственной ко-
миссии «об утраченных в Царицынском магистрате приборной
суммы деньгах» в собственноручном доношении писал в Расколь-
ническую контору:
...в прошлом 759-м году усмотрел я ис присланных... для допро-
сов от Царицынского магистрата при промемории, кою подпи-
сал бургомистр Михайло Солеников, царицынских цехов, а имен-
но Ермолая Рудакова, Василья, Андрея Калининых, да Кузму
и Василья Ивановых детей Калашниковых... да ис купечества
Семена Соболева, Бориса Кузнецова, Марку Балашева... что оные
в противность и в презрение... указов ходят в бородах и в рус-
ском платье.
Бородачи были «в присудствии свидетельствованы, и по сви-
детельству подлинно явились в бородах и в руском платье». До-
носитель в одном из собственноручно написанных им доношений
отмечал, что в Царицыне «почти все купцы и цехи ходят в ру-
39 Там же. Л. 3-4, 35-35 об.
40 Там же. Д. 445. Л. 1-2 об.
166
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
ском платье». Служащие Царицынского магистрата, защищая
купцов и цеховых, писали: «ибо и из других городов, яко то из
Воронежа, Казани, из Саратова бывают в приезде в Царицын
купцов в запущенных в пути бород немалое число, и судные де
тамошние места, ведая их таковых же, непротивных указов, не
штрафуют»41.
В августе 1762 г. Раскольнической конторой было получено
доношение из Козьмодемьянской воеводской канцелярии, в ко-
тором сообщалось: вахмистр Григорий Дмитриев, который 18 июня
1762 г. был в городе Василе (ныне Васильсурск. — Е. А., Е. Т.)
для приведения горожан к присяге на верность в службе госуда-
рыне Екатерине Алексеевне, докладывал, что «василегородские
купцы, кроме одного тамошней ратуши бургомистра и соляных
зборщиков», явились на эту торжественную процедуру «все в бо-
родах и неуказном платье». Как отмечалось в доношении, точно
такую же картину наблюдал и подпоручик Федор Фанденский,
приводивший в конце января 1762 г. обывателей города Василя
к присяге на верность в службе государю Петру III: тогда также
«василегородские купцы, кроме одного бургомистра, были в бо-
родах и неуказном платье». По рассмотрении этого дела в Рас-
кольнической конторе было решено в Васильгородскую воевод-
скую канцелярию послать указ: «велеть над василегородским
купечеством, чтоб оные в неуказном платье не ходили и бород не
носили <...> смотрение иметь»42.
Перечисленные выше дела интересны тем, что в них перед
нами предстают в бородах и в русском платье не отдельные пер-
соны, а жители целых городов. В этой связи нельзя не вспомнить
еще об одном доношении, которое процитировано в указе, опу-
бликованном в Полном собрании законов Российской империи.
В 1748 г. в Правительствующий Сенат доносили белогородские
купцы Василий Ворожейкин и Андрей Курчанинов:
В Российской империи многие разных чинов люди в против-
ность состоявшихся указов упрямством своим ходят в неуказ-
ном платье и носят бороды. И хотя де те упрямцы по силе указов
к пресечению и истреблению и приводятся, но точию, не взирая
на оные указы, многие пренебрегают, и поныне при портах и в
других знатных городах, а особливо в Малой России, яко то с
41 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 779. Л. 10 об., 36 об.
42 Там же. Д. 864.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...	167
греки и поляки на случающихся тамо ярманках, обращаются в
бородах и в русском платье, а иные таковым платьем и торгуют,
и определенных указами штрафов не слушают, с коих бы в со-
брании могла быть немалая сумма.
Доносители просили выдать им «за шнуром и печатью Пра-
вительствующего Сената книги» и «учинить всякое вспоможе-
ние», обещая «на нынешний 1748 год в казну Ея Императорска-
го Величества прирастить более 50000 рублей»43.
Рассмотрим теперь некоторые дела, где в доносах назывались
конкретные имена. Одно такое дело началось с доношения копи-
иста Антона Матвеева от 27 ноября 1744 г., в котором он заявил:
Сего 744 году в сентябре месяце отпущен я был, именованный,
в город Боровск для своих нужд, и по приказу матери своей род-
ной Мавры Кузминой дочери подавал я, именованный, в Боров-
ском магистрате прошения на воровских купцов, но токмо в том
Боровском магистрате бургомистр Матвей Ипатов в противность
Ея Императорскаго Величества указам присудствует в бороде и
в русском платье. А при том, как я, именованный, подавал про-
шение, были того ж города Боровска канцелярии... подьячий
Кузьма Познякова, да канцелярист Петр Матвеев, да купецкой
человек Федор Павлов сын Морозов44.
Из этого доношения складывается поразительная картина: в
сентябре 1743 г. копиист одного московского учреждения Антон
Матвеев увидел бургомистра, заседавшего в присутствии в Боров-
ском магистрате в бороде и русском платье! Но еще более поража-
ет ход расследования этого дела в Раскольнической конторе. 3 де-
кабря 1744 г. в Боровскую воеводскую канцелярию был послан
указ: «с показанного бургомистра Ипатова, ежели он в небритой
бороде, то по силе... имянного 722 году апреля 12 дня указу, взы-
скав с него штрафу 50 рублей, не преемля никаких ево отговорок,
и, взыскав, прислать в кантору раскольническую немедленно, а
бороду выбрить и впредь брить по вся недели обязать подпискою
неотменно»45. 20 марта 1745 г. в Раскольнической конторе был
получен рапорт из Боровской воеводской канцелярии от 16 марта
1745 г., в котором сообщалось, что из указанных в доношении Пе-
43 ПСЗ. Т. 12. № 9479. С. 828-829.
44 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 296. Л. 1.
45 Там же. Л. 3-3 об.
168
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
тра Матвеева свидетелей в Боровске оказалось двое (Кузьма По-
зняков находился в Москве «для некоторого следствия»). Первый
из них, купец Федор Морозов, показал, что он «в присудствии
оного бургомистра Матвея Ипатова в небритой бороде никогда не
видовал». Однако более интересно показание другого свидетеля —
канцеляриста Петра Матвеева: по его словам, он «во время пода-
чи оного Матвеева прошения во оном Боровском магистрате...
был, и бурмистра Матвея Ипатова в небритой бороде в том числе
он не видал, а видел ево в бритой бороде**6. Боровская воевод-
ская канцелярия сочла, что показания свидетелей дают все осно-
вания для того, чтобы закрыть дело. Удивительно то, что Расколь-
ническая контора с этим согласилась и продолжать расследование
дела не стала, а боровский бургомистр Матвей Ипатов, заседав-
ший в присутствии Боровского магистрата в русском платье и не
то в небритой, не то в бритой бороде, избежал штрафа.
20 октября 1753 года солдат Кудринского пехотного полка
Иван Смирнов привел в Раскольническую контору 55-летнего
купца 2-й гильдии Степана Ларионова сына Чеснокова, который
был «в бороде и в русском кафтане сером»46 47. На следующий день
купец на допросе рассказал, что он является купцом 2-й гильдии
Алексеевской слободы, живет своим двором на Таганке в прихо-
де церкви Воскресения Христова. Ранее он торговал на Таганке
в наемной лавке шапками, но в пожаре лета 1753 г. его лавка со
всем товаром сгорела, после чего он «пришел в великое убоже-
ство» и был вынужден оставить торговлю, заложить свой двор в
50 рублях и взяться за шитье мужских русских шапок для сдачи
их на продажу в Шапочный ряд48. По поводу своей бороды и рус-
ского платья Чесноков показал:
Бороду свою он напред сего бривал, а тому ныне недель з десять
запустил за болезнию, о которой едва и ныне приходит в здоро-
вье, а платья немецкого не носит за убожеством. Раскол и про-
тивности святей церкви он, Чеснаков, никакой не имеет, кре-
ститца треперстно, и вся церковный таинства содержит по
новоисправленным книгам, отца духовнаго имеет прихода ево
Воскресения Христова церкви священника Ивана Ларионова49.
46 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 296. Л. 8.
47 Там же. Л. 1.
48 Там же. Л. 2.
49 Там же. Л. 2 об.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
169
Но, несмотря на все свое «убожество», несколько дней спу-
стя Степан Чесноков объявил в Раскольнической конторе штраф-
ные деньги — 50 рублей за бороду и 40 копеек за русское платье.
26 октября 1753 г. купец был освобожден под расписку с обяза-
тельством «бороду брить повсянедельно и немецкое платье но-
сить». В соответствии с указом 1722 г., половина штрафа (т. е.
25 рублей) были отданы в награждение «приводцу» — солдату
Ивану Смирнову, о чем свидетельствует сохранившаяся в деле
расписка50.
8 декабря 1753 г. в Раскольническую контору явился тот же
самый солдат Иван Смирнов и заявил: «ныне усмотрел я, имено-
ванный, московского купца Ивана Петрова, которой ходит в бо-
роде и не в указном платье»51. 11 декабря 1753 г. вместе с Ива-
ном Смирным были посланы солдаты Раскольнической конторы,
которые действительно привели человека «в бороде и в русских
шубе, в рубахе пестрядинной, онучах и в лаптях»52. Им оказал-
ся 50-летний купец 2-й гильдии Мясницкой полусотни Иван Пе-
тров сын Иконников, проживавший своим двором в приходе
Живоначальной Троицы, что в Мещанской, и занимавшийся
«сыромятным торгом». Надопросе купец поведал:
Бороду свою напред сего бривал, а распустил не брить тому ме-
сяца три за отлучкою своею для прииску шкварин в разных се-
лах и деревнях, и ныне тою бороду свою выбрить, тако ж и впредь
брить желает, штрафные за тою бороду деньги пятьдесят рублев
и за русское платье сорок копеек он заплатит, а расколу и про-
тивности святей церкви никакой не имеет, крестится трепер-
стно, молитву творит по новоисправным книгам, отца духовно-
го имеет он вышеписанной же церкви попа Ивана Никифорова,
у которого исповедывается и святых тайн приобщается...53
В тот же день Иван Иконников заплатил 50 рублей 40 копе-
ек, из которых половина опять была выдана доносителю солдату
Ивану Смирнову54.
Однако дела, когда штраф за ношение бороды и русского пла-
тья удавалось взыскать и половина суммы доставалась доноси-
50 Там же. Л. 4-8.
51 Там же. Д. 453. Л. 1.
52 Там же. Л. 3
53 Там же. Л. 4-4 об.
54 Там же. Л. 5, 8.
170
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
телю, достаточно редки (восемь дел из 4855). Чаще можно наблю-
дать другую картину. Бородатые горожане, главным образом
торговые люди, также уверяли следствие, что обычно бороды они
бреют и впредь брить будут, раскола за собой никакого не имеют
и лишь в данный момент бороду запустили в силу различных об-
стоятельств (долгая отлучка, болезнь, старость и т. п.). Отметим,
что указ от 14 июня 1723 г. гласил: те бородачи, «которые напред
сего бороды брили, а потом, за каким ни есть случаям, недели
2 или 3 запустили, и в том покажут свидетельство, и впредь о
бритье не отрекаются, таким велеть выбрив и освобождать без
штрафов»56. К этому указу и апеллировали бородачи. Например,
пойманный 30 сентября 1737 г. «в небритой бороде и в русском
платье» «Басманной слободы тяглец» Андрей Мусачков надо-
просе показал, что «про указ де, по которому велено купцам бо-
роды брить, он, Андрей, не ведал». Но 8 октября 1737 г. обвиня-
емый подал доношение, в котором иначе объяснил причину
своей небритости, на сей раз продемонстрировав прекрасное зна-
ние законов:
Прошлого сентября 30 дня его 737 году взят я, именованный, в
тою кантору и содержан был за небритие бороды своей, которую
бритьем запустил в чахоточной своей болезни, также и от убо-
жества своего. А по силе сенацкого приговору июня 14 дня 723
году велено, которые напред сего ис купечества бороды брили,
и потом за каким ни есть случаем бритьем те свои бороды запу-
стили, и впредь брить не отрекутся, таким, бороды выбрив, сво-
бодить без штрафов. А ныне я уже тою свою бороду выбрил и
впредь брить буду57.
Иранский купец, бывший яранский бурмистр Тимофей Со-
сновский, в марте 1746 г. явившийся в Иранскую воеводскую
канцелярию «по некоторым делам» «в неуказном платье и з бо-
родою», на допросе показал, что он «бородою оброс» «от болезни
за неимением в Нранску цырюлников»58. Пойманный 4 сентября
1751 г. «в бороде и русском платье» купец 2-й гильдии «Садовой
набережной слободы» Григорий Федоров сын Рукавишников по-
55 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 370, 442, 453, 685, 695, 701, 779, 802.
56 См.: ПСЗ. Т. 7. № 4245. С. 77.
57 РГАДА. Ф. 288. On. 1. Д. 178. Л. 1-2 об., 4.
58 Там же. Д. 319. Л. 1 об., 15.
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...
171
казал: «бороду де он свою напред сего бривал, и впредь брить же-
лает, а запустил не брить нынешняго 751 году с великого поста
за имеющейся в нем нутреною и падучею болезнею, и о том из-
вестен... отец ево духовной Сергий Филипов и приходская люди».
9 октября 1751 г. в Раскольническую контору был призван ци-
рюльник Алексей Курлевский, который начал было брить бороду
у Рукавишникова, но бородач так разнервничался, что его «по-
дучая болезнь схватила, коя ево держала с полчаса, точию боро-
да ему, по утишении той одержимой ево болезнии, ему оным
цырльником выбрита». После этого Рукавшиников был осво-
божден с подпиской «в том, что ему... тою бороду свою брить
повсянедельно»59. Пойманный 11 ноября 1751 г. в Москве «в
бороде и в руском платье» дмитровский посадский человек Петр
Тимофеев сын Олехов показал, что он «хотел было идти к Мо-
скворецким воротам для бритья бороды своей в цирюльню, но
мимоходом взяв ево салдат в той бороде, и привели в Раскольни-
ческую кантору»60. Задержанный 17 января 1755 г. в «хождении
в бороде и неуказном платье» ржевский купец Максим Поярков
показал:
В силе де Ея Императорскаго Величества указов имел он брить
бороды издавна и хождение в указном немецком платье, и по
воли де Божией имелся немалое время в слеглой смертелной бо-
лезни, и в той де болезни уже борода у него, Пояркова, мало от-
росла, и как де от оной болезни свободу получил, и шел на князь
Федоровской стороне по площади для брития у себя бритвою
бороды ко имеющемуся на Ржевском кружечном дворе салдату
Александру Аверьянову, и тогда де на той площади встретили-
ся с ним Ржевской воеводской канцелярии розсылщики, кото-
рый де взяли ево, Пояркова, и незнаемо за что привели во Ржев-
скую канцелярию...61
Однако во время осмотра 18 января 1755 г. в Ржевской вое-
водской канцелярии купец «имелся быть в бороде, и неуказном
платье, и не в болезни, но в самом твердом здаровье»62.
59 Там же. Д. 389. Л. 14, 24.
60 Там же. Л. 36 об.
61 Там же. Д. 520. Л. 1.
62 Там же. Л. 9-9 об.
172
Е. В. Акельев, Е. Н. Трефилов
В этих и подобных случаях служащие Раскольнической кон-
торы наводили справки, действительно ли подозреваемый регу-
лярно исповедовался и причащался в своем приходе, не был ли
заподозрен в расколе, в состоянии ли платить штраф 50 рублей
за бороду? Если показания бородача не опровергались, а местные
власти подтверждали неплатежеспособность купца, то его в силу
указа отпускали с распиской об обязательном бритье бороды и
ношении немецкого платья в будущем.
Теперь подведем итоги. Анализ законодательства позволил
выделить четыре главных этапа развития проекта европеизации
внешнего облика подданных. Начало положил знаменитый пе-
тровский указ от 4 января 1700 года о ношении всем боярам,
окольничим, стольникам, дьякам, торговым людям на Москве и
на города венгерского платья. Однако, вопреки широко распро-
страненному мнению, масштабная реализация проекта старто-
вала лишь в 1705 г., после рассылки на места указов от 22 дека-
бря 1704 г. о ношении немецкого платья и от 16 января 1705 г. о
бритье бород. Не случайно именно в это время мы видим бурную
реакцию населения на указы (возмущения в Сибири, Астрахан-
ское восстание), которая заставила царя в условиях тяжелейшей
Северной войны пойти на попятную. В начале 1706 г. Петр I по-
велел «те посланныя наши... грамоты, все оставить, и по них ни-
чего не чинить, а носить платье, также и седла, и прочее подобное
тому, как кто похочет». К реализации проекта европеизации
внешнего облика подданных царь возвратился только в 1713-
1714 гг., когда был издан указ о запрете на ношение бороды и
русского платья. Но настоящий пик активности правительства в
этой сфере приходится на послевоенное время, на 1722-1724 гг.,
тогда за полтора года было принято шесть указов (больше, чем за
два предыдущих десятилетия). Был вновь установлен штраф за
ношение бороды, введен специальный костюм, который должны
были носить бородачи и раскольники, установлено, как следова-
ло поступать со злостными бородачами-неплательщиками и с те-
ми, кто обещал бороду брить, создано специальное учреждение
для контроля за бородачами (Раскольническая контора), нако-
нец, проведена неудачная попытка ввести специальные знаки
для ношения уплатившими пошлину бородачами на костюме.
После этого мы наблюдаем два всплеска активности правитель-
ства по отношению к проблеме европеизации внешнего облика
подданных — во время царствования Екатерины I и Елизаветы
Проект европеизации внешнего облика подданных в России...	173
Петровны, когда подтверждалось старое петровское законода-
тельство о запрете на ношение бороды и русского платья.
Материалы Раскольнической конторы позволяют нам скеп-
тически оценить успехи проекта европеизации внешнего облика
горожан. Действительно, ношение бороды и русского платья бы-
ло далеко не искоренено в городах даже в 40-50-х гг. XVIII в.:
традиционный облик сохранили целые города. Местные органы
власти (воеводские канцелярии, а уж тем более городовые маги-
страты) не очень-то старались воплотить в жизнь указы о брадо-
бритии и ношении немецкого платья. В случае преследований
бородачи применяли различные стратегии. Наиболее распростра-
ненной моделью поведения на следствии было утверждение того,
что борода отросла в силу сложных жизненных обстоятельств —
длительной отлучки, болезни, бедности и т. д., а также обещание
впредь брить бороду. Таким по указу от 14 июня 1723 г. следова-
ло выбривать бороду и освобождать без штрафа и наказания с
распиской впредь бороду брить и платье немецкое носить.
Конец преследований бородачей и любителей традиционно-
го русского костюма был положен Екатериной II. 14 декабря
1762 г. в указе о вызове раскольников из Польши и других загра-
ничных мест содержится следующий пункт: «как в бритье боро-
ды, так и в ношении указнаго платья никакаго принуждения им
чинено не будет, но оное употребляют по их обыкновению
беспрепятственно»63. 15 декабря 1763 г. была упразднена Рас-
кольническая контора. Причем в указе говорится о передаче мест-
ным органам власти ее функций по управлению делами расколь-
ников, но при этом никак не упоминается другая важнейшая
обязанность Раскольнической конторы — надзор за бородача-
ми64. Предположительно, вместе с Раскольнической конторой
ушла в прошлое и борьба с бородой и традиционным платьем в
русских городах.
63 ПСЗ. Т. 16. № 11725. С. 129-132.
64 Там же. № 11989. С. 466.
РЕФОРМЫ КАК ИСТОРИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ
И КАК ФЕНОМЕН РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
(ИЗ ДИСКУССИИ)
А. Б. Каменский: Феномен реформ и понятие реформ — это
разные вещи. Это не равнозначные категории. А у нас сегодня
зачастую разговор о феномене реформы сводился к понятию ре-
формы. Все выступавшие употребляли разные термины. Вот Па-
вел Владимирович [Седов] употребил даже слово «инновация».
Конечно, можно изучить историю понятия. И это интересно и
полезно. Вопрос вот в чем: когда мы реконструируем понятие
«реформа», что это нам дает? Михаил Маркович [Кром] выска-
зал мысль о том, что нельзя модернизировать прошлое. Это всем
понятно. Но, когда мы анализируем прошлое, мы ведь не ставим
цель реконструировать прошлое в понятиях самого прошлого и
на этом поставить точку. А дальше мы начинаем интерпретацию.
Некоторые коллеги говорят: историк должен отказаться от сво-
его «я». Но это иллюзия. И, наверное, этого и не нужно. Мы ведь
для чего-то это все делаем, чтобы понять что-то. А для этого мы
должны пропустить все это через себя. К чему я все это? Мы опи-
сываем явление. Но это не означает, что термин «реформа» нель-
зя употреблять по отношению к тому времени, когда этого слова
не было. Да, Екатерина, имея в виду Петра I, писала, что «Петр
предпринял перемены». Она и слово «преобразования» не упо-
требляла. Ну и что? Давайте и мы будем использовать слово «пе-
ремены», говоря о петровских реформах. Смысл от этого изме-
нится?
Второе. Что мне кажется очень важным — вот эта обращен-
ность в Средневековье и раннее Новое время. Когда это стремле-
ние к изменению как восстановлению прошлого трансформиру-
ется в стремление к новизне, тогда и происходит переход от
Средневековья к Новому времени. Это рабочая гипотеза, над ко-
торой я предлагаю подумать. Петра как человека Нового време-
ни отличала способность к восприятию будущего.
М. М. Кром: Я выступлю здесь как оппонент Александра Бо-
рисовича [Каменского]. Я бы, прежде всего, поспорил с тем, что
феномен — это одно, а понятие — что-то другое. В моем понима-
нии, феномен включает в себя все: и понятие, и модели, и формы
их реализации и т. д. Слово «феномен» переводится как «явле-
ние», но в этом есть что-то таинственное, непознанное. Для меня
Реформы как историческое понятие... (из дискуссии)
175
феномен реформ раскрывается так: с одной стороны — модели,
в них есть элемент сознательности, хотя в то же время, как сегод-
ня было показано, не все так уж рационально усваивается, а с
другой стороны — реакция общества на перемены. Все-таки мы
находимся в новом, пусть и раннем, времени: без общества обой-
тись нельзя. Личности тоже важная часть проблемы. Нет их сна-
чала, абсолютно неясна связь происходящих преобразований с
теми или иными деятелями. А потом — пожалуйста, есть кон-
кретные личности, они уже на виду.
По поводу того, надо или не надо модернизировать. Идея
конференции имеет двух воображаемых оппонентов. Один из
них — модернизатор: если его послушать, так и княгиня Ольга —
реформатор, и Чубайс и т. д. Тогда нам, историкам, нечего де-
лать: получается, что все правители, независимо от эпохи, оди-
наковы; остается только писать книжки, которые публика очень
любит, где показано, что все в истории повторяется. Другой оп-
понент — сторонник доведенного до крайности историзма. Если
вспомнить, какой смысл вкладывали в этот принцип родоначаль-
ники историзма, немецкие историки XIX в., то речь идет о том,
что в истории нет ничего одинакового, все уникально. Но в таком
случае никакое сравнение невозможно, остается только следо-
вать языку источника, подчеркивая уникальность каждого явле-
ния. А то, что мы пытаемся обсуждать на нашей конференции,
есть некая попытка пройти между этими двумя крайностями.
В моем представлении противопоставлять слова и понятия некой
«объективной реальности» — это опасная иллюзия, ведь зача-
стую при ближайшем рассмотрении нет и самой реформы, а есть
отдельные действия, которые потом историки соединили во что-
то целое и назвали «реформой».
Раздел 3
РИТОРИКА И ПРАКТИКА
РЕФОРМ XVII-XVIII ВВ.
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
ФЕНОМЕН РЕФОРМ XVII СТОЛЕТИЯ
В РОССИИ И ИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
В XVIII В.
Порвалась ли связь времен с восшествием на престол Петра I?
Этот вопрос остается дискуссионным в отечественной историо-
графии. По распространенному мнению, именно интенсивность
преобразований отличает петровский период от правления его
предков. Однако в литературе существует и другая точка зрения,
которая подчеркивает преемственность эпохи царя-реформатора
по отношению к предшествующему столетию. Она имеет под со-
бой определенные основания: изучение внутренней политики
XVII в. показывает интенсивное введение правительством нов-
шеств. Однако есть ли между ними разница? Безусловно — есть.
И выражается она в первую очередь в разном понимании новиз-
ны и в ее разной репрезентации в официальных текстах.
В современном понимании «реформа» — это сознательное
(в основном системное, как несколько связанных между собою
акций) изменение в определенной области государственной или
общественной жизни, основанное на ожидании лучшего, на воле
человека изменить социум, согласно его представлениям об этом
«лучшем», по сравнению с настоящим. Открытое признание воз-
можности изменять установленные в обществе порядки (эконо-
мические, социальные, культурные) появилось в эпоху Просве-
щения, в России — со времен Петра, но и тогда оно разделялось
далеко не всеми. Вплоть до сегодняшнего дня идея о том, что на-
до принимать мир таким, каков он есть, а вмешательство в устро-
енный миропорядок ведет лишь к катаклизмам, всегда имела
твердые позиции в русской культуре.
Тем не менее в современной историографии понятие «рефор-
мы» применяется к вводившим новизну мероприятиям любого
исторического периода1, в том числе и к XVII в. В учебниках исто-
1 Например: Данилевский И. Н. Административные реформы Древней Руси //
180
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
рии XX-XXI вв. к реформам относят следующие события: созда-
ние Соборного Уложения 1649 г.; церковную реформу патриарха
Никона; реформу в армии (полки нового строя); налоговые ре-
формы (введение соляной пошлины, медной монеты и др.); тор-
говые уставы; отмену местничества; создание высшего учебного
заведения. Таков главный, но далеко не полный перечень всех
новшеств XVII в.
Теперь заглянем в школьные учебники отечественной исто-
рии, имевшие хождение в XVIII в. Это «Краткий российский
летописец» М. В. Ломоносова (1760 г.) и «Краткая российская
история, изданная в пользу народных училищ» (1799 г.). Оказы-
вается, что в них в отличие от современных учебников отсутству-
ет понятие «реформа» по отношению к тем же самым событиям.
Вместо этого говорится, что царь что-либо «указал», «постано-
вил» и т. д. Например: «Собрав все древние законы и находящи-
еся в Судебнике царя Иоанна Васильевича, приказал (царь Алек-
сей Михайлович. — О. К., Е. Н.) их переправить соответственно
тогдашнему состоянию России...»* 2. Это одно из многих свиде-
тельств того, что в российской исторической мысли XVIII в. по-
нятие «государева указа» в широкой практике подменяло собой
понятие «реформа». Сам перечень реформ XVII в. здесь тоже бо-
лее скуден — в нем только Соборное Уложение 1649 г., отмена
местничества и открытие Славяно-греко-латинской академии.
В этих учебных текстах никогда не подчеркивается новизна осу-
ществленного акта и никогда не говорится, что именно породило
необходимость изменений, также не дается оценок. Дискурс учеб-
ных текстов, конечно, не единственный, в котором обсуждались
государственные реформы, тем не менее, на наш взгляд, он наи-
более показателен для обсуждаемого вопроса.
Феномен, который мы сегодня называем «реформа», очевид-
но, не воспринимался людьми XVII в. сходным с современными
понятиями образом. Соответственно он иначе ими вербализиро-
вался. Однако феномен этот существовал в реальной практике
допетровского времени: вторая половина XVII в. была насыщена
новшествами и имела своих «прожектеров». Чтобы этот парадокс
Административные реформы в России: история и современность. М.:
РОССПЭН, 2006.
2 Краткая российская история, изданная в пользу народных училищ Россий-
ской империи. СПб.: Тип. Комиссии об учреждении училищ Ф. Брункова,
1799. С. 155.
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в.	181
разрешить, продуктивно сместить взгляд с понятия «реформа»
на тему восприятия нововведений, поскольку «новизна» отнюдь
не являлась для этого периода положительной ценностью.
Крупные преобразования XVII в. современниками принима-
лись в штыки: против Соборного Уложения выступила церковь,
против церковной реформы — старообрядцы, против введения
школ — мудроборцы, против новых налоговых систем — посад-
ские люди и т. д. Новшества и их инициаторы вызвали негатив-
ную реакцию, так как затрагивали чьи-то жизненные интересы,
протест, правда, был не столько против сути, сколько против са-
мой идеи перемен.
В тексты государевых указов, которые действительно вводи-
ли новшества, авторам приходилось вставлять преамбулы, каким-
то образом их оправдывавшие. Такие преамбулы являются ско-
рее исключением, чем правилом, поскольку в принципе царский
указ не требовал никаких оправданий перед подданными. Они
возникали при особо острых и конфликтных ситуациях. В пре-
амбулах XVII в. обнаруживаются разные варианты оправдания
вводимых новшеств. Так, в обосновании принятия решения об
отмене местничества говорилось, что царь не по своей воле, а по
просьбе челобитчиков из народа, «желая во благочестивом своем
царствии сугубого добра», творя волю Господа и выполняя его
промысел, принял решение уничтожить местничество. Далее
идут ссылки на отца и деда Федора Алексеевича, которые тоже
желали отменить местничество, но обстоятельства помешали им
это сделать, теперь же Господь велит выполнить их волю; потом
приводится речь патриарха, благословляющая это решение, и
свидетельство его единогласной поддержки боярами3.
В указе 1646 г. о введении новой соляной пошлины, видимо,
впервые была сделана попытка рационального объяснения фи-
нансовой выгоды вводимого новшества: «а как та пошлина собе-
рется», все другие налоги можно будет «сложить» (т. е. отме-
нить. — О. К., Е. Н.), «потому что та соляная пошлина всем будет
ровна, а в ызбылых (выбывших. — О. К., Е. Н.) нихто не будет и
лишнево платить не станет, а платить всякой станет без правежу
собою (т. е. без принуждения сборщика налогов, самостоятель-
но. — О. К., Е. Н.). А стрелецкие и ямские денги збирают неровно:
3 Российское законодательство Х-ХХ веков: в 9 т. Т. 4: Законодательство пе-
риода становления абсолютизма / отв. ред. А. Г. Маньков. М.: Юридическая
литература, 1986. С. 34-46.
182
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
иным тяжело, а иным лехко, и платят за правежом з болшими
убытками»4. Это доходчивое объяснение выгод от новой системы
налогового сбора, однако, не помогло ее успешной реализации:
как известно, эксперимент завершился Соляным бунтом.
Преамбулы Торгового (1653 г.) и Новоторгового (1667 г.)
уставов оправдывали необходимость введения новых мер регу-
лирования торговли многочисленными просьбами об этом купе-
чества, и такие требования действительно выдвигались в коллек-
тивных купеческих челобитных первой половины XVII в.5
В контексте осмысления понятия новизны в исторической
ретроспективе вызывает интерес происхождение устоявшегося
названия Устава 1667 г. — «Новоторговый». Несмотря на под-
робное источниковедческое изучение текста Устава 1667 г., про-
исхождение его названия не привлекало исследовательского вни-
мания6. В то же время оно провоцирует восприятие Устава как
«нового», противостоящего чему-то «старому». Возникает во-
прос: насколько подобная трактовка названия соответствует то-
му, как его понимали создатели текста?
Для ответа на этот вопрос следует внимательно прочесть за-
писи, имеющиеся в его списках. Впервые он назван «новым» на
последних листах, где идут делопроизводственные пометы бюро-
кратического характера. В известном издании А. Г. Манькова
они переданы следующим образом:
У докладные выписки подлинные статьи, и с тех статей для ве-
дома заморским иноземцом ведать устав учинили и приписьми
рук совершили 175-го мая в 7 день.
С сего писма перевел Посольского приказу переводчик Андрей
Виниус. А в переводе написано. С сего правого нового (курсив
наш. — О. К., Е. Н.) торгового устава список со всеми статьи яз,
Григорей Николаев, из Посольского приказу принял и в том ру-
кою своею росписался. Андрей Виниус руку приложил7.
4 Законодательные акты Русского государства 2-й половины XVI — первой
половины XVII века. Л.: Наука, 1986. С. 213-214. Благодарим И. Л. Андре-
ева за указание на этот текст.
5 Чистякова Е. В. Социально-экономические взгляды А. Л. Ордина-Нащоки-
на [XVII век] // Труды Воронежского государственного университета. Т. XX.
Воронеж, 1950. С. 44-46.
6 Она же. Новоторговый устав 1667 года // Археографический ежегодник за
1957 г., М., 1958. С. 102-126.
7 Российское законодательство Х-ХХ вв. Т. 4. С. 134.
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в.
183
В этой цитате неясно, о каком переводе здесь идет речь. Если
сравнить публикацию с оригиналом Торгового устава 1667 г.,
хранящимся в РНБ, то оказывается, что из нее был выпущен не-
большой текст на голландском языке. Этот текст находится перед
фразой «С сего письма перевел...»8. О его наличии писал перво-
открыватель этого оригинала А. И. Андреев, который также про-
цитировал интересующий нас отрывок9. В публикации Андреева
расстановка знаков пунктуации гораздо ближе передает смысл
фразы. Дополнив внутренними кавычками вариант Андреева,
получим следующее:
С сего писма (т. е. голландского текста. — О. К., Е. Н.) перевел
Посольского приказу переводчик Андрей Виниус. А в переводе
написано: «с сего правого нового торгового устава список со все-
ми статьи яз, Григорей Николаев (голландский стряпчий. —
О. К., Е. Н.), из Посольского приказу принял и в том рукою сво-
ею росписался»10 11. Андрей Виниус руку приложил11.
Прочитанная более точно, эта фраза позволяет увидеть, что
именно в переводе расписки голландца Григория Николаева о
получении списка Устава12 впервые в тексте документ называет
Устав «Новым». В этой же рукописи Устава, в подписях торговых
людей, стоящих в конце каждого листа (т. е. в данном случае в
скрепах), он просто именовался «Торговым». Виниус назвал Устав
«Новым» в процессе перевода, чтобы отличить его от предыду-
щего Торгового устава 1653 г.
Данное «техническое» название быстро вошло в делопроиз-
водственный обиход. Об этом свидетельствует помета, сделанная
в списке Новоторгового устава того же 1667 г., хранящемся в
РГАДА13. На нем в конце XVII в. (судя по характеру почерка) на
первом листе была сделана помета: «Статьи Нового устава». Она
8 Российская национальная библиотека (далее — РНБ). Эрмитажное собрание.
Д. 341. Л. 31 об.
9 Андреев А. И. Новоторговый устав 1667 г. (К истории его составления) //
Исторические записки. Т. 13. М., 1942. С. 303-307.
10 Вторая внутренняя кавычка вводится нами, чтобы отделить подпись А. Ви-
ниуса от перевода расписки голландского стряпчего Николаева.
11 РНБ. Эрмитажное собрание. Д. 341. Л. 31 об.
12 Речь идет о получение голландцами краткой версии Устава. (См.: Андре-
ев А. И. Новоторговый устав 1667 г. С. 306.)
13 РГАДА. Ф. 159. Приказные дела новой разборки. On. 1. Д. 680. Л. 1.
184
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
была скорее всего поставлена в приказе в ходе работы с докумен-
тами. Таким образом, название «Новоторговый» не имеет отно-
шения к дискурсу о новизне, «новизна» не позиционируется на-
званием, хотя сам устав был, безусловно, новым по содержанию.
Торговые уставы 1653 и 1667 гг. претворили в жизнь комплекс
нововведений в сфере торговли: первый был направлен на орга-
низацию внутренних таможенных сборов и введение единых по-
шлин, второй регулировал взимание пошлин с иностранных куп-
цов и являлся протекционистским. Нормы уставов продолжали
действовать и в первой половине XVIII в., а их списки оставались
в ходу. Среди прочих документов Новоторговый устав был спи-
сан по заказу Петербургской губернской канцелярии в 1718 г. в
Новгородской таможне и Кружечном дворе14. Возможно, это про-
изошло в процессе восстановления указных книг, утраченных в
пожаре 1716 г., случившемся в канцелярии. Даже после рефор-
мирования таможенной системы (1753-1755 гг.) интерес к тек-
сту устава 1667 г. не пропал, о чем можно судить по тому, что его
переписывали и в конце XVIII в.15
Судьба торговых уставов не была уникальной. В течение все-
го XVIII в. «работало» Соборное Уложение в качестве основного
закона империи; церковь приняла никоновские реформы; отме-
на местничества приветствовалась и дала толчок появлению Та-
бели о рангах и т. д. Старое законодательство продолжало дей-
ствовать, а эпоха уже изменилась — изменилось и отношение к
преобразованиям. В петровское время идея «новизны» вышла
из-под спуда ее открытого неприятия и стала частью активной
государственной политики, поставившей «на конвейер» произ-
водство новшеств во всех сферах жизни. Указы Петра I были от-
крыто и сознательно направлены на замену старого новым, и
этому новому власть теперь отдавала предпочтение. В указах
Петр прямо говорил о разрыве с прежней традицией, в них он
отмечал, что «обычай был в России, который и ныне есть...» ,
но он более не годится, или «...чего нигде в свете нет, как у нас
было и отчасти еще есть»16, только более этого быть не должно.
Однако и в это время петровские новшества не приветствовались
большинством российского населения, так как оно принадлежа-
14 РГАДА. Ф. 181. Рукописное собрание МГАМИД. On. 1. Д. 224/392. Л. 40-82.
15 РНБ. Эрмитажное собрание. Д. 114. Л. 1-20 (список конца XVIII в.).
16 Воскресенский. Н. А. Законодательные акты Петра I. Т. 1. М.-Л.: АН СССР,
1945. С. 92, 105.
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в. 185
ло типу культуры, «избегающей неопределенности» (uncertain-
ty avoidance по терминологии Г. Хофштед)17, а новшества всегда
сулят неопределенность. Поэтому Петру приходилось в указах
так или иначе разъяснять подданным пользу нововведений, обо-
сновывать их, приводить примеры и обращаться к житейскому
разуму. В его арсенале оказалась смесь аргументов новых («во
всем мире так заведено...» и др.) и старых («так у нас было в древ-
ние времена...»).
Пафос новизны выражался везде, ощущение перемен созда-
вало активное использование иностранной терминологии в ука-
зах (сплошь и рядом иноязычными терминами называли не
новые, а старые явления). Сложно сказать, до какой степени
острота перемен ощущалась каждым из современников, однако
очевидно, что «преобразовательная» риторика петровских ука-
зов сильно повлияла на последующие поколения историков и
философов, изучавших эпоху в первую очередь по текстам зако-
нопроектов18. Обилие преобразований в сочетании с новаторской
энергией петровских указов произвело на них глубокое впечат-
ление; в итоге, и в исторической науке, и в обыденном мышле-
нии история России оказалась жестко разделенной на «до Петра»
и «после Петра». Время Петра всегда однозначно воспринима-
ется как время преобразований. Такой взгляд, однако, ставит
препону рассмотрению феноменов XVII в. в их развитии и их
существовании в другой (петровской) реальности. Но очевидно,
что появлявшиеся в большом количестве новшества, вводимые
правительством, в российской жизни сосуществовали с тради-
ционным укладом и «притирались» к нему. Хотя петровская ри-
торика и утверждала отрицательное отношение к «старой» Рос-
сии, как отмечалось выше, нормы, заложенные новшествами
XVII в., оказались приняты и поддержаны государством века
Просвещения.
Есть разные пути изучения того, как складывалась судьба
преобразований XVII в. в последующем столетии. Можно огра-
ничиться рассмотрением законодательных актов: сравнивать,
как новые именные указы дополняли старые, где они вступали
17 Hofstede G. Н. Cultures and Organizations: Software of the mind. London:
McGraw-Hill, 1991. P. 125.
18 Кошелева О. E. Указотворчество Петра Великого и формирование образа его
власти // Образы власти на Западе, в Византии и на Руси. Средние века,
Новое время / под ред. М. А. Бойцова и О. Г. Эксле. М.: Наука, 2008. С. 78-94.
186
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
с ними в противоречие и т. д. Можно взглянуть и на другой аспект
рассматриваемой проблемы: бытование узаконений XVII в. в по-
следующем XVIII в. предполагает их применение в бюрократи-
ческом процессе. Соответственно возможно изучение того, каким
образом чиновники XVIII в. использовали тексты старых указов.
В ходе такого исследования особенно важным становится тексто-
логическое сравнение изначального текста нормативного акта и
его дальнейшей интерпретации в делопроизводственных бумаг.
Для иллюстрации подобного подхода приведем ниже пример
ситуативной востребованности одного из положений Новоторго-
вого устава 1667 г. в 1739 г.
О том, что название Устава к осознанной «новизне» прямого
отношения не имеет, речь уже шла. Тем не менее Устав 1667 г.
был новаторским не только по содержанию, но и по форме: в его
тексте просматривается явно выраженный авторский «почерк».
Безусловно, каждое из новшеств XVII в. возникало в определен-
ном событийном контексте, над проектами работали конкретные
лица, и особенности их мировоззрения находили отражение в
создаваемых ими текстах. Однако в большинстве случаев их ав-
торство очень трудно определить. Но это с уверенностью можно
сделать в отношении Новоторгового устава. В литературе от-
мечено множество фактов, указывающих на авторство главы
Посольского приказа боярина Афанасия Лаврентьевича Ордина-
Нащокина19. Именно его личные соображения отражены в
преамбуле Новоторгового устава, и этим она выделяется из ряда
других предисловий к указам. Нащокин здесь настаивал на том,
о чем часто забывали другие «прожектеры»: он предписывал со-
блюдение норм благочестия для исполнителей нового закона.
В данном случае таковыми были выборные из посадских жите-
лей таможенные сборщики20. Для Нащокина честность государева
19 Чистякова Е. В. Новоторговый устав 1667 года.
20 Государство в порядке повинности обязывало купцов собирать таможенные
пошлины, обеспечивать важнейшие государственные монополии, такие как
торговля вином, солью и прочими казенными товарами, кроме того, купцы
должны были исполнять полицейские обязанности и выполнять ряд других
служб. Кандидатов в служители выбирали на сходе посадской общины,
служба им никак не компенсировалась. Казенные службы известны в рос-
сийской истории со второй половины XVI в. и просуществовали до реформ
Екатерины II. См. подробнее: Кизеветтер А. А. Посадская община в России
XVIII столетия. М.: Университетская тип., 1903; Булгаков М. Б. Государ-
ственные службы посадских людей в XVII в. М.: ИРИ РАН, 2004; Насед-
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в. 187
слуги была излюбленной темой, и он писал царю Алексею Михай-
ловичу не единожды, особенно в контексте своей многолетней ра-
спри с боярином князем И. А. Хованским. Эту честность он рьяно
отстаивал в противовес знатности, которой ему недоставало.
Проблемы, связанные с исполнением выборными служите-
лями их обязанностей, и ранее волновали Нащокина. Будучи
псковским воеводой (1665-1666), он уделил этим вопросам не-
мало внимания в «памятях» (указаниях), которые он давал пско-
вичам. С его точки зрения, урон казенным сборам наносился «за
нерадением всенародным»: «...в службах градских и хлебных
сборах выборы бывают и недоборы чинятся от нераденья всена-
родного, что много не по достоинству выборы». Т. е. недоборы в
казенных сборах происходят от того, что в служители выбирают
заведомо неспособных к исполнению служб людей. В дальней-
шем, по словам Нащокина, это приводит к неизбежному судеб-
ному следствию по недобору: «А когда из съезжие избы против
полных окладов великого государя на головах и целовальниках
неполна в приказе спрашивают, и тогда в сроках и челобитческих
отпускех в Москве убытки бывают посадцким людям большие, а
великого государя казна год от году малится». Таким образом,
затяжное следствие оказывается убыточным и для посада, и для
казны. Ситуацию, с точки зрения Нащокина, усугубляло сопро-
тивление, оказываемое посадскими людьми следствию. Горожа-
не «извыкли челобытьем и сроками отбывать» — уклоняться от
выплаты недоимки посредством подачи челобитных21.
Как показало исследование казенных служб, проведенное по
материалам Москвы второй четверти XVIII в., положение дел в
данной сфере оставалось во многом схожим с тем, как его описал
Ордин-Нащокин. Действительно, посадская община часто изби-
рала в служители людей тяжелобольных, пьяниц или неграмот-
ных. Проблема недоборов оставалась актуальной, следствия ве-
лись постоянно, и одной из стратегией уклонения от взыскания
недоимки было затягивание разбирательства путем подачи раз-
ного рода оправдательных челобитных и жалоб (например, на
кин Е. Н. Казенные службы московского купечества в 20-30-е гг. XVIII в.:
автореф. дис. ... канд. ист. наук / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 2011.
21 Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией.
Дополнения к актам историческим. Т. 5. СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1853.
С. 2.
188
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
неправильное ведение расследования)22. Преодолению этой си-
туации, по мнению А. Л. Ордина-Нащокина, могло послужить
избрание людей «житьем праведных». В Новоторговом уставе
описание нравственных качеств выборных таможенных служи-
телей получило развитие:
А по очереди и по выбору из гостей и из лутчих торговых людей
головы и целовальники в царствующем граде Москве и в пору-
бежных городех Великие Росии за верою по заповеди Христове
святого Евангелия и за страхом Суда праведного Божия, преж-
них постановленных государственных указов в целости остере-
гая, также и последствующих ко всякой государственной зборов
таможенных прибыли и к обороне торговых людей от всяких
сторонних разорительных обид со всяким усердством радети и
беречи того всего накрепко. А выбраны имеют быти как с нача-
лу нынешнего постановления к городу с Москвы гость и ему то-
варыщи по разсмотрению, а не по дружбе и ни по недружбе, но
самою христианскою правдою без оскорбления, и, выбрав досу-
жих и Богу угодных людей, не на животы смотря, но ведая от
жития их христанского к Богу душевную добродетель и правду
(здесь и далее курсив наш. — О. К., Е. Н.). А домовные недо-
статки наполнять по достоинству из московские таможни и из
городовых земских изб мирскою подмогою, такж в радостной
службе безо всякого оскорбления23.
Иначе говоря, согласно Ордину-Нащокину, только истинная
душевная добродетель и честность («правда») кандидата в слу-
жители, которые видны по образу его жизни («христианскому
житию), могут гарантировать хорошее исполнение выборных ка-
зенных служб.
Для Устава 1667 г. выборы в таможенные службы являлись
задачей «технической» и далеко не главной. Но именно эта ста-
тья оказалась востребованной в 1739 г. Камер-коллегией. И это
не случайно. В 1739 г. Камер-коллегия отдала распоряжение Мо-
сковской ратуше заменить несколько выборных таможенных слу-
жителей. Они были горькими пьяницами и дряхлыми стариками,
следовательно, не были способны исполнять свои обязанности.
22 Наседкин Е. Н. Казенные службы московского купечества...; Он же. « И всег-
да находится болен...». Как уклонялись от служб наши предки // Родина.
2009. № 8. С. 77-78.
23 Новоторговый устав // Российское законодательство Х-ХХ вв. Т. 4. С. 118.
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в.	189
Выбор посадом таких таможенников приводил к остановке всех
дел. Свое решение о перемене служителей Камер-коллегия обо-
сновывала в данном случае ссылкой на Новоторговый устав. При-
ведем текст:
...а в Торговом уставе [и] в указе, состоявшемся 1673 году, меж-
ду прочим, написано: в городех мирских всяких чинов людех
сказать, чтобы они впередь выбрали к таможенному збору лю-
дей добрых и пожиточных и, ведая к Богу душевную доброде-
тель и правду, а не воров и не бражников, а чтоб земские старо-
сты и все посацкие люди того за головами и целовальниками
смотрели накрепко и государевым ничем корыстоваца не дава-
ли; и, будучи у таможенного збору, великого государя казну не
пропивали, и на приказные расходы не оставливали24.
Текст указа Камер-коллегии скомпонован так, что создается
впечатление, будто бы цитату почти целиком взяли из Новотор-
гового устава и немного добавили к ней из указа 1673 г.
В действительности в постановлении Камер-коллегии ис-
пользована лишь одна фраза из Новоторгового устава о том, что
кандидатов в служители необходимо выбирать, «ведая [их] к
Богу душевную добродетель и правду »25. Отметим, что эта фра-
за в Камер-коллежском указе дается в ином контексте, нежели
в Уставе. Для Ордина-Нащокина христианская добродетель была
важнее зажиточности кандидата в служители: «не на животы
смотря». В тексте распоряжения 1739 г. «пожиточность», напро-
тив, выходит на первый план. Имущественная состоятельность
как обязательное требование для кандидатов в служители вообще
характерная особенность государственных постановлений конца
XVII — начала XVIII в. Это требование диктовала сама жизнь,
ведь в случае недоимки материальным обеспечением являлось
имущество выборного служителя.
Открывая указ от 7 августа 1673 г., посвященный проблеме
выборов в таможенные службы, мы встречаем весьма похожий
на распоряжение 1739 г. текст. Но в нем нет фразы про «душев-
ную добродетель и правду». Кроме того, практически полное со-
впадение текста распоряжения Камер-коллегии обнаруживается
с указом 1677 г., о котором в тексте распоряжения 1739 г. вообще
24 РГАДА. Ф. 308. Оп.1. Д. 218. Л. 4 об.
25 Ср. выше выделенные курсивом фрагменты.
190
О. Е. Кошелева, Е. Н. Наседкин
не упоминается26. В указе 1677 г. фраза о «правде» присутству-
ет. Приведем тексты обоих указов27 28:
Указ 1673 г.
Указ 1677 г.
В городех мирских и всяких
чинов людям сказать, чтоб
они впредь к таможенному
и кабацкому сбору выбирали
голов и целовальников, лю-
дей добрых и пожиточных,
и они б земские старосты и
все посадские люди того за
ними смотрели накрепко, и
государевым ничем корысто-
ваться не давали...29
В городех мирских всяких чинов лю-
дям сказать, чтобы они впередь вы-
брали к таможенному збору людей
добрых и пожиточных и, ведая чью к
Богу душевную добродетель и правду,
а не воров и не бражников, а они б зем-
ские старосты и все посадские люди
того за головами и целовальниками
смотрели накрепко и государевым ни-
чем корыстоваться не давали; и, бу-
дучи у таможенного збору, великого
государя казну не пропивали, и на при-
казные расходы не оставляли...29
В указах 1673 г. и 1677 г. развита идея о необходимости кон-
троля посадской общины за своими представителями, она была
использована и в указе Камер-коллегии. В преамбуле же Ново-
торгового устава этого положения нет. Только одного благоче-
стия, на котором делал акцент Нащокин, по мысли деятелей
Камер-коллегии, для кандидата в таможенные служители было
явно недостаточно. Требовались еще зажиточность и внешний
контроль. Но проблему «благочестия» тоже невозможно было
обойти, так как без него ситуация, в связи с которой Камер-кол-
легия обращалась в ратушу, не могла быть удовлетворительно
разрешена.
26 Это неудивительно, ведь формулировки указов 1673 г. и 1677 г. были во
многом похожи на стандартные фразы из делопроизводственной документа-
ции XVIII в.
27 Полужирным курсивом выделен текст, совпадающий с постановлением Ка-
мер-коллегии 1739 г., подчеркиванием — отрывок, взятый из Новоторгово-
го устава.
28 ПСЗ. Собр. 1. 1830. Т. I. № 555.
29 Там же. Т. II. № 679.
феномен реформ XVII столетия в России и их интерпретация в XVIII в.
* * *
191
Итак, анализ небольшого отрывка из указа Камер-коллегии по-
казал, что к краткой выдержке из моральных сентенций Ордина-
Нащокина о том, что выбранные в таможенники должны иметь
«к Богу душевную добродетель и правду», были присоединены
отрывки из двух других именных указов конца XVII в. на ту же
тему морального облика таможенников. Но, как уже отмечалось,
весь текст подан в постановлении 1739 г. для создания впечатле-
ния о том, что большая часть цитаты взята именно из Новотор-
гового устава. Распоряжение Камер-коллегии должно было впе-
чатлить Московскую ратушу, в которую оно направлялось,
серьезной ссылкой на старый авторитетный закон — Устав 1667 г.
Убеждения Нащокина в необходимости добродетели в качестве
основы честной службы оставались востребованными и в после-
петровский период. Однако оригинальный текст Новоторгового
устава чиновники Камер-коллегии интерпретировали весьма
вольно: в целях решения злободневной ситуации нравственный
посыл Ордина-Нащокина был скорректирован и дополнен фраг-
ментами из других указов конца XVII в. Судя по всему, авторы
распоряжения 1739 г. не только были хорошо знакомы с сутью
постановлений конца XVII в., но и до тонкостей знали тексты
прошлой эпохи.
Таким образом, представляется, что в первой половине
XVIII в. компонента XVII в. наряду с действительными переме-
нами играла значимую роль: реформы мыслились как указная
практика монарха, во многих аспектах новые законы не противо-
речили действию старых и даже их риторика иногда оказывалась
жизненно востребованной.
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДУ О. Е. КОШЕЛЕВОЙ
И Е. Н. НАСЕДКИНА
М. М. Кром: Я могу только поддержать и одобрить подход в
докладе Ольги Евгеньевны [Кошелевой] и Егора Николаевича
[Наседкина]. Очень интересно и конкретно. Был дан анализ тек-
стов и весьма перспективно; здесь видна связь эпох — как XVHI в.
«оглядывается» на XVII. Конечно, нет акцента на новизне, зато
есть обращение к прежним указам. До этого времени не было ме-
ханизмов выработки решений. Как мог Судебник 1497 г. быть
инструментом чего-то, если он сохранился в единственном эк-
земпляре 1540-х гг.? Судебник 1550 г. уже дошел в большем ко-
личестве списков. И именно с середины XVI в. появляется указ-
ная практика, и дальше указов все больше и больше. Это — как
и в других странах: эдиктов со временем становилось все больше,
постепенно (а отнюдь не сразу!) они охватывали всю страну...
Е. В. Анисимов: Опять этот трудный вопрос о восприятии
реформ в России! На мой взгляд, упоминание учебников XVIII в.
здесь не корректно. Во-первых, учебники имели другую задачу,
а во-вторых, значимость реформ сознавалась уже тогда. У Ша-
фирова в его описании Северной войны, у Ломоносова Петр —
«он Бог для России», это представление о демиурге выходит за
рамки всего. Неплюев писал из Константинополя, узнав о смер-
ти Петра: «Он научил нас понимать, что мы — люди тоже».
Для Петра старина — синоним всего неподходящего, неудоб-
ного, смехоподобного, московского. Здесь правильно было ска-
зано о появлении мотивирующего указа о просвещении, где все
это уже осознается. Очень любопытно, что церковная реформа
Петра воспринималась им так: «Вот помру я, предстану перед
Господом Богом, и спросит он меня, что я сделал для усовершен-
ствования церкви, и мне нечего будет ему ответить». Конечно,
здесь есть и демагогия, но есть и осознание своей роли, необхо-
димости что-то реформировать. Именно с петровских времен ре-
формирование входит в функцию монарха, который обязательно
должен что-то реформировать. При этом все ссылались на Петра.
Д. А. Редин: Я хотел бы высказаться о докладе Ольги Евге-
ньевны [Кошелевой] и Егора Николаевича [Наседкина]. Вполне
разделяю одно из направлений вашего рассуждения: мне пока-
залась важной идея глубокого континуитета между XVII и XVIII в.,
которая совсем не очевидна, поскольку мы судим о реформах Пе-
Дискуссия по докладу О. Е. Кошелевой и Е. Н. Наседкина	193
тра по декларациям власти. А то, что вы сделали, проследив раз-
витие нормативных текстов, кажется мне очень интересным, по-
тому что именно в практике законодательства эта преемственность
видна. Правда, эта текстологическая работа для нас с Дмитрием
Олеговичем [Серовым], изучающих повседневную рутину бюро-
кратической практики, кажется необязательной. Все эти добро-
детели, которые перечислены в указе 1677 г. и потом продубли-
рованы в памятниках конца 30-х гг. XVIII в., представляют собой
стандартный набор, известный при поступлении человека на
службу уже с XVII в. и проходящий через весь XVIII в.: не вор,
не бражник и прочее. Плюс, в зависимости от должности, какая-
то специфика — «дел не выносить из приказной избы». Это в
XVIII в. воеводская канцелярия уже существует, а здесь, в про-
винции, используется этот термин, что показательно.
Д. О. Серов: Об Уложении 1649 г. Оно не просто бытует в
XVIII в., оно — центральное звено, основа законодательства. И в
любых судебных делах ссылка дается сначала на Уложение 1649 г.
И если его экземпляра нет в судебном органе, то пишут — при-
шлите! А уж указ Петра 1714 г. о подтверждении Уложения под-
черкивает его приоритетность. Формально с юридической сторо-
ны Уложение сохраняло свою силу до вступления в силу Свода
законов Российской империи. Так что эта линия преемственно-
сти совершенно очевидна. Реформы — реформами, но на прак-
тике, «на земле», как говорят мои коллеги-правоохранители, все
происходило по Уложению.
И о текстологии. Почему не упомянули указ 1677 г.? Потому
что это действительно общее место, стандартный фрагмент, аб-
солютно расхожий, известный по множеству нормативных доку-
ментов. Почему они не нашли нужным ссылаться? Это своего
рода квалификационные требования, хотя, строго говоря, ква-
лификационные требования — это требования, связанные с под-
готовкой человека. Ну, здесь моральные. Важно, что это хорошо
всем известные вещи. Они повторяют стандартную клаузулу, по-
этому не приходится удивляться, что не ссылаются, а вот там уже
оригинальный фрагмент, и они совершенно честно при подготов-
ке ссылаются. Это великолепный текстологический анализ и
очень перспективное направление. Прекрасно, что вы этим за-
нялись!
П. В. Седов: Я хотел бы сказать о двух моментах. В первую
очередь, о политике. Михаил Маркович [Кром] прав, напоминая
о том, что надо очень осторожно говорить о политике в эпоху
194
Дискуссия по докладу О. Е. Кошелевой и Е. Н. Наседкина
Средневековья и даже в XVII в. Но мне кажется, о политике мож-
но говорить, просто следует осторожно употреблять этот термин.
Политика — это система продуманных мер. Могут ли быть отно-
шения с другими государствами без продуманных мер? Не могут!
И финансовая политика, и внешняя — эти термины возможны,
просто надо их применять в соответствующем контексте. И, пере-
ходя к тому, что такое политика в Средневековье... Я совершенно
согласен с Ольгой Евгеньевной [Кошелевой] в том, что все вер-
тится вокруг царского указа. Следовательно, мы должны внима-
тельно приглядеться к тому, что он собой представляет в XVI-
XVII вв. Думаю, можно назвать тот момент, когда в царском
указе появляется указание на то, что надо что-то менять. В указе
о Соборном деянии об отмене местничества сказано, что те дела,
которые оказались неприбыльными, надо поменять, а хорошие
оставить без «переменения». Спустя несколько лет, комментируя
эти события, Сильвестр Медведев пишет (там есть существенная
деталь, Ольга Евгеньевна ее выпустила, однако это важно) о том,
что не надо вводить всякие новшества «внезапно», т. е. вводить-
то надо, но медленнее. И применительно к Петру. Он говорил:
«То, что старое, московское, — посмотрите, что можно оставить,
а что надо менять». Он же, посетив Англию, писал: «...англий-
ская вольность здесь не у места, как к стене горох». Царский указ
и в конце XVII в., и при Петре — «узда».
Ю. Нурдин
ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
И РИТОРИКА В ШВЕЦИИ XVIII В.1
В начале Нового времени политическая риторика в Швеции бы-
ла тесно связана с религией. Такие понятия, как «просвещение»
и «реформа», традиционно воспринимались исключительно
сквозь призму лютеранства. Достичь истинного просвещения
(upplysning) было возможно лишь посредством евангелической
веры, а реформа понималась прежде всего в контексте западно-
христианской реформации. Это же применимо и к понятию «сво-
бода» (frihet). Религиозную свободу может обрести восприимчи-
вый разум, открывшись слову Евангелия. При этом само собой
разумелось, что свободный и непредвзятый поиск истины неиз-
бежно должен привести душу к свету лютеранства1 2.
Тем не менее в то же самое время термин frihet являлся клю-
чевым в политической риторике. Шведское слово frihet (подобно
немецкому Freiheit) включает в себя оба понятия, передаваемых
английскими словами freedom и liberty. На данном этапе freedom
можно аналитически определить как право, выраженное в нега-
тивных терминах, тогда как liberty — это право, определяемое
позитивным образом. Freedom понимается как право делать все,
что разрешено, тогда как liberty — это право делать все, что пря-
мо не запрещено. В период приблизительно между 1600 и 1800 гг.
1 Пер. с англ. К. С. Федоровой под ред. М. М. Крома.
2 См., например: Isogxus S. Carla seger-skiold hwilken then stormachtigste
konung Carl XII. war allern^digste regerande konung, sa wal som forna Swea
och Gotha konungar, i synnerhet af then Gustavianiske stammen harkomne, i
alia tider med swenska och Gotha man, til sitt och theras ewigtwarande berom,
emot sina och riksens manga, machtiga och haftiga fiender omfordt, och med
then friden hemfordt hafwa. Efter Gudz ord, natursens och alt folks lag, samt
gudfruchtiga och tappra hieltars exempel, sedder och afritader. Stockholm,
1714. P. 263 f., 271-275, 288, 641 f.
196	ю- Нурдин
постепенно происходил все больший сдвиг от первого, негатив-
ного, значения к последнему, позитивному3.
В данной статье мы, оставив в стороне религиозные аспекты,
сосредоточимся на политических реформах, проводившихся в
Швеции в XVII в. и особенно в XVIII в., и их непосредственной
связи с пониманием слова frihet.
XVII СТОЛЕТИЕ: РЕЛИГИОЗНАЯ ЯСНОСТЬ
И СВОБОДНОРОЖДЕННЫЕ КРЕСТЬЯНЕ
История Швеции между 1521 г. и 1809 г. была весьма бурной.
Из 15 правителей трое лишились трона, двое отреклись от него
сами, двое погибли на полях сражений, а один — от рук убийц.
Несмотря на то, что Швеция с 1527 г. была наследственной мо-
нархией, в действительности не менее шести королей смогли
взойти на престол лишь в результате выборов или предваритель-
ного одобрения их кандидатур парламентом (riksdagen). В 1634 г.
была обнародована первая «форма правления» (regeringsform),
но на протяжении последующих двух столетий по крайней мере
семь раз производились значительные конституционные изме-
нения: в 1660, 1682, 1719 и 1720, в 1772, 1789 и 1809 гг. За это
время на троне сменились фактически четыре династии, а XVII в.
стал свидетелем двух весьма продолжительных (24 года в сово-
купности) регентств. Но, несмотря на все пертурбации, шведская
государственность характеризуется удивительной стабильностью.
Все это время борьбу за власть в стране вели различные груп-
пы влияния, однако за мельтешением крупных и мелких поли-
тических событий можно обнаружить некоторые общие тенден-
ции. По большей части борьба не сопровождалась насилием, по
крайней мере начиная с 1600-х гг., и велась, скорее, путем пере-
говоров. В целом, в основе политического устройства лежало рас-
пределение власти между королем, Королевским советом и пар-
ламентом. В парламенте, призванном защищать права и свободы
народа, были представлены четыре сословия: дворянство, духо-
3 Nordin J. Von „fremder Unterdriickung” zur „Freiheitszeit”. Die Vorstellung
von frihet im friihneuzeitlichen Schweden // Kollektive Freiheitsvorstellungen
im friihneuzeitlichen Europa (1400-1850) / Hg. G. Schmidt, M. van Gelderen,
Ch. Snigula (Jenaer Beitrage zur Geschichte, Bd. 8). Frankfurt am Main, 2006.
S.145-158.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.
197
венство, горожане и крестьянство. Решения принимались боль-
шинством при участии всех сословий, за исключением консти-
туционных вопросов и вопросов, связанных с привилегиями и
требовавших полного консенсуса. Порой подобный баланс между
институтами власти нарушался, но за периодами резких сдвигов
в пользу одной из сторон, как правило, следовали периоды дви-
жения в обратном направлении, осуществлявшегося путем ре-
формирования (а не революционных преобразований).
Как и в большинстве других европейских стран, в значитель-
ной мере характер политики и общественной жизни определяло
дворянство, однако следует помнить, что шведское дворянство
никогда не было закрытой кастой и его ряды постоянно попол-
нялись выходцами из других социальных слоев. В Швеции успеш-
ная чиновничья карьера почти автоматически вела к получению
дворянского титула.
Еще одной типичной чертой было относительно широкое по-
литическое представительство на всех, включая местные, уров-
нях. Местные советы сотен (haradstingen) выполняли функции
как законодательной, так и исполнительной власти, и в их соста-
ве большую роль играло свободное крестьянство. Кроме того,
именно сотни, в состав которых обычно входило от трех-четырех
до дюжины приходов, назначали крестьянских депутатов в пар-
ламент. По-видимому, здесь стоит пояснить, что крестьянство в
Швеции состояло из трех более или менее одинаковых по размеру
групп: свободные землевладельцы, арендаторы королевских зе-
мель и арендаторы земель, принадлежащих дворянам. Формаль-
но все крестьяне были свободными, но лишь две первые группы
имели собственных политических представителей, тогда как ин-
тересы последней представляли владевшие землей дворяне. Кро-
ме того, правом назначения делегатов обладали каждый город и
каждая дворянская семья, а выбор представителей духовенства
определялся сверху через епархиальные власти. Таким образом,
в парламенте были делегаты из всех уголков страны и из всех со-
циальных классов вплоть до крестьян-землевладельцев.
Несмотря на то, что. вне всякого сомнения, самым влиятель-
ным сословием оставалось дворянство, такое широкое предста-
вительство неизбежно вело к развитию культуры компромиссов
и переговоров. Главной целью провозглашалось достижение пол-
ного консенсуса, и хотя это было скорее стремлением к некоему
идеалу, нежели реальностью, такое положение дел оказывало
определенное влияние на принятие решений. Политическая куль-
198
Ю. Нурдин
тура Швеции, таким образом, являла собой благодатную почву
для проведения политики реформ, имеющих долговременный
эффект. Даже когда случались радикальные перемены в конфи-
гурации власти, новые правители были чаще всего расположены
по возможности придерживаться достигнутых ранее договорен-
ностей. Поверхностные изменения не затрагивали важнейших
основ общественного устройства4.
ЛЮТЕРАНСКО-АРИСТОТЕЛЕВСКОЕ ОБЩЕСТВО
Для Европы в целом XVII в. ознаменовал собой важнейший па-
радигматический сдвиг в политике и истории идей со времен ан-
тичности. Начиная со Средних веков все локальные европейские
культуры прочно усвоили две идеи, пришедшие с восточного Сре-
диземноморья: аристотелизм и христианство. Объединившись,
они создавали единую парадигму мышления европейского мира.
Под «аристотелизмом» я понимаю общую ориентацию на
классическую ученость, дошедшую до потомства в большинстве
случаев через аристотелевский синтез, оказавший сильное вли-
яние на средневековую схоластику. Аристотелевская система
формировала цельный взгляд на мир, включавший в себя ре-
лигию, естествознание и политику. Вкратце ее можно было оха-
рактеризовать при помощи трех концепций: мир управляется
высшими силами (1); поскольку он является отражением боже-
ственной воли, он неподвижен и неизменен (2); высший порядок
затрагивает абсолютно все — от телесных жидкостей до челове-
ческих обществ (3). Изменения могут (или должны) происходить
лишь для того, чтобы восстановить божественный порядок в че-
ловеческом или политическом теле.
Несмотря на языческое происхождение, эта доктрина была
очень рано применена к христианским концепциям, и главную
роль в этом сыграли труды Августина, получившего воспитание
и всестороннее классическое образование в Римской империи
4 Более подробно о Швеции XVII-XVIII вв. см.: Roberts М. The Swedish Impe-
rial Experience, 1560-1718. Cambridge, 1979; Idem. The Age of Liberty: Swe-
den 1719-1772. Cambridge, 1986; The Riksdag: A History of the Swedish
Parliament / ed. by M. F. Metcalf. New York, 1987. О различных аспектах по-
литической культуры см.: Scandinavia in the Age of Revolution: Nordic Po-
litical Culture, 1740-1820 / ed. by M. Bregnsbo et al. Farnham, 2011.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.	199
позднего периода. Его влияние позволило классической тради-
ции проникнуть в христианский мир и стать основой европейской
мысли на всем протяжении Средних веков и в начале Нового вре-
мени.
Разрушение аристотелизма происходило очень постепенно,
начавшись с «научной революции» в XVI в. Аристотель, как до
него Платон, утверждал совершенство и неизменность мирозда-
ния. Однако Кеплер смог показать, что на небе появляются новые
звезды; Галилей доказал, что Аристотель был неправ относитель-
но скорости падения тел; Декарт сделал науку не схоластической,
а рациональной и т. д. Все эти достижения опровергали один из
постулатов системы Аристотеля, а поскольку она была холист-
ской, атака на другие постулаты была лишь вопросом времени.
Удар по политическим взглядам Аристотеля был нанесен изну-
три, со стороны теории естественного права.
Естественное право также пришло из эпохи античности. Рас-
ширявшаяся Римская империя была вынуждена приспосабли-
вать под себя множество различных систем права. Римские юри-
сты обнаружили, что некоторые правовые понятия являются
общими для всех людей. Так, например, во всех сообществах
осуждались убийство, кража и прелюбодеяние. Подобные пред-
ставления о справедливости, как можно было предположить,
внутренне свойственны человеку и соответственно должны от-
ражать божественную волю, в точности как платоновские тени
на стене были несовершенными отражениями в нашем мире со-
вершенного мира идей. Римские юристы относили такие право-
вые нормы к естественному праву. Взгляд римских правителей
на управление был весьма прагматичным: до тех пор, пока мест-
ные законы не противоречили естественному праву, властям в
провинциях дозволялось приспосабливать законодательство к
местным обычаям.
Во многих европейских странах, особенно в регионах, ока-
завшихся под управлением Римской империи, юридические си-
стемы основывались на римском законодательстве и теории есте-
ственного права. В Швеции же это влияние было весьма поздним.
Шведские юристы познакомились с римским правом лишь в
XVII в., но тем сильнее оказалось произведенное им впечатле-
ние5. Оба ведущих теоретика естественного права того перио-
5 См., например: Lindberg В. Naturratten i Uppsala 1655-1720. Gothenburg,
1976 (книга содержит резюме на нем. языке); Nilsen Р. Natur- und Volkerrecht
200
Ю. Нурдин
да — Гуго Гроций и Самуэль фон Пуфендорф — в свое время на-
ходились на шведской государственной службе. Римское право
тем не менее считалось чуждым в Швеции и не использовалось в
шведских судах, хотя теория естественного права рассматрива-
лась как важнейшая основа шведской юриспруденции. По всей
вероятности, это была ключевая идея, способствовавшая обоз-
начению границы между религией и политикой, что, в свою
очередь, стало необходимым условием для проведения более ра-
дикальных политических реформ.
В соответствии с этой доктриной, право разделялось на три
части: божественное право, естественное право и правопримене-
ние. Естественный закон, как уже отмечалось, является отраже-
нием божественного мироустройства. Но поскольку божествен-
ный замысел недоступен человеческому пониманию, миропо-
рядок следует постигать через естественное право. (Эта схема,
восходящая к Платону, была представлена и в так называемой
физико-теологии, популярной в XVIII в. Согласно Карлу Линнею
и современным ему ученым, существование Бога могло быть до-
казано через изучение природных явлений.)
Правоприменение, прикладное право, не должно противо-
речить естественному праву, но в остальном может быть адапти-
ровано к местным условиям. А поскольку божественный замысел
недоступен человеческому разуму, дальнейшие размышления на
эту тему считались неуместными (по крайней мере, в юриспру-
денции). До тех пор пока правоприменение не приходило в про-
тиворечие с естественным правом, предполагалось, что все идет
в соответствии с божественным замыслом.
Подобная схема позволяла разделять дела небесные и зем-
ные, не нарушая догм христианской церкви. Таким образом, она
могла служить теоретическим обоснованием для проведения ре-
форм, не угрожая при этом традициям лютеранства, бывшего на
протяжении почти двух столетий главной опорой Fundamental-
disziplinierung жителей Швеции6.
als Lehrfach an den schwedischen Universitaten des ausgehenden 17. Jahrhun-
derts I/ Volkerrecht und AuiJenpolitik Schwedens und des Heiligen Romischen
Reiches Deutscher Nation im 17. und 18. Jahrhundert / ed. Ch. Schmelz. Ham-
burg, 2011. S. 119-129.
6 Термин Fundamentaldisziplinierung был введен Герхардом Острайхом и обо-
значает базовые правила поведения граждан государств до эпохи модерна.
Важнейшим среди них было требование подчиняться властям и авторитетам,
навык, который прививало религиозное воспитание. См., например: Oest-
Политические реформы и риторика в Швеции XV11I в.	201
«ЭРА СВОБОД»: ПАРЛАМЕНТ ГОТОВ К РЕФОРМАМ
В XVI и начале XVII в. Швеция представляла собой monarchia
mixta, в которой (в теории) «были гарантированы величие коро-
ля, власть Совета и разумные права и свободы сословий»7.
Существующий баланс был нарушен, когда в 1680 г. парла-
мент провозгласил Карла XI самодержавным правителем. Тем не
менее король продолжил управлять страной по-прежнему, с ува-
жением относясь к законам и правам своих подданных; его зада-
чей было показать, что его решения соответствовали желаниям
жителей страны. Однако автократическое правление Карла XII
и опустошительная двадцатилетняя война с Россией истощили
запас прочности абсолютистской системы. Сразу после гибели
короля в 1718 г. абсолютизм оказался повержен в результате пе-
реворота, который не без оснований называли революцией. По
видимости, это было наиболее быстрое и радикальное политиче-
ское изменение во всей шведской истории, при этом оно обошлось
практически без кровопролития8.
«Форма правления» 1719 г., несколько видоизмененная в
1720 г., заложила основы для одной из самых своеобразных по-
литических систем, существовавших в Европе XVIII в.9 В резуль-
тате Швеция превратилась в республиканскую монархию, испол-
нительные функции в которой стали выполняться Королевским
советом, а высшая государственная власть постепенно перешла
к парламенту. Король являлся председателем Королевского со-
вета, но в действительности его роль была чисто декоративной.
Парламент должен был собираться раз в три года; на деле это
reich G. Justus Lipsius als Theoretiker des neuzeitlichen Machtstaates // His-
torische Zeitschrift. 1956. Vol. 181.
7 Эта формула, часто повторявшаяся в XVIII в., впервые появляется во вводной
части Правительственного акта 1634 г. Сокращенный англ. пер. см. в: Sweden
as a Great Power 1611-1697: Government, Society, Foreign Policy / ed. by
M. Roberts. London, 1968. P. 18-28.
8 Первым назвал революцией изменения 1718-1719 гг. Леннарт Таннер:
ThannerL. Revolutionen i Sverige efter Karl XII:s dod: Den inrepolitiska makt-
kampen under tidigare delen av Ulrika Eleonora d.y:s regering. Uppsala, 1953
(книга содержит резюме на англ, языке). Единственной жертвой переворота
стал Георг Генрих фон Гёрц, бывший главный министр Карла XII, казненный
после показательного процесса.
9 Все конституционные документы «эры свобод* опубликованы в: Frihetstidens
grundlagar och konstitutionella stadgar / ed. A. Brusewitz. Stockholm, 1916.
202
Ю. Нурдин
происходило намного чаще. Период, продолжавшийся с 1718-
1719 гг. по 1772 г., принято называть «эрой свобод». Название
это нетипично для историографии, поскольку дано не исследова-
телями, а современниками. Так, например, политическая газета
En Arlig Swensk («Честный швед») заявляла в 1755 г.:
Нам также посчастливилось на протяжении всей «эры свобод»
иметь столь достойных правителей, которые любили и защища-
ли свободу всех шведов и которые, без какого-либо сопротивле-
ния или интриг, дали нам возможность развивать и усиливать
нашу свободу в условиях совершенного мира и согласия10 11.
Это утверждение не только напоминало шведскому королю
(который на самом деле вовсе не был доволен своей подчиненной
ролью) о его обязанностях, но и являлось признанием того факта,
что шведская «форма правления» открывала широкий простор
для проведения реформ11.
Большинство конституций того времени создавалось с огляд-
кой на Вечность. Например, в датском Правительственном акте
1660 г. Kongeloven («Королевский закон») представал как Соп-
stitutionem Nostrum pro lege fundamentali aeterna immuabili in-
violabili aeternum12. Это полностью соответствовало аристотелев-
скому идеалу неизменности и равновесия.
Разумеется, шведская «форма правления» 1720 г. также счи-
талась непреложной истиной. Ее почитали почти как святыню и
часто повторяли, что ее нельзя «изменять», а только «улучшать».
Тем не менее поскольку итоговые решения каждого из парламен-
тов (riksdagsbesluten) объявлялись равными основным законам,
они взяли на себя функцию конституционных поправок. Каждые
10 «Lycklige hafwa wi ocksa ocksa warit derutinnan, at wi under hela Frihetstiden
haft sa Glorwordiga Regenter, som alskat och warit mane om Swea Manna Frihet,
och utan alt motstand eller stampling lamnat oss fria hander, at i stdrsta lugn
och stillhet fa alt mer och mer befasta och omskansa war Frihet» // En Arlig
Swensk. Stockholm, 1755. P. 269.
11 По поводу внутренних оценок политической системы см. прежде всего:
Nilsen. Р. Att ‘stoppa munnen till pa bespottare’: Den akademiska undervisningen
i svensk statsratt under frihetstiden. Lund, 2001 (книга содержит резюме на
нем. языке).
12 «Наша конституция [должна рассматриваться как] навеки неизменный и
неоспоримый основной закон...». Kongeloven og dens Forhistorie. Akstykker
udgivne af de under Kirke- og Undervisningsministeriet samlede Arkiver. Co-
penhagen, 1886 [переизд. 1973]. P. 42.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.	203
три года парламент издавал новые поправки, таким образом, ре-
формы были неотъемлемой частью самой политической системы.
Причиной такой конфигурации могла быть необходимость
установить ограничения для власти короля. В соответствии с
многовековой традицией, теоретически король рассматривался
как единственный носитель государственной власти и только он
мог издавать новые законы. Объявление «формы правления» не-
изменной лишало короля возможности вмешиваться в конститу-
цию. Формально парламент не имел права издавать законы, но
это ограничение преодолевалось приданием законной силы его
«решениям».
Отцы-основатели шведской конституции находились под силь-
ным влиянием представлений о естественном праве, и оно легло
в основу созданной системы правления13. «Форма правления» бы-
ла одобрена парламентом в 1720 г., но уже во время следующей
ассамблеи в 1723 г. представители крестьянства предложили при-
нять меморандум с требованием дать королю такую же «власть и
полномочия, как у прежних шведских королей»14. Возникли по-
дозрения, что это предложение было инспирировано кем-то не из
среды крестьянства, и расследование привело к нотариусу Абра-
хаму Далену. Сам он не был делегатом и поэтому вынужден был
предстать перед судебной комиссией по обвинению в нежелатель-
ном вмешательстве в парламентские процедуры.
Выступать в поддержку возврата к абсолютизму было запре-
щено, однако Дален заявил в свою защиту, что он вдохновлялся
лишь словами из Библии: «ибо нет власти не от Бога; существу-
ющие же власти от Бога установлены. Посему противящийся
власти противится Божию установлению. А противящиеся сами
навлекут на себя осуждение» (Римлянам, 13:1-2). Поскольку
этот отрывок занимал особое место в лютеранском катехизисе,
который все жители Швеции заучивали наизусть, комиссии бы-
ло нелегко объяснить, почему позиция Далена была неверной.
Вердикт, вынесенный комиссией, стал чем-то вроде официаль-
ного толкования основ шведского государственного устройства:
13 См., например: Silvius D. Paminnelser angaende successions-rattigheten i
Sweriges rike, samt det sa kallade souveraine waldet, upsatte i januarii manad
1719. Stockholm, 1720. Немаловажно, что уже в 1726 г. на шведский язык
была переведена книга Дж. Локка «Два трактата о правлении» (1689).
14 Этот меморандум опубликован в: Sveriges ridderskaps och adels riksdags-
protokoll fran och med ar 1719, 2:1. Stockholm, 1876. P. 82.
204
Ю. Нурдин
Хотя светская власть должна быть чтима как выражение Боже-
ственной воли, господство власти тем не менее создается через
тех, кто дает ей могущество и силу командовать и править, и Бог
все же не предписывает какой-то одной конкретной формы вла-
сти, а дает людям право свободного выбора не только находить
себе правителей, но и определять, какая форма законной Кон-
ституции лучше подходит к требованиям времени и чаяниям
людей...18
Аристотелевская мудрость утверждала, что может существо-
вать лишь одно совершенное состояние, а все отклонения от иде-
ала пагубны. Как заявил в середине XVII в. шведский политиче-
ский деятель Шеринг Росенхане, Turbato ordine ruit («перемены
губят порядок»)15 16. Объяснение, данное судебной комиссией два
поколения спустя, благоразумно подтверждало необходимость
подданных подчиняться власти, однако в то же самое время при-
знавало, что политические обстоятельства неизбежно могут ве-
сти к переменам. Адаптация к реальным условиям, таким обра-
зом, больше не считалась аномалией.
ЭРА РЕФОРМ
Хотя принципиальные институциональные условия для измене-
ний были заложены еще в начале «эры свобод», понадобилось
целое поколение, прежде чем парламент стал обсуждать действи-
тельно радикальные реформы. Осознание и приспособление к
новым политическим обстоятельствам потребовало времени.
В 1720-х и 1730-х гг. политическая инициатива исходила от Ко-
ролевского совета. Но с 1740-х гг. парламент получает все боль-
ше и больше полномочий в управлении страной. Сословия нача-
ли контролировать работу Совета, тем самым было установлено
15 «...den werldzliga Ofwerheten аг och bdr hallas for en Guds skickelse, sa hade
dock Ofwerheten dess walde medelbart genom dem, som honom updragit macht
och wald dfwer sig at rada och regera; aldenstund Gud icke foreskrifwit nagot
wist Regeringssatt, utan lamnat uti ett fritt folks egit godtfinnande, at icke
allenast sielf wallia sig Dfwer het, utan ock hwad lofligit Regeringssatt, de efter
tidernas beskaffenhet och sielfwa folkeslagets art worde for sig sakrast och
nyttigast finnandes...» The Legal Commission’s sentence over Abraham Dahlen,
23 July 1723, R 5615. Swedish National Archives. Stockholm.
16 Rosenhane Sch. Hortus regius: En kungligtradgard / transl. and ed. S. Hansson.
Uppsala, 1978 [ca. 1645]. P. 28.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.	205
парламентское правление, сопровождаемое конкуренцией двух
партий: «шляп» (hattarna) и «колпаков» (mossorna). Швеция
превратилась в республиканскую монархию с двухпартийной
системой17.
Определение «республиканский» здесь используется в его
современном значении; имеется в виду, что исполнительная
власть находилась под контролем представителей различных
групп населения. Король не мог принять какое-либо решение без
одобрения Совета, а деятельность Совета пристально изучалась
парламентом. В результате правительство контролировалось на-
родом, несмотря на то, что король не мог понести ответственно-
сти за свои поступки. Неприкосновенность короля служила не-
обходимым условием для повышения статуса принимаемых
решений, поскольку система власти все еще рассматривалась как
управляемая сверху, а не снизу. Таким образом, смысл сохране-
ния фигуры лишенного реальной власти короля состоял в том,
чтобы легитимировать его подписью решения Совета, превращая
тем самым их в нечто объективно данное. Если бы власть при-
надлежала исключительно Совету, то это расценивалось бы как
выражение интересов аристократии из-за того, что советники
были всего лишь обычными гражданами, принадлежащими к
определенной корпорации. Оставив за королем номинальную
власть, но передав при этом все полномочия по принятию реше-
ний Совету, шведская монархия открыла дорогу начальной фор-
ме парламентаризма18.
Этот процесс, разумеется, представляет интерес с точки зре-
ния конституционного устройства, в том числе и в контексте дру-
гих европейских стран. Но, что самое главное, он создавал ин-
ституциональные возможности для применения на практике
многих идей эпохи Просвещения. Наиболее ярко это видно на
примере борьбы за всеобщие гражданские права.
В большинстве, если не во всех государствах начала Нового
времени право участия в политической жизни было закреплено
не за индивидуумом, а за различными корпоративными струк-
17 По поводу Швеции как республиканской монархии см.: Nordin J. Frihets-
tidens monarki: Konungamakt och offentlighet i 1700-talets Sverige. Stockholm,
2009 (в книге есть резюме на англ, языке: „Monarchy in the Age of Liberty:
Royal Power and Public Life in Eighteenth-Century Sweden”); Idem. The mo-
narchy in the Swedish Age of Liberty (1719-1772) // Scandinavia in the Age of
Revolutions. P. 29-40.
18 Idem. Frihetstidens monarki... P. 25-58.
206
Ю. Нурдин
турами, прежде всего сословиями. Это, в свою очередь, согласо-
вывалось с юридической системой, оперировавшей различными
формами индивидуальных или корпоративных привилегий. Свод
законов существовал в Швеции с XIV в. Привилегии различных
сословий тем не менее делали многие его положения неэффек-
тивными. Кроме того, не существовало норм, ограничивающих
государство в юридическом преследовании своих граждан, — в
Швеции не было закона об аресте по представлению суда.
Важная особенность еще слабо развитого взаимодействия
между законодательством и политикой состояла в том, что Кон-
ституция 1720 г. не допускала возможности отлучения члена Со-
вета от власти по политическим основаниям. Парламент мог пре-
кратить деятельность советника лишь в случае нарушения им
закона, и чтобы производить изменения в правительстве, вскоре
пришлось изобретать систему, при которой члены Совета могли
удаляться от реального управления при сохранении своей номи-
нальной должности.
К середине XVIII в. в Швеции начал формироваться новый
взгляд на закон. Это происходило под общим влиянием филосо-
фии того времени, но основную роль в этом процессе сыграли
институциональные условия, созданные парламентом. Благо-
даря парламентской системе распространение идей Просвеще-
ния в Швеции зависело не от доброй воли правителя, а от степе-
ни влияния этих идей на граждан страны. В течение столетия
подданные постепенно превратились в граждан, и через парла-
мент было уже возможно проводить серьезные институциональ-
ные изменения.
В De I’Esprit des lots («О духе законов», 1748 г.) Монтескье
утверждал, что «свобода есть право делать все, что дозволяет за-
кон» (Х1:3), и это определение приобрело популярность в среде
шведских политиков. Это стало новой, либеральной интерпрета-
цией закона, уходом от старого, негативного определения свобо-
ды. Это изменение можно сравнить со сдвигом от аристотелевской
системы к ньютоновской механике. Если в первой утверждалось,
что тела стремятся к своему естественному балансу, то вторая
объясняла, что тело сохраняет свое положение в пространстве
или скорость лишь до тех пор, пока на него не воздействует внеш-
няя сила. В обществе, mutatis mutandis, также больше не суще-
ствовало идеального баланса, и чтобы дать возможность гражда-
нам процветать, необходимо было свести к минимуму нежела-
тельные влияния внешних сил.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.
207
Необходимым условием такого нового взгляда на свободу
стала вера в то, что общества образуются отдельными граждана-
ми, а не сословиями, корпорациями или другими формами кол-
лективной организации. Прежнее представление, согласно кото-
рому корпорации имели приоритет перед индивидуумами, было
вытеснено протолиберальной идеей: благополучие общества обе-
спечивается процветанием его граждан. Как следствие, все граж-
дане должны были быть наделены равными свободами, т. е. об-
ладать одними и теми же правами, возможностями и доступом к
общим благам.
В соответствии с этим подходом, представители недворян-
ских сословий в парламенте начали подвергать жесткой критике
привилегии аристократии. То, что некоторые граждане получа-
ют исключительные привилегии только по праву рождения, ка-
залось им отвратительным.
Нападки на дворянские привилегии последовали со всех сто-
рон, и эта борьба занимала основное место в сессиях парламента
в 1760-х и начале 1770-х гг. Особый накал вызвал принятый
в 1766 г. Акт о свободе печати, отменивший предварительную
цензуру. Закон был сформулирован совершенно в духе Монте-
скье: объявлялось, что разрешается печатать все, что не являет-
ся прямо запрещенным. Результатом стал резкий рост числа по-
литических памфлетов19.
Основной задачей партийной борьбы за более эгалитарное
общество было уничтожение всех негативных концепций право-
судия. Конечной же целью было дать всем гражданам равные
права перед законом. У каждой из сословных палат было по од-
ному голосу в парламенте, но даже хотя недворянские сословия
были в большинстве, они не могли просто отменить особое поло-
жение аристократии, поскольку все решения, связанные с этим,
должны были приниматься единогласно. Поэтому тактика дру-
гих сословий состояла в том, чтобы сделать дворянские приви-
легии избыточными в результате распространения их на все со-
словия. Привилегия, доступная всем, становилась ничьей20.
19 Англ, пер.: His Majesty’s Gracious Ordinance Relating to Freedom of Writing
and of the Press (1766)// The World ’ s First Freedom of Information Act. Anders
Chydenius’ Legacy Today / ed. by J. Mustonen. Kokkola, 2006. P. 8-17.
20 По вопросам политической радикализации и борьбы с привилегиями см.:
Nordin J. Ett fattigt men fritt folk: Nationell och politisksjalvbild i det svenska
riket fran sen stormaktstid till slutet av frihetstiden. Eslov, 2000. P. 328-428;
Idem. Frihetstidens radikalism // Riksdag, kaffehus och predikstol: Frihets-
208
Ю. Нурдин
В 1770 г. Александр Кепплерус, мэр маленького финского
городка, сделал первую попытку создать общую формулу приви-
легии — то, что должно быть en allman svensk mannaratt (дослов-
но «общее право всех шведов»). Его предложение получило раз-
витие в двух разных вариантах. В преамбуле к своему проекту
Кепплерус утверждал, что целью этих новых всеобщих привиле-
гий было гарантировать, что «все лица неблагородного рожде-
ния, независимо от их статуса, возраста или пола, будут нахо-
диться под защитой закона, а не других граждан или каких-либо
частных людей, и что они должны быть свободны от любых при-
теснений в своей личной жизни, делах и вопросах собственности,
так чтобы все и каждый, при наличии согласия и доброй воли,
могли полностью располагать собой и своей свободой в пределах,
разрешенных шведской Конституцией...»21.
На деле пространный проект Кепплеруса, состоявший из 31
раздела, содержал все права и свободы, которые позднее были
закреплены в куда более знаменитых американской Декларации
независимости 1776 г. и французской Декларации прав челове-
ка и гражданина, принятой в 1789 г. Более того, стоит подчер-
кнуть, что предложение Кепплеруса не было единичным случа-
ем, первой ласточкой, это, скорее, была лишь вершина айсберга.
Резкая радикализация, происходившая между 1765 г. и
1772 г., вела к быстрой утрате значительной части дворянских
привилегий в большинстве сфер жизни шведского общества.
К наиболее важным переменам относится потеря аристократией
эксклюзивных прав на занятие высших должностей. Это стало
следствием отмены в 1765 г. Табели о рангах. Эта Табель разде-
ляла все государственные должности на 40 классов, и высшие
11 из них были доступны лишь представителям дворянства. По-
tidens politiska kultur, 1766-1772/ ed. М.-Ch. Skuncke&H. Tandefelt. Stock-
holm, 2003. P. 55-72 и цитируемые источники.
21 «Ту willje Wi halla och forklara harigenom hwar och en af Ware trogne Under-
satare af Odal-Standen, af hwad wilkor, alder och Kon de wara ma, at wara af
Lagen och ej af Private Personer eller andra Wara Under s At are beskyddade, samt
wara frie for alt twAng til sine Personer, til sin Naring och til sin Agendom, sA
at hwar och en mA efter egit behag och fri wilja, rada sig sjelf och kropp sin,
efter det som Sweriges beskrefne Regerings-Form och War Nadige Forsakran
former...» Kepplerus A. Borgmastarens och riksdags-fullmagtigens ifran
Lovisa stad, herr A. Keppleri memorial, rorande privilegier for borgare- och
bonde-standen. A nyo uplagdt uti forr detta Grefingska tryckeriet. Stockholm,
1771. §3.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.	209
скольку «форма правления» утверждала, что при назначении
государственных служащих должны учитываться лишь «способ-
ности и достоинства», это ограничение, хотя и безрезультатно,
подвергалось критике представителями недворянских сословий
уже в 1720-х гг.22 Некоторый компромисс достигался традицией
жаловать дворянские грамоты способным представителям дру-
гих классов при достижении ими определенного карьерного уров-
ня. В результате они могли продолжать свое восхождение по со-
циальной лестнице.
Эта укоренившаяся практика прекратилась в 1762 г. с при-
нятием дворянством решения закрыть доступ в свои ряды новым
членам. По сути, это было вызовом, попыткой конкретной кор-
порации ввести ограничения, лишавшие граждан надежды сде-
лать карьеру на государственной службе. Ответом стала полная
отмена Табели о рангах. Таким образом, исчезла возможность
определить, какие должности могут занимать только дворяне.
И вновь это оказалось проявлением тактики по превращению
дворянских привилегий в пережиток путем лишения их эксклю-
зивного характера.
Потребовалось несколько лет, прежде чем новая система под-
верглась первой серьезной проверке, и когда это произошло, вес-
ной 1772 г., Совет (состоявший из аристократов) попытался про-
игнорировать проблему. Это вызвало беспрецедентный взрыв
публичных дебатов, было напечатано несколько десятков пам-
флетов, резко нападавших на дворянство. 27 июля 1772 г. Совет
поручил королю Густаву III издать указ, публично провозглаша-
ющий, что статус человека не имеет никакого значения при его
назначении на государственную службу, единственное, что сле-
дует принимать во внимание, — достоинства и способности со-
искателя.
Однако подобный указ не был издан. 19 августа Густав III
устроил переворот и восстановил королевскую власть. Осущест-
вление радикальных преобразований резко замедлилось. Нельзя
не признать, что единственным удовлетворительным объяснени-
ем успеха переворота является как раз атака на права дворянства.
Традиционно аристократия была самым страстным оппонентом
монархии — она могла больше всего получить от Конституции
«эры свобод». Но когда под угрозой оказались их собственные
22 ЕпЫот W. Privilegiestridernavidfrihetstidensborjan 1719-1723: Ett bidrag
till standsutjamningens historia. Uppsala, 1925.
210
Ю. Нурдин
привилегии, дворяне предпочли отказаться от оппозиционности
и принять сторону короля — главного друга аристократов.
Король немедленно объявил все законы, принятые после
1680 г., недействительными. Этот год был выбран, чтобы проде-
монстрировать отсутствие у короля склонности к абсолютизму,
ведь именно в этом году парламент провозгласил Карла XI само-
держцем. Но в результате одним росчерком пера отвергнутыми
оказались и все радикальные преобразования, и еще на некото-
рое время были восстановлены старые нормы.
ВЛАСТЬ СТРУКТУР
Перед переворотом Швеция стояла на пороге буржуазной рево-
люции. Радикалы не были согласны на меньшее, чем полная от-
мена наследственных прав и привилегий — предложение Кеп-
плеруса все еще активно обсуждалось. Шли даже разговоры о
парламентской реформе, которая бы ввела одно- или двухпалат-
ный парламент взамен существующей четырехсословной систе-
мы. Все эти дискуссии прекратились в результате переворота.
Радикальность происходивших преобразований часто невер-
но оценивалась и преуменьшалась даже шведскими историка-
ми23. В известной степени это определялось тем фактом, что уче-
ные нередко смешивали гражданские и политические реформы.
В своей основополагающей работе «Гражданство и социальный
класс» Томас Маршалл показал, что необходимо различать пра-
ва гражданские, политические и социальные24. Если борьба за
политические права — например, право каждого избирать и быть
избранным — велась преимущественно в конце XIX и начале
XX в., а за социальные даже позже, то борьба за гражданские
права и равные юридические возможности для всех граждан на-
чалась еще в XVIII в., как со всей очевидностью демонстрирует
предложение Кепплеруса.
Шведские политики и интеллектуалы не были одиноки в этом
отношении. Но в традиционной историографии зарождение по-
литического радикализма принято связывать с Американской и
Французской революциями. Как представляется, случай Шве-
23 Ср., например: Roberts М. The Age of Liberty. P. 207-209.
24 Marshall T. H. Citizenship and Social Class // Marshall T. H. Sociology at the
Crossroads and Other Essays. London, 1963. P. 74.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.
211
ции доказывает, что эти революции были не причиной, а скорее
симптомом более общего процесса, продолжавшегося на протя-
жении жизни нескольких поколений. На деле вместо того, чтобы
проложить дорогу реформам, революция во Франции на несколь-
ко десятилетий затормозила либеральный прорыв. Шведский
опыт показывает, насколько широко в действительности были
распространены эти идеи в конце XVIII в., однако именно Фран-
цузская революция продемонстрировала кабинетным радикалам,
что произойдет, если применить на практике идеи, которые они
лелеяли в модных философских трактатах. Эта перспектива на-
пугала их больше всего — и началась эпоха реакции.
В Швеции реакция наступила даже раньше, со сменой режи-
ма в 1772 г. Весьма поучительным примером в том, что касается
причин и результатов реформ, является Акт о свободе печати.
Король Густав III рядился в либеральные одежды, но на деле во-
все не стремился к реальной свободе публичных дискуссий. По-
этому в 1774 г. он издал новый и «улучшенный» Акт о свободе
печати, который казался очень мало отличным от старого. Он
даже послал его Вольтеру, чтобы заручиться его одобрением, и
стареющий philosophe, по всей видимости, ничего не знавший о
предыдущей версии закона, сделал то, что от него требовалось,
и восславил просвещенный ум короля Швеции25. Однако, отре-
дактировав всего несколько слов и абзацев, Густав III полностью
изменил дух закона. Ранее все, что не было прямо запрещено к
публикации, могло быть опубликовано. Король не вернул пред-
варительную цензуру, зато сделал издателей ответственными за
публикации, которые могут быть признаны нежелательными.
Это оказалось эффективной преградой для всех публичных дис-
куссий, и бурный поток политических памфлетов усох до тонень-
кого ручейка26.
Реформам «эры свобод» помешал тот факт, что юристы и уче-
ные того времени были вооружены несовершенным лингвисти-
ческим инструментарием. Они по-прежнему вынуждены были
полагаться на концепции, позаимствованные у классического
мира27. В 1747 г. университетский библиотекарь Биргер Фрон-
25 Gustav HI to Voltaire, s.d. [1774] // Gustave III par ses lettres / ed. G. von
Proschwitz. Stockholm & Paris, 1986. P. 151f.
26 Boberg S. Gustav III och tryckfriheten 1774-1787. Stockholm, 1951 (содержит
резюме на фр. языке).
27 Lindberg В. Den antika skevheten: Politiska ord och begrepp i det tidig-moder-
212
Ю. Нурдин
дин опубликовал по поручению правящей партии «шляп» первое
общее описание шведских «форм правления» в «эру свобод».
Фрондин объяснял, что существует три типа систем государствен-
ного устройства: аристократия, демократия и монархия. Эти
«простые» типы, по его мнению, могут комбинироваться, обра-
зуя «сложные» системы управления. «Таким образом, если всей
полнотой власти обладают Совет вместе с королем, можно, не со-
вершая серьезной ошибки, назвать такую «форму правления»
или аристократией, смешанной с монархией, или наоборот»28.
В своем тщательном описании всех возможных «форм прав-
ления» Фрондин полагался лишь на эти три концепции. И все
они, разумеется, были позаимствованы у Аристотеля, выделяв-
шего три типа хорошего государственного устройства: монархия,
аристократия и politieia, которые соответственно могут дегради-
ровать в тиранию, олигархию и демократию29.
Для Фрондина Швеция была монархией, с этим все было
ясно. У него не было подходящего термина для описания швед-
ской «формы правления» — даже сейчас мы вынуждены ис-
пользовать понятия наподобие «республиканской монархии»30.
Естественно, в «эру свобод» образовался дефицит необходимых
риторических средств. По сути, парламент был высшей властью
королевства, однако не существовало понятий, которые могли
бы поддержать его авторитет. Значительная часть населения
воспринимала парламент как всего лишь собрание подданных
короля, а не как орган власти. Без соответствующего языка не-
возможна была пропарламентская пропаганда; республикан-
ская риторика просто не могла родиться. В этом состоит одно из
важнейших объяснений успеха переворота, осуществленного
Густавом III. В публичных заявлениях король всегда был пред-
ставлен как правитель страны, и в глазах подданных его рево-
na Sverige. Stockholm, 2006 (резюме на англ, языке The Ancient Skewness:
Political Words and Concepts in Early Modern Sweden).
28 « Saledes om ett Rad ar med en Konung deltagande uti den Hogsta Magten, kan
man, utan fel i hufvud-saken, kalla Regerings-sattet sa val en Aristocratie
blandad med Monarchie, som tvartom». [Frondin B.] Riksdags-manna ratt: Til
dess grund och beskaffenhet forestaid. Stockholm: Lars Salvius, 1747. P. 28 f.
29 Аристотель. Политика. Кн. 3: 1279a — 1279b; Кн. 4:1289a (ср. рус. пер.:
Аристотель. Сочинения в 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 457, 488. — Примеч. ред.)
30 Ср. Monarchisms in the Age of Enlightenment: Liberty, Patriotism and the
Common Good I ed. by H. Blom, J. Ch. Laursen & L. Simonutti. Toronto, Buf-
falo & London, 2007.
Политические реформы и риторика в Швеции XVIII в.	213
люционный переворот выглядел восстановлением должного по-
ложения вещей.
В любом случае, происходившие преобразования остановить
было уже невозможно. В конце своего правления Густав III был
вынужден вновь осуществить ранее отмененные им реформы. Он
сделал хорошую мину при плохой игре и решил изобразить из
себя монарха-реформатора (что было правдой, по крайней мере
в некоторых вопросах, например в уголовном законодательстве,
но не в более широких социальных и политических проблемах).
В результате дворянского заговора 1792 г. Густав III был
убит. Его сын и наследник Густав IV Адольф в 1809 г. лишился
трона и был изгнан. К этому времени импульсы, исходившие от
Франции, замедлили прогресс, и новая «форма правления» 1809 г.
была значительно менее радикальной, чем можно было ожидать.
И все же она заложила основу медленному процессу реформиро-
вания. История движется по предназначенному пути, и в резуль-
тате реформ в самых различных сферах последующее столетие
увидело окончательное уничтожение последних следов старого
режима.
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДУ Ю. НУРДИНА
А. В. Толстиков: Юнас Нурдин затронул проблему полити-
ческой репрезентации шведской монархии. Я бы хотел сделать
несколько замечаний о практиках визуализации. В своей послед-
ней книге о шведской монархии Юнас пишет о политике репре-
зентации монархии в Швеции в XVIII в. и настаивает на том, что
идея достижения соглашения и континуитета играла большую
роль, чем идея разрушения, отказа от прошлого в процессе ста-
новления Шведского государства Нового времени. Понятие кон-
тинуитета в истории Шведского государства очень значимо, осо-
бенно в контексте проблемы свободы. В современной шведской
историографии много обсуждают эту тему. Континуитет чрезвы-
чайно важен в свете изучения «эры свобод»1 в Швеции. Имита-
ция моделей реформ — другой существенный аспект. В концепте
реформ Александра Кепплеруса2 мы видим другой пример ими-
тации модели реформ, который становится позже преобладаю-
щим в идеях и практике реформ. Шведский политик, может быть,
даже философ Андерс Чюдениус сформулировал его в своей речи
в риксдаге, говоря о том, что следует отдать предпочтение свобо-
де торговли, забыв политику меркантилизма. Это была весьма
специфическая ситуация в истории торговли между Финляндией
и Швецией, и Чюдениус был депутатом от Финляндии и сформу-
лировал один из ключевых принципов.
У меня есть вопрос к Юнасу. Шведский историк Во Линдберг
много пишет о языке политики реформ в XVII в. А какова была
ситуация в XVIII в.?
Ю. Нурдин: Политическая ситуация была разной в XVII в. и
XVIII в. В XVII в. политика была направлена на укрепление Швед-
ского государства, в качестве образца использовалась античная
модель, очень много реформ было направлено на достижение дан-
ной цели, но для XVIII в. это уже не было актуально. В XVIII в.
использовали идеи французского Просвещения, в основном это
можно обнаружить в языке юристов, тех, кто разрабатывал за-
коны.
«Период свободы» или «эра свобод» в Швеции — с 1719-го по 1772 г.
Бургомистр, член риксдага в 1770-х гг.
Дискуссия по докладу Ю. Нурдина	215
И. Р. Соколовский: Вопрос к Юнасу Нурдину. Можете ли вы
дать некоторые дефиниции термина «риторика» применительно
к вашему сюжету?
Ю. Нурдин: Определение риторики — довольно сложное де-
ло. В любом случае, я попытаюсь. Это можно определить на при-
мере «эры свобод» как некое послание или идею, которую исполь-
зуют для того, что объяснить цели своих будущих действий. Так,
например, Густав III нуждался в таких идеях, чтобы объяснить
цели своей политики. Иными словами, это аналитический кон-
цепт, который не имеет аналога в современной ситуации и тре-
бует изучения. В свете нашей сегодняшней дискуссии можно ска-
зать, что аналитическое понимание реформ — это не то, как
делались реформы в XVI-XVIII вв.
Ф. Минар
«РЕФОРМА» ВО ФРАНЦИИ И АНГЛИИ
В XVIII В.: ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА
И ЕГО СУДЬБА1
Задачи «круглого стола» Общества новой и новейшей истории,
проводившегося в Париже 26 сентября 2009 г., состояли в том,
чтобы рассмотреть, в какие моменты и при каких условиях идея
«реформы» могла служить политическим инструментом для от-
дельных людей, социальных групп или правительств, которые
находили (или даже по сей день, как мы это видим, находят) спо-
соб легитимировать свои действия, изобретая или провозглашая
разрыв между неподвижностью и движением. Впрочем, ряд со-
временных политических комментаторов не упускают случая
подчеркнуть, до чего может дойти путаница, если партия, стоя-
щая в данный момент у власти, обвиняет своих противников в
консерватизме, словно выдвигая лозунг: «Реформа или смерть!».
Спор заходит в тупик в тот момент, когда он ведется для того,
чтобы обсуждать не конкретное содержание той или иной меры,
а сам принцип реформы in abstracto. Нынешнее обращение к те-
ме реформы, задействуемой со всех сторон, придает «реформиз-
му» оригинальный (или уже совершенно новый) смысл, весьма
далекий от споров прежних времен, которые могли противо-
поставлять реформу и революцию внутри рабочего движения,
левой политики и профсоюзов. Таким образом, становится оче-
видно, что использование того или иного термина является исто-
рически определенным и требует широкого сравнительного и ге-
неалогического исследования на материале большого периода.
1 Пер. с фр. Д. Я. Калугина и Н. С. Мовниной под ред. Л. А. Пименовой. Пер.
выполнен по изд.: Minard Ph. La „reforme” en France et en Angleterre au
XVIIIe siecle: sens et fortunes d’un mot d’ordre // Revue d’histoire moderne et
contemporaine. 2009, 5, N 56-4bis. P. 5-13 — и публикуется с разрешения
издательства «Belin* (© Editions Belin).
«Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба 217
Разумеется, нужно было бы начать с зарождения термина
«реформа», чтобы выявить тот способ, благодаря которому он
смог появиться в религиозном и политическом поле XVI в. в ка-
честве и источника вдохновения, и мобилизующего лозунга. Тем
не менее мы предпочли сконцентрироваться на периоде XVIII в.,
рассматриваемом как эпоха роста и последующего триумфа пу-
бличного политического пространства. Его вместе с Мальзербом
можно было бы назвать «судом общественного мнения»: благо-
даря распространению печати становится возможным превраще-
ние совокупности читателей в сообщество изолированных инди-
видов и спустя какое-то время всего общества в коллективную
критическую инстанцию2. Это период, когда публичные споры
выходят за пределы одних только государственных или элитар-
ных сфер, делая необходимым и реальным обращение ко всему
обществу для легитимации программы или действия, которое
еще только предстоит осуществить.
Настоящая небольшая статья претендует лишь на то, чтобы
предложить несколько гипотез для интерпретации положения
дел во Франции в XVIII в., и ситуацию может прояснить сопо-
ставление с Англией3.
2 Chartier R. Les origins culturelles de la Revolution fran^aise. Paris: Seuil, 1990
(рус. пер.: Шартъе P. Культурные истоки Французской революции I пер.
с фр. О. Э. Гринберг. М.: Искусство, 2001), см. главу II: «Публичное про-
странство и мнение публики ».
3 Я опираюсь на обсуждения, проходившие на семинаре под руководством
Даниэля Роша в College de France в 2002 г. совместно с Доминик Маргерас,
и на работы Джоанны Иннес: Rethinking the Age of Reform: Britain 1780-1830
/ ed. by A. Burnes, J. Innes. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2003, а также
Innes J. Inferior Politics. Social Problems and Social Policies in Eighteenth-
Century Britain. Oxford: Oxford Univ. Press, 2009. Благодарю их обеих. Dip-
per Ch. Reforme // Handbuch politisch-sozialer Grundbegriffe in Frankreich,
1680-1820 / Hg. R. Reichardt und H.-J. Liisebrink. Munchen: Oldenbourg
Verlag, 2000. Hf. XIX-XX. S. 117-139. Подход к слову и его использование
в немецком мире см. в Wolgast Е. Reform, Reformation // Geschichtliche
Grundbegriffe. Historisches Lexikon der politisch-sozialen Sprache in Deutsch-
land I Hg. O. Brunner, W. Conze, R. Koselleck. Bd. 5. Stuttgart: Klett-Cotta,
1984. S. 313-360. Я также благодарю Гийома Гарднера, указавшего мне эту
статью, и Каролин Дуки, которая предложила эту тему Административному
совету Общества новой и новейшей истории.
218
Ф. Минар
Л Л А
Словари представляют собой полезное подспорье в изучении
устойчивых значений, сохраняющихся в языке. Откроем словарь
Литтре (1872-1877) на слове «реформа»:
1.	Изменение к лучшему в отношении нравов и преимуществен-
но религиозной нравственности.
2.	Действие, возвращающее к прежней форме или создающее
лучшую форму. Например: реформа империи.
Реформа, направленная на устранение возникших злоупотре-
блений, пресечение злоупотреблений.
Парламентская реформа или просто реформа, т. е. меры, изме-
нившие устройство парламента Англии.
Электоральная реформа, т. е. изменения, внесенные в закон,
регулирующий выборы во Франции при Луи-Филиппе; основ-
ное требование в отношении этой реформы состояло в том, что-
бы включить в электоральный список представителей свободных
профессий.
3.	Реформа - изменения, внесенные Цвингли и Кальвином в
XVI в. в католическую доктрину и религиозные практики; се-
годня «Реформацией» называется совокупность протестантских
движений <...>
4.	Восстановление религиозной дисциплины в религиозном ор-
дене.
5.	Сокращение численности войск за счет частичного увольне-
ния в запас личного состава (смысл сегодня малоупотребитель-
ный). Например: «Как только будет заключен мир, мы присту-
пим к реформированию войск»; сегодня это называется сокра-
щением армии.
6.	Мера, при помощи которой с офицеров снимаются их обязан-
ности при частичном сохранении жалованья; сегодня это назы-
вается «вывод за штат». Жалованье, полученное в результате
«реформы». Он получил реформу. Подвергнуться реформе.
Сегодня так говорят об удалении из армии военного, признан-
ного не годным к службе.
Отпуск по «реформе»: отпуск, предоставленный солдату, при-
знанному негодным к службе.
7.	Замена кавалерийских, артиллерийских и т. д. лошадей, ко-
торые больше не могут нести службу <...> Так же говорится о
вооружении, пришедшем в негодность, подлежащем утилиза-
ции.
8.	Сокращение до минимального количества сотрудников адми-
нистрации. В этом министерстве идет большая реформа.
«Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба	219
9.	Сокращение расходов на домашнее хозяйство. Например:
«Провести реформу в своем доме, сократить расходы на стол,
экипаж, количество слуг».
10.	Действие по установлению истинной стоимости денег, цен-
ность которых завышена4.
Среди десяти употреблений слова, которые можно увидеть в
этом словаре, главной коннотацией является исправление злоу-
потреблений, что и было, как мы можем прочесть в Энциклопе-
дии5, наиболее характерно для XVIII в. Но имевшая место в эпо-
ху Просвещения рефлексия об условиях возможности подобной
реформы постепенно ведет к изменению самой концепции рефор-
мы. Я попытаюсь сосредоточиться на четырех аспектах и пред-
ставлю их в наиболее общих чертах.
ТЕМА РЕФОРМЫ ВО ФРАНЦИИ ЭПОХИ
ПРОСВЕЩЕНИЯ: ЧЕТЫРЕ ПОЛОЖЕНИЯ
1.	Воля к реформированию во Франции XVIII в. определяется, с
одной стороны, самой эпохой Просвещения, развитием критиче-
ского и рационалистического разума, а с другой — практически-
ми потребностями своего времени: оплатой расходов Людовика
XIV, обеспечением монархии средствами для удовлетворения ее
амбиций, поисками выхода не только из финансового кризиса,
но и из ситуации экономической, демографической неустойчи-
вости и т. д. Из этого следует, что слово «реформа» надо понимать
как конкретный проект изменений, осуществляемый властями
во имя общественного блага. Это касается в первую очередь не
государственной машины, а действий самого роялистского госу-
дарства в той мере, в какой речь идет обо всем обществе, с тем,
чтобы, обращаясь к нему непосредственно или опираясь на вли-
яние некоторых его частей, направлять его движение.
В конечном счете реформировать — значит пытаться реор-
ганизовать администрацию и/или переориентировать ее дей-
ствия, чтобы произвести наилучший результат. Таким образом,
4 Littre Ё. Dictionnaire de la langue fran^aise. Paris. 2е ed. 1872-1877. См. вер-
сию словаря он-лайн: http://francois.gannaz.free.fr/Littre/accueil.php.
5 Издание он-лайн: Chicago, ARTFL Encyclopedic Project, http://encyclopedic.
uchicago.edu/node/142.
220
Ф. Минар
тематика «улучшения» объединяет различные секторы полити-
ческой и культурной элиты, которые мы, например, обнаружи-
ваем, как это показал Даниэль Рош, в провинциальных академи-
ях. Целью реформы является одновременно общественное благо
и усовершенствование, можно сказать, даже прогресс.
2.	Тем не менее все начинается отнюдь не в XVIII в. Секуляризо-
ванные значения этого слова возникли давно: в конце XVI в., за-
вершая кровавую эпоху религиозных войн, «государственный
мир» пришел на смену «церковному миру», утратившему свою
значимость. В этот момент понятие «реформа» переносится из
религиозного поля в политическое вместе с идеей пересоздания
гражданского порядка, основанного благодаря королю и государ-
ству на мире и спокойствии. Однако это надо воспринимать как
возвращение к истокам: речь идет о возмещении ущерба, причи-
ненного смутным временем, если следовать за статьей «Рефор-
мирование» {reformation) в Энциклопедии: «Реформа, исправле-
ние ошибок или злоупотреблений, имевших место в религии,
государственном порядке и т. д.». Мы обнаруживаем ту же самую
идею в выражении «реформирование вод и лесов»: речь идет о
восстановлении состояния природного равновесия.
Здесь заявляет о себе все наследие господствующих представ-
лений, которые придают ценность традиции, всему устойчивому,
устроенному в соответствии с вечным порядком. Эта идея, глу-
боко укорененная в неизменности монархии, гарантирующей
единство королевства, социальных иерархий и традиционных
«свобод», по-прежнему дает о себе знать. Роялистское государ-
ство обретает свою легитимность благодаря тому факту, что оно
обеспечивает гражданский мир, противостоящий призраку воз-
вращения беспорядков. Кроме того, оно дискредитируется, если
на него, справедливо или нет, возлагается ответственность за то,
что оно своими избыточными мерами сеет беспокойство: в таком
случае речь идет о деспотических нововведениях, ставящих под
угрозу равновесие общества, — тема, которая легко пускается в
ход противниками или «недовольными».
3.	На протяжении первой половины XVIII в. совершается пере-
ход от реформы-восстановления, возвращения к прежнему
порядку, так, как это мыслилось еще в эпоху Регентства, к ре-
форме-улучшению, устремленной к лучшему будущему. Это фи-
лософия прогресса.
«Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба	221
Такой сдвиг влечет за собой, как мне представляется, три
следствия: а) небывалое прежде повышение ценности нововведе-
ния, порывающее с прежним осуждением «новизны»; Ь) выдви-
жение утилитаристского и рационалистического аргумента, ко-
торый становится легитимирующим; с) усилившееся сознание
того, что все идет своим чередом и что реформа общества должна
быть всеохватной: философия эпохи Просвещения предлагает
общие проекты реорганизации общества (знаменитый дух «си-
стемы», в котором так много упрекали Тюрго).
Между тем даже внутри просветительского движения энту-
зиазм и решительность проявляются весьма в различной степе-
ни. Шевалье де Жокур в статье «Нововведение», вошедшей в
Энциклопедию, высказывает по отношению к политическим но-
вовведениям большую осторожность: «Эти виды нововведений
всегда несут с собой искажения политического порядка». Поче-
му? Потому что «все настолько взаимосвязано, что новизна, ко-
торая имеет свои преимущества и недостатки и которой заменя-
ют без зрелого размышления существующие злоупотребления,
никогда в полной мере не соответствует пришедшей в негодность
части целого, никогда не подходит к старому механизму». Новое
может вводиться лишь с крайней осторожностью и без поспеш-
ности, весьма деликатно, по подобию того, как это происходит
при естественном порядке вещей: «Революции, которые время
вносит в развитие природы, происходят постепенно; таким об-
разом, следует подражать этой медлительности в отношении тех
полезных нововведений, которые может ввести государство».
Жокур повторяет это требование правильного метода в статье
«Новизна»: необходимость реформирования должна быть дока-
занной, а осуществление реформ происходить постепенно; нуж-
но «допускать новые вещи, которые являются подходящими, по-
немногу и, так сказать, незаметно: чтобы все то, что является
новым, не удивляло и не приводило в замешательство». Так,
нельзя рисковать, основательно над этим не поразмыслив, нель-
зя в конце концов заниматься реформами для своего удоволь-
ствия: «Надо следить за тем, чтобы просвещенное желание ре-
формировать влекло за собой изменения, а не легкомысленное
желание изменений влекло за собой реформы»6.
6 В статье «Нововведение» Жокур добавляет: «Но прежде всего, когда необхо-
димо подкрепить политическое нововведение примерами, их надо брать из
эпох, где царят просвещение, умеренность и спокойствие, а не искать их во
222
Ф. Минар
Подобная осторожность, несомненно, должна быть связана
с теми размышлениями, которые ряд сторонников Просвещения
предпринял относительно условий возможности реформы, дис-
танцировавшись от методов просвещенного абсолютизма и ре-
форм, насильственно навязываемых сверху, либо в силу убежде-
ний, либо признав их неэффективность. Неудачный опыт Тюрго
в 1774-1776 гг. действительно ставит вопрос о том, можно ли
успешно провести реформы, если не против желания населения,
то, по крайней мере, без его согласия. Тогда главной ставкой в
игре становится общественное мнение. В этом отношении сопо-
ставление политических практик министерств Тюрго и Неккера
может быть весьма показательно.
С точки зрения Тюрго, поиск принципов является более важ-
ным, чем наблюдение за фактами: для него речь шла о том, что-
бы заново основать экономическую систему на справедливых
принципах, которые должны торжествовать над невежественным
или слепым мнением. Политика Неккера представляет собой
полную противоположность: дискурс о реформе апеллирует к
просвещенному мнению, точнее говоря, к соревнованию обосно-
ванных мнений. В своем трактате об управлении финансами
Франции, написанном в 1784 г., Неккер объяснял, что никто не
может управлять, не опираясь на мнения: отсюда та настойчи-
вость, с какой он в предисловиях к своим сочинениям говорил о
необходимости публичного характера реформ и особенно поли-
тической педагогики, о тех усилиях, которые направлены на пу-
бличные объяснения и которые он вынужден предпринимать.
Отсюда следует и роль, отведенная провинциальным админи-
страциям как институциям, осуществляющим посредничество с
обществом. Все это должно проводить с величайшей осторожно-
стью. Неккер четко отделял себя от Тюрго, провозглашая свой
отказ от всякого «духа системы», свою приверженность опыту и
фактам. Осмотрительность соединялась у него с информирован-
ностью и, так сказать, стремлением к согласию. В целом для Нек-
кера реформа — это, скорее, реформа-восстановление или же ре-
форма-нововведение, которая, не называя себя, проводится под
именем первой.
временах мрака, треволнений и жестокости. Эти дети печали и ослепления
обычно являются чудовищами, которые несут с собой беспорядки, беды и
несчастия». См. издание он-лайн: http://artfl.uchicago.edu/cgi-bin/philolo-
gic31 / get obj ect. pl? с.62:63. encyclopedie 1108.
«Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба	223
Тем не менее всех этих усилий в области политической педа-
гогики оказалось недостаточно, чтобы компенсировать фунда-
ментальное противоречие, подрывающее действия монархии:
таково мое четвертое предположение.
4.	Монархическое государство XVIII в., вовсе не являясь просто
реакционером или пленником эгоистических интересов, высту-
пает в качестве одного из главных агентов изменений, постоянно
воспевающего «просвещенные» реформы. Но оно в то же самое
время остается связанным с социальным компромиссом, возник-
шим в предыдущие столетия, и тем более неспособным затронуть
все общество, дух которого оно разрушает своими действиями.
Это наиболее существенное и даже фатальное противоречие, за-
являющее о себе, когда речь заходит об одном из самых сложных
вопросов — вопросе налогов. Известно, что единственный выход
из финансового кризиса, подрывающего монархию, единственное
подлинное решение состояло в том, чтобы расширить категории
тех, кто облагается налогом, т. е. поставить под сомнение приви-
легии знати. Но это должно было разрушить извечный компро-
мисс между монархическим режимом и дворянством: дворянство
не заявляло о своих политических требованиях в обмен на сохра-
нение политической властью его экономического и социального
господства. В знаменитой истории налоговой реформы, которая
так и не была проведена ни при Людовике XV, ни при Людовике
XVI, роль парламентов в защите интересов класса дворян была
значительна; однако в то же самое время парламентская аргумен-
тация, направленная против «правительственного деспотизма»,
открывает и подчеркивает значимость усиливающегося стремле-
ния к ужесточению форм контроля над монархией и обеспокоен-
ность подлинным политическим участием. Некоторые либераль-
ные реформаторы указывали на возможность выхода: обмен
необходимых налоговых отчислений на доступ к власти позволил
бы объединить всех собственников и растворить среди них дво-
рянство. Иначе говоря, нужны были такие институции, как «му-
ниципалитеты» Тюрго или провинциальные собрания Неккера,
чтобы сделать возможными «территориальные сборы»7. Сутьсдел-
7 Jones Р. Reforming absolutism and the ending of the Old Regime in France //
Australian Journal of French Studies. Vol. XXIX/2-3. P. 220-229 подчерки-
вает необходимость этих структурных реформ, но не приходит именно к
этому заключению.
224
Ф. Минар
ки состояла в том, что обеспечивалось политическое представи-
тельство в обмен на согласие, достигнутое по вопросу налогообло-
жения. Не сумев разыграть эту карту, монархия столкнулась с
членами парламента, рассматривавшими себя в качестве пред-
ставителей нации, именно по той причине, что она не допустила
появления другой, более легитимной, формы репрезентации. Так
возникло великое недоразумение аристократического либерализ-
ма второй половины столетия, которое было устранено только в
1789 г., недоразумение, объединившее парламенты и просвещен-
ное мнение в их противостоянии «деспотизму». В тот момент ро-
ялистское государство понесло двойные потери: оно одновременно
выглядело тираническим и воспринималось как источник беспо-
койства и смуты.
Повторяющиеся раз за разом неудачи проектов налоговой
реформы и/или монархических переворотов (таких как реформа
Мопу в 1771 г., повторенная в 1788 г., или министерство Тюрго
1774-1776 гг.) в итоге вытеснили тему реформы. Это слово во-
обще исчезло из правительственного лексикона: оно перешло в
лагерь оппозиции, настойчиво стремившейся к получению по-
литического представительства: в конце Старого порядка «ре-
форма» стала лозунгом оппозиции.
Здесь напрашивается сопоставление с ситуацией в Англии,
где помимо парламентской существовала и внепарламентская
сцена, где уже давно и прочно обосновалась политическая пу-
бличная сфера и где тема реформы оказалась центральной в по-
литических дискурсах.
ДИСКУРС О РЕФОРМЕ В АНГЛИЙСКОМ
«ДОЛГОМ XVIII СТОЛЕТИИ»
Тема реформы занимала главное место в политической жизни
Англии на протяжении последующего XIX в., благодаря движе-
нию в пользу «парламентской реформы», инициированному Ас-
социацией, движению, основанному Кристофером Вайвиллом в
1780 г.: тогда, очевидно, речь шла об антиправительственном
призыве8. Но само это слово использовалось значительно рань-
8 Я опираюсь здесь на Slack Р. From Reformation to Improvement. Public Welfare
in Early Modern England. Oxford: Clarendon Press, 1999, а также на книгу:
Rethinking the Age of Reform, глава из которой была переведена в: Innes J.
«Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба 225
ше. Религиозный и моральный контекст имел здесь гораздо боль-
шее значение, чем во Франции. Христианское наследие придало
слову «реформация» особый индивидуальный смысл: речь шла
главным образом о «реформировании» самого себя. Подобная
моральная и личностная составляющая по-прежнему будет ас-
социироваться с этим словом, даже когда оно приобретет более
гражданские коннотации, когда те, кто его использует, будут вос-
принимать его как перенесение религиозного и морального про-
екта на политическую сферу. Слово «реформация» означает пре-
жде всего «исправление (reformation) пороков», оно связано с
идеей «обновления», позитивные коннотации которого отлича-
ются от «нововведения», слова, имеющего в английском языке
гораздо более негативный характер.
Разумеется, политическая обстановка привела к изменени-
ям как значения слова, так и его употребления. В середине XVII в.,
в период правления Кромвеля, реформация ассоциировалась с
деятельностью пуритан, хотя сам лорд-протектор говорил, ско-
рее, о «реставрации». И тем не менее: произносить слово «рефор-
мация» стало весьма проблематично, даже взрывоопасно. В не-
которых случаях ему предпочитали «улучшение» (improvement),
более безобидный способ обозначить изменение, не подразумевая
никакого прогресса, что позволяло избежать любых ассоциаций
с воинствующим пуританством эпохи Кромвеля.
Однако начиная с 1720-1730-х гг. тема реформ возникает в
связи с критикой коррупции правительства и политических нра-
вов. Под пером антиуолполовских патриотов призыв к реформам
обнаруживает двойное измерение, идет ли речь о юридической
реформе, борьбе с коррупцией в правительстве или призыве к
действиям, цель которых — бороться с распространенными по-
роками и безнравственностью (в бездействии по отношению к
ним обвинялось правительство). В то же время с 1730-х гг. подъ-
ем евангелического движения устраняет то, что мешало связать
это слово с пуританизмом революционных лет, и очищает его от
нежелательных коннотаций в качестве проекта национального
религиозного обновления.
Если в 1750-х гг. реформаторская направленность Генри
Пелэма, а затем и премьер-министра Питта привела к тому, что
правительство выступило в качестве инициатора преобразова-
La „reforme” dans la vie publique anglaise. Les fortunes d’un mot // Histoire,
economic et societe. 2005. Vol. 1. P. 63-88.
226
Ф. Минар
ний, то болезни короля Георга III, начавшиеся с 1760 г., быстро
вернули слову «реформа» связь с языком оппозиции. Централь-
ную роль здесь, как можно было бы предположить, играла не
уилксовская агитация, поскольку для депутата Джона Уилкса
было довольно сложно, учитывая его личностные особенности,
полностью разделить те моральные коннотации, которые слово
«реформирование» ассоциировало с политическими требовани-
ями, когда речь шла о парламентской реформе. Но успех развер-
нувшейся в 1770-х гг. борьбы с продажностью, коррупцией и
всевозможными злоупотреблениями внутри Ост-Индской ком-
пании, приведшей в 1774 г. к самоубийству Роберта Клайва —
главной мишени этих атак, продемонстрировал всю мощь темы
реформирования.
В 1780-х гг. призыв к парламентской реформе выдвинул
представление о реформе в центр общественной жизни на целые
пол столетия. Парламентская (и, следовательно, электоральная)
реформа выступила в качестве необходимого предварительного
условия для всех остальных изменений. «Реформа» здесь это,
конечно, политическая реформа, но вскоре она превращается в
реформу poor law, в реформу тюрьмы, полиции, армии и т. д.:
она становится общей программой с более отчетливой, чем рань-
ше, институциональной составляющей, одновременно сохраняя
очевидное моральное измерение. Придание морального характе-
ра политической жизни и движение за улучшение общественных
нравов идут здесь бок о бок9.
Тем не менее Французская революция смешала все карты.
Сосредоточенность на призыве к возрождению влечет за собой
сдвиг и переопределение политических и дискурсивных расхож-
дений, способствуя дискредитации идеи изменения у части ан-
глийского общества.
Сначала английские реформаторы оказались в сильном за-
мешательстве. Представление о реформе соединилось с опасным
и дестабилизирующим нововведением: реформа стала «умозри-
тельной», ассоциируясь с ущербом, который может причинить
«дух системы», царивший во Франции. Но парадоксальным об-
9 Innes J. Politics and morals: the reformation of manners movement in later
eighteenth-century England // The Transformation of Political Culture: Eng-
land and Germany in the late-eighteenth Century / ed. by Hellmuth E. Oxford
Univ. Press, 1990. P. 57-118. Перепечатано в: Innes J. Inferior Poli-
tics. P. 179-226.
Реформа» во Франции и Англии в XVIII в.: значение слова и его судьба
227
разом влияние Эдмунда Бёрка способствовало замедлению дис-
кредитации темы реформ. Бёрк, конечно, не был сторонником
парламентской реформы, но он понимал, что реформа реформе
рознь. Постараемся понять: если с «умозрительной реформой»
следует бороться как с тем, что представляет опасность револю-
ционного или протореволюционного разрыва, то эмпирическую
реформу, ограниченную, тщательно проработанную, имеющую
сильную моральную подоплеку, можно только приветствовать.
В этом случае правильно понятая реформа предстает как альтер-
натива революции; в каком-то смысле она имеет профилактиче-
ский характер.
Отсюда возникает принципиально новое разделение между
разумными «усовершенствователями» и более радикальными
«преобразователями». Первые являются подлинными реформа-
торами, воскрешающими представление об «исправлении зло-
употреблений», придавая реформе смысл восстановления преж-
него основополагающего порядка и возвращения к первона-
чальной англо-саксонской конституции. Если «радикальные
преобразователи» требуют, по меньшей мере, всеобщего изби-
рательного права, то «умеренные реформаторы» защищают бо-
лее ограниченную парламентскую реформу и настаивают на не-
обходимости филантропических мер. В 1810-х гг. разделение
происходит таким образом, что «реформаторы» и «радикалы»
оказываются по разные стороны баррикад. Их разногласия ка-
саются большей или меньшей распространенности избиратель-
ного права, а также масштаба и социального содержания реформ.
Среда, определяющаяся как «радикальная», становится основой
чартистского движения (чартисты иногда сами себя определяют
как «реформаторов», поскольку являются сторонниками парла-
ментской реформы).
Наконец, вместе с голосованием по поводу закона 1832 г. о
народном представительстве, известным под названием Reform
Act и расширившим избирательные права, реформа теряет свою
подрывную силу: слово оказывается подхвачено правительством,
от которого все ожидают конкретных шагов в этом направлении,
и уже не является лозунгом оппозиции, как раньше. Новое пере-
распределение позиций происходит между противниками и сто-
ронниками этой реформы, а также внутри последних — между
умеренными и радикальными реформаторами, борцами за все-
общее избирательное право. Однако вот что интересно: реформа,
осуществляемая правительством, стала в какой-то мере синони-
228	Ф. Минар
мом умеренного и хорошо управляемого изменения. Когда в
1830-1840-х гг. она переходит из политической области в соци-
альную, то становится ясно, что она уже не имеет того разделя-
ющего характера, который сохранялся в течение долгого време-
ни: «социальная реформа», понимаемая как необходимые усилия
по улучшению условий жизни общества в целом и судьбы рабо-
чего класса в частности, выходит за пределы политических раз-
делений.
Отныне призыв к реформе утратил свой революционный по-
тенциал, принадлежащий лишь тем искренним и настоящим пре-
образователям, которых мы называем радикалами10.
Таким образом, мы видим, что призыв к реформе или ее тре-
бование не являются однозначными, но приобретают смысл толь-
ко в зависимости от контекста высказывания и социально-поли-
тической позиции высказывающегося.
10 Stedman J. G. Repenser le Chartisme // Revue d’histoire moderne & contem-
poraine. 2007. Vol. 54/1. P. 7-58.
Раздел 4
ТРАНСФЕРЫ:
ЗАИМСТВОВАНИЕ
ИНОСТРАННЫХ ОБРАЗЦОВ
И МОДЕЛЕЙ В РОССИИ
XVII—XVIII вв.
О. А. Курбатов
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ ВОЕННО-
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ XVII В.
И ИХ МЕСТО В РЕФОРМИРОВАНИИ
РУССКОЙ АРМИИ1
Настоящий очерк призван подытожить результаты архивных ис-
следований по истории русских полков «нового строя» в области
определения иностранных образцов отечественных военных ре-
форм, а также изучения способов заимствования западноевро-
пейских армейских достижений. В свою очередь, эти выводы
позволяют по-новому взглянуть на многие аспекты создания во-
оруженных сил Российского государства в XVII столетии.
Суждения о том, что те или иные нововведения в ратном де-
ле имели конкретный образец, высказывались в историографии
довольно давно. Так, Г. Н. Бибиков первым обнаружил свиде-
тельство шведского историка XVII в. Юхана Видекинда о снаря-
жении и обучении земских ратников боярина князя М. В. Ско-
пина-Шуйского приемам нидерландской «военной школы» при
посредстве иноземных начальных людей из армии Якоба Понту-
са Делагарди (1609-1610 гг.)1 2. Целый ряд исследователей, таких
как Е. Д. Сташевский, Б. Ф. Поршнев, А. В. Малов, А. Н. Лобин,
в своих монографиях и публикациях3 раскрыли подробности
шведской «интервенции» в развитие русского военного дела при
1 Статья написана в рамках проекта РГНФ № 10-01-00331а «Создание офи-
церского корпуса русской армии в 1630-1671 гг.».
2 БибиковГ. Н. Опыт военной реформы 1609-1610гг. //Исторические записки.
Т. 19. М., 1946. С. 3-16.
3 Сташевский Е. Д. Смоленская война 1632-1634. Организация и состояние
московской армии. Киев, 1919; Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя война и
вступление в нее Швеции и Московского государства. М., 1976; Малов А. В.
Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей
истории. 1656-1671 гг. М., 2006. С. 30-46; Лобин А. Н. Полковая артиллерия
в царствование Михаила Федоровича (1613-1645 гг.) // Исследования по
истории средневековой Руси: Сб. ст. в честь 80-летия Ю. Г. Алексеева. М.,
СПб., 2006. С. 383-397.
232	О- к- Курбатов
подготовке Смоленской войны 1632-1634 гг. Речь в данном слу-
чае идет о заимствовании ратного строя и даже конкретных
образцов вооружения у армии шведского военного реформато-
ра — короля Густава II Адольфа, причем в период накануне
европейского триумфа «Северного льва». Привлечение компара-
тивных методов исторического исследования позволило автору
настоящей работы определить источники заимствований при
организации инженерно-артиллерийского осадного корпуса
(1654 г.)4, частей гусарского и рейтарского строя в 1632-1660 гг.5,
отметить сходство номенклатуры русских полков «нового строя»
1654 г. и подразделений английской армии «новой модели» Фер-
факса и Кромвеля (1645 г.)6, а также других подобных европей-
ских проектов.
Итак, углубленное изучение таких аспектов развития полков
«нового строя», как их штатная структура и численность, воору-
жение и функции офицерских и нижних чинов, позволяет не
только сделать общие выводы о том, что они отражали опреде-
ленные тенденции в теории и практике европейского военного
искусства, но и с достаточной долей уверенности судить об их со-
ответствии взглядам конкретных военных теоретиков либо прак-
тике конкретных европейских армий. Для первой половины —
середины XVII в., когда и происходило тесное знакомство России
с новейшими военными системами Западной Европы, выявлено
несколько важнейших эпизодов контактов с этими системами,
которые вызвали основные нововведения.
Эпизод 1. Первый эпизод имел место в 1609-1610 гг., когда
благодаря шведским военачальникам Я. Делагарди и X. Зомме
в армии князя М. В. Скопина-Шуйского были усвоены передо-
вые разработки нидерландской «военной школы» Морица Оран-
4 Курбатов О. А. Полк Антония Грановского в походе 1654 г.: о положении
иноземных специалистов инженерного и артиллерийского дела в русском
войске // Иноземцы в России в XV-XVII веках: Сб. материалов конф. 2002-
2004 гг. М., 2006. С. 316-335; Курбатов А. А., Курбатов О. А. Инженерно-
артиллерийское обеспечение Смоленского и Рижского государевых походов
1654-56 гг. // Военно-исторический журнал. 2008. № 8. С. 29-34.
5 Курбатов О. А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине
XVII века. Реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда
1650-х — 1660-х гг.: дис. ... канд. ист. наук. М., 2003.
6 Он же. Организация и боевые качества русской пехоты «нового строя» на-
кануне и в ходе русско-шведской войны 1656-58 гг. //Архив русской истории.
Вып. 8. М., 2007. С. 157-197.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....	233
ского. Наиболее яркий момент — это опыт обучения русских
пеших ратников из «земских ратей» северного Замосковья клас-
сическим построениям пехотных батальонов, состоящих из пи-
кинеров в центре и стрелков по флангам. Известно, что подго-
товку вели солдаты из роты Христиера Зомме7, заключившего
отдельное соглашение о найме с боярином князем Скопиным-
Шуйским после бунта основной массы наемников, в августе 1609 г.
Обучение коснулось в первую очередь тех ратников, которые по-
лучили из Ярославля специально изготовленные по западному
образцу 5-метровые пики, поскольку о перевооружении стрелков
на фитильные мушкеты8 нет упоминаний, да и в тех условиях
оно было невозможно. Впрочем, стрелки с пищалями, по всей
видимости, приобрели навыки залповой стрельбы по голланд-
скому уставу: в своем «Сказании» троицкий келарь Авраамий
(Палицын) упоминает о «немецкой мудрости»9 бойцов отряда
Данилы Жеребцова, состоявшего не из пикинеров, а из пехоты
«с огненным боем»10. Таким образом, стандартное для нидерланд-
ской и ряда других протестантских армий построение батальона
глубиной в восемь шеренг, с пикинерами в центре и аркебузира-
7 Видекинд Ю. История шведско-московской войны XVII века. М., 2000. С. 43.
В отношении транскрипции иностранных имен и фамилий следует огово-
риться, что большая часть иноземных офицеров, упомянутых в статье, в
историографии практически неизвестна (кроме Патрика Гордона и Алексан-
дра/Авраама Лесли). Написание их имен в источниках неустойчиво (как на
русском языке, так и на родных языках иноземцев). Исходя из этого, автор
предпочитает употреблять наиболее распространенные варианты написания
из русских документов, за исключением тех случаев, когда уже сложилась
некая традиция (например, Христиер Зомме).
8 Русская пехота того времени была вооружена ружьями с ударно-кремневым
замком ранних типов («русского», «карельского» и пр.). Это оружие устра-
няло потребность пехоты в фитиле, зато по сравнению с фитильными муш-
кетами было тяжелым в обращении (особенно для новобранцев) и ненадеж-
ным в полевом бою по причине частых осечек (о чем, в частности, говорили
иноземные полковники в 1654 г. (РГАДА. Ф. 210. Стб. Севского стола. № 157.
Л. 78)).
9 Палицын А. Сказание Авраамия Палицына / под ред. Л. В. Черепнина. М.;
Л., 1955. С. 190-192.
10 В июне 1609 г. Д. Жеребцов защищал Кострому и осаждал Ипатьев мона-
стырь, для чего получил в подкрепление от князя С. И. Гагарина «голов со
многими ратными людми, с вогненным боем» (Акты, собранные в библиоте-
ках и архивах Российской империи Археографической экспедициею Импе-
раторской Академии наук / под ред. Н. Г. Устрялова. Т. 2: 1598-1613. СПб.,
1836. С. 231 (далее — ААЭ)).
234	О. А. Курбатов
ми по флангам, было впервые освоено русской пехотой в эпоху
Смуты.
Об организационной структуре новой русской пехоты образ-
ца 1609 г. можно только догадываться, поскольку никаких ясных
свидетельств на сей счет не имеется. Земские уездные рати
состояли из сотен во главе с «головами» и десятков во главе с
«десятскими»11; возможно, каждому сотенному командиру и вы-
делялись для обучения иноземные инструкторы. Добавим, что
для самих наемников подобное занятие — обучать пехотному
строю ополченцев из крестьян или горожан — не было чем-то не-
обычным, поскольку в Германии уже с конца XVI в. князья воз-
родили древнюю всеобщую воинскую обязанность своих лично
свободных подданных (Landesdefensiori). Бюргеры и крестьяне,
будучи пригодными к военной службе, делились на знамена и
полки и получали единообразное вооружение и обмундирование,
а уроки тактики по нидерландскому образцу им преподавали спе-
циальные «муштровщики» (Trillmeistern)11 12. Большим спросом
у таких инструкторов, ветеранов войны в Нидерландах, пользо-
вались красочные печатные наставления, которые подробно рас-
толковывали и в картинках изображали все приемы владения
пикой, мушкетом и аркебузой; первое голландское издание по-
добного учебника вышло в 1607 г.13 и вполне могло оказаться в
распоряжении офицеров корпуса Делагарди.
Невиданное доселе оружие — длинные пики или «долгие
торчи» — неоднократно упоминается у земских ратей с 1609 г.
вплоть до 1611 г., когда в одной из грамот вожди Первого опол-
чения отметили, что «преж сего в полкех от того конным была
защита»14. Иными словами, по опыту боев построения пикине-
ров стали цениться в первую очередь как защита русской конни-
цы от польской, обладавшей благодаря своим копейщикам (гу-
сары и пятигорцы) сокрушительной силой при лобовой атаке.
Стрелки князя Скопина-Шуйского по той же самой нидерланд-
11 Эти выводы сделаны на основании анализа переписки городских советов в
1608-1609 гг., опубликованных в издании: ААЭ. Т. 2. С. 183-235.
12 Landesdefension // Worterbuch zur Deutschen Militar-Geschichte. Bd. 1. Ber-
lin, 1985. S. 445,446.
13 De Gheyn J. Wapenhandelignhe van roers, musquetten ende spiessen... S’Grauen
Hage, 1607.
14 ААЭ. T. 2. C. 322.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....	235
ской системе начали ограждаться «испанскими рогатками»15,
что избавляло их от необходимости ломать строй и укрываться
под защиту длинных пик при каждом появлении вражеской кон-
ницы16. Из этих новейших способов прикрытия пехоты длинные
пики просуществовали в русском военном деле до конца правле-
ния Петра I (когда исчезли и из всех европейских армий), а ро-
гатки продолжали использоваться даже в войнах начала XIX в.
Не менее удачным изобретением, заимствованным князем
Скопиным-Шуйским из Нидерландов, стала тактика «острож-
ков» (голландских «блокгаузов»)17. Это были небольшие дерево-
земляные крепости, которые возводились в считанные часы с
помощью заранее заготовленных материалов (кольев). Построй-
кой цепи таких «острожков» с мобильными отрядами внутри
можно было надежно блокировать крепость или лагерь против-
ника, прервав подвоз запасов и проход подкреплений. Для Рос-
сии, где войска располагали многочисленной рабочей силой в
виде «посохи» и обозной челяди, такая тактика оказалась насто-
ящей находкой, поскольку позволяла свести на нет превосход-
ство польской конницы в открытом поле. Описание ее вошло в
воеводские наказы18, а сама она широко использовалась не толь-
ко в эпоху Смуты (1609-1618 гг.), но и в остальных войнах вплоть
до 1660-х гг., включая кампании против шведов.
Следующий важный для нашей темы эпизод тесного взаимо-
действия русских властей и иноземных военных специалистов
произошел накануне и в ходе Смоленской войны России против
15 В источниках Смутного времени для обозначения рогаток используются
термины «штакеты» (от голландского stok или springstok — полупика для
сбора рогатки (Ten Raa F. J. Н„ De Bas F. Het staatsche leger 1568-1795.
Breda, 1918. Deel II (1588-1609). B. 339)) и «надолбы» (по принципу их кон-
струкции). Сами шведы впервые применили нидерландские рогатки в боях
1601-1602 гг. (Herbst S. Wojna inflancka 1600-1602. Warszawa, 1938. S. 116,
163, 176).
16 Использование рогаток отмечается в боях под Калязиным (18 и 19 августа
1609 г.) и при Александрове слободе (29 ноября 1609 г.) (Мархоцкий Н.
История Московской войны. М., 2000. С. 56, 136; Новый летописец // Хро-
ники Смутного времени. М., 1998. С. 336).
17 То, что источником заимствований была школа Морица Оранского, заметили
сами поляки: «Этот Скопин, где только ему приходится сражаться, везде
строит, как нидерландцы, крепости» (цит. по: Каргалов В. В. Полководцы
XVII века. М., 1994. С. 85).
18 Бибиков Г. Н. Опыт военной реформы... С. 3-16; Книги разрядные по офи-
циальным оных спискам. СПб., 1853. Т. 1. Стб. 56.
236
О. А. Курбатов
Речи Посполитой, в 1630-1634 гг. Поначалу, исходя из опыта
Смутного времени, правительство выразило заинтересованность
только в пехоте иноземного образца, отказавшись вести речь о
найме или оплате «конных солдат»19. И лишь с большим опоз-
данием (уже в 1632 г.), видимо, под воздействием своих иност-
ранных консультантов, власти приступили к созданию кавале-
рийских частей «нового строя». Таким образом, произошло
заимствование теоретических разработок в двух областях воен-
ного дела, и удобнее рассмотреть их раздельно.
Эпизод 2. В 1630-1634 гг. при содействии группы шведских
офицеров во главе со «старшим полковником» Александром Лес-
ли были созданы пехотные полки с вооружением и тактикой, при-
нятыми в армии короля Густава II Адольфа. В отличие от пери-
ода 1609-1611 гг., все чины получили закупленное на Западе
вооружение, включая латы, пики и шпаги у пикинеров и фитиль-
ные мушкеты с банделерами и шпагами у мушкетеров. Помимо
освоения (точнее, уже закрепления) пехотой европейской такти-
ки произошло заимствование штатной структуры и полной но-
менклатуры урядничьих и офицерских чинов. При этом для штат-
ной структуры был принят некий идеальный в теоретическом
плане проект: полк в 10 рот по 200 человек, в том числе 80 пики-
неров. Организаторы, таким образом, отошли от слепого копи-
рования шведского образца, по которому были устроены четыре
наемных полка армии Шеина (по восемь рот, исключительно
мушкетерских)20.
В дальнейшем вплоть до конца XVII в. развитие русской
пехотной тактики шло по линии отработки типичного для всей
Европы батальонного построения (в шесть или восемь шеренг);
уже в 1630-х гг. наметилась тенденция отказа от использования
обременительных и неэффективных отрядов пикинеров — вме-
сто этого батальоны драгун и солдат поголовно вооружались муш-
кетами, прикрываясь от конницы телегами, рогатками или про-
сто рогаточными «полупиками».
Для усиления огневой мощи своих батальонов Густав II
Адольф впервые применил легкую полковую артиллерию, кото-
рая передвигалась в боевых порядках пехоты и имела высокую
скорострельность за счет применения картузного заряжания
19 Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя война... С. 256.
20 Подробнее см.: Сташевский Е. Д. Смоленская война...
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....
237
(картечными зарядами). В 1620-х гг. две такие системы — «ко-
жаные» пушки и более долговечные «короткие» бронзовые —
были разработаны и приняты на вооружение только в шведской
армии. Благодаря наступательному союзу со Швецией Россия
смогла наладить производство этих систем уже к началу Смолен-
ской войны. Вновь прибывший мастер пушечного дела Юлиус
Коэт в 1630 г. начал выпуск «кожаных» пушек, а через год уже
изготовлял бронзовые «короткие пищали по своему немецкому
образцу» (с длиной ствола около 1 метра). К 1632 г. все солдат-
ские полки получили бронзовую полковую артиллерию из рас-
чета по одному 3-фунтовому орудию на роту (всего 116 пушек)21.
С этого момента легкие пушки стали обязательным элементом
вооружения пехотных полков, просуществовав в русской пехоте
вплоть до XIX в.
В развитие опыта армии князя Скопина-Шуйского все пехот-
ные полки начали в избытке снабжаться шанцевым инструмен-
том для ведения осадных работ и устройства полевых укреплений.
Для 1620-1630-х гг. это явление — новейшая черта голландской,
шведской и некоторых других армий протестантского стана, по-
скольку старая традиция возбраняла наемникам-пехотинцам за-
ниматься земляными работами, что вынуждало привлекать на-
емных невоенных «рабочих» («пионеров» или «шанцекопов»).
Эпизод 3. В 1632 г. правительство приняло принципиальное
решение о создании кавалерии европейского типа, поначалу в
виде пробных подразделений. Источником заимствования в це-
лом вновь послужила голландская или протестантская модель,
изложенная в сочинении Иоганна Якоби фон Вальгаузена «Во-
енное искусство кавалерии»22 (1616 г.) и ряде других военно-те-
оретических работ того времени. Военные теоретики первой по-
ловины XVII в. видели идеал конного рода войск в сочетании
четырех видов кавалерии: копейщики, кирасиры, конные арке-
бузиры и драгуны (ездящая пехота).
К началу 1630-х гг. данная схема на практике претерпела
некоторые изменения. Так, копейщики, продолжатели древней
рыцарской традиции, практически вышли из употребления, и
21 Лобин А. Н. Полковая артиллерия...
22 Wallhausen J. J. von. Kriegskunst zu Pferdt. Darinnen gelehrt werden die
initia und fundamenta der Cavallerie, alter vier Theylen: als Lantzierers, Kiihris-
sieriers, Carabiners und Dragoons..., erschienen 1616 in Frankfurt am Main.
238
О. А. Курбатов
наиболее эффективным и массовым их аналогом оставались толь-
ко польские гусары (известные сейчас как «крылатые» гусары).
Доспех кирасира был сильно облегчен (до кирасы — защиты кор-
пуса — и шлема без забрала), а в дополнение к пистолетам он по-
лучил карабин (усовершенствованную аркебузу). Таким образом,
вместо двух разных видов конницы — кирасиров и аркебузиров —
возник один комбинированный, известный в России под назва-
нием «рейтары» (от нем. Reiter — всадник). Драгуны же прак-
тически поголовно являлись конными мушкетерами, которые в
бою спешивались и открывали «кинжальный» огонь для под-
держки собственной конницы: ездящие пикинеры, предусмотрен-
ные в теоретических выкладках и схемах, на деле в составе дра-
гунских подразделений не встречаются.
В России в наиболее «чистом» виде эта усовершенствованная
теория кавалерии была воплощена в жизнь в 1634 г., когда из
служилых поляков и «литвы» был сформирован трехротный от-
ряд — «шквадрона» ротмистра Христофора Рыльского. Отряд
включал в себя по роте гусарского, рейтарского и драгунского
строя. Ему не довелось принять участия в боях с поляками, од-
нако именно такое сочетание разновидностей кавалерии руко-
водство вооруженными силами будет пытаться воспроизвести в
дальнейшем, при формировании очередных полков «нового
строя»23. Главная трудность, как и в западноевропейских арми-
ях, возникла при подготовке конных копейщиков, и достаточно
эффективно эту задачу решить так и не удалось.
В связи с этим гораздо более жизнеспособным оказался дру-
гой вариант тактики, хорошо зарекомендовавший себя в период
польско-шведской войны 1621-1629 гг. Для ослабления натиска
польской кавалерии шведы стали располагать в интервалах рей-
тарских эскадронов отряды так называемых командированных
мушкетеров, нередко с небольшими полковыми пушками. Эти
бойцы залпами в упор расстраивали атакующую конницу, помо-
гая контратаке собственных рейтар. Нечто подобное имели в ви-
ду и французы, у которых в 1615 г. в каждой конной роте появи-
23 В 1654 г. кавалерия Государева полка состояла из полков гусарского и рей-
тарского строя (по 1000 чел.), которым были приданы шесть драгунских рот
(600 чел.) и полк отборных драгун Комарицкой волости (1500 чел.). Подроб-
нее см.: Курбатов О. А. Очерк истории конных полков « нового строя » русской
армии от начала их существования до окончания русско-шведской войны
1656-1658 гг. // Единорогъ: Материалы по военной истории Восточной
Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени. Вып. 3 (в печати).
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....
239
лись «карабинеры», вооруженные вскоре мушкетами. С 1638 г.
каждый французский полк «шеволежеров» (рейтар) включал в
себя мушкетерскую роту24. К концу Тридцатилетней войны 1618-
1648 гг. стандартное построение воюющих армий состояло из
эскадронов рейтар и мушкетеров (драгун), расположенных в не-
сколько линий в шахматном порядке, что логично вытекало из
более ранней практики усиления рейтар за счет пеших стрелков.
В России рейтарские части стали создаваться по этому «по-
следнему слову» европейской военной мысли: в полку рейтар-
ского строя Самуила Шарля Де Эберта (1633 г.) на 2000 рейтар
(12 рот) предполагалось 400 драгун (две роты). Не только нали-
чие драгун, но и структура полка и наименования некоторых
чинов («бригадиры, капралы тож») говорят не о шведском, а,
скорее, о французском или голландском образце для его форми-
рования. Эскадроны этих рейтар должны были действовать в бо-
евых порядках солдатских полков армии Шеина, однако при-
сутствие в составе полка Де Эберта собственных мушкетеров
увеличивало его способность и к автономным боевым операциям
(в отрыве от основной армии). При новом формировании рейтар-
ских полков (в 1654 г.) большинству из них вновь были приданы
драгунские роты, и данная практика широко применялась до на-
чала 1680-х гг.25, когда «драгунский строй» в составе вооружен-
ных сил по ряду причин упразднили вообще.
Указанные конные части в 1632-1634 гг. получили штатную
структуру и номенклатуру начальных чинов, принятые у евро-
пейских рейтар и драгун, а также соответствующее вооружение,
которое большей частью закупалось на Западе. Соответственно
это вызвало резкое изменение тактики, поскольку вместо атак
холодным оружием в рассыпном строю или «лучного боя» рей-
тары маневрировали эскадронами глубиной три-шесть шеренг
и вели залповый огонь из карабинов. Сменилась и система зву-
ковых команд — с восточных «ясаков» на европейские сигналы
трубой и литаврами26. До начала 1700-х гг. эти нормы существен-
24 Брике Г. О. Р. История конницы: в 2 кн. Кн. 2: Примечания Брикса к «Исто-
рии конницы» Денисона. М., 2001. С. 74-79.
25 Малов А. В. Конница нового строя в русской армии в 1630-1680-е годы //
Отечественная история. 2006. № 1. С. 118-131.
26 Курбатов О. А. Морально-психологические аспекты тактики русской конни-
цы в середине XVII века // Военно-историческая антропология. Ежегодник.
2003/2004. Новые научные направления. М.» 2005. С. 193-213; Он же.
240
О. А. Курбатов
но уже не менялись, а затем с некоторыми поправками по новей-
шим европейским образцам перешли и в драгунскую кавалерию
царя Петра Алексеевича27.
Эпизод 4. Отвечая требованиям представителей служилой
знати снизить расходы на жалование начальным людям полков
«нового строя»28 и их нежеланию подчиняться исключительно
иноземцам29, правительство приступило к созданию националь-
ного офицерского корпуса — из русских дворян и детей боярских
(московских чинов, Замосковных, Украинных и Новгородских
уездов). С этой целью в 1649 г. был создан полк рейтарского строя
(в подчинении Рейтарского приказа) под началом полковника
Исака Фанбуковена. Полк располагался в столице и не принимал
участия в боевых походах; состоявшие в нем 2000 рейтар зани-
мались исключительно обучением ратному строю, причем как
конному — рейтарскому, так и пешему — «с мушкеты и пики».
Для подготовки пехоты будущие офицеры из рейтар получили в
свое распоряжение печатный устав: в 1647 г. в количестве 2000
экземпляров была издана книга «Учение и хитрость ратного стро-
ения пехотных людей»30 — перевод наиболее распространенного
в Европе учебника И. Якоби фон Вальгаузена31.
Начальными людьми рейтарского полка в течение четырех
лет были исключительно иноземцы, назначенные на свои посты
по выбору полковника Фанбуковена. Результатом же обучения
стало производство только в 1653 г. порядка 600 рядовых рейтар
Очерки развития тактики русской конницы «сотенной службы» с середины
XVI до середины XVII в. // Военная археология. Вып. 2. М., 2011. С. 53-82.
27 Подробнее о петровских драгунах см.: Волынский Н. П. Постепенное раз-
витие русской регулярной конницы в эпоху Великого Петра с самым под-
робным описанием участия ее в Великой Северной войне. СПб., 1912. Вып. 1.
1698-1706: в 4 кн.
28 Лаптева Т. А. «Что в государстве делаетца дурно...». «Государево дело»
стряпчего И. А. Бутурлина. 1634 г. // Исторический архив. 1993. № 4.
С. 178-186.
29 Цветаев Д. В. Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразо-
ваний. М., 1890. С. 707.
30 Учение и хитрость ратного строения пехотных людей. М., 1647; Переиздано
А. 3. Мышлаевским и И. В. Парийским: Учение и хитрость ратного строения
пехотных людей. 1647 год. СПб., 1904.
31 Епифанов П. П. «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» (из
истории военного искусства XVII в.) // Ученые записки МГУ. Кафедра исто-
рии СССР. Вып. 167. М., 1954. С. 77-98.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....	241
в начальные люди конных и пеших полков «нового строя» (чины
от прапорщика до капитана)32, с чего процесс этот только разво-
рачивался33. С началом боевых действий большая часть полка
(первая «тысяча») получила статус отборного полка действую-
щей армии (полк рейтарского строя Государева полка), в связи с
чем интенсивная подготовка в нем новых офицеров, по-видимому,
прервалась; в 1654 г. начальными людьми во всех рейтарских
«тысячах» за небольшими исключениями стали русские дворя-
не, в то время как их бывшие иноземные инструкторы отправи-
лись обучать пехотные полки.
Наиболее известный европейский источник заимствования
для создания офицерского училища, подобного полку И. Фанбу-
ковена, — «военная школа» или «рыцарская академия» в Зигене
(основана в 1616 г.), с которой голландец, несомненно, был хо-
рошо знаком и по образцу которой были созданы академии во
Фридланде, Бранденбурге и Баварии. Впрочем, молодым русским
дворянам не было пока никакой возможности преподавать обще-
образовательные предметы (языки, включая древние, естество-
знание, математику и пр.)34, да этого и не требовалось для под-
готовки младших офицеров. По-видимому, военные учебные
заведения с подобным «облегченным» курсом также не были но-
винкой в Европе, однако данный вопрос требует дальнейших ис-
следований.
Эпизод 5. В начале 1654 г. после консультаций с такими спе-
циалистами, как перешедший в православную веру француз Ан-
тоний Грановский (Жан Де Греон) и «некрещеный» француз Бер-
тран Делакости, полк Большого Государева Наряда царского
войска приобрел организационные черты осадных парков фран-
цузской и ряда других армий первой половины XVII в.35 Помимо
32 Подробнее эти расчеты приведены в работе: Курбатов О. А. Очерк истории
конных полков...
33 К примеру, вакансии начальных людей московских выборных полков А. Ше-
пелева и Я. Колюбакина в 1657 г. были заполнены за счет старослужащих
рядовых рейтар (см.: Малов А. В. Смотренный список начальных людей
московских выборных полков солдатского строя 1692 г. // Единороги: Мате-
риалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Ранне-
го Нового времени. Вып. 2. М., 2011. С. 432-482).
34 Akademien // Worterbuch zur Deutschen Militar-Geschichte. Bd. 1. Berlin,
1985. S. 10.
35 Подробнее см.: Курбатов О. А. Полк Антония Грановского...; Курбатов А. А.,
Курбатов О. А. Инженерно-артиллерийское обеспечение...
242
О. А. Курбатов
традиционных отрядов — пушкарей на 40 осадных орудий и да-
точных людей — Наряд получил в качестве конвоя новоприбор-
ный полк драгунского строя, вооруженный новейшими ружьями
с кремневым замком, поскольку фитильные мушкеты представ-
ляли опасность вблизи пороховых запасов. При драгунах в каче-
стве «заполковых начальных людей» был учрежден обычный на
Западе отряд инженеров, чертежников, артиллерийских специ-
алистов, подкопщиков и прочих мастеров осадного дела (12 че-
ловек). Обоз этих «вымыш ленников», наполненный разного рода
заготовками для огнестрельных снарядов, книгами по артилле-
рийскому искусству и прочими «хитростями» ратного дела,
находился в ведении обозного квартирмейстера Алексея Перфи-
льева — сына «дьяка в государеве имени» Томилы Перфильева,
главы приказа Тайных дел.
Согласно проекту полковника драгунского полка Грановско-
го, его тысяче драгун требовалось придать тысячу же даточных
людей — или «пиунер», по терминологии француза. Таким об-
разом, на каждую батарею из четырех орудий (во главе с дворян-
ским «головой у наряда») приходилось по роте драгун и сотне
«пионеров». Даточных, впрочем, в полк драгун включать не ста-
ли, подчинив их по старинке воеводам Большого Наряда. В целом
же, описанная организация крупного осадного парка («Большо-
го Государева Наряда») воспроизводилась с несущественными
изменениями в последующих походах 1650-х — 1670-х гг.36 Про-
цесс модернизации полковой артиллерии продолжился в 1658 г.
с принятием на службу датского полковника Н. Бовмана, ему до-
верили командование двумя полками солдатского строя с новей-
шим артиллерийским вооружением.
Эпизод 6. В 1654 г. номенклатура полков «нового строя»
главной царской армии в основных чертах проявила сходство с
армией «новой модели», которую Ферфакс и Кромвель стали соз-
давать по решению английского парламента (указ от 4 февраля
1645 г.):
86 Левыкин А. К. Русские городовые пушкари во второй половине XVII в. //
Вопросы истории. 1985. № 3. С. 176-180; Он же. Пушечный наряд и пушка-
ри во 2-й половине XVII в. в России (по материалам южно-русских городов):
дис. ... канд. ист. наук. М., 1985.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....
243
Род войск	Армия «новой модели»37	Полки «нового строя»38
Пехота	12 полков (10 рот, 1200 чел.)	12 полков (10 рот, 1600 чел.)
Драгуны	1 полк (10 рот, 1000 чел.)	1 полк (10 рот, 1600 чел.)39
Кавалерия	11 полков (6 рот, 600 чел.)	6 полков (10 рот, 1000 чел.)
При осадном парке40	2 роты firelocks, 120-130 чел.	1 полк драгунского строя (10 рот, 1000 чел.)
При этом какое-то сознательное заимствование образца имен-
но из «революционной» английской армии представляется мало-
вероятным, учитывая общее отношение в России к кромвелевскому
режиму: скорее, в обоих случаях реформаторы вооруженных сил
исходили из неких общих теоретических установок. Следует от-
метить, что в будущем правительство при планировании струк-
туры походного войска больше ориентировалась на реальные мо-
билизационные возможности военных округов-«разрядов» и
страны в целом, а не на отвлеченные теоретические выкладки.
Реформы второй половины XVII в. С началом русско-поль-
ской войны 1654-1667 гг. время крупных нововведений в обла-
сти тактики, вооружения и штатной организации русских полков
«нового строя» закончилось: в результате реформ 1610-х — на-
чала 1650-х гг. эта часть армии уже получила вполне современ-
ное по европейским меркам устройство. Руководство Иноземско-
го, Рейтарского, Разрядного и Пушкарского приказов имело в
своем распоряжении все нормативные документы, касающиеся
их организации, а также штат компетентных специалистов (кон-
сультантов) из числа иноземных офицеров. Созданная система
комплектования и подготовки вооруженных сил выдержала эк-
замен на прочность в 1659-1660 гг., когда в результате несколь-
ких катастрофических поражений (Конотоп 1659 г., Полонка и
Чуднов 1660 г.) безвозвратные потери достигли 25000 чел. Вос-
пользовавшись передышкой 1661-1662 гг., командование суме-
37 Asquith S. New Model Army. London, 1981. P. 4-9.
38 Курбатов О. А. Организация и боевые качества... С. 171, 172.
39 За исключением полка А. Лесли, имевшего полуторный состав (15 рот, 2400
чел.).
40 В обоих случаях прикрытие артиллерии было вооружено кремневыми ружья-
ми, ввиду опасности для этой службы фитильных; многочисленность русско-
го орудийного прикрытия объясняется, помимо прочего, большими разме-
рами осадного парка (Государева наряда).
244
О. А. Курбатов
ло восстановить численность армии, даже несмотря на острый
финансовый кризис41. Кстати, причины столь серьезных потерь
кроются в неблагоприятных военно-политических условиях во-
йны и ошибках главного командования, а не в каких-либо недо-
статках проведенных реформ. Достаточно вспомнить, что все
упомянутые поражения русская армия потерпела от крымских
татар и поляков, чьи военные системы в середине XVII в. вовсе
не числились среди передовых.
По ходу развития боевых действий активизировался процесс
адаптации усвоенных западноевропейских моделей к реалиям
России и Восточной Европы в целом. С одной стороны, новые
формы боя, доказавшие свою эффективность, усваивались частя-
ми старой организации — сотнями поместной конницы и прика-
зами стрельцов: уже в 1650-х гг. московская стрелецкая пехота
освоила основы линейной тактики и перевооружилась по солдат-
скому образцу, а большую часть дворян и детей боярских к нача-
лу 1660-х гг. перевели из сотенной службы в полки рейтарского
строя. В качестве ударных конных частей командование не пре-
кращало попыток создания копейных рот и полков, которые с
1658-1660 гг. состояли уже не из служилой царской шляхты, а
из русских помещиков Белгородского и Новгородского разрядов.
И у солдат, и у стрельцов появляются инструменты полковой
музыки, ведущие традицию от швейцарской пехоты и немецких
ландскнехтов — флейта-траверс («сипоша») и солдатский бара-
бан. С другой стороны — нововведениям, неэффективным или
слишком затратным на восточноевропейском театре военных
действий, командование находило более адекватную замену. Так,
в пехоте почти не встречается применение пикинеров, а к концу
1660-х гг. шпаги у рядовых были окончательно заменены на
бердыши42.
Налаженная система обучения войск позволяла своевремен-
но корректировать подготовку существующих полков, назначая
их командирами вновь прибывших из Европы военачальников —
с опытом недавних боевых действий. Например, только в 1661 г.,
после окончания крупного европейского конфликта (Северной
войны 1655-1660 гг.), в Россию выехали полковники Христофор
Мингауз и Фридрих Эршов («цесарские»), Крестьян Фанблумен-
41 См.: Веселовский С. Б. Сметы военных сил Московского государства 1661-
1663 гг. М., 1911.
42 Малов А. В. Московские выборные полки... С. 281-345.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....
245
трост, Готлип Фаншеин и Ричарт Польмер, а также известный
впоследствии генерал, а тогда майор Патрик Гордон. Практиче-
ски сразу все полковники получили под командование ранее соз-
данные полки «нового строя» разных родов оружия43. Подобный
порядок адаптации к русским условиям новейших западных во-
енных систем сохранился вплоть до Петровской эпохи, но со вре-
менем появился и иной способ — посылать за рубеж резидентов.
Наиболее яркий пример — визиты Патрика Гордона в Англию,
последний из них (в 1686 г.) послужил поводом для учреждения
в русской пехоте гренадерских рот44.
Итак, изначально ключевым регионом военных заимствова-
ний являлся протестантский север Европы (Нидерланды, Шве-
ция, северогерманские княжества, Англия и Шотландия, Дания).
Это неудивительно, поскольку после Смуты Россия видела в про-
тестантах своих союзников по борьбе с Речью Посполитой, к то-
му же именно по Балтике и Северному морю шел основной при-
ток военных специалистов и вооружения. Образцом для русских
полков «нового строя» послужили знаменитые военные системы
Морица Оранского и Густава II Адольфа; кроме того, во внима-
ние принималось устройство армий эпохи Английской граждан-
ской войны 1640-х гг. и французских полков времен кардинала
Ришелье, а также новейший опыт боевых действий австрийской,
бранденбургской, датской и шведской армий конца 1650-х гг.
Мысли австрийского фельдмаршала Монтекуколи о снаряжении
войск против турок (1664 г.)45 созвучны принципам подготовки
русской армии к Чигиринским походам 1677-1678 гг.46, хотя в
данном случае прямое заимствование несколько проблематично.
Способы коммуникации. В качестве основных посредников
для заимствования иностранного опыта при проведении разного
рода военных реформ выделяется ряд признанных правитель-
ством военных консультантов, контакты с которыми осуществля-
ют непосредственно руководители военного ведомства и аппарат
43 Веселовский С. Б. Сметы военных сил...; РГАДА. Ф. 150. On. 1. Л. 63, 65 об.,
66, 66 об.
44 Гордон П. Дневник 1684-1687. М., 2009. С. 106, 190.
45 См.: Монтекуколи Р. Записки Раймунда графа Монтекукули, генералисси-
муса цесарских войск, генерал-фельдцейгмейстера и кавалера Златаго Руна,
или Главные правила военной науки вообще. М., 1760.
46 Малов А. В. Московские выборные полки... С. 567-577.
246
О. А. Курбатов
их приказов (Разрядного, Пушкарского, Иноземского и т. п.).
Как правило, этих иноземцев отличает выгодное материальное
и чиновное положение на царской службе. Среди таких консуль-
тантов можно назвать «старшего полковника», а затем генерала
Аврама Лесли, генералов Томаса Далиеля, Вилима Дромонта,
Николая Баумана, Патрика Гордона, полковников Христофора
Рыльского, Исака и Филиппиюса Альбертуса Фанбуковеных,
Антония Грановского, Василия Фандроцкого, капитана, а затем
подполковника огнестрельного дела Бертрана Делакости и целый
ряд других иноземных офицеров, как перешедших в православ-
ную веру, так и «некрещеных».
Устные и письменные консультации, предоставляемые ими,
можно условно разделить на несколько видов. Во-первых, это
контакты с высшим военным руководством, сведения о которых
дошли до нас в письменном виде в столбцах различных приказов.
Здесь и «статьи» об устройстве войск, порядке их подготовки47,
и вопросник для экзаменации вновь прибывших офицеров48, и
росписи необходимых в полку чиновников49. Во-вторых, это во-
енно-технические консультации воевод или руководства при-
казов, представлявшие собой в основном росписи запасов для
похода50; есть «известия» о поданных руководству чертежах ар-
тиллерийских орудий и полевых сооружений51. Наконец, третий
вид консультаций — обучение подчиненных, осуществлявшееся
с помощью посредников — офицеров «старого выезда», способ-
ных изъясняться и с русскими ратниками, и с полковником-ино-
47 РГАДА. Ф. 27. On. 1. № 166. Л. 112-120 («статьи» генерал-поручика Т. Да-
лиеля и иноземных полковников армии кн. И. А. Хованского в сентябре
1661 г.).
48 Малов А. В. «Перевод с галансково письма, что подал боярину Илье Дани-
ловичу Милославскому рейтарсково строю полковник Исак фан Буковен...» //
Российский архив. Вып. VI. М., 1996. С. 7-9.
49 Подробнее о росписях эпохи Смоленской войны см.: Сташевский Е. Д. Смо-
ленская война... С. 91-176; РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола.
№ 867. Л. 370, 374, 376, 378-381 (чиновники полка А. Грановского).
50 Акты Московского государства. Т. 2: Разрядный приказ. Московский стол.
1635-1659. СПб., 1894. С. 335,336 (роспись полковника А. Краферта 1653 г.);
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. № 100. Л. 106 (роспись подполковника И. Свана
1655 г.); РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 867. Л. 379, 380
(роспись полковника А. Грановского 1654 г.) и др.
51 Роде А. Описание 2-го посольства в Россию датского посланника Ганса Оде-
лунда в 1659 г. // Проезжая по Московии. М., 1991. С. 299, 301.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....	247
земцем52. Отсюда — практика подбора в одном полку офицеров
национальности полкового командира (англичан и шотландцев,
французов и голландцев, немцев)53. В крайнем случае, полков-
нику предоставлялся толмач для общения с русским рядовым и
офицерским составом.
Краткий итог. Итак, основной вывод данного обзора состоит
в том, что в России XVII в. ратное дело испытывало, без сомне-
ния, глубокое и осмысленное влияние западноевропейских об-
разцов и реформирование привело к плодотворным и жизнеспо-
собным результатам. Большая часть признанных полезными
нововведений воплощалась в жизнь немедленно, после чего они
воспроизводились уже «против образца» и лишь со временем, по
итогам боевых действий, вновь анализировались и могли видо-
изменяться. Таким образом, происходила их адаптация к русской
военной практике, а, следовательно, прочное усвоение результа-
тов реформ.
Консервативная реакция на ход военных реформ XVII в.
Следует отметить и наличие в русском обществе XVII в. опреде-
ленной негативной реакции, связанной со столь бурным процес-
сом военных преобразований, точнее, с иноземным влиянием на
эту сторону русской жизни. Такая консервативная реакция, до-
вольно слабая и запоздалая, касалась не основной цели реформ
(повышение эффективности вооруженных сил), а духовно-нрав-
ственных аспектов ратного дела. Начиная с Авраамия Палицы-
на, публицисты призывали не забывать, под впечатлением от
«иноземной премудрости», старых истин о надежде воинов и во-
евод на Божью помощь и о необходимости благочестия54. Свет-
ских же людей больше волновало засилье «некрещеных» ино-
52 См. челобитную полковника К. Яндера (1654 г.) о назначении к нему в полк
офицеров-немцев, знающих русский язык (РГАДА. Ф. 210. Столбцы Москов-
ского стола. № 867. Л. 354-357).
53 По словам П. Гордона, в полку Д. Краферта в 1661 г. иноземные офицеры
почти все были шотландцами, тогда как в полку А. Грановского (1654 г.) со-
стояли французы, голландцы, отчасти немцы и не было ни одного шотландца
(Курбатов О. А. Полк Антония Грановского...; Гордон П. Дневник, 1659-
1667. М., 2002. С. 107).
54 Палицын А. Сказание... С. 190-193; Ср.: Повесть о Савве Грудцыне / подгот.
текста и коммент. А. М. Панченко // Памятники литературы Древней Руси:
XVII век. Кн. 1. М., 1988. С. 39-54.
248	О- Курбатов
земцев в офицерских чинах и чрезмерный расход казны на их
содержание.
Вообще, насколько живучими оказались эти «антинемецкие»
настроения служилой русской знати, показывает случай с патри-
архом Иоакимом, который еще в 1680-х гг. решительно выска-
зывался против засилья в русском командовании «некрещеных»
иноземцев. Комментаторы этого эпизода вслед за мемуаристом
П. Гордоном55 относят высказывания русского первосвятителя к
проявлению типичного для московского духовенства «мракобе-
сия». Между тем патриарх — в миру можайский помещик, стряп-
чий Сытного дворца Иван Петров сын Савелов — с 1649-го по
1653 г. обучался в составе рейтарского полка И. Фанбуковена,
был произведен в поручики, а затем капитаны солдатского полка
Ю. Гутцына и прошел со своей ротой от Белгорода до Киева, где
и принял монашеский постриг (1653-1655 гг.)56 * 58. Так что его не-
гативное отношение к иноземцам, назначенным на высшие ко-
мандные должности, было вынесено из мирской стихии рейтар-
ской и офицерской службы, а не рождено в тиши монашеской
кельи.
Какой отклик находили подобные настроения в правитель-
ственных кругах эпохи царя Алексея Михайловича, видно из це-
лого ряда его довольно эффективных мероприятий. В первую
очередь это уже упомянутое создание национального офицерско-
го корпуса («начальные люди из русских людей»), с инициативой
которого представители дворянства выступили еще в 1634 г. Кро-
ме того, в элитных частях царской армии (прежде всего полках
рейтарского строя) доля иноземцев стала минимальной, что уве-
личило привлекательность рейтарской службы в глазах дворян-
ства. В пехоте же апогеем такой политики стало формирование
двух московских выборных полков солдатского строя (Аггея Ше-
пелева и Якова Колюбакина) — практически все вакансии в них
были укомплектованы русскими офицерами из старых рейтар
Фанбуковена.
55 См.: Гордон П. Дневник, 1684-1689 гг. (в печати); Запись в дневнике от
26 октября 1688 г.: «Большой совет, ничего не решено; там патриарх поносил
меня и говорил, что [русское] оружие не может преуспеть или чего-либо до-
стичь, ибо, по его словам, «еретик имеет под своей командой лучших людей
в нашей державе*; однако он был резко осажден всей знатью и даже подверг-
ся насмешкам*.
58 Булычев А. А. О светской карьере будущего московского патриарха Иоакима
Савелова // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2009. № 4. С. 33-35.
Западноевропейские военно-теоретические модели XVII в....	249
Со временем честная и порой героическая служба многих
иноземных офицеров постепенно заставила забыть былую подо-
зрительность и враждебность к ним, что выразилось, в частно-
сти, в отказе от политики назначения на ведущие командные
должности по конфессиональному признаку (около 1656 г.)57.
И в те же самые годы Тишайший разработал и последовательно
провел в жизнь политику идейного воспитания своего новопри-
борного войска, чтобы вселить в наскоро собранные и обученные
массы солдат высокий воинский дух, укрепить их моральные ка-
чества, дисциплину, стойкость в бою и верность своему госуда-
рю, в общем превратить их в настоящую боевую армию58. В дан-
ном случае источниками системы воспитания являлись традиции
русского служилого сословия и православной монархии, так что
в некотором смысле она противостояла тому вихрю военно-тех-
нической «пороховой революции», которая охватила в XVII сто-
летии все царское войско. 57 58
57 Курбатов О. А. Организация и боевые качества... С. 173, 174, 180.
58 Подробнее см.: Он же. Коломенское и военные реформы царя Алексея Ми-
хайловича // Коломенское: Материалы и исследования. Вып. 13. М., 2011.
С. 95-105; Он же. Ратное дело при царе Алексее Михайловиче в свете право-
славной традиции // Церковь в истории России / отв. ред. В. М. Лавров. М.,
2009. Сб. 8. С. 22-38.
Д. О. Серов
«БЫТЬ ПО МАНИРУ ШВЕДСКОМУ...»:
СЦЕНАРИИ ЗАИМСТВОВАНИЯ
ИНОСТРАННЫХ ПРАВОВЫХ
ИНСТИТУТОВ В ХОДЕ ПРОВЕДЕНИЯ
АДМИНИСТРАТИВНОЙ И СУДЕБНОЙ
РЕФОРМ ПЕТРА I
Вопрос об использовании зарубежного правового опыта в период
осуществления государственных преобразований в России пер-
вой четверти XVIII в. следует отнести к числу изученных срав-
нительно подробно. Внимание к нему со стороны исследователей
вполне объяснимо: не вызывает сомнений, что первое в истории
отечественного государства и права массированное заимствова-
ние иностранных правовых норм и институтов имело место имен-
но в годы единодержавия Петра I. Апогей такого заимствования
пришелся на второй этап петровских реформ — вторую половину
1710-х — начало 1720-х гг.
Несомненная уникальность российских государственных
преобразований указанного периода заключалась в том, что при
их подготовке был использован правовой опыт главным образом
одного государства — Шведского королевства. Произошло это в
связи с тем, что в 1716-1717 гг. в качестве стратегической цели
реформирования государственного аппарата законодатель опре-
делил построение в России «полицейского» государства по швед-
скому образцу. По этой причине заимствование шведского пра-
вового опыта оказалось исследовано к настоящему времени
наиболее детально.
Крупнейшим вкладом в изучение шведского влияния на го-
сударственные преобразования в России первой четверти XVHI в.
необходимо признать диссертацию шведского правоведа К. Пе-
терсона «Административная и судебная реформы Петра Велико-
го: шведские образцы и процесс их адаптации», защищенную в
ноябре 1979 г. на юридическом факультете Стокгольмского уни-
верситета и изданную в том же году в виде монографии1. Из рос-
1 Peterson С. Peter the Great’s Administrative and Judicial Reforms: Swedish
Antecedents and the Process of Reception. Lund, 1979 [Rattshistoriskt Bib-
«Быть по маниру шведскому...»
251
сийских ученых названную тему впервые затронул в 1850-х гг.
Ф. М. Дмитриев, затем к ней обратились А. Д. Градовский и
Э. Н. Берендтс* 2. В XX — начале XXI в. этот аспект изучался в
России преимущественно историками, наиболее углубленно
Г. А. Некрасовым и Е. В. Анисимовым3. Вместе с тем и доныне
не подготовлено ни одной работы, специально посвященной во-
просу о перенесении в Россию в петровское время французских,
германских или, скажем, голландских правовых образцов. Так-
же на сегодняшний день не появилось ни диссертационного, ни
монографического исследования, в котором бы целостно рас-
сматривалась проблема заимствования иностранного правового
опыта в первой четверти XVIII в.4 (наподобие известного труда
liotek. Bd. 29]. Значительно более позднее автореферативное изложение
материалов этого исследования см.: Он же. Реформы Петра I в сфере госу-
дарственного управления и их шведские прототипы // Полтава: судьбы
пленных и взаимодействие культур / под ред. Т. Тоштендаль-Салычевой и
Л. Юнсон. М., 2009. С. 257-271.
2 Дмитриев Ф. М. История судебных инстанций и гражданского апелляцион-
ного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях. М., 1859.
С. 444; Градовский А. Д. Высшая администрация России XVIII ст. и генерал-
прокуроры. СПб., 1866. С. 92-93, 96; Берендтс Э. Н. Несколько слов о
«коллегиях» Петра Великого // Временник Демидовского юридического
лицея. Кн. 71. Ярославль, 1897. С. 6, 8.
3 Некрасов Г. А. Русско-шведские культурные связи в первой четверти XVIII
века // Скандинавский сборник. Вып. 22. Таллин, 1977. С. 189-197; Троиц-
кий С. М. Об использовании опыта Швеции при проведении административ-
ных реформ в России в первой четверти XVHI века // Вопросы истории. 1977.
№ 2. С. 67-75; Анисимов Е. В. «Шведская модель» с русской «особостью»:
реформа власти и управления при Петре Великом // Звезда. 1995. № 1.
С. 133-150. См. также: Федосова Э. П. Из истории российской государствен-
ности (шведский опыт) // Россия и мировая цивилизация [сб. ст.]. М., 2000.
С. 185-194; Алексеева Е. В. Использование европейского опыта управления
государством при Петре I // Вопросы истории. 2006. № 2. С. 15-31. Интерес
к Швеции со стороны непосредственно Петра I наиболее целостно проана-
лизировал Д. М. Шарыпкин в статье и монографии 1980 г. (Шарып-
кин Д. М. Шведская тема в русской литературе петровской поры // Русская
культура XVIII века и западноевропейские литературы: сб. ст. / отв. ред.
М. П. Алексеев. Л., 1980. С. 15-18; Он же. Скандинавская литература в
России. Л., 1980. С. 41-46).
4 Из числа обзорных работ, посвященных использованию зарубежного право-
вого опыта в России XVIII в. в целом, см.: Шарф К. Монархия, основанная
на законе, вместо деспотии. Трансфер и адаптация европейских идей и эво-
люция воззрений на государство в России в эпоху Просвещения // «Вводя
нравы и обычаи Европейские в Европейском народе»: к проблеме адаптации
252	Д- °- Серов
И. Г. Щегловитова о зарубежном влиянии на проведение судеб-
ной реформы 1864 г.5).
Неудивительно поэтому, что, несмотря на очевидные дости-
жения предшественников, в литературе до настоящего времени
не был акцентированно высказан тезис о неодномерности про-
цесса заимствования иностранных правовых институтов, не бы-
ли проанализированы сценарии их перенесения на российскую
почву. В рамках настоящей работы впервые предпринимается
попытка охарактеризовать таковые сценарии, в частности на ма-
териале административной и судебной реформ первой четверти
XVIII в. Однако прежде чем переходить к обзору конкретных при-
меров, необходимо сделать несколько оговорок.
Во-первых, нужно заметить, что вопрос о различных вариа-
циях заимствования иностранного права оказался к настоящему
времени достаточно подробно разработан в российском правове-
дении — в рамках проблемы рецепции права (трактуемой как
неотъемлемый инструмент развития национальной правовой
системы)6. Согласно устоявшейся точке зрения, рецепция может
быть либо частичной, либо полной («полной системной», «то-
тальной»), Иными словами, в современной отечественной общей
теории права утвердилось представление о наличии двух сцена-
риев перенесения иностранных правовых образцов на националь-
ную почву.
Во-вторых, при исследовании проблемы иностранного вли-
яния на создание того или иного правового института представ-
ляется необходимым разграничивать два аспекта: сравнитель-
но-правовой и сравнительно-исторический. С одной стороны,
западных идей и практик в Российской империи / отв. сост. А. В. Доронин.
М., 2008. С. 9-45.
5 См.: Щегловитов И. Г. Влияние иностранных законодательств на составле-
ние Судебных Уставов 20 ноября 1864 года. Пг., 1915.
8 Из общих работ о рецепции права см., например: Рыбаков В. А. Рецепция
права: общетеоретический аспект // Вестник Омского университета. Серия:
Право. 2007. № 4. С. 5-12. Из современных исследований рецепции права
применительно к России см., в частности: Княгинин В. Н. Рецепция зару-
бежного права как способ модернизации российской правовой системы //
Правовая реформа и зарубежный опыт: сб. науч. ст. Красноярск, 2000.
С. 11-23; Рыбаков В. А. Рецепция права: общетеоретические вопросы: мо-
ногр. Омск, 2009. С. 175-272; Ткаченко С. В. Правовые реформы в России:
проблемы рецепции западного права: моногр. Самара, 2008 (последняя ра-
бота носит, впрочем, в большей мере политологический, а отчасти и публици-
стический характер).
'Быть по маниру шведскому...»
253
следует установить, какие именно зарубежные правовые инсти-
туты могли быть в принципе использованы в качестве образца
при подготовке учреждения рассматриваемого национального
института. С другой — не менее важно определить, какого рода
информацию о таких зарубежных институтах имел возможность
получить законодатель перед принятием решения об основании
или введении соответствующего национального института.
На основе анализа обстоятельств проведения администра-
тивной и судебной реформ в России 1700-х — начала 1720-х гг.,
представляется возможным констатировать, что в отмеченный
период имела место реализация трех сценариев заимствования
зарубежного правового опыта: 1) сопровождаемое минимальной
адаптацией прямое перенесение на отечественную почву ино-
странных правовых институтов; 2) углубленная адаптация зару-
бежных образцов к российским условиям, попытки осуществить
синтез зарубежных и отечественных правовых институтов; 3) по-
верхностное, фрагментарное заимствование иностранных право-
вых институтов.
Первый сценарий претворялся в жизнь в тех сферах преоб-
разований, в которых соответствующие отечественные образцы
либо отсутствовали как таковые, либо абсолютно не соответство-
вали проводимой законодателем линии реформирования. Пре-
жде всего здесь необходимо вспомнить о создании «регулярной»
армии и военно-морского флота, что сопровождалось учрежде-
нием невиданных прежде органов военного управления и воен-
ного правосудия. Так, всецело заимствованными из Западной
Европы стали учрежденные в ходе военно-судебной реформы
1700-х — начала 1710-х гг. военные суды (кригсрехты), впервые
образовавшие обособленную подсистему в судебной системе Рос-
сии, а также соединенная с этими судами аудиторская служба.
В связи с этим особый интерес представляет вопрос об источ-
никах тех законодательных актов, которые образовали норма-
тивную основу организации и деятельности кригсрехтов и ауди-
торской службы. Таковыми актами, как известно, были: «Краткое
изображение процесов или судебных тяжеб» 1712 г. (содержало
нормы, регулирующие военное судоустройство и военно-уголов-
ный процесс) и Артикул воинский 1714 г. (содержал военно-уго-
ловные нормы). В 1715 г. оба этих акта были изданы в новых ре-
дакциях.
Вопрос о круге зарубежных нормативных источников, кото-
рые были использованы при составлении «Краткого изображе-
254
Д. О. Серов
ния процесов...» и Артикула воинского, остается к настоящему
моменту проясненным не в полной мере. Что касается Артикула
воинского 1714 г., то принято считать, что при его разработке
привлекались акты шведского, датского и австрийского военно-
го законодательства последней трети XVI-XVII в., особенно ши-
роко — нормы шведского Воинского артикула редакции 1683 г.7
(Caroli XI, Konigs in Schweden, Kriegs-Articel, de an. 1683) Кроме
того, В. В. Кучма высказал мнение, что при подготовке Артику-
ла воинского были приняты во внимание также нормы уголов-
ного законодательства Византии8. В «Кратком изображении
процесов...» источники, использованные при его составлении,
оказались указаны непосредственно в заглавии редакции 1712 г.:
«против римскоцесарских и саксонских прав учрежденное...».
По авторитетному мнению П. О. Бобровского, при подготов-
ке «Краткого изображения процесов...» в самом деле использо-
вались прежде всего акты военного законодательства Саксонии,
а также австрийские («римскоцесарские») и датские военно-про-
цессуальные акты. Так, заключительный раздел «Краткого изо-
бражения процесов...» редакции 1715 г. — «О оглавлении при-
говоров...» — был почти всецело заимствован из седьмой главы
датской Инструкции военным судам 1683 г. (Christiani V, Konigs
in Dannemarck, Kriegs-gerichts-instruction) В свою очередь, с точ-
ки зрения К. Петерсона, основным источником, использованным
при разработке «Краткого изображения процесов...», был уже
упоминавшийся шведский Воинский артикул редакции 1683 г.9
Между тем при всей неокончательной ясности, какие имен-
но акты зарубежного военного законодательства оказались ис-
пользованы при составлении «Краткого изображения процесов...»
и Артикула воинского, со всей определенностью можно конста-
7 Бобровский П. О. Происхождение Артикула воинского и Изображения про-
цессов Петра Великого по Уставу воинскому 1716 г.: историческое исследо-
вание. 2-е изд. СПб., 1881. С. 9-10, 33-42; Hoffmann Р. Peter der Grofie als
Militarreformer und Feldherr. Frankfurt am Main, 2010. S. 164.
8 Кучма В. В. Феномен рецепции византийского права в российском военно-
уголовном законодательстве Петра I //Античная древность и средние века.
Вып. 27. Ставрополь, 1995. С. 7-18. В. В. Кучма не привел, однако, никаких
данных, свидетельствующих об ознакомлении Петра I с переводами актов
византийского законодательства (что могло затем отразиться в законотвор-
ческом процессе).
9 Бобровский П. О. Происхождение Артикула воинского... С. 29,43-46; Peter-
son С. Peter the Great’s Administrative and Judicial Reforms. P. 338-339.
«Быть по маниру шведскому...»
255
1нструк ц t и
и
АрТ1Ку ЛЫ
ВОЕННЫЕ,
прм томжв
икрлткля пр1мЪчлн1Я:
Напечатаны повелЪн1емЪ
ЦЛрСКОГО BEAtHECTBA.
вЪ САнктЪттЕрбурхЪ,
Anina Господня > 1714.
Декабря вЪ и день.
Титульный лист типографского издания Артикула воинского 1714 г.
256
Д. О. Серов
К Р Л Т К о Е
ИЗобрЛЖ£Н1Е
ПрОЦЕСОвЪ
СулебныхЪ гпяжебЪ.
ЛротпхвЪ ртмскоцесарскЬсЬ, яса-
уонскЬсЬ дравЪ учрежденное *
отЪ эрЁстл eptapixx
К р о мЬдехн *
оборЪ дуд1торд.
Первый титульный лист типографского издания
«Краткого изображения процесов», 1712 г.
«Быть по маниру шведскому...»
257
ПовелЪнТемЪ
в г о
ЦАОСКАГО
BEAtHECTBA
всеросс!искаго.
Напечатаем с!м КН1ГА
ПрОЦЕСОвЪ
или
судсбныхЪ тяжебЪ.
 -*1	» < !»    * — «» •<«’  «К*1**-- мм^*
вЪ САНКтЪшТЕрЪбурх’Ь
Л"Ьта ГОСПОДНЯ 1712»
1юля вЪ 7 День.
Второй титульный лист типографского издания
«Краткого изображения процесов», 1712 г.
258
Д. О. Серов
тировать, что акты российского законодательства XVII — начала
XVIII в. при их подготовке не привлекались вовсе. Что же каса-
ется роли Петра I в разработке характеризуемых актов, то при-
менительно к «Краткому изображению процесов...» никаких
следов его участия не усматривается (чему не приходится удив-
ляться, поскольку будущий император вообще не испытывал осо-
бого интереса к проблематике судопроизводства)10 11. А вот в под-
готовке Артикула воинского Петр I участвовал весьма активно:
внес в черновую редакцию свыше 70 поправок и дополнений (все
из которых вошли в редакцию 1714 г.). Часть этих поправок и
дополнений носила стилистический характер, часть — вполне
содержательный (как, например, собственноручно написанный
царем раздел «Изъяснение о лишении чести»)11. В данном случае
трудно не согласиться с Э. Аннерсом, назвавшим Артикул воин-
ский «творческим достижением» Петра I12.
Однако, несмотря на всю работу российского законодателя
над проектом Артикула воинского, приходится признать, что этот
законодательный акт остался в основе своей компиляцией запад-
ноевропейских уставов и инструкций. В еще большей мере оче-
виден компилятивный характер «Краткого изображения про-
цесов или судебных тяжеб...». Вместе с тем отказ Петра I от
использования предшествующих актов российского законода-
тельства в рассматриваемом случае нельзя не признать обосно-
ванным. Новоучрежденные кригсрехты с аудиторской службой
(равно как и в целом реформированная «регулярная» армия и
военный флот) являлись принципиально новыми объектами пра-
вового регулирования, что потребовало издания новаторских за-
конодательных актов, источники для подготовки которых могли
быть заимствованы единственно из Западной Европы.
Второй сценарий претворялся в жизнь в тех сферах преобра-
зований, в которых сложились столь прочные национальные
традиции государственного строительства и правового регули-
10 Подробнее см.: Серов Д. О. Из истории военного законодательства России
XVIII века: «Краткое изображение процесов или судебных тяжеб» (разыска-
ния о внешней истории текста) // Война и оружие. Новые материалы и ис-
следования: труды Третьей междунар. науч.-практич. конф. СПб., 2012. Ч. 3.
С. 180-186.
11 Публикацию всех этих поправок и дополнений, подготовленную П. П. Епи-
фановым, см.: Военные уставы Петра Великого / под ред. Н. Л. Рубинштей-
на. М., 1946.С.66-79.
12 Цит. по: HoffmannР. Peter der GroBe alsMilitarreformer undFeldherr. S. 165.
«Быть по маниру шведскому...»	259
рования, что законодатель-реформатор не решился на их карди-
нальную ломку — прежде всего в системе местных и высших ор-
ганов государственной власти, в системе органов городского
самоуправления, в общем судебном устройстве, в уголовном и
гражданском законодательстве, в формах систематизации зако-
нодательства. Так, несмотря на упомянутую стратегическую уста-
новку Петра I на систематическое перенесение на отечественную
почву шведских правовых образцов, процесс этого перенесения
осуществлялся отнюдь не прямолинейно, велась целенаправлен-
ная законотворческая работа по адаптации шведских институтов
к российским условиям. В свою очередь, уже заимствованные
институты через непродолжительное время, случалось, подвер-
гались контрреформаторскому русифицированию.
К примеру, заимствованный из Швеции принцип структур-
ного и функционального отделения судебных органов от админи-
стративных сохранялся в государственном аппарате в системе
законодательства России менее пяти лет. Наиболее радикальное
установление по разграничению полномочий между администра-
тивными и судебными органами законодатель внес в статью 22
Инструкции или наказа земским комиссарам от января 1719 г.:
«А что до юстиции в уезде принадлежит, то впредь губернатору
или воеводе и земскому комиссару до онаго дела не иметь». В той
же статье 22 руководящим должностным лицам низовых органов
управления предписывалось (всецело в шведском духе) оказы-
вать органам правосудия необходимое содействие: «губернатору
или воеводе яко началствующему всей губернии или провинции
надлежит вышнему суду вспомогать <...> земскому комиссару
яко нижнему начальнику в уезде нижнему суду вспоможение
чинить»13. Зарубежное влияние здесь совершенно очевидно: как
установил К. Петерсон, в качестве источника для составления
Инструкции земским комиссарам 1719 г. была использована
шведская Инструкция дистриктным управителям (haradsfogde)
1688 г.14
А вот в изданной в том же январе 1719 г. Инструкции или
наказе воеводам Петр I уже отказался от столь буквального ко-
пирования иностранного правового образца — при всем том, что
названная Инструкция была, как убедительно продемонстриро-
вал К. Петерсон, подготовлена на основе шведской Инструкции
13 ПСЗ. Т. 5. № 3295. СПб., 1830. С. 637.
14 Peterson С. Peter the Great’s Administrative and Judicial Reforms. P. 268.
260
Д. О. Серов
ландсховдингам (landshovding) 1687 г.15 В статье 5 шведской Ин-
струкции прямо говорилось: «Ландсховдинг да не будет никак
касаться разбирательства спорных дел или смешивать свою и
судебную должность — ни в городах, ни в деревне»16. В статье 5
российской Инструкции воеводам исходная шведская норма под-
верглась существенной переработке: «Хотя ему, воеводе, не над-
лежит ссор, тяжебного дела между подданных судить и судьям в
расправе их помешательство чинить, однако ж ему крепко смо-
треть, чтоб земские судьи по данной им инструкции уездный
суд управляли и подданных продолжением и волокитами не
утесняли»17.
Одновременно в статье 6 российской Инструкции оказалось
предусмотрено право воеводы вносить в надворный суд проте-
сты на решения по гражданским делам, вынесенные размещен-
ными в провинции судами первого звена. Иными словами, не
желая вовсе порывать с многовековой отечественной традицией,
по которой местный орган общего управления обладал на под-
ведомственной территории всей полнотой власти, законодатель
в 1719 г. сохранил за главой провинциальной администрации,
в современном понимании, право надзора за деятельностью
«нижних» судов.
Однако, несмотря на отмеченную адаптацию шведских пра-
вовых образцов к отечественным условиям, уже в 1722 г. после-
довала ликвидация городовых и провинциальных судов — с пе-
редачей их полномочий воеводским канцеляриям. Это означало
свертывание первой российской попытки структурно и функ-
ционально обособить судебные органы от административных.
Как емко выразился по этому поводу Ю. В. Готье, «западноевро-
пейские идеи разбились о русскую жизнь»18.
Крупнейшей попыткой осуществить синтез российской и
шведской систем законодательства в первой четверти XVIII в.
следует признать грандиозный проект Уложения Российского
государства 1723-1726 гг. Его подготовка осуществлялась глав-
ным образом Уложенной комиссией 1720 г. (в 1718-1719 гг.
15 Ibid. Р. 270-281.
16 Цитпо: Ibid. Р. 272.
17 ПСЗ. Т. 5. № 3294. С. 625.
18 Готье Ю. В. Отделение судебной власти от административной // Судебная
реформа / под ред. Н. В. Давыдова и Н. Н. Полянского. Т. 1. М., 1915. С. 193.
«Быть по маниру шведскому...»
261
работа над проектом велась в Юстиц-коллегии)19. Создававший-
ся во исполнение указания Петра I составить «Уложенье росий-
ское с шведцким»20 отмеченный проект разрабатывался, с одной
стороны, в русле традиционного отечественного представления
о едином кодифицированном акте как базисном элементе систе-
мы законодательства, а с другой — путем взаимосовмещения
норм, извлеченных из широкого круга шведских и российских
нормативных источников, особое место среди которых занимал
предшествующий акт всеобщей кодификации отечественного за-
конодательства — Уложение 1649 г.
Помимо Уложения 1649 г. и архаичного шведского Уложения
Кристофера 1442 г. (Kristoffers landslag 1442), при составлении
проектов новых статей Уложенная комиссия 1720 г.привлекала
также отечественное законодательство конца 1690-х — начала
1720-х гг. и шведское и датское законодательство XVII в. Из чис-
ла шведских нормативных источников этого периода комиссия
наиболее широко использовала королевский декрет о суде 1614 г.
(Rdttegangsordonantia 1614), Устав о наказаниях 1669 г. (Ехе-
kutionstadga 1669) и Процессуальный устав 1695 г. (Rdttegangs-
stadga 1695), из датских — Уложение Христиана V1683 г. (Chris-
tian V:s Danske Lov 1683)21
19 Наибольшим вкладом в изучение проекта Уложения 1723-1726 гг. следует
признать оставшуюся малоизвестной в России статью К. Петерсона 1983 г.
«Использование датского и шведского права в Уложенной комиссии Петра
Великого 1720-172 5 гг.», а также защищенную в январе 1993 г. диссертацию
А. С. Замуруева (Peterson. С. Anvandningen av dansk och svensk ratt i Peter den
stores lagkommission, 1720-1725 // Danske og Norske Lov i 300 ar / red. Dit.
Tamm. Kopenhavn, 1983. S. 369-404; Замуруев А. С. Проект Уложения Рос-
сийского государства 1723-1726 годов — памятник отечественной политико-
правовой мысли // Замуруев А. С. Работы разных лет. Псков, 2006. С. 156-
366). См. также: Латкин В. Н. Законодательные комиссии в России в
XVIII ст.: историко-юридическое исследование. Т. 1. СПб., 1887. С. 21-44;
Маньков А. Г. Использование в России шведского законодательства при со-
ставлении проекта Уложения 1720-1725 гг. // Исторические связи Сканди-
навии и России IX-XXbb.: сб. ст. Л., 1970. С. 112-126; Томсинов В. А. Юри-
дическое образование и юриспруденция в России в XVIII столетии. М., 2010.
С. 39-44; Серов Д. О. «У сочинения Уложенья росийского с швецким быть...»:
Уложенная комиссия 1720 г. и ее труды // Институты государства и права в
их историческом развитии: сб. науч. ст. / под ред. Т. Е. Новицкой. М., 2012.
С. 139-160.
20 РГАДА. Ф. 248, кн. 660. Л. 231-231 об.
21 Peterson С. Anvandningen av dansk och svenck ratt i Peter den stores lagkom-
mission. S. 388, 390.
262
Д. О. Серов
По мере накопления законопроектного материала перед Уло-
женной комиссией 1720 г. встал вопрос о композиционном по-
строении проекта нового Уложения. На заседании 7 декабря
1722 г. Уложенная комиссия приняла ключевое решение пред-
ложить на рассмотрение Сената структуру законопроекта, состо-
явшую из трех книг: книга первая «О земском суде», книга вторая
«О криминалных делах», книга третья «О делах гражданских»22.
С этого момента начался переход на отраслевую структуру созда-
вавшегося единого кодифицированного акта, что принципиаль-
но отличалось от структуры Уложения 1649 г., в котором в одних
и тех же главах совмещались нормы как процессуального права,
так и различных отраслей материального права23.
Новая структура проекта Уложения была одобрена Прави-
тельствующим Сенатом, по докладу Уложенной комиссии, 9 ян-
варя 1723 г.24 Соответственно в справке от 1 марта 1723 г. о ходе
подготовки нового Уложения уже констатировалось: «Уложенье
сочиняется ныне на последующем фундаменте. Хотя в одной кни-
ге <...> но о каждых делах особыми книгами»25. Как показал
К. Петерсон, при разделении законопроекта на книги Уложенная
комиссия 1720 г. использовала в качестве образца композицию
состоявшего из шести книг датского Уложения 1683 г. При этом,
по мнению К. Петерсона, в структуре российского законопроек-
та оказалось более последовательно, нежели в датском образце,
проведено разграничение норм на процессуальные, гражданско-
правовые и уголовно-правовые26. К данным, приведенным К. Пе-
терсоном, следует добавить, что обращение к датскому Уложению
как к композиционному образцу было особо оговорено Сенатом
9 января 1723 г. при упомянутом выше одобрении отраслевой
структуры проекта Уложения27.
22 ЗамуруевА. С. Проект Уложения Российского государства 1723-1726 годов...
С. 200.
23 В справке Уложенной комиссии от 1 марта 1723 г. подобная структура Уло-
жения 1649 г. описывалась следующим образом: «В прежнем Уложенье су-
дебные процесы были в таком порядке: где о суде, в том месте и о креминал-
ных и о вотчинных и других делах упомянулось» (РГАДА. Ф. 342. On. 1,
кн. 9, ч. 1. Л. 58 об.).
24 Там же. Л. 48 об.-49.
25 Там же. Л. 58 об.
26 Peterson С. Anvandningen av dansk och svenck ratt i Peter den stores lagkom-
mission. S. 388-389.
27 РГАДА. Ф. 342. On. 1, кн. 9, ч. 1. Л. 49.
«Быть по маниру шведскому...
263
Необходимо отметить, что кодификаторы из Уложенной ко-
миссии 1720 г. безусловно выполнили установление законодате-
ля подготовить «Уложенье росийское с шведцким». Как устано-
вил А. С. Замуруев, нормы шведских нормативных актов были
использованы в качестве источника при подготовке 32 % статей
проекта Уложения 1723-1726 гг. Источниками 30 % статей про-
екта послужили нормы российского законодательства первой
четверти XVIII в., источниками 15 % статей — нормы Уложения
1649 г.28
Третий из отмеченных выше сценариев претворялся в жизнь
в тех случаях, когда законодатель либо не имел достаточных све-
дений об избранном в качестве образца зарубежном правовом
институте, либо стремился лишь ограниченно модернизировать
существовавший российский институт. Крайним выражением
подобного сценария видится феномен использования иноязыч-
ной терминологии для обозначения новоучреждавшихся россий-
ских институтов, вообще не имевших зарубежных аналогов.
Скажем, совершенно очевидны глубокие различия между
основанной в январе 1722 г. российской прокуратурой и ее зару-
бежным прообразом — прокуратурой Франции (ministerepublic,
parquet)29. К началу XVIII в. прокуратура Франции (основанная
еще в 1302 г.) сложилась как разветвленный и строго централи-
зованный орган власти с весьма разнообразными функциями —
от установленного в XVI в. полномочия генерального прокурора
вносить в Парижский парламент королевские указы для их ре-
гистрации и до полномочий прокуроров по защите социально не-
защищенных лиц (miserabilespersonae)30. Однако доминирующей
28 ЗамуруевА. С. Проект Уложения Российского государства 1723-1726 годов...
С. 313.
29 В литературе традиционно считалось, что образцом для учреждения долж-
ности российского генерал-прокурора мог послужить также шведский высший
омбудсмен (hogste ombudsman), должность которого была учреждена коро-
левским указом от 26 октября 1713 г. Доводы в опровержение этой точки
зрения см.: Серов Д. О. Фискальская служба и прокуратура России в первой
трети XVIII в.: моногр. Palmarium Academic Publishing, 2012. С. 172-175.
30 По истории французской прокуратуры XIV-XVIII вв. см. прежде всего:
Муравьев Н. В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности: по-
собие для прокурорской службы. Т. 1. М., 1889. С. 54—71; Веретенников
В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского
времени. Харьков, 1915. С. 36-50; Казанцев С. М. Королевская прокуратура
во Франции и царская прокуратура в России // Актуальные проблемы исто-
рии государства и права, политических и правовых учений. Самара, 2001.
264
Д. О. Серов
в компетенции французской прокуратуры все же стала функция
уголовного преследования. Здесь роль прокуратуры заключалась
прежде всего в возбуждении уголовного дела, подготовке обяза-
тельных заключений на разных стадиях уголовного судопроиз-
водства, а также в руководстве исполнением приговора.
Прокурорские заключения являлись обязательными на трех
стадиях тогдашнего французского уголовного процесса. Первый
раз прокурор выносил заключение по окончании предваритель-
ного розыска (inquisitio generalis), второй раз — после формаль-
ного допроса обвиняемого и перед заключительной стадией
предварительного расследования (reglement a I’extra ordinaire)
и в третий раз — по окончании предварительного расследова-
ния (inquisitio specialis), непосредственно перед докладом дела
в суде.
Между тем, если обратиться к компетенции прокуратуры
России первой четверти XVIII в., то станет очевидным, что ее ба-
зисным полномочием был достаточно слабо выраженный в круге
ведения ministere public общий надзор за соблюдением законно-
сти. В свою очередь, никакими функциями уголовного пресле-
дования в момент учреждения российская прокуратура не наде-
лялась. Подобная ситуация вполне объяснима с позиции того,
какой информацией располагал Петр I к началу 1720-х гг. о фран-
цузской прокуратуре.
Первым, от кого царь мог услышать о французских прокуро-
рах, был, как представляется, А. А. Матвеев. Вне поля зрения
предшествующих авторов остался примечательный документ —
опубликованный в 1972 г. «Архив или статейный список москов-
ского посольства, бывшаго во Франции <...> в прошлом 1705
году...»* 31 Между иного в означенном статейном списке оказалось
упомянуто и о прокуратуре, в частности о генерал-прокуроре Па-
рижского парламента. В том же разделе статейного списка Анд-
рей Матвеев привел данные и о численности прокурорского кор-
пуса Франции: «Прокураторов состоит число в 400 человек,
которыя стряпают <...> в судах всякаго чину за людей»32.
С. 122-128. Из современных зарубежных работ см. раздел в коллективной
монографии французских правоведов «История прокуратуры»: Histoire du
parquet / sous la dir. J.-M. Carbasse. Paris, 2000. P. 23-219.
31 См.: Русский дипломат во Франции (Записки Андрея Матвеева) / публ.
И. С. Шарковой; под ред. А. Д. Люблинской. Л., 1972.
32 Там же. С. 204.
«Быть по маниру шведскому...»
265
Разумеется, пространные статейные списки Петр I если и
читал, то разве что для ознакомления с оперативной дипломати-
ческой информацией. А вот с составителем отмеченного статей-
ного списка А. А. Матвеевым царь нередко соприкасался лично,
особенно после его возвращения из-за границы в 1715 г. В подоб-
ном контексте представляется вполне вероятным, что А. А. Мат-
веев мог рассказать царю о виденных им французских «прокура-
торах».
Во время пребывания в 1717 г. во Франции Петр I получил
возможность наблюдать представителей французской прокура-
туры самолично. Н. В. Муравьев ввел в научный оборот сведения
французского источника о состоявшемся 19 июля 1717 г. посе-
щении Петром I заседания Большой палаты Парижского парла-
мента. В ходе этого заседания царь выслушал речь замещавшего
генерал-прокурора генерал-адвоката Г. Ламуаньона (Guillaume
de Lamoignori), выступившего с кратким заключением по суще-
ству рассматривавшегося дела33.
Последние сведения о французской прокуратуре Петру I пре-
доставил в 1721 г. контролер Адмиралтейской коллегии К. Н. Зо-
тов, тесно соприкасавшийся тогда с царем в связи с разработкой
Регламента Адмиралтейской коллегии. Младший сын влиятель-
ного Н. М. Зотова Конон Зотов длительно обучался морскому де-
лу в Англии, Голландии, а с 1715 г. по 1719 г. во Франции. По-
лучивший представления не только о навигации, но и о государ-
ственном устройстве западноевропейских стран Конон Никитич
передал в мае 1721 г. Петру I подготовленный проект, озаглав-
ленный «Копия с письма к брату моему о генерал-ревизоре, что
ныне во Франции называется генерал-прокурор, с отметками и
с примерами нынешнего состояния в Великороссии».
Означенный проект был введен в научный оборот Н. П. Пав-
ловым-Сильванским и впервые опубликован в 1897 г.34 В проек-
те Конона Зотова содержалось несколько сумбурно, но подробно
изложенное предложение о создании в России должности «все-
народного надзирателя или государственного стряпчего». Не
углубляясь на этих страницах в характеристику данного проекта
33 Муравьев Н. В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности.
С.268-269.
34 См.: Павлов-Сильванский Н. П. Проекты реформ в записках современников
Петра Великого: опыт изучения русских проектов и неизданные их тексты.
2-е изд. М., 2000. С. 257-260.
266
Д. О. Серов
(уже не раз подробно рассматривавшегося в литературе35), отме-
тим, что полномочия замышлявшегося К. Н. Зотовым «государ-
ственного стряпчего» фрагментарно напоминали компетенцию
генерал-прокурора Парижского парламента (procureur general
du Parlement de Paris). Именно проект К. H. Зотова послужил
основой для выработки первой редакции закона «Должность ге-
нерала-прокурора», утвержденной 27 января 1722 г.36
Не вызывает сомнений, что ни сам Петр I, ни А. А. Матвеев,
ни К. Н. Зотов заведомо не могли уяснить для себя процессуаль-
ные полномочия французской прокуратуры, что требовало спе-
циальной юридической подготовки. По этой причине принци-
пиально важная для ministere public функция уголовного
преследования объективно не могла быть принята во внимание
Петром I — что, в свою очередь, обусловило наделение россий-
ской прокуратуры в момент основания вполне оригинальными
надзорными полномочиями.
Наиболее же ярким примером использования иноязычного
термина для обозначения вполне оригинального российского уч-
реждения следует признать историю с Юстиц-коллегией. Дело в
том, что созданная в 1717 г. Юстиц-коллегия не имела не только
шведского, но и вообще какого-либо зарубежного образца37 — по
причине возложения на нее функции судебного управления, не-
виданной для государственного аппарата ни одной из стран
Европы38. Что касается самого термина «Юстиц-коллегия», то,
насколько можно понять, он впервые появился (в написании Jus-
tice-Collegium) в записке Г.-В. Лейбница, представленной Петру I
в 1711 г.39
35 См.: Там же. С. 100-103; Веретенников В. И. Очерки истории генерал-про-
куратуры в России. С. 33-36.
36 Об истории разработки закона «Должность генерала-прокурора» наиболее
подробно см.: Серов Д. О. Фискальская служба и прокуратура России в пер-
вой трети XVIII в. С. 195-215.
37 В этом отношении особенно показательны безуспешные попытки К. Петер-
сона отыскать аналог Юстиц-коллегии в судебной системе Швеции начала
XVIII в. (Peterson С. Peter the Greats Administrative and Judicial Re-
forms. P. 307-311).
38 Подробнее см.: Серов Д. О. Зарождение судебного управления в России при
Петре I // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2009. № 5.
С. 173-180.
39 Petschauer Р. The Philosopher and the Reformer: Tsar Peter, G. W. Leibniz and
the College System // Canadian-American Slavic Studies. 1979. Vol. 13. N 4.
P. 486.
Быть по маниру шведскому...»
267
Остается сказать несколько слов о личностном аспекте сце-
нариев перенесения иностранных правовых институтов на рос-
сийскую почву в первой четверти XVIII в. Исходя из имеющихся
сведений, можно констатировать, что решающую роль в процес-
се такого перенесения сыграли немецкоязычные выходцы из но-
воприсоединенных к России балтийских провинций. С одной сто-
роны, в среде тогдашнего балтийского дворянства и бюргерства
было принято получать образование (в том числе юридическое)
в германских и шведских университетах40. С другой — немало
перешедших в 1700-х — начале 1710-х гг. в российское поддан-
ство балтийцев успели не один год либо прослужить в шведской
армии, либо проработать в шведских судебных и административ-
ных органах. Все это привело к тому, что в этой среде было не-
сложно найти лиц, имевших как высокий уровень образования,
так и хорошо знавших шведские административные и судебные
процедуры.
Здесь необходимо вспомнить о таких фигурах, как Герман
Бреверн (Hermann von Brevern), Магнус Нирот (Magnus Wilhelm
von Nieroth), Сигизмунд Вольф (Sigismund Adam Wolf) и Эрнст
Кромпейн (Ernst Friedrich Krompein). Уроженец Риги Герман
Бреверн, получив в качестве базового философское образование
в университете Альтдорфа, изучал затем два года юриспруден-
цию в Лейпцигском университете. Впоследствии, с 1693 г. по
1717 г. Г. Бреверн состоял на различных судебных должностях в
Риге (с перерывом на пребывание в 1708-1710 гг. на посту вице-
губернатора шведской Лифляндии)41. С должности вице-прези-
дента Рижского гофгерихта, указом Петра I от 15 декабря 1717 гг.,
Герман Бреверн был определен вице-президентом новоучрежден-
ной Юстиц-коллегии42.
40 По этому поводу см. в первую очередь: Tering A. Uber die Juristenausbilding
der Mitglieder des Hofgerichts in Dorpat (Tartu) 1630-1710 // Ученые записки
Тартуского университета. Вып. 868. Тарту, 1989. С. 28-56. К примеру, из
числа лиц, занимавших судейские должности в Лифляндском надворном суде
в 1630-1700 гг., 20 человек прошли обучение в университете в Упсале, 15 —
в Лейдене, 10 — в Кенигсберге, столько же — в Иене и Хельмштедте. Девять
будущих судей надворного суда отучились в университете в Ростоке, семеро —
в Дерпте, шестеро — во Франкфурте-на-Одере и Альтдорфе, пятеро — в
Лейпциге, четверо — в Або (Ibid. S. 34).
41 Brevern G. Zur Geschichte der Familie von Brevern. Berlin, 1878. Bd. 1.
S. 25-26, 34, 36, 40.
42 Законодательные акты Петра I / сост. H. А. Воскресенский. М.-Л., 1945.
Т. 1.С. 220.
268
Д. О. Серов
Уроженец Эйсенберга, города в Тюрингии, Эрнст Кромпейн
до 1689 г. изучал юриспруденцию в университетах Иены и Лейп-
цига, затем работал адвокатом в Ревеле, а с 1695 г. служил ауди-
тором в шведской армии. Попав в плен (по всей вероятности, при
взятии Выборга) и перейдя на русскую службу, Э. Кромпейн по-
лучил в российской армии должность обер-аудитора, а с марта
1716 г. состоял в должности «камисарафисцы» (commisarius fis-
ci) в Эстляндской губернской канцелярии. Сенатским указом от
26 сентября 1720 г. Эрнст Кромпейн был назначен асессором
Юстиц-коллегии43. Уроженец Нарвы Сигизмунд Вольф служил
судьей в Дерптском ландгерихте (Dorpat Land ger icht), с 1718 г.
занимался переводами шведских нормативных актов в канцеля-
рии Сената, а сенатским указом от 5 февраля 1719 г. был опре-
делен советником Юстиц-коллегии44.
Магнус Нирот был полковником шведской армии, затем лан-
дратом в Ревеле, а указом Петра I от 15 декабря 1717 г. был опре-
делен вице-президентом Камер-коллегии45. Судя по тому, что в
1720 г. М. Нирот основал в своем эстляндском имении училище
для «шляхетных и нешляхетных учеников»46, он являлся обра-
зованным человеком и поборником просвещения.
Все упомянутые лица являлись членами Уложенной комис-
сии 1720 г., принимали самое активное участие в подготовке про-
екта Уложения 1723-1726 гг. Показательно, что, как явствует из
журнала заседаний Уложенной комиссии, одновременный отъезд
из Санкт-Петербурга Г. Бреверна и М. Нирота привел к приос-
тановке заседаний комиссии на период с 3 марта по 26 апреля
1721 г.47 Наиболее же значительную роль в заимствовании ино-
странных правовых образцов из числа названных лиц сыграл
Эрнст Кромпейн.
43 РГАДА. Ф. 248, кн. 377. Л. 287; Там же. Кн. 1886. Л. 229 об.-230; Erik-
Amburger-Datebank: Auslander im vorrevolutionaren Russland, Ernst Friedrich
Krompein, oid: 71404 (http://88.217.241.77/amburger/; 04.12.2007).
44 РГАДА. Ф. 248, кн. 1882. Л. 39; Балакирева Л. M. Судебная реформа Петра I:
Юстиц-коллегия. Новосибирск, 2003. С. 165, 175.
45 Peterson С. Anvandningen av dansk och svenck ratt i Peter den stores lagkom-
mission. S. 381.
46 Петухов E. В. Императорский Юрьевский, бывший Дерптский, университет
за сто лет его существования (1802-1902): исторический очерк. Юрьев, 1902.
Т. 1.С. 87-88.
47 РГАДА. Ф. 342. On. 1, кн. 9, ч. 1. Л. 20 об.
«Быть по маниру шведскому...»
269
Сегодня можно признать установленным, что именно быв-
ший шведский адвокат и аудитор Эрнст Кромпейн был состави-
телем проектов как «Краткого изображения процесов или судеб-
ных тяжеб...», так и Артикула воинского48. Учитывая, что при
составлении проекта Уложения 1723-1726 гг. Э. Кромпейн сы-
грал решающую роль в разработке второй книги («О процесе в
криминалных или розыскных или пыточных делах»), его вклад
в развитие российского законодательства и российской юриспру-
денции XVIII в. трудно переоценить.
О чем хотелось бы сказать в заключение? Историческая судь-
ба рассмотренных выше законодательных актов, проекта Уложе-
ния и государственных институтов сложилась по-разному. «Кра-
ткое изображение процесов...» и Артикул воинский сохраняли
юридическую силу до 1810-х — 1830-х гг.: для военного времени
до издания в составе «Учреждений для управления Большой дей-
ствующей армией» от 27 января 1812 г. Устава полевого судопро-
изводства и Полевого уголовного уложения49, а для мирного вре-
мени — до утверждения Военно-уголовного устава 1839 г.
Грандиозный проект Уложения 1723-1726 гг., так и не будучи
завершен, остался исключительно памятником юридической
мысли России первой трети XVIII в. Основанная в большей мере
по оригинальному замыслу Петра I российская прокуратура су-
ществует и сегодня, сохраняя в качестве одной из ключевых функ-
цию общего надзора за соблюдением законности.
48 Имя Э. Кромпейна (« Эр1ст Фрщр1х КромъпеТн») как составителя обозначено
на титульном листе типографского издания «Краткого изображения проце-
сов.... » редакции 1712 г. На то, что Эрнст Кромпейн мог быть еще и состави-
телем проекта Артикула воинского, впервые указал П. О. Бобровский (Бо-
бровский П. О. Военные законы Петра Великого в рукописях и первопечатных
изданиях: историко-юридическое исследование. СПб., 1887. С. 10, 52). Это
предположение Петра Бобровского оказалось подтверждено опубликованным
в 1930 г. авторитетным свидетельством Г. Фика (Heinrich Fick) (Ceder-
berg A. R. Heinrich Fick: Ein Beitrag zur Russischen Geschichte des XVHI.
Jahrhunderts. Beilage 4 // Acta et Commentationes Universitas Tartuen-
sis. Bd. 17. Tartu-Dorpat, 1930. S. 98). Рекомендуя Петру I в [1719 г.] на-
значить Э. Кромпейна на более высокую должность, Генрих Фик аттестовал
его как «добросовестного и ученого мужа, досконально знающего судебные,
полицейские и фискальские дела» (Ibid).
49 ПСЗ. Т. 32. № 24975. С. 75-84.
Г. О. Бабкова
РЕФОРМЫ ЕКАТЕРИНЫ II
В ОБЛАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
В СРАВНИТЕЛЬНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ:
ПРОЕКТ УГОЛОВНОГО УЛОЖЕНИЯ И
КОММЕНТАРИИ НА АНГЛИЙСКИЕ
ЗАКОНЫ У БЛЭКСТОУНА
Исследование процессов трансфера и адаптации английской по-
литико-правовой мысли в России второй половины XVIII в., пре-
жде всего в законопроектных разработках Екатерины II, как пред-
ставляется, позволяет обозначить некоторую перспективу для
сравнительного анализа реформ в области уголовного права. По-
иск подобной перспективы приобретает особую актуальность на
фоне постепенного отказа от терминов (в первую очередь, это
«абсолютизм» и «просвещенный абсолютизм»), традиционно
применявшихся для характеристики государственной политики
ряда государств Европы в середине — второй половине XVIII в1.
Их неопределенность и дискуссионность, с одной стороны, и не-
возможность, как отмечает Н. Хеншелл, «единой формулой опи-
сать правления Иосифа II, Фридриха II и Екатерины II, не гово-
ря уже о правителях менее значительных государств, таких как
Тоскана и Баден»1 2, с другой, обусловливают необходимость но-
вых подходов и критериев для сопоставления процесса реформ в
этих странах в XVIII в.
Интерес к данной проблеме стал следствием изучения про-
екта Уголовного уложения Екатерины II, над которым импера-
трица работала во второй половине 1770-х — 1780-х гг. и при со-
ставлении которого она активно использовала труд английского
правоведа У. Блэкстоуна Комментарии на английские законы3.
1 Хеншелл Н. Миф абсолютизма: Перемены и преемственность в развитии
западноевропейской монархии раннего Нового времени. СПб., 2003; Камен-
ский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целост-
ного анализа). М., 1999. С. 21-25; HenshallN. The Zenith of European Monar-
chy and its Elites: The Politics of Culture, 1650-1750. Basingstoke [England];
New York: Palgrave Macmillan, 2010. P. 7, 15, 19, 96-98.
2 Хеншелл H. Миф абсолютизма... С. 221-222.
3 ЕкатеринаII. Проект «Уголовного уложения» // Екатерина II. Избранное /
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
271
Текстологический анализ отдельных частей проекта не только
выявил значительное влияние Комментариев4, но и позволил
констатировать единство приемов и способов адаптации основ-
ных положений политико-правовой мысли Просвещения и Ека-
териной II, и У. Блэкстоуном.
Как отмечают исследователи, Комментарии на английские
законы У. Блэкстоуна явились первым опытом систематизации
английского права по отраслям5. Данный текст оказал сильней-
шее воздействие на развитие англо-американского права6, став
одним из источников внесения в американскую конституцию
1787 г. принципа независимости судебной власти7 и заложив
фундамент современного конституционализма8. В публикациях
последних лет высказываются предположения о том, что под вли-
янием Комментариев в текст 7-й и 8-й статей Декларации прав
человека и гражданина 1792 г. вошли положения об обязатель-
ной подзаконности как решения о выдвижении обвинения, за-
держании и заключении, так и налагаемого по приговору нака-
зания9.
[автор вступ. ст. А. Б. Каменский, сост., автор коммент. Г. О. Бабкова]. М.,
2010. С. 370-449. Об истории создания и редакциях проекта см.: Проект
«Уголовного уложения» Екатерины II / вступ. ст. и публ. Г. О. Бабковой //
Фемис. Ежегодник истории права и правоведения. Вып. 4. М., 2003. С. 157-
159.
4 См.: Бабкова Г. О. Проект «Уголовного уложения» Екатерины II и «Коммен-
тарии на английские законы» У. Блэкстона. Проблема трансфера // Вина и
позор в контексте становления современных европейских государств (XVI-
XX вв.): сб. ст. / под ред. М. Г. Муравьевой. СПб., 2011. С. 229-245; Она же.
Личные преступления в проекте Уголовного уложения Екатерины II. К во-
просу о становлении юридической терминологии в России второй половины
XVIII века // «Понятия о России»: К исторической семантике имперского
периода. Т. I. М., 2012. С. 175-196.
5 Posner A. R. Blackstone and Bentam // Journal of Law and Economics. 1976.
Vol. 19. P. 571-572; Watson A. The Structure of Blackstone’s Commentaries //
The Yale Law Journal. 1988. Vol. 97. P. 795-821; Alschuler A. W. Rediscovering
Blackstone // University of Pennsylvania Law Review. 1996. Vol. 145. P. 9.
6 Hoeflich M. American Blackstones // Blackstone and his Commentaries. Bio-
graphy, Law, History. Oxford and Portland, Oregon, 2009. P. 171-184.
7 Carrese P. O. Cloaking of power: Montesquieu, Blackstone, and the Rise of
Judicial Activism. Chicago, IL, USA, 2003. P. 110.
8 Ibid. P. 105-178.
9 Cm.: Emerson J. Did Blackstone get the Gallic Shrug? // Blackstone and his
Commentaries. P. 186-189, 198.
272
Г. О. Бабкова
Пристальное внимание Екатерины II к работе У. Блэкстоуна,
которая, сменив трактат О духе законов Ш.-Л. Монтескье, вхо-
дила в круг постоянного чтения императрицы начиная с 1774 г.
и до конца ее царствования10 11 было обусловлено несколькими
причинами. Во-первых, в целом характерным для политико-пра-
вовой мысли Просвещения и сформированным под сильным вли-
янием Ш.-Л. Монтескье отношением к английской монархии как
к идеальному типу политии, внутреннее устройство которой пре-
доставляло наибольшие гарантии для реализации и защиты по-
литической свободы граждан11. Данная мысль со ссылкой на
«господина Монтескье» была четко артикулирована в статье «По-
литическая свобода» Энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. Ее
автор — Жокур, имея в виду Англию, указывал, что «есть на све-
те народ, непосредственным предметом конституции которого
является политическая свобода»12. Схожие мысли высказывал
Вольтер. Сравнивая в Философских письмах последствия граж-
данских войн в Риме и Англии, он находил «существенные раз-
личия <...> полностью говорящие в пользу этой последней, а
именно плодом гражданских войн в Риме было рабство, плодом
английских смут — свобода»13. В «несовершенном» и в полити-
ческом, и в социальном отношении мире Англия представлялась
«наилучшей» страной, «обетованной землей», живущей в «эру
свобод»14.
Во-вторых, и Екатерина II, и У. Блэкстоун разделяли основ-
ные положения политической и правовой мысли Просвещения.
В определенной степени само написание Комментариев на ан-
10 См.: Сборник Российского Исторического Общества (далее — Сб. РИО). Т. 23.
СПб., 1873. С. 52; Русский архив. 1878. № 9. С. 31, 33, 36, 48, 51,65; Храпо-
вицкий А. В. Памятные записки. М., 1862. С. 17, 27, 34.
11 Диас Ф. Свобода // Мир Просвещения. Исторический словарь / под ред.
Винченцо Ферроне и Даниеля Роша; пер. с итал. Н. Ю. Плавинской под ред.
С. Я. Карпа. М., 2003. С. 61-62.
12 Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера / Ин-т философии. М.,
1994. С. 440.
13 Вольтер. Философские сочинения/отв. ред., сост., автор вступ. ст. В. Н. Куз-
нецов. М., 1988. С. 91. Характерно замечание Вольтера относительно религии
в Англии, сделанное в начале 5-го письма По поводу англиканской религии:
«Англия — страна сект. Англичанин — человек свободный — отправляется
на небо тем путем, какой он сам себе изберет» (Там же. С. 84).
14 Trevelyan G. М. English social history. London, 1973. P. 339, 340; Портильо
Вальдес X. M. Политика // Мир Просвещения. С. 137.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
273
глийские законы находилось в общем русле политико-правового
дискурса Просвещения, которому было свойственно постулиро-
вание необходимости систематизации и кодификации действую-
щего в государстве законодательства как одного из условий нор-
мального его функционирования и существования. Естественно,
что особенности английской правовой системы делали невозмож-
ной кодификацию, но не систематизацию действующих источни-
ков права. Сравнительный анализ Наказа Комиссии о сочинении
проекта нового Уложения Екатерины II и первого тома Коммен-
тариев У. Блэкстоуна позволяет констатировать близость воз-
зрений императрицы и английского правоведа относительно за-
кона, государства и права, во многом связанную с влиянием на
оба текста трактата Ш.-Л. Монтескье О духе законов.
И императрица, и английский правовед, безусловно, пола-
гали закон главным условием и гарантом защиты политической
свободы в государстве. Последняя не подразумевала обязатель-
ного «участия в политической жизни» страны и рассматривалась
не как «проблема отдельного гражданина, а политического ре-
жима в целом»15, предполагая неукоснительное соблюдение за-
конов со стороны отдельного индивидуума и государственных
представителей, включая суверена, и инстанций всех уровней.
В так называемых Извлечениях из чтения, заметках, отно-
сящихся к 1762 г. и представляющих выдержки из работы О ду-
хе законов Ш.-Л. Монтескье и Избранных трудов по литерату-
ре, истории и философии Д’Аламбера, Екатерина II ставила закон
выше воли государей и подданных. Законы, являясь начала «свя-
щенными» и существуя «всегда», задавали систему координат,
в рамках которой должны были действовать монарх и граждане
государства. И тем и другим соблюдение законов давало «безо-
пасность» , и она применительно к гражданам отождествлялась
с «политической свободой», «водворявшейся», видимо, еще в
естественном состоянии или при создании государственных об-
разований, «преимущественно от природы или сообразно с тру-
дом». Помимо этого для правителей следование законам было
равнозначно приобретению «силы»16.
Указанные мысли были развиты Екатериной II в Наказе,
где, не обращаясь прямо к договорной теории происхождения
государства, она, как представляется, предполагала наличие
15 Портильо Вальдес X. М. Политика. С. 132.
16 Екатерина II. Избранное. С. 50, 52.
274
Г. О. Бабкова
некоего дообщественного состояния, в котором главной направ-
ляющей силой всех человеческих действий был «закон Христи-
анский» (статья I)17. Он «научал» человека «взаимно делати друг
другу добро, сколько возможно». В рамках государства, т. е. «со-
брания людей, обществом живущих», это имело два следствия:
во-первых, «желание» всякого «честного человека <...> видеть
все отечество свое на самой высшей степени благополучия, сла-
вы, блаженства и спокойствия» (статьи 2, 37), во-вторых, обя-
зательную законодательную защиту «всякого согражданина»,
его «благосостояния» и безопасности (статьи 3, 33). Последнее
предполагало обязательное равенство всех граждан перед зако-
ном вне зависимости от их социального и материального поло-
жения (статья 34). Закон мог «запрещать» только то, что несло
вред или «каждому особенно или всему обществу», не имея пра-
ва регулировать действия, «ничего такого в себе не заключаю-
щие» (статьи 41, 42). Мотивация соблюдения законов носила
утилитаристский характер: гражданин «сохранял» их «неруши-
мыми» ради «собственной своей пользы», понимая, что только
таким образом возможно достижение «самого большого для лю-
дей блага» (статья 43). «Государственная вольность» также бы-
ла детерминирована законом: она предполагала право делать все
то, что «законы дозволяют», и состояла в «спокойствии духа»,
проистекающем из того, что индивидуум мог действовать в рам-
ках разрешенного законодательством поля и не был принужда-
ем «делать то, чего хотеть не должно», «наслаждаясь» собствен-
ной безопасностью (статьи 37, 39).
В Комментариях определение того, что есть закон, какова
его сфера действия и приложения, позиционировалось У. Блэк-
стоуном в качестве одного из центральных вопросов, решение
которого должно было предварять подробный анализ английско-
го права. Законодательный суверенитет выступал критерием для
разграничения трех форм государственного правления: демокра-
тии, аристократии и монархии. Их установление зависело от то-
го, кому в момент заключения «первобытного договора», исто-
рическую реальность которого Блэкстоун ставил под большое
сомнение, полагая, что она противоречит «откровенной истории
17 Екатерина II. Наказ Комиссии о сочинении проекта нового Уложения //
Екатерина II. Избранное. С. 115-189. (В дальнейшем указывается только
статья Наказа.)
Реформы Екатерины II в области уголовного права...	275
о первобытном происхождении рода человеческого»18, было де-
легировано право издания законов. В демократии оно передано
собранию, «состоящему из всех членов общества», в аристокра-
тии — собранию, включающему некоторых «частных членов», в
монархии — «одной особе». Это делало данный вид правления
наилучшим, поскольку в одной фигуре были «соединены и со-
браны» все силы, способные действовать на благо общества19.
Необходимость законов проистекала из того, что от природы
человек наделялся свободной волей, для «укрощения» которой
он был призван служить20. Своим происхождением закон «в сво-
ем общем и пространнейшем смысле значил правило, положен-
ное всякому действию, происходящему в одушевленных и неоду-
шевленных, в смысленных и несмысленных тварях», и обязан
был «всевышнему Существу»21, создавшему вселенную и устано-
вившему основания, в соответствии с которыми всякое «тело со-
образовываться должно»22. Отказ от следования им в принципе
элиминировал возможность человеческого существования.
В отношении человека — существа, «одаренного» разумом
и волею, закон был призван действовать в качестве принципа
«предуправления своих поведений в жизни», проистекающего
из «воли» Творца, отождествляемой с естественными законами23.
Они мыслились как «современные с родом человеческим» и име-
ли обязательную силу «во всяком государстве равномерно для
всех»24. Естественные законы показывали человеку, что есть до-
бро, а что зло, и являлись «вечными и непременными», предвос-
хищая «всякое другое последовавшее оттуда законоположение».
Главный из них состоял в том, «чтобы всяк человек искал сам
своего благополучия» и основывался на «самолюбии», выступа-
ющем по «премудрому и милосердному» благоволению боже-
ственному основным побудительным мотивом в человеческой
деятельности. Ее основания были устроены так, что достижение
18 Блакстон У. Истолкования аглинских законов, переведенный по всевысо-
чайшему повелению Великой Законодательницы Всероссийской с подлин-
ника аглинскаго / пер. С. Я. Десницкого. Т. I. М., 1780. С. 119.
19 Там же. С. 125, 127.
20 Там же. С. 93.
21 Там же. С. 89.
22 Там же. С. 90.
23 Там же. С. 92, 93.
24 Там же. С. 101.
276
Г. О. Бабкова
благополучия становилось возможным только через познание ис-
тины, т. е. естественных законов. «Наблюдение» и «повинове-
ние» понимаемой таким образом истине означало «блаженство
каждого в обществе человека» и способно было привести ко все-
общему благополучию25.
Человеческий разум, однако, не всегда оказывался способ-
ным к усвоению истины по причине «помутненности» страстями.
Вследствие этого «в разное время и разным образом» человеку
были явлены законы мироздания через «всесвятое и безпосред-
ственное» откровение. Оно выступало в качестве источника
«откровенного или божественного» права и наиболее полно со-
держалось в Священном Писании. С точки зрения Блэкстоуна,
божественное право составляло «часть первоначального закона
естественного»: оно также имело своей целью благополучие че-
ловека и давалось через божественное откровение.
Естественное и «откровенное» право лежали в основании всех
человеческих законов, действующих «лишь только подтверди-
тельно» в их исполнение. Внутренняя жизнь появившихся в ре-
зультате общественного договора государств регулировалась граж-
данскими законами, т. е. «правилами гражданского поведения,
предписанными от высочайшей власти государственной» и име-
ющими не только политическое, но и морально-этическое значе-
ние, поскольку они призваны были «наблюдать» и «повелевать»,
что есть справедливое и несправедливое. Цель создания общества
заключалась в «произведении в действо полезных обществу на-
мерений и предприятий» и защите каждого живущего в нем че-
ловека в обмен на обязанность повиноваться законам. Их могла
принимать лишь верховная власть, являющаяся по своей сути
«высочайшей, неограниченной и независящей». Ей имманентно
было присуще право издания законов: это делало последние «на-
всегда пребывающими», единообразными и обязательными к ис-
полнению всеми членами общества26. Причем сам закон в узком
смысле слова выступал в качестве волеизъявления либо одного
человека, либо собрания людей в зависимости от того, в ком была
сосредоточена верховная власть в момент создания общества27.
Среди современных У. Блэкстоуну государств наиболее «пра-
вильно» закон функционировал в английской монархии. Вслед
25 Блакстон У. Истолкования аглинских законов... Т. I. С. 96-97.
26 Там же. С. 111, 123, 124, 135.
27 Там же. Т. I. С. 132.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
277
за Монтескье он считал государственную и правовую систему
Англии наилучшими, полагая целью написания Комментариев
«исследовать ее твердые начала, выдвинуть ее широкое очерта-
ние, объяснить употребление и распределение ее различных ча-
стей и показать изящные пропорции целого в гармоническом
взаимодействии этих частей»28. Принадлежность к идеальному
типу гражданской политии была обусловлена реализацией в по-
литико-правовой системе Англии двух фундаментальных прин-
ципов: 1) разделения властей, которое мыслилось как баланс вет-
вей, соперничающих между собой и тем самым поддерживающих
status quo в государстве29; 2) наличия независимой судебной вла-
сти, которая, с одной стороны, сдерживала все остальные ветви,
а с другой — выступала основным гарантом защиты вольности,
liberty, имевшей своим источником естественное право30.
При этом акцент делался на независимости именно судеб-
ной власти. Две другие ветви, законодательная и исполнитель-
ная, должны были быть разведены лишь «отчасти», поскольку
их полное разделение, так же, как и полное слияние, имели оди-
наково пагубные последствия: «законодательство в таком случае
скоро бы сделалась тираническим, делая непрестанно посяга-
тельство на исполнительную власть и приемля на себя право
оныя»31. Судебная власть, составляя «подпору вольности», сво-
28 Blackstone W Commentaries on the laws of England by sir W. Blackstone. Vol. 4.
London, 1809. P. 443. В Философских письмах Вольтер также выделял равно-
весие между различными властями как качество, свойственное исключитель-
но социальному и политическому устройству Англии: «Английская нация —
единственная на Земле, добившаяся ограничения королевской власти путем
сопротивления, а также установившая с помощью последовательных усилий
то мудрое правление, при котором государь, всемогущий, когда речь идет о
благих делах, оказывается связанным по рукам и ногам, если он намерева-
ется совершить зло; при котором вельможи являются грандами без надмен-
ности, а народ без смут принимает участие в управлении. Палата пэров и
палата общин являются посредниками нации, король — верховным посред-
ником. Этого равновесия недоставало римлянам <...> Цель его [правления в
Англии] вовсе не в блистательной глупости завоеваний, наоборот, цель эта
состоит в том, чтобы такие завоевания не совершали ее соседи; народ этот
ревниво блюдет не только свою свободу, но и свободу других народов» (Воль-
тер. Философские сочинения. С. 91-92).
29 Блакстон У. Истолкования аглинских законов... Т. II. СПб., 1781. С. 22-29.
30 Там же. С. 361-367.
31 Там же. С. 24.
278
Г. О. Бабкова
им источником имела власть королевскую32. Последняя не толь-
ко не препятствовала реализации «естественной вольности» ан-
гличан, но и была «еще полезна к сохранению гражданской <...>
свободы»33, выступая в качестве «источника правосудия»34.
Как уже отмечалось, в Наказе Екатерины II присутствовал
схожий спектр идей. В представлении императрицы, существу-
ющая в России самодержавная форма правления была близка
типу умеренной континентальной монархии в изложении Мон-
тескье35. Различие между указанными политиями заключалось
в вопросе о роли и месте дворянства в монархическом правлении.
Екатерина II так же, как и Монтескье, полагала государя
главным источником «всякия государственный и гражданския
власти», отмечая, что сущность самодержавного правления со-
ставляют «власти средния, подчиненный и зависимые от верхов-
ной» (статьи 18, 19). Однако она принципиально по-иному трак-
товала и состав данных властей, и цель и функции основных
законов. Ключевое отличие монархического образа правления от
деспотического Монтескье видел в наличии основных законов,
главный из которых — это делегирование дворянскому сословию
роли «посредствующего канала», по которому движется и благо-
даря которому реализуется власть в государстве, а ее источником
выступает монарх36. В Наказе место сословий заняли правитель-
ства, сферу их компетенции как раз и должны были регулировать
«законы, основание державы составляющие» (статьи 20, 21).
В результате ограничение власти монарха происходило посред-
ством не «социальных институтов», а закона и «правовых учреж-
дений». Наделяя государственные институции функциями,
которые должны были выполнять сословия и прежде всего дво-
рянство, Екатерина II исходила из реалий российской действи-
тельности, осознавая «полную зависимость дворянства от коро-
ны и отсутствие всяких институтов, при помощи которых оно
могло бы оказывать на монарха согласованное воздействие»37.
Она отмечала данную особенность развития высшего сословия в
России еще в замечаниях на критику трактата Монтескье О духе
32 Блакстон У. Истолкования аглинских законов... Т. II. С. 363.
33 Там же. С. 270.
34 Там же. С. 367.
35 См.: Монтескье Ш.-Л. О духе законов. М., 1999. С. 136-138, 239.
36 Там же. С. 23.
37 Мадариага И. де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М., 2002. С. 254.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...	279
законов Штрубе де Пирмонтом, где в ответ на утверждение по-
следнего, что российское дворянство обладает теми же правами
и привилегиями, что и западноевропейское, она задает вопрос:
«Но какие же это права? Где же они?»38.
Относя Россию к «европейским державам» (статьи 6, 7), Ека-
терина II констатировала наличие в ней преимуществ, характер-
ных для континентальных монархий умеренного типа: 1) все де-
ла ведутся одним лицом, следовательно, выполняются быстрее
и эффективнее; 2) монарх ограничен фундаментальными зако-
нами; 3) главной целью правления является «слава граждан Го-
сударства и Государя»; 4) в наименьшей степени ограничивается
и в наибольшей степени гарантируется «естественная вольность»
граждан; 5) все вместе это способствует развитию в народе «раз-
ума вольности» (статьи 13—16).
Параллельно Екатерина II настоятельно подчеркивала не-
обходимость независимого существования судебной власти, на-
зывая данное правило «законом, который никогда не должен быть
нарушен» (статьи 98-101, 107). Мысль о необходимости опреде-
ленной независимости судебной власти была прочно усвоена им-
ператрицей и полагалась ею одним из основных условий реали-
зации принципа справедливости в государстве. Так, в частности,
в заметках 1758-1762 гг., ссылаясь на указанное правило, она
обосновывала свое неприятие «особых комиссий» для суда над
высшими сановниками, полагая, что их организация напрямую
противоречит принципу невмешательства власти в судебный про-
цесс, в данном случае выступающей в качестве и истца, и след-
ственного органа39.
Основное отличие Наказа как от трактата Монтескье, так и
от Комментариев состояло в отсутствии прямой связи между не-
зависимостью судебной власти и защитой вольности. В Наказе
главными условиями обеспечения свободы и защиты безопасно-
сти граждан выступали, во-первых, правильная реализация су-
дебной властью своих функций посредством максимально точ-
ного исполнения законов, а во-вторых, «изящество законов
криминальных» (статья 467), понимаемое как законодательное
закрепление ряда уголовно-процессуальных норм (декримина-
лизация слова, отказ от пытки, соответствие наказания тяжести
содеянного, законодательная защита личности, сужение области
38 Екатерина II. Избранное. С. 63.
39 Там же. С. 43.
280
Г. О. Бабкова
применения смертной казни, исправление как конечная цель на-
казания и т. д.).
Указанный набор норм имел своим источником уголовно-
правовую мысль Просвещения и был в равной степени важен
для Екатерины П и У. Блэкстоуна. В Комментариях он пред-
ставлял собой некий ориентир, в направлении которого должно
было реформироваться уголовное право и процесс в Англии, хо-
тя и бывшие «ближе к совершенству», чем в других государствах
Европы, но все же требовавшие «пересмотра и коррекции» в ря-
де вопросов40.
В Комментариях Блэкстоун не только обозначил определен-
ный набор характерных черт, делавший Англию образцом госу-
дарственного устройства, но и вслед за Монтескье развил оп-
ределенный принцип конвенционального реформирования41, в
рамках которого любые изменения должны были проводиться в
духе законов, учитывая законодательные и правовые традиции
народа. Резкие реформы, идущие в разрез и меняющие дух за-
конов, фактически означали бы разрушение существующего кон-
ституционного порядка42 (в первую очередь утерю независимости
со стороны судебной власти) и, как следствие, создавали «угрозу
индивидуальным правам и вольности»43. В этом контексте Ком
ментарии, адресуясь к будущим судьям44, а в более широком
смысле — к государственным деятелям, представляли своего ро-
да проект возможной реформы45, с одной стороны, подробно опи-
сывая дух законов Англии, а с другой — четко обозначая вектор,
в направлении которого должно было происходить медленное из-
менение политико-правовой системы.
Структура текста Комментариев являла собой пример реа-
лизации подобного принципа, демонстрируя, как происходил
«подъем, развитие и постепенное улучшение законов Англии»46.
В четырех томах У. Блэкстоун излагал «фундаментальные мак-
40 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. Р. 3.
41 Carrese Р. О. Cloaking of power. Р. 110.
42 Блакстон У. Истолкования аглинских законов... Т. II. С. 52-53.
43 Carrese Р. О. Cloaking of power. Р. 106-107.
44 Blackstone W. Commentaries... Vol. 4. P. 5.
45 Carrese P. O. Cloaking of power. P. 109.
46 Такое название Of the Rise, Progresses and Gradual Improvements of the Laws
of England носила заключительная 33-я глава 4-го тома Комментариев
(Blackstone W. Commentaries... Vol. 4. Р. 407-443).
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
281
симы и нормы права, которые касаются права лиц, вещного пра-
ва, а также преступлений, которые могут посягать как на выше-
указанные права, так и на все общество в целом», показывая при
этом, как они постепенно «совершенствовались и продолжают
ежедневно совершенствоваться, наполняясь мудростью, нако-
пленной веками»47. В практическом ключе это означало после-
довательное изложение истории той или иной отрасли права,
вида преступного деяния и т. д. в Англии, в рамках чего дава-
лись четкие отсылки к тексту О духе законов Монтескье или
О преступлениях и наказаниях Беккариа с тем, чтобы указать,
в каком направлении должно происходить дальнейшее развитие
права.
Текст 4-го тома Комментариев, посвященный уголовно
наказуемым деяниям (Of Public Wrongs), изобилует примерами
подобного рода. Так, рассматривая в 31-й главе вопрос о праве
помилования приговоренных к высшей мере наказания, У. Блэк-
стоун отмечал, что законы не могут быть основаны на «принци-
пе сострадания к виновному», однако «по конституции Англии
осуществление правосудия связано границами милости». Осво-
бодить преступника от наказания может только король, ведь он
в своей коронационной присяге обещает, что правосудие будет
руководствоваться принципами милости. Король не может су-
дить, передавая «эту суровую обязанность <...> судам», но в то
же время милость является «величайшим действием скипетра»,
известным уже саксонскому праву и позднее подтвержденным
Генрихом VIII. Далее У. Блэкстоун рассуждает о преимуществах
монархии, о том, что возможно наличие инстанции, способной
«распространять милость на те случаи, которые, с ее точки зре-
ния, этого заслуживают». Подобное невозможно в демократиях,
поскольку там «власть суда и власть помилования будут со-
средоточены в одних руках», что — Блэкстоун ссылается на Мон-
тескье — способно вызвать серьезные противоречия внутри
системы. При этом, указывая «на некоторых теоретиков» (под-
строчная ссылка отсылает к 46-й главе О преступлениях и на-
казаниях Ч. Беккариа), У. Блэкстоун выступает против пропо-
ведуемой ими необходимости отказа от права помилования как
начала, противоречащего принципу единства наказания для
всех. С точки зрения автора Комментариев, право помилова-
ния, напротив, есть один из рычагов поддержания баланса меж-
47 Ibid. Р. 443.
282
Г. О. Бабкова
ду различными ветвями власти и отказ от него приведет к тому,
что судьи и суды буду руководствоваться «не духом, а буквой
закона»48. Далее в четырех параграфах он подробно описывает
процедуру, объект и последствия помилования по английскому
праву49, поскольку любая реформа может иметь успех только в
том случае, если она учитывает существующую правовую тра-
дицию.
Акцент на обязательном знании духа законов теми, кто при-
зван осуществлять законодательную и судебную деятельность,
был следствием достаточно критического отношения У. Блэксто-
уна к римскому праву. В 1753 г. именно с Блэкстоуна началось
изучение английского обычного права в Оксфорде и Кембридже,
в которых до этого в первую очередь изучалось гражданское пра-
во, «своими корнями уходящее в римское право, а также в право
римско-католической и англиканской церкви»50. Данная мысль
была четко высказана У. Блэкстоуном в речи, произнесенной им
на открытии «законоучилища» в Оксфордском университете
25 октября 1758 г. Затем она вошла в качестве свого рода преди-
словия в Комментарии. В ней английский юрист критически
оценивал необходимость практического изучения в Англии рим-
ского права, мотивируя это, в полном созвучии с основными иде-
ями О духе законов, тем, что гражданин обязан знать законы
государства, в котором он проживает, что составляет «самую су-
щественную часть свободного и благородного воспитания». С точ-
ки зрения Блэкстоуна, «лучше для англичанина не знать Рим-
ских, нежели Аглинских законоположений», поскольку римские
законы соответствовали духу «самовластной и деспотической
монархии Римской и Византийской» и ни в коей мере не могли
подходить для «вольностью наслаждающегося правления Бри-
танского». Далее в своей речи Блэкстоун почти дословно цити-
ровал определение политической вольности, данное Монтескье,
и характеристику Англии как государства, где вольность гаран-
тирована в наибольшей степени.
48 Blackstone W. Commentaries... Vol. 4. Р. 7.
49 См.: Ibid. Р. 398-402.
50 Carrese Р. О. Cloaking of power. Р. 109.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
283
Блэкстоун У. Истолкования аглин-
ских законов. Т. I.
Вообрази себе всяк оной чудное уста-
новление самого сего [Англии] го-
сударства, которое <...> единое мо-
жет быть только и на свете есть
такое, в коем гражданская или на-
родная вольность составляет всю
цель установления государственно-
го. Сия вольность, правильно пони-
маемая, состоит в могуществе делать
все то, что закон позволяет51.
Монтескье Ш.-Л. О духе законов.
Кн. 11: «О законах, устанавлива-
ющих политическую свободу и ее
отношении к государственному
устройству»._________________
Гл. III. Свобода есть право делать
все, что дозволено законами.
Гл.У. Есть на свете народ, непо-
средственным предметом государ-
ственного устройства которого яв-
ляется политическая свобода52.
Постижению духа законов призвано было способствовать и
проведение всех судебных разбирательств на английском языке,
что У. Блэкстоун полагал одним из важнейших достижений со-
временной ему системы права53.
В отдельных случаях в качестве возможного ориентира, в на-
правлении которого должна была двигаться уголовно-правовая
система Англии, У. Блэкстоун считал допустимым ссылаться на
опыт других государств, успешно проводивших реформы. Так, в
вопросе применения высшей меры наказания образцом высту-
пал пример России времен Елизаветы Петровны, фактически
введшей мораторий на смертную казнь. Ссылаясь на 210-ю ста-
тью Наказа Комиссии о сочинении проекта нового Уложения
Екатерины II (что еще раз свидетельствует о единстве политико-
правовой базы императрицы и английского юриста), Блэкстоун
задавался вопросом:
Доказывает ли опыт, что смертная казнь наиболее эффективна?
Хуже ли управлялась обширная территория России при Елиза-
вете, чем при ее кровавых предшественниках? И сейчас при
51 Блакстон У. Истолкования аглинских законов... Т. I. М., 1780. С. 14.
52 Монтескье Ш.-Л. О духе законов. С. 137, 138. Далее следует глава VI «О го-
сударственном устройстве Англии», в которой Монтескье подробно разбира-
ет все преимущества английской политической системы и лежащего в ее ос-
новании принципа разделения властей.
53 Blackstone W. Commentaries... Vol. 4. Р. 441.
284
Г. О. Бабкова
Екатерине II она что — менее цивилизованна, находится в боль-
шей опасности? И при этом мы должны констатировать, что ни
одна из этих великих государынь ни разу не подписала смерт-
ного приговора за все время их правления; а последняя даже
более того, несмотря на все попытки убедить ее в обратном, пред-
писала отменить смертную казнь во всех ее владениях54.
Как представляется, тот же принцип конвенционального ре-
формирования лежал в основе адаптации Екатериной II Коммен-
тариев в процессе работы над проектом Уголовного уложения.
В письме к М. Гримму от 4 августа 1776 г. императрица отмеча-
ла, что она не делает «ничего из того, что есть в этой книге», но
это ее «нить», которую она «разматывает на свой манер»55. Ука-
занный манер означал осторожное введение в проект новых уго-
ловно-правовых реалий (таких, как новая классификация прес-
тупления, новые виды уголовно наказуемых деяний и т. д.).
Однако фактический набор составов, их описание, внутреннее
расположение и т. д. четко соотносились с российской уголовно-
правовой традицией через использование Соборного уложения
1649 г. и Воинского артикула 1714 г.56
Примером может служить 4-я глава проекта Уголовного уло-
жения «Уголовное преступление противу обитаний. Поджеги
обитаний»57. Термин, определяющий объект посягательства, —
обитания и характер направленных против него действий были
заимствованы Екатериной II из 16-й главы Комментариев «О пре-
ступлениях против жилища индивидуумов». По английскому
праву они подразделялись на поджоги и ночные кражи со взло-
мом. В проекте Уложения как посягательства на место прожива-
ния также квалифицировался поджог и воровство со взломом
(данному вопросу была посвящена 5-я глава проекта «Уголовное
преступление противу обитаний. Воровство со взломом»58).
54 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. Р. 10.
55 Сб. РИО. Т. 23. СПб., 1878. С. 52.
56 Новая датировка Артикула воинского была предложена Д. О. Серовым в
готовящемся к публикации исследовании «Военно-уголовное и военно-про-
цессуальное законодательство Петра I». Выражаю глубокую благодарность
Дмитрию Олеговичу Серову за возможность ознакомиться с текстом статьи
до ее издания.
57 Екатерина II. Проект «Уголовного уложения»... С. 393-394.
58 См.: Сб. РИО. Т. 23. С. 394-395.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...	285
Слово обитания не сразу было выбрано Екатериной II в ка-
честве адекватного перевода habitations. В черновых набросках
рассматриваемой главы проекта уложения она предполагала
использование этого определения наряду с жилищем и имуще
ствы59. А в одном из вариантов они были объединены понятием
собственность: название главы должно было выглядеть в дан-
ном случае следующим образом : «Уголовные преступления про-
тиву собственности»60. Однако в конце концов она была названа
«Уголовные преступления противу обитания».
Поджоги дифференцировались в проекте по тому же прин-
ципу, что и убийства61, — наличию или отсутствию умысла.
В соответствии с этим они ранжировались на умышленные и не-
умышленные, т. е. произошедшие по причине халатной неосто-
рожности, небрежности и «нещастливым случаем». Подобная
градация поджогов имущества могла быть следствием влияния
на проект Комментариев, поскольку в них главным условием
криминализации данного деяния было «наличие злого умысла»62.
Однако детальное сопоставление двух источников говорит о другом.
Во-первых, Блэкстоун подразделяет поджоги не по признаку
умышленности, а по степени завершенности или незавершенно-
сти покушения. А во-вторых, помимо обязательной умышлен-
ности, еще одним принципиальным критерием для вменения
поджога по английскому праву должно было быть нахождение
объекта посягательства в чье-либо собственности. Следователь-
но, предание огню собственного жилища квалифицировалось не
как поджог, а как тяжкий проступок. Ситуация менялась, если
дом был сдан, т. е. находился в чьем-то фактическом владении
через договор аренды. В этом случае действие приобретало чер-
ты караемого смертью поджога63. Подобная трактовка поджога
была обусловлена общим пониманием Блэкстоуном объекта по-
сягательства при совершении преступлений против жилища.
С его точки зрения, им являлось не только конкретное имущество
отдельного индивидуума, но и «присущее каждому человеку в
силу естественных и гражданских законов право обладания жи-
59 РГАДА. Ф. 10. On. 1. Д. 703. Л. 63, 98 об., 99, 99 об.
60 Там же. Л. 98 об., 99.
61 См.: Екатерина II. Проект «Уголовного уложения»... С. 380-386.
62 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. Р. 221; Idem. Commentaires sur les lois
Angloises. Vol. 6. Paris, 1823. P. 25.
63 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. P. 221, 222.
286
Г. О. Бабкова
лищем», нарушение которого через поджог относилось к числу
тягчайших деяний, поскольку огонь уничтожал саму сущность
вещи, в то время как при краже она просто меняла хозяина64.
Екатерина II, заимствуя термин обитания, полностью ме-
няла его суть: в таком качестве мог трактоваться любой годный
для проживания индивидуумов объект. Фактор его обязательно-
го нахождения в чье-либо собственности совершенно игнориро-
вался. В соответствии с этим как поджог квалифицировалось
умышленное предание огню с преступной целью «чужого либо
своего дома, или жилища, или города, или корабля, или иного
строения»65. Это определение находилось в русле российской
уголовно-правовой традиции, вменявшей как поджог предание
огню «города, дворов, лавок, мельниц, деревень, церквей, заво-
дов, гумен или кораблей или прочих строений»66. Из нее же за-
имствовались и распространялись мотивационные причины дей-
ствия, о которых Блэкстоун не упоминает. В соответствии с
проектом Уложения поджог мог совершаться по следующим при-
чина: «ради вражды, или самовольством, или для разграбления,
или для иных злых причин или для закрывательства оных на-
рочным делом»67.
Значительным новшеством для русского права была пред-
лагаемая проектом градация степеней неумышленности при под-
жоге и конкретное смысловое наполнение понятий халатной не-
брежности и неосторожности, характеризуемых предыдущим
законодательством в общих чертах. Как «неумышленный поджог
строения от неосторожности» должно было квалифицироваться
спровоцировавшее пожар неосторожное обращение с огнем. Оно
каралось тюремным заключением. «Небрежение» в соответствии
с проектом состояло в вызвавшей возгорание стрельбе — «буде
кто стрелять будет и от пыжа дом загорится»68. Это определение
было взято Екатериной II из Комментариев, в которых, однако,
те же самые действия не трактовались как поджог, поскольку при
их совершении отсутствовал злой умысел69.
64 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. Р. 220.
65 Екатерина II. Проект «Уголовного уложения»... С. 394.
66 Проекты Уголовного Уложения. 1754—1766 гг. / под ред. А. А. Востокова,
пред. Н. Д. Сергеевского. СПб., 1882. С. 143.
67 Екатерина II. Проект «Уголовного уложения»... С. 393-394.
68 Там же. С. 394
69 Blackstone W. Commentaries...Vol. 4. Р. 222.
Реформы Екатерины II в области уголовного права...
287
Влияние русского права отразилось и в появлении в проекте
статьи о поджогах «нещастливым случаем», поскольку Блэксто-
ун не упоминал о возгораниях по причине форс-мажорных обсто-
ятельств. Как и в вопросе о неосторожности и халатности, Ека-
терина II пошла по пути некоторой конкретизации значения
«ненарочного дела», избавлявшего по Соборному Уложению от
всякой ответственности за пожар70. Это могла быть «молния»
или «иной случай, которого предвидеть возможности не было»71.
С точки зрения Екатерины II, заимствуемые новации не долж-
ны были вступать в противоречие с присущим России духом на-
рода. Принципы английского политико-правового устройства
могли быть перенесены на российскую почву в силу единства
исторического развития народов России и Англии. Это подтверж-
дают выписки и заметки императрицы к Комментариям на ан-
глийские законы У. Блэкстоуна, известные как «Выпись из Блак-
стона» (Екатерина II работала над ней в 1785-1787 гг.)72. Как
отмечает М. Раев (на данном этапе ему принадлежит единствен-
ное исследование данной рукописи), «Екатерина стремилась най-
ти в российской истории прецеденты и параллели с английскими
правовыми и институциональными формами в том виде, как они
описаны в Комментариях. Она предполагала наличие связи
между саксами и славянами, так что, в ее представлении, все сак-
сонские традиции в действительности были традициями сла-
вянскими», а раннее развитие России происходило в рамках
«европейского мэйнстрима»73. В таком контексте адаптация ан-
глийского политико-правового опыта не должна была диссони-
ровать с «умонастроением» российского народа и «духом» его
70 225-я статья главы X «О суде» Соборного уложения 1649 г. освобождала от
ответственности за поджог чужого недвижимого имущества, «дворов», по
причине возгорания собственного «двора» или «дома» «ненарошным делом»
и без «умышления». Если сгорал чужой «двор», находящийся в аренде, по
причине «небрежения» со стороны арендатора, обязавшегося в договоре «того
двора не зжечь», с виновника взималась стоимость, «чего тот двор стоил»
(статья 226). Умышленный поджог, «нарошным делом», по причине «враж-
ды» или ради «разграбления» карался высшей мерой наказания— «казнити
зжечь» (Тихомиров М. Н., Епифанов П. П. Соборное уложение 1649 г. Посо-
бие для высшей школы. М., 1961. С. 146).
71 Екатерина II. Проект «Уголовного уложения»... С. 394.
72 Омельченко О. А. Власть и закон в России XVIII в. М., 2004. С. 342-344.
73 Raeff М. The Empress and the Vinerian professor: Catherine H’s project of
government reform and Blackstone’s commentaries // Oxford Slavonic pa-
pers. New series.Vol. III. 1974. P. 19, note 6.
288
Г. О. Бабкова
законов, а мыслилась как изначально успешная и способствую-
щая дальнейшей интеграции России в Европу. По сути, она при-
звана была продолжить начинания Петра I, успехи реформ кото-
рого Монтескье74, а вслед за ним и Екатерина II объясняли в
первую очередь тем, что он «вводил нравы и обычаи Европейские
в Европейском народе» (статья 7).
Подобное соединение, с одной стороны, не посягая на дей-
ствующую государственно-правовую систему, давало возмож-
ность производить в ее границах изменения75, имевшие своей
целью преобразование существующей в России формы правления
в умеренную монархию европейского типа, а с другой — привно-
сило в уголовно-правовую сферу ряд новаций. В первую очередь
они были связаны с криминализацией в проекте Уголовного уло-
жения новых для российского права категорий правонаруше-
ний — «уголовные преступления личные», «уголовные престу-
пления противу имений» и «уголовные преступления противу
обитаний», в рамках которых фиксировалось понятие о юриди-
ческом лице как о гражданской единице, наделенной определен-
ными имущественными и личными правами, признававшимися
государством через установление уголовной санкции за покуше-
ние на них. Реализация отдельных положений проекта в уголов-
ном законодательстве 1780-х гг.76, по сути, вела к законодатель-
ному закреплению правовой конструкции юридического лица и
принадлежащих ему личных и имущественных прав.
Таким образом, вырабатывался определенный способ адап-
тации политико-правовой мысли Просвещения, характерной
чертой которого являлось четкое соотнесение предлагаемых но-
вовведений с духом нации и законов. В данной связи законы вы-
полняли двоякую функцию. С одной стороны, они являлись но-
сителями национального умонастроения, а с другой — главным
инструментом постепенной трансформации «принципа правле-
74 Монтескье Ш.-Л. О духе законов. С. 265.
75 Raeff М. The Empress and the Vinerian professor... P. 36.
76 В несколько измененном виде именной указ «О суде и наказании за воровство
разных родов и о заведении рабочих домов во всех губерниях» от 3 ноября
1781 г. вводил в действие положения проекта Уголовного уложения относи-
тельно преступлений против «имений», в частности воровства (См.: ПСЗ.
Собр. 1. Т. XXI. № 15147; РГБ НИОР. Ф. 222. Карт. XVIII. Д. 4. Л. 17-18).
В Уставе благочиния 1782 г. была воспроизведена предложенная в проекте
классификация уголовно наказуемых деяний (См.: Екатерина II. Законо-
дательство Екатерины II. Т. I. М., 2000. С. 590-592).
Реформы Екатерины II в области уголовного права...	289
ния» (в терминологии Монтескье), происходинтпай через внедре-
ние в них новых политико-правовых идей. Законы формулировали
четкий набор требований, жестко увязывая гарантии защиты
свободы с независимостью судебной власти и реформами в обла-
сти права и процесса. Их фактическая реализация в рамках на-
циональных систем права была тождественна установлению пра-
вильного государственного устройства.
Отмеченное сходство усвоения, адаптации и практической
реализации основных положений политике- и уголовно-право-
вой доктрины Просвещения в проекте Уголовного уложения Ека-
терины II и Комментариях на английские законы У. Блэкстоуна
ставит вопрос о необходимости анализа реформ в области права
и процесса (в первую очередь собственных законотворческих на-
чинаний императрицы77) в более широком европейском контек-
сте, где, как известно, во второй половине XVIII в. был принят
целый ряд уголовных кодексов78. Представляется, что подобный
подход позволит более точно понять суть, направления и резуль-
таты реформаторского процесса в России указанного периода в
целом, а также даст возможность поиска более четких критериев
для его изучения в компаративном ключе.
77 Помимо проекта Уголовного уложения, в 1770-х — 1780-х гг. Екатериной II
были также составлены следующие проекты: закона Об оскорблении величе-
ства, Криминальной главы материалы, Изследования и суда уголовного
дела, О тюрьмах (См.: Екатерина II. Избранное. С. 358-369, 451-468,
471-498; обзор проектов см.: Омельченко О. А. Власть и закон в России
XVIII в. С. 157-177, 369-373)
78 В 1786 г. кодекс уголовного права был принят в Тоскане, 1788 г. — в Австрии,
уголовно-процессуальный раздел содержался и в изданном в 1794 г. в Прус-
сии Общем уложении для Прусских провинций (Diaz F. La Leopoldina //
La Leopoldina e il diritto penale nel’Europa del XVIII. Siena, 1986. P. 3-24;
Аннерс Э. История европейского права. М., 1994. С. 243-245).
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДАМ О. А. КУРБАТОВА,
Д. О. СЕРОВА И Г. О. БАБКОВОЙ
Вопросы к О. А. Курбатову:
Д. А. Редин: Судя по литературе и вашему выступлению, эта
военная реформа была успешной. Но меня всегда интересовал
вопрос: куда все это великолепие делось при Петре?
О. А. Курбатов: Это уже экономический вопрос. Любая ар-
мия требует денег, армия Алексея Михайловича первые восемь
лет воевала за счет медных денег. Потом наступил экономиче-
ский кризис, пришлось задуматься о сокращении военных рас-
ходов. Это в любой армии Европы: когда армия насчитывает 100
тысяч солдат, например, и война заканчивается, ищут способ ее
реформирования — сокращения военных расходов. Выход был
найден в том, чтобы перевести все регулярные войска, которые
получали жалование и регулярное снабжение, на поселенное по-
ложение. Или, как в случае с Московским стрелецким полком,
когда его численность резко увеличилась в три раза за счет пере-
ведения солдатских гарнизонов на положение стрельцов.
Д. А. Редин: Т. е. новостроенные полки перевели, по сути, в
приватное положение.
О. А. Курбатов: Да. А потом ветераны этих полков стали
стрельцами, их время от времени опять собирали в Чигиринские
походы, в Крымские. Но, поскольку у этой армии уже не было
такого интенсивного развития в 1680-х гг. и на ней очень сильно
экономили, то Петр и получил то, что получил. И ему пришлось
создавать что-то новое.
Вопросы кД. О. Серову:
Т. Ю. Борисова: Влияли ли описанные вами систематизиро-
ванные сценарии заимствований на эффективность правоприме-
нения?
Д. О. Серов: Эффективность их реализации на практике бы-
ла разной. Если взять акты военного законодательства, с кото-
рых я начал и которые были наиболее полным вариантом заим-
ствования, сохраняли силу порядка 100 лет, составляли основу
военных судов и, возможно, были даже примеры их использова-
ния во второй половине XVIII в. в гражданском суде, то их эф-
фективность была стопроцентной.
Т. Ю. Борисова: Это эффективность актов или сценариев?
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой	291
Д. О. Серов: Дело в том, что иного сценария тут не могло быть,
потому что появляются новые объекты правового регулирования.
Не было ранее таких объектов правового регулирования, как ар-
мия, например. Не переписывать же под нее главу VII Уложения!
Сначала принимали временные акты: Шереметевское уложение,
Меншиковское уложение... А потом, с 1712 г., когда в плен по-
пал Кромпейн1 и перешел на русскую службу аудиторам Выборг-
ского гарнизона, с юридическими факультетами Лейпцигского
и Йенского университетов за плечами, все перешло на вот такую
постоянную юридическую основу.
Я. И. Прокопенко: Главный магистрат сначала планировал-
ся как самоуправляющийся, как это было у Фика?
Д. О. Серов: У Фика был другой проект. Как и у Петерсона.
И против Юстиц-коллегии Фик тоже протестовал. Он говорил,
что надо ее совместить с Петербургским Надворным судом, как
это было в Швеции. Он писал с недоумением, как можно в госу-
дарственную коллегию, административный орган, вчинить апел-
ляционный иск? Недоумение было резонным. Но у Петра была
своя логика, он учитывал российскую специфику, очень разумно
учитывал. Как можно не управлять судами в России в XVIII в.?
Или как можно не управлять городами, не создавать «вертикаль»?
Кто тогда защитит горожан?
О. А. Курбатов: Я читал статьи об использовании Петром I
неких положений римского права. Дело в том, что когда Петр
создавал свою армию, то в этом чувствуется некая идеальная мо-
дель. Известно, что европейские монархи при создании регуляр-
ных армий ориентировались на древнеримские модели как на
идеал.
Д. О. Серов: Я с такой информацией не сталкивался, но в Во-
инском артикуле точно ничего подобного нет, может, в вопросах
тактики...
Вопросы к Г. О. Бабковой:
Ю. Нурдин: Если я вас правильно понял, то Блэкстоун осно-
вывался на двух принципах Монтескье?
Г. О. Бабкова: Нет, он использовал все его принципы, абсо-
лютно все.
См. о нем на с. 268 наст. изд. (Д. О. Серов. «Быть по маниру шведскому...»:
сценарии заимствования иностранных правовых институтов в ходе про-
ведения административной и судебной реформ Петра I.)
292
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой
Ю. Нурдин: Насколько Блэкстоун соединял идеи Монтескье
с реальной английской конституцией?
Г. О. Бабкова: Дело в том, что для Монтескье английская
монархия была образцом политического устройства в Европе
XVIII в., но это была идея монархии. А Блэкстоун, используя
рассуждения Монтескье, подкреплял их анализом реально суще-
ствующей и хорошо ему известной системы монархии в Англии.
Он анализировал и рассматривал все ветви этой системы, осно-
вываясь на английской конституции.
Ю. Нурдин: Была ли возможна открытая дискуссия между
Монтескье и Блэкстоуном?
Г. О. Бабкова: Это была абсолютно открытая дискуссия меж-
ду Блэкстоуном и Монтескье, они обменивались замечаниями.
Е. В. Анисимов: Я по этим докладам немного пройдусь. Док-
лад Олега Александровича [Курбатова] очень важен в историо-
графическом плане для преодоления рубежа 1700 г. в сознании,
когда для историков, изучающих XVIII в., XVII кажется потерян-
ным временем, и в этом смысле проблема заимствований в армии
существенна. Занимаясь Петровской эпохой, я стал постепенно
приходить в противоречие с представлениями об армейской ре-
форме и армии Петра, которые еще в школе заложены. Неизбеж-
но приходишь к выводу, противоречащему всем традиционным
тезисам, например, к тому, что Полтава была результатом побе-
ды еще старой армии. Т. е. все «новины» петровского времени
возникли потом, под сильным воздействием опыта ведения Се-
верной войны. Хотя, когда слушаешь ваш доклад, то создается
впечатление, что было все в порядке, а ведь было много неудач.
Не будем говорить о Смоленске, окружении армии Шереметева,
о Чигирине. В то же время справедливо ваше замечание о том,
что финансовая сторона имела большое значение. Грубо говоря,
Петр вложил такие деньги после Нарвского поражения, что мож-
но было потом победить одним только количеством.
По поводу доклада Дмитрия Олеговича [Серова]. Я очень со-
мневаюсь в оригинальности модели. Я, конечно, мало понимаю
в военно-судебном законодательстве, хорошо представляю себе
другие стороны, и мне кажется, что случай Фика и других пока-
зывает, что Петр соглашался со всеми нововведениями до тех пор,
пока это не затрагивало систему самодержавия и крепостниче-
ства. Можно вспомнить резолюцию Петра «Среди русских мужи-
ков умных нет, назначить чиновника», которую он наложил на
проект об учреждении кирхшпиля, где священник и крестьянин
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой
293
составляют некий совет. Отчетливо видно, что все, что Фик при-
думал на верхнем уровне, все срезается — и получается такая
бюрократическая машина. Генеральный регламент — уникаль-
ное произведение, ничего подобного в Европе не было, — и все
это было создано ради того, чтобы заменить парламентаризм и
самоуправление неким бюрократическим уставом.
По поводу эффективности правоприменения. Это было очень
красиво сказано: Петр вводил систему коллежского управления,
чтобы добиться адекватных решений. Но сколько я ни смотрел
протоколов коллегий, там никогда не возникало споров на засе-
дании — все решалось заранее. И когда он разрабатывал приме-
нение таких демократических институтов... Мягкие шары, рас-
саживал так, чтобы они ногами друг друга не доставали. Все это
не приносило никакого реального результата. Ну о чем можно
было дискутировать с генералиссимусом Меншиковым, предсе-
дателем Военной коллегии?! Применение демократических ин-
ститутов в тоталитарной системе делает их формальными и со-
вершенно ненужными! Что и стало вскоре ясно.
О докладе Галины Олеговны [Бабковой]. Вы замечательно
показываете, как мне кажется, очень важные вещи, которые го-
ворят о том, что идеи Просвещения дают три совершенно разных
ростка: один — разрушение Старого порядка во Франции, дру-
гой — создание демократического государства США, и в Рос-
сии — укрепление самодержавной власти. И все с помощью идей
Просвещения. Именно этому посвящена вся деятельность Ека-
терины II. Когда мы читаем главное положение в XIX в., что Рос-
сия управляется на основе положительных законов и учрежде-
ний самодержавной власти, то тут это все и открывается. Ваши
исследования очень перспективны, когда их прочитаешь и пере-
ложишь на гражданский язык, то видишь несомненную пользу
и перспективность этих исследований.
В. В. Чурзин: Сама тематика конференции выявляет проти-
воречие в задачах, которые стояли перед Россией и Европой. Ес-
ли Европа переходила к эволюционному развитию и на основе
сословного строя шел процесс обеспечения прав личности, то в
России развивался процесс мобилизации и происходило исполь-
зование личности для государственных задач. Если на Западе
сословия гарантировали развитие свободных личностей, то в Рос-
сии этого не происходило, потому что в России именно государ-
ство формировало сословия. И, как отметил предыдущий высту-
пающий, демократические институты в тоталитарном обществе
294	Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой
лишь декорируют фасад. Государство является гарантом светско-
го сознания. В России мы видим то, что в Европе невозможно.
Петр I ставит дворянство впереди духовенства и тем самым осу-
ществляет секуляризацию сознания. В Европе сословный строй
сформирован Средневековьем. Таким образом, мы видим, что
сближение Европы и России в годы Северной войны приводит к
противоположным результатам. А именно: в Европе личность
становится самозаконной, в то время как в России личность ста-
новится инструментом для решения государством определенных
задач. Поэтому говорить можно только о параллелях, взаимодей-
ствия и взаимопроникновения так и не произошло. Заглядывая
в прошлое, мы действительно лучше узнаем настоящее.
И. Р. Соколовский: А. В. Дмитриев написал, что реформа по
введению полков «нового строя» в Сибири была предтечей пе-
тровских преобразований и прошла успешно2. Я прочитал книгу
и пришел к выводу, что реформа провалилась. Потом я увидел
все свои аргументы в рецензии Н. И. Никитина3. И вот опять мы
видим повторение. У нас есть единственная построенная по всем
правилам фортификационной науки бастионная крепость в Ро-
стове Великом. В центре государства была построена крепость,
которая никому не была нужна и до сих пор никому не нужна.
И в этой связи мы имеем проблему переноса: наша конференция
названа «Европа и Россия», а почему не «Тайвань и Россия»?
Ведь и в Тайване тоже шла какая-то реформа, но есть определен-
ный фокус внимания, развернутый в одну сторону. А большая
часть территории — все-таки в Азии. Говоря о трансферах, надо
иметь в виду сложность взаимодействия этих систем.
П. В. Крылов: Как участники видят роль иностранного спе-
циалиста во взаимодействии с его русским партнером, будь то
государь или дьяк, с которым он работает и предлагает ему про-
ект? Эта роль сугубо техническая или творческая? Мог ли он на-
вязывать свои проекты?
А. Б. Каменский: Думаю, этот вопрос специально обсуждал-
ся на многих конференциях, в последнее время об этом много
пишут.
2 Дмитриев А. В. Войска «нового строя» в Сибири во второй половине XVII
века: монография. Новосибирск: Новосибирский гос. университет, 2008.
3 Никитин Н. И. Военные реформы в Сибири XVII века: полный провал или
относительный успех // Российская история. 2011. № 1. С. 121-128. (Рец.
на кн.: Дмитриев А. В. Войска «нового строя» в Сибири во второй половине
XVII века. Новосибирск, 2008).
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой
295
Т. Ю. Борисова: Когда мы говорим о заимствованиях разных
институтов — западных прежде всего, конечно, не тайванских,
поскольку мы все-таки следуем за исторической реальностью,
которую пытаемся изучать, — то мне кажется, что есть взаимный
мониторинг, здесь не все однозначно и от односторонней карти-
ны надо отказаться.
А. Б. Каменский: Я бы немного поспорил с Евгением Викто-
ровичем [Анисимовым]. У Петра была осознанная позиция, ког-
да вы говорите о самодержавии и крепостничестве? У меня нет
такой уверенности. Ведь та самая резолюция по поводу «дура-
ков» — не Петра, а Сената. То же самое относится к Екатерине II,
когда мы говорим об укреплении самодержавия. Понимала ли
она под самодержавием то же, что мы имеем в виду? Что она укре-
пляла, как она сама это понимала? В чем разница между Петром
и современными персонажами? Как мне кажется, для Петра
власть не была самоцелью. Он, безусловно, был сторонником са-
модержавной власти. Но он не упивался властью, для него это
было средство, с помощью которого он шел к определенной цели,
которую он как-то более или менее определенно представлял.
В этом контексте, когда говорят о том, что наступал предел, даль-
ше которого Петр не готов был идти на какие-то новации, то что
имеется в виду? Он что, понимал, что вот еще чуть-чуть — и на-
ступит демократия? Я бы не стал употреблять понятие тотали-
тарной власти применительно к XVIII в.
М. М. Кром: Я хотел бы поддержать Александра Борисовича
[Каменского]. Поскольку, как мне кажется, упомянутые выше
монархи не были столь циничны и верили в то, что они поступа-
ют во благо своей страны. Например, Екатерина, по всей види-
мости, искренне верила в то, что она вводит в государстве «до-
брый порядок».
О. А. Курбатов: Цель моего доклада была не в том, чтобы рас-
сказать об эффективности армии, а в том, чтобы подчеркнуть
единство цели и формы. С точки зрения тактики при Петре во-
обще ничего нового не появилось, всё из 1680-1690-х гг. Т. е. он
находился на уровне войны за испанское наследство. Все его дра-
гунские полки — это просто те же бывшие рейтары, даже по име-
нам. В этом плане вопрос в том, что принципиально изменилось?
От армии, которая вела только оборонительные бои, произошел
переход к армии наступательной. В военно-техническом плане
это огромный прорыв. По поводу Сибири: здесь просто записали
одну часть в солдаты, другую — в рейтары; потом выяснилось,
296
Дискуссия по докладам О. А. Курбатова, Д. О. Серова и Г. О. Бабковой
что там совсем другой театр военных действий, потому такая ре-
форма была не продумана изначально — за Уралом не надо было
делать, как в Европе: нет смысла!
По поводу н ашей секции. Получается, что мы смотрим на
реформы глазами правительства, оно решило провести реформу,
а все остальное должно было как-то к этому приспосабливаться.
Такой страдательный элемент. На самом деле ратные люди об-
ладали очень сложным консервативным сознанием, и их соб-
ственные желания и чаяния вынуждали правительство к ним
приспосабливаться. Русскому правительству было легче всего
набрать иноземцев, и чтобы они были офицерами. Но в армии
дворяне, например, возмущались засильем иноземцев, которых
набрали на офицерские должности. Дворяне писали челобитные.
В 1634 г. — известная челобитная Бутурлина, где он спрашивал,
зачем платят жалование иноземцам, когда можно набрать людей
с воеводских должностей и обучить их, причем не платить жало-
вание. Т. е. в отношении к иностранным офицерам проглядыва-
ло сомнение в том, что они знают нечто такое, что неизвестно
русским. В итоге уже в 1649 г. было создано училище, которое
просуществовало пять лет и подготовило порядка 500 офицеров
из русских людей, и они были своего рода посредниками между
полковниками-иноземцами и рядовыми солдатами. Шведский
резидент в те же годы писал, что правительство создало это учи-
лище, потому что дворяне не хотели, чтобы ими командовали не-
крещеные иноземцы. Во времена Федора Алексеевича от этой
схемы отошли. Позднее был известный конфликт между патри-
архом Иоакимом и боярами при подготовке Крымского похода.
В тот момент командиром назначили офицера-католика. Обычно
этот эпизод трактуют как проявление консерватизма, «темноты»
патриарха, но надо помнить, что патриарх Иоаким учился в этом
училище с 1649 по 1653 год и уже позднее постригся в монахи.
Отсюда и его отношение к вопросу.
А. Б. Каменский: У патриарха Иоакима есть иное высказы-
вание: «Русские не за дома свои воюют, а за веру христианскую».
Здесь совершенно другая подоплека.
Раздел 5
ТИПЫ И ЛИЧНОСТИ
РЕФОРМАТОРОВ
XVI-XVHI ВВ.
Т. Н. Таценко
РОЛЬ СОВЕТНИКОВ БЮРГЕРСКОГО
ПРОИСХОЖДЕНИЯ В РЕФОРМАХ
ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ НЕМЕЦКИХ
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ
XVI в.
Развитие немецкой государственности в конце Средневековья —
начале Нового времени происходило на региональном, а не на
общенациональном уровне. Оно выразилось в росте и упрочении
ряда крупных княжеств, за которыми в немецкой историографии
во второй половине XX в. закрепилось название «территориаль-
ные государства». Термин «территориальное государство» (Тег-
ritorialstaat) отражает не только аналогии с процессами, прохо-
дившими в крупных централизованных государствах Европы1.
По мнению немецких исследователей, полицентризм политиче-
ских структур Германии, проявившийся в ее опыте становления
государственности на территориальном уровне, не был ущерб-
ным, он, напротив, отличался своеобразием и богатством много-
вариантности, которые заложили основы современного немец-
кого федерализма1 2.
Основополагающим элементом в становлении немецкой тер-
риториальной государственности в XVI в. было интенсивное
строительство и институциональное оформление центральных
органов власти3. Реформы государственного управления приве-
ли к тому, что в течение XVI в. в уже выделившихся резиденци-
ях всех крупных немецких территориальных государств консти-
туировались главные органы управления: совет при государе как
судебно-административный орган; казначейская палата как ор-
ган финансового управления; орган государственного управле-
ния церковью. В некоторых территориальных государствах в
1 Rabe Н. Deutsche Geschichte 1500-1600. Das Jahrhundert der Glaubensspal-
tung. Munchen, 1991. S. 127.
2 MoellerB. Deutschlandim Zeitalter der Reformation. Gottingen, 1988. S. 181.
3 Oestreich G. Das personliche Regiment der deutschen Fiirsten am Beginn der
Neuzeit // Geist und Gestalt des friihmodernen Staates. Berlin, 1969. S. 201.
300
Т. Н. Таценко
XVI в. был уже законодательно оформлен и тайный совет (напри-
мер, в курфюршестве Саксонском — 1574 г., в герцогстве Бавар-
ском — 1582 г.), повсеместное официальное введение которого,
однако, относится к XVII в. В помещенной ниже таблице отмече-
но конституирование центральных органов управления в несколь-
ких крупных территориальных государствах по году издания за-
конодательного акта — устава органа управления или инструк-
ции к его работе. Наименования органов управления даны в
оригинале; они почти идентичны по смыслу, некоторые различия
в названиях чаще всего носят лишь стилистический характер.
Государство/ резиденция	Совет при государе	Казначейская палата	Церковное управление
Гессен/ Кассель	1522 Statthalter, Kanzler und Rate	1568 Rentcam- mer	1537 Synode, geistliche rete
Бранденбург/ Кёльн на Шпрее	1537 Ratstube	1537 Hofrentei 1588 Amtskam- mer	1543 Consisto- rium
Курфюршество Саксонское/ Дрезден	1547-1548 Regierung	1555 Kam- mergemach	1543/1545 Consistorium Leipzig/Meifien
Вюртемберг/ Штутгарт	1550 Rat/ Oberrat	1550 Renth- chammer	1550 Kirchen- rat
Бавария/ Мюнхен	1551 Hof rat	1550 Chamerrat	1557 Geistli- cher Rat
Пфальц/ Гейдельберг	1557 Oberrat	1576 Rechen- kammer	1564 Kirchen- rat
Созданные в результате реформ органы управления явно
имели приметы, характерные для институтов управления Ново-
го времени: они функционировали регулярно и в определенном
месте (постоянной резиденции государя), руководствовались в
своей деятельности нормативными актами (уставами или ин-
струкциями), были коллегиальными и специализированными
структурами. Работа в сфере управления становилась профессией.
Она стала требовать специальных умений и опыта, а на ответ-
ственных должностях — университетского образования. В XVI в.
постепенно происходила замена нерегулярно собиравшейся во-
круг государя группы советников из земского титулованного дво-
рянства служащими, которых отныне связывали с государем не
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...
301
традиционные обязательства вассала-ленника перед сюзереном,
но публично-правовой договор, зафиксированный в акте о назна-
чении на должность (Bestallung), где четко определены взаимные
обязательства и права служащего и государя, указаны размер
жалованья и другие виды поощрения. Несколько таких докумен-
тов в оригинале XVI в. хранятся в архиве Санкт-Петербургского
института истории РАН4.
Инициаторами реформ управления были территориальные
государи. Рост их властных полномочий происходил в XVI в. не
только за счет округления земельных владений и соответственно
увеличения числа подданных, но и путем вовлечения в сферу го-
сударственного управления институтов церкви. Эти факторы, а
также усложнение с распространением римского права юриди-
ческих отношений, активная внешняя политика, острая потреб-
ность в финансовых средствах требовали упорядоченного, эф-
фективного, профессионального управления. Идеология реформ
управления выражена в предисловиях к законодательным актам
о преобразовании уже существовавших или об основании новых
учреждений. Нормативные акты, как правило, назывались уста-
вами или инструкциями (Hofordnung, Kanzleiordnung, Ratsord-
nung, Instruction zur Verrichtung unseres Chammerrath, Kirchen-
ordnung). Примечательно, что слово реформа/реформация
встречается в названиях законодательных актов такого рода ред-
ко и исключительно в документах, касающихся церковного управ-
ления. В качестве примера можно привести первый указ Филип-
па, ландграфа Гессенского, о регулировании церковной жизни
от 1526 г. «Нашего ландграфа Филиппа реформация и установ-
ление относительно всякого рода раздоров и беспорядков, до се-
го дня в нашем княжестве, землях и областях происходивших»
(Vnser Lanntgraue Philipsen Reformation vnnd ordenung vonn
allerley gebrechlicheyt vnnd vnordenung, so bisher in vnsern fur-
4 Таценко T. H. Немецкая грамота XVI в. о назначении служащего из архива
СПб ИИ РАН. К истории институтов власти // Вспомогательные историче-
ские дисциплины. Вып. XXXI. СПб.: Дмитрий Буланин, 2010. С. 250-264;
Она же. Жанрово-композиционные и лингвостилистические особенности
актов о назначении на должность (по материалам немецких грамот 16 в. из
архива СПб ИИ РАН) // COLLOQUIA CLASSICA ET INDO-GERMANICA-V /
Отв. ред. Н. А. Бондарко, Н. Н. Казанский. СПб.: Наука, 2011 (ACTA LIN-
GUISTICA PETROPOLITANA. Труды Института лингвистических исследо-
ваний. Т. VIL Ч. 1). С. 654-675.
302
Т. Н. Таценко
stenthumb, landen vnnd gebieten, gescheen sey)5. Слово «реформа-
ция» означает здесь изменение в смысле улучшения и дальней-
шего развития. Такое значение прочно вошло в употребление в
Германии в начале XVI в. благодаря юристам, перенесшим его
из опыта имперских реформ в практику территориального зако-
нодательства.
Центральное место в нормативных актах об органах управ-
ления занимает понятие римского права «общее благо» (salus
publica). Немецким выражением этого понятия (Gemeiner Nut-
zen, Wohlfahrt) пестрят законодательные уставы. Так, Мориц,
курфюрст Саксонский (1541-1553)6 издал Устав о канцелярии
1547 г., движимый, как он писал в преамбуле, стремлением улуч-
шить судебно-административное управление, «что должно и мо-
жет служить к общему благу наших верных подданных» (zu wol-
farth unserer getrewen underthanen)7. Герцог Вюртембергский
Кристоф (1550-1568) выделил во введении к Канцелярскому
уставу 1550 г. и более конкретные причины, заставившие его
взяться за реорганизацию центральных органов управления:
противоречивые распоряжения (widerwertige beuelch) и хаос (Un-
ordnung) в их работе8. Герцог Баварский Альбрехт V (1550-1579)
сетовал в предисловии к Уставу Придворного совета 1551 г. в
Мюнхене на лавинообразный рост судебных и примирительных
дел, прошений (die Teglichen Supplication, auch giietlich vnnd
Rechtlich etc. Horen vnd handlungen, sich fast meren, vnd verhauf-
fen). Здесь же герцог отмечал острую потребность в работе му-
дрых и компетентных советников, чтобы «ежедневные дела в на-
шем совете решались елико возможно быстро» (in vnnserm Hofrath
alhie, die Teglich firfallenden auch anhennigigen sachen, allsvil
moglich zum firderlichisten erledigen werden)9. Непременной со-
ставляющей идеологии преобразований в эпоху Реформации было
5 Sammlung Fiirstlich Hessischer Landes-Ordnungen und Ausschreiben nebst
dahin gehdrigen Erlauterungs- und anderen Rescripten, Resolutionen, Abschie-
den, gemeinen Bescheiden und dergleichen / Hg. von C. L. Kleinschmid,
C. G. Apell. Theil 1. Cassel, 1767. S. 49.
6 Здесь и далее персональные хронологические рамки обозначают годы прав-
ления или службы.
7 Posse О. Die Lehre von den Privaturkunden. Leipzig, 1887. S. 213.
8 Vollstaendige, historisch und kritisch bearbeitete Sammlung der wuerttember-
gischenGesetze/Hg. von A. L. Reyscher. Bd. XII, N 37. Tubingen, 1841. S. 174.
9 Mayer M. Quelien zur Behordengeschichte Bayerns. Die Neuorganisationen
Herzog Albrechts V. Bamberg, 1890. S. 133-134.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	303
и религиозное обоснование. Ревностное ведение советниками и
служащими управленческих дел, по мысли территориальных го-
сударей, в высшей степени способствует «почитанию Господа Бо-
га, распространению Его Святого Слова, защите благочестивых
и смиренных, установлению по милости Божией мира и право-
порядка в государстве»10 11.
МЕСТО СЛУЖАЩИХ БЮРГЕРСКОГО
ПРОИСХОЖДЕНИЯ В ОРГАНАХ УПРАВЛЕНИЯ
Главными проводниками, инструментом реформ органов управ-
ления были советники, служащие бюргерского происхождения.
Историки едины в том, что советники из горожан заняли в XVI в.
ведущие позиции в администрациях немецких территориальных
государей11. Некоторые из исследователей даже называют XVI
столетие «золотым веком ученых советников из бюргерства»12.
Это не означало, что тогда совершенно отсутствовали высоко-
образованные и значительные советники из дворянства. На-
пример, доктора прав бранденбургский советник Евстафий
фон Шлибен / Eustacius von Schlieben (1534-1568) и саксон-
ский советник Кристоф фон Карлович / Christoph von Carlowitz
(1529-1557) имели всегерманскую известность. Тем не менее
это не был для XVI в. доминирующий тип советника.
Обозначим круг должностей, которые в сферах территори-
ального управления в XVI в., как правило, занимали выходцы
из бюргерства. Учреждением, где издревле служили почти ис-
ключительно выходцы из бюргерского сословия, была канцеля-
рия, и здесь они были вне конкуренции, ведь систематическая
работа за письменным столом не соответствовала образу жизни
и привычкам дворянства. До второй половины XV в. писцы были
10 Устав о канцелярии 1553 г. герцога Кристофа Вюртембергского. Цит. по:
Vollstaendige, historisch und kritisch bearbeitete Sammlung... Bd. XII, N 52.
Tubingen, 1841. S. 242
11 Lieberwirth R. Juristen im Dienste der sachsischen Landesherren bis zur Mitte
des 16. Jahrhunderts // Blatter fur deutsche Landesgeschichte 131, 1995.
S. 142; Hammerstein N. Universitaten — Territorialstaaten — Gelehrte Rate //
Die Rolle der Juristen bei der Entstehung des modernen Staates / Hg. von
R. C. Schnur. Berlin, 1986. S. 688.
12 Jahns S. Juristenkarrieren in der Friihen Neuzeit // Blatter fur deutsche Lan-
desgeschichte Jg. 131, 1995. S. 123.
304
Т. Н. Таценко
преимущественно лицами духовного звания, владевшими искус-
ством переписки и составления документов, а подчас имевшими
и университетское образование в области канонического права.
К концу XV в. в немецких княжеских канцеляриях заметно воз-
росло число служащих из светских горожан, которые в XVI в.
окончательно вытеснили коллег из клириков.
Руководителем канцелярии был канцлер, его должность исто-
рически развилась из должности главного писца (protonotarius).
В XVI в. сфера деятельности канцлера далеко выходит за рамки
собственно канцелярии, он становится ключевой фигурой в управ-
лении и политике территориального государства. Должность
канцлера предполагала не только высшее юридическое образо-
вание, но и ученую степень доктора римского и канонического
права. Теперь путь к чину канцлера больше не был возвышением
из должности простого писца, он чаще всего лежал через долж-
ность ученого советника в Придворном совете. Канцлер — центр
влияния служащих из бюргерства в управлениях территориаль-
ных государей, вокруг него группировался не только растущий
штат служащих канцелярии — регистраторы, архивариусы, осо-
бенно быстро возвышавшиеся при приближении к государю се-
кретари, но и представители бюргерства в судебно-администра-
тивных, финансовых, церковных и местных органах управления.
Важность канцелярии в сферах управления подчеркивается тем,
что под понятием «канцелярия» (Kanzlei) в некоторых террито-
риальных государствах, например в герцогстве Вюртембергском
или ландграфстве Гессенском, подразумевались все центральные
органы управления, и соответственно «Устав о канцелярии» вклю-
чал в себя также и разделы, посвященнысудебно-админист-
ративному, финансовому, церковному управлениям.
Если служащие канцелярии, включая канцлера, целиком
относились к бюргерскому сословию, то этого нельзя сказать о
Придворном совете, который изначально складывался из пред-
ставителей знатного и влиятельного дворянства. Однако тенден-
ция к профессионализации управления положила конец моно-
полии дворянства в совете, где его в XVI в. заметно потеснили
дипломированные и остепененные юристы из бюргерства. Вместе
с тем Придворный совет повсюду оставался и репрезентативным
органом, неразрывно связанным с иерархическими структурами
двора и земских сословий. Это проявлялось в том, что председа-
телем княжеского совета всегда был высший чин двора из знат-
ного дворянства (маршал, гофмейстер, ландгофмейстер) и среди
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	305
его членов насчитывалось несколько представителей влиятель-
ных дворянских родов территории. Численность Придворного
совета в XVI в. составляла примерно от 10 до 25 членов. Соотно-
шение в ней бюргерских и дворянских советников различалось
от одного территориального государства к другому. В герцогстве
Баварском, курфюршествах Бранденбургском и Саксонском, в
которых позиции земского дворянства были достаточно сильны-
ми, это соотношение в середине — второй половине XVI в. со-
ставляло примерно 50% на 50%13. В ландграфстве Гессенском,
где территориальная власть, начиная с ландграфа Филиппа Ве-
ликодушного (1518-1567), искала опору в бюргерстве, числен-
ность бюргерских советников в совете при государе к концу XVI в.
достигала 65%14, а в герцогстве Вюртембергском, где дворянство
вообще не входило в состав земских сословий15, 85% членов При-
дворного совета происходили из горожан16. Если принять во вни-
мание, что дворянские члены совета при государе почти всегда
были обременены многочисленными представительскими при-
дворными функциями и нередко пропускали заседания, то роль
бюргерских советников в работе этого органа окажется еще боль-
шей, чем показывают цифры.
Совершенно естественно, что очень высок был удельный вес
бюргерства с его деловым опытом среди служащих центральных
финансовых и местных административно-хозяйственных орга-
нов управления — амтов. Территориальный государь охотно
принимал на такую службу состоятельных выходцев из горожан
еще и потому, что в случае просчетов они могли гарантировать
сохранность государственного имущества собственным состоя-
13 Winter С. Kurfiirst Moritz und seine Rate in der albertinischen Biindnispolitik
der Jahre 1551 bis 1553 //Moritz von Sachsen. Ein Furst der Reformationszeit
zwischen Territorium und Reich / Hg. von K. Blaschke (Quellen und Forschun-
gen zur sachsischen Geschichte 29). Leipzig, 2007. S. 208.
14 Eckhardt A. Beamtentum und Pfarrerstand in Hessen // Beamtentum und
Pfarrerstand 1400-1800 / Hg. von G. Franz (Deutsche Fiihrungsschichten in
der Neuzeit 5). Limburg/Lahn,1972. S. 86-87.
15 Lange-Kothe I. Zur Sozialgeschichte des fiirstlichen Rates in Wiirtemberg im
15. und 16. Jahrhundert // Vierteljahrschrift fur Sozial-und Wirtschaftsge-
schichte. 1941. 34. S. 240.
16 Таценко T. H. Развитие центральных органов управления в немецких терри-
ториальных государствах XVI в. Герцогство Вюртембергское // Империи и
этнонациональные государства в Западной Европе в Средние века и раннее
Новое время / под ред. Н. А. Хачатурян. М.: Наука, 2011. С. 340-341.
306
Т. Н. Таценко
нием. Из представительских соображений и нередко как уступку
земскому дворянству на должность главы казначейской палаты
(Kammermeister / Kammerrat / Kammerprasident) или местных
органов (Amtmann) порой назначали дворянина. Однако реаль-
ное управление всегда оставалось в руках его профессионально
более компетентных подчиненных из бюргерства, особенно это
относится к техническим служащим локальных органов (Schos-
ser, Keller, Zollner, Mautner, Pfleger). С течением времени число
бюргерских руководителей казначейской палаты и амтов посто-
янно росло. Так, например, президентом казначейской палаты в
герцогстве Баварском начиная с 1572 г. становились только пред-
ставители городского сословия 17.
Реформация, повлекшая за собой создание институтов го-
сударственного управления церковью, существенно расширила
сферу приложения сил выходцев из бюргерства. Речь идет как о
теологах-реформаторах, составивших духовное руководство зем-
ских евангелических церквей, так и о советниках и юристах, ко-
торые непосредственно занимались секуляризацией церковных
имуществ, а затем их управлением.
ПРИЧИНЫ ПРИВЛЕЧЕНИЯ НА СЛУЖБУ
ВЫХОДЦЕВ ИЗ БЮРГЕРСТВА
Как более гибкие, мобильные, открытые потребностям времени,
чем дворяне, горожане в XVI в. были особенно способны развить
в себе качества профессионалов на княжеской службе. Прежде
всего это проявлялось в отношении к образованию. Представи-
тели состоятельного бюргерства, в первую очередь городского
патрициата, охотно и в большом количестве посылали сыновей
учиться в университеты. Хотя учеба в университете не соответ-
ствовала представлениям об образе жизни дворянства и в среде
благородного сословия в XVI в. нередко встречались случаи не-
гативного отношения к образованию, дворяне пусть меньше, но
тоже отправляли своих сыновей учиться. Так, среди дворянских
советников баварских герцогов в XVI в. процент когда-либо по-
сещавших университет был только в два раза ниже, чем в среде
бюргерских советников. Важным показателем, однако, было то,
17 LanzinnerM. Furst, Rate und Landstande. Die Entstehung der Zentralbehorden
in Bayern 1511-1598. Gottingen, 1980. S. 74-75, 103-104.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	307
что процент получивших степень лиценциата или доктора права,
т. е. учившихся систематически и учебу завершивших, у бюргер-
ских советников был выше в 10 раз, чем у дворянских!18 Неу-
дивительно поэтому, что на службе у государей в XVI в. реши-
тельно преобладали ученые советники — юристы бюргерского
происхождения. Это обращало на себя внимание даже в Баварии,
где позиции земского дворянства в управлении оставались срав-
нительно сильными. Иоганн Якоб Фуггер, ведущий советник
герцога Баварского Альбрехта V, отмечал в служебной записке
1573 г., что вся власть в управлении находится в руках ученых
советников из бюргерства (dz gantz regiment ist in der doctorn
hande) и, вероятно желая смягчить недовольство земских сосло-
вий, советует своему государю принять в число советников и нес-
кольких из дворянства (damit die vom adl... auch iren taill haberi)19.
Все значительные советники в администрациях немецких
государей XVI в. были дипломированными юристами со степе-
нью лиценциата или доктора римского и канонического права.
Многие учились в итальянских (Болонья, Падуя) или француз-
ских университетах (Бурж, Орлеан), что особенно было распро-
странено на юге и юго-западе германских земель, территориаль-
но и культурно близких к знаменитым университетским центрам.
Например, за границей учились с 1482-го по 1568 г. две трети
советников бюргерского происхождения Вюртемберга, из кото-
рых примерно половина — в Италии. В итальянских универси-
тетах в XVI в. получили свое образование и около 30% баварских
советников из бюргерства20. Постепенно предпочтения немецких
студентов перемещались на местные университеты, целый ряд
которых появился в конце XV — начале XVI в.: в Ингольштадте /
Бавария (1472), Тюбингене / Вюртемберг (1477), Виттенберге /
Саксония (1502), Франкфурте-на-Одере / Бранденбург (1506),
Марбурге / Гессен (1527). Основание земских университетов, а
затем и усовершенствование их в ходе Реформации или Контрре-
формации можно считать частью реформ управления. Террито-
риальные государи совершенно сознательно создавали универ-
ситеты в собственных землях для подготовки компетентных
служащих в светских и церковных административных институ-
тах. Образованные юристы, по их мнению, «постоянно необхо-
18 Ibid. S. 225.
19 Ibid. S. 229.
20 Hammerstein N. Universitaten — Territorialstaaten — Gelehrte Rate. S. 723.
308
Т. Н. Таценко
димы в интересах общего блага, для поддержания порядка и до-
брого управления»21, чтобы использовать их при замещении
должностей «канцлеров, советников, секретарей... заседателей в
судах, прокуроров и т. д. »22.
Римское право в Германии также называли императорским
правом, ведь учрежденный в 1495 г. в ходе имперских реформ Суд
имперской палаты (Reichskammergericht) вел процессы по рим-
скому праву. Судебные органы в территориальных государствах
создавались по образцу императорских — римское право должно
было служить единообразию органов юстиции во всех германских
землях. Поэтому территориальные государи испытывали острую
потребность в дипломированных юристах, в том числе и для за-
мещения должностей ученых советников в Придворном совете,
исполнявшем и судебные функции, ведь территориальный госу-
дарь был прежде всего судией и гарантом справедливости для
своих подданных. Вместе с тем рецепция римского права, инстру-
ментом которой были ученые юристы бюргерского происхожде-
ния, была и важным фактором укрепления территориального го-
сударства. В Кодексе Юстиниана особенно сильно подчеркивалась
суверенная позиция (самодержавность, сила, важность, значение,
власть) государя. Эти правовые представления распространялись
не только в юридической области, но и в политической сфере, спо-
собствуя утверждению самодержавного сознания и оформлению
соответствующих государственно-политических воззрений на
территориальную власть государя. По мнению известного немец-
кого историка Максимилиана Ланциннера, «доминировавшие
юристы бюргерского происхождения привносили в правительство
и институты управления дух нового бюрократическо-рациональ-
ного воззрения на власть»23. Кроме того, они способствовали ут-
верждению системы упорядоченного и единообразного ведения
дел и составления документов.
21 Курфюрст Пфальцский Филипп в 1498 г. при основании общежития для
студентов — юристов Гейдельбергского университета. Цит. по: Urkundenbuch
der Universitaet Heidelberg / Hg. von E. Winkelmann. Bd.l. Heidelberg, 1886.
S. 204.
22 Ландграф Филипп Гессенский при основании Марбургского университета в
1527 г. Цит. по: Stolzel A. Die Entwicklung des gelehrten Richterthums in
deutschen Territorien. Bd. I. Stuttgart, 1872. S. 107.
23 Lanzinner M. Konfessionelles Zeitalter 1555-1618 (Gebhardt, Handbuch der
deutschen Geschichte, Bd.10). Stuttgart, 2001. S. 82.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	309
Территориальные государи предпочитали брать на службу
дипломированных юристов из легче управляемого, ориентиро-
ванного на карьеру бюргерства еще и потому, что это помогало
им дистанцироваться от дворянства, претендовавшего в форме
организованного земского сословия на свою традиционную долю
во власти.
РЕФОРМАТОРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ЧИНОВНИКОВ — ВЫХОДЦЕВ ИЗ БЮРГЕРСТВА
Прежде всего бюргерские дипломированные юристы занимались
созданием или совершенствованием уже существовавших су-
дебных институтов по образцу Суда имперской палаты. В ре-
зультате во всех крупных немецких княжествах в первой поло-
вине XVI в. были оформлены высшие апелляционные суды
государства, называвшиеся Придворный суд / Hofgericht (на-
пример, Гессен 1500 г., Бавария 1520 г.) или Палатный суд /
Kammergericht (курфюршество Бранденбургское 1516-1540 гг.).
Они работали на постоянной основе и вели письменные прото-
колы.
В этой связи можно вспомнить деятельность канцлера Себа-
стиана Штублингера (Sebastian Stublinger), служившего при
дворе курфюрста Бранденбургского в 1509-1520 гг. Штублингер
происходил из Кульмбаха во Франконии, учился в Болонье, где
получил степень доктора обоих прав (римского и канонического).
Известно, что по поручению своего государя курфюрста Иоахи-
ма I Штублингер разработал на основе римского права первый
устав Палатного суда Бранденбурга 1516 г., который, в особен-
ности в части процессуального и наследственного права, послу-
жил как установлению единообразия судопроизводства в кур-
фюршестве, так и облегчению в решении сложных имущественных
дел24. Помощником канцлеру Штублингеру в делах с 1515 г. слу-
жил юрист Вольфганг Кетвиг (Wolfgang Ketwig) из Саксонии,
также учившийся в Болонье и получивший степень доктора пра-
ва в Лейпцигском университете, позже он стал преемником Шту-
блингера и занимал должность бранденбургского канцлера в
24 Stolzel A. Brandenburg-Preuflens Rechtsverwaltung und Rechtsverfassung.
Bd. 1. Berlin, 1888. S. 125-126, 129-130.
310
Т. Н. Таценко
1529-1540 гг. С именем Кетвига связана рациональная органи-
зация архива бранденбургской канцелярии25.
Нередко известные юристы, находясь на службе у своего тер-
риториального государя, одновременно были профессорами зем-
ских университетов и своим преподаванием распространяли пе-
редовые правовые знания. К ним относился, например, Симон
Писторис (Simon Pistoris), учившийся в Лейпциге и Павии, зна-
менитый юрист, доктор прав, канцлер саксонского герцога Мо-
рица в 1541-1548 гг. и профессор Лейпцигского университета.
Его преемником в 1548-1553 гг. на посту канцлера стал Ульрих
Мордейзен, доктор прав, также получивший образование в Ита-
лии и преподававший в Виттенбергском университете26.
Главная роль принадлежала советникам бюргерского проис-
хождения и в налаживании работы органов центрального управ-
ления и прежде всего в составлении нормативных актов,
регулировавших работу данных институтов. В этой связи заслу-
живает упоминания гессенский канцлер Иоганн Фейге / Johann
Feige (1514-1543) — один из ведущих советников ландграфа Фи-
липпа Великодушного. Фейге происходил из Лихтенау, малень-
кого городка на севере Гессена, в 1501-1504 гг. он изучал рим-
ское и каноническое право в Эрфуртском университете, бывшем
тогда одним из центров гуманистической культуры в Германии.
Примечательно, что в эти же годы там учился и Лютер. Теорети-
ческие знания в области юриспруденции Фейге, прежде чем за-
нять пост канцлера, существенно обогатил практическим опытом
десятилетней службы в качестве нотария и секретаря при Гессен-
ском и Вюрцбургском дворах. Изданный в 1522 г. в составе Уста-
ва двора в Касселе (Hoffordenunge anno 1522)27 распорядок рабо-
ты придворных советников был подготовлен канцлером Фейге.
Он принадлежит к одному из первых документов такого рода в
Германии. Его отличает ясность, рациональность, практичность.
Поименно названы все члены совета при государе, их 14, восемь
из которых — бюргерского происхождения. Советники работают
на обязательной основе, ежедневно, в строго определенные часы.
В документе прописана процедура рассмотрения дел: они обсуж-
25 Holtze F. Die altesten markischen Kanzler und ihre Familien // Forschungen
zur Brandenburgischen undPreuflischenGeschichte. Bd. 7. Berlin, 1894. S. 217.
26 Winter C. Kurfiirst Moritz und seine Rate... S. 204
27 Gundlach F. Die hessischen Zentralbehorden 1247-1604. Bd. 2: Urkunden und
Akten. Marburg, 1932. S. 46-52.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	311
даются коллегиально, утром работу начинают с не законченных
накануне дел, в сложных случаях запрашивается мнение госу-
даря. Запрещается затягивание судебных споров, советники
должны контролировать величину сборов за оформление доку-
ментов в канцелярии.
Характерно, что в уставе отмечена некая специализация со-
ветников. Здесь мы находим редкие для начала XVI в. свидетель-
ства об особых делах (sonderliche hendele), которые государь по-
ручает доверенным сотрудникам рассматривать и готовить
конфиденциально (in geheim ufizurichteri). По терминологии
XVI в. под особыми или тайными делами подразумевались во-
просы династической, внешней и церковной политики. По гес-
сенскому уставу 1522 г. к таким делам допускались личный се-
кретарь ландграфа — камер-секретарь, т. е. секретарь, вхожий в
покои государя, канцлер Фейге и доверенный советник Бальта-
зар Шраутенбах. Только им по положению Устава 1522 г. разре-
шалось в отсутствие ландграфа вскрывать и брать в работу адре-
сованную государю корреспонденцию28.
Деятельность по совершенствованию Совета при государе
продолжалась во многих территориальных государствах на про-
тяжении всего XVI в. Одна из страниц его истории связана с име-
нем бранденбургского советника и канцлера Ламперта Дистель-
мейера / Dr. Lampert Distelmey er (1558-1588), который родился
в 1522 г. в Лейпциге в семье портного, но благодаря выдающим-
ся способностям смог получить образование, изучал юриспру-
денцию в Лейпциге и Виттенберге и получил степень доктора
права. Когда в 1551 г. он поступил на бранденбургскую службу,
курфюрст Иоахима II попросил его составить записку об искоре-
нении недостатков работы совета и канцелярии — на нее было
много жалоб. Записка была составлена29, но претворить часть ее
рекомендаций в жизнь удалось лишь после 1558 г., когда Дис-
тельмейер стал канцлером и подготовил соответствующие уставы
совета и канцелярии. Главные из усовершенствований, которые
стремился ввести в работу совета Дистельмейер, были политиче-
ского, дисциплинирующего и рационально-академического ха-
28 Ibid. S. 51.
29 Ungeferlich bedencken, wie die Unordnung, so in der Churfurstl. Brandenbur-
gischen Cantzley und Rathstuben eingerissen, abgewandt und die in bessere
Richtigkeit muchte gebracht werden (Holtze F. Geschichte des Kammergerichts
in Brandenburg-Preuflen. Bd. II. Berlin, 1891. S. 322-328).
312
Т. Н. Таценко
рактера. Прежде всего необходимо было положить конец или хо-
тя бы ограничить частое вмешательство высших чинов двора или
земских сословий в процесс принятия решений совета. Это ока-
залось самой трудной и лишь в малой степени осуществленной
задачей. Гораздо легче было заставить советников регулярно и
без опозданий посещать заседания совета. Дела совета были сгруп-
пированы в семь отделов, за подготовку каждого из них к обсуж-
дениям отвечал отдельный секретарь. Четыре из отделов были
сформированы по географическому принципу и относились к
определенным регионам курфюршества. Три отдела были сгруп-
пированы тематически и посвящены соответственно ленным де-
лам, прошениям и дипломатическим вопросам. Секретари обя-
заны были вести книги копий принятых советом решений,
включая регистр к ним. Канцлер Дистельмейер также ввел пра-
вило привлекать для экспертизы сложных правовых дел профес-
соров земского университета во Франкфурте-на-Одере.
Ламперт Дистельмейер, советник и канцлер в курфюршестве
Бранденбургском в 1551-1588 гг.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...
313
Еще более востребованной была компетентность бюргерских
советников в сфере финансового и политического управления.
Резко возросшие расходы территориального государства в XVI в.
(строительство структур центрального управления, представи-
тельские расходы ит. д.), военная активность в эпоху религиоз-
но-политических конфликтов приводили во всех княжествах к
громадным хроническим долгам. Это ставило новые и очень труд-
ные задачи перед структурами хозяйственного управления. В Ба-
варии, например, ими много занимался канцлер герцогства Симон
Таддеус Эк / Dr. Simon Thaddaus Eck (1559-1574). Он получил
юридическое образование и степень доктора прав в местном Ин-
голыптадском университете и до назначения канцлером имел
возможность накопить богатый опыт в региональных органах
административно-хозяйственного управления Баварии. Его пред-
ложения по улучшению управления финансами и оптимизации
расходов, изложенные герцогу в служебной записке 1571 г., от-
личаются свойственными бюргерству трезвостью, расчетливо-
стью и практичностью30. Для улучшения финансовой ситуации
Эк считал неизбежным сокращение придворного штата, числен-
ность которого в Мюнхене доходила до 900 человек, и отмену
обычая питаться при дворе, когда все придворные и служащие
ежедневно участвовали в застольях и трапезах, при этом громад-
ное количество продуктов разбазаривалось и разворовывалось.
Ответственный канцлер не остановился перед тем, чтобы попе-
нять герцогу Альбрехту V на его разорительную страсть к дорогим
платьям и драгоценностям, пышной охоте, собиранию древно-
стей, и посоветовал принять меры к отделению государственной
казны от личной кассы государя. Используя свою власть и вли-
яние канцлера, Эк смог частично реализовать свои предложения,
например несколько уменьшив придворные штаты и заменив пи-
тание при дворе денежными выплатами (Kostgeld).
Улучшения финансового положения в Гессене добивались
путем установления более действенной системы контроля за от-
четностью служащих имений государственного домена, таможен-
ных и налоговых служб. Руководителем этой деятельности был
глава Казначейской палаты камермейстер Симон Бинг / Simon
Bing (1567-1574). Именно при его ведущем участии был подго-
товлен принятый в 1568 г. Устав княжеской казначейской палаты
30 Lanzinner М. Furst, Rate und Landstande. S. 63-70.
314
Т. Н. Ткценко
Гессена (Ordenunge Fiirstlicher Rentcammer zu Hessen)31, кото-
рый способствовал более разумному и аккуратному ведению хо-
зяйства, сохранению и умножению доходов от поместий ландгра-
фа и его многообразных владельческих прав. Были поставлены
препоны на пути разбазаривания и расхищения доходов, введен
более строгий контроль хозяйствования, организации и оформ-
ления отчетности.
Нельзя не остановиться и на фигуре самого Симона Бинга,
который служил ландграфам Гессенским почти полвека и был
ярким примером выдающегося и вместе с тем во многих отноше-
ниях типичного служащего территориального государя XVI в.
Он родился в Гомберге в Нижнем Гессене, учился в Марбургском
университете и с 1534 г. начал работать писцом канцелярии при
правительстве в Касселе, где скоро выделился своей старатель-
ностью и умением быстро и точно составлять документы. В 1537 г.
Бинг стал личным секретарем ландграфа Филиппа Благочести-
вого, одного из лидеров Реформации в Германии, и служил в этой
должности по 1552 г. Это время самой активной внешней поли-
тики Филиппа. Камер-секретарь Бинг приобретает известность:
он постоянно при ландграфе Филиппе, сопровождает Филиппа
во всех военных походах Шмалькальденского союза, путешестви-
ях, на охоте, пишет под диктовку письма ландграфа, принимает
корреспонденцию, регистрирует, раскладывает поступившие
письма, составляет проекты документов, организует аудиенции
у государя и созывает заседания доверенных советников. Исто-
рик и архивист Фридрих Кюх, описывавший в конце XIX в. по-
литический архив Филиппа Гессенского, отмечал, что именно
Симон Бинг первым систематизировал личные документы ланд-
графа, разложив их по папкам и сделав соответствующие надпи-
си. Он назвал Бинга «образцовым чиновником» (Musterbeamte)
и «писчим пером ландграфа» (die Feder des Landgrafen)32. В пе-
риод пятилетнего плена государя (1547-1552 гг.) Бинг имел пра-
во распечатывать письма, адресованные ландграфу даже «лично
в руки», мог расшифровывать начертанные тайнописью посла-
ния Филиппа. До своей смерти в 1587 г. Бинг занимал ведущие
посты в управлении гессенских ландграфов: советника, камер-
31 Издано: Gundlach Fr. Die hessischen Zentralbehorden... Bd. 2: Urkunden und
Akten. S. 221-237.
32 Politisches Archiv des Landgrafen Philipp des Groflmutigen von Hessen. Bd. 1 /
Hg. von Fr. Kiich. Leipzig, 1904. S. XIX-XX.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	315
мейстера, коменданта важнейшей в военном отношении крепо-
сти Цигенхайн.
Особую роль сыграли бюргерские служащие территориаль-
ного государя в исполнении тех задач, которые внесла в жизнь
государства Реформация. Это неудивительно, если вспомнить,
что это духовное движение родилось в городской среде, ведь все
немецкие реформаторы (Лютер, Меланхтон, Бугенхаген и т. д.)
были сынами бюргерства. Идеи Реформации были очень популярны
в кругу гуманистически образованных ученых юристов, некото-
рые из них сыграли выдающуюся роль в проведении Реформации.
В этой связи особого внимания заслуживает деятельность уже
упоминавшегося гессенского канцлера Иоганна Фейге. Он сопро-
вождал ландграфа Филиппа весной 1521 г. на рейхстаге в Вормсе
с выступлением Лютера, отказавшегося перед императором и вы-
сокими чинами церкви отречься от своего учения. В литературе
даже существует предположение, что Фейге весьма способствовал
возбуждению у молодого ландграфа интереса к учению Лютера33.
Так или иначе, но ландграф Филипп вскоре стал одним из руко-
водителей конфессионально-политического союза протестантских
сил в Германии, а канцлер Фейге — главным организатором ре-
формирования церковных институтов в Гессене.
На синоде гессенских сословий и духовенства в Гомберге в
октябре 1526 г. Фейге выступил от имени ландграфа с собствен-
норучно подготовленной запиской о необходимости реорганиза-
ции церковной жизни, а затем убедительно дискутировал с тео-
логическими оппонентами, доказывая право ответственности
государя за церковь в своем государстве. Принятые на синоде
решения положили начало глубоким церковным преобразовани-
ям в Гессене. В историю Реформации канцлер Фейге вошел и как
организатор знаменитого теологического собеседования Лютера
и Цвингли в гессенском Марбурге в октябре 1529 г. От имени
ландграфа Филиппа канцлер Фейге открыл эту встречу, которая,
впрочем, закончилась безрезультатно и не привела к желаемому
сближению двух реформационных течений34. Канцлер Фейге
явился также одним из основателей земского университета в
Марбурге, созданного в самом начале реформационных преобра-
33 Heinemeyer W. Johann Feige. Kanzler des Landgrafen Philipp, Kanzler der
Philipps-Universitat Marburg // Zeitschrift des Vereins fur hessische Geschich-
te und Landeskunde. Bd. 97. 1992. S. 28.
34 Ibid. S. 29-31.
316
Т. Н. Таценко
зований в Гессене (1527 г.), чтобы обеспечить государство ква-
лифицированными светскими и духовными служащими еванге-
лического вероисповедания. К числу особенных заслуг Фейге
относится создание системы материального обеспечения универ-
ситета, средства для которой направлялись из доходов секуляри-
зованных церковных имений35.
Создание государственных структур управления церковью в
немецких территориальных государствах, пожалуй, в наиболь-
шей степени заслуживает названия «реформы», т. к. при этом
происходил полный разрыв с прежней традицией, что было об-
условлено совершенно новой реальностью, в которой главой зем-
ской (summus episcopus) церкви становился территориальный
государь. Органы управления церковью формировались посте-
пенно в процессе визитаций, проводившихся повсюду с целью
инвентаризации и последующей секуляризации церковных иму-
ществ, а также чтобы проинспектировать духовенство на местах,
удалить приверженцев католического вероисповедания и под-
держать сторонников евангелической веры. Часть визитацион-
ных комиссий составляли действующие в конкретном княжестве
теологи-реформаторы из бюргерства, например, лютеране Адам
Крафт (Adam Krafft) в Гессене или Иоганнес Бренц (Johannes
Brenz) в Вюртемберге, занимавшиеся во время визитаций вопро-
сами культа. Большая же часть визитаторов состояла из светских
лиц почти исключительно бюргерского происхождения.
Важную роль среди них играли ученые юристы, в поле зре-
ния которых лежали правовые аспекты отчуждения церковного
имущества и интересы лиц, затронутых секуляризацией. Яркой
фигурой в этом отношении был Грегор Брюк (Gregor Bruck), из-
вестный советник и канцлер курфюрстов и герцогов Саксонских
Эрнестинской линии в 1520-1550-х гг. Он происходил из семьи
состоятельного горожанина, получил образование и ученую сте-
пень в университетах Виттенберга и Франкфурта-на-Одере. Брюк
был ведущей фигурой в проведении Реформации в эрнестинской
Саксонии, с самого начала участвовал во всех церковных визи-
тациях, задавал тон при создании Виттенбергской духовной кон-
систории в 1538 г. и был автором проекта Саксонского церковно-
го устава36.
35 Heinemeyer W. Johann Feige. S. 32-36.
36 Bruck U. von. Im Dienste der Reformation. Ein Lebensbild des kursachsischen
Kanzlers Gregor Bruck. Berlin, 1985. S. 89-96.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	317
Все же большинство светских членов визитационных комис-
сий составляли сотрудники центральных финансовых и местных
хозяйственных органов управления. Они не обладали универси-
тетским образованием, но компенсировали этот недостаток боль-
шим практическим опытом и знанием местных обычаев. Вы-
разительным и типичным примером может здесь послужить
Себастиан Горнмольд (Sebastian Hornmold). Сын бондаря и ви-
нодела, он служил герцогам Вюртембергским 60 лет (1521-1581).
Начав со скромной должности писца, Горнмольд со временем стал
главой герцогского амта, в годы Реформации активно участвовал
в визитациях, служил в должности герцогского управляющего в
секуляризованных монастырях, заведующим Общей церковной
кассой. Ценный опыт и безусловная преданность государю спо-
собствовали назначению Горнмольда в 1553 г. на пост директора
Совета по церковным делам — главного органа государственного
управления церковью в герцогстве Вюртембергском37. Исключи-
тельно выходцы из бюргерства были служащими органов госу-
дарственного управления церковью и в других княжествах, вклю-
чая, например, и консисторию курфюршества Бранденбургского38,
в котором позиции дворянства в управлении были сильнее, чем
где бы то ни было.
КРИТИКА УЧЕНЫХ СОВЕТНИКОВ
ИЗ БЮРГЕРСТВА КАК НОСИТЕЛЕЙ РЕФОРМ
Молва не жаловала юристов, и в полемической литературе XVI в.
сложился их скорее негативный образ. Гуманисты Себастиан
Брант и Ульрих фон Гуттен высмеивали их честолюбие и мздо-
имство, а возникшая тогда поговорка «Юристы — дурные хри-
стиане» (Juristen — base Christen) получила широкое распро-
странение39. Современники упрекали их во введении в судебную
практику чужеземного права, в нарочитом затягивании процес-
37 Таценко Т. Н. Создание органов государственного управления церковью в
немецком территориальном государстве XVI в. Герцогство Вюртембергское //
Средние века. Вып. 73 (1-2). М.: Наука, 2012. С. 146-148.
38 Hahn Р. М. Struktur und Funktion des brandenburgischen Adels im 16. Jahr-
hundert. Berlin, 1979. S. 159-160.
39 Stintzing R. Das Sprichwort „Juristen — bose Christen4' in seiner geschichtli-
chen Bedeutung. Bonn, 1875.
318
Т. Н. Ткценко
сов, чтобы увеличить размер гонораров. Именно этим можно объ-
яснить то, что в любом уставе Придворного совета XVI в. были
положения, предостерегавшие чиновников от затягивания про-
цессов, чтобы «не вводить в чрезмерные расходы бедных людей»,
а такжеустанавливавшие фиксированные таксы за оформление
документов.
Но самым большим врагом юристов бюргерского происхож-
дения было дворянство. Протоколы сословных собраний — ланд-
тагов во всех территориальных государствах полны жалоб на то,
что государь берет на службу ученых советников из горожан,
предпочитая их дворянам, которые ранее традиционно составля-
ли главную опору государя. Так, после введения в 1540 г. нового
устава Палатного суда в Бранденбурге сословия жаловались на
ландтаге 1542 г. на чрезмерное, по их мнению, число ученых со-
ветников, полагая, что курфюрст должен брать в советники толь-
ко дворян (laut eingeborene Edelleute) и проводить судебные раз-
бирательства по стародавним добрым обычаям (nach alttem gutten
geprauch), а не по чуждым законам римского права. Они возму-
щались «множеством зловредных советов и финансовых управ-
лений» (die vielen Kanzleien und Renteien allerhand Unrat ange-
richtet hatteri). Курфюрст отвечал, что в настоящий момент не
может обойтись без «докторов» в многочисленных правовых де-
лах, но обещал в качестве отговорки со временем сократить чис-
ло служащих-юристов40 41.
В жалобах сословий также постоянно повторяется мотив,
что ученые советники слишком дороги, поэтому, например, в
Записке по финансовым делам, составленной в 1557 г. для ба-
варского герцога Альбрехта V, члены комиссии под руководством
ландмаршала двора Панкратия фон Фрейберга настаивают на
том, чтобы герцог брал на должности советников «видных осно-
вательных людей из дворянства» (dapfere, ansechliche und statt-
liche vom adl)*1.
В последней трети XVI в. на баварских ландтагах множатся
жалобы дворянства на взяточничество советников и медленный
40 Hintze О. Hof — und Landesverwaltung in der Mark Brandenburg unter Joach-
im II // Hohenzollern — Jahrbuch. Berlin — Leipzig: Giesecke et Devrient,
1906. S. 155, 169.
41 Riezler S. Zur Wiirdigung Herzog Albrechts V von Bayern und seiner inneren
Regierung / / Abhandlungen der Historischen Klasse der koniglich Bayerischen
Akademie der Wissenschaften 21. Munchen, 1898. S. 118.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...
319
разбор дел в Придворном совете и канцелярии. Отвечая на обыч-
ную просьбу сословий брать советников из местных дворян, гер-
цог Вильгельм V затрагивает суть проблемы: он рекомендует дво-
рянам «больше заботиться об образовании собственных отпрысков,
и тогда, — добавляет герцог, — за ним дело не станет»42.
ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОГО СЛОЯ
СЛУЖАЩИХ ИЗ БЮРГЕРСТВА
Служащие бюргерского происхождения обладали в XVI в. наи-
большей социальной мобильностью. Ученые советники со степе-
нью доктора прав по образованию и деловым качествам еще не
имели в этот период конкуренции со стороны дворянства. Зани-
мая влиятельнейшие должности, они получали от государей са-
мые высокие оклады и всевозможные пожалования в виде долей
доходов от княжеских имений, земель, денежных сумм, домов,
средств на обучение сыновей и т. д. Приобретение земель и успеш-
ная служба иногда венчались аноблированием. Дарование дво-
рянства совершал император по представлению территориаль-
ного государя. Таким образом дворянские титулы получили,
например, выдающиеся советники курфюрста Морица Саксон-
ского — правоведы Ульрих Мордейзен и Георг Комерштадт43, а
также бранденбургский канцлер Вольфганг Кетвиг.
Головокружительной можно назвать карьеру мюнхенского
бюргера Карла Кёка (Karl Kock), не имевшего даже университет-
ского образования. Он служил герцогам Баварским более 40 лет
(1548-1592 гг.), последовательно занимая должности личного
секретаря герцога, советника Казначейской палаты и Придвор-
ного совета, главы Казначейской палаты. С его именем связаны
реформы финансового управления в Баварии. В награду Кёку
было пожаловано несколько поместий, а в 1571 г. он получил
дворянство 44. Так, при немецких дворах в XVI в. образовалась
прослойка служилого дворянства (Dienstadel/Briefadel).
Характерно, что представители традиционного дворянского
сословия держались особняком от семей нового, служилого дво-
рянства. Особенно показательно, что члены этих сословных групп
42 Lanzinner М. Furst, Rate und Landstande. S. 63-70.
43 Winter C. Kurfiirst Moritz und seine Rate... S. 208.
44 Lanzinner M. Furst, Rate und Landstande. S. 243-244.
320
Т. Н. Таценко
Вольфганг Кетвиг, советник и канцлер в курфюршестве
Бранденбургском в 1515-1540 гг.
в XVI в. практически не заключали между собой браков. Нап-
ротив, в различных территориальных государствах во второй
половине XVI в. появлялись кланы из семей служащих бюргер-
ского происхождения и городского патрициата, которые контро-
лировали важнейшие должности в сфере территориального уп-
равления, в среде евангелического духовенства и профессоров
земского университета. Эти кланы были тесно скреплены взаим-
ными браками, для них характерна передача должностей по на-
следству, в том числе и путем целенаправленного профессиональ-
ного образования сыновей. В курфюршестве Бранденбургском к
подобному клану относились семьи канцлеров Зигмунда Церера,
Иоганна Вейнлебена, Ламперта Дистельмейра, финансового со-
ветника Томаса Маттиаса45.
Особенно сильными и всеохватывающими были бюргерские
кланы в структурах управления ландграфства Гессенского и гер-
45 Hahn Р. М. Landesherrliches Amt und Stadtbiirgertum in Brandenburg im 16.
Jahrhundert // Amterhandel im Spatmittelalter und im 16. Jahrhundert I Hg.
von I. Mieck. Berlin, 1984. S. 256-263.
Роль советников бюргерского происхождения в реформах...	321
цогства Вюртембергского, где дворянство не имело сильных
позиций. Примерно 25 крупных бюргерских семей занимали
ключевые посты в органах управления Гессена и были тесно по-
роднены между собой (семьи Фейге, Бинг, Лерснер, Мекбах)46.
В Вюртемберге все должности в управлении контролировала
группа семей из так называемой почтенности (Ehrbarkeit) —
высшего слоя бюргерства, основного земского сословия в гер-
цогстве.
Членов управленческих кланов отличал высокий уровень об-
разования — было принято посылать сыновей на учебу в универ-
ситеты. Их объединяла стойкая приверженность к Реформации.
Спаянные взаимной поддержкой и солидарностью бюргерские
кланы обладали высоким сословным и чиновным самосознанием
и достоинством, которые часто не уступали высокой сословной
самооценке дворянства. Бюргерские кланы чиновничества отли-
чались замкнутостью, их члены в Гессене и Вюртемберге XVI в.
не стремились к аноблированию и бракам с представителями дво-
рянства47. Так, многие происходившие из вюртембергской «по-
чтенности» доктора права, аноблированные императором и по-
лучившие дворянский титул, не стремились вести дворянский
образ жизни и предпочитали по-прежнему именоваться только
докторами права48.
Самосознание ученых советников бюргерского происхож-
дения укрепляло и то, что они принадлежали к своеобразному
профессиональному сообществу, выходившему за пределы от-
дельных территориальных государств. В этом сообществе осте-
пененных юристов контакты возникали еще в период учебы в не-
мецких и зарубежных университетах, затем укреплялись на
общегерманских процессах Суда имперской палаты в Шпейере,
а также на рейхстагах и различных княжеских съездах, в кото-
рых советники участвовали, сопровождая своих государей49. Бла-
46 Eckhardt A. Beamtentum und Pfarrerstand in Hessen. S. 85.
47 Ibid. S. 87; Demandt К. E. Amt und Familie. Eine soziologisch-genealogische
Studie zur hessischen Verwaltungsgeschichte des 16. Jahrhunderts /1 Hessisches
Jahrbuch fur Landesgeschichte. 1952. Bd. 2. S. 129-133.
48 Bernhardt W. Die Zentralbehorden des Herzogtums Wurttemberg und ihre
Beamten 1520-1629. Bd. 1. Stuttgart, 1972. S. 83.
49 Stievermann D. Sozial und Verfassungsgeschichtliche Voraussetzungen Martin
Luthers und der Reformation — der landesherrliche Rat in Kursachsen, Kur-
mainz und Mansfeld // Martin Luther. Probleme seiner Zeit / Hg. von V. Press,
D. Stievemann. Stuttgart, 1986. S.150.
322	Т. Н. Таценко
годаря регулярным взаимным контактам происходило распро-
странение правового и управленческого опыта, передавалась
информация о вакантных местах, давались рекомендации пре-
тендентам на служебные места и осуществлялись протекции.
В последней трети XVI в. в сфере образования наметились
новые тенденции, значительно изменившие впоследствии об-
ласть управления. Речь идет о факте, единодушно признаваемом
всеми историками, а именно о том, что дворянство начало актив-
но направлять своих сыновей учиться праву в университеты, как
немецкие, так и зарубежные50. Тем самым обозначился конец
эпохи преобладания бюргерства в администрациях территори-
альных государств. В XVII в. дворянству суждено было суще-
ственно потеснить его на ключевых постах в органах управления,
наступила эпоха «аристократизации управления». Тем важнее
подчеркнуть, что XVI в. был уникальным периодом в истории
органов управления немецких территориальных государств, ког-
да преимущественно служащие бюргерского происхождения за-
ложили основы профессионального чиновничества и его служеб-
ной этики, включавшей в себя в первую очередь преданность
интересам государства.
50 Hammerstein N. Universitaten — Territorialstaaten — Gelehrte Rate. S. 731-
735.
Я. И. Прокопенко
«ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНЖЕНЕР»
ГЕНРИХ ФОН ФИК И ФЕНОМЕН
РЕФОРМ ПЕТРА I
Годы правления Петра I ознаменованы множественными преоб-
разованиями самого разного характера. Реорганизации подвер-
глась система государственного управления: на смену приказам
пришли коллегии, качественно изменился порядок судопроиз-
водства и административного управления страной, причем мно-
гие явления, например институт прокуратуры, были введены
впервые. Перестройка армии и создание флота; развитие свет-
ского образования, промышленности и коммерции, смена эсте-
тической парадигмы в отношении художественных и поведенче-
ских образцов лишь некоторые примеры поворота векторов
жизни в России конца XVII — начала XVIII в.
Политико-правовые взгляды Петра I, в соответствии с кото-
рыми царь постепенно проводил в жизнь задуманные им рефор-
мы, «отнюдь не являются на сегодня terra incognita для сов-
ременных исследователей»1. Как известно, идейной основой
реформ Петра I послужили труды западноевропейских фило-
софов-рационалистов Гуго Гроция, Самуэля Пуфендорфа, Гот-
фрида Вильгельма Лейбница и юриста Людвига Секендорфа,
заложивших фундамент теории о «регулярном государстве»1 2.
В конце XVII в. мир стал рассматриваться в европейской фило-
софской мысли как созданный Богом (в одной из его ипостасей
Бога-инженера) механизм, действующий сообразно вложенным
в него законам3. Согласно этим представлениям государство также
1 Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. М., 2009. С. 144. Подробный обзор
литературы по данному вопросу см.: Там же. С. 144-146.
2 Каменский А. Б. Россия в XVIII веке. М.» 2006. С. 19-20; Анисимов Е. В. Го-
сударственные преобразования и самодержавие Петра Великого. СПб., 1997.
С. 99-101.
3 Фишер К. История Новой философии. Готфрид Вильгельм Лейбниц: его со-
чинения, жизнь и учение. М., 2005. С. 572-574.
324
Я. И. Прокопенко
уподоблялось механизму. Отлаженная машина «регулярного го-
сударства», в котором согласованно функционируют все детали,
должна была обеспечить «общее благо» всему населению.
Важным шагом в ходе осуществления масштабных задач по
перестройке государственной жизни, стоявших перед правитель-
ством Петра I, стало широкое привлечение иностранцев — вы-
ходцев из Западной Европы: как известно, основой для многих
преобразовательных решений Петра I послужили именно запад-
ноевропейские (в первую очередь шведские) модели4.
Подобно тому, как для перестройки и развития армии и фло-
та привлекались иностранные специалисты в области форти-
фикации, навигации, инженерных наук, использовался и опыт
знатоков государственного устройства, права и порядков запад-
ноевропейских стран.
Иностранные советники царя были непосредственными транс-
ляторами новых идей. Их передача осуществлялась через состав-
ление реформационных проектов, «прожектов», «пунктов» —
аналитических записок, в которых иностранные специалисты
предлагали пути проведения реформ в той или иной сфере на
основе «чужестранных» образцов. От их опыта, квалификации,
4 Данному вопросу посвящена обширная литература. Назовем лишь некоторые
работы: Берендтс Э. Н. Барон А. X. ф. Люберас и его записка об устройстве
коллегий в России. СПб., 1891; Он же. Несколько слов о «коллегиях» Петра
Великого. Ярославль, 1898; Peterson С. Peter the Great’s administrative and
judicial reforms: Swedish antecedents and the process of reception. Lund. 1979;
Троицкий С. M. Об использовании опыта Швеции при проведении админи-
стративных реформ в России первой четверти XVIII в. // Вопросы истории.
1977. № 2. С. 67-75; Анисимов Е. В. «Шведская модель» с русской «особо-
стью» // Звезда. 1995. № 1. С. 133-150; Некрасов Г. А. Учреждение коллегий
в России и шведское законодательство // Общество и государство феодальной
России. М., 1975. С. 334-343; Водарский Я. Е. Из истории создания Главно-
го магистрата // Вопросы социально-экономической истории и источнико-
ведения периода феодализма в России. М., 1961. С. 108-112; Он же. Проект
регламента Главного магистрата и его редакции (1720 г.) // Проблемы ис-
точниковедения. Вып. X. М., 1962. С. 195-207; Маньков А. Г. Использование
в России шведского законодательства при составлении проекта Уложения
1720-1725 гг. // Исторические связи Скандинавии и России: IX-XX вв. Л.,
1970. С. 112-126; Медушевский А. Н. Развитие аппарата управления России
в первой четверти XVIII в. // История СССР. 1983. № 6. С. 136-142; Троиц-
кий С. М. Русский абсолютизм и дворянство. М., 1974. С. 69-70, 98-99;
Серов Д. О. Судебная реформа Петра I.
Политический инженер» Генрих фон Фик...
325
интерпретации фактов и явлений заграничной действительности
зависел ход реформы5.
Вопрос о роли иноземцев в истории России, особенно конца
XVII — первой четверти XVIII в., давно вызывает исследователь-
ский интерес6. Е. В. Анисимов справедливо назвал традицион-
ную историографическую проблему оценки влияния иностранного
опыта «болезненной», издавна рассматривавшейся в полемиче-
ском ключе7. Более того, если в анализе хода реформ и процесса
адаптации зарубежных образцов исследователи достигли суще-
ственных успехов, то биографии иностранных сотрудников Петра,
через которых осуществлялся трансфер идей, остаются изучен-
ными крайне мало.
Говоря об истории власти, Д. О. Серов разделяет ее на внеш-
нюю — «историю формальной организации власти, историю
государственных органов» и внутреннюю — «историю госу-
дарственного аппарата в человеческом измерении, историю стро-
ителей и постоянных обитателей здания государства»8. Выска-
занная им мысль о неравновеликой степени изученности этих
двух граней истории власти представляется справедливой и за-
служивающей внимания: в сравнении с государственными ин-
ститутами первой четверти XVIII в. внутренняя история тогдаш-
ней российской власти исследована к настоящему времени
намного хуже, а используемые сегодня в научном обороте био-
графические сведения об отечественных государственных деяте-
лях первой четверти XVIII в. фрагментарны и далеко не всегда
точны9.
5 Автором не оспаривается роль Петра как основного вдохновителя и «перво-
двигателя » реформ, но непосредственное исполнение его замыслов во многом
зависело от сотрудников, советников царя и их профессиональных качеств.
6 « Иноземцы считаются те, которые приехали из иных Государств, и вступили
в службу». См.: ПСЗ. Собр. 1. СПб., 1830. Т. 6. № 3937. С. 535. Подробнее о
различных группах иноземцев и их правовом статусе в петровское время см.:
Ковригина В. А. Немецкая слобода Москвы и её жители в конце XVII — пер-
вой четверти XVIII века. М., 1998. С. 52-76; Катин-Ярцев М. Ю. Балтийско-
немецкое дворянство на российской службе. XVII — конец XVHI в. // Вестник
Московского университета. Сер. 8: История. 2000. № 2. С. 25-49; Петрухин-
цев Н. Н. Немцы в политической элите России в первой половине XVIII в. //
«Вводя нравы и обычаи Европейские в Европейском народе». М., 2008.
С.66-86.
7 Анисимов Е. В. Государственные преобразования... С. 102.
8 Серов Д. О. Администрация Петра I. М., 2008. С. 9.
9 Там же. С. 11-12.
326
Я. И.Прокопенко
Оценка опыта так называемых прожектеров (иностранных
советников царя), а нередко и их личностных характеристик сво-
дится порой к исследованию выдвинутых ими реформационных
идей и степени их реализации на практике. Создается впечатле-
ние, что нормы права, законодательные акты, кодексы и уставы
заслонили от взора ученых фигуры людей, работавших над эти-
ми документами. Всесторонний анализ преобразовательных про-
ектов подменяет в данном случае собой биографию в собственном
смысле слова. В то время как данные, полученные в результате
такого анализа, следует рассматривать лишь как значимую часть
биографического конструкта.
Подобный «монтаж» биографии (во многом обусловленный
наличием источников и их репрезентативностью) оставляет за
скобками важные вопросы. Какова была квалификация, опыт
иностранных специалистов, предлагавших свои проекты? Суще-
ствовали ли критерии отбора «прожектеров», советников и кон-
сультантов, были ли эти критерии общими или выбор был более
или менее случайным? Правомерно ли говорить об авторах ре-
формационных проектов, оказавшихся в России, как о случай-
ных людях с темным прошлым и сомнительных личностях? Кто
был проводником новых образцов и что мог предложить в каче-
стве таких образцов?
Обращение к биографическому материалу, тому опыту, ко-
торый носители новых идей имели за плечами до приезда в Рос-
сию, может по-новому осветить многогранный вопрос о механиз-
ме переноса моделей реформ из одной страны в другую.
По образному выражению М. М. Богословского, вокруг Пет-
ра I «жужжала целая толпа политических прожектеров, пред-
ставлявших ему различные «пропозиции», «изъявления», «до-
ношения», «мемориалы», содержавшие самые разнообразные
реформационные планы» 10 11. Среди них были Генрих Гюйссен,
выполнявший различные дипломатические поручения царя и
представивший обширный проект об образовании фискальской
службы в России11, Христиан Потт фон Люберас, предложивший
10 Богословский М. М. Значение реформы Петра Великого в истории русского
дворянства // Российский XVIII век. М., 2008. С. 32-33.
11 Пекарский П. П. Барон Гюйссен. Учёно-литературный агент русского пра-
вительства в начале XVIII столетия // Отечественные записки. 1860. № 3.
С. 49-72; Ковригина В. А. Немецкая слобода... С. 358; Серов Д. О. Судебная
реформа Петра I. С. 111-112.
Политический инженер» Генрих фон Фик...
327
свой план организации коллегий и других учреждений на основе
шведских образцов12, Эрнст Фридрих Кромпейн — составитель
«Краткого изображения процесов или судебных тяжеб» (первого
отечественного военно-процессуального кодекса)13. Объединяет
этих универсальных специалистов не только иностранное проис-
хождение и характер деятельности, но и отсутствие значитель-
ных и достоверных биографических сведений о них14.
Одной из самых крупных (тем не менее до сих пор малоизу-
ченных) фигур в кругу советников царя был Генрих Фик. Перу
Г. Фика — первоначально (1717 г.) советника Камер-коллегии,
ас 1726 г. вице-президента Коммерц-коллегии — принадлежат
многочисленные проекты и аналитические записки, свидетель-
ствующие о разнонаправленности его интересов и сфер деятель-
ности, за кратким перечнем которых скрывается огромный труд
и постоянная борьба с тугим механизмом государственной ма-
шины России15.
Как уже отмечалось, прототипом для многих преобразова-
тельных решений Петра I послужила шведская модель государ-
ственного устройства, основой же — около тысячи важнейших
документов, тайно привезенных Г. Фиком из Швеции. Он следил
за переводом привезенных шведских документов на русский язык,
разрабатывал на их основе проекты штатов и регламентов вновь
создаваемых коллегий, составлял проект регламента Главного
магистрата. На основе привезенных им документов в России бы-
ла осуществлена и судебная реформа. В течение нескольких лет
Г. Фик работал над проектом текста Генерального регламента,
который подвергся 12 редакциям. Этот документ стал ключевым
нормативным актом государственной реформы Петра I и факти-
чески определил устройство и работу государственного аппарата
России на весь XVIII в. Необходимость поиска кадров для новых
12 Берендтс Э. Н. Барон А. X. ф. Люберас... С. 5-20.
13 Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 132-142.
14 О других авторах различных «прожектов» см.: Анисимов Е. В. Государствен-
ные преобразования. С. 107-110.
15 Г. Фик часто сетовал на то, что перевод его проектов и записок осуществля-
ется слишком медленно. См., например, его письмо А. В. Макарову от 31 мар-
та 1720 г.: «Инструкция обер президента Магистратов у меня давно изготов-
лена, и с лишком три недели отдал я оную инструкцию перевесть, а по се
число еще не переведена и токмо переведена половина». РГАДА. Ф. 9, отд. II,
кн. 48. Л. 675 об.
328
Я. И. Прокопенко
учреждений обусловила особое внимание Г. Фика к вопросу соз-
дания образовательной системы в России для подготовки квали-
фицированных кадров из «природных подданных».
Продолжительное время Г. Фик работал над подготовкой ре-
формы Сената, готовил проекты о «вспоможении коммерции» в
России и развитии Санкт-Петербурга (1730 г.). Таков далеко не
полный перечень занимавших его вопросов, не говоря о текущей
работе, выполнявшейся им в качестве советника Камер-коллегии
и затем вице-президента Коммерц-коллегии. К 1730 г. Г. Фик до-
стиг чина вице-президента, фактически высшего чина, доступ-
ного иноземцу в Российской империи, входил в круг лиц, отно-
сившихся к первым пяти классам Табели о рангах.
В литературе преобладают две точки зрения на его вклад в
проведение реформ в России. Одни исследователи обращают вни-
мание на необычайную сложность проделанной им работы, счи-
тая его наиболее образованным из всех уполномоченных царя, и
ставят в один ряд с В. Н. Татищевым16. Другие относятся к фи-
гуре Г. Фика более сдержанно, подчеркивая его второстепенное
значение и зависимость от воли Петра I17 18.
Традиционная оценочная постановка вопроса о роли Г. Фика
в петровских преобразованиях идет в ущерб изучению его био-
графии13. Между тем обращение к малоизученному «дорос-
сийскому» периоду его жизни позволяет не только существенно
скорректировать его образ, но и пролить свет на внутреннюю ме-
ханику кадровой политики царя при выборе иностранных совет-
ников, ставших трансляторами западноевропейских порядков в
России, в определенной степени оценить тот опыт и багаж зна-
ний, которые он привез с собой.
«Дороссийский» период жизни Г. Фика проступает на фоне
сведений источников, рассредоточенных по многочисленным
зарубежным и отечественным архивам, до сих пор известных
16 Анисимов Е. В. Государственные преобразования... С. 197; БаггерХ. Рефор-
мы Петра Великого // Царь Петр и король Карл. М., 1999. С. 142-143; Ку-
рукин И. В. Бирон. М., 2006. С. 296; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I.
С. 143-200.
17 Водарский Я. Е. Генрих Фик и его участие в реформах Петра Великого //
Вехи минувшего. Вып. 2. Липецк, 2000. С. 12-14; Некрасов Г. А. Учреждение
коллегий в России... С. 340.
18 Во многих работах встречается неверный год рождения, не затрагиваются
важнейшие аспекты его деятельности и т. д.
«Политический инженер* Генрих фон Фик...	329
лишь в кратких извлечениях19, либо не введенных в научный
оборот20.
Сохранилась церковная запись о крещении Г. Фика 3 ноября
1678 г.21 На основе данных церковных книг Гарри Гофман еще в
1958 г. убедительно показал, что Г. Фик, его родители и, в свою
очередь, их родители проживали в пригороде Гамбурга — Гамбург-
Св. Георг (Hamburg-St. Georg)22. В рассматриваемый период этот
город de facto продолжал проводить курс на сближение со Шве-
цией, несмотря на официально провозглашенную политику ней-
тралитета23.
19 Прошение Г. Фика на имя Карла XII от 16 февраля 1715 г., содержащее по-
служной список Г. Фика: Riksarkivet, Stockholm (Государственный архив,
Стокгольм, далее — RA). Biographica F7: Curriculum vitae (16.02.1715);
Протоколы заседаний городского совета г. Экернфёрде, бургомистром кото-
рого Г. Фик был с 1711 г. по 1714 г.: Stadtarchiv Eckernforde. STAE: IAhl.
Stadtprotokoll 1706-1712,1712-1729. Автор выражает сердечную благодар-
ность д-ру Уве Байтцу (Dr. Uwe Beitz), руководителю архива г. Экернфёрде и
сотруднику Государственного архива Швеции д-ру Мари Леннерсанд (Dr. Ma-
rie Lennersand) за предоставленные материалы.
20 Промемория Г. Фика на имя Карла XII от 30 июня 1714 г. существенно рас-
ширяет сведения о деятельности Г. Фик до перехода на русскую службу: RA.
Biographica F7: Promemoria (30.06.1714).
21 Hofmann Н. v. Heinrich v. Fick und seine Ahnen // Baltische Hefte. 1958.
Heft. 4. S. 258. До сих пор даже в новейшей литературе (как отечественной,
так и зарубежной) неверно указывается год рождения Г. Фика (как 1679 г.),
эта многолетняя путаница заставила С. Шпилера еще в 1982 г. специально
оговориться в своей статье, что Г. Фик родился в 1678 г., а не в 1679 г.: Spie-
ler S. Fick, Heinrich // Biographisches Lexikon fur Schleswig-Holstein und
Lubeck. Neumunster. 1982. Bd. 6. S. 94. Традиционно детей крестили на
восьмой день. Однако мы можем только предположить, что Г. Фик появился
на свет в период с 27 октября по 3 ноября 1678 г.
22 В настоящее время — центральный район Гамбурга. Отец Г. Фика Гилбрехт
Фик был женат дважды. От первого брака (с матерью Г. Фика) у него было
восемь детей, из которых Генрих был шестым. Известно, что в 1683 г. в этом
браке родился последний ребенок. И в том же 1683 г. отец Г. Фика женился
второй раз. Вероятно, мать Г. Фика умерла при родах. Hofmann Н. v. Heinrich
V. Fick... S. 259 (29). Г. Гофман предполагает, что ок. 1695 г. семья Фик пере-
ехала из Гамбурга в Штральзунд или на Рюген. Тот факт, что Г. Фик вскоре
после 1695 г. отправился в Стокгольм и поступил на шведскую военную
службу, косвенно подтверждает это предположение. Более того, именно из
Штральзунда происходит еще одна семья Фик, основателем которой предпо-
ложительно стал единокровный брат Г. Фика. См.: Deutsches Geschlechter-
buch. Gorlitz. 1933. Bd. 79 (Baltischer Sonderband Bd. I.). S. 87-89.
23 Krieger M. Geschichte Hamburgs. С. H. Beck, 2006. S. 52.
330
Я. И. Прокопенко
В 1699 г. Г. Фик впервые отправился в Стокгольм, где нахо-
дился до начала Северной войны, вероятно, на канцелярской
должности. В 1700 г. он поступил в пехотный полк барона Маг-
нуса Нирота и отправился в Лифляндию. В 1701 г. он направлен
«по делам полка» в Стокгольм24. В апреле 1702 г. Г. Фик упоми-
нается в должности полкового писаря — regementsskrivarе25.
В 1704 г., к своему 25-летию, он был назначен полковым квар-
тирмейстером26.
Предположительно, в том же году Г. Фик женился на Хелене
фон Крузе. С 1704/05 гг. он находился в Пернове (ныне г. Пярну
в Эстонии. — Я. П.), где родились его первые три дочери27. По-
ложение шведских войск в регионе ухудшалось день ото дня. Вес-
ной 1709 г. Г. Фик был уполномочен офицерами крепости Пернов
отправиться в Ригу для решения финансовых вопросов, на что
ему было выдано 400 талеров28. Очевидно, он пользовался пол-
ным доверием сослуживцев и считался человеком способным ре-
шать различные организационные вопросы.
В декабре 1709 г. Г. Фик отправился по служебным делам,
но за свой счет, в Стокгольм, где пробыл пять месяцев. В это вре-
мя из-за датского наступления в Сконе нельзя было достать ни
денег, ни продовольствия, ни транспорта для войск, раскварти-
рованных в Лифляндии (для чего, судя по всему, он и приехал в
Стокгольм), в прибалтийских землях свирепствовала чума, враг
наступал29. Болезнь ребенка, необходимость заниматься вопро-
сами наследства (и, вероятно, опасность положения в Лифлян-
дии) заставили Г. Фика просить об отставке, которую он получил
в мае 1710 г. Он достал рекомендательные письма от самых вы-
сокопоставленных особ Швеции, чтобы получить вакантную в то
24 RA. Biographica F7: CV (16.02.1715). L. 1.
25 Этот факт косвенно подтверждает предположение о службе Г. Фика в какой-
либо канцелярии до поступления в полк М. Нирота. Государственный Воен-
ный архив, Стокгольм (Krigsarkivet, Stockholm). Rullor 1723,1702: 2. Автор
выражает сердечную благодарность архивисту Анне Свенингссон (Anna
Sveningsson) за предоставленную информацию.
26 RA. Biographica F7: CV (16.02.1715). L. 1. См. такжеLewenhaupt A. Karl XII:
s officerare. I. Stockholm, 1920. S. 195.
27 Deutsches Geschlechterbuch... S. 90.
28 Оригинал доверенности, подписанной 13 офицерами. Пернов, 22 апреля
1709 г. EAA(Eesti Ajalooarhiiv/ Эстонский исторический архив). 1429.01.02.
Л. 1-2.
29 RA. Biographica F7: Promemoria (30.06.1714). L. 1., CV (16.02.1715). L. 1 v.
«Политический инженер» Генрих фон Фик...	331
время должность амт-шрейбера в амте Триттау30. Однако «из-за
многих досадных обстоятельств» он получил «весьма убогое ме-
сто в Экернфёрде»31.
В отечественной историографии многократно приводилась
цитата о том, что Г. Фик «исправлял юстицкия, экономииеския
и полицейския дела» в Экернфёрде32. Однако более подробно эта
часть его биографии освещалась до сих пор лишь в работах не-
мецких краеведов33.
В рассматриваемый период Экернфёрде был довольно круп-
ным портом, одним из центров судостроения в регионе, большая
часть населения была занята в сфере морских перевозок. После
того как Дания вновь вступила в войну, готторпский флаг остал-
ся единственным нейтральным на Севере, возрос спрос на фрахт
под этим флагом34. Однако из-за многолетних злоупотреблений
бургомистра Августа Рениуса к моменту назначения Г. Фика фи-
нансы города были расстроены, затяжной конфликт горожан с
магистратом по финансовым вопросам окончился тем, что Рениус
выгнал недовольных из ратуши палкой. Герцогское правитель-
ство изменило состав городского совета, заседание которого 30
марта 1711 г. впервые провел Г. Фик35. Он возглавил финансовую
30 От бабушки Карла XII Ульрики Элеоноры, графа Горна, графа Мейерфельта
и генерала барона Шпарре к Готторпскому двору, а от «всего королевского
Сената» к правительствам Померании и Бремена: RA. Biographica F7: Prome-
moria (30.06.1714). L. 1-1 v., CV(16.02.1715). L. 2.
31 RA. Biographica F7: Promemoria (30.06.1714). L. 1 v. При работе с этими до-
кументами следует учитывать, что в обоих случаях Г. Фик написал их с целью
получить должность в Швеции, поэтому его сетования на бедственное финан-
совое положение могут быть преувеличены, хотя его положение действитель-
но сложно назвать хорошим.
32 Поленов Д. В. О присяге иноземцев, принятых в Русскую службу при Петре
Великом // Русский архив. 1869. № 11. Стлб. 1745.
33 Jessen W. Hinrich Fick, ein Eckernforder Burgermeister, Ratgeber Peters des
Grossen // Jahrbuch der Arbeitsgemeinschaft Schwansen, Amt Hiitten und
Danischer Wohld. 1941. Jg. 6. S. 18-23; Spieler S. Heinrich von Fick. Ein
holsteinischerer Mitarbeiter Peters des Grossen. Notizen zu einer Biographie //
Russland und Deutschland. Stuttgart, 1974. S. 83-94. Slevogt H. Eckernforde.
Die Geschichte einer deutschen Kaufmannsstadt im Herzogtum Schleswig.
Bd. 2. Husum, 2005. S. 169-173.
34 Размер местной флотилии достиг своего максимума в 1712 г. и составлял
38 судов (Slevogt Н. Eckernforde. S. 163).
35 STAE (Stadtarchiv Eckernforde/Городской архив г. Экернфёрде, Герма-
ния): I Ahl. Stadtprotokoll 1706-1712. S. 19.
332
Я. И. Прокопенко
проверку: предстояло выявить должников и взыскать с них мно-
гочисленные недоимки36. Был изменен порядок уплаты налогов
для судовладельцев, вводилось три вида тюремного содержания
для различных категорий населения37.
Были приняты меры по борьбе с чумой: введен строгий ка-
рантин и инспектирование домов (нет ли в них больных, людей
или товаров из пораженных эпидемией мест). Также был постро-
ен склад для хранения зерна, отремонтирована городская стена
и устранены последствия наводнения. Заметим, что все эти и
другие меры проводились в условиях острой нехватки денег в го-
родской казне38. Город испытал все тяготы военного времени:
многочисленные проходы войск, обязанность поставлять им под-
воды и т. д. 6 февраля 1713 г. Г. Фик с невероятным трудом до-
стал для города охранную грамоту у командующего датскими
войсками Йобста ван Шольтена, однако горожане отказались воз-
местить ему расходы, и Г. Фик в гневе уничтожил письмо, при-
грозив сообщить об инциденте герцогу39.
Существенно ухудшило положение в регионе открытие от-
ступавшим шведским войскам ворот крепости Тённинген в 1713 г.,
оно было расценено датским королем как нарушение голштин-
ского нейтралитета, герцогство было оккупировано датчанами,
герцог Карл-Фридрих лишен своих владений40. Эти события тут
же вызвали перемены и в составе голштинской администрации:
7 февраля 1714 г. Фик был смещен датчанами с должности бур-
гомистра за «тесные» связи со Швецией41. На его место вновь был
назначен Август Рениус.
У Г. Фика было четверо детей, которых нужно было содер-
жать42. В июне 1714 г. он отправился в Стокгольм, чтобы встре-
36 Jessen, W. Hinrich Fick... S. 19; Slevogt H. Eckernforde. S. 170.
37 Slevogt H. Eckernforde. S. 171.
38 Jessen W. Hinrich Fick... S. 20; Slevogt H. Eckernforde. S. 171.
39 Jessen W. Hinrich Fick... S. 20; Slevogt H. Eckernforde. S. 172.
40 См.: Наумов В. П. Россия и Северная Европа первой четверти XVIII века в
зеркале немецких источников // Юность державы. М., 2000. С. 439-440;
Slevogt Н. Eckernforde. S. 172; Markland A. Stenbock. Ara och ensamhet i
Karl XII:s tid. Borga, 2008. S. 252-258.
41 Г. Фик оплачивал услуги хирурга для пленных шведов, благодаря нему боль-
ные и раненые были обеспечены горячим питанием и лекарствами. Эти
сведения известны по рекомендациям, данным шведами Г. Фику, а не с его
слов: RA.CV (16.02.1715).
42 Deutsches Geschlechterbuch. Bd. 79. Gorlitz, 1933. S. 87. Ff.
«Политический инженер» Генрих фон Фик...	333
титься с герцогом Карлом-Фридрихом и попытаться «повернуть
фортуну в свою сторону, когда герцог станет полновластным пра-
вителем своих земель»43. Тогда Г. Фику удалось добиться в Сена-
те возвращения голштинских кораблей, конфискованных шве-
дами44.
Г. Фик увидел в этой сфере возможность обеспечить себе ис-
точник дохода, «принести пользу шведскому престолу и герцог-
скому дому Готторп, [а так же] нанести вред датской коммерции».
В промемории от 30 июня 1714 г. он писал: «поскольку шведскую
королевскую сторону беспокоит, что датчане используют в своих
целях голштинское судоходство, но, тем не менее, будет слишком
жестоко, из-за некоторых обманщиков разрушить все голштин-
ское судоходство и смешать виновных с невиновными; таким об-
разом, я вызываюсь верно следить за голштинским судоходством,
чтобы ни один датчанин впредь не смог извлечь из него выгоду;
в таком случае мне необходимо не в пример дать с собой любое
количество печатных охранных грамот или пасов; и повелеть
шведским арматорам захватывать голштинцев, у которых таких
охранных писем не окажется»45.
Его предложение, вероятно, не было принято, в ноябре ему
пришлось вернуться в Экернфёрде, где он был арестован датча-
нами и провел восемь недель «под строгим караулом» в крепости
Рендсбург, а затем был выпущен под залог46. Сведения об аресте
содержатся в прошении Г. Фика на имя Карла XII от 16 февраля
1715 г. В нем Г. Фик приводил свой послужной список и просил
назначить его на вакантную должность комиссара в шведскую
43 RA. Biographica F7: CV (16.02.1715). L. 2 v.
44 Ibid. Несмотря на выдававшиеся голштинским судам «пасы», содержавшие
информацию о судовладельце, пункте назначения, грузе и обратном грузе,
как шведская, так и датская сторона предъявляли к ним претензии (особен-
но после формальной утраты нейтралитета Голштинией и её оккупации
датчанами), обвиняя в помощи противнику, провозе контрабанды и т.д.:
Slevogt Н. Eckernforde. S. 163-164. Очевидно, именно по этой причине шве-
дами и были конфискованы суда, принадлежавшие голшитинским судовла-
дельцам, которые Г. Фик смог вернуть в 1714 г.
45 RA. Biographica F7: Promemoria (30.06.1714). L. 3. Далее он изложил в не-
скольких пунктах конкретные меры по надзору за всем голштинским судо-
ходством, предполагаемую сумму своего дохода с «оформления» каждого
корабля и выразил готовность нести ответственность за свой «надзор и
труды».
46 RA. Biographica F7: Curriculum Vitae (16.02.1715). L. 2 v.
334
Я. И. Прокопенко
Коммерц-коллегию47. Особого внимания заслуживает тот факт,
что к прошению Г. Фик приложил полный штат королевской Ком-
мерц-коллегии в Стокгольме по состоянию на ноябрь 1714 г. с
указанием вакантных должностей, пофамильной росписью долж-
ностных лиц и их жалованья48. В этой связи уместно вспомнить,
что рассматриваемый период жизни Г. Фика предшествовал его
переходу на русскую службу, на которой первоначально одной
из его многочисленных задач стал поиск документов и кадров для
проведения реформы коллегий в России по шведскому образцу.
К. Петерсон высказал мнение, что это прошение было написано
Г. Фиком с целью получения прикрытия для своей шпионской
деятельности в Швеции по сбору информации о ее государствен-
ном устройстве для Петра I49.
Действительно, еще 3 декабря 1714 г. Я. Брюс писал каби-
нет-секретарю А. В. Макарову о необходимости пропуска Г. Фи-
ка в Россию50. Однако обстоятельства установления сношений
Г. Фика с русской стороной до конца не выяснены и нуждаются
в дальнейшем исследовании.
В декабре 1715 г. Фик приехал в Санкт-Петербург, где полу-
чил деньги на предстоящую поездку в Швецию, письмо к В. Л. Дол-
горукому, русскому послу в Дании, и царское «обнадеживание»
с указанием вознаграждения в случае успешного выполнения
дела, даты начала службы в России, жалованья и должности, ко-
торые он получит51. Он пробыл в Швеции весь 1716 г., успешно
выполнил порученное ему задание, привез около тысячи копий
важнейших документов об устройстве государственной системы
Швеции52.
Несмотря на то, что Г. Фик во время выполнения шведской
миссии формально оставался на голштинской службе и имел зна-
комых в Швеции, неубедительным и неприемлемым представ-
47 Он просил позволения остаться на голштинской службе и одновременно ис-
полнять свои обязанности комиссара Коммерц-коллегии из Германии «по
переписке» — через ведение необходимой корреспонденции, не присутствуя
в коллегии (!).
48 RA. Biographica F7: CV (16.02.1715).
49 Peterson С. Peter the Great’s administrative and judicial reforms... P. 76.
50 Хотя по всем подсчетам в это время Г. Фик должен был еще сидеть в крепости
под датским караулом. РГАДА. Ф. 9-2, кн. 20. Л. 60.
51 Там же. Кн. 26. Л. 300 об., Воскресенский Н. А. Законодательные акты Петра
1.М.-Л., 1945. С. 46.
52 РГАДА. Ф. 9-2, кн. 31. Л. 419 об.
«Политический инженер» Генрих фон Фик...	335
ляется мнение, высказанное А. Р. Цедербергом и много лет
кочующее из монографии в монографию, что Г. Фика восприни-
мали в шведских учреждениях как «своего» и могли давать про-
сматривать или даже переписывать важные документы, посколь-
ку никто не имел ничего против того, что голштинский чиновник,
некогда служивший в шведской армии и претендующий на долж-
ность в коллегии, собирает регламенты и указы, касающиеся
шведской системы государственного управления53.
Необходимо четко разделять две вещи — «легенду» Г. Фи-
ка, т. е. обстоятельства, которые обосновывали естественность
его приезда в Швецию, и его деятельность по сбору информа-
ции. «Легенда» ни в коей мере не подразумевает, что Г. Фику «по
старой дружбе» давали делать копии с важнейших документов.
Многие интересовавшие Г. Фика регламенты, ордонансы и дру-
гие документы хранились в шведском Королевском архиве, ко-
торый «считался весьма закрытым, пользоваться его матери-
алами могли лишь правительственные чиновники»54 (курсив
мой. — Я. П.). Более того, Швеция находилась в состоянии во-
йны, что обусловливало пристальное внимание к любой подоб-
ной деятельности разведывательного рода. Метод добывания
информации был более прозаичным. В 1719 г. Г. Фик послал
А. В. Макарову представление, которое содержало предложение
отправить «исправного человека» в Стокгольм, чтобы он регу-
лярно информировал царя обо всех шведских делах. В нем под-
робно расписано, какими методами нужно действовать для успеш-
ного выполнения шпионского задания: «таких людей к своему
намерению склонять, которые либо сребролюбцы суть, и канце-
ляристами при тайной канцелярии и секретарями у министров
служат, а наипаче которые у себя зажитку и богатства не име-
ют и для того тайную прибыль и авантаж исполнения своего при-
страстия примут»55 (курсив мой. — Я. П.).
В декабре 1716 г. А. Вейде писал царю, что Г. Фик успешно
выполнил свою миссию и вернулся из Швеции56. Как известно,
он «не знал, как лучше сделать, брал того ради свою жену с собою
53 Cederberg А. Л. Heinrich Fick. Tartu/Dorpat. 1930. S. 11, 13.
54 Карапетяна, И. В. Архивы Швеции. М., 2009. С. 40, 48, 50. В равной степе-
ни это касается и ведомственных архивов.
55 РГАДА. Ф. 9-2, кн. 42. Л. 522-522 об. Можно предположить, что Г. Фик сам
пользовался подобными методами в 1716 г. в Швеции.
56 Там же. Кн. 26. Л. 299.
336
Я. И. Прокопенко
и те писма вшивал той под юпки. А иные роздал для сохранения
шиперам57. И такими мерами все сохранно сберег»58. Такое ре-
шение стоит считать не курьезным, но абсолютно продуманным
и оправданным — жена Г. Фика в тот момент находилась на по-
следнем месяце беременности, примерно через месяц после опи-
сываемых событий, в начале января 1717 г., она родила дочь
Аврору. Таким образом, ее положение позволяло скрыть значи-
тельное количество документов, к тому же вряд ли бы ее стали
обыскивать59.
По возвращении из Швеции Г. Фик отправился сначала в
Экернфёрде, где ему предстояло привести в порядок добытые в
Швеции документы и «отчитаться о проделанной работе». Впе-
реди было получение патента от Петра I, масса работы и жизнь
в России. Однако это совсем другая история.
Подводя итог «дороссийскому» периоду жизни Г. Фика, от-
метим, что за годы службы полковым квартирмейстером он при-
обрел многие полезные навыки администрирования, экономии,
умение четко регламентировать и организовывать деятельность,
связи в коммерческих кругах. Важно также помнить, что начи-
ная с 60-х гг. XVII в. Швеция часто пребывала в состоянии войны,
поэтому на государственной службе находилось большое число
офицеров, многие из которых также становились чиновниками.
От них требовали строгой отчетности об использовании средств
и провианта, предназначенного для армии, они были обязаны
подчиняться письменным инструкциям и все чаще становились
профессиональными делопроизводителями60.
Представляется, что десять лет военной службы шведскому
королю, трехлетний опыт управления голштинским городом
Экернфёрде и последующая деятельность в России являются не
случайными и изолированными друг от друга, но взаимосвязан-
ными звеньями карьерного пути Г. Фика. На первый взгляд от-
личные друг от друга должности на самом деле требовали от него
качеств и компетенций однородного свойства. В частности, от-
метим его способность решать финансовые дела. Так, вопрос снаб-
57 Шипер — от нем. Schiffer — шкипер, моряк. В данном случае речь идет о
моряках того корабля, на котором Г. Фик покинул Швецию по окончании
своей шпионской миссии.
58 РГАДА. Ф. 9-2, кн. 26. Л. 299.
59 Jessen W. Hinrich Fick... S. 18.
60 Карапетянц И. В. Архивы Швеции. С. 43.
«Политический инженер» Генрих фон Фик...	337
жения и сохранения кредита были ключевыми для Фика-квар-
тирмейстера, затем, как отмечал работавший с протоколами
заседаний городского совета Экернфёрде историк Йессен, Г. Фи-
ку удалось достать необходимые средства для покрытия долгов
города, хотя его финансы были настолько расстроены, что чле-
нам магистрата грозило наложение ареста на имущество81.
Более того, даже на начальном этапе исследования можно
связать опыт, приобретенный Г. Фиком в рассматриваемый пе-
риод службы, с его дальнейшей деятельностью в России. Так,
наличие у него подробного и актуального штата шведской Ком-
мерц-коллегии свидетельствует о том, что Г. Фик имел реально
действовавшие каналы сбора подобного рода информации и не
случайно был выбран царем для «шведской миссии». Представ-
ляется правомерным говорить и о применении его опыта, приоб-
ретенного на посту бургомистра, во время последующей работы
над созданием регламента Главного магистрата. Кроме того,
Г. Фик имел многочисленные знакомства в Швеции и Германии,
этот социальный «багаж», представлявший собой не только род-
ственные, но и деловые связи, он привез с собой и в Россию61 62.
Петр I, будучи человеком весьма практичным, привлекал к со-
трудничеству людей с реальным опытом и связями. Образ Г. Фи-
ка как «сомнительной личности» сложился в историографии из-
за недостатка сведений о нем63.
Дальнейшее комплексное изучение биографического мате-
риала и анализ «прожектов» иностранных советников Петра I
открывает широкие перспективы для исследователей и ставит
многочисленные вопросы: можно ли говорить о «прожектерах»
как об особом типе сотрудников, а о феномене «прожектерства»
как об особом роде деятельности? Кто был проводником новых
реформационных моделей и что мог предложить в качестве об-
разцов? Каким опытом обладали иностранные советники? Обра-
щение к этим сюжетам позволит взглянуть на роль иностранных
консультантов царя в проведении реформ под новым углом, «в че-
ловеческом измерении», обнажив новые грани механизма пере-
носа западноевропейских идей в Россию.
61 Jessen W. Hinrich Fick... S. 20.
62 Социальные связи Г. Фика многогранны, требуют специального исследования
и осмысления, поэтому их подробный анализ остался за рамками данной
работы.
63 Берендтс Э. Н. Барон А. X. ф. Люберас... С. 4.
М. В. Эберхардт
КАНЦЛЕР МОПУ И ГЕНЕРАЛЬНЫЙ
КОНТРОЛЕР ФИНАНСОВ ТЮРГО:
ЧИНОВНИКИ И РЕФОРМАТОРЫ
ФРАНЦИИ СТАРОГО ПОРЯДКА
Благодаря ярким и часто нелестным оценкам современников, вос-
принятым историками XIX — начала XX в., Мопу и Тюрго стали
некими символами, а их имена оказались нарицательными. Кро-
ме того, их деятельность зачастую является своеобразной иллю-
страцией, подтверждением противоположности двух монархий:
долгого пассивного царствования Людовика XV и бурного рефор-
маторского начала правления молодого Людовика XVI.
Канцлер Людовика XV Рене-Николя Шарль Огюстен де Мо-
пу (1714-1792) представал как символ тирании власти, попира-
ющей те традиции, которые оставляли хоть какие-то элементы
вольностей и свобод подданных. Припоминалось и происхожде-
ние Мопу — представитель «классической» чиновничьей семьи,
еще в юности ставший членом судейской корпорации.
Методы, используемые министром при осуществлении его
«судебной реформы», только подчеркивали «чудовищность» це-
лей канцлера. Ни один современник не попытался оправдать или
защитить эту политику, несмотря на довольно распространенное
враждебное отношение к «старым парламентам»1. Второй раз
после эпохи Фронды в истории Французского королевства отдель-
ный представитель власти стал объектом целой серии гневных,
обличительных памфлетов — так называемой «Мопеаны». Ее
авторами были люди разных политических убеждений (консер-
ваторы и либералы) и социальных слоев (от принцев крови до
литераторов «третьего сословия»).
Так, некоторые современники, например Вольтер или Тюрго, отмечали, что
«старые парламенты» уже давно представляли собой не столько государствен-
ный институт с соответствующими полномочиями, сколько корпоративный
орган. Однако презрение к парламентам не означало одобрения канцлера и
его политики.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Тюрго...	339
Канцлер Людовика XV считался, пожалуй, самой одиозной
фигурой конца Старого порядка во Франции. Как современники,
так и историки не скупились на нелестные эпитеты в его адрес:
человек крайне низких моральных качеств, гордый, злобный и
прочее2.
Уничтожение мятежных судебных палат почти уже забыты-
ми методами (арест магистратов на основании lettres de cachet
(королевский приказ об изгнании), отправка в ссылку лидеров
оппозиции, полное игнорирование довольно громких протестов
не только опальных парламентариев, но и их сторонников) и яв-
ные попытки влиять на общественное мнение — яркие доказа-
тельства всей противоречивости как реформы, так и фигуры по-
литического деятеля, ее проводившего.
В то же время нельзя не признать, что парламентская рефор-
ма Мопу оказала большое влияние на многие сферы жизни пред-
революционной Франции. Сам канцлер уже после отставки назы-
вал свою реформу «революцией» и настаивал на кардинальных
переменах правовых основ государства в результате ее введения3.
Конечно, парламентская реформа была вызвана совершенно
конкретными, объективными причинами: французские парла-
менты, особенно Парижский, уже традиционно были очагами
оппозиции двору. В первой половине XVIII в. правительство бы-
ло вынуждено несколько раз отправлять парламенты в ссылку
(1720, 1732, 1740 гг.).
Но если раньше это были периодические вспышки отдельных
магистратур, подавить которые можно было «традиционными»
способами, то теперь, под влиянием налоговой реформы, вводив-
шей новый сбор4, падавший в том числе и на привилегированные
сословия, парламенты объединились в своем неповиновении.
Магистраты в знак протеста отказывались от исполнения судеб-
ных функций, регистрации эдиктов; противодействовали любым
финансовым мерам правительства5. В поданных королю «Ве-
ликих ремонстрациях» 1753 г. парламенты выдвинули требова-
2 См., например: Шэрэ Э. Падение старого режима (1787-1789). Т. 1. СПб.,
1907; Flammermont J. Le chancelier Maupeou et les parlements. Paris, 1885;
Egret J. Louis XV et 1’opposition parlementaire (1715-1774). Paris, 1970.
3 Journal historique. De la revolution operee dans la constitution de la monarchie
franchise, par M. de Maupeou, chancelier de France. Londres, MDCCLXXIV.
4 Так называемой двадцатины, предложенной генеральным контролером
финансов Машо д’Арнувилем.
5 Подробнее см.: Берго И. Б. Парламентская оппозиция абсолютизму и
340
М. В. Эберхардт
ния прямого контроля магистратов над всеми законами страны,
объявив себя представителями и защитниками интересов всего
народа Франции. Кроме того, стала популярной так называемая
«теория единого парламента», согласно которой глава всей ма-
гистратуры — Парижский парламент — вырабатывал принципы
деятельности, общие для всех членов единой корпорации.
В любом случае монархии пришлось бы довольно жестко раз-
бираться с обострившейся оппозицией, но здесь представляет
интерес сама личность реформатора, несомненно повлиявшая на
форму проводимой политики.
Биография Мопу — пример карьеры чиновника и политика
своей эпохи. Рене-Николя-Шарль Огюстен де Мопу родился в
Париже в 1714 г. в довольно известной семье, насчитывавшей
уже несколько поколений судей. Род Мопу принадлежал к дво-
рянству мантии. В 1559 г. Винсан Мопу вступил в аноблирую-
щую должность нотариуса в Шатле, в результате чего его сыновья
получили потомственное дворянское звание в 1586 г. Благодаря
деньгам и связям они сумели устроить своих потомков на наибо-
лее высокие посты магистратур, а с XVII в. удачные браки пода-
рили им родство со многими влиятельными семьями Парижа.
Через три года после рождения Рене-Николя Мопу его отец,
занимавший должность рекетмейстера, перекупил пост прези-
дента Парижского парламента за 750 тысяч ливров, что означало
не только глубокое погружение семьи в парламентскую среду, но
и участие в политической жизни королевства.
С 1718 г. президент Мопу возглавлял каникулярную судеб-
ную палату. Именно в период регентства Мопу-отец впервые по-
казал себя как умелый политик. Когда власти попытались огра-
ничить право ремонстраций Парижского парламента и по
приказу регента были арестованы три наиболее влиятельных
оппозиционных магистрата, именно Мопу заставил правитель-
ство смягчить свое отношение — и судьи были освобождены.
Окруженный симпатией коллег, президент Мопу «жил спо-
койной жизнью и отправлял судебные дела с любезной и элегант-
ной некомпетентностью»6. По характеристике Сен-Симона, «это
был судья, малосведущий в юридической науке, но со здравым
попытки реформ в 1749-1776 годах // Французская революция XVIII в.:
экономика, политика, идеология. М., 1988.
6 Villers R. L’organisation du parlement de Paris et des conseils superrieurs d’apres
la reforme de Maupeou (1771-1774). Paris, 1937.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...
341
смыслом <...> Господин Мопу весельчак... невежественный су-
дья, любезный человек, любимый женщинами и пользующийся
доверием при дворе»7.
В дальнейшей своей карьере больше всего сил он употребил
на то, чтобы быть в хороших отношениях с двором. Он даже со-
гласился поселиться в Версале, находясь в милости, которой пре-
зиденты неспокойных парламентов никогда не удостаивались.
Он также получал от короля неплохое содержание, позволявшее
вести роскошную по тем временам жизнь.
Несмотря на то что на время его президентства выпало не-
мало конфликтов парламента и правительства, он неизменно
играл роль посредника в переговорах и был угоден и магистра-
там, и двору.
Мопу-отец четко предопределил судьбу своих сыновей: млад-
шего направил на военную службу, старшему же хотел передать
свои дела.
Рене-Николя Мопу благодаря протекциям и связям отца был
назначен советником парламента в 19 лет. Он делал свою карье-
ру медленно, но уверенно. Был внимателен к своим коллегам,
быстро учился наблюдать за ситуацией, при этом не участвовал
в скандалах и протестах, не примыкал ни к одной из враждую-
щих группировок. По признанию современников, молодой Мопу
представлял собой «редкое сочетание разума, учености и веж-
ливости»8.
В1755 г. Мопу-сын начал играть действительно важную роль.
Ему шел 41 год. Он получил большой опыт на скамьях парламен-
та, он хорошо узнал своих коллег. По сравнению со своим отцом
он был более честолюбив и холоден, расчетлив и строг. «Ему всег-
да будет трудно выглядеть любезным, несмотря на все усилия,
которые он, несомненно, предпринимал, усердно посещая сало-
ны госпожи Дюбарри, фаворитки Людовика XV, в которых полу-
чал только насмешки»9.
В 1744 г. он выгодно женился на Анне-Марии Терезе де Рон-
шролль — единственной наследнице состояния и имени маркиза
Роншролля.
Интересна характеристика, данная зрелому Мопу одним из
современников (графом Мишелем Этьеном Лепелетье де Сен-
7 Saint-Simon. Memoires: 12 t. Paris: Chancel, 1897, T. VIII. P. 466.
8 Цит. no: Villers R. L’organisation du parlement de Paris... P. 23.
9 Ibid. P. 21.
342
М. В. Эберхардт
Фаржо): «Природа не дала ему преимуществ внешности отца:
маленький рост, живой и пронизывающий, но твердый взгляд,
густые и очень черные брови, желчный цвет кожи придавал ли-
цу недоброжелательный вид, который он пытался смягчить ла-
сковыми манерами с влиятельными людьми и непринужденным
тоном по отношению к равным себе по положению»10 11.
Враги будущего канцлера, а пока первого президента Париж-
ского парламента на все лады высмеивали мертвенно-бледный
цвет его лица, которое из-за болезни печени иногда становилось
желтого или даже зеленоватого оттенка.
Мопу знал своих злопыхателей, но никогда не обращал на
них особого внимания и даже не пытался мстить, что для того
времени было крайней редкостью. Зачастую судьба того или ино-
го министра зависела не столько от успешности его деятельности,
сколько от интриг мстительных врагов. Так, например, будущий
советник Людовика XVI Морепа попал в опалу на долгие годы
лишь из-за того, что имел неосторожность сочинить сатириче-
ский стишок на фаворитку короля.
Мопу долгие годы был частью парламентской среды, доско-
нально изучил нравы, традиции и привычки этой корпорации, в
результате он совершенно не переносил долгую болтовню, сорев-
нование изысканных и витиеватых выражений. Все декларации,
посланные им в адрес парламентов (как опальных, так и новых,
им созданных), предельно лаконичны и четки, без свойственного
той эпохе красноречия и долгих разъяснений.
Можно сказать, что Мопу не любил своих коллег по парла-
менту, которые так же не любили его и явно недооценивали. Ав-
торитарный характер этого человека требовал именно государ-
ственного поста. Как считают французские исследователи, Мопу
«мечтал стать министром и навязывать свои взгляды...»11.
Однако мало кто верил, что ему удастся добиться высокого
поста и влияния (из-за явной неспособности быть любезным при-
дворным и нравиться свету). Нет ни одного упоминания о том,
что будущий канцлер был завсегдатаем хоть какого-нибудь свет-
ского салона, что для человека, строившего честолюбивые планы
карьерного взлета, являлось, можно сказать, необходимым
условием и обеспечивало определенные гарантии того, что в слу-
чае немилости или опалы у него будут защитники не только перед
королем, но и перед «общественным мнением».
10 Dictionnaire biographique de la France, Maupeou. Paris, 1902. P. 47.
11 Villers R. L’organisation du parlement de Paris... P. 26.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Тюрго...
343
Настоящее восхождение Мопу началось в 1763 г., во время
очередного обострения взаимоотношений правительства и пар-
ламентов, вызванного в том числе янсенизмом.
Парламенты Руана, Гренобля и Тулузы прекратили свою ра-
боту, что вызвало преследование их глав. Правительство наде-
ялось поправить ситуацию, прибегнув к помощи бывшего пре-
зидента Парижского парламента Мопу-отца, который был предан
двору и уже не раз служил посредником-умиротворителем, по-
тому его назначили министром юстиции и вице-канцлером. Но
поскольку Мопу-отцу было уже 66 лет, ему в помощь на пост пер-
вого президента парламента был назначен Мопу-сын.
Таким образом, с 1763 г. Рене-Николя Мопу становится гла-
вой французской магистратуры, а его отец полностью согласует
с ним свои действия на государственном посту.
Надо сказать несколько слов об оценке Мопу в историогра-
фии. Как уже упоминалось, чаще всего можно встретить либо
скептическое, либо крайне отрицательное отношение к его лич-
ности и деятельности. Пожалуй, это можно объяснить тем, что
историки чаще всего в качестве источников использовали огром-
ное количество мемуарной литературы, оставленной лидерами
парламентской оппозиции и их сторонниками. В работах Флам-
мермона, Барбье и других историков первой половины XX в. Мо-
пу предстает злобным, некомпетентным, почти «шарлатаном»,
ничего не смыслящим в юриспруденции, но изображающим из
себя специалиста высокого уровня.
В то же время уже Робер Виллер справедливо указывает, что
такому никчемному человеку вряд ли бы доверили столь серьез-
ный пост, кроме того, в качестве доказательства компетентности
указываются многочисленные и ценные рукописи канцлера о ре-
форме обычного права Нормандии.
Очень интересна характеристика Мопу как государственно-
го деятеля, данная тем же Виллером: «У него нет величественной
уверенности Ришелье, высокого осознания Кольбера; как ми-
нистр, он скорее похож на Мазарини: столь же гибкий, столь же
изощренный в хитростях, он так же будет совершенно непопуля-
рен, но и совершенно безразличен к мнению о нем. Мопеана бу-
дет соперничать с мазаринадами...»12.
Итак, в 1768 г. отец Мопу отказывается от своих званий и по-
стов, и Рене Мопу становится канцлером и хранителем печати.
12 Ibid. Р. 32.
344
М. В. Эберхардт
С одной стороны, новый канцлер ничем не отличался от со-
временников. Он выбирал себе покровителей, которым усердно
служил — сначала это был могущественный герцог Шаузель,
когда же он впадал в немилость, покровителем и «хозяином» стал
уже враг первого покровителя — герцог д’Эгийон.
С другой стороны, Мопу должен был показать свои способ-
ности политика и государственного деятеля в условиях обострив-
шегося политического кризиса, проявлением которого стала же-
сточайшая оппозиция парламентов.
Как отмечает Ложье, Мопу сразу понял, что «надо выбирать
между государством и парламентом и что один из них должен
погибнуть»13. Канцлер действовал молниеносно и «чрезвычай-
ными» методами.
Реформа представляла собой комплекс серьезных преобра-
зований структуры, компетенции и принципов формирования
высших судебных органов. По сути, это была попытка упразд-
нить парламенты как институт, обладающий политическим ве-
сом. В отличие от предыдущих попыток «успокоить» парламенты
эта реформа была направлена не против какой-либо отдельной
корпорации, а против всей системы парламентов в целом.
Парижский парламент был реорганизован, на территории
его юрисдикции создавались Высшие советы, не имевшие права
регистрировать эдикты и подавать ремонстрации; отменялась
система продажи должностей. Назначение на все парламентские
посты производилось только правительством, а не парламентом,
как раньше; провозглашалась бесплатность судопроизводства,
судьям устанавливалось жалованье от государства. Ликвидиро-
ваны были также Высший податной суд и многие провинциаль-
ные парламенты. Функция регистрации была передана реорга-
низованному Большому совету.
Воздействие на парламентариев было жестким и стремитель-
ным — в ночь с 19 на 20 января 1771 г. все члены парламента
были арестованы и высланы, а их должности конфискованы.
Бывшие члены распущенных парламентов первое время на-
отрез отказывались работать во вновь созданных Советах по но-
вой системе. У публики и прессы новый парламент был крайне
непопулярен, а против канцлера разразилась настоящая пам-
флетная война. Изгнанные опальные магистраты в своих про-
13 Laugier L. Un ministere reformateur sous Louis XVI: Le Triumvirat. Paris,
1975. P. 112.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...
345
винциальных поместьях устраивали что-то вроде политических
клубов, стало модно ездить в такие «ссыльные салоны». Но про-
должалось это недолго. Тому было две причины.
Во-первых, реформа действительно упрощала судопроизвод-
ство, делала суд более скорым и дешевым, чем прежде. Во-вторых,
под влиянием откровенной нужды, вдалеке от королевских ми-
лостей и пенсионов, парламентарии были вынуждены сдаться.
Сначала Мопу убедил, уговорил 30 магистратов, за которыми по-
тянулись и остальные.
Если же оппозиционер имел достаток и не нуждался в мило-
стях двора, то канцлер шел на откровенный шантаж. Так, напри-
мер, видный деятель парламентской оппозиции адвокат Жербье
вынужден был сдаться и пойти работать в новые Советы после
того, как Мопу арестовал и заточил в Бастилию на одну ночь двух
его сестер. Как только Жербье занял свое место в новом парла-
менте, женщины были освобождены.
Сама реформа была оценена в обществе неоднозначно. Весь-
ма характерна оценка Вольтера, который в целом поддержал «ре-
волюцию», произведенную Мопу, одобрив подавление старых,
наследственных судей, но политика канцлера была расценена в
просветительских кругах как триумф тирании.
Если до этого общественное мнение не ставило под сомнение
легитимность власти короля, который соблюдал законы королев-
ства, то реформой Мопу власть уничтожала политический инсти-
тут, имевший возможность указать королю на его неправоту,
предотвратить нарушение законов королевства. Следует учесть,
что в условиях фактического отсутствия постоянно созывающе-
гося сословно-представительского органа, парламенты пытались
самостоятельно выступить от имени «нации», несмотря на свою
сословную принадлежность (парламенты — судебные палаты —
состояли исключительно из представителей привилегированных
сословий).
Были и более «приземленные» причины недовольства маги-
стратов — сам факт конфискации должностей. Должности, да-
вавшие немалый доход, зачастую передававшиеся по наследству,
расценивались как собственность, которую монарх, правивший
законно, просто не мог отобрать.
Реформа Мопу спровоцировала пробуждение активности об-
щественного мнения. Интересно, что сам канцлер понимал всю
важность этой новой власти. Еще в 1769 г. он высказал мысль о
том, что для осуществления крупных реформ, в которых нужда-
346
М. В. Эберхардт
ется государство, «необходим энергичный, окруженный ореолом
государь, способный управлять общественным мнением»14.
Старые парламенты не любили и в лучшем случае относи-
лись к ним скептично. В то же время реформа Мопу, как и сам
канцлер, были настолько непопулярны и ассоциировались с ти-
ранией власти и беззаконием, что на фоне этого старые парла-
менты выглядели уже почти как великомученики, страдавшие
за нацию. Настоящим делом чести стал отказ от работы в новых
палатах, на тех же опытных юристов, которые вошли в «парла-
менты Мопу», смотрели как на предателей.
Крайне непопулярная парламентская реформа Мопу была
отменена почти сразу же после вступления на престол молодого
Людовика XVI, старавшегося угодить всем чаяниям, возлагав-
шимся на него современниками, и в этом смысле судьба канцле-
ра пересекается с судьбой Тюрго и, можно сказать, приносится
в жертву новому правлению.
Отставка Мопу, отмена его преобразований, возвращение
старых парламентов и назначение «просветителей» на ключевые
государственные посты стали неким символическим актом обе-
щания великих перемен и заботы молодого короля о правах и по-
требностях своих подданных.
Людовик XVI вступил на престол 10 мая 1774 г. От нового
царствования ждали исправления ошибок прежнего правления
и реформ, причем ожидания эти требовали взаимоисключающих
мер: с одной стороны, униженные магистраты и их почитатели
ожидали восстановления своих прав, которые они приравнивали
к «правам нации», поскольку позиционировали себя именно за-
щитниками народа от «тиранических посягательств», в то время
как представляли и защищали исключительно свои собственные
корпоративные интересы. С другой стороны, просветительски
настроенная публика жаждала скорейших перемен в соответствии
с передовыми идеями эпохи и имела своих героев — претенден-
тов на ключевые государственные посты.
Пожалуй, еще никогда Франция не возлагала столько надежд
на нового монарха.
Именно желая оправдать все надежды, Людовик XVI, после
почти трехмесячного колебания, дал отставку самым непопуляр-
ным министрам — канцлеру Мопу и генеральному контролеру
14 Ардашев П. Администрация и общественное мнение во Франции перед ре-
волюцией. Исторический очерк. Киев, 1905. С. 23.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...
347
Терре, что вызвало самое настоящее ликование, выразившееся в
«варфоломеевской ночи министров» 24 августа 1774 г.15 В Пари-
же толпа «отпраздновала» отставку Терре, «обвиняемого» пуб-
ликой в участии в «голодном заговоре»16 против населения, и
Мопу — символа тирании и беззакония старого правления, устро-
ив символическую казнь над соломенными чучелами, изобра-
жавшими низвергнутых министров. Причем, если о Терре благо-
получно «забыли» после торжественного сожжения его куклы,
то изображениям Мопу еще несколько дней устраивали разного
рода экзекуции.
Отставка Мопу означала уничтожение и его судов. Опальный
министр отказался сложить с себя звание канцлера, был изгнан
и удалился в свои поместья. Сам он так прокомментировал вос-
становление старых парламентов новым королем: «Я выиграл
для короля процесс, длившийся 500 лет. Если король хочет за-
ново его проиграть — это его право»17.
Кроме восстановления старых парламентов, «варфоломеев-
ская ночь» означала и назначения новых людей на ключевые го-
сударственные должности.
Должность хранителя печатей получил Миромениль — угод-
ный и магистратам, и просветителям: он заслужил репутацию
настоящего героя среди членов старого парламента, так как в свое
время отклонил предложение стать президентом новой судебной
палаты Мопу в 1771 г. и имел дружеские отношения с «филосо-
фами».
Новым генеральным контролером финансов стал Анн Робер
Жак Тюрго — известный философ, экономист, член физиократи-
ческого кружка. Сам факт назначения Тюрго на должность гене-
рального контролера уже был обещанием скорых перемен во всей
экономической системе государства. Физиократические теории
Франсуа Кенэ были весьма популярны и даже становились осно-
вой для попыток некоторых преобразований при Людовике XV.
15 Подробнее см.: Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. М., 1979.
16 Голодный заговор, или «общество голодовки» Pacte de Famine — широко рас-
пространенная во Франции XVIII в. теория заговора, согласно которой зерно
намеренно скупалось и вывозилось из Франции специально созданной для
этого компанией с целью спекуляции. Одним из организаторов «пакта» счи-
тался генеральный контролер финансов Террэ, а пайщиками — члены коро-
левской семьи. Подробнее см.: Афанасьев Г Е. Условия хлебной торговли во
Франции в конце XVIII века. СПб., 1891; Kaplan S. The Famine Plot Persuasion
in Eighteenth-Century France. Pennsylvania: Diane Publishing Co, 1982.
17 Цит. по: Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. С. 164.
348
М. В. Эберхардт
Новый министр имел подробнейший план реформ, которые мож-
но было провести, именно заняв предложенную ему должность.
Еще при жизни Тюрго стал объектом пристального внима-
ния и восхищения со стороны «пишущей интеллигенции» — так
формировалось положительное восприятие личности и деятель-
ности министра.
Сама биография министра представляет собой почти идеаль-
ный образ управленца и реформатора.
Анн Робер Жак Тюрго был выходцем из семьи дворянства
мантии. Дед занимал посты интенданта в Меце и Туре, отец —
должность купеческого прево в Париже и был весьма уважаемым
деятелем городского управления.
Тюрго был третьим сыном в семье и должен был делать карьеру
на духовном поприще. После обучения в семинарии Сен-Сюльпис
он поступил в Сорбонну. Там его заметили как талантливого мо-
лодого человека, склонного к философии. Уже в Сорбонне сфор-
мировались его взгляды на политику, общественное устройство,
завязались основные дружеские отношения, сложился круг об-
щения, который впоследствии во многом определил его судьбу
(Морелли и другие «просветители»).
Несмотря на блестящее окончание Сорбонны, Тюрго не хотел
связывать свою судьбу с духовным поприщем и просил отца устро-
ить его на службу в Парижский парламент. Он получил низовую
должность рекетмейстера, но именно в этот период своей жизни
был больше занят своими научными изысканиями и являлся по-
стоянным и непременным участником известнейших и модных
светских салонов. Его друзьями, а потом и коллегами по работе
над знаменитой Энциклопедией были Монтескье, д’Аламбер,
Гельвеций, Гольбах, Кондорсе, Дюпон де Немур и др. Его востор-
женно оценивал Вольтер, он познакомился с Адамом Смитом и
также произвел на него большое впечатление своими рассужде-
ниями по экономическим вопросам.
Тюрго также был членом кружка физиократов, поддерживал
и развивал знаменитое учение о «чистом продукте» и необходи-
мости свободы экономической деятельности, совершил несколь-
ко поездок по провинциям с выдающимся экономистом Гурне,
изучая особенности экономического развития различных обла-
стей Франции.
В 50-х гг. XVIII в. Тюрго писал работы по философии, поли-
тической географии, всеобщей истории, о религиозной терпимо-
сти как одном из принципов государственной политики, фило-
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...
349
софские и экономические статьи в Энциклопедию, благодаря
чему складывалась репутация Тюрго как энциклопедиста и фи-
лософа, претендующего не просто на роль мыслителя-теоретика,
но и создателя неких проектов преобразования многих сфер жиз-
ни страны.
В 1761 г. Тюрго назначили интендантом (уже «традицион-
ная» должность для рода Тюрго) Лиможа (Лимузен). Именно на
этом посту Тюрго попытался «опробовать» свои идеи в духе фи-
зиократической теории, которая лучше всего подходила (как ему
представлялось) для большой и практически исключительно сель-
скохозяйственной территории. В частности, он пытался удержать
свободу хлебной торговли для Лимузена, заменил тяжелую го-
сударственную дорожную повинность corvee дополнением к на-
логу талье, строил казармы, облегчая для своей провинции тя-
желую систему военных постоев.
В неурожайном и кризисном 1771 г. он получил признание
и обрел популярность как интендант, спасший свою провинцию
от голода.
Таким образом, в начале 70-х гг. XVIII в. Тюрго был широко
известен. Он был неким символом лучшего будущего. Опытный
управленец, доказавший свою компетентность, знаменитый ав-
тор научных трудов — его восхваляли так рьяно, что он сам был
вынужден сдерживать пыл своих поклонников. Друзья шутли-
во и восторженно говорили о том, что он «помешался на обще-
ственном благе»18.
Вольтер в своих письмах сравнивал его с Сюлли и Кольбером.
Просвещенное общество знало, что у Тюрго есть план преобразо-
ваний, который может привести страну к благоденствию. Дело
оставалось за малым — Тюрго должен был получить высокий го-
сударственный пост, желательно генерального контролера фи-
нансов19, так как именно эта должность давала широчайшие пол-
номочия для воплощения любых, даже самых смелых задумок.
Поэтому, когда на престол вступил новый монарх, так много обе-
щавший, не оставалось практически никаких сомнений, кто зай-
мет ключевой пост.
18 Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. С. 74.
19 Генеральный контролер финансов имел обширные полномочия: он руководил
всеми интендантами провинций и назначал таковых в те провинции, которые
не имели местного самоуправления. Он ведал «торговлей и мануфактурами».
Также за ним был закреплен титул генерального директора мостов и дорог
Франции, застав и мостовых Парижа, плотин и насыпей, торговых портов.
350
М. В. Эберхардт
Однако прежде чем вступить в столь желаемую должность,
Тюрго попросил аудиенции у короля и твердого обещания под-
держать его реформаторский план. По сути, это было некое
условие, которое будущий министр поставил самому королю.
Тюрго предоставил Людовику XVI обширный мемуар с опи-
санием плана реформ, которые король первоначально одобрил.
Новый генеральный контролер начал с мер жесткой экономии,
сокращения некоторых должностей и наступления на систему
откупа. Поскольку он предполагал недовольство министров уре-
занием расходов, он потребовал беседы с каждым из них в при-
сутствии короля.
В качестве показательного примера генеральный контролер
сократил собственное жалование и отказался от крупной суммы,
причитающейся чиновнику при вступлении в должность.
Современники отмечали природную скромность Тюрго. Прав-
да, он сумел представить себя и свою программу в выгодном све-
те. Кроме того, он постоянно просил совета известных и влия-
тельных людей: Мальзерба, аббата Вери, Ломени де Бриенна.
Первое крупное преобразование Тюрго, которое он сам счи-
тал центральным в своем плане, была свобода хлебной торговли.
Идея была не нова, и уже имелся некоторый опыт (1860-е гг.),
однако новый министр в своем законопроекте подробнейшим об-
разом объяснял причину, суть и полезность такой меры, надеясь
на всеобщую поддержку.
Первоначально эдикт встретили с восторгом (по выражению
Вольтера, «публика рыдала от счастья»), тем не менее сразу же
были предприняты попытки предостеречь министра о возмож-
ных последствиях. Показательно письмо одного из членов пар-
ламента к Тюрго:
Вы родились, чтобы быть спасителем Франции <...> второй Сюл-
ли, второй Кольбер <...> но <...> я не знаю, осведомлены ли
вы о состоянии сбора урожая этого года <...> Надо готовиться
к естественному подорожанию. Если только к этому добавятся
страх и брожение умов, вы уже не будете хозяином происходя-
щих событий <...> И не стоит ли еще опасаться того влияния,
которое эти события окажут на разум молодого принца, еще не
приобретшего опыта <...> первое желание которого, при всту-
плении на трон, было снизить цену хлеба?20
20 Цит. по: Lever Ё. Louis XVI. Fayard, 2003. Р. 141.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...	351
Многие опасались волнений, логично ожидаемых вследствие
неурожаев, продолжавшихся уже три года. Кроме того, во мно-
гих провинциях были случаи эпизоотии, о которых министр не
только знал, но и потратил много сил на исправление ситуации
в первые месяцы своего пребывания на посту. Однако Тюрго оста-
вался тверд в своих решениях и планах, хоть и поддерживал по-
стоянный контакт с интендантами провинций, он посылал ин-
струкции.
Вследствие новой политики хлебной торговли и неурожаев
хлеб резко вырос в цене, что привело к широким народным вол-
нениям, вылившимся в 1775 г. в так называемую Мучную войну.
Именно она, всколыхнувшая общество, испугавшая двор и коро-
ля, стала началом заката министерства Тюрго. В результате про-
вала «хлебной реформы» Тюрго проявилась немыслимая ранее
угроза в бунтующих: «...если хлеб не подешевеет, а министра не
снимут, мы истребим весь род Бурбонов»21.
Король, желавший нравиться всем и быть популярным в на-
роде, уже не так безоговорочно поддерживал министра.
Причину неудачи реформ Тюрго просвещенная публика
видела в чем и в ком угодно, только не в деятельности самого
реформатора. Кондорсе подчеркивал вину местных властей, яз-
вительно замечая: «Они [чиновники] думают, что если не уста-
новили твердых цен на хлеб, значит, они выполнили все, чего
требовал закон»22.
Сам Тюрго считал Мучную войну результатом заговора его
недоброжелателей и подстрекательства толпы со стороны специ-
ально нанятых его врагами агентов. Он довольно жестко распра-
вился с бунтами, утроив даже несколько показательных казней
«зачинщиков». Кроме того, министр запретил распространение
ряда сочинений, в которых аргументированно критиковалась его
хлебная политика. Он действовал вполне классическими жест-
кими мерами.
В 1776 г. Тюрго, уже вызывающий недовольство у придвор-
ных и парламентов, пытался провести еще шесть эдиктов, важ-
нейшими из которых были: об отмене цеховой регламентации; о
замене дорожной барщины (corvee) дополнительным налогом,
падающим на земельную собственность вне зависимости от со-
словной принадлежности владельца.
21 Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. С. 314.
22 Цит. по: Там же. С. 95.
352
М. В. Эберхардт
Законопроекты вызвали жесткое сопротивление парламен-
тов и были приняты только ценой королевского заседания пар-
ламента23. Однако под давлением магистратур и придворных, во
многом напуганный событиями «Мучной войны», король 12 мая
1776 г. отправил Тюрго в отставку. Отставка и опала Тюрго бы-
ли восприняты в просветительских кругах как предательство со
стороны короля и результат интриг придворных (королевы и
министров).
Именно в это время и формируется оценка деятельности Тюр-
го и видение причин неудачи реформ. Тюрго воспринимается как
жертва, «преданный реформатор», чьи преобразования могли
бы спасти страну от катастрофы.
Будучи сторонником политической теории физиократов о
«законном деспотизме», наиболее четко высказанной Кенэ в тру-
де «Деспотизм Китая», Тюрго считал, что лишь при сильном аб-
солютном монархе, в случае необходимости применяя жесткую
силу против любой оппозиции, можно не только эффективно
управлять, но и провести нужные преобразования системы. По-
этому в своих последних отчаянных письмах к королю перед опа-
лой он пытался и уговорить, и напугать монарха: «Вас считают
слабым, Сир, и бывали случаи, когда я опасался, не был ли этот
недостаток присущ Вашему характеру <...> Никогда не забы-
вайте, государь, что только слабость привела голову Карла I на
плаху»24.
Однако никакие доводы, исходившие от министра, пошат-
нувшего популярность монарха в народе и парламенте, уже не
могли повлиять на решение короля.
В отличие от Мопу, Анн Роббер Жак Тюрго стал примером
настоящего реформатора, своеобразного «рыцаря эпохи Просве-
щения», бессребреника, философа, экономиста.
По сути, закрепившийся образ во многом противоречит как
самой деятельности министра, так и ее результатам. Физиокра-
тические теории пытались поставить на службу королевству мно-
гие чиновники. Так, например, за несколько лет до введения ре-
формы corvee Тюрго — интенданта в Лимузене, подобную меру
ввел в Кане интендант Фонзетт, что не вызвало столь же бурных
восторгов.
23 Королевское заседание парламента lit de justice — торжественное заседание
парламента в присутствии короля, фактически означавшее принудительную
регистрацию вносимых законов.
24 Цит. по: Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. С. 506.
Канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Ъорго...
353
Вопреки рассуждениям Кондорсе и Дюпона де Немура, Тюр-
го не был и сторонником участия нации в управлении государ-
ством, считая, что это может расшатать систему.
Кроме того, учитывая большой опыт управления огромной
сельскохозяйственной провинцией в течение 14 лет, изучения
особенностей развития регионов страны, введения свободы хлеб-
ной торговли в период длительных неурожаев и эпизоотии вы-
глядит скорее политикой теоретика, чем практика. Правда, общее
«рутинное» управление ведомством Тюрго осуществлял совер-
шенно обычными мерами, проявляя себя образцовым чиновни-
ком своего времени.
Несмотря на то что Мопу и Тюрго занимали разные должно-
сти и их преобразования касались разных сфер жизни государ-
ства (политической и экономической систем), можно сказать, что
эти два чиновника, имевшие сходное происхождение (старые чи-
новничьи фамилии), не так уж отличаются друг от друга по ха-
рактеру деятельнрсти.
«Парламенты Мопу» были не менее «реформаторскими» по
своей сути, чем планы Тюрго. Кроме того, парламенты оказались
довольно эффективной и продуманной системой. Критике и не-
нависти подверглись не новые палаты, а определенное проявле-
ние тирании власти. Само правление Людовика XV воспринима-
лось как период застоя, одновременно пассивности и крайней
враждебности всему новому, прогрессивному. И только сам Мо-
пу гораздо позднее напишет довольно подробные мемуары, в ко-
торых назовет свои действия «революцией» : «...De la revolution
орёгёе dans la constitution de la monarchie frangaise» (революция,
произведенная в основании французской монархии).
Реформы же Тюрго, при всей широте и разносторонности
планов, не имели цели изменить систему государства в целом, а
пытались «настроить» на новый лад отдельные элементы.
Оба министра стали жертвами опалы. Мопу пал в результа-
те знаменитой «варфоломеевской ночи министров», как один
из самых непопулярных государственных деятелей, симво-
лизировавших беззаконие и деспотизм власти. Тюрго был от-
правлен в отставку в 1776 г., причины которой приписывают
придворным интригам, однако, несмотря на несомненную по-
пулярность среди поклонников «просветителей», «мучнаявой-
на» и методы наведения порядка в стране сделали философа
Тюрго не намного «лучше» министров Людовика XV в глазах
простого люда.
354	М. В* Эберхардт
Таким образом, сравнение этих двух фигур, скорее, натал-
кивает на сопоставление двух эпох в истории Франции Старого
порядка, а, значит, и двух моделей преобразований, различаю-
щихся своими целями, задачами и методами.
ДИСКУССИЯ ПО ДОКЛАДАМ Т. Н. ТАЦЕНКО,
Я. И. ПРОКОПЕНКО И М. В. ЭБЕРХАРДТ
Вопросы к Т. Н. Таценко:
И. Р. Соколовский: Поскольку вы говорите, что бюрократию
перевели на оседлость, то это предполагает появление специаль-
ных зданий и т. п. Существуют ли исследования, освещающие
этот вопрос?
Т. Н. Таценко: Разумеется, создание этих органов управле-
ния влекло за собой строительство специальных зданий. В Штут-
гарте, например, органы центрального управления назывались
одним общим словом — Kanzlei («канцелярия»); было построено
специальное здание, которое так и называлось. Да, все строили.
И. Р. Соколовский: Как эти перемены отразились символи-
чески в архитектуре?
Т. Н. Таценко: Под сводчатым потолком в этом здании нахо-
дилось казначейство. В целом это были довольно приземистые,
крепкие постройки, по крайней мере в XVI в.
П. В. Крылов: Насколько бюргерские кланы пытались сохра-
нить должности внутри семьи, унаследовать их, закрепив за од-
ной семьей, как это было, например, во Франции?
Т. Н. Таценко: Это было очень ярко выражено в тех государ-
ствах, где дворянство было не такое сильное, например в Гессене,
Вюртемберге. В Вюртемберге было примерно 25 семей, которые
пытались передавать эти должности внутри своего клана род-
ственников. Не всегда, даже редко, это удавалось передать имен-
но сыну, но, по крайней мере, племяннику, зятю. Т. е. они не по-
зволяли туда вторгаться чужакам. Они были очень крепкими, с
сильным самосознанием и считали себя чуть ли не сильнее дво-
рянства. И князь их поддерживал, поскольку он считал, что это
стабилизирует его опору — солидарность клана, солидарность с
князем. Но так было не везде, это было в Гессене и Вюртемберге.
Д. А. Редин: Очень интересный для меня доклад, так как воз-
никают параллели с российским вариантом. Вопрос вот какой:
на что жили?
Т. Н. Таценко: Был договор, акт о назначении на службу, и
там указывалось, сколько в год служащий получает. Кроме того,
были столовые деньги, одежда, были квартирные деньги, дрова.
Из особых натуральных поместий государем выдавалось вино,
овцы, козы и т. д. Наиболее крупным служащим давались земель-
356
Дискуссия по докладам Т. Н. Ткценко, Я. И. Прокопенко и М. В. Эберхардт
ные пожалования, особенно там, где произошла Реформация и в
результате секуляризации церковных имений высвободились
земли, которые теперь раздавались служащим, и это была осно-
ва для дальнейшего аноблирования. Еще была система пенсий,
оплата обучения детей в университетах. Т. е. людей, которые дер-
жали на своих плечах государство, ценили. Государь осознавал,
на ком он стоит.
П. В. Седов: Было ли возможно такое, чтобы один чиновник
возглавлял несколько ведомств, как, например, в России? И если
он очень занят по одному, то все остальные закрываются?
Т. Н. Таценко: Нет.
П. В. Седов: Если началась война, то у нас все судебные ор-
ганы закрывались, а как здесь?
Т. Н. Таценко: Здесь — нет. Работали профессионалы с уни-
верситетским образованием, и в чрезвычайных ситуациях они
продолжали работать.
П. В. Седов: Были ли мелкие переписчики бумаг, которые
вообще не получали жалования?
Т. Н. Таценко: Да, в начале XVI в. такое бывало. Потому что
в начале XVI в. не все так формализовано и часть мелких служа-
щих-переписчиков получали свою зарплату от такс... Это малень-
кие деньги, на них нельзя было жить.
П. В. Седов: А сколько было таких мелких служащих?
Т. Н. Таценко: Это зависело от канцелярии, ее размеров. Тен-
денция такая, что число служащих постоянно растет. Происхо-
дит дифференциация служащих, поскольку сфера оформляемо-
го права постоянно растет. К тому же канцелярий могло быть две,
одна — тайная. Если образовывался тайный совет, пусть даже
он не был институциализирован, то доверенные советники соби-
рались при государе, там был свой камер-секретарь и писцы.
А. В. Толстиков: Как на практике выглядел принцип колле-
гиальности и когда появился сам термин?
Т. Н. Таценко: Коллегиум — латинское слово, я полагаю, что
оно и тогда употреблялось в том же значении. Коллегиальность
означала, что на заседаниях должны присутствовать все члены
Совета, по крайней мере юристы и писцы. Дворяне, которые од-
новременно при дворе занимали должности маршала или канцле-
ра могли и отсутствовать, так как они имели представительские
функции. Но все остальные должны были присутствовать, в том
числе и писцы, поскольку ведется протокол. В уставах все запи-
сано, как они говорят: каждый должен высказать свое мнение, не
Дискуссия по докладам Т. Н. Таценко, Я. И. Прокопенко и М. В. Эберхардт 357
повторяться, не уводить в сторону. И мнения о решении вопроса
спрашиваются у всех, коллегиальность и есть разделение ответ-
ственности и проверка надежности принятого решения. Там мог
присутствовать государь. Конечно, это идеальная картина.
А. В. Толстиков: Т. е. речь идет именно о коллегиальном прин-
ципе и ницак не о тех коллегиях XVII — XVIII вв., которые воз-
никают в петровское время в России? В шведских учебниках пи-
шут, что коллегии появляются только в 20-30-х гг. XVII в.
Д. А. Редин: Надо различать, по-видимому, систему колле-
гий и коллегиальный принцип. В данном случае речь идет не о
системе коллегий, а только о принципе коллегиальности.
Вопросы к М. В. Эберхардт:
П. В. Крылов: Вот это стремление к переменам накануне вос-
шествия на престол Людовика XVI и в первые годы его правле-
ния — в каких именно словах это стремление к переменам выра-
жалось? Как звучала сама фраза и где это публиковалось?
М. В. Эберхардт: Это очень хорошо видно по мемуарам и по
памфлетной литературе, по высказываниям того же Вольтера
видно, что именно ждут перемен.
П. В. Крылов: Какое использовалось слово?
М. В. Эберхардт: Используют слово «улучшение» и слово
«перемены».
Л. А. Пименова: Я хочу добавить. Пожалуй, одно из самых
красноречивых свидетельств этого ожидания перемен содержа-
лось в письме Вольтера, в котором он сравнивал себя с Симоном
Благоприимцем («Ныне же отпускаешь меня грешного...»): он
дождался пришествия Мессии!
М. В. Эберхардт: Кстати, сам Вольтер обрисовал свое отно-
шение к Мопу. С одной стороны, старые магистраты все равно
идиоты, с ними давно надо было покончить (Вольтер отличался
жесткими характеристиками) как с неспособными «даже подне-
сти хлеб ко рту », а с другой — о Мопу он же сказал, что «эта жел-
тая рожа давно должна гнить где-нибудь под землей». Т. е. он и
Мопу ненавидит, и старых магистратов ненавидит. Новые пар-
ламенты «на ура» не принимает, но понимает, что это надо. И ког-
да Людовик XVI восстанавливает магистраты, то ему говорили
те же просветители, что он напрасно это делает. Сам же Людовик,
очевидно, не понимал, что перемены, которых от него ждут, вза-
имоисключающие, что можно только либо направо, либо налево.
Он считал, что он восстанавливает справедливость.
358
Дискуссия по докладам Т. Н. Таценко, Я. И. Прокопенко и М. В. Эберхардт
Вопрос к Я. И. Прокопенко:
П. В. Крылов: Какими еще языками владел Фик?
Я. И. Прокопенко: Встречаются немецкие термины, возмож-
но, после многих лет в России, он выучил и русский. Я предпо-
лагаю, что он мог знать и шведский.
Д. Н. Копелев: В первый день мы говорили о понятиях, и все
согласились, что все очень спорно, многогранно, грани размыты,
одно дело — Россия, другое — Европа... Если вспомнить наши
определения реформ, то мы видим, что реформы у нас и корен-
ные, и второстепенные, и половинчатые, и вялые, превращают-
ся в контрреформы и т. д. И когда эта понятийная масса на нас
наваливается, то, естественно, возникает вопрос: какое участие
во всех этих процессах принимают люди, можно ли вообще со-
вместить институты и людей?
В выступлениях на нашей конференции все время звучит
бюрократическая точка зрения, говорится о власти и об учреж-
дениях, документы также используются соответствующие: эдик-
ты, указы и т. п. А голоса простых людей звучат крайне эпи-
зодически. Конечно, правительственная деятельность всегда
эффективна, с точки зрения бюрократии. А с точки зрения обыч-
ных людей? И что такое реформы? И получается, если собрать
все, о чем мы говорили, то не кажется ли вам, что очень часто
реформы начинают сводиться к деятельности любого законода-
теля вообще — реформа кораблестроения, реформа скорописи,
реформа воротников и манжет и т. д. Получается, что вся дея-
тельность государственных органов может быть идентифициро-
вана как постоянное стремление к реформированию. Просто ки-
пучая жажда реформирования! Для любого человека, который
оказывается у власти, возникает очень важный вопрос: надо
предпринимать реформы, однако насколько он свободен в своих
решениях, насколько ему доверяет верховная власть? Все эти
муниципалы прекрасно понимали, кто над ними сидит. Мы бе-
седовали с Тамарой Николаевной [Таценко] и вспомнили, как
вел текущие дела бургундский герцог Карл Смелый, который
самолично проверял счета казначеев, заседал в советах и вел су-
дебные заседания. На его аудиенциях царили совершенно казар-
менные порядки, бедные муниципалы часами сидели перед ним
на скамьях, каждый согласно чину, и боялись пикнуть. А герцог
даже после обеда проверял их по списку и, сурово оглядывая
бедняг, отмечал, кто пришел, а кто не явился. И кто из них по-
смеет пикнуть? А под взором нашего демиурга — Петра I? Ко-
Дискуссия по докладам Т. Н. Таценко, Я. И. Прокопенко и М. В. Эберхардт 359
му-нибудь разве придет в голову вступить с ним в спор? Чуть
что — опала...
Другой вопрос — когда наши муниципалы становятся рефор-
маторами и насколько само это понятие может определить род их
деятельности? Они же не из пустоты появились, эти реформато-
ры, опыт управленческий у них какой-никакой имелся. Но мог
ли подумать Тюрго, «философ» Тюрго, больше десятка лет си-
девший в Лимузене и призванный теперь спасать монархию, что
его назовут реформатором и поставят на одну доску с «деспотом»
Мопу, тоже своего рода реформатором? Марина Валерьевна [Эбер-
хардт] убедительно показала, что так или иначе оба они спасали
Старый порядок, реформировали систему. К тому же эти рефор-
маторы были не одни: за спиной у них стояли влиятельные род-
ственники, семейные сети. Перед нами — профессия управленцев.
Или реформаторов? Тамара Николаевна [Таценко] продемонстри-
ровала, как выстраивается эта семейная структура. И мы смогли
увидеть всю цепочку. Началось все с генезиса, потом выстраива-
ется типология, и мы уже пришли к краху Старого режима и т. д.
А между ними герой Яны Игоревны [Прокопенко], будто бы взяв-
шийся ниоткуда авантюрист в лучшем смысле этого слова — Фик,
который прекрасно понимал, что за его плечами должна стоять
не только его рискованность, но и тот, кто его поддерживает «на-
верху». И реформы как некое емкое понятие, связанное с идеей
прогресса, развалились, их растащили в разные стороны груп-
повые интересы, корыстные мотивы, личные претензии. Пред-
мет исчез!
Сколько людей, находящихся у власти! Но где же безликое
множество, ради которого реформы проводились?! Где их реак-
ция на процесс улучшения их существования? В результате ин-
ституты власти проходят регулярную проверку на способность
самореформирования. Осуществляют реформы профессионалы-
реформаторы, люди одного круга, а безликое множество стоит
вокруг и безмолвно внимает их усилиям — молча и безропотно?
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
И УЧАСТНИКАХ ДИСКУССИИ
Акельев Евгений Владимирович — кандидат исторических наук, доцент
кафедры политической истории Национального исследовательского уни-
верситета «Высшая школа экономики», Москва. Научные интересы: со-
циальная история России XVII-XIX вв.; источниковедение; методы
исторического исследования. E-mail: eakelev@hse.ru
Анисимов Евгений Викторович — доктор исторических наук, профес-
сор, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института
истории РАН, лауреат премии митрополита Макария и Анциферов-
ской премии; профессор факультета истории и факультета истории ис-
кусств Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор На-
ционального исследовательского университета «Высшая школа
экономики», Санкт-Петербург. Научные интересы: история России
XVII-XVIII вв.; историография отечественной истории XVIII в. E-mail:
eanisimo v@hse. ru
Аракчеев Владимир Анатольевич — доктор исторических наук, заве-
дующий кафедрой отечественной истории и музеологии Псковского го-
сударственного университета. Научные интересы: история России XIV-
XVII вв.; источниковедение; методы исторического исследования;
история финансов. E-mail: arakk@rambler.ru
Бабкова Галина Олеговна — кандидат исторических наук, доцент ка-
федры политической истории факультета истории Национального ис-
следовательского университета «Высшая школа экономики», Москва.
http://www.hse.ru/org/hse/handbook/publ_eng. Научные интересы:
история России XVHI — первой половины XIX в.; история русского пра-
ва. E-mail: emme@mail.ru
Борисова Татьяна Юрьевна — кандидат исторических наук, старший
научный сотрудник Центра исторических исследований Национального
исследовательского университета «Высшая школа экономики», Санкт-
Петербург. Научные интересы: история России; юридическая наука и
юридическая техника в России XIX-XX вв.; язык права — язык власти.
E-mail: borisova@hse.spb.ru
Каменский Александр Борисович — доктор исторических наук, про-
фессор, заведующий кафедрой политической истории факультета исто-
рии Национального исследовательского университета «Высшая школа
экономики», Москва. Научные интересы: история России конца XVII —
первой четверти XIX в.; источниковедение; специальные исторические
Сведения об авторах и участниках дискуссии
361
дисциплины, городская жизнь в России в XVIII в.; методы историче-
ского познания. E-mail: akamenskii@hse.ru
Копелев Дмитрий Николаевич — кандидат исторических наук, доцент
Российского государственного педагогического университета им.
А. И. Герцена. Выпускник Европейского университета в Санкт-Петербурге.
Научные интересы: институциональная история Российского военно-
морского флота, проблемы европейской экспансии в контексте борьбы
морских держав за контроль над колониями и морскими коммуникаци-
ями (XVI — первая половина XIX в.); генеалогия, историческая антро-
пология. E-mail: kopelll07@list.ru
Кошелева Ольга Евгеньевна — доктор исторических наук, ведущий
научный сотрудник Института всеобщей истории РАН (Москва). На-
учные интересы: история России раннего Нового времени; социальная
история; история Петербурга; история детства, история образования,
история повседневности; методы исторических исследований.
E-mail: okosheleva61@gmail.com
Кром Михаил Маркович — доктор исторических наук, профессор исто-
рической компаративистики Европейского университета в Санкт-
Петербурге. Научные интересы: история России и Великого княжества
Литовского (XIV-XVII вв.); источниковедение; методы исторического
исследования; направления современных исторических исследований
(историческая антропология, микроистория, история повседневности,
компаративистика). E-mail: krom@eu.spb.ru
Крылов Павел Валентинович — кандидат исторических наук, научный
сотрудник отдела Всеобщей истории Санкт-Петербургского Института
истории РАН. Научные интересы: история европейского Средневековья;
история Латинской Америки; история христианства; история полити-
ческих учений. E-mail: pavel_kryloff@mail.ru
Курбатов Олег Александрович — кандидат исторических наук, сотрудник
Российского государственного архива древних актов, Москва. Научные
интересы: военная история России и Западной Европы XVI-XVII вв.;
источниковедение; историческая компаративистика. E-mail: olegkurbatov@
yandex.ru
Лазарева Арина Владимировна — кандидат исторических наук, стар-
ший научный сотрудник кафедры новой и новейшей истории стран Ев-
ропы и Америки исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.
Научные интересы: история Европы и Германии раннего Нового време-
ни; имагология; история культуры; источниковедение. E-mail: modem@
hist.msu.ru
Наседкин Егор Николаевич — кандидат исторических наук, специалист
Российского государственного архива древних актов, аспирант Москов-
ского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Научные
362	Сведения об авторах и участниках дискуссии
интересы: социально-экономическая история России XVII-XVIII вв.
E-mail: ennhist@gmail.com
Нурдин Юнас — PhD, научный сотрудник Национальной библиотеки
Швеции, Стокгольм. Научные интересы: политическая история Шве-
ции Нового времени; история политических идей. E-mail: Jonas.Nordin@
kb.se
Пименова Людмила Александровна — кандидат исторических наук,
доцент кафедры новой и новейшей истории стран Европы и Америки
Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. На-
учные интересы: французское дворянство Старого порядка; абсолютная
монархия во Франции; политическая культура Франции XVHI в. E-mail:
mpimeno@yandex.ru
Прокопенко Яна Игоревна — соискатель кафедры истории России до
начала XIX в. Московского государственного университета им. М. В. Ло-
моносова. Научные интересы: история России XVIII в.; иноземцы в
России XVIII в.; историческая антропология; источниковедение; исто-
рическая биография. E-mail: jana.prokopenko@gmail.com
Редин Дмитрий Алексеевич — доктор исторических наук, доцент, за-
ведующий кафедрой истории России Института гуманитарных наук и
искусств Уральского федерального университета. Научные интересы:
социально-политическая и экономическая история; история права и го-
сударственного управления России XVII-XVIII вв.; историческая реги-
оналистика; источниковедение; феномен переходности от Средневековья
к Новому времени. E-mail: volot@mail.ru
Седов Павел Владимирович — доктор исторических наук, ведущий на-
учный сотрудник отдела древней истории России Санкт-Петербургского
института истории РАН. Научные интересы: царский двор; политиче-
ская придворная история; история России XVII-XVIII вв. E-mail: se-
dovpv@rambler. ru
Серов Дмитрий Олегович — доктор исторических наук, заведующий
кафедрой теории и истории государства и права Новосибирского госу-
дарственного университета экономики и управления. Научные интере-
сы: история судебного устройства и правоохранительной системы Рос-
сии XVIII-XX вв.; история отечественной кодификации и уголовного
процесса XVIII в.; история российской бюрократии XVIII в.; обстоятель-
ства биографии Петра I. E-mail: serovl313@mail.ru
Соколовский Иван Ростиславович — кандидат исторических наук, стар-
ший научный сотрудник Института истории Сибирского отделения РАН.
Научные интересы: история России, Сибири и мира (XVII в.); методы
исторического исследования; направления современных исторических
исследований (историческая антропология, микроистория, история по-
вседневности, компаративистика). E-mail: sokolowski@yandex.ru
Сведения об авторах и участниках дискуссии
363
Таценко Тамара Николаевна — кандидат исторических наук, старший
научный сотрудник отдела всеобщей истории Санкт-Петербургского Ин-
ститута истории РАН. Научные интересы: история Германии XVI в.;
развитие структур управления немецких территориальных государств
этого периода; палеография и дипломатика немецких грамот и писем
XVI в. E-mail: tntatsenko@mail.ru
Толстиков Александр Владимирович — кандидат исторических наук,
доцент кафедры истории стран Северной Европы Петрозаводского госу-
дарственного университета. Научные интересы: история российско-
шведских связей в XVI-XVII вв.; история Швеции в раннее Новое вре-
мя; источниковедение; направления современных исторических
исследований (историческая антропология, история понятий). E-mail:
a_tolstikov@mail.ru
Трефилов Евгений Николаевич — кандидат исторических наук, стар-
ший преподаватель кафедры истории идей и методологии историче-
ской науки факультета истории Национального исследовательского
университета «Высшая школа экономики», Москва. Научные интересы:
история России XVH-XVIII вв.; народные восстания XVII-XVHI вв.;
источниковедение. E-mail: trefilov74@mail.ru
Уваров Павел Юрьевич — доктор исторических наук, член-корреспондент
РАН, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН;
профессор, заведующий кафедрой социальной истории Национального
исследовательского университета «Высшая школа экономики», Москва.
Научные интересы; история Средних веков и раннего Нового времени;
социальная история Франции; история средневекового города; история
университетов; франко-российские связи XVI-XVII вв.; историография.
E-mail: oupav@mail.ru
Федоров Сергей Егорович — доктор исторических наук, профессор ка-
федры истории Средних веков Санкт-Петербургского государственного
университета. Научные интересы: социальная история Англии, Шот-
ландии и Ирландии в Средние века и раннее Новое время; формирова-
ние западноевропейских государств в раннее Новое время; верховная
власть и средневековая политическая теология; королевский двор и
официальный церемониал. E-mail: 63serg-fyodorov@mail.ru
Филипп Минар — французский историк, профессор истории Нового
времени факультета истории Университета Париж-VHI Венсен-Сен-Дени.
Научные интересы: экономическая и социальная история Франции и
Англии XVIII-XIX вв.; история экономической политики; история тру-
да и трудового законодательства; история интеллектуальной собствен-
ности (патенты, авторские права). E-mail: philippe.inard@ens.fr
Чурзин Вячеслав Васильевич — преподаватель истории в гимназии
№ 405 Санкт-Петербурга.
364	Сведения об авторах и участниках дискуссии
Шоб Жан-Фредерик— французский историк Центр изучения современ-
ной Бразилии Высшей школы социальных наук. Научные интересы:
процессы изменения в политической структуре Западной Европе в Но-
вое время; история иберийских монархий.
Эберхардт Марина Валериевна — старший преподаватель кафедры
всеобщей истории Красноярского государственного педагогического
университета им. В. П. Астафьева. Научные интересы: история Фран-
ции; история раннего Нового времени; новая история стран Европы и
Америки; историческая антропология; методология науки. E-mail:
Eberchardt_m@mail.ru
Научное издание
ФЕНОМЕН РЕФОРМ НА ЗАПАДЕ И ВОСТОКЕ ЕВРОПЫ
В НАЧАЛЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVI-XVHI ВВ.)
Сборник статей
Утверждено к печати Ученым советом
Европейского университета в Санкт-Петербурге
Редакторы М. С. Баранникова, М. М, Дадыкина
Корректор М. С. Баранникова
Дизайн А. Ю. Ходот
Верстка М. Ю. Виноградова
Издательство
Европейского университета в Санкт-Петербурге
191187 Санкт-Петербург, ул. Гагаринская, ЗА
Сайт и интернет-магазин Издательства:
www.eupress.ru
e-mail: books@eu.spb.ru
тел.: +7 812 386 7627
Подписано в печать 13.09.2013.
Формат 60х88*/1б- Усл. печ. л- 20,7.
Тираж 700 экз.
Отпечатано в типографии
издательско-полиграфической фирмы «Реноме»,
192007 Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, д. 40
тел./факс (812) 766-05-66
e-mail: renome@comlink.spb.ru
www. renomespb. ru
КНИГИ ПО ИСТОРИИ,
вышедшие в Издательстве
Европейского университета в Санкт-Петербурге
в 2012-213 гг.
АЛЕКСАНДР II. ТРАГЕДИЯ РЕФОРМАТОРА:
люди в судьбах реформ, реформы в судьбах людей
Сборник статей
2012. 296 с. ISBN 978-5-94380-132-7
СПОРЫ О НОВГОРОДСКОМ ВЕЧЕ:
междисциплинарный диалог
Сборник статей; [RES PUBLICA]; вып. 6
2012. 302 с. ISBN 978-5-94380-133-4
Ольга Малинова-Тзиафета. ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ:
Социокультурные факторы освоения дачного пространства
вокруг Петербурга (1860—1914)
Территории истории; вып. 5
2013. 336 с. ISBN 978-5-94380-137-2
Борис Корниенко. ПРАВЫЙ ДОН:
казаки и идеология национализма (1909—1914)
Территории истории; вып. 6
2013. 232 с. ISBN 978-5-94380-149-5
Готовятся к изданию
Борис Каганович. ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ:
Историк и время
2013
Наталья Потапова. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ
В СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Учебное пособие
2014
СЕРИЯ «ЭПОХА ВОЙН И РЕВОЛЮЦИЙ»
ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ПОСЛАНИЯ ВЕРХОВНОМУ
ПРАВИТЕЛЮ И ВЕРХОВНОМУ
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ
АДМИРАЛУ А. В. КОЛЧАКУ.
Ноябрь 1918 — ноябрь 1919 г.
Сборник документов; ЭВР; вып. 1
2012. 560 с. ISBN 978-5-94380-139-6
«ПРЕТЕРПЕВШИЙ ДО КОНЦА СПАСЕН БУДЕТ»:
женские исповедальные тексты о революции
и гражданской войне в России
ЭВР; вып. 2
2013. 262 с. ISBN 978-5-94380-140-2
Ник Барон. КОРОЛЬ КАРЕЛИИ.
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на
севере России в 1918—1919 гг.: история и мемуары
пер. с англ. А. Голубева; ЭВР; вып. 3
2013. 346 с. ISBN 978-5-94380-144-0
Готовятся к изданию
Джон Генри Паттерсон. С ИУДЕЯМИ
В ПАЛЕСТИНСКОЙ КАМПАНИИ
пер. с англ.
2013
Генерал граф Рюдигер фон дер Гольц. МИССИЯ
В ФИНЛЯНДИИ И ПРИБАЛТИКЕ
пер. с нем.
2014
Пол Фуселл. БОЛЬШАЯ ВОЙНА
И СОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ
пер. с англ.
2014