История военной разведки и контрразведки Красной армии в период подготовки и осуществления Маньчжурской наступательной операции 1945 года. Диссертация - Романенко А.Н.

ГЛАВА 1. СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
1.1. Особенности организации и управления советских органов разведки и контрразведки

1.2. Специфика задач, стоящих перед военной разведкой и контрразведкой на Дальнем Востоке

ГЛАВА 2. РОЛЬ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ ПРИ ПОДГОТОВКЕ И ПРОВЕДЕНИИ МАНЬЧЖУРСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ
2.1. Обстановка на дальневосточном театре военных действий накануне Маньчжурской наступательной операции

2.2. Значене военной разведки в подготовке Маньчжурской наступательной операции

2.3. Задачи военной разведки в ходе Маньчжурской наступательной операции

ГЛАВА 3. ВКЛАД ВОЕННОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ В УСПЕХ СССР НА МАНЬЧЖУРСКОМ ТЕАТРЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
3.1. Задачи военной контрразведки в период подготовки и проведения Маньчжурской наступательной операции

3.2. Действия военной контрразведки после сдачи Квантунской армии и капитуляции Японии

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ

Автор: Романенко А.Н.

Теги: история внешней разведки

ISBN: 978-5-9950-0455-4

Год: 2026

Похожие

Вопросы истории №10 за 2004 год

Япония и СССР. Тайная война на море. 1923–1945 гг

История военной контрразведки. СМЕРШ Империй

Великий перелом: 1 июля — 31 декабря 1943 года. Органы Государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том четвертый. Книга 2

Текст

Министерство науки и высшего образования РФ
Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
Институт монголоведения, буддологии и тибетологии
Сибирского отделения Российской академии наук

На правах рукописи

Романенко Александр Николаевич
ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ И КОНТРРАЗВЕДКИ
КРАСНОЙ АРМИИ В ПЕРИОД
ПОДГОТОВКИ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
МАНЬЧЖУРСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ
1945 ГОДА

Специальность 5.6.1 – отечественная история

Диссертация
на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель:
д. и. н., профессор Л. В. Курас
Улан-Удэ
2026

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ……………………………….……………………………………3-19
ГЛАВА 1. СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА В ГОДЫ
ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ………………………………….20-53
1.1. Особенности организации и управления советских органов разведки и
контрразведки……………………………………………………………...…20-35
1.2. Специфика задач, стоящих перед военной разведкой и контрразведкой на
Дальнем Востоке…………………………………………………………..…35-53
ГЛАВА

РОЛЬ

ПРОВЕДЕНИИ

ВОЕННОЙ

РАЗВЕДКИ

МАНЬЧЖУРСКОЙ

ПРИ

ПОДГОТОВКЕ

НАСТУПАТЕЛЬНОЙ

ОПЕРАЦИИ……………………………………………………………..…..54-102
2.1. Обстановка на дальневосточном театре военных действий накануне
Маньчжурской наступательной операции………………………………….54-71
2.2. Значение военной разведки в подготовке Маньчжурской наступательной
операции………………………………………………………..………….….71-84
2.3. Задачи военной разведки в ходе Маньчжурской наступательной
операции……………………………………………………..………………84-102
ГЛАВА 3. ВКЛАД ВОЕННОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ В УСПЕХ СССР
НА МАНЬЧЖУРСКОМ ТЕАТРЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ………...…103-155
3.1. Задачи военной контрразведки в период подготовки и проведения
Маньчжурской наступательной операции…………………………….…103-130
3.2. Действия военной контрразведки после сдачи Квантунской армии и
капитуляции Японии....................................................................................130-155
ЗАКЛЮЧЕНИЕ............................................................................................156-166
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ................167-168
СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ...............................................................................169-171
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ............................................172-196

3
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность диссертационного исследования обусловлена тем, что
вклад разведывательных и контрразведывательных органов в подготовку и
осуществление Маньчжурской операции до настоящего времени не получил
научного анализа. В советской и постсоветской историографии преобладали
работы, посвящённые общему ходу Советско-японской войны 1945 г.,
оперативно-стратегическим аспектам действий Забайкальского, 1-го и 2-го
Дальневосточных фронтов и Тихоокеанского флота. Однако функции, методы
и результаты работы разведывательных структур в предоперационный период
и в ходе боевых действий рассматривались фрагментарно, преимущественно
в контексте общих описаний кампании.
Важность темы определяется и тем, что Дальневосточный театр военных
действий отличался специфическими природно-географическими условиями,
слабой изученностью района со стороны советских штаба и войск,
масштабной агентурной активностью японских спецслужб и необходимостью
скрытного сосредоточения крупной группировки войск. В этих условиях
действия разведки и контрразведки стали одним из ключевых факторов
оперативной внезапности, успешного преодоления Большого Хингана,
быстрого разоружения Квантунской армии и минимизации потерь.
Научная актуальность темы усиливается растущим интересом к
историческому опыту обеспечения национальной безопасности, организации
взаимодействия разведывательных и контрразведывательных структур,
информационного обеспечения стратегических операций и противодействия
диверсионно-агентурной деятельности противника. Анализ деятельности ГРУ
ГШ КА и Смерш НКО СССР в период подготовки и проведения
Маньчжурской операции позволяет уточнить механизмы функционирования
советской военной разведки в условиях крупномасштабных наступательных
действий,

выявить

особенности

оперативного

стратегического

4
планирования и дать оценку эффективности системы военной безопасности на
дальневосточном направлении.
Степень научной разработанности темы исследования
Проблематика деятельности советских органов военной разведки и
контрразведки в Маньчжурской наступательной операции 1945 г. изучена в
научной литературе неравномерно и преимущественно фрагментарно.
Историография вопроса формировалась в несколько этапов, каждый из
которых отражал специфику источниковой базы, политико-идеологические
установки периода и особенности научного подхода.
Первые публикации появились сразу после окончания войны и носили
преимущественно описательно-обобщающий и пропагандистский характер 1.
В работах Л. Н. Внотченко 2, И. Я. Судденок 3 и других авторов основное
внимание уделялось героизму войск 4, общему ходу боевых действий на
Дальнем Востоке и роли высшего руководства СССР.
Во второй половине XX в. спектр публикаций расширяется. Выходят
работы А. Д. Багреева 5, многотомная «История Второй мировой войны» 6,
исследования по военно-политическим аспектам Советско-японской войны, а
также публикации японских и американских авторов 7. Они дополняют

Некоторые особенности Дальневосточного театра войны и учет их в боевой подготовке войск: информ. бюл.
№ 43 (Управление по использованию опыта войны Генерального штаба). 1945; Великая победа советских
войск на Дальнем Востоке: сб. ст. Хабаровск, 1945; Наставление по полевой службе штабов Красной Армии
[Текст] / Генеральный штаб Красной Армии. М.: Воениздат, 1942. 256 с.; Курочкин П. М. Связь в
общевойсковом бою. М., 1947. 112 с.; Краснознаменная Амурская флотилия (материалы по истории). М.,
1946; Сборник по операции 1-го Дальневосточного фронта в Маньчжурии. Владивосток, 1946. 320 с.; Даунис
Б. В. Справочные данные по радиостанциям Советской Армии. М., 1949; Зырянов П. И. Боевая деятельность
пограничных войск Приморского округа в период военных действий СССР с Японией. Владивосток, 1945.
2
Внотченко Л. H. Разгром империалистической Японии советскими Вооруженными Силами в 1945 г. М.,
1956. 288 с.; Он же. Характерные черты военного искусства в советско-японской войне 1945 г. М., 1969.
128 с.; Он же. Победа на Дальнем Востоке. М., 1971. 136 с.; Он же. Разгром милитаристской Японии на
Дальнем Востоке. М., 1985. 288 с.; Краснощеков И. А. Участие пограничных войск Приморского округа в
разгроме сил милитаристской Японии (август-сентябрь 1945): дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 2016.
190 с.
3
Судденок И. Я. Опыт подготовки и ведения армейских наступательных операций советско-японской войны
1945 г. и его значение для современных условий: дис. … канд. воен. наук. М., 1962. 234 с.
4
Пограничник. 1945. № 17–22; 1946. № 1, 2, 5, 9, 13, 15–17; 1947. № 6; 1948. № 13; 1950. № 5, 15, 21, 23–24;
1951. № 2; 1955. № 8.
5
Багреев А. Д. Военное искусство капиталистических государств 1939–1945 гг. М., 1960. 296 с.
6
История Великой Отечественной войны СССР 1941–1945 гг.: в 6 т. М., 1960–1965.
7
Шерман Г. Японская разведка и контрразведка / пер. с англ. М.: Звезда, 1995. 312 с.
1

5
картину боевых действий 8, дают сведения о структуре Квантунской армии 9 и
оценках японского командования, однако деятельность советской военной
разведки и контрразведки рассматривается лишь как дополнительный элемент
общего оперативного замысла 10.
Существенные изменения произошли в постсоветский период, когда
открытие архивов позволило расширить источниковую базу исследований. В
работах А. А. Кошкина 11, В. П. Зимонина, К. Е. Черевко, А. Б. Широкорада 12
анализируются вопросы военно-политического противостояния СССР и
Японии, геополитическая ситуация в регионе, мобилизационные возможности
сторон. Значительный вклад внесли исследования В. П. Егорова 13 по истории
ГРУ, посвященные эволюции структуры, задач и методик работы советской
военной разведки.
Отдельную

группу

составляют

региональные

исследования,

частности, работы Г. А. Ткачевой 14 и дальневосточной научной школы, где
показаны особенности подготовки обороны на дальневосточных рубежах,
создание диверсионных и партизанских формирований, деятельность местных
органов НКВД и Смерш (Смерть шпионам).
В последние годы появляются работы, рассматривающие отдельные
аспекты стратегии Японии и ее разведывательных структур (Р. В. Кулепанов
и др.). Они позволяют лучше понять специфику противостоящей стороны, но
8
Крейн Э. М. Японская имперская армия: подъем и падение, 1853–1945 / пер. с англ. М.: Вост. лит-ра, 2003.
456 с.
9
Толанд Дж. С. Тихоокеанская война: стратегия, политика и игроки, которые победили в войне / пер. с англ.
СПб.: Нева, 2000. 712 с.
10
Японская история Второй мировой войны: в 8 т. / под ред. С. Т. Мидзуно. Токио: Кайдзю, 1975–1981;
Японская история Второй мировой войны: в 5 т. / под ред. Х. Сигора. Токио: Сёгун, 1983–1989.
11
Кошкин А. А. Крах стратегии «спелой хурмы»: военная политика Японии в отношении СССР, 1931–
1945 гг. М., 1989. 271 с.; Он же. Японский фронт маршала Сталина. Россия и Япония. Тень Цусимы длиною
в век. М., 2004. 478 с.
12
Зимонин В. П. Победная точка во Второй мировой войне: советско-японская война 1945 г. – происхождение,
ход, итоги. М., 2005. 111 с.; Черевко К. Е. Серп и молот против самурайского меча. М., 2003. 347 с.;
Широкорад А. Б. Дальневосточный финал. М., 2005. 432 с.
13
Егоров В. П. Развитие основ управления соединениями и частями пограничного объединения в первой
фронтовой оборонительной операции: дис. … д-ра воен. наук. М., 1999. 435 с.
14
Ткачева Г. А. Оборонно-экономический потенциал Дальнего Востока СССР в 1941–1945 гг. Владивосток,
2005. 331 с.; Она же. Дальневосточное общество в годы Великой Отечественной войны (1941–1945).
Владивосток, 2010. 376 с.; Она же. Оборонный потенциал Дальнего Востока СССР в годы Великой
Отечественной войны // Россия и АТР. 2015. № 2(88); Она же. Дальний Восток СССР в годы Великой
Отечественной войны: историографический аспект // Россия и АТР. 2010. № 4. С. 5–12 и др.

6
лишь косвенно связаны с изучением действий советской разведки в
конкретной операции.
Таким образом, несмотря на значительный массив литературы по
истории Советско-японской войны, проблема участия органов военной
разведки и контрразведки Красной Армии в подготовке и осуществлении
Маньчжурской наступательной операции 1945 г. до настоящего времени не
получила комплексного научного осмысления. Имеющиеся исследования
преимущественно сосредоточены на трех направлениях. Во-первых, в ряде
работ разведка и контрразведка рассматриваются как вспомогательный
элемент общего военно-стратегического анализа Второй мировой войны без
специального выделения их роли в Маньчжурской операции. Во-вторых, часть
публикаций

посвящена

отдельным

эпизодам

кампании,

включая

характеристику Квантунской армии, подготовку дальневосточного театра
военных действий, особенности наступления фронтов и вопросы оперативной
маскировки, однако данные аспекты изучаются разрозненно. В-третьих, в
историографии представлены труды, акцентирующие внимание на военнополитических аспектах противостояния СССР и Японии, дипломатических
предпосылках войны и международной обстановке, при этом собственно
механизмы взаимодействия органов ГРУ и Смерш, их функциональное
разграничение, формы координации и влияние на достижение стратегической
внезапности

остаются

существующих

раскрытыми

исследований

недостаточно.

выступает

Сильной

накопление

стороной

значительного

фактического материала по истории кампании 1945 г., тогда как их слабой
стороной следует считать отсутствие специального комплексного анализа
роли военной разведки и контрразведки, как самостоятельного фактора
подготовки и успешного проведения операции.
Актуальность темы и состояние ее научной разработки позволяют
сформулировать цель диссертационного исследования которая заключается
в установлении специфики деятельности и взаимодействия органов военной
разведки и контрразведки Красной Армии при подготовке и осуществлении

7
Маньчжурской наступательной операции 1945 г. и в определении их вклада в
достижение стратегической внезапности и успеха советского наступления.
Для

достижения

цели

были

поставлены

следующие

задачи

исследования:
1. Проанализировать
направления

организационную

деятельности

Главного

структуру,

функции

разведывательного

управления

Генерального штаба Красной армии и Главного управления контрразведки
Смерш НКО СССР в 1941–1945 гг.
2. Исследовать международную и военно-политическую обстановку на
Дальнем Востоке накануне Маньчжурской операции и определить роль
разведывательных и контрразведывательных органов в оценке ситуации и
принятии стратегических решений.
3. Выявить характер, объем и пути получения информации о
Квантунской армии, ее дислокации, укрепрайонах, коммуникациях и
боеспособности.
4. Охарактеризовать деятельность военной разведки в ходе операции,
включая агентурную, радио-, войсковую разведку, воздушное наблюдение,
работу по захвату документов и «языков».
5. Установить роль военной контрразведки Смерш в обеспечении
режима скрытности подготовки операции, выявлении и нейтрализации
японской агентуры, защите штабов, коммуникаций и тыловых объектов, а
также в приеме капитуляции и разоружении Квантунской армии.
6. Определить

механизмы

взаимодействия

разведывательных

контрразведывательных органов на различных уровнях управления и оценить
влияние этого взаимодействия на достижение стратегической внезапности и
высоких темпов наступления.
Объект исследования – деятельность органов военной разведки и
контрразведки

Красной

армии

период

Маньчжурской наступательной операции 1945 г.

подготовки

проведения

8
Предмет исследования – организационные структуры, методы, формы
работы и результаты деятельности ГРУ ГШ КА и Смерш НКО СССР, а также
их влияние на планирование, проведение и обеспечение безопасности
Маньчжурской операции.
Хронологические рамки исследования охватывают период с января
по сентябрь 1945 г. границы которых определяются началом активной
подготовки Красной Армии к войне с Японией и завершением операции
разоружением Квантунской армии и окончанием боевых действий в
Маньчжурии.
Территориальные

рамки

исследования

включают

районы

сосредоточения советских войск – Забайкалье, Монгольскую Народную
Республику, Приморье, районы Маньчжурии, а также территории Северного
Китая и Корейского полуострова, где действовали подразделения советской
разведки и контрразведки.
Методологическая основа исследования определяется его целью и
задачами и опирается на принципы историзма, объективности и научной
достоверности. Применение принципа историзма позволило рассматривать
деятельность органов военной разведки и контрразведки Красной Армии в их
развитии, взаимосвязи и зависимости от военно-политической ситуации на
Дальнем Востоке в 1945 г., а также учитывать специфику условий, в которых
принимались оперативные решения. В работе использованы общенаучные и
специальные исторические методы: историко-генетический метод применён
для анализа становления организационных структур военной разведки и
контрразведки, а также эволюции их задач накануне и в ходе Маньчжурской
операции; историко-сравнительный метод позволил сопоставить деятельность
советских разведывательных и контрразведывательных органов с практикой
специальных служб Японии и выявить особенности советского подхода;
проблемно-хронологический метод использован для последовательного
рассмотрения этапов подготовки и проведения операции, а также для анализа
влияния разведданных на ход боевых действий.

9
Методы контент-анализа и источниковедческой критики применялись
при изучении отчётных документов, оперативных сводок, донесений,
мемуаров и материалов следственных дел, позволив оценить достоверность
информации и выявить специфику её использования в работе командования.
Источниковая

база

исследования

включает

опубликованные

документы по военно-политической подготовке СССР к войне с Японией,
материалы о деятельности разведки и контрразведки, документы советских и
японских штабов, а также неопубликованные материалы Государственного
архива Российской Федерации и Центрального архива Министерства обороны
Российской Федерации, содержащие сводки, донесения, оперативные планы и
отчёты радио-, воздушной и войсковой разведки. В работе использованы
мемуары руководителей фронтов и участников операции, материалы
центральной и фронтовой прессы, труды российских и зарубежных
исследователей, включая японских и американских авторов, опубликованные
в доступных научных изданиях и электронных ресурсах. Существенное
значение

имели

проверенные

электронные

каталоги

архивов,

библиографические базы и цифровые коллекции, позволившие сопоставить и
уточнить сведения различных групп источников.
1. Опубликованные документы
К этой группе источников относятся донесения разведывательных
служб, предназначенные для высшего военно-политического руководства
страны. Значительная часть этих документов (оперативные сводки, отчеты о
результатах

разведывательных

операций,

также

спецсообщения,

направляемые руководству страны) была впоследствии опубликована в
научных

сборниках,

посвященных

завершающему

этапу

Великой

Отечественной войны. Прежде всего стоит отметить публикации в серии
«Документы внешней политики СССР», содержащие важнейшие документы о
подготовке Маньчжурской наступательной операции. Они включают в себя
донесения разведки, касающиеся Японии и других стран Востока. Также часть
документов

издана

приложениях

исследованиям,

посвященным

10
разведывательной и контрразведывательной деятельности в годы войны.
Среди них публикации «Военно-исторического журнала», где были
приведены материалы о действиях советской разведки на Дальнем Востоке 15.
2. Неопубликованные документы
Особое

место

неопубликованные

источниковой

архивные

базе

документы

исследования

занимают

Государственного

архива

Российской Федерации и Центрального архива Министерства обороны
Российской Федерации. Их привлечение позволяет выйти за пределы
опубликованного

военно-исторического

нарратива

рассмотреть

деятельность советской военной разведки и контрразведки как систему
управленческих, информационных и оперативных практик, связанных с
подготовкой и проведением Маньчжурской наступательной операции 1945 г.
Ценность данной группы источников определяется тем, что в ней
представлены

документы

внутреннего

делопроизводства,

оперативной

переписки, отчетности и управленческого контроля, то есть материалы,
фиксировавшие не итоговую интерпретацию событий, а сам механизм
принятия решений и обеспечения военной безопасности.
В Государственном архиве Российской Федерации использованы
материалы

фондов,

отражающих

деятельность

высших

органов

государственной власти, управления и правоохранительной системы СССР.
Фонд Р-9401, включающий документы, поступавшие на рассмотрение
И. В. Сталину, имеет значение для анализа информационных потоков,
направлявшихся на высший уровень военно-политического руководства. В
контексте темы исследования данные материалы позволяют проследить,
каким образом сведения о положении на Дальнем Востоке, состоянии
японских

вооруженных

сил,

угрозах

разведывательно-диверсионной

деятельности и мерах контрразведывательного обеспечения включались в
систему стратегического управления.
15
Документы внешней политики СССР: сб. док-тов 1944–1945 гг. М., 1959. 807 с.; Славинский Б. Н. СССР и
Япония – на пути к войне: дипломатическая история 1937–1945 гг. М.: ЗАО «Япония сегодня», 1999. 300 с.;
Вторая мировая война: сб. док-тов. М., 1974. 807 с.

11
Фонд

Р-9478

представляет

интерес

с точки

зрения изучения

организационных форм работы органов НКВД, характера оперативной
отчетности,

директивной

вооруженным

переписки

агентурным

угрозам.

практики

Хотя

противодействия

содержание

фонда

не

исчерпывается дальневосточной проблематикой, его материалы позволяют
сопоставить общие методы оперативного реагирования органов внутренних
дел и государственной безопасности с задачами, решавшимися в условиях
завершающего этапа войны. Фонд Р-8131, связанный с деятельностью
Прокуратуры СССР, использован для анализа процессуальных материалов,
надзорной документации и следственных практик, имеющих значение при
изучении выявления шпионажа, диверсионной деятельности и иных форм
подрывной активности. Эти документы важны не столько как описание
боевых действий, сколько как источник для понимания правового оформления
результатов контрразведывательной работы.
Фонд Р-7523, содержащий документы Верховного Совета СССР,
позволяет

раскрыть

нормативно-правовой

контекст

деятельности

государственных и военных органов в военный период. В нем отражены
законодательные и организационные решения, определявшие правовые рамки
функционирования

советской

системы

безопасности.

Фонд

Р-5446,

включающий материалы Совета Народных Комиссаров СССР, имеет значение
для исследования межведомственной координации, поскольку позволяет
рассматривать подготовку дальневосточной кампании не только как военную
операцию, но и как совокупность решений государственного управления,
мобилизации, транспорта, снабжения и режима секретности.
Основной

массив

военно-оперативных

источников

представлен

материалами Центрального архива Министерства обороны Российской
Федерации.

Фонд

500,

связанный

деятельностью

Главного

разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии, имеет
ключевое значение для реконструкции разведывательного обеспечения
операции. Содержащиеся в нем сводки, донесения, аналитические материалы

12
и картографические документы позволяют выявить состав сведений о
Квантунской армии, ее дислокации, укрепленных районах, коммуникациях и
вероятных направлениях сопротивления.
Фонды 208 и 234, отражающие деятельность штабов 1-го и 2-го
Дальневосточных фронтов, использованы

для анализа практического

применения разведывательной информации в оперативном планировании.
Они позволяют проследить, как данные разведки учитывались при подготовке
приказов, уточнении направлений наступления, организации взаимодействия
соединений и преодолении японской обороны. Фонд 33, содержащий
материалы военной контрразведки Смерш, необходим для изучения мер по
обеспечению

скрытности

сосредоточения

войск,

защите

штабов,

коммуникаций и тыловых объектов, а также выявлению агентурных угроз.
Фонд 5000, связанный с разведкой Тихоокеанского флота, раскрывает
морской компонент разведывательного обеспечения, включая наблюдение за
японскими силами и обмен сведениями с сухопутным командованием. Фонд
5003, отражающий деятельность разведки Забайкальского фронта, позволяет
конкретизировать особенности разведывательной работы на западном
направлении операции, где особое значение имели данные о маршрутах
продвижения, состоянии коммуникаций и возможностях преодоления
природно-географических препятствий. В совокупности указанные фонды
дают

возможность

рассмотреть

разведку

контрразведку

не

как

вспомогательные структуры, а как самостоятельный фактор подготовки,
обеспечения и успешного проведения Маньчжурской наступательной
операции.
3. Источники личного происхождения
Отдельную категорию источников составляют мемуары, в которых
описан личный опыт разведчиков, участвовавших в операции и работе
разведывательных органов в годы Второй мировой войны.
Среди источников личного происхождения с советской стороны важно
отметить воспоминания представителей высшего командования, таких как

13
маршалы Г. К. Жуков и А. В. Василевский, которые освещают не только
стратегические аспекты войны, но и отношения между разведывательными
службами и политическим руководством СССР 16.
В книге генерала И. И. Плиева, одного из крупных советских
военачальников, описываются не только боевые действия, но и конкретные
моменты, связанные с разведкой и контрразведкой. Он упоминает об
использовании

разведывательных

данных

для

разработки

стратегий

наступательных операций в Маньчжурии, а также о роли контрразведки в
предотвращении вражеских диверсий и шпионских операций в ходе
подготовки к наступлению 17.
Генерал И. П. Белобородов в своих воспоминаниях описывает опыт
работы в контрразведывательных и разведывательных подразделениях во
время Второй мировой войны, включая участие в операциях на Дальнем
Востоке. Его записи раскрывают методику работы разведчиков РККА в
условиях японской агрессии и особенности взаимодействия разведки с
другими фронтовыми структурами, в том числе секретные операции на
территории Маньчжурии 18.
В мемуарах М. Ф. Родимцева представлены записи, касающиеся работы
советской разведки в условиях дальневосточного фронта. Будучи офицером
разведки, он подробно рассказывает о методах сбора разведывательных
данных и взаимодействии с контрразведкой для обеспечения безопасности
армейских действий в Маньчжурии 19. Российская историография располагает
и другими воспоминаниями профессиональных разведчиков 20.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1969. 752 с.; Василевский А. В. Дело всей жизни. М., 1970.
542 с.
17
Плиев И. И. Меньше слов – больше дела. М.: Воениздат, 1978. 210 с.
18
Белобородов И. П. В разведке и контрразведке. М.: Воениздат, 1976. 192 с.
19
Родимцев М. Ф. Боевые будни разведчика. М.: Воениздат, 1974. 280 с.
20
Шелест В. И. Разведка в годы войны. М., 1992. 320 с.; Мельников С. И. Тайны разведки. М., 1995. 320 с.;
Кузнецов В. М. Герои разведки. М., 1998. 320 с.; Ребров В. М. Шифры и тайны. М., 2000. 352 с.; Воспоминания
ветеранов разведки и контрразведки. Роль разведки в Маньчжурской наступательной операции 1945 года
[Электронный ресурс]. Режим доступа: https://military-memories.ru/ (дата обращения: 15.02.2025).
16

14
Воспоминания К. А. Крутикова 21 и И. В. Чудодеева 22 используются для
раскрытия

китайского

направления,

дипломатической

обстановки

особенностей советского присутствия в Восточной Азии в 1930–1940-е гг. Их
значение состоит в том, что они позволяют увидеть дальневосточный театр не
только как пространство военных действий, но и как сложную политикодипломатическую среду, где разведывательная информация, дипломатические
контакты и оценка настроений местных сил были тесно связаны между собой.
Таким образом, источники личного происхождения в настоящем
исследовании выполняют вспомогательную, но существенную аналитическую
функцию.
4. Армейские газеты и журналы
Армейские газеты и журналы того времени – важный источник для
изучения хода Маньчжурской операции. Газеты «Красная звезда», «Военная
мысль», журнал «Пограничник» и другие периодические издания Второй
мировой войны дают ценные сведения о политической и военной ситуации,
взглядах командования на состояние разведки и контрразведки в этот
период 23. Кроме того, в армейской периодике содержатся публикации,
посвященные

профессиональной

подготовке

офицеров

разведки

контрразведки, а также методам их работы в условиях войны.
5. Диссертации и авторефераты
Научные

работы,

посвященные

истории

военной

контрразведки РККА в контексте Маньчжурской наступательной операции,
являются основой для глубокой аналитической работы. В их числе можно
выделить исследования В. Л. Розенберга, А. С. Котова и В. М. Грецова,

Крутиков К. А. На китайском направлении: из воспоминаний дипломата. М.: ИВ РАН, 2003. 346 с.
Чудодеев И. В. По дорогам Китая, 1937–1945: воспоминания. М.: Наука, 1989. 368 с.
23
Военная мысль. Армейские журналы и статьи о разведывательной деятельности в 1945 году [Электронный
ресурс]. Режим доступа: http://military-thought.ru/ (дата обращения: 15.02.2025); Красная звезда. Роль
контрразведки в победе Советской Армии в 1945 году [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://redstar.ru/
(дата обращения: 15.02.2025).
21
22

15
освещающие роль спецслужб на Восточном фронте. Они содержат данные о
подготовке и осуществлении операций, в том числе в Маньчжурии 24.
6. Интернет-источники
Современные

интернет-ресурсы

представляют

собой

важный

дополнительно источник, включающий как документальные материалы, так и
воспоминания участников событий, которые стали доступны в последние
десятилетия благодаря оцифровке архивных фондов и публикации материалов
в открытом доступе.
Примечательно, что в интернет-пространстве опубликованы цифровые
копии архивных документов, включая директивы и приказы, касающиеся
Маньчжурской операции, а также результаты работы разведывательных и
контрразведывательных подразделений, например отчеты о проведенных
разведывательных мероприятиях и оценке их результатов. Ресурсы таких
архивов, как Российский государственный архив военной истории (РГВА) и
Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО), являются основным
источником для подробного анализа документов, относящихся к периоду
подготовки операции 25.
На специализированных сайтах и форумах, посвященных истории
Второй мировой войны, можно найти воспоминания ветеранов разведки и
контрразведки, которые рассказывают о специфике работы в Восточной Азии,
в том числе об особых методах и средствах сбора разведывательной
информации в условиях японской оккупации. Эти свидетельства являются
дополнением

официальным

документам,

позволяющим

оценить

практический опыт работы на фронте.

Розенберг В. Л. Разведывательная деятельность Советской Армии в Восточной Азии в годы Второй
мировой войны: дис. … канд. ист. наук. М.: Изд-во военной литературы, 2002. 320 с.; Котов А. С. Советская
разведка в Восточной Азии: исторический аспект: дис. … канд. ист. наук. М.: История, 2003. 240 с.; Грецов
В. М. Особенности контрразведывательной работы в Восточной Азии в 1945 г.: дис. … канд. ист. наук. СПб.:
Северо-Западное изд-во, 2004. 276 с.
25
Министерство обороны РФ. Российский государственный архив военной истории (РГВА). Цифровые
архивные документы [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://rgva.archives.ru (дата обращения:
15.02.2025); Центральный архив Министерства обороны РФ. Отчеты разведывательных подразделений РККА
[Электронный ресурс]. Режим доступа: http://camo.mil.ru/ (дата обращения: 15.02.2025).
24

16
Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в
нем впервые:
• реконструирована деятельность органов военной разведки и
контрразведки Красной Армии в подготовке и осуществлении
Маньчжурской наступательной операции 1945 г. на обширном
материале опубликованных и неопубликованных источников;
• выявлены особенности организационной структуры, функционального
разграничения

взаимодействия

Главного

разведывательного

управления Генерального штаба Красной Армии и Главного управления
контрразведки Смерш НКО СССР на этапах подготовки, проведения и
завершения операции;
•

определены

основные

направления,

формы

результаты

разведывательного обеспечения советского наступления, включая
агентурную, радио-, воздушную и войсковую разведку, а также
использование трофейных документов и допросов военнопленных;
• дана оценка комплексу контрразведывательных мероприятий,
обеспечивших режим секретности, защиту штабов и коммуникаций,
выявление японской агентуры и фильтрационные действия в период
капитуляции Квантунской армии.
Положения, выносимые на защиту:
1. Установлено, что к завершающему этапу Великой Отечественной
войны

органы

военной

разведки

контрразведки

Красной

Армии

представляли собой функционально разграниченную, но координируемую
систему специальных органов, в которой Главное разведывательное
управление Генерального штаба Красной Армии обеспечивало добывание и
аналитическую обработку сведений о противнике, а Главное управление
контрразведки Смерш НКО СССР решало задачи защиты войск, штабов и
коммуникаций от разведывательно-диверсионной деятельности противника.
2. Выявлено, что в условиях обострения международной и военнополитической обстановки на Дальнем Востоке в 1945 г. деятельность органов

17
военной

разведки

информационного

контрразведки

обеспечения

являлась

стратегических

важным

элементом

решений

советского

руководства, поскольку позволяла уточнять состояние Квантунской армии,
вероятные действия японского командования и условия подготовки
наступательной операции.
3. Установлено, что сведения о Квантунской армии, её дислокации,
системе

укреплённых

районов,

коммуникациях

боеспособности

формировались на основе комплексного использования агентурной, радио-,
воздушной и войсковой разведки, а их обобщение создало информационную
основу для определения направлений главных ударов, расчёта темпов
наступления и планирования действий фронтов.
4. Доказано, что в ходе Маньчжурской наступательной операции
военная разведка выполняла не только задачи предварительного сбора
сведений, но и функции непрерывного оперативного сопровождения боевых
действий, включая выявление перегруппировок противника, уточнение
маршрутов

продвижения,

захват

документов

пленных,

также

своевременную передачу данных, обеспечивавших корректировку решений
командования.
5. Уточнено, что военная контрразведка Смерш сыграла существенную
роль в обеспечении скрытности подготовки операции, нейтрализации
японской агентуры, защите штабов, коммуникаций и тыловых объектов, а
также в поддержании устойчивости управления войсками в период
наступления и в ходе капитуляции и разоружения Квантунской армии.
6.

Обосновано положение о том, что согласованная деятельность

органов военной разведки и контрразведки выступила значимым фактором
достижения стратегической внезапности и повышения эффективности
действий советских войск на маньчжурском театре военных действий.
Паспорт специальности. Специальность: 5.6.1 – Отечественная
история. Исследование посвящено изучению деятельности военной разведки
и контрразведки РККА в ходе подготовки и осуществления Маньчжурской

18
наступательной операции 1945 г. Анализируются методы, организация,
эффективность разведывательных и контрразведывательных мероприятий, их
влияние на стратегический успех операции.
Теоретическая значимость исследования определяется тем, что его
результаты уточняют научные представления о месте и функциях органов
военной

разведки

контрразведки

обеспечении

стратегических

наступательных операций завершающего этапа Второй мировой войны.
Материалы и выводы диссертации могут быть использованы при дальнейшем
изучении роли информационного обеспечения боевых действий, механизмов
достижения

оперативной

внезапности,

также

особенностей

функционирования советских специальных служб на Дальневосточном театре
военных действий.
Практическая

значимость

работы

состоит

возможности

использования ее материалов и выводов в учебной и научно-методической
деятельности. Положения диссертации могут быть включены в содержание
лекционных курсов и спецкурсов по отечественной истории, истории Второй
мировой войны, истории спецслужб и национальной безопасности, а также в
программы повышения квалификации преподавателей и сотрудников
профильных ведомств.
Апробация исследования. Отдельные положения и результаты
исследования были представлены на международных и всероссийских
научных конференциях: «Ежегодная Всероссийская научная конференция,
посвященная памяти первого доктора экономических наук, профессора
Иркутского финансово-экономического института (ныне БГУ) Вадима
Николаевича Шерстобоева», 30 марта 2023 г. в Байкальском государственном
университете, г. Иркутск; Международная научная конференция «Война на
Халхин-Голе: к 75-летию легендарной битвы». 2-5 июля 2024 г. Республика
Бурятия. Улан-Удэ – Гремячинск; Международная научная конференция
«Вторая мировая война: Исторический опыт, память и преемственность
поколений», посвящённая 80-летию Победы в Великой Отечественной войне,

19
16-19 апреля 2025 г., Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО
РАН, г. Улан-Удэ; Международная научно-практическая конференция
«Российско-монгольский диалог: историческая память в зеркале будущего» (к
80-летию Маньчжурской операции), 22 сентября 2025 г., Русский дом в г.
Улан-Баторе.
Результаты исследования изложены в 7 публикациях, в том числе в 5
статьях, опубликованных в рецензируемых научных журналах.
Структура диссертации состоит из введения, трех глав, включающих 7
параграфов, заключения, библиографии, а также приложения.

20
ГЛАВА 1. СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА В ГОДЫ
ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
1.1. Особенности организации и управления советских органов разведки
и контрразведки
В истории Великой Отечественной войны в настоящее время, кажется,
уже не осталось ни одного тематического поля, в той или иной степени не
проработанного исследователями. На самом деле существует несколько
направлений, изучать которые в советские времена ученые, кроме
сотрудников органов государственной безопасности, не имели возможности в
результате полной секретности источников, а также по причине цензурных
препятствий. К ним относится проблематика, связанная с функционированием
советских спецслужб, а именно органов разведки и контрразведки. Поэтому
чрезвычайно разветвленная и специализированная деятельность военной
разведки и контрразведки в годы Второй мировой войны заслуживает
глубокого осмысления.
История органов разведки и контрразведки СССР начинается со
Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией
и саботажем при Совете Народных Комиссаров РСФСР (СНК РСФСР),
созданной большевиками в 20 декабря 1917 г. Сначала это были разрозненные
органы, действовавшие под военным контролем Реввоенсовета республики, а
также

Чрезвычайной

комиссии

по

борьбе

контрреволюцией,

сформированной СНК РСФСР.
19 декабря 1918 г., согласно постановлению Бюро ЦК РКП(б),
армейские и фронтовые ЧК были объединены с военным контролем и был
создан новый орган – особый отдел ВЧК при СНК РСФСР 26.
После образования военных округов, особых отделов флотов и армий
была выстроена единая централизованная система органов безопасности. В
26
Секреты Гитлера на столе у Сталина: разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против
СССР, март-июнь 1941 г.: документы из Центрального архива ФСБ России / сост. В. К. Виноградов и др. М.:
Мосгорархив, 1995. 252 с.

21
1922 г. ЧК реорганизована в Государственное политическое управление
(ГПУ), а в 1934 г. – в Народный комиссариат внутренних дел (НКВД), который
был наделен всесоюзными полномочиями 27.
К моменту начала Великой Отечественной войны разведкой занимались
три отдельных ведомства: Народный комиссариат обороны (НКО), Народный
комиссариат военно-морского флота (НК ВМФ) и Народный комиссариат
внутренних дел (НКВД), который в феврале 1941 г. стал Народным
комиссариатом государственной безопасности (НКГБ).
Военная разведка. 5 ноября 1918 г. создано Регистрационное управление
в составе Генерального штаба РККА, которое 19 июня 1919 г. стало
«центральным органом тайной разведывательной сети» в армии. В начале
1920-х гг. в этом отделе работало около 300 сотрудников. С марта 1924 по
1935 г. его директором был Ян Карлович Берзин (Петерис Кюзис).
Военно-морская разведка. Данные об этом аспекте советской разведки
остаются наиболее закрытыми и недоступными. Накануне войны этим
подразделением штаба ВМФ руководил контр-адмирал Н. И. Зуйков.
Полицейская разведка. Созданный 6 февраля 1919 г. в составе ВЧК
особый отдел курировал контрразведку в РККА. Этой полицейской структуре,
первоначально отвечавшей за контроль над армией, после польского похода
1920 г. были также поручены разведывательные задачи за рубежом. 12 декабря
1920 г. руководитель ВЧК Ф. Э. Дзержинский подготовил документ,
запрещавший засылку агентов за границу без его разрешения, и потребовал
создать

ВЧК

иностранный

отдел

одновременной

ликвидацией

иностранного сектора особого отдела. Иностранный отдел стал единственным,
получившим право засылать агентов за границу. 20 декабря 1919 г. это
положение было официально оформлено, и иностранный отдел взял на себя
все действия ЧК за рубежом, а также ее отношения с Народными
комиссариатами иностранных дел, внешней торговли и Коминтерном.
Включенная в январе 1921 г. в состав секретного оперативного управления
27

Даллин Д. Советский шпионаж в Европе и США. 1920–1950 годы. М.: Алгоритм, 2017. 446 с.

22
советская милицейская разведка в течение многих лет оставалась под
руководством М. Трилиссера (Москвина). Когда в 1922 г. ЧК была
расформирована, отдел внешней разведки милиции включен в состав
заменившего ее Объединенного государственного политического управления
(ОГПУ), а затем в 1934 г. – в НКВД. Состоявшая из 70 человек в 1924 г., эта
организация насчитывала в 1930 г. уже 122 сотрудника, в том числе 62 из них
за границей 28. Кроме того, разведданные из-за рубежа собирались по каналам
политической разведки, а именно через Коминтерн. Последний был не только
политической

организацией,

отвечавшей

за

координацию

действий

коммунистических партий, но и полноценной разведывательной службой,
четвертой по счету на службе СССР. Так, 8 августа 1920 г. в Коминтерне
создана первая секретная секция, возглавляемая Д. С. Бейкой. Позднее работа
этой структуры была признана неудовлетворительной и в июне 1921 г. она
была

заменена

секцией

международных

связей,

находящейся

под

политической ответственностью О. А. Пятницкого и руководимой с 1926 по
1936 г. А. Л. Абрамовым 29. Эта структура имела те же инструменты, что и
любая из секретных служб: агенты (легальные и нелегальные), курьеры,
шифровальщики, радиостанции и служба, отвечавшая за подготовку
фальшивых документов. Число сотрудников увеличилось с 33 человек в
1926 г. до 45 в 1927 г. и достигло 65 к середине 1930-го года.
Следует отметить, что И. В. Сталин не доверял спецслужбам, которые
из-за своих частых контактов с иностранцами первыми попадали под
подозрение в «заражении» «троцкистскими предателями» или «агентами
международного

империализма».

Пять

начальников

Центрального

разведывательного управления Генерального штаба, сменявшие друг друга с
июля 1937 по июль 1940 г., были последовательно ликвидированы: Я. К.
Берзин, руководивший разведкой с марта 1924 по апрель 1935 г., а затем с

ЦАМО РФ. Ф. 14. Оп. 8276. Д. 187. Л. 30.
Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства Союза Советских
Социалистических Республик за 1930 г. / Совет Народных Комиссаров. – М.: Изд-во Управление делами
СовНаркКома СССР, 1948.
28
29

23
июля по сентябрь 1937 г.; С. П. Оурицкий – с апреля 1935 по июль 1937 г.;
С. Г. Гендин – с сентября 1937 по ноябрь 1938 г.; А. Г. Орлов – с ноября 1938
по апрель 1939 г.; и, наконец, И. И. Проскуров – с апреля 1939 по июль
1940 г. 30 В июле 1940 г. после реорганизации центрального аппарата
Народного комиссариата

обороны Разведывательное управление (5-е

управление) было передано в подчинение Генерального штаба, а его
начальником назначен Ф. И. Голиков. В то время как его предшественник
И. И. Проскуров характеризовался коллегами как умный, честный и
прямолинейный, Ф. И. Голиков не пользовался таким признанием 31. Так,
М. П. Поляков, сотрудник разведки с 1937 по 1946 г., отмечал его как
«хорошего боевого генерала, но не знавшего и не интересовавшегося
особенностями нашей деятельности. Он никогда не отстаивал интересы
разведки ни перед И. В. Сталиным, ни перед Генштабом; работать с ним было
нелегко» 32.
3 февраля 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР и
Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от «О разделении Наркомата
внутренних дел СССР на два Наркомата» создан самостоятельный союзнореспубликанский Наркомат государственной безопасности СССР, основу
которого представляли управление разведки за границей, контрразведки и
тайно-политическое управление 33. Однако отдельное положение о НКГБ
СССР не было принято, а его статус не утвержден. Особенности его
функционирования, полномочия и функции определялись вышеуказанным
постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и общей Директивой НКВД и НКГБ
СССР от 1 марта 1941 г. Именно поэтому, по мнению многих исследователей,
органы военной разведки и контрразведки на начальном этапе войны не ушли
от серьезных просчетов. В частности, после ряда предвоенных реорганизаций

Чернявский В. Операции советской разведки: вымыслы и реальность. М.: Алгоритм, 2017. 382 с.
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сб. док-тов / Федеральная
служба контрразведки Российской Федерации, Академия Федеральной службы контрразведки Российской
Федерации. Т. 6: Победа. 1 января – 9 мая 1945 года. М.: Кучково поле, 2014. 560 с.
32
ЦАМО РФ. Ф. 115. Оп. 125. Д. 38. Л. 15.
33
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сб. док-тов. Т. 6…
30
31

24
соответствующих структур основной акцент в их деятельности делался на
борьбе с «контрреволюционными проявлениями» и «антисоветскими
элементами». Даже на совещании руководителей трех подразделений (военная
контрразведка) Народного комиссариата обороны в июле 1941 г. не
обсуждались действия контрразведчиков в боевых условиях, не было
достаточно сведений о формах и методах работы спецслужб Германии и т. п.
Однако справедливости ради необходимо отметить, что советским
разведчикам и контрразведчикам противостоял сильнейший противник –
совокупность специальных служб нацистской Германии и ее союзников. Еще
с 1930-х гг. спецслужбы стали выступать в качестве одного из ключевых
элементов политики экспансии и доктрины «тотальной войны» Третьего
рейха. В СССР оккупанты развернули мощную сеть репрессивно-карательных
органов специального назначения: военной разведки абвера (имевшего
подразделения собственно разведки, или абвер-1, диверсионно-подрывного
дела, абвер-2, и военной контрразведки – абвер-3), полиции безопасности,
тайной полиции (гестапо), полевой жандармерии, охранной полиции, полиции
порядка. Кроме того, действовали спецслужбы сателлитов Германии: служба
специальной информации (военная разведка) Румынии, тайная полиция
(сигуранца), венгерская разведка и контрразведка, спецорганы фашистской
Италии. Например, на Украине дислоцировалось до 26 спецорганов
противника, на нужды тайной войны на Восточном фронте работало до 60
немецких специальных учебных заведений, ежегодно выпуская до 10 тыс.
разведчиков, диверсантов и террористов 34.
Очевидно, что на фоне этого первый период войны сопровождался
трудностями и просчетами в работе секретных служб. Прежде всего не
удалось полностью отмобилизовать разведывательный аппарат, не хватало
квалифицированных оперативных работников и оперативно-технических
средств, в условиях быстрого отступления и призыва в армию разрушались
связи с агентурой. Неудовлетворительной была координация работы между
34

ЦАМО РФ. Ф. 514. Оп. 922. Д. 20. Л. Тит., 11–12.

25
территориальными, транспортными органами госбезопасности, военной
контрразведкой, недостаточно внимания уделялось контрразведывательной
защите промышленности и транспорта. Советская контрразведка, особенно ее
региональные органы, слабо ориентировалась в структуре, формах и методах
работы вражеских спецслужб.
20 июля 1941 г. произошло слияние НКВД и НКГБ СССР в единый
Народный комиссариат внутренних дел, где контрразведывательные функции
по противодействию разведывательной деятельности спецслужб противника
возлагались на 2-е управление НКВД СССР, соответствующие управления
НКВД союзных республик и подразделения региональных органов. Работники
специальных служб сосредоточились на противодействии агентурной
разведке и диверсиям спецслужб противника, режимных мероприятиях,
контрразведывательном

обеспечении

эвакуации

промышленности,

контрразведывательной защите партизанско-подпольных формирований,
проникновении в разведывательные и контрразведывательные органы
противника, их агентурный аппарат и спецаппарат. Им приходилось
противостоять попыткам спецслужб противоборствующих сторон собирать
сведения о действующей армии, проникать в крупные индустриальные
центры, проводить диверсии на оборонных предприятиях, коммуникациях,
совершать теракты, распространять панические слухи и т. д. Кроме того, в
центральном аппарате НКВД определенные контрразведывательные функции
выполняли экономический (противодействие разведке противника на
объектах промышленности, транспорта, в сельском хозяйстве) и секретнополитический (работа в социальных группах, считавшихся нелояльными по
отношению к советской власти, религиозной среде) отделы. Данные советской
контрразведки свидетельствуют о росте усилий противника по засылке
агентуры: если в 1939 г. масштабы заброски были относительно невелики, то
к 1941 г. количество перехваченных вражеских агентов выросло в 14 раз по

26
сравнению с 1939 г. На пике активности абвера и его союзников в 1942 г. этот
показатель вырос в 31 раз, а в 1943 г. – в 43 раза 35.
Следует

отметить,

что

собственно

эффективная

система

разведывательного и контрразведывательного противодействия Германии,
сложилась в СССР уже на рубеже 1942–1943 гг.
Существовавшее на тот момент 4-е управление РККА, которое
выполняло функции разведки, постепенно расширило свою специализацию до
сбора разведывательной информации за рубежом и поддержки советской
внешней политики. Его деятельность включала управление человеческими
ресурсами разведки, проведение операций по пропаганде и дезинформации, а
также осуществление диверсионных операций Начиная с 1930-х гг. и в начале
войны 4-е управление приобрело репутацию агрессивного и часто
неосторожного

подразделения,

что

привело

многочисленным

дипломатическим инцидентам. Кроме того, тесная связь с Коминтерном, через
который оно проводило многие мероприятия и вербовало агентов, вызывала
трения с Народным комиссариатом иностранных дел СССР. Вследствие этого,
а также по причине продолжающейся междоусобицы в 1942 г. создано
Главное

разведывательное

управление

Генерального

штаба

(ГРУ).

Единственными источниками информации о нем в межвоенный период стали
мемуары перебежчиков. По оценке Отто Хайльбрунна, разоблачения Вальтера
Кривицкого – самого высокопоставленного офицера ГРУ, бежавшего на
Запад, стали «первым системным анализом советской военной машины
шпионажа», основанным на опыте руководителя нелегальных операций в
Европе 36. ГРУ получило широкую популярность на Западе и в России, когда
началась перестройка, в большинстве своем благодаря публикациям «Виктора
Суворова», агента ГРУ, который перебежал в Великобританию в 1978 г. и
написал о своем опыте службы в советских вооруженных силах и
разведывательных службах.

Akhtamzyan А. А. In and Out of Stalin’s GRU: A Tatar’s Escape from Red Army Intelligence. Montreal; Kingston;
London; Chicago: McGill-Queen’s University Press, 2020. Р. 105.
36
Heilbrunn О. The Soviet Secret Services. London: George Allen & Unwin, 1956. P. 58.
35

27
Во время Великой Отечественной войны ГРУ и его руководители
официально сотрудничали с британской и американской разведкой. По своей
организационной структуре и характеру деятельности ГРУ не отличалось от
органов военной разведки иностранных армий. Основными агентами за
границей были военные, военно-морские и военно-воздушные атташе и их
сотрудники. Среди его подразделений в Москве были те, которые занимались
управлением

иностранной

агентурой,

сбором

анализом

данных,

радиосвязью, шифрами, фальшивыми документами, диверсиями и другими
вопросами. Среди агентов ГРУ были Рихард Зорге, Клаус Фукс, жена
Розенберга, Бруно Понтекорво и те лица, с которыми они контактировали 37.
Среди

четырех

управлений

ГРУ

наиболее

важным

является

оперативное, которое вело разведку за границей. Оно имело 8 участков: 1 –
Западная Европа; 2 – Ближний Восток; 3 – Америка, Дальний Восток, Индия;
4 – технические данные, в основном по вооружению; 5 – террористические
акты за границей, диверсии, похищения людей и т. п.; 6 – поддельные
документы и новое шпионское оборудование; 7 – разведывательные операции
в различных приграничных районах, 8 – коды и шифры 38.
Функции ГРУ и НКВД никогда не были четко разграничены между
собой. С формальной точки зрения, мобилизационные планы, армия и флот, а
также новые виды вооружений входили в сферу компетенции военной
разведки, а секретные договоры и соглашения, идеологические операции – к
сфере интересов НКВД. Однако на практике функции этих организаций часто
пересекались.
Во время войны армия вновь вышла на первый план, и конкуренция
между разведками за рубежом несколько утихла. Между ГРУ, НКВД и
агентами удалось наладить сотрудничество. 23 октября 1942 г. в соответствии
с приказом народного комиссара обороны СССР ГРУ выведено из подчинения
Генерального штаба и передано в непосредственное подчинение народному
37
Коровин В. В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. М.: Русь, 1998.
286 с.
38
ЦАМО РФ. Ф. 513. Оп. 93212. Д. 2031. Л. Тит., 708–713.

28
комиссару обороны 39. ГРУ отвечало за ведение всей разведывательной и
диверсионной деятельности как на территории СССР, так и за рубежом.
Одновременно в Генеральном штабе было образовано Управление военной
разведки Генерального штаба, которое курировало работу фронтовой разведки
и военной разведки. Такое разделение функций между двумя спецслужбами
быстро показало свою неэффективность. Поэтому приказом наркома обороны
от 19 апреля 1943 г. Управление военной разведки Генерального штаба
переименовано в Разведывательное управление Генерального штаба и
полностью отвечало за руководство работой агентурной сети и диверсионной
деятельностью на территории СССР. За ГРУ Наркомата обороны СССР
сохранилось только ведение разведки за рубежом.
Достижение стратегического перелома в ходе боевых действий,
перехват РККА инициативы в ведении войны, развертывание стратегического
наступления и усложнение выполняемых задач дали импульс к развитию не
только разведки, но и контрразведки.
Согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 14 апреля
1943 г. восстановлен Народный комиссариат государственной безопасности
(НКГБ) и соответствующие республиканские наркоматы. В соответствии с
Постановлением СНК СССР от 19 апреля 1943 г. № 415-138-сс из структуры
НКВД СССР выводились Управления особых отделов и на их базе
образовывалось Главное управление контрразведки (ГУКР) Народного
комиссариата обороны (НКО) Смерш (Смерть шпионам) 40. 21 апреля 1943 г.
СНК утвердило Положение о ГУКР Смерш, которым, в частности,
устанавливалась вертикаль органов военной контрразведки: управления
Смерш на фронтах, отделы – в армиях, корпусах, дивизиях, бригадах,
гарнизонах, укрепленных районах, учреждениях НКО 41.

Колпакиди А. И. Тайная история отечественной внешней разведки: сб. М.: Родина, 2021. 414 с.
Баранов В. И. Тайная война Смерша: будни фронтового контрразведчика. М.: Яуза; ЭКСМО, 2009.
284 с.
41
Иванов Л. Г. Правда о Смерше: военный контрразведчик рассказывает. М.: Эксмо; Яуза, 2015. 286 с.
39
40

29
Совместный приказ руководителей НКВД и НКГБ СССР от 11 мая
1943 г. определял функции и структуру отныне отдельных ведомств. В составе
ведомства НКГБ вводилось второе Главное управление (контрразведка) и
вторые Управления-отделы республиканских и региональных органов
НКГБ, что стало ключевым этапом формирования централизованной системы
советской контрразведки в военный период 42.
Основными
проведение

задачами

Наркомата

разведывательной

работы

госбезопасности
за

границей;

определялись:

противодействие

шпионской, диверсионной, террористической деятельности иностранных
спецслужб;

противодействие

«антисоветским

проявлениям»,

т.

е.

антигосударственным поступкам в общественно-политической и идейнокультурной сферах; охрана руководящих кадров партии и правительства.
Кроме того, была установлена структура НКГБ союзной республики:
– 1-е – контрразведывательная работа в городах;
– 2-е – контрразведывательная работа в сельской местности;
– 3-е – контроль интеллигенции и молодежи;
– 4-е – оперативная работа среди духовенства, «церковников и
сектантов»;
– 5-е – контрразведывательная работа на освобожденной территории;
– 6-е – розыск авторов анонимных «антисоветских документов»;
– 7-е – оперативное обслуживание консульских и других иностранных
представительств;
– 8-е – оперативная техника;
– 9-е – проведение обысков, арестов, оперативная установка и
визуальное наблюдение;
– 10-е – учетно-информационное отделение.
Кроме того, пятые управления (или отделы) занимались радиоконтрразведкой, шифровальной работой и охраной государственной тайны.
Кадры для ГУКР Смерш начали ускоренно готовить за 6–9 месяцев 1-я
42

Birshteyn В. SMERSH: Stalin’s Secret Weapon. London: Biteback Publishing, 2023. Ch. 4.

30
и 2-я Московские (на 800 курсантов), Ташкентская (200), Хабаровская (250)
школы, а также 4-месячные курсы в Новосибирске и Свердловске.
Для определения служебных задач и структуры контрразведывательных
подразделений НКГБ союзных республик и региональных органов особое
значение (при условии восстановления органов государственного управления
на освобожденных территориях) имела директива НКГБ СССР № 7 от 27 мая
1943 г., согласно которой на вторые подразделения НКГБ – УНКГБ
возлагались задачи борьбы с диверсионной, террористической, шпионской,
подрывной и другой противоправной деятельностью иностранных разведок и
антигосударственных элементов внутри страны, за исключением военных
формирований, контрразведывательную защиту которых осуществляли
органы Смерша. Утверждался объектовый принцип как главный подход в
организации агентурно-оперативной работы.
В Главном управлении контрразведки Смерш, Народном комиссариате
обороны СССР начальником военной контрразведки был В. С. Абакумов. Он
подчинялся

непосредственно

Верховному

главнокомандующему

вооруженными силами И. В. Сталину.
Начальником

Управления

контрразведки

Смерш

Народного

комиссариата внутренних дел был С. П. Юхимович. Он подчинялся народному
комиссару Л. П. Берии.
Также вводилось разграничение в полномочиях оперативного состава:
– старший оперативный состав (от старших оперуполномоченных и
выше) должен был вести агентурные разработки и комбинации, содержать на
связи квалифицированное агентство, контролировать работу периферийных
органов контрразведки;
–

на

оперативных

уполномоченных

возлагалась

работа

информаторами, проверка данных агентуры, предварительная разработка
сигналов

деятельности

агентов

иностранных

спецслужб

«антигосударственных элементов», а также противодействие организаторам
активных

противоправных

провокационных слухов и т. п.);

действий

(саботаж,

распространение

31
– помощники оперативных уполномоченных должны были вести
техническую работу и выполнять поручения старшего оперсостава 43.
С первых дней специальные отделы Смерш всегда действовали в тесном
сотрудничестве

военным

командованием.

Это

составляло

основу

организации и работы военной контрразведки. В это же время был внедрен и
другой принцип выполнения военных заданий, важность которого никогда не
оспаривалась: тесная связь с работниками военных объектов, личным
составом штабов и учреждений, воинских частей, которые находились в
оперативном подчинении органов безопасности.
Служба оперативного состава ГУКР Смерш была крайне опасна – в
среднем оперативник служил 3 месяца, после чего выбывал по причине смерти
или ранения. Первым фронтовым контрразведчиком, удостоенным звания
Героя СССР (посмертно), был старший лейтенант П. А. Жидков –
оперуполномоченный отделения контрразведки Смерш мотострелкового
батальона 71-й механизированной бригады 9-го механизированного корпуса
3-й гвардейской танковой армии.
Военные контрразведчики 1-, 2- и 3-го Украинских фронтов только с мая
1943 по июнь 1944 г. выявили и обезвредили 622 сотрудника и агента
вражеских спецслужб, перевербовали 52 агента, направлявшихся в советские
тылы, и сами внедрили в среду противника 289 оперативных источников.
Всего за период войны контрразведчики задержали на Украине 7849 агентов
спецслужб противника, из которых 6951 – немецкой, 791 – румынской, 20 –
венгерской разведок. Из них 2574 агента противник оставил перед
отступлением, а 508 – забросил в советский тыл, 175 были завербованы еще
до войны.
За время Великой Отечественной войны военная контрразведка
«перехватила» более 70 тыс. шпионов, около 55 тыс. диверсантов и более 9
тыс. террористов 44. Контрразведчики территориальных органов НКВД –

43
44

ЦАМО РФ. Ф. 318. Оп. 1023. Д. 717. Л. Тит., 23–29.
Тарасов Д. П. Большая игра Смерша. Москва: Яуза; ЭКСМО, 2010. 317 с.

32
НКГБ вместе с органами Смерша выявляли агентов спецслужб противника,
захватывали их документы, ликвидировали склады оружия и диверсионной
техники.
Отдельно можно рассмотреть проблему фильтрационной работы
контрразведки, поскольку в современных популярных работах нередко
утверждается чуть ли не о поголовном репрессировании тех, кто прошел через
плен. В ходе войны (на 1 марта 1944 г.) из 312,5 тыс. военнослужащихпленных, прошедших проверку в контрразведывательных подразделениях,
арестовано по итогам фильтрации лишь 3,6 % (11283 чел.), 2,6 % направлено
в штрафные подразделения, а 71,4 % передано военкоматам для призыва в
армию, остальные направлены на промышленные объекты, в госпитали.
Кроме того, в годы войны значительно возросло значение радиоразведки
и криптографической службы. Функции радиоконтрразведки возлагались на
5-е Управление НКВД СССР и его службу радиоконтрразведки (РКР), штат
которой к 1943 г. вырос в 4 раза. Приказом НКВД СССР от 17 ноября 1942 г.
№ 002532 утверждалось Положение о периферийных органах 5-го Управления
НКВД СССР. В соответствии с ним на 5-е спецотделы НКВД союзных
республик возлагались:
– разведка радиоэфира и радиоперехват зашифрованных материалов
войск и спецслужб противника, иностранных дипломатических и других
учреждений;
– аналитическое вскрытие кодов и шифров, дешифровка «внутренней
антисоветской переписки»;
– обеспечение шифровальной связи органов НКВД;
– контрразведывательная защита собственных шифровальных и
режимно-секретных органов, агентурное наблюдение за сохранением
государственной тайны, тайного делопроизводства в государственных
учреждениях.
Типовая структура пятых отделов должна была включать отделения
(группы):

дешифровальной

работы;

шифровального

дела;

охраны

33
государственной тайны; оформления допуска к государственной тайне. На
фронтах планировалась работа полевых отделов РКР, первые отделения
которых должны были вести радиоперехват по войскам противника, вторые –
аналогичную работу по спецслужбам, полицейским органам противника, а
также в отношении иностранных представительств в СССР.
Утверждалось и

положение об отдельных радиодивизионах и

радиостанциях внутренних войск НКВД (в составе стационарный радиоцентр,
радиоузел, 3 передвижных радиоцентра). На завершающем этапе войны
организацией

введением

спецформирований

тыл

противника

(преимущественно за границу) занимался 3-й отдел (начальник – майор
Ефремов, 3 отделения, 28 штатных должностей).
К

основным

видам

собственно

зафронтовых

оперативных

формирований НКВД – НКГБ относились:
– агентурно-оперативные группы (3–5 агентов органов госбезопасности,
прошедших определенную подготовку для действий в близком тылу с
разведывательными задачами);
– оперативно-чекистские (разведывательно-диверсионные) группы (5–8
кадровых сотрудников Госбезопасности), которые выводились за линию
фронта для организации разведывательно-диверсионной работы с позиций,
как правило, партизанских отрядов;
– оперативно-чекистские группы специального назначения (10–15
сотрудников НКВД – НКГБ), выведенных на территорию иностранных
государств для выполнения разведывательно-диверсионных задач;
– оперативно-чекистские базы или вооруженные отряды из кадровых
сотрудников, агентов спецслужбы, партизан, численность до 100 и более лиц,
которые

вели

активную

диверсионно-террористическую

борьбу

на

коммуникациях, против важных объектов противника, служили основой для
формирования партизан.
Опергруппы,

как

правило,

включали

офицера-командира,

его

заместителя по разведывательно-диверсионной работе, комиссара, 1–2

34
радиста-шифровщика, медработника, оперативных работников, проверенных
агентов, прошедших диверсионную и другую спецподготовку. Всего НКВД –
НКГБ УССР за годы войны создали 135 подобных формирований (7500
участников).
В целом анализ документов позволяет формализовать общие эффекты и
причины создания Смерша.
1. Образование Смерша имело своей целью объединить руководство
обороной страны и обеспечить безопасность вооруженных сил, стимулировать
командование армии уделять больше внимания работе офицеров безопасности
армии. Поместив Смерш под «организационный зонтик» Наркомата обороны,
Сталин обеспечил контроль над всеми военными действиями. Все функции
безопасности, промышленность и вооруженные силы находились под прямым
контролем Государственного комитета обороны (ГКО) и его аппарата.
И. Сталин был главой ГКО.
2. В директиве о создании Смерша в 1943 г. особо подчеркивалась
неудовлетворительная работа НКВД.
3. Аппарат ГУГБ/НКВД был слишком велик, и НКВД не мог справиться
с проблемами военной контрразведки.
4. Смерш был необходим для упорядочения каналов отчетности
чпециального департамента и содействия объективной оценке информации по
вопросам политической безопасности, контрразведки и контршпионажа.
Благодаря тому что офицеры Смерша были отделены от оперативного
контроля офицеров регулярных войск, а каналы поступления информации
систематизированы, персонал, назначенный для выполнения обязанностей по
контрразведке и контршпионажу, стал непосредственно отвечать за
эффективность своих операций. После реорганизации информация об агентах
и следственные картотеки на отдельных лиц велись 1-м особым отделом
центрального аппарата НКВД в Москве, а также подразделениями Смерш на
уровне армии.
5. Хотя реорганизация особых отделов в ГУКР Смерш формально была

35
частью масштабного разделения НКВД, ее главным следствием стало
образование автономной военной контрразведки, подчинявшейся лично
Сталину через Наркомат обороны. Эти изменения затруднили работу
германской разведки: абвер располагал обширными данными о структуре
особых отделов НКВД, но почти не имел информации о новой системе
Смерш 45.
Таким образом, в годы Великой Отечественной войны разведывательная
и

контрразведывательная

работа

выступала

ведущим

по

значению

направлением оперативной деятельности советских органов государственной
безопасности.

Она

направлялась

на

противодействие

шпионским,

диверсионно-террористическим и другим действиям спецслужб странагрессоров. Главными задачами советских специальных органов становились
противодействие

агентурной

разведке,

предупреждение

специальной

подрывной деятельности противника, защита органов госуправления и
высшего руководства страны, вооруженных сил (прежде всего действующей
армии), тыла, партизанского движения, промышленности, транспорта, сфер
государственной и военной тайн. Все это дало возможность адаптировать
организационно-функциональное построение спецорганов к стратегическим
задачам по разгрому фашизма, а также предоставить соответствующим
подразделениям

возможности

вести

собственный

наступательный

разведывательный поиск со спецслужбами врага, проводить следственные
действия и выявлять военных преступников.
1.2. Специфика задач, стоящих перед военной разведкой
и контрразведкой на Дальнем Востоке
Осознав на примере германского фронта, что важнейшим условием
успешного

наступления

является

тщательная

разведка

противника,

командиры и штабы РККА уделяли исключительное внимание разведке на

45
Крутов И. Ю., Савицкий Н. М. Смерш: война без линии фронта // Современные технологии обеспечения
гражданской обороны и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. 2010. № 1(1).

36
Дальнем Востоке. К сожалению, архивные документы, касающиеся
разведывательной деятельности СССР на Дальнем Востоке, в большинстве
своем до сих пор не доступны. Однако, согласно рассекреченным архивным
источникам, косвенным данным и некоторым сведениям из мемуаров
завербованных агентов Чжао Цзы Чжэнь, Ян Кхин Шун, мы узнали о
разведывательной деятельности, которая включала в себя сбор информации, а
также выполнение информационных функций на полях сражений 46.
К деятельности по сбору информации относилась:
1) разведывательная деятельность на территории противника, включая
информацию из открытых источников, наблюдение, интервью, покупку
информации, общение с обычными гражданами и шпионские фотографии;
2) радиоперехват и кража сигналов.
Информационные функций на полях сражений включали в себя:
1) мониторинг общевойсковых сил;
2) наблюдение за разведывательными подразделениями;
3) сбор информации специальными органами (группы наблюдения за
сигналами);
4) общение с военнопленными;
5) захват или перехват документов;
6) использование шпионов.
В выполнении функций по сбору информации немаловажную роль в
разведке на Дальнем Востоке для РККА играли ученики китайско-ленинской
школы во Владивостоке. Будь то настоящие студенты или «курсанты», уже
имевшие опыт военной, разведывательной или партизанской работы, они
направлялись в Маньчжурию для проведения разведывательных операций
либо для ГРУ, либо для ОГПУ. Курсанты находились в резерве, готовые в
любой момент отправиться на задания в Маньчжурию. Они проходили
подготовку по разведке и диверсиям за пределами СССР, обучались и

Henry Hall War in the Far East. (The threat to the Soviet Union in Manchuria.). London; printed in U.S.A.: Modern
Books, 1930. Р. 31.

37
отправлялись «специальными группами» от 5 до 10 человек.
Работа китайско-ленинской школы совпала с операцией «МакиМираж», проводимой НКВД. В ее операции НКВД внедрил несколько
«кротов» в японскую антисоветскую разведку, которой руководили Миядзаки
и Кумазава на Сахалине. Они снабжали японцев дезинформацией, собирая
данные о двухстах с лишним агентах и информаторах японской разведки по
всей Маньчжурии, Дальнему Востоку и Забайкалью. За период с 1920 по
1945 г. советская разведка направила сотни агентов в Маньчжурию С 1941 г.
центр военной разведки находился в Чите под управлением Генерального
штаба РККА. Из открытых источников, в основном журналов, газет и передач,
черпались данные о военной ситуации и военных властях противника.
Безусловно, учитывался тот факт, что новости могли носить лживый и
пропагандистский характер, перед разведчиками стояла задача расшифровать
то, что скрывалось за скрытой информацией, выяснить истинные намерения и
цели противника.
Значительный интерес СССР проявлял к японской армии и флоту на
Дальнем Востоке. Специфика поставленных перед военной разведкой задач
заключалась в том, чтобы узнать о морских силах, циклах их передвижения:
примерно когда они вышли из гавани, когда вошли в тот или иной порт,
сколько дней оставались на отдыхе, куда направились, сколько дней провели
в операционных водах, какие результаты были получены. Тогда это все
рассчитывалось в обратном порядке от общего числа японских подводных
лодок, советские военачальники могли дать оценки, начиная от общего числа
судов, присутствующих в конкретном районе океана, и заканчивая диапазоном
их мобилизации.
Особую ценность для достижения поставленных целей представляли
военнопленные и захваченные документы, которые были уникальны для
военного времени. Как свидетельствуют архивные документы, методы
допроса в основном был основан на наводящих вопросах. Беседа начиналась с
обсуждения отдельных вещей, близких пленному. По косвенным признакам

38
последующие разговоры касались подразделения, к которому он был
приписан, вопросов о том, где он был расквартирован и т. д. Эта информация
была получена от максимально возможного количества пленных, и фрагменты
этих допросов были позже сгруппированы 47. В дополнение к допросам
военнопленных

захваченные

документы

были

важным

источником

информации. Так, особую ценность составляло оборудование основных
кораблей ВМС Японии, их расположение и фотографии. Значительная часть
разведывательных данных, полученных от армии, включала в себя такие виды
информации, которые ВМС не могли получить, например, как разведданные,
касающиеся развертывания сил противника на материковой части Китая.
С целью оценки передвижений противника и, соответственно,
планирования операций особое значение для военной разведки на Дальнем
Востоке имели следующие виды информации:
1) маневры вражеских сил во время действий;
2) ситуация с реализацией усилий противника, таких как разведка и
атаки на наши позиции;
3) связь между совещаниями союзных лидеров и последующими
операциями;
4) взаимодействие между военными совещаниями и последующими
операциями;
5)

развертывание

вражеских

подводных

лодок,

частности

передвижения подводных лодок, которые, как предполагалось, имели и другие
задачи, кроме операций по перекрытию морских путей;
6) перемещения конвоев снабжения (в основном торговых судов);
7) перемещения самолетов;
8) характеристики командиров оперативных сил;
9) связь между памятными днями и праздниками (и японскими, и
американскими) и операциями;
10) связь между климатом (тайфуны и погодные фронты) и операциями.
47

The role of intelligence in Soviet military strategy in World War II / David M. Glantz. Novato, CA: Presidio, 1990.
Р. 112.

39
Отдельный блок задач для военной разведки состоял в составлении
образа, подготовки и специфики деятельности солдат японской Квантунской
армии, дислоцированной в Маньчжурии с 1931 г. У японских войск почти не
было горючего, в результате чего с началом боевых действий многие самолеты
не могли взлететь, также не хватало топлива и для немногочисленной
бронетехники.
Особый блок работы военной разведки составляла радиотехническая
разведка, в ходе которой собирались данные о сети военно-морской связи
Японии, боевой порядок японцев, японские коды и шифры. Радиоразведка
позволила получить РККА не только сведения об инфраструктуре, на которой
можно было основывать будущее расширение возможностей и операций, но и
знания о японских процедурах и организациях, которые имели высокую
ценность при планировании операций.
В то же время c начала планирования Маньчжурской наступательной
операции на прилегающей территории возможности для разведывательных
операций были ограничены по сравнению с другими местами на Дальнем
Востоке. Так как война с Японией не была объявлена, и сама подготовка к ней
держалась в секрете, поэтому требовалось соблюдать пограничный режим,
чтобы не раскрыть противнику свои намерения. Это исключало разведку
сбрасыванием аппаратов, аэрофотосъемку и разведку отрядами. Фронты
ограничивались визуальным наземным наблюдением и данными разведки,
поставляемыми центральными органами.
Решение

задач,

поставленных

перед

воздушной

разведкой

на

Забайкальском фронте в условиях сложной ориентировки, больших
протяженностей, полетов на предельный радиус действия (боевой радиус
Ту-2 до 750 км) в основном зависело от подготовки экипажей и обеспечения
действий

воздухе

наземными

средствами

полетов.

Например,

разведывательный полк, который переместился на третий день боевых
действий на аэродром, находившийся ближе к линии фронта, проводил
разведку в течение 3-х дней без обеспечения радиосвязи по причине

40
отсутствия приводной радиостанции.
В целом же все самолеты-разведчики имели радиостанции и на всех
машинах были установлены радиополукомпасы РПК-10. На аэродромах
вылета дальних разведчиков были выделены для связи радиостанции СЦР899, которые обеспечивали двустороннюю связь на полный радиус действия.
Для обеспечения связью ближних разведчиков на аэродромах выделялись
радиостанции СЦР-284 или 11-АК. Кроме этого, они держали связь с
радиостанциями командиров своих соединений, находившихся на КП
командиров наземных войск. Для того чтобы повысить эффективность
разведывательных полетов и избежать случаев потери ориентировки экипажи
закреплялись на одних и тех же направлениях. Ночные разведчики,
выполнявшие задачи со своих базовых аэродромов, применяли средства
земного обеспечения самолетовождения, используя приводную радиостанцию
и прожектор. При выполнении разведки широкое распространение получили
фотоавиабомбы и ночные аэрофотоаппараты НАФА-13 и НАФА-19.
В процессе подготовки к военным действиям планом воздушной
разведки

предусматривалось

прикрытие

истребителями

воздушных

разведчиков на самолетах бомбардировщиках Пе-2 и штурмовиках Ил-2,
которые осуществляли фотографирование укрепрайонов, оборонительных
рубежей и маршрутов движения механизированных войск. Но ввиду
отсутствия противодействия истребителей и зенитной артиллерии противника
ни в первые, ни в последующие дни боевых действий реально прикрытие
разведчиков не производилось.
Большое значение приобрела радиоразведка, проводимая штабами
Дальневосточного фронта, особенно относительно оперативной диспозиции
Квантунской армии. Аэрофотосъемка оставалась полезной, хотя и в очень
ограниченной степени из-за требования не нарушать линию границы. Она
давала данные об обороне противника на глубину до 40 км. Были построены
многочисленные наземные наблюдательные пункты, хотя они могли
обследовать территорию противника лишь на глубину до 6 км. Здесь

41
пограничным войскам принадлежит заслуга в том, что они оказали большую
помощь полевым войскам в получении информации о противнике.
Данные, которые поступали из этих источников, использовались при
составлении подробных карт пограничной обороны японской армии, которые
затем распространялись вплоть до уровня командира роты. После начала
наступательной операции воздушная разведка проводилась в больших
масштабах. Опыт использования боевых самолетов для помощи воздушным
силам разведки в этой миссии был отмечен руководством ГРУ как
«представляющий определенный интерес».
В то же время уже в ходе непосредственно самого Маньчжурского
наступления выявлены определенные просчеты разведки. Так, значительная
часть ошибок разведки проявилась в ходе морских операций, например
Дьепская операция и операция Чхонджин. Военачальники отмечали:
«Информации о противнике не было. Ничего не было известно даже об
обороне порта, будь то береговые батареи или форты»48. Наглядным
доказательством этих неудач является следующий исторический факт. Одним
из преимуществ Тихоокеанского флота c начала Маньчжурской операции
была большая авиационная составляющая, которая использовалась для
разведки порта и окрестностей. Однако, несмотря на эти усилия, оказалось
невозможным определить, какая оборона была на месте или каким был размер
вражеского гарнизона. Осмотр с моря не прояснил ситуацию. Торпедные
катера, отправленные для разведки гавани 12 августа, сообщили, что, хотя там
не было японских военных кораблей, они не могли точно установить ни
степень наземной обороны, ни наличие там каких-либо сил противника.
Столкнувшись с этой информационной пустотой, И. С. Юмашев решил
высадить небольшой десант и увеличить его по мере необходимости. Таким
образом, в 07:00 утра 13 августа из Владивостока вышло подразделение
численностью до роты на 6 торпедных катерах. Этот отряд, состоявший из 181
человека, возглавил начальник разведывательного отдела Тихоокеанского
48

ЦАМО РФ. Ф. 98. Оп. 13. Д. 119. Л. Тит., 23–26.

42
флота полковник А. З. Денисин. Цель миссии – проведение боевой разведки
для выяснения сил и намерений противника. Затем при благоприятных
условиях рота должна была захватить плацдарм в порту и удерживать его до
прибытия подкрепления. 6 торпедных катеров с десантом и еще 4 судна
сопровождения

попали

под

огонь

противника,

расположенного

на

полуострове Комалсан (мыс Колокольцев для СССР, выступе, образующем
восточную сторону гавани), когда они подошли к Чхонджину. Флотилия
открыла ответный огонь и поставила дымовую завесу, под прикрытием
которой в 13.40 десант высадился на набережную рыбацкой гавани, преодолев
незначительное сопротивление 49. Эта небольшая группа рассредоточилась, а
патрули двинулись на север вдоль берегов р. Сусонг, которая впадала в море
чуть западнее гавани. Тем временем А. З. Денисин передал по радио во
Владивосток, что, несмотря на противодействие, его силы высадились в
рыбацкой гавани и взяли ее под охрану. Хотя это считалось хорошей
новостью, никто в штабе Тихоокеанского флота не знал, где на самом деле она
находится. Тем не менее подкрепление было отправлено для поддержки
первой высадки, хотя до их прибытия должно было пройти много часов 50.
На самом деле в городе и вокруг него находились значительные
японские силы. Тем не менее дерзкая внезапность высадки вывела их из
равновесия, позволив десантникам не только взять под частичный контроль
прибрежную зону, но и продвинуться вглубь суши.
Однако, как только защитники поняли, что произошло, они перешли в
контратаку и быстро двинулись к набережной. Это разделило советскую
морскую пехоту на 2 группы, трудности которых усугублялись тем фактом,
что ни в одной из них не было авианаводчиков. Поэтому непосредственная
поддержка со стороны авиации Тихоокеанского флота была невозможна.
Примерно в 18:30 прибыло подкрепление в виде дополнительных 90
морских пехотинцев, доставленных на торпедных катерах. Они сошли на

49
50

ЦАМО РФ. Ф. 28. Оп. 12. Д. 19. Л. Тит., 78–79.
Там же. Ф. 34. Оп. 49. Д. 8. Л. Тит., 6–11.

43
берег, но не смогли соединиться ни с одной из уже находившихся там групп,
поэтому сформировали третий отдельный отряд в районе гавани. В одночасье
положение этих трех частей стало отчаянным, боеприпасы кончались, а
потери росли. Однако им удалось удержаться, и утром 14 августа прибыло
некоторое

облегчение,

когда

высадился

батальон

морской

пехоты

численностью около 710 человек 51.
Таким образом, спектр задач, стоящих перед военной разведкой СССР
на Дальнем Востоке, был достаточно широк, и их специфика заключалась в
сборе разнообразной информации, как, например, об особенностях военной
подготовки японской Квантунской армии, способах ее организации и боевых
традициях, так и о расположении войск, потенциале морского флота,
движении сил противника. Полученные данные составляли основу для
планирования действий. Однако их всегда не хватало, часть из них была
противоречивой и не позволяла сделать однозначные выводы, поэтому
некоторые операции приходилось корректировать на ходу.
Какие же задачи стояли перед военной контрразведкой на Дальнем
Востоке?
В июле 1944 г., после того как западные союзники открыли второй
фронт в Европе, И. В. Сталин сообщил начальнику Генерального штаба
маршалу Александру Василевскому, что он будет главнокомандующим в
войне с Японией. Тогда ГУКР Смерш начал подготовку оперативного списка
с именами сотрудников японской разведки и руководителей русской
эмигрантской общины в Маньчжурии, которую завершил 15 сентября 1944 г.
15 мая 1945 г. В. С. Абакумов назначил своего заместителя Исая Бабича
и помощника Александра Мисюрева координаторами подразделений Смерша
Дальневосточной группы советских войск. Они были переведены туда со
штатом из 150 офицеров Смерша. Опытные руководители назначены
ответственными за дальневосточные фронты (табл. 1.1).
Таблица 1.1
51

Мозохин О. Б. Противоборство: спецслужбы СССР и Японии (1918–1945). М.: Родина-медиа, 2012. 476 с.

44
Штат Смерша на Дальнем Востоке
Фронт
Руководитель Смерша
Дальневосточная группа
И. Я. Бабич, заместитель начальника ГУКР Смерш
войск
Приморская группа войск Д. И. Мельников, начальник Смерша Карельского фронта
Забайкальский фронт
А.А. Вадис, начальник Смерша 1-го Белорусского фронта
Дальневосточный фронт И.Т.Салоймский, начальник Смерша Забайкальского фронта
Сост. по: ЦАМО РФ. Ф. 156. Оп. 62. Д. 37. Л. Тит., 55–59.

В августе 1945 г. Приморская группа войск и Дальневосточный фронт
стали соответственно 1-м и 2-м Дальневосточными фронтами. 9 июня 1945 г.
ГУКР Смерш обновил оперативный список сотрудников японской разведки и
русских эмигрантов в Маньчжурии, намеченных к аресту.
В Маньчжурии и других частях Китая Смерш использовал новую
тактику. В Чанчунь, Мукден, Порт-Артур и Дайрен на парашютах
высаживались группы оперативников Смерша, за ними следовал десант и
дополнительные силы под флагом перемирия. В Чанчуне 19 августа группа
оперативников и силы перемирия вынудили генерала Отозо Ямаду отдать
приказ о капитуляции его Квантунской армии. Во время этой короткой
кампании в Маньчжурии И. Я. Бабич и А. П. Мисюрев лично возглавили 2
рейда, проведенные группой оперативников Смерша. 21 сентября 1945 г. А. А.
Вадис доложил И. Я. Бабичу: «С 9 августа по 18 сентября в Маньчжурии
действовало 35 оперативно-поисковых групп Смерш. Они проводили
операции вместе со штурмовиками, захватывая города, особенно те, в
которых, по данным нашей разведки, находились разведывательные и
контрразведывательные органы [противника]» 52. Всего к 18 сентября 1945 г.
было арестовано 2249 человек (табл. 1.2).
Официально число японских разведчиков, захваченных оперативниками
Смерша на Дальнем Востоке и в Маньчжурии, достигало 50 тыс. 53
Традиционно особой мишенью оперативных групп Смерша были лидеры
русских эмигрантских организаций.
Таблица 1.2
52
53

ЦАМО РФ. Ф. 85. Оп. 34. Д. 45. Л. Тит., 35–39.
Там же. Ф. 276. Оп. 145. Д. 74. Л. Тит., 218–219.

45
Состав арестованных Смершем в Маньчжурии
Принадлежность
Официальные члены ЯВМ (японские военные миссии)
Агенты ЯВМ
Официальные представители японской жандармерии
Лидеры и активисты РФС (Российский фашистский союз)
Руководители и активисты БРЭМ (Бюро русских эмигрантов)
Разведчики РККА, завербованные японской разведкой
Предатели Родины
Сост. по: ЦАМО. Ф. 129. Оп. 721. Д. 24. Л. Тит., 455–461.

Кол-во, чел.
317
349
569
305
75
10
162

После Гражданской войны в России многие белые русские офицеры, а
также члены Приморского временного правительства (май 1921 – ноябрь
1922 г., Владивосток) перешли границу с Китаем и обосновались там на
территориях, позже оккупированных Японией. Кроме того, с 1929 по 1931 г.
многие российские крестьяне пересекли китайскую границу, спасаясь от
коллективизации. В 1921–1945 г. Г. М. Семенов был вождем (атаманом) всех
казаков, проживавших в 19 крупных населенных пунктах Китая, руководил
20-тысячным казачьим союзом. Цель этой антисоветской группы –
«освободить Россию от власти Коминтерна и восстановить правопорядок» 54.
В августе 1945 г. атаман Г. М. Семенов, двое его сыновей и дядя, белый
генерал-лейтенант Д. Ф. Семенов, были арестованы оперативной группой
Смерша, десантированной в г. Дайрене. При задержании у Г. М. Семенова
изъяли документы, доказывающие его антисоветскую деятельность.
Еще одним из важнейших заданий Смерша на Дальнем Востоке был
захват членов секретного подразделения кэмпэйтай «Отряд 731», который
проводил исследования в области биологической и химической войны. И
США, и СССР хотели получить к ним доступ. Это подразделение возглавлял
генерал-лейтенант Шино Исии, который бежал с частью научных данных о
проведенных экспериментах, чтобы сдаться американцам. Вместе с тем в

Христофоров В. С. Вместе с флотом. Советская морская контрразведка в Великой Отечественной войне :
Советская морская контрразведка в Великой Отечественной войне : исторические очерки и архивные
документы / [В. С. Христофоров (рук.), А. П. Черепков, Д. Ю. Хохлов] ; Федеральная службы безопасности
Российской Федерации. М. : Изд-во Гл. архивного упр. г. Москвы; ОАО «Московские учебники», 2010. 221,
[2] с.
54

46
отдельных свидетельствах и позднейших интерпретациях событий августа
1945 г. встречается иная версия, связывающая капитуляционные процессы
вокруг

Квантунской

представителями

армии

японского

неформальными

командования

контактами

советской

между
военной

контрразведкой. Согласно этой версии, владевший русским языком генерал
Цунамаса Сидэй мог вступить в переговоры со структурами Смерш,
предложив содействие в передаче Квантунской армии под контроль советской
стороны, а также в обеспечении сохранности части материалов и персонала,
связанных с «Отрядом 731». В обмен, как утверждается в подобных
сообщениях, Сидэй рассчитывал получить личные гарантии безопасности,
освобождение от уголовного преследования и возможность укрытия на
территории СССР не только для себя, но и для лидера индийского
антибританского движения Субхаса Чандры Босе. Косвенным аргументом
сторонники данной версии считают отсутствие последующего судебного
разбирательства в отношении Цунамаса Сидэя как в американской, так и в
советской юрисдикции, а также устойчивое присутствие в послевоенной
публицистике предположений о намерении Субхаса Чандры Босе искать
политическое убежище через советские каналы. Для использования в
диссертационном

исследовании

этот

сюжет

требует

осторожной

источниковедческой оценки, поскольку он находится на пересечении
документированной истории капитуляции японских войск, деятельности
Смерш,

проблемы

ответственности

сотрудников

«Отряда

731»

дискуссионных версий о судьбе Субхаса Чандры Босе.
В период 1941–1945 гг. дальневосточное направление занимало особое
место в системе военно-политической безопасности СССР. Его специфика
определялась не только удалённостью от главного советско-германского
фронта, но и постоянным воздействием японского фактора. Наличие у границ
Советского Союза крупной группировки войск Японской империи, прежде
всего Квантунской армии, создавало устойчивую угрозу расширения войны на
восток и требовало от советского руководства сохранения повышенной

47
готовности в регионе. В этих условиях деятельность разведывательных и
контрразведывательных структур приобретала самостоятельное значение,
поскольку от качества их работы зависели своевременное выявление военных
приготовлений противника, оценка его намерений и предупреждение
подрывных действий в приграничной зоне.
Главная особенность оперативной обстановки состояла в сочетании
внешней военной угрозы и скрытой агентурной активности японских
спецслужб. Советская разведка была ориентирована на постоянное получение
сведений о состоянии, численности, дислокации и возможных планах
японских войск в Маньчжурии, Корее и сопредельных районах. Предметом
наблюдения выступали передвижения частей, строительство укреплений,
состояние коммуникаций, деятельность военной администрации и признаки
подготовки к наступательным действиям. Получаемая информация имела
значение не только для текущей оценки ситуации, но и для долгосрочного
планирования обороны восточных рубежей СССР.
Контрразведывательные органы решали иной, но тесно связанный круг
задач. Их работа была направлена на выявление японской агентуры,
пресечение попыток сбора сведений о советских войсках, защите штабов,
железнодорожных

узлов,

портовой

инфраструктуры,

промышленных

объектов и линий связи. Особое внимание уделялось объектам, связанным с
военными перевозками и приёмом союзнических грузов по линии ленд-лиза,
поскольку нарушение их функционирования могло повлиять не только на
безопасность Дальнего Востока, но и на общую устойчивость военного
снабжения страны.
Значение

разведывательной

контрразведывательной

работы

усиливалось необходимостью межведомственного взаимодействия. Органы
НКВД, НКГБ, военное командование, пограничные части и Тихоокеанский
флот должны были действовать в согласованном режиме, поскольку угрозы
носили комплексный характер и не ограничивались только военной сферой.
Японские спецслужбы стремились получить данные о состоянии обороны,

48
маршрутах воинских перевозок, пропускной способности железных дорог,
работе портов и морально-политическом состоянии населения приграничных
территорий. Поэтому советская система безопасности на Дальнем Востоке
строилась как сочетание агентурного наблюдения, оперативной проверки,
охраны режимных объектов, контроля транспортных коммуникаций и анализа
поступавших разведывательных сведений.
Таким

образом,

дальневосточный

регион

годы

Великой

Отечественной войны представлял собой особую зону оперативного
напряжения.

Советские

спецслужбы

здесь

действовали

условиях

необходимости одновременно сдерживать возможную агрессию Японии,
противодействовать разведывательно-диверсионной активности противника и
обеспечивать сохранность стратегически значимых коммуникаций. Такая
совокупность задач обусловила формирование гибкой системы агентурнооперативных мероприятий, в которой разведка и контрразведка выступали
взаимодополняющими элементами обеспечения безопасности восточных
рубежей СССР.
Этнокультурная сложность дальневосточных приграничных территорий
создавала

для

советских

органов

государственной

безопасности

дополнительные оперативные трудности. В регионе проживали различные
группы населения, имевшие устойчивые хозяйственные, родственные и
миграционные связи с сопредельными территориями. Эти связи впоследствии
сильно расширяли возможности для скрытого проникновения агентуры
противника.

Японские

спецслужбы

могли

использовать

легенды

репатриантов, торговых посредников, переселенцев либо представителей
местных этнических групп, затрудняя их своевременное выявление обычными
административными методами. В связи с этим контрразведывательная работа
на Дальнем Востоке требовала не только проверки подозрительных лиц, но и
постоянного анализа социальных связей, маршрутов перемещения, контактов
в приграничной зоне и поведения лиц, представлявших оперативный интерес.
Существенное значение имела защита транспортной инфраструктуры,

49
поскольку

железнодорожные

линии,

порты,

склады,

узлы

связи

перевалочные пункты обеспечивали движение военных и хозяйственных
грузов. Диверсия на таких объектах могла нарушить снабжение, осложнить
переброску войск и создать угрозу устойчивости тыла. Поэтому органы НКВД
и НКГБ применяли комплекс агентурно-оперативных мер, включавший
наблюдение, проверку документов, выявление каналов связи с японскими
спецслужбами, оперативное внедрение и использование лиц, согласившихся
сотрудничать с советской стороной. Такая работа позволяла не только
пресекать уже выявленные угрозы, но и предупреждать подготовку
диверсионных действий на ранней стадии.
Отдельным направлением являлся контроль морских коммуникаций.
Японские

разведывательные

группы,

действовавшие

территории

Маньчжурии, Кореи и других сопредельных районов, стремились получать
сведения

маршрутах,

графиках

характере

перевозок

судов

Дальневосточного пароходства. Информация о перемещении судов имела для
противника военное значение, поскольку позволяла оценивать интенсивность
снабжения,

направление

транспортной

системы.

грузопотоков
В

этих

условиях

возможности
взаимодействие

советской
органов

госбезопасности, пограничных подразделений, военного командования и
структур морского транспорта становилось необходимым условием защиты
коммуникаций.
К 1944–1945 гг. накопленный опыт оперативной работы позволил
советским спецслужбам существенно ограничить деятельность вражеских
агентурных групп. Выявление подозрительных связей, локализация каналов
передачи сведений, пресечение попыток диверсий и усиление режима охраны
стратегических объектов способствовали изоляции шпионских ячеек до их
перехода к активным действиям. Это не означало полного устранения угрозы,
однако снижало вероятность внезапных нарушений в работе транспорта,
портов и военных объектов.
Таким образом, специфика Дальнего Востока определила комплексный

50
характер

деятельности

советских

разведывательных

контрразведывательных органов. Их работа соединяла получение сведений о
противнике за пределами советской территории, оперативный контроль
внутри приграничных районов, защиту транспортных артерий, проверку
миграционных потоков и взаимодействие с гражданской администрацией.
Благодаря такой системе дальневосточный регион сохранял значение
устойчивого тылового пространства, а к завершающему этапу войны был
подготовлен как военно-стратегический плацдарм для наступления против
Японии. Этот опыт показывает, что успех Маньчжурской операции
обеспечивался не только действиями фронтовых соединений, но и длительной
предварительной работой разведки и контрразведки, создавшей условия для
скрытности, управляемости и оперативной устойчивости советских войск 55.
Таким

образом,

СССР

имел

сложную

разветвленную

сеть

разведывательных и контрразведывательных органов в разных наркоматах и
ведомствах. В ходе масштабных преобразований и реорганизаций, с учетом
накопленного опыта ведения разведывательных и контрразведывательных
операций к концу войны удалось создать мощную систему военной разведки
и эффективную контрразведку, которые в итоге с успехом справились с
поставленными задачами в ходе молниеносной кампании на Дальнем Востоке
в 1945 г.
К лету 1945 г., несмотря на договор о нейтралитете, на советскояпонской

границе

оставалась

весьма

сложная

военно-политическая

обстановка. Япония на протяжении всей войны проявляла враждебные
действия по отношению к СССР, на границе имели место многочисленные
провокации. Японские милитаристы вынашивали планы по оккупации
Дальнего Востока и Сибири, план «Контакуэн». Все это вынуждало СССР
держать значительные силы на Дальнем Востоке, которые даже в тяжелые
годы 1941–1943 гг. составляли не менее 700 тыс. бойцов и командиров.

55
История Дальнего Востока России. Дальний Восток СССР: 1941–1945 гг.: моногр. Владивосток: Дальнаука,
2020. 943 с.

51
При этом задачи, стоящие перед военной разведкой СССР на Дальнем
Востоке, были достаточно обширны и заключались в сборе разнообразной
информации как об особенностях военной подготовки японской Квантунской
армии, способах ее организации и боевых традициях, так и о расположении
войск, потенциале морского флота, движении сил противника.
Перед контрразведывательными органами стояли не менее сложные
задачи: захват японских агентов, членов секретного подразделение кэмпэйтай
«Отряд 731», а также руководителей белоэмигрантского движения, таких как
атаман Г. М. Семенов, глава Российского фашистского союза К. Ф.
Родзаевский и последний руководитель ГБРЭМ Л. Ф. Власьевский. Арест этих
лиц стал ключевым этапом в ликвидации антисоветских движений,
представлявших угрозу безопасности СССР.
***
Таким образом, структурно-функциональная эволюция советских
органов военной разведки (ГРУ ГШ КА) и контрразведки (преимущественно
Смерш НКО СССР) в период 1941–1945 гг. позволяет проследить их путь от
начальной дезорганизации и дублирования функций к становлению
высокоэффективных,
разграниченными

специализированных
зонами

ответственности.

аппаратов
Документы

четко
архивов

свидетельствуют о преодолении хаоса первых месяцев войны, выражавшегося
в параллелизме действий различных спецслужб путем жесткой централизации
управления и последовательной институционализации задач. Военная
разведка, сосредоточившись на стратегическом и оперативном агентурном
проникновении, войсковой и воздушной разведке, анализе сил противника,
достигла значительных успехов во вскрытии планов вермахта, обеспечивая
Генштаб и Ставку ВГК критически важной информацией. Смерш, созданный
в апреле 1943 г., консолидировав функции военной контрразведки,
сосредоточился на борьбе со шпионажем, диверсиями, предательством и
дезертирством в действующей армии, обеспечении режима секретности

52
операций,

проверке

военнопленных

фильтрации

освобожденных

территорий, устранив ведомственную разобщенность предшественников.
Институциональная зрелость обоих ведомств к 1944–1945 гг. стала
фундаментом их последующего синергетического взаимодействия на
завершающем этапе войны.
Ключевым достижением исследуемого периода, подтверждаемым
документами оперативного уровня (журналы боевых действий, приказы,
докладные

записки),

стало

формирование

уникальных

механизмов

взаимодействия ГРУ и Смерш, эволюционировавших от эпизодического
обмена информацией к системной оперативной кооперации. Преодолевая
ведомственные барьеры и подозрительность, органы выработали практику
создания «совместных оперативных групп» при штабах фронтов и армий,
действовавших на основе упрощенных, санкционированных Ставкой ВГК
процедур, обеспечивая немедленное реагирование на угрозы. Разведка,
опираясь на агентурные возможности, предоставляла Смерш данные о
структуре вражеских разведорганов, их агентуре, методах работы и планах
диверсий, повышая эффективность контрразведывательных мероприятий.
Контрразведка, в свою очередь, снабжала разведку информацией о
надежности собственных источников, перевербованных агентах противника,
выявленных каналах утечки, а также обеспечивала безопасное проведение
разведывательных операций, включая заброску агентуры и организацию
радиоигр, где контроль за оперативной обстановкой со стороны Смерш
предотвращал провалы. Эта оперативная связка, отточенная в европейских
кампаниях, заложила основу беспрецедентно тесного сотрудничества на
Дальнем Востоке.
Исследование подчеркивает, что опыт, накопленный разведкой и
контрразведкой в тяжелейших условиях Восточного фронта, включая
преодоление

колоссальных

потерь

начального

периода,

постоянное

совершенствование агентурной работы, радиотехнических

методов и

аналитических подходов, а также выработка гибких форм взаимодействия,

53
стал бесценным ресурсом для планирования и проведения операций на
завершающем этапе войны. Дальневосточный театр военных действий 1945 г.,
характеризующийся огромными расстояниями, спецификой Квантунской
армии, сложным рельефом и развитой японской агентурной сетью, требовал
максимальной мобилизации всех сил и средств. Институциональная зрелость
ГРУ и Смерш, их способность действовать слаженно, опираясь на довоенные
наработки по Японии и адаптируя европейский опыт к новым реалиям,
создали предпосылки для достижения высочайшей оперативности и
эффективности

период

подготовки

проведения

Маньчжурской

стратегической наступательной операции, показав способность советских
спецслужб решать задачи экстраординарной сложности в сжатые сроки.

54
ГЛАВА 2. РОЛЬ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ ПРИ ПОДГОТОВКЕ И
ПРОВЕДЕНИИ МАНЬЧЖУРСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ
2.1. Обстановка на дальневосточном театре военных действий накануне
Маньчжурской наступательной операции
После

капитуляции

нацистской

Германии

СССР

стремительно

включился в устранение последнего фронта мировой войны на азиатских
рубежах. Решения, закрепленные на Ялтинской конференции, определили
участие СССР в боевых действиях против Японии спустя 3 месяца после
падения Третьего рейха, что стало отправной точкой подготовки к
широкомасштабным операциям на маньчжурских, корейских, сахалинских и
курильских рубежах. Была организована колоссальная перегруппировка войск
с западных территорий на восточные направления, военные структуры в
тесной координации с органами государственной безопасности осуществляли
все действия с высочайшей степенью скрытности. Японская разведка
оказалась неспособна определить конкретные даты и направления советского
наступления, что кардинально повлияло на ход военных действий на Дальнем
Востоке. Неверная оценка японским командованием возможностей РККА,
успешно и с высокой оперативностью, осуществлявшей передвижение войск
на обширные расстояния, внесла существенные коррективы в исход ключевых
боев августа 1945 г. 56
Невзирая на усилия японской военной разведки, информация о
развертывании стратегических советских фронтов на границах Маньчжурии
оставалась скрытой от врага; детали формирования Забайкальского, а также
1-го и 2-го Дальневосточных фронтов так и не были раскрыты в полной мере.
Весенне-летний

период

1945

г.

ознаменовался

широкомасштабной

переброской сил по Транссибирской магистрали; маскировка эшелонов не

Соловьев А.В. Тревожные будни забайкальской контрразведки: говорят архивы спецслужб Забайкальского
края. 2-е изд., испр., доп. СПб.: Русь, 2019. С. 474.

55
смогла полностью скрыть факт перемещения техники и солдат через всю
страну, несмотря на многоуровневую защиту от утечек. Однако, несмотря на
значительные

ресурсы,

направленные

на

сбор

данных,

японские

разведывательные миссии, расположенные вдоль приграничных территорий,
оказались
советского

неспособны
руководства,

разгадать

сущность

касающихся

стратегических

маневров

на

замыслов

востоке 57.

По

воспоминаниям полковника Т. Хаттори, занимавшегося исследованием
военных аспектов, Токио уже к концу февраля 1945 г. располагал сведениями
о том, что СССР начал активно перебрасывать свои войска с запада на восток;
движение по магистрали Транссиба не осталось незамеченным. Однако
истинные масштабы остававшейся в тени концентрации советских сил, а
также цели и сроки возможного наступления оставались загадкой. К маю
численный состав войск, согласно данным японских наблюдателей, близился
к показателям, соответствующим максимальной численности 58. Но, несмотря
на это, никто не мог с уверенностью утверждать, когда начнутся активные
действия на востоке. Вступление в войну СССР оставалось тайной за семью
печатями.
Генерал-майор Т. Мацумура, занимавший пост заместителя начальника
штаба Квантунской группировки, впоследствии отмечал, что объявление
войны СССР 8 августа, равно как и последовавшее за этим развертывание
боевых действий уже 9 августа, застало командование Квантунской армии
врасплох 59; неожиданность действий РККА нарушила все расчеты и планы,
подготовленные японским командованием, сделав стратегические маневры

57
Необходимо пояснить, что в августе 1940 г. все ЯВМ в Маньчжурии были реорганизованы, они стали
подчиняться не 2-му (разведывательному) отделу Штаба КГВ, а вновь созданному на базе главной ЯВМ в
г. Харбин Информационно-разведывательному управлению КГВ (ИРУ). Для новой структуры учрежден
Устав разведывательной службы, в котором подчеркивалось, что вся разведработа против СССР
сосредоточивается в руках бывших ЯВМ – отделений ИРУ. Так как аббревиатура ЯВМ гораздо чаще
встречается в научной и исторической литературе, то здесь и далее под таковой будут подразумеваться в том
числе вновь созданные в 1940 г. отделения ИРУ КГВ. См.: ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 246.
58
Хаттори Т. Япония в войне 1941–1945 гг. СПб.: Полигон, 2000. С. 732.
59
Штеменко С. М. Из истории разгрома Квантунской армии // Военно-исторический журнал. 1967. № 5.
C. 60.

56
СССР в тот период решающими, что резко изменило ход событий
непосредственно на дальневосточном театре военных действий.
Положение Японии в период Второй мировой войны все больше
побуждало

Токио

тщательному

анализу

советской

стратегии

на

Дальневосточном фронте. В условиях ослабления европейских фронтов и
оттока союзных сил актуальность наблюдений за перемещениями РККА
приобретала особую значимость. Каждое сообщение, приходившее от
разведки, поднималось на высокий уровень анализа, просеивалось сквозь
многоуровневые прогнозы; несмотря на попытки скрыть действия, плотный
поток информации все же выдавал факты перегруппировки воинских
подразделений.
Транссибирская магистраль, ставшая артерией для военной машины, с
каждым новым эшелоном давала основания для размышлений о масштабах
перемещений. Войска, техника, эшелоны – все это неумолимо продолжало
поступать с западных рубежей СССР, стремительно набирая силу по мере
движения на восток. И это не укрылось от внимательных глаз японской
разведки, сосредоточенной на стратегических точках вдоль границ. Анализ,
проводившийся

штабом,

раскрывал

каждом

элементе

признаки

нарастающего присутствии армии у забайкальских рубежей.
Процесс накопления информации продолжался до самой кульминации
событий, когда вступление СССР в войну стало фактом неожиданности. Удар,
последовавший в начале августа 1945 г., оказался сокрушительным, оставив
командование в состоянии шока. Четко выстроенная стратегия РККА
сокрушила устоявшиеся представления о неизменной позиции восточного
соседа; действия, осуществленные с точностью до деталей, окончательно
убедили японские войска в том, что предвидеть все оказалось невозможным, а
ранее подготовленные прогнозы потеряли актуальность в одночасье.
Анализируя ситуацию, японские стратеги сознавали, что позиция СССР имела
огромное значение для исхода войны на Дальнем Востоке. Они осознавали,
что СССР, уже будучи вовлечен в военные действия на европейском фронте,

57
давно выступал в качестве союзника с мировыми державами, ведущими
борьбу против Оси. Следовательно, предугадать позицию СССР в отношении
Японии являлось неотъемлемой частью стратегического планирования. В
своих прогнозах о позиции СССР японские стратеги принимали во внимание
несколько факторов: во-первых, они знали о соглашении с США и
Великобританией о совместной борьбе против Японии; во-вторых, японцы
учитывали предыдущий опыт борьбы с СССР на границе Маньчжурии и
Монголии в 1939 г. и успехи РККА. Этот опыт говорил о необходимости
учитывать силу и возможности РККА; третий фактор был связан с
географическими особенностями. СССР имел преимущественное положение
на Дальнем Востоке, располагаясь по соседству с Маньчжурией и Кореей,
которые были потенциальными целями. Это означало, что СССР мог
оперативно реагировать на любые японские действия и поддерживать свои
интересы в этом регионе.
Анализируя эти факторы и пытаясь предсказать позицию СССР на
дальневосточном театре военных действий, японские стратеги были
вынуждены быть крайне осторожными и проницательными в своих действиях.
Они понимали, что противостояние СССР на Дальнем Востоке будет сложной
задачей, и эта фаза войны требовала от них особой мудрости и стратегического
мышления 60.

Полученные

из

Европы

сведения

сути

Ялтинских

договоренностей 1945 г. существенно изменили положение на Дальнем
Востоке. Противник оказался осведомлен о ключевых решениях, принятых на
международных переговорах: передача информации 2-м Разведывательным
управлением

Генерального

штаба

Императорской

армии

участникам

заседания Высшего военного совета внесла кардинальные коррективы в планы
японского руководства, что позволило им осознать масштаб угрозы,
исходящей со стороны СССР.

60
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сб. док-тов. Т. 6… С. 106,
372, 485, 486; ЦАМО РФ. Ф. 339. Оп. 5179. Д. 86. Л. 618.

58
Принятое решение СССР о необходимости обеспечивать себе участие в
будущих переговорах, касающихся судьбы Восточной Азии, вызвало
значительные опасения у японского командования, которое было поставлено
перед фактом возможного изменения расстановки сил в регионе. Известие о
грядущем расторжении советско-японского пакта о нейтралитете уже не
оставляло сомнений. Токио столкнулся с новой реальностью, в которой СССР
готовился к активному участию в военных действиях. С наступлением весны
вероятность вовлечения СССР в конфликт стала практически неизбежной, что
не могло не повлиять на стратегические расчеты японской армии,
испытывавшей нарастающее давление со стороны внешнеполитической
ситуации, стремительно выходившей из-под контроля.
Разведывательные данные, предоставленные военной разведкой, стали
отправной точкой для масштабных изменений, которые японские лидеры
вынуждены были учитывать при разработке дальнейших планов обороны. Эти
сведения поставили руководство перед дилеммой, требующей срочных
решений, направленных на корректировку стратегии ведения войны, ведь
активизация советских сил неминуемо повлияла бы на весь ход конфликта в
Восточной Азии. Вопросами региона необходимо было заняться серьезно и
искать пути сотрудничества с СССР, а также предвидеть возможные действия
со стороны Японии, с учетом возможного вступления СССР в войну. Эти
обстоятельства
противника,

требовали

чтобы

незамедлительных

адаптироваться

новой

действий
реальности

со
и

стороны
принять

соответствующие меры для защиты своих интересов в Восточной Азии 61.
История свидетельствует о результативном взаимодействии НКВД и
НКГБ с Главным разведывательным управлением Генерального штаба РККА.
Японские разведывательные структуры, опираясь на искаженные сведения о
советских военных силах на Дальнем Востоке, формировали завышенные
представления о потенциальной мощи этой группировки, что приводило к их
нерешительности в отношении возможных нападений на стратегически
61

Кондрашов В. В. Военная разведка во Второй мировой войне. М.: Кучково поле, 2014. С. 194.

59
значимые территории в критические периоды 1941 и 1942 гг. Например, в
начале 1942 г., когда Япония уже контролировала значительные территории
Китая, на Дальнем Востоке СССР располагал более 1,5 млн военнослужащих,
что создавало определенные риски для японских планов.
В преддверии августа 1945 г. органы безопасности продолжали активно
поддерживать партизанские группы в Китае и Корее, которые боролись с
японскими оккупантами. Партизаны выполняли функции проводников,
переводчиков и агитаторов. В этом свете партизанское движение не только
играло важнейшую роль в деле сопротивления японской агрессии, но и
способствовало укреплению позиций СССР на Дальнем Востоке.
Важность работы с партизанами оставалась актуальной и на фоне
внутренней борьбы между Гоминьданом и Коммунистической партией Китая.
Анализ текущей ситуации указывал на отсутствие намерений у обеих партий
активно противостоять японским агрессорам. Это обострило необходимость
возложения основной нагрузки на СССР. Эту оценку подтвердили события,
происходившие весной и летом 1945 г. Так, на партийном собрании,
состоявшемся 13 августа 1945 г., когда советско-монгольские войска успешно
продвигались по Маньчжурии, председатель ЦК КПК Мао Цзэдун заявил о
завершении войны с японскими захватчиками и начале нового этапа –
внутренней борьбы за власть в самой стране 62.
Таким образом, основная задача, поставленная перед руководством КПК
в ближайшей перспективе, заключалась в захвате стратегической инициативы
и установлении контроля над территориями, освобожденными в результате
побед союзников над Японией. Тем не менее, по данным резидентуры НКГБ,
базировавшейся в Сан-Франциско, США прилагали значительные усилия для
предотвращения формирования союзнического блока между Гоминьданом и
КПК. Американская сторона активно вмешивалась в политические процессы,
реализуя комплекс дипломатических, военных и экономических мер,
62
Новейшая история Китая: 1917–1970 гг. / Институт Дальнего Востока Академии наук СССР; М. И.
Сладковский (отв. ред.)]. М.: Мысль, 1972. 437 с.; ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 245; ф. 394.
Оп. 9072. Д. 379. Л. 33–37об.

60
направленных на сдерживание коммунистического влияния и поддержание
баланса сил, который соответствовал их интересам в Восточной Азии. В этом
контексте срыв планировавшегося сотрудничества между двумя основными
китайскими

политическими

силами

являлся

ключевой

целью

внешнеполитической стратегии США в регионе в 1945 г. Тем самым даже
победа над общим врагом не смогла преодолеть политические разногласия и
конфликт интересов между союзниками. Ситуация в то время была сложной и
напряженной, но политические игры и противоречия играли существенную
роль в международных отношениях, даже в период войны и побед 63.
Осуществленная заблаговременно подготовка советской сухопутной и
морской группировки к дальневосточной кампании являлась важным
аспектом сохранения здорового морально-психологического климата. После
4-летней войны с Германией граждане стремились к мирной жизни и,
воспринимая участие в новой войне как необходимость, сталкивались с
трудностями адаптации. Разруха, пронизавшая страну, и материальная нужда,
терзавшая

граждан,

взращивали

общеуголовную

преступность,

что

отмечались органами военной цензуры. Следует подчеркнуть, что в
предвоенный период, особенно перед началом военных действий против
Японии, количество пораженческих настроений среди красноармейцев и
краснофлотцев было крайне ограничено. Преобладали патриотические
настроения, демонстрировавшие готовность отразить агрессию японской
армии,

часто

называемой

военнослужащих

регулярно

«самурайской»;
встречались

личной

выражения

же

переписке

уверенности

способности СССР победить в будущем конфликте, несмотря на осознание
неизбежных трудностей, связанных с новой войной. В большинстве писем
подчеркивалась стойкость и решимость защитить Родину. Все это отражало
готовность к мобилизации и активным боевым действиям. 64

История российской внешней разведки: в 6 т. Т. 4. 1941–1945 годы / под общ. ред. С. Е. Нарышкина. М.:
Международные отношения, 2014. С. 651–653; ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 308. Л. 131.
64
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 3. Д. 5. Л. 3252–3258, 3262–3263; ф. 4. Оп. 3. Д. 1497 Л. 455–457; ЦАМО РФ.
Ф. 238. Оп. 1584. Д. 139. Л. 18–19.
63

61
Проведение контрразведывательных мероприятий и наблюдение за
психологическим состоянием военнослужащих – важный аспект обеспечения
безопасности на фронте. Напряженная ситуация на Дальнем Востоке
создавала опасность возникновения конфликта, и потому необходимо было
выявлять потенциально опасных личностей в собственных рядах. Проявления
японских

маньчжурских

военнослужащих

форме

открытого

недружественного поведения, такого как изучение приграничья в бинокли,
распространение пропагандистских материалов и антисоветские передачи,
обстрелы советской территории требовали немедленных ответных мер по
предотвращению подобных акций. Так, с 1 января по 8 августа 1945 г.
пограничниками Хабаровского и Приморского округов было задержано 163
агента Японской военной миссии 65.
В период Советско-японской войны население дальнего востока
проявляло высокий патриотизм и поддерживало борьбу СССР против
японских милитаристов. Это подтверждается конкретными примерами. Так,
житель г. Бикин передал свои личные сбережения на покупку танка для своего
брата.
Японская разведка меняла свои методы. Поражение Германии заставило
пересмотреть планы. Количество агентов уменьшалось, упор делался на
качество. Подготовка становилась более тщательной, что требовалось для
новых условий. Советская контрразведка усиливала работу, кадры готовились
к новым задачам. В Харбинской школе ИРУ КГВ обучали будущих
разведчиков 66. Программа включала теорию и практику.
Органы

Смерша

готовились

наступлению

на

Японию.

Контрразведчики отправлялись на фронт. Работа шла без остановки.
Стратегия Японии изменялась. Советские спецслужбы, в свою очередь,
своевременно реагировали на изменение обстановки.
ЦАМО. Ф. 238. Оп. 6. Д. 259. Л. 82; Пограничные войска СССР в годы Второй мировой войны 1939–1945:
к 50-летию победы / В. И. Барский, Е. И. Белов, Е. П. Егоров [и др.] ; гл. ред. кол.: А. И. Николаев (предс.) [и
др.]; Федеральная пограничная служба Российской Федерации. М.: Граница, 1995. 430, [1] с.
66
ЦАМО РФ РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Т. 6. Л. 219–224, 182–183, 249–250; ф. 234. Оп. 3213. Д. 421. Л. 12;
ф. 294. Оп. 6961. Д. 44. Л. 28.
65

62
К 1945 г. обстановка на Дальнем Востоке становилась все более
напряженной. Японская армия, осознавая неизбежность вступления СССР в
войну против Японии, начала активную подготовку к обороне. Были
мобилизованы значительные силы, в том числе разведывательные отряды,
которые должны были действовать непосредственно на Дальнем Востоке.
Советские спецслужбы, предвидя все возможные подрывные действия со
стороны противника, усиленно работали над предотвращением этих угроз.
Органы Смерша, занимавшиеся контрразведкой в прифронтовой зоне, активно
готовились к наступлению на Японию. Немаловажный этап этой подготовки –
укрепление кадрового состава: была произведена ротация руководящих
кадров и осуществлена отправка на фронт опытных контрразведчиков. Это
позволило обеспечить надежную защиту тыла, поддержать наступательные
операции РККА на заключительном этапе войны.
Япония активно противодействовали разведывательным действиям
советского командования, усиливался режим контрразведки и террор на
оккупированных территориях. Эмиграция в Маньчжурии являлась важным
объектом японских спецслужб. Япония пыталась использовать русских
эмигрантов, однако часть из них поддерживала СССР. Эмигранты-оборонцы
начали сотрудничать с советской властью. Их настроения менялись.
Советское руководство понимало важность этой работы. Было организовано
радиовещание «Отчизна», которое распространяло советскую пропаганду.
Радиопередачи нашли отклик и в Харбине и принесли свои плоды 67.
Деятельность контрразведки усилилась перед наступлением: около 310
контрразведчиков отправили на фронт, еще 200 человек присоединились для
работы с агентурой. Работа Смерша предотвратила ряд диверсий. Так,
советская разведка нейтрализовала около 100 японских агентов, еще около 30
диверсионных групп были обезврежены до начала боевых действий.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 5. Кн. 1. Вперед на Запад
(1 января – 30 июня 1944 г.). М.: Кучково поле, 2007. С. 551–555.

63
Во время военных действий на Дальнем Востоке в составе органов
Смерш проведена ротация высокопоставленных руководителей. Они были
откомандированы с различных фронтов и флотов, чтобы руководить
контрразведывательной деятельностью и обеспечить безопасность в тылу
фронта.

На

Дальний

Восток

были

переброшены

не

только

высокопоставленные сотрудники контрразведывательных органов, но и
значительные силы полевых контрразведчиков. Всего в состав оперативных
групп Смерш вошли 310 специалистов, обладающих опытом работы на
фронте. Позднее контингент был усилен еще 200 сотрудниками 68.
С первых дней войны остро встал вопрос об укреплении взаимодействия
между контрразведывательными органами и органами местной власти. При
этом японская разведка активно стремилась получить доступ к стратегической
информации. В задачи НКГБ входило предотвращение любых попыток
вражеских агентов получить секретные сведения. Однако работа на Дальнем
Востоке была сопряжена с рядом сложностей, среди которых отмечались
трудности идентификации китайцев и корейцев, обусловленные внешней
схожестью, а также языковые барьеры. Эти проблемы усугублялись нехваткой
квалифицированных переводчиков, что стало одной из критических задач
непосредственно для НКГБ в процессе работы в этом регионе. Кроме того,
географические, климатические и другие особенности Дальнего Востока и
Забайкалья

накладывали

на

действия

контрразведки

определенные

ограничения. Однако знание местных условий, боевой опыт, накопленный за
годы борьбы с врагом, становились ключом к победе. НКГБ акцентировало
внимание на борьбе с японскими спецслужбами и антисоветскими
организациями, среди которых особенно выделялись белоэмигрантские круги,
которые использовали любую возможность для подрыва обороноспособности
СССР в регионе.

68
ЦА ФСБ РФ. Ф. 14. Оп. 5. Д. 840. Л. 221; ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 182–183, 224, 249–250;
ф. 234. Оп. 3213. Д. 421. Л. 12; ф. 294. Оп. 6961. Д. 44. Л. 28.

64
Важнейшие составляющие контрразведывательной работы в Забайкалье
и на Дальнем Востоке включали в себя такие операции, как разоблачение
агентурной сети японской разведки, действовавшей через редакцию газеты
«Красная звезда» 69.
Анализ деятельности НКГБ в годы войны демонстрирует высокий
уровень эффективности противодействия японским шпионам и агентам,
внедренным на территорию СССР 70. Меры, принятые для предотвращения
утечек важной информации, и системный подход к выявлению нарушений
режима секретности говорят о безусловной компетенции и профессионализме
сотрудников НКГБ, которые, несмотря на напряжённые условия работы, не
допускали критических ошибок. Значительное число успешных операций по
нейтрализации

вражеской

агентуры

подтверждают

надежность

эффективность советской контрразведки.
Дополнительные

сведения,

полученные

от

пленных

японских

разведчиков, проливают свет на методологию их деятельности, направленную
на сбор данных о РККА 71. Эти показания не только подчеркивают
масштабность разведывательных операций японских спецслужб, но и
выявляют важную роль, которую играла открытая советская литература и
периодическая печать в обеспечении врага нужными сведениями. Анализ
свидетельств пленных дает основание считать, что значительная часть
информации, получаемой японскими разведывательными структурами, имела
своим источником открытые публикации в советской периодике, что
подчеркивает актуальность и значимость деятельности НКГБ по контролю за
распространением даже общедоступных данных.
Материалы

уголовно-следственных

дел

стали

дополнительным

источником важной информации о разведке и контрразведке противника, что
помогло выявлять и пресекать нарушения государственной границы в
Штеменко С. М. Указ. соч. С. 55; ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 182–183, 224, 249–250; ф. 234. Оп.
3213. Д. 421. Л. 12; ф. 294. Оп. 6961. Д. 44. Л. 28.
70
ЦА ФСБ РФ. Д. Р-48561. Л. 159, 200; ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 222, 224–225, 227, 229.
71
Буяков А. М. Деятельность органов безопасности на Дальнем Востоке в 1922–1941 годах. М.: Кучково поле,
2013. С. 63.
69

65
будущем. В итоге СССР знал о способах преодоления и уязвимых участках
границы, что способствовало сокращению числа безнаказанных переходов.
В июле 1945 г. начальник пограничной службы Хабаровского округа
генерал-майор

А.

Никифоров

обратил

внимание

на

усиление

разведывательных действий японской агентуры в пограничной полосе и
ближайшем

тылу.

целях

предотвращения

возможных

нарушений

государственной границы, а также усиления контроля над попытками
японских шпионов проникнуть в советский тыл было принято важнейшее
решение об организации временных пограничных постов, в основе которых
лежала строгая система отбора кадров. Состав постов включал в себя 12
человек, специально отобранных из числа наиболее дисциплинированных
бойцов и командиров. Они отличались высоким уровнем боевой подготовки,
моральной устойчивостью, их действия отражали стратегическое видение
генерал-майора А. А. Никифорова, своевременно реагировавшего на
возрастающую активность японской разведки. Он предпринял меры по
усилению охраны ключевых участков границы, защите жизненно важных
объектов военной инфраструктуры.
Спустя 3 месяца после капитуляции фашистской Германии, СССР
вступил в войну против Японии. Заранее разработанные оперативные планы и
эффективно проведённая, в сжатые сроки, передислокация значительного
числа войск и техники на дальний восток, позволили советским войскам
нанести

сокрушительные

удары

по

Квантунской

армии.

тесном

взаимодействии с подразделениями Тихоокеанского флота и речных
флотилий, а также разведывательными группами и проводниками, советские
пограничники содействовали успешному форсированию рек Амур и Сунгари.
На второстепенных участках государственной границы, где активные боевые
действия не велись, они обеспечивали надежную охрану пограничных
участков,

одновременно

диверсионных

отрядов,

этим

состоящих

проводили
из

ликвидацию

представителей

японских

национальных

меньшинств, которые должны были действовать в тылу советских войск.

66
Важной задачей стало выполнение комендантской службы в освобождённых
населенных пунктах 72. В результате этих мероприятий пограничные
подразделения Забайкальского, Хабаровского и Приморского округов нанесли
японским силам значительные потери, а множество военных трофеев,
захваченных в ходе операций, стали реальным свидетельством их
эффективности. Некоторые из этих частей, проявившие особую доблесть и
смелость,

были

награждены

орденами,

другие

получили

почётные

наименования 73.
К середине августа 1945 г. советские войска столкнулись с неожиданной
ситуацией, нехарактерной для японской армии, известной своей стойкостью и
нежеланием

сдаваться.

Массовая

капитуляция

солдат

офицеров

Квантунской армии стала полной неожиданностью для командования РККА.
Это происходило целыми подразделениями, под руководством офицеров, с
белыми флагами. Подобное поведение, не свойственное традиционному
военному кодексу японцев, удивило и даже шокировало советское
командование. В результате советские войска столкнулись с огромным
потоком военнопленных. Число сдавшихся японских военнослужащих быстро
росло и вскоре исчислялось сотнями тысяч 74. При этом сами пленные
нуждались в надлежащей охране, транспортировке в тыловые районы, а также
в их обеспечении продовольствием, одеждой и медицинской помощью. Такая
масштабная операция по контролю и обеспечению жизни огромного числа
военнопленных представляла собой серьезную задачу для советской стороны.

Для справки: к началу 1945 г. охрану государственной границы с Маньчжурией (4083 км), Кореей (24 км),
Японией (132 км) и морского побережья на Дальнем Востоке (15495 км) осуществляли 4 пограничных отряда
(53-, 54-, 55- и 74-й) Забайкальского округа, 9 погранотрядов (52-, 56-, 63-, 65-, 70-, 75-, 76-, 77- и 78-й)
Хабаровского округа и 7 (57-, 58-, 59-, 60-, 61-, 62- и 69-й) Приморского округа. В состав Забайкальского
пограничного округа кроме названных частей входили также 64-й и 51-й пограничные отряды и 19-я
отдельная комендатура, которые несли службу на границе СССР и МНР. См.: ЦАМО РФ. Ф. 210. Оп. 3116.
Д. 294. Л. 108, 120, 197–198; ф. 234. Оп. 3213. Д. 386. Л. 80; д. 402, карта; ф. 294. Оп. 6961. Д. 66. Л. 2–3;
ф. 478. Оп. 0005910. Д. 0019. Л. 36, карта.
73
Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны 1941–1945: сб. док-тов. М.: Наука, 1968. С. 669–
671; Пограничные войска СССР … С. 321–329, 355–383.
74
Точное количество военнопленных не установлено до сих пор. В плен были взяты около 640 тыс. японских
военнослужащих. См.: Катасонова Е. Л. Последние пленники Второй мировой войны: малоизвестные
страницы российско-японских отношений. М.: ИВ РАН, 2005. С. 181.
72

67
Многие из лиц, причастных к военным преступлениям и шпионажу,
впоследствии привлекались к уголовной ответственности, а их показания
легли в основу Дальневосточного международного военного трибунала в
Токио, а также Хабаровского судебного процесса. Эти суды проводились в
рамках

послевоенных

репарационных

мероприятий,

нацеленных

на

восстановление справедливости и наказание виновных в нарушении законов
войны. Впрочем, несмотря на значительные успехи, достигнутые советскими
войсками в деле выявления агентов и военных преступников среди пленных
японцев, не удалось полностью избежать ожесточенного сопротивления,
оказываемого силами противника в отдаленных районах Северо-Восточного
Китая. Это сопротивление оказалось особенно упорным в тех регионах, где
японские подразделения были хорошо укреплены и подготовлены к
длительной обороне. Среди японских военнослужащих, находившихся на этих
территориях, значительное число отказалось подчиниться требованию о
капитуляции. Они, следуя кодексу самураев, предпочли смерть позорному
пленению. Этот массовый отказ сложить оружие стал причиной увеличения
потерь с обеих сторон, поскольку сопротивление японцев продолжалось до
самого конца. Принципиальная готовность к самопожертвованию, глубоко
укоренившаяся в их мировоззрении, только усиливала ожесточенность
сражений. Немногие из них предпочли плен, что осложняло задачу РККА по
окончательному подавлению вражеских очагов сопротивления.
После официального завершения активных боевых действий японские
разведывательные структуры не прекратили свою деятельность. Напротив,
они активно готовились к затяжной партизанской войне, планируя проведение
диверсионных операций в тылу советских войск.
Особо организованные отряды, состоявшие из так называемых
«смертников», были специально подготовлены для осуществления диверсий в
тылу

советских

войск.

Такие

операции

носили

планомерный

систематический характер, их активность сохранялась вплоть до начала
сентября 1945 г., а их цель заключалась в том, чтобы нанести максимальный

68
ущерб силам СССР 75 на освобожденных территориях. Эти отряды выполняли
диверсионные задачи с высокой степенью координации и жестокости,
используя каждую возможность для подрыва стратегических объектов и
нанесения урона живой силе противника.
Противодействие
опытными

таким

советскими

диверсионным

командирами,

отрядам

обладавшими

осуществлялось
значительным

тактическим опытом. Одним из них был капитан В. М. Крамар, который
проявил особые способности в деле противодействия японским диверсионным
действиям. Под его началом советская контрразведка демонстрировала
высокий уровень профессионализма, не допуская реализации планов
вражеских

диверсантов.

Тщательная

работа

советских

специалистов

позволяла своевременно обнаруживать и нейтрализовать вражеские группы,
тем

самым

предотвращая

нанесение

ущерба

советским

войскам,

находившимся на освобожденных территориях. Так, в рамках одной из
ключевых операций под руководством капитана В. М. Крамара была раскрыта
и нейтрализована агентурная группа, действовавшая в районе г. Лишучжень и
на шахтах Мулинского углепромышленного товарищества. Результаты этого
расследования показали следующее: разведывательная деятельность японской
стороны осуществлялась под непосредственным руководством начальника
специального разведывательного пункта Ясутакэ. В его подчинении
находились русские эмигранты Белянушкин и Симачкин, решавшие важные
разведывательные задачи. Они отслеживали перемещения советских войск в
данном районе. Было установлено, что горнолесная полиция Маньчжоу-Го и
отряд «Асано» собирались заниматься шпионажем, атаковать советские
войска, подрывать мосты и устраивать теракты против командиров РККА.
Благодаря высокой квалификации сотрудников Смерша, удалось вовремя
выявить и нейтрализовать противника 76. Тогда же военные контрразведчики

Великая Отечественная война 1941–1945 годов: в 12 т. Т. 5. Победный финал. Завершающие операции
Великой Отечественной войны в Европе. Война с Японией. М.: Кучково поле, 2013. С. 461.
76
В боевой обстановке проверены! Воспоминания и дневники военных контрразведчиков. М.: Изд. дом
Руденцовых, 2020. С. 217–218.
75

69
задержали подозрительных людей и изъяли документы японских разведчиков
в Лишучжэне.
С 20 августа по 17 сентября 1945 г. войска НКВД продемонстрировали
исключительную результативность. В столкновениях было уничтожено 612 и
взято в плен 575 вражеских солдат и офицеров, захвачены значительные
трофеи. В ходе выполнения задач погибли 13 сотрудников, 20 были ранены.
Одной же из ключевых задач стало подавление банд хунхузов в Маньчжурии
и

разоружение

отрядов,

незаконно

правительством

непосредственно

революционной

армии

Китая.

для
Эти

сформированных
противостояния

действия

8-й

подтвердили

китайским
Народновысокий

профессионализм и мужество войск НКВД 77.
20 декабря 1945 г. в своем докладе генерал-майор И. И. Павлов,
начальник оперативной группы войск НКВД по охране тыла фронта отметил,
что задачи, стоящие перед войсками НКВД на Дальнем Востоке, были
выполнены 78.
Контроль над территориями, обеспечение безопасности советских
войск, меры против деятельности враждебных сил имели важнейшее значение
для достижения победы и поддержания стабильности на освобожденных
территориях.
При этом японские спецслужбы проявляли настойчивость в проведении
разведывательных операций против СССР. Основной поток разведывательной
информации поступал через многочисленную агентурную сеть, нелегально
переправлявшуюся в СССР при помощи рыбаков и капитанов торговых судов,
что обеспечивало регулярный поток информации. Агенты занимались не
только разведывательными и диверсионными операциями, направленными
непосредственно против Тихоокеанского флота, но и более широким спектром
задач, связанных с политической и экономической разведкой 79. Советским
Хунхузы (от китайск. хунхуцзы – «краснобородый») – участники вооруженных банд в Маньчжурии с
середины XIX в. до 1949 г.
78
Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: док-ты и мат-лы. М.: Юридическая
литература, 1975. С. 686.
79
Христофоров В. С. Контрразведка ВМФ СССР. 1941–1945. М.: Вече, 2015. С. 170–171.
77

70
органам безопасности необходимо было противодействовать устремлениям
противника.
По указанию начальника ОКР Смерш Тихоокеанского флота генералмайора Д. П. Мерзленко была усилена агентурно-оперативная работа. Акцент
был сделан на выявление и ликвидацию агентурной сети, диверсантов,
террористов, изменников и предателей. Необходимо отметить, что с начала
конфликта с Японией и до середины декабря 1945 г. было задержано 5484
шпиона японской разведки 80.
Успешная деятельность контрразведки привела к полному разгрому
японской агентурной сети на Дальнем Востоке. Была обеспечена безопасность
стратегически важного региона СССР, что имело колоссальное значение в
условиях нарастающего противостояния между СССР и США.
В ходе кампании по уничтожению основных элементов японской
разведывательной сети, органы Смерша, взаимодействуя с пограничными
частями и органами безопасности, достигли выдающихся результатов.
Тщательная разработка стратегии, предполагающей многоуровневый подход
к выполнению операций, обеспечила безукоризненную точность каждого
шага. Действия выполнялись с особым вниманием к деталям, что сыграло
решающую роль. Наиболее знаковым событием стало задержание бывшего
императора Маньчжоу-Го Пу И вместе с его семьей и ближайшим
окружением. Арест ключевых фигур высшего руководства оказал серьезное
влияние на судьбу региона и подорвал власть японских коллаборационистов.
Таким образом, сочетание наступательного потенциала советских войск,
военного искусства военачальников, а также большой потенциал и
эффективность органов разведки и контрразведки позволило успешно
провести наступательную операцию стратегического масштаба на Дальнем

80
Христофоров В.С. Органы государственной безопасности СССР в 1941–1945 гг. М.: Изд-во Гл. архив. упр.
г. Москвы, 2011. С. 314.

71
Востоке. Поддержание порядка в армии и строгое выполнение всех мер
безопасности стали важным фактором в достижении победы 81.
2.2. Значене военной разведки в подготовке Маньчжурской
наступательной операции
Дадим определение военной разведки. Военная разведка это сбор
информации о противнике с целью обеспечения безопасности, а также
получения преимуществ непосредственно в военной, политической или
экономической сферах. Как правило, упомянутые действия организуются
непосредственно на уровне государства 82.
В ходе подготовки и проведения Маньчжурской наступательной
операции военная разведка сыграла одну из ключевых ролей в достижении
успеха. Органы военной разведки собирали важную информацию о планах и
действиях противника и поддерживали сопротивление на оккупированных
территориях. Разведчики проводили тайные операции и добивались
значительных успехов на данном направлении. Они внесли значительный
вклад в достижение победы и оставили неизгладимый след в истории военного
искусства.
Одной из ключевых организаций военной разведки был Народный
комиссариат обороны СССР (НКО СССР) и его разведывательное управление
– Главное разведывательное управление (ГРУ). ГРУ являлось специальным
отделом

Вооруженных

сил

СССР,

ответственным

за

военные

разведывательные операции. Орган играл важную роль в операциях против
японских войск, обеспечивая советское командование ценной информацией о
планах и действиях противника. 83
Для наглядного понимания управления представим структуру ГРУ в
форме рисунка.
Протокол допроса заместителя начальника штаба квантунской армии генерал-майора Мацумура Томокацу.
Сентябрь 1945 г. Печ. по: ЦАМО РФ РФ. Ф. 66. Оп. 3191. Д. 26. Л. 291–298. Копия.
82
Рашевский А. А. Роль внешней разведки в годы Великой Отечественной войны // Вестник Волжского
университета им. В. Н. Татищева. 2010. № 5. С. 4.
83
ЦВМА. Ф. 129. Д. 17669. Л. 5.
81

72
На

рисунке

показана

структура,

Главного

разведывательного

управления Генерального штаба вооруженных сил СССР (ГРУ ГШ ВС СССР).
Схема отображает иерархическую организацию и распределение функций
между различными отделами и управлениями ГРУ. Верхний уровень
иллюстрирует внутреннее устройство ключевого органа военной разведки
СССР. Следующий уровень разделен на две категории: основные управления
(блоки слева) и вспомогательные отделы (центральный и правый блоки).

Структура
ГРУ ГШ ВС СССР
1-е
Управление
(агентурное)

2-е Управление
(информационное)

Политический
отдел

Отдел
внешних
сношений

Отдел
специальной связи

Вспомогательные отделы

Оперативнотехническое
управление

Политическое
управление

Управление
кадров

Управление
раведки

Рис. Общая организационно-структурная схема ГРУ ГШ ВС СССР

Основные управления, в свою очередь, разделены на 2, где первое
обозначено как агентурное, что указывает на его ключевую роль в сборе
разведданных через агентурную сеть, а второе – с обработкой и анализом
полученной информации. Вспомогательные отделы включают в себя
политический отдел, отдел внешних связей и отдел специальной связи.
Политический отдел занимался вопросами идеологической подготовки и
морального состояния персонала, отдел внешних связей – координацией с
другими органами государства и внешними партнерами, а отдел специальной

73
связи – безопасностью и шифрованием коммуникаций. На нижнем уровне
указаны

подразделения,

которые

могут

быть

расценены

как

специализированные направления в рамках управления разведывательной
деятельности:

оперативно-техническое

управление,

политическое

управление, управление кадров, управление радио. В контексте военной
разведки оперативно-техническое управление отвечало за разработку и
использование технических средств для сбора информации. Политическое
управление анализировало политическую обстановку в интересующих
регионах. Управление кадров отвечало за подбор, расстановку и обучение
разведывательного персонала. Наконец, управление радио занималось
перехватом и анализом радиосигналов, включая радиоэлектронную разведку.
Анализируя схему в целом, можно сделать вывод, что она отображает
комплексный и многоуровневый подход к организации разведывательной
работы в ГРУ, где каждый блок и подразделение имеют четко выделенные
функции и обязанности. Такое деление труда необходимо для эффективной
работы ГРУ и позволяет учитывать все аспекты разведывательной
деятельности – от сбора и обработки информации до управления персоналом
и специальной связи 84.
Советская разведка активно поддерживала партизанское движение на
оккупированных территориях. Агенты ГРУ оказывали помощь партизанским
отрядам,

предоставляя

им

оружие,

боеприпасы,

продовольствие

медикаменты. Они организовывали сбросы материальных ценностей с
помощью десанта или самолетов. Благодаря сотрудничеству советской
разведки и партизанского движения был нанесен значительный урон японским
войскам

созданы

благоприятные

условия

для

освобождения

оккупированных территорий.
Контрразведка также была важной задачей советской разведки.
Советская контрразведка (НКГБ) боролась против разведывательных и
диверсионных групп противника, которые пытались проникнуть на
84

Гуревич И. А. Разведка и контрразведка: история и современность. М.: Эксмо, 2005. С. 32–40.

74
территорию СССР. Она обнаруживала и ликвидировала шпионов, предателей
и коллаборационистов. Благодаря усилиям советской контрразведки было
предотвращено множество попыток нанести ущерб СССР и его военной мощи.
Войска НКВД в войне с Японией занимались охраной границ, тыла
фронтов, ж/д путей и конвоем пленных. Охрана тыла на Дальнем Востоке
строилась по принципу как и в войне с Германией, но имела особенности.
Управление

осуществляли

оперативные

группы

непосредственно

на

Забайкальском, 1-м и 2-м Дальневосточных фронтах 85. Заблаговременно
перебросили 3-ю стрелковую дивизию, которая отвечала за безопасность тыла.
Пограничные войска НКВД участвовали в наступлении, разоружении
японцев, борьбе с диверсантами и помогали поддерживать правопорядок 86.
Участие войск НКВД Забайкальского, Хабаровского и Приморского
пограничных округов, которые были переданы в оперативное подчинение
соответствующим фронтам, внесло значительный вклад в окончательный
разгром Квантунской группировки войск противника. Основной состав войск
НКВД действовал в составе армейских объединений, демонстрируя
самоотверженность и готовность к активным наступательным действиям. При
этом часть сил была сосредоточена на охране государственной границы.
Межоперационные направления стали зоной повышенного внимания,
где пограничники

обеспечивали оборону стратегических

флангов

прикрывали ключевые стыки между наступающими группировками войск.
Помимо

этого,

успешно

ликвидировались

разведывательные

группы

противника, важно было пресечь любую деятельность вражеских шпионов и
диверсантов. Эти меры привели к повышению эффективности выполнения
поставленных задач. Несмотря на широкий круг поставленных задач, главная
цель оставалась неизменной это защита государственной границы и
обеспечение ее надёжности.

85
86

ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 1075. Д. 18. Л. 20; ЦВМА. Ф. 129. Д. 17669. Л. 60–67.
Новожилов В. Ю. Внутренние войска в Великой Отечественной войне (1941–1945). М., 2011. С. 79.

75
В

рамках

Маньчжурской

стратегической

операции

выделялись

специальные отряды для проведения атак, а также оперативные группы,
состоявшие непосредственно из пограничников, основная задача которых
заключалась в ликвидации вражеских постов, а также гарнизонов на
межоперационных направлениях. Активные и решительные действия этих
отрядов

способствовали

успешному

продвижению

частей

РККА.

Пограничные войска в ходе проведения Маньчжурской наступательной
операции проявили высочайшую решимость, бесстрашие и доблесть.
Результатом этого стало уничтожение 222 вражеских погранполицейских
отрядов, кордонов и постов.
Пограничники хорошо знали местность, где им предстояло действовать,
они также обладали уникальным опытом ведения боевых действий в сложных
условиях дальневосточного театра военных действий. Они часто включались
в состав передовых отрядов на всех направлениях. Их знания и опыт
неоднократно оказывали решающее значение в критические моменты начала
наступления. Указанные обстоятельства сыграли ключевую роль, например
при штурме Волынского узла сопротивления, где знания местности и
погодные условиях помогли войскам НКВД добиться внезапности и
способствовали разгрому противника. В материале, опубликованном в газете
«Сталинский воин», описывались действия пограничников непосредственно в
обстоятельствах неблагоприятной непогоды. Дождь, сильный ветер, а также
гром стали естественными союзниками, скрывшими приближение войск к
позициям врага. Впереди штурмового отряда шли пограничники, которые
использовали тайные тропы, чтобы оставаться незамеченными. Солдаты,
держась за натянутые веревки, следовала за пограничниками. Природная
стихия, словно сговорившись с людьми, скрыла их действия, а молнии и гром
заглушили звуки выдвижения отряда. Японцы были застигнуты врасплох и не
сумели

организовать

достойного

сопротивления.

Штурмовая

группа,

незаметно приблизившись к позициям противника стремительно бросилась в
атаку и в жестоком скоротечном бою разгромила врага. Гранаты и автоматный

76
огонь, а иногда даже ножи в кромешной тьме стали залогом победы.
Преодолевая бетонные укрепления, используя эффект неожиданности без
поддержки артиллерии, пехота сумела прорвать первые линии обороны,
открыв путь для дальнейшего наступления и решающего успеха всей
операции.
Работа пограничников, равно как и их участие в разведывательных
операциях и боевых действиях, сыграли решающую роль в стабилизации
обстановки как на передовой, так и в тылу. Каждый шаг был результатом
кропотливой подготовки, глубокой аналитической работы и тщательного
анализа текущей обстановки. Благодаря этому, войска НКВД выполняли
поставленные

задачи

исключительной

эффективностью

профессионализмом 87.
Пограничники захватили множество вражеских разведывательных и
контрразведывательных пунктов. Это помешало японской разведке начать
подрывную деятельность непосредственно в самом тылу армии. В
Маньчжурии

пограничные

части

обезвредили

826

агентов

врага 88.

Пограничники ликвидировали очаги сопротивления на флангах и в тылу. Они
обезвреживали диверсантов, нападавших на советские войска. За время боев
уничтожили 51 диверсионную группу и 33 войсковых отряда численностью от
10 до 150 человек 89.
Речные пограничные дивизионы помогали армии переправляться через
реки. Они доставили на вражескую сторону около 27 тыс. солдат, а также
много техники, боеприпасов и грузов 90.
Во время наступления активно работали авиационные и морские
подразделения пограничных сил. Пилоты четырех полков проводили
разведывательные вылеты, помогали уничтожать вражеские гарнизоны,
поддерживали связь с наземными подразделениями, а также доставляли
Гуревич И. А. Указ.соч. С. 40.
Там же. С. 56.
89
Иванов А. С. Разведка и разведывательная деятельность в войнах XX века. СПб.: БХВ-Петербург, 2010.
С. 31–36.
90
Там же. С. 48.
87
88

77
бойцов и грузы в зону боевых действий. Всего было выполнено 531 вылет, из
них 355 – для разведки и штурмовых операций. Пограничные корабли
участвовали в захвате порта Расин, а также в высадке десанта на Южный
Сахалин и Курильские острова, обеспечивая охрану, и, кроме того, поддержку
непосредственно самим войскам 91.
Пограничники занимались и комендантской службой в Маньчжурии:
следили за порядком, помогали местной власти, боролись с бандитами и
диверсантами, а чтобы предотвратить шпионаж и контрабанду, на границе
ввели пропускную систему. Хабаровский округ создал 8 КПП по 22 человека
каждый (эти посты помогли защитить границу, контролировать движение
войск и грузов, обеспечив полный порядок) 92.
Пограничные войска с честью выполнили свои задачи. По словам
маршала А. М. Василевского, они внесли важный вклад в разгром Японии. По
приказу командования пограничники Забайкальского, Хабаровского, а также
Приморского округов первыми атаковали противника, быстро уничтожили
большинство японских гарнизонов, постов. Командование было уверено в
успешном выполнении боевых задач 93.
В боевых действиях против японских милитаристов участвовали
подразделения НКВД. Личный состав 27-й дивизии, в том числе полки и
бронепоезда, а также 29-я дивизия и 32-я бригада, обеспечивали успешные
операции РККА на Дальнем Востоке. Эти дивизии включали полки войск
НКВД, бронепоезда, а также сержантские школы. Также в самих операциях
участвовала 33-я бригада, являющаяся горнострелковой 94.
Войска НКВД на Дальнем Востоке сталкивались с самим врагом в тылу
советских сил. Солдаты проявляли смелость и мастерство. Например, 2-й
батальон 289-го стрелкового полка во время обхода района северо-западнее
Таньюаня встретил группу врага с численностью более 1 тыс. человек. После
Фронты Советских Вооруженных Сил во время Великой Отечественной войны 1941–45 // Франкфурт –
Чага. М.: Советская энциклопедия, 1978. С. 103 (колонка 297).
92
Карпов В. П. История военной разведки. М.: Центрполиграф, 2018. С. 56.
93
Цит. по: Лазарев В. И. Военная разведка: учебник. М.: Юрайт, 2012. С. 24.
94
ЦВМА. Ф. 129. Д. 40159. Л. 17.
91

78
6 часов боя противник был разгромлен, батальон уничтожил свыше 300
японских солдат. С 5 по 9 сентября 1945 г. 3-й батальон 26-го стрелкового
полка под командованием капитана Г. К. Богадистого разбил 3 группы врага,
общая численность которых составила всего 550 человек 95.
С 20 августа по 17 сентября 1945 г. силы внутренних войск приняли
участие в 11 боестолкновениях с японскими формированиями. В ходе этих
боев ликвидировано 612 военнослужащих противника, при этом 575 японцев
захвачено в плен, а также 3 миномета, 4 ручных пулемета, 2 пистолета, 7
клинков, множество винтовок и большое число боеприпасов 96.
На войска НУВД возлагалась и задача по конвоированию и охране
пленных 97. Во время боев число военнопленных быстро увеличивалось и
превысило 640 тыс. На первом этапе работы с пленными необходимо было
решить задачу по организации их приема и размещения. Непосредственно в
районе Хуньчунь в Маньчжурии упомянутую задачу выполняло командование
тыла 25-й армии 1-го Дальневосточного фронта при поддержке конвоя, где
капитулировала 112-я японская пехотная дивизия 98.
Начальник конвоя объяснил через переводчиков, как пройдет
разоружение и перемещение японской дивизии. Сначала все шло хорошо, но
вскоре стало ясно, что командование дивизии не дало четких указаний о
капитуляции. Затягивали процесс, даже тайно сопротивлялись. В 8:40 утра
прибыли делегаты от командиров батальонов для обсуждения условий
капитуляции. Начальник конвоя настоял на немедленном выполнении условий
и установил строгие сроки для сдачи оружия. Когда колонны прибыли, конвой
начал охранять лагерь. Обстановка была трудной: ночь, туман снижали
видимость до 20 м, не было света, а охраны не хватало. Личный состав сильно
устал. В окрестностях Хуньчуня действовали диверсанты, которые нападали

ЦАМО РФ. Ф. 234. Оп. 310119. Д. 1. Л. 8; оп. 310124. Д. 1. Л. 18.
Семенов С. Н. Разведка и разведывательная деятельность в условиях современной войны. М.: Воениздат,
2015. С. 38–40.
97
Климов А. А. Конвой на сопках Маньчжурии // Войсковой вестник. 2010. № 6. С. 71.
98
ЦВМА. Ф. 307. Д. 17779. Л. 77.
95
96

79
на советские войска, транспорт. Также ими были обстреляны самолеты на
аэродроме в ночь на 16 и 17 августа 99.
В целом успешные действия войск НКВД помогли разгромить
Квантунскую армию и завершить войну на Дальнем Востоке. Красная армия
за 3 недели провела наступление в Маньчжурии. Во взаимодействии с
Тихоокеанским флотом, монгольскими войсками и войсками НКВД
полностью разбила японские силы Квантунской группировки.
Благодаря своевременной и точной информации, полученной от агентов
и разведывательных операций советской разведки, командование имело
преимущество в планировании и проведении данной операции.
Основная задача внешней разведки в Китае перед началом и во время
Второй мировой войны заключалась в предотвращении нападения Японии на
СССР. Задача эта стала особенно важной непосредственно после начала
германской агрессии в Европе в 1940 г., когда Япония активизировала свои
военные действия в регионе. В этот же период в Китае действовали 12
легальных резидентур, среди которых наиболее значительными были:
Чунцин, Ланьчжоу, Харбин, Шанхай. Чунцин, в свою очередь, как временная
столица Китая стал центром разведывательной деятельности 100. С 1939 г.
резидентом в Чунцине был А. С. Панюшкин, который также исполнял
функции посла. Это сочетание должностей позволило ему более эффективно
собирать информацию и устанавливать важные связи. Панюшкин оказался в
сложной международной ситуации, особенно после подписания англояпонского соглашения, известного как «дальневосточный Мюнхен», которое
фактически поощряло японскую агрессию в Китае и Юго-Восточной Азии.
Для подготовки к возможной войне с Японией организованы
нелегальные резидентуры в Харбине и Шанхае, и направлены разведчики в
другие ключевые города, такие как Урумчи и Гуанчжоу. В результате усилий
Панюшкина и его команды были получены важные сведения о японских
ЦВМА. Ф. 129. Д. 20314. Л. 10.
Glantz David M. Soviet Operational and Tactical Combat in Manchuria, 1945: August Storm. Frank Cass, 2003.
402 p.

100

80
планах и военных действиях. Он наладил доверительные отношения с
китайскими политиками и военными, такими как маршал Фэн Юйсян –
заместителем Чан Кайши и командующим 5-й армией. Другими важными
контактами стали Сунь Фо, сын Сунь Ятсена, и Сунь Цинлин – его вдова, а
также прогрессивные ученые, например Го Можо, который занимался
вопросами международных отношений.
Главная резидентура в Чунцине регулярно информировала Центр о
состоянии внутренней и внешней политики Китая, сообщая о позиции Чан
Кайши и его окружения по отношению к СССР, Японии и другим странам 101.
В период с 1940 по 1941 г. были отправлены многочисленные донесения о
подготовке Японии к нападению, в том числе о планах операции «Гроза»,
которая предусматривала захват советских территорий на Дальнем Востоке.
В мае 1941 г. в Москву передано сообщение о готовящемся нападении
Германии на СССР, а также оперативный план германского командования о
направлениях наступления фашистских войск, полученный от военного
атташе Китая в Германии. Эти сведения стали важными для подготовки СССР
к возможной агрессии.
Задача разведки по предотвращению удара Японии на СССР была
успешно выполнена. Работа разведчиков в Китае была высоко оценена: А. С.
Панюшкин награжден орденом Ленина; П. И. Куликов, В. А. Жунев,
Ф. М. Щеглов, Л. М. Миклашевский также получили госнаграды. Благодаря
их деятельности, удалось ослабить влияние японских разведывательных
операций в регионе, обеспечить надежную защиту советских интересов 102.
Значение военной разведки СССР в подготовке Маньчжурской
наступательной операции очень велико, поскольку она играет ключевую роль
в подготовке и успешном осуществлении любой военной операции. В случае
с Маньчжурской операцией в 1945 г. военная разведка СССР сыграла

101

Harries Meirion, Susie Harries. Soldiers of the Sun: the rise and fall of the Imperial Japanese Army. New York :
Random House, 1991. xiii, 569 с.: ил.
102
Berger J., Jowett P. Rays of the Rising Sun: Armed Forces of Japan’s Asian Allies, 1931–45. Vol. 1: China and
Manchukuo. Solihull: Helion and Company, 2024. 148 p.

81
решающее значение, обеспечивая необходимую информацию о противнике и
его оперативных планах.
Маньчжурская операция стала последней крупной битвой Второй
мировой войны. Анализируя потенциальные риски и возможные последствия,
советские командиры понимали, что для успешной операции необходима
детальная и достоверная информация о противнике. В этот момент решающее
значение приобрела военная разведка, которая приступила к сбору
информации о японской Квантунской армии и ее дислокации на территории
Маньчжурии. Разведгруппы, в которые включались опытные разведчики и
агенты, были отправлены вглубь оккупированных территорий. Им были
поставлены задачи по сбору информации о численности, вооружении,
оборонительных позициях и планах японской армии. Сотрудники военной
разведки преодолели множество трудностей, работая во враждебной среде, где
каждая ошибка могла привести к гибели. Но благодаря профессионализму и
хорошей подготовке, они смогли получить ценные сведения о противнике,
которые были проанализированы и использованы для разработки собственных
планов предстоящей операции.
Полученная разведывательная информация стала фундаментом для
подготовки

Маньчжурской

операции.

Она

позволила

советскому

командованию определить уязвимые участки в японской обороне, уточнить
направления главных ударов и выбрать маршруты скрытного выдвижения
войск. На основе разведданных формировались тактические решения,
обеспечивавшие внезапность и высокие темпы наступления. Особую ценность
представляли сведения о реальном размещении японских сил по районам,
степени их боеготовности, характере укреплений и пропускных возможностях
коммуникаций. Благодаря системной агентурной и радиотехнической работе
советская сторона заблаговременно выявила ключевые элементы обороны
противника и смогла нарушить его устойчивость еще до начала боевых
действий.

82
Параллельно стратегическая внешняя разведка СССР в 1945 г. решала
задачу оценки политических намерений западных союзников. Анализ
материалов

Тегеранской

Ялтинской

конференций,

данных

конфиденциальных контактах ряда западных государств с Японией позволил
Москве точнее прогнозировать их дальнейшую позицию и учитывать
возможные политические риски при планировании операции. Сведения о
тайных переговорах, угрожавших единству антигитлеровской коалиции,
способствовали

укреплению

согласованных

действий

союзников

на

завершающем этапе войны.
Особое значение имели сведения о передислокации японских сил с
маньчжурского направления на тихоокеанский театр военных действий.
Разведка активно взаимодействовала с партизанскими отрядами.
В ходе проведения самой Маньчжурской операции развернулась
ожесточённая борьба между разведывательными структурами СССР и
Японии. Обе стороны применяли широкий арсенал средств: агентурную сеть,
радиоперехват, дешифрование, аналитическую обработку документов и
многое другое. Советские разведчики и контрразведчики добились заметных
успехов в этом противостоянии, как правило, своевременно вскрывая
подготовку японских диверсионных групп и предотвращая их проникновение
в районы развертывания войск. Однако японская контрразведка также
действовала профессионально, эффективно защищая внутренние структуры и
выявляя отдельных агентов СССР.
Исследователи деятельности советских спецслужб в августе 1945 г.
подчеркивают, что сочетание технического оснащения, продуманной системы
управления и тщательного планирования обеспечило высокую эффективность
их действий. Применение современных средств связи, авиации, бронетехники
и артиллерии позволило достигнуть высокой эффективности в проведении
стратегических наступательных операций. При этом оперативная обработка

83
разведданных позволила своевременно корректировать замысел операции в
зависимости от изменения обстановки 103.
Сравнение работы разведок обеих сторон показывает, что советская
разведка обладала более широкими возможностями для комплексного сбора
информации и обеспечения наступательных действий, тогда как японская
контрразведка проявила высокий уровень устойчивости и способность
минимизировать ущерб от вражеских агентурных операций. На это обращает
внимание И. А. Гуревич, подчеркивая гибкость и технологическую
оснащенность японских служб в условиях стремительно меняющейся боевой
обстановки 104.
Из вышеизложенного следует, что Маньчжурская наступательная
операция стала не только крупномасштабным военным столкновением, но и
примером

интенсивного

противоборства

разведок.

Эффективность

разведывательно-аналитической работы в значительной степени определила
оперативный темп кампании и успехи Красной армии, а также оказала
заметное влияние на ход заключительного этапа Второй мировой войны.
Отмечая значение военной разведки в подготовке наступательной
операции в Маньчжурии, отметим следующие особенности.
Во-первых, военная разведка играет ключевую роль в подготовке любой
военной операции, особенно в наступательных. Ее значимость в подготовке
Маньчжурской наступательной операции трудно переоценить.
Во-вторых, своевременно полученная разведывательная информация
давала

возможность

командованию

более

точно

планировать

прогнозировать действия войск. Благодаря разведке, была установлена точная
дислокация японских сил и средств в регионе, что способствовало разработке
эффективной наступательной операции.

Романенко А. Н. Контрразведывательная деятельность органов военной разведки СССР в Маньчжурии: от
партизанского движения до захвата японских офицеров [Электронный ресурс] // Известия Иркутского
государственного университета. Сер. История. 2025. Т. 51. С. 97–104. Режим доступа:
https://cyberleninka.ru/article/n/kontrrazvedyvatelnaya-deyatelnost-organov-voennoy-razvedki-sssr-v-manchzhuriiot-partizanskogo-dvizheniya-do-zahvata-yaponskih (дата обращения: 25.11.2025).
104
Гуревич И. А. Указ. соч.
103

84
В-третьих, информация, собранная разведкой, дала представление о
топографических особенностях местности, ключевых объектах и наиболее
подходящих направлениях для наступления войск. Это дало возможность
эффективно планировать маршруты наступления и определять ключевые
цели, такие как мосты и перевалы, которые предстояло захватить или
уничтожить.
Таким образом, благодаря военной разведке, командование имело
доступ к информации о противнике, его вооружении и технике. Военная
разведка помогла подготовить командование и войска к возможным угрозам и
«сюрпризам», которые могли возникнуть в ходе операции. Благодаря
разведке, была обнаружена и ликвидирована группа саботажников, что могло
серьезно навредить ходу операции. В целом значение военной разведки в
подготовке Маньчжурской наступательной операции заключается в ее
способности предоставить оперативную информацию, необходимую для
разработки стратегии, тактики, и минимизации рисков возможных угроз и
сюрпризов.
2.3. Задачи военной разведки в ходе Маньчжурской
наступательной операции
Финалом Второй мировой войны стало поражение Японии в
Маньчжурской наступательной операции в 1945 г., которой предшествовала
борьба между советской разведкой и японскими спецслужбами. Анализ этой
борьбы важен для понимания основных задач советской разведки во время
операции. В этой связи особое значение имеют архивные документы разведки
Забайкальского фронта и 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, которые
хранятся в Центральном архиве Минобороны России.
В подготовке к Маньчжурской операции участвовали ГРУ, НКГБ, НКВД
и НКВМФ. ГРУ собирало и анализировало информацию о японских войсках.
Во время войны советская разведка претерпела изменения. В феврале 1942 г.
Разведывательное управление стало ГРУ, с октября подчиняется наркому

85
обороны. Основные функции: сбор информации за границей и на
оккупированных территориях. Радио- и войсковая разведка остались под
управлением Генштаба, а дешифровальная служба ГРУ перешла в НКВД. Тем
самым

подготовка

Маньчжурской

операции

была

результатом

координированных усилий нескольких советских разведывательных и
оборонных органов с ГРУ, играющим центральную роль в сборе и анализе
информации о противнике 105.
Весной 1943 г. советское руководство осознало, что возможности
фронтов не соответствуют их потребностям, что привело к пересмотру
структуры военной разведки. Приказом наркома обороны от 19 апреля 1943 г.
ГРУ РККА занялось разведкой за границей. Обязанности по войсковой и
радиоразведке, а также диверсиям на оккупированных территориях передали
новому Разведывательному управлению Генерального штаба и его отделам
при фронтах и армиях. Тем самым структура военной разведки была
реорганизована, чтобы соответствовать текущим потребностям и вызовам.
Введение нового управления позволило более эффективно распределить
задачи между различными подразделениями, обеспечивая как зарубежную,
так и оперативную разведку непосредственно на захваченных территориях 106.
Ликвидация дублирующей работы между разведками состоялась в июне
1945 г. РУ ГШ вошло в состав ГРУ, которое перешло в подчинение начальнику
Генштаба. Дешифровальная служба осталась у 5-го управления НКГБ СССР.
С 1941 по 1945 г. ГРУ собирало данные о Японии. Легальные
резидентуры находились в Токио, Чунцине, Сеуле, Харбине, Шанхае,
Дайрэне, а также Вашингтоне и Лондоне. Советник по разведке работал при
ставке Чан Кайши. Резидентуры в Вашингтоне и Лондоне получали важные
материалы о японской армии. Нелегальные резидентуры действовали в
Маньчжурии, Китае, Западной Европе и США.

105
106

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 468. Л. 1.
РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 74. Л. 163–164.

86
Наиболее подготовленной была резидентура в Токио. Сотрудники
работали под прикрытием посольства. При этом в харбинской и дайрэнской
резидентурах находился только один сотрудник, владеющий японским
языком.
В

Разведуправлении

Генштаба

не

существовало

отдельного

подразделения непосредственно для японской разведки. Согласно приказу от
19 апреля 1943 г., эту задачу передали именно 3-му отделу 107.
В августе 1943 г. создан 11-й отдел непосредственно для управления
приграничной разведкой на востоке, который контролировал разведотделы
Дальневосточного и Забайкальского фронтов и отдельную группу для анализа
данных о японских войсках в Маньчжурии и на Курилах.
Перед Маньчжурской операцией 11-й отдел получал информацию о
численности, вооружении и передвижениях японских сил. Для координации
действий 5 июля 1945 г. в Хабаровске создали штаб Главного командования
советских войск на Дальнем Востоке под руководством генерал-майора
С. М. Чувырина.
Агенты забрасывались через приграничные разведывательные пункты,
всего их было 15. Они располагались в зоне ответственности 1-го
Дальневосточного

(Иман,

Платоново,

Гродеково,

Краскино),

2-го

Дальневосточного фронтов (Благовещенск, Поярково, Ленинское, Бикин,
Северный Сахалин), а также Забайкальского фронта и дислоцированной в
МНР 17-й армии (Старо-Цурухайтун, Бырка, Дария, Дзамын-Удэн, Керулен,
Тамцак). Кроме того, оперативная группа при разведотделе штаба 1-го
Дальневосточного фронта базировалась в Ворошилове (Уссурийск).
С апреля по август 1945 г. фронтовые разведчики забросили 188
разведгрупп в тыл врага, задействовав при этом 588 человек. Всего в
агентурном аппарате было около 670 человек. Тем самым для успешной
Маньчжурской операции военная разведка на Дальнем Востоке была

107

РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 74. Л. 165.

87
эффективно организована и обеспечивала командование необходимыми
данными 108.
В ходе боевых действий 1941–1945 гг. 88-я отдельная стрелковая
бригада, являясь кадровым резервом разведывательного отдела штаба
Дальневосточного

фронта,

сыграла

ключевую

роль

обеспечении

оперативной готовности на восточных рубежах страны. Созданная на основе
партизанских отрядов из Китая, пересекших границы СССР в 1940 г., она
быстро превратилась в важнейший элемент разведывательной сети. Особенно
активно ее силы начали наращиваться к весне 1941 г., когда численность
отрядов возросла до 600 бойцов, преимущественно из числа корейских и
китайских партизан. С подписанием Советско-японского пакта о нейтралитете
13 апреля 1941 г. перед партизанами была поставлена задача сосредоточиться
на подготовке к диверсионной деятельности. В свете новых политических
условий возвращение в Маньчжурию было запрещено.
Одновременно с этим руководство разведки Дальневосточного фронта
взяло на себя непосредственное управление китайскими партизанами,
направив

их

усилия

на

профессиональную

подготовку,

создание

боеспособных отрядов, пригодных для выполнения разведывательных
операций в глубоком тылу противника. Особую роль в этом процессе сыграли
как систематическая подготовка, так и развертывание новых групп, обученных
тактике диверсий и скрытного передвижения.
Для усиления и увеличения численности бригады в ее состав были
интегрированы представители коренных народов Дальнего Востока. К
середине 1942 г. приказом командующего войсками Дальневосточного фронта
создана 88-я отдельная стрелковая бригада. Первоначально ее численность
составляла 471 человек. К осени 1945 г., когда военные действия близились к
завершению, количество бойцов увеличилось до 1225 человек, что стало
показателем успеха системной подготовки и роста подразделения. С момента
создания бригады и вплоть до 1943 г. из ее состава было отправлено в
108

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Т. 6. Тайная война… С. 312–313.

88
Маньчжурию 89 разведчиков, выполнивших свои задачи на оккупированных
территориях.

началу

наступательной

операции

на

рубежах

1-го

Дальневосточного фронта действовало 26 разведчиков, в зоне 2-го – 9. Всего
с 1941 по август 1945 г. в тыл врага было заброшено более 30 разведгрупп
общей численностью свыше 200 бойцов, многие из которых, выполняя
опасные задания, погибли или пропали без вести, что говорит об опасности их
миссий.
Такая

координация,

взаимодействие

непосредственно

между

различными разведывательными отделами, обеспечение непрерывного потока
информации о действиях врага, организация точечных операций в глубоком
тылу противника стали ключевыми факторами успешного завершения
стратегических задач непосредственно на Дальнем Востоке 109.
К началу Маньчжурской операции СССР располагало развитой
радиоразведкой. 2-й отдельный разведывательный радиополк осуществлял
радиоразведку на Дальнем Востоке. Он следил за линиями связи Квантунской
армии. 1-му Дальневосточному фронту подчинялись 3 радиодивизиона, 2-й
Дальневосточный фронт имел один, а Забайкальский – 3 дивизиона. К 9
августа 1945 г. разведка всех фронтов и флотов собирала данные с помощью
23 подразделений.
Внешняя

разведка

НКГБ

СССР

имела

два

управления:

1-е

разведывательное и 4-е зафронтовое. Первое управление вело деятельность в
Японии, Китае, Корее и Маньчжурии. Второе отвечало за работу в тылу врага.
В 4-м управлении действовала группа под руководством Серебрянского,
занимавшаяся заброской агентов.
1-й отдел УНКГБ Приморья отправлял агентов в Маньчжурию и Корею.
Среди них были китайцы, корейцы и представители коренных народов,
имевшие связи в дальневосточных регионах 110. При подборе агентов

Константинов Г. Д. Особая интернациональная: 88-я отдельная стрелковая бригада Дальневосточного
фронта. Хабаровск: Приамурские ведомости, 2015. 240 с.
110
Мазеркин Ю. П. Борьба органов государственной безопасности Приморья с подрывной деятельностью
японской разведки в 1941–1945 годах // Труды Высшей школы КГБ. 1971. № 2. С. 144–145.
109

89
сотрудники 1-го отдела УНКГБ по Хабаровскому краю часто полагались на
местных жителей Маньчжоу-Го. Однако многие агенты не вернулись с
заданий или попали под влияние японской разведки. К 1945 г. из 73 агентов,
отправленных за границу, только несколько оставались на связи с Центром 111.
Изучение японских войск в Маньчжурии и Корее на глубину до 70 км
осуществлялось 5-ми отделами Забайкальского, Хабаровского и Приморского
пограничных округов. Эти отделы контролировали 5-е отделения 17
пограничных отрядов, собирая информацию через агентов и наблюдения с
пограничных постов. Техническую разведку проводили 7-й (Чита) и 8-й
(Хабаровск) дивизионы, сначала подчинявшиеся ГРУ, затем НКВД, а с августа
1943 г. – пограничным округам. Перехваченные сообщения отправлялись для
расшифровки в 5-е отделы УНКГБ.
К началу 1945 г. всего 7 различных разведывательных органов
обеспечивали информацию о японских силах, создавая полную картину для
планирования операций в Маньчжурии. Однако ситуация была иной: долгое
время командование полагало, что японцы могут атаковать советские войска.
Директивы Ставки начинались с фразы о возможном нападении японцев,
несмотря

на

приказ

Императорской

ставки

организовать

оборону

Маньчжурии. Советское командование продолжало ошибаться в оценке
японских планов. В сводке от 29 июня 1945 г. говорилось о переформировании
японских войск, ожидались изменения в составе и численности. Увеличение
войск могло быть связано с координацией действий с союзниками против
Японии. Японское командование могло попытаться нанести удар по
Приморью, чтобы захватить Владивосток 112.
Разведка подтвердила подготовку удара. За полтора месяца численность
Квантунской армии выросла с 650 тыс. человек до 850 тыс. Количество танков
увеличилось с 800 до 944 113. Советская разведка поняла планы японцев только

Петров И. Ф. Борьба органов госбезопасности Хабаровского края с подрывной деятельностью японской
разведки в предвоенные и военные годы // Там же. С. 153–154.
112
ЦАМО РФ. Ф. 1394. Оп. 0000001. Д. 0055. Л. 9об.–10.
113
Там же. Ф. 1005. Оп. 1. Д. 219. Л. 22об.; ф. 1394. Оп. 0000001. Д. 0055. Л. 9об.
111

90
к середине июля 1945 г. В докладе штаба Приморской группы войск
отмечалось: войска Квантунской армии отведены на новый оборонительный
рубеж по западному берегу рек Мулинхэ и Муданьцзян. Японцы планировали
оборонять пограничную полосу силами погран-гарнизонов и гарнизонов
укрепрайонов. Соединения переводились на штаты военного времени. На базе
одной дивизии разворачивались две. В июне началась мобилизация в армию в
Японии, а также в Маньчжурии и Корее 114.
Разведка не смогла предоставить точные данные. В результате
численность и боевой состав Квантунской армии были значительно
завышены. По оценкам разведки, в Маньчжурии и Северной Корее находилось
866 тыс. человек, 1346 танков, 3953 орудия и 1029 самолетов. Однако в
действительности там было около 550 тыс. человек, до 630 танков, 2 тыс.
орудий и 1020 самолетов 115. Оценка японских войск оказалась ошибочной.
ГРУ считало, что на 1 апреля 1945 г. в Маньчжурии и Корее расположены 2
танковые дивизии, 13 пехотных дивизий и 1 кавалерийская бригада. На деле
существовала 1 танковая дивизия (1-я), а 4-я так и не прибыла. Из 13 пехотных
дивизий правильно идентифицировали лишь четыре (11-, 25-, 57-, 119-я).
Точное расположение пяти дивизий (107-, 108-, 111-, 112-, 120-я) определить
не удалось. Еще 4 дивизии (12-, 71-, 101-, 118-я) и кавалерийская бригада
оказались вымышленными. Разведка не знала о 8 новых пехотных дивизиях, 4
смешанных бригадах, созданных в январе 1945 г. 116
К 9 августа 1945 г. ситуация оставалась прежней. Разведка ошибочно
полагала, что в Маньчжурии находятся 3 танковые дивизии. Одна из них была
выведена из Квантунской армии в период с июля 1944 г. и непосредственно по
март 1945 г., а две другие никогда не входили в ее состав. Также разведка не
располагала

данными

двух

танковых

бригадах,

находившихся

Маньчжурии. Из упомянутых в отчетах 22 пехотных дивизий 7 не

ЦАМО РФ. Ф. 234. Оп. 3213. Д. 386. Л. 77–80.
Там же. Ф. 210. Оп. 3116. Д. 294. Л. 197–198; ф. 234. Оп. 3213. Д. 386. Л. 80–85; ф. 478. Оп. 0005910.
Д. 0019. Л. 36.
116
Там же. Ф. 234. Оп. 3213. Д. 386. Л. 73.
114
115

91
принадлежали Квантунской армии. 6 пехотных дивизий были неверно
определены по месту дислокации, еще 2 существовали лишь на бумаге.
Информации о наличии 11 пехотных дивизий в Квантунской армии у
советской разведки не было 117.
Таким образом, из 24 японских пехотных дивизий в Маньчжурии и
Северной Корее советское руководство было осведомлено лишь о семи. Из 9
смешанных бригад информация была доступна только о трех, что
представляло собой всего одну треть всех формирований противника.
Особенно настораживало отсутствие у Ставки и ГКСВДВ данных о
стратегическом резерве Квантунской армии, расположенном в районе Дайрэн,
Синьцзина и Тумэня и о намерениях японцев сосредоточить свою оборону на
юго-востоке Маньчжурии и Корее. Это привело к некоторым ошибкам в
планировании Маньчжурской операции.
Советская разведка оказалась в трудной ситуации из-за жесткой
контрразведывательной системы, установленной японцами в Маньчжурии и
Корее. 4 мощные спецслужбы, включая военную жандармерию Квантунской
армии (кэмпэйтай), активно боролись со шпионажем. К апрелю 1945 г. в
жандармерии работали более 3 тыс. человек, а ее отделения находились в
крупных и удаленных городах, что позволяло эффективно контролировать
ситуацию в регионе 118.
Агентурная сеть кэмпэйтай была немаловажной частью японской
разведывательной системы, активно использовавшей местное население для
осуществления такого важного процесса, как сбор информации и выявление
подозрительных лиц. В этом контексте местные жители становились
ключевыми информаторами, что позволяло японским спецслужбам получать
данные о противнике. Доклады же о подозрительных лицах поступали
регулярно, формируя обширную сеть информаторов, которые поддерживали
постоянное наблюдение за подозреваемыми. Вербовка русских эмигрантов

117
118

Там же. Л. 74.
ЦАМО РФ. ф. 234. Оп. 3213. Д. 386. Л. 75.

92
также играла значительную роль в сборе информации, особенно среди
носителей антисоветских настроений, что нередко становилось основой для
вербовки, так как эмигранты искали способы борьбы с советской властью.
Кроме того, кэмпэйтай организовывала дежурства на вокзалах и пристанях.
Сотрудники осуществляли проверку документов у пассажиров, задержания
проходили порой без веских на то причин. Подобная практика создавала
атмосферу страха, недоверия, что способствовало более быстрому получению
нужных данных.
Информационно разведывательное управление (ИРУ), созданное в
начале августа 1940 г., стало еще одной структурой для организации
агентурной разведки. ИРУ занималось подготовкой диверсионных отрядов
для выполнения специальных задач за пределами Японии.
10 декабря 1934 г. организовано Бюро по делам российских эмигрантов,
что позволило организовать контрразведку в эмигрантской среде, наблюдая за
деятельностью русских эмигрантов и выявляя их связи с советскими
спецслужбами. Контроль за советскими дипломатическими миссиями стало
одной из основных задач агентурной сети; завербованные сотрудники
Генконсульств

занимались

подслушиванием

разговоров

изъятием

документов для получения ценных сведений о планах и намерениях СССР. В
этой

работе

перевербовка

советских

агентов

становилась

важным

направлением. Обратная заброска на советскую территорию осуществлялась с
целью внедрения агентов, которые могли бы собрать информацию на
территории противника.
Организация радиоигр также играла свою роль. Разведывательные
пункты в Суйфэньхэ, Дуннине, Лишучжэне, Мулине и Маньчжоули
использовались для связи с агентами, находившимися в глубине советской
территории. Управление государственной безопасности (УГБ), созданное в
июне 1937 г., стало следующим шагом в эволюции японской контрразведки.
Преобразование из Министерства по делам военной администрации
позволило сосредоточить усилия на охране границы и контрразведке против

93
СССР. Основные функции УГБ включали только охрану границы, активные
действия по выявлению и нейтрализации советских разведчиков. Методы
работы

организации

отличались

конспиративностью.

Управления

действовали в составе местных полицейских управлений как «особые
кабинеты МОБ». Они использовались с целью осуществления обработки,
проведения анализа полученных данных. Деятельность УГБ была четко
организована,

чтобы

Подразделения

УГБ

обеспечить
–

1-й

максимальную

(секретариат),

2-й

эффективность.

(следственный),

3-й

(контрразведка) и другие выполняли свои специфические задачи, обеспечивая
взаимодействие в рамках агентурной сети.
Агентурный аппарат в 1945 г., состоящий из китайцев, корейцев и
монголов, активно использовался для сбора информации. Методы внедрения,
наблюдения включали создание заградительных резидентур под прикрытием
для мониторинга действий противника. Охрана границы осуществлялась
погранично-полицейскими отрядами, которые обеспечивали наблюдение и
дозоры, проводили проверки документов у местного населения, а также
создали систему самообороны среди местного населения, что вызывало
дополнительные трудности для противоборствующей стороны.
Административно-полицейский режим предъявлял жесткие требования
к паспортам, ограничивая передвижение населения, создавая систему
тотального наблюдения. Круговая порука и наказания (уплата денежного
налога за побег на сопредельную территорию) усиливали контроль над
местным населением. Тем самым работа контрразведывательных органов
Японии оказывала влияние на советскую разведку. Их методы и сама практика
серьезно

препятствовали

эффективной

работы

советских

спецслужб,

формируя сложную сеть взаимодействия, направленную на противодействие
угрозам, исходящим непосредственно от СССР 119.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: в 6 т. Т. 6: Заключительный
этап войны. 1944–1945 гг. М.: Русь, 2000. С. 512, 615–620.

119

94
Четвертым

органом

контрразведки

Маньчжоу-Го

была

железнодорожная полиция. Она защищала ж/д пути непосредственно от
диверсий советской разведки и китайских партизан. Несмотря на разногласия,
контрразведчики сотрудничали. С 1939 г. в Синьцзине проходили
еженедельные встречи для обмена информацией и планирования действий
против советских агентов.
В сентябре 1941 г. 2-й отдел Квантунской армии подготовил отчет о
советской разведке. В нем описывались методы разоблаченных агентов и
рекомендации по борьбе с ними.
Имело место и сотрудничество в поисках советских радиостанций. Если
Управление по радиовещанию находило передатчик, оно уведомляло военную
жандармерию и УГБ. Затем направлялись группы с целью его обнаружения, а
также для задержания радиста.
К

началу

организованный

Маньчжурской

операции

контрразведывательный

Японии

аппарат,

что

был

хорошо

существенно

затрудняло работу советской разведки. Об этом убедительно свидетельствуют
документы

разведотдела

штаба

1-го

ДВФ

за

август

1945 г.,

так

характеризовавшие его деятельность по вскрытию группировки войск 5-й
японской армии: «(Имелись) исключительные трудности в работе –
невозможность

использовать

работе

советских

граждан,

строгий

(контрразведывательный) режим в обстановке – передвижение, прописка,
язык, паспортный режим. (Японская) Армия … говорит на ином языке, чем
(китайское) население … (Японская) Армия не доверяла населению и
наоборот. В этих условиях трудно было подобрать людей, которые могли бы
давать нужные нам сведения» 120. В этих условиях роль военной разведки в
этой операции была важна, поскольку успешное выполнение боевых задач
напрямую

зависело

от

точности

разведывательной информации.

120

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686196. Д. 6420. Л. 11, 13.

оперативности

получаемой

95
Следующей важной задачей было проведение радиоэлектронной
разведки, которая позволяла перехватывать зашифрованные сообщения
противника и своевременно реагировать на изменения в его планах и
действиях.

Эффективное

использование

радиоэлектронной

разведки

значительно уменьшило возможности японской стороны по скрытному
перемещению своих войск и подготовке контрнаступлений 121.
Кроме того, большое значение имела агентурная разведка, которая
включала в себя деятельность разведчиков на территории противника. Агенты
предоставляли

информацию

морально-психологическом

состоянии

японских солдат для проведения психологических операций, направленных на
снижение боеспособности и морального духа противника.
Помимо этого, на органы разведки был возложен мониторинг погоды и
условий местности в зоне проведения предстоящей операции. Это было
важным фактором для определения времени начала операции.
Информация, полученная в ходе проведения разведки, использовалась
для создания точных карт территории противника, которые использовались в
планировании маршрутов движения войск в ходе наступления.
Также на разведку возлагалась оценка возможностей противника по
использованию биологического и химического оружия.
Успешное выполнение разведывательных задач в ходе Маньчжурской
операции обусловлено, прежде всего, квалификацией и профессионализмом
советских разведчиков, которые имели богатый боевой опыт и активно его
применяли. Это позволило Советскому Союзу достичь стратегического
преимущества и ускорить ход операции, минимизируя потери собственных
войск.
Используя
координировали

разведывательные

данные

различные

свои

учётом

меняющейся

действия

рода

войск,

обстановки.

Эффективное взаимодействие между авиацией, артиллерией и пехотными
подразделениями было критически важно для разгрома противника. Разведка
121

Мазеркин Ю. П. Указ. соч. С. 184–195.

96
выявляла наиболее слабые места в обороне противника, на которых
сосредотачивались основные усилия.
Кроме того, на разведывательные подразделения возлагались задачи по
проведению

дезинформации.

Разведчики

активно

занимались

распространением ложной информации среди японских войск, что приводило
к дезорганизации их рядов, снижению морального духа и, как следствие,
сокращению их боевой устойчивости.
В ходе проведения Маньчжурской операции особую роль играло
выявление и парирование контратак противника. В случаях, когда японские
войска

предпринимали

попытки

провести

контратаки,

своевременно

полученная и точно проанализированная разведывательная информация
позволяла советским командирам оперативно принимать решения о
перегруппировке сил и средств, сводя на нет все попытки японского
командования переломить ситуацию.
Помимо этого, велась работа по взлому японских шифров и кодов.
Эксперты в области криптографии, дешифровщики и аналитики внесли
значительный вклад в общую ситуационную осведомлённость советского
командования. Это давало советским войскам доступ к важнейшим
стратегическим данным и позволяло оперативно вносить соответствующие
корректировки плана действия 122.
Следует упомянуть и о воздушной разведке, которая включала
фотографическую и визуальную. Советские лётчики в режиме реального
времени выявляли все передвижения хоть сколько ни будь крупных японских
сил.
Авиационная разведка осуществлялась, как с помощью маневренных
истребителей,

так

применением

специально

оборудованных

разведывательных самолетов, оснащённых специальным оборудованием для
проведения оптической разведки.

122

Петров И. Ф. Указ. соч. С. 165–175.

97
Кроме того, на военную разведку в ходе Маньчжурской операции
возлагалось взаимодействие с местным населением в зоне боевых действий.
Это определяло способность разведывательных подразделений добывать
информацию о перемещениях, планах и настроениях вражеских войск.
Использование агентов и сочувствующих советским войскам граждан среди
местного населения обеспечивало сбор информации о маршрутах снабжения
противника и возможных планах эвакуации.
Не

менее

значимой

задачей

разведки

являлась

выявление

отслеживание перемещения высокопоставленных командиров и офицеров
противника, что в свою очередь давало возможность советским войскам
ликвидировать и захватывать в плен представителей японского командования.
Подобные мероприятия вносили хаос и приводили к потере управления в
войсках противника.
Важным направлением был мониторинг и изучение моральнопсихологического состояния противника. Разведданные о настроениях и
моральном состоянии вражеских солдат и офицеров использовались для
распространения пропаганды среди войск противника и местного населения.
Эти меры приводили к подрыву боевого духа и снижению уровня
сопротивления японских войск.
В ходе подготовки и проведения Маньчжурской наступательной
операции военной разведкой проводилась аналитическая работа, проводился
комплексный анализ всех собранных данных, формировались общие выводы
о состоянии и намерениях японских войск. Аналитические отделы,
взаимодействуя со штабами обеспечивали командование оперативной и
достоверной развединформацией.
Значение всех мероприятий военной разведки было особенно велико,
учитывая, что Маньчжурская операция предполагала быстрые и решительные
действия в условиях слабо развитой дорожной сети и огромных пространств.
Советские разведывательные подразделения, используя разнообразные
источники информации и методы сбора данных, демонстрировали высокий

98
уровень профессионализма и адаптации к быстро изменяющимся условиям.
Тем самым разведка являлась одним из столпов успешного проведения
Маньчжурской наступательной операции.
Всесторонний подход к разведывательной деятельности позволил не
только достичь тактических и стратегических успехов, но и существенно
сократить время проведения операции и избежать значительных потерь. Опыт,
накопленный в ходе этой операции, подчеркивает неизменную решающую
роль качественно организованной и эффективно функционирующей военной
разведки в военных конфликтах 123.
Таким образом, можно утверждать, что военная разведка сыграла
решающую роль в успехе проведения Маньчжурской наступательной
операции. Именно благодаря слаженной работе всех разведывательных
подразделений,

советские

войска

смогли

результативно

выполнить

поставленные задачи. И смогли с минимальными потерями и в кратчайшие
сроки добиться полного разгрома Квантунской армии, что в свою очередь
подчеркивает важность хорошо скоординированной разведывательной работы
в общем контексте военных действий, демонстрируя, как информационное
превосходство превращается в тактическое и стратегическое преимущество.
Итак, Красная армия успешно провела Маньчжурскую операцию,
которая длилась всего 3 недели. В этом наступлении она работала в тесном
сотрудничестве с Тихоокеанским флотом, а также НКВД. Основной задачей
операции было полное уничтожение Квантунской группировки японских
войск на материке. К концу августа советские войска завершили процесс
разоружения Квантунской группировки, а также армии Маньчжоу-Го и сил
Внутренней

Монголии.

Они

освободили

Маньчжурию,

Ляодунский

полуостров, а также Северную Корею, захватив территорию вплоть до 38-й
параллели, что позволило советским войскам продвинуться далеко на юг и
взять под контроль важные регионы.

123

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Т. 6. Тайная война… С. 322–333.

99
В ходе операции советские войска захватили огромное количество
японских солдат и военной техники. В частности, они разоружили:
– 28 пехотных дивизий;
– 10 пехотных бригад;
– 1 моторизованную бригаду;
– 2 танковые бригады (1-я и 9-я);
– 2 авиабригады (15-я и 101-я).
Кроме того, в армии Маньчжоу-Го были захвачены:
– 1-я пехотная и 2-я кавалерийская дивизии;
– 11 пехотных бригад;
– 2 кавалерийские дивизии и 1 кавалерийская бригада из Внутренней
Монголии.
Красная армия собрала большие трофеи. По данным Забайкальского и
1-го Дальневосточного фронтов, трофеи включали: 1565 орудий, 2139
минометов и гранатометов, 600 танков, 861 самолет, 9508 легких и 2480
тяжелых пулеметов, 2120 автомашин, 12980 лошадей, 679 складов с
боеприпасами и техникой.
Войска 2-го Дальневосточного фронта и Амурской военной флотилии,
также захватили почти все корабли Сунгарийской военной речной флотилии
противника, что дало советским силам полный контроль над речными
водными путями региона.
Японские вооруженные силы за всю свою историю не сталкивались с
такими масштабными потерями. Это был, действительно, сокрушительный
удар. Маньчжурская операция завершилась полным успехом.
Военная разведка СССР сыграла важнейшую роль в осуществление
Маньчжурской наступательной операции. Это стало решающим фактором в
достижении стратегического преимущества при начале наступления в
Маньчжурии. Несмотря на утечки информации, японская сторона не смогла
полностью оценить масштабы и направления основного удара, что было

100
обусловлено высоким уровнем конспирации и эффективной дезинформации,
проводимой советским командованием.
Также нужно отметить, что военная разведка в Маньчжурской операции
сыграла решающую роль в планировании, предоставляя точные данные о
расположении и планах японских войск. Это дало возможность советским
войскам оперативно реагировать на изменения в оперативной обстановке и
эффективно использовать ресурсы для достижения военных целей.
Таким образом, успех Маньчжурской наступательной операции был
предопределен не только количественным и качественным превосходством
вооруженных сил, но и глубокой и всесторонней работой военных
разведчиков. Военная разведка, используя разные источники и методы
получения информации, обеспечила советское командование необходимыми
сведениями для принятия стратегических решений. Ключевым фактором
стала способность не только собирать информацию, но и правильно ее
анализировать и обобщать.
***
Проведенный анализ позволяет сделать выводы о том, что органы
военной разведки (ГРУ ГШ КА, разведотделы фронтов и армий) внесли
решающий вклад в обеспечение стратегической внезапности и оперативного
успеха в ходе подготовки и проведения Маньчжурской наступательной
операции. Архивные материалы убедительно доказывают, как разведка,
опираясь на довоенные агентурные связи в Маньчжурии и Корее, усиленные с
1943 г., а также многократно увеличенные войсковыми, воздушными и
радиоразведывательными средствами к весне-лету 1945 г., обеспечила
советское командование исчерпывающими данными о Квантунской армии.
Собранная информация, которая включала сведения о точной дислокации
дивизий и бригад противника, состоянии глубокоэшелонированной обороны с
ее укрепрайонами и инженерными заграждениями, состояние коммуникаций,
моральном духе войск и особенности театра военных действий (проходимость

101
пустынных районов, перевалов Большого Хингана, речных систем), легла в
основу

разработки

советским

командованием

Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов дерзкого замысла
операции. Этот замысел предполагал стремительное наступление на огромном
пространстве с решительными целями. Он стал возможным исключительно
благодаря высокой степени осведомлённости о противнике, которая была
собрана

разведкой,

вопреки

активным

мерам

японской

стороны,

направленных на усиление маскировки и контрразведки.
Непосредственно в ходе наступления военная разведка показала
высокую оперативность и эффективность, став «глазами и ушами» быстро
продвигавшихся

советских

войск.

Архивные

документы

показывают

непрерывный поток разведывательной информации, добываемой всеми
доступными средствами.
Воздушная

разведка,

преодолевая

сложные

метеоусловия

противодействие ПВО, ежедневно вскрывала отход японских частей,
разрушение коммуникаций отступающим противником и подготовку новых
оборонительных рубежей.
Войсковые разведгруппы и диверсионные отряды, действуя на острие
наступления и в глубоком тылу противника, захватывали «языков»,
оперативные документы штабов, уничтожали узлы и линии связи. Агентурная
сеть передавала данные о перемещениях резервов и планах командования
Квантунской армии.
Радиоразведка, перехватывая и дешифруя японские сообщения,
вскрывала кризис управления, а в последствии и полный коллапс обороны в
войсках противника. Созданная система анализа и обработки этих данных
давала возможность советскому командованию всех степеней, оперативно
корректировать направления ударов, вводить в прорыв свежие войска,
максимально используя слабые места японской обороны, парализованной
скоростью советского наступления.

102
Таким образом, деятельность военной разведки в период Маньчжурской
операции представляет собой образец высокого профессионализма и
эффективности, став одним из ключевых факторов, обусловивших разгром
миллионной группировки противника за рекордно короткий срок, обеспечив
не только стратегическую внезапность нападения, но и непрерывную и
оперативную поддержку наступления. Разведка успешно выполнила все
поставленные ей задачи.
Достигнутый успех стал возможен благодаря уникальному сочетанию
факторов: огромный опыт, накопленный разведкой на европейском театре
военных действий; эффективное взаимодействию с контрразведкой Смерш;
эффективному использованию всех видов разведки (агентурной, войсковой,
воздушной, радиоразведки) в сложных условиях Дальнего Востока; наличию
подготовленных кадров, владевших японским языком и знавших театр
военных действий.
Разведданные, добытые ценой значительных усилий, стали тем
надежным фундаментом, позволившим маршалу А. М. Василевскому и
командующим

фронтами

реализовать

смелый

замысел

советского

командования с минимальными потерями и в короткие сроки, навсегда вписав
Маньчжурскую операцию в анналы военного искусства, как беспрецедентный
триумф не только оружия, но и военной разведки.

103
ГЛАВА 3. ВКЛАД ВОЕННОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ В УСПЕХ СССР НА
МАНЬЧЖУРСКОМ ТЕАТРЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
3.1. Задачи военной контрразведки в период подготовки и проведения
Маньчжурской наступательной операции
Красная армия к началу заключительного этапа Второй мировой войны
обладала

отличной

физическо-психологической

подготовкой

первоклассным технологическим оснащением, превосходящим Квантунскую
группировку в 3–5 раз. Заблаговременная подготовка позволила воинским
подразделениям РККА находиться в полной боевой готовности задолго до
объявления

войны

японцам,

организовав

высокий

уровень

охраны

государственной границы и безопасность тыла.
Военная контрразведка для подготовки наступления в Маньчжурии
сосредоточила крупные силы. Для охраны тыла, поддержания порядка на
освобожденных территориях были привлечены пограничные войска НКВД из
ближайших регионов. Их совместные усилия способствовали эффективным
агентурно-оперативным мероприятиям, обеспечившим достаточный уровень
безопасности.
Органы военной контрразведки совместно с органами безопасности и
пограничными войсками организовали специальный комплекс защитнооперативных мер для охраны государственной границы от деятельности
спецслужб японской армии. Поиск и задержание агентов вражеской разведки
в период подготовки и последующего наступления продолжались непрерывно.
На территориях, граничащих с фронтовой зоной, органами военной
контрразведки были выставлены заслоны из обученных агентов, которые
организовали контрольные пункты, посты и засады для проверки документов.
Эти мероприятия помогали своевременно обнаруживать подозрительных
граждан.
Следующей, не менее важной задачей органов военной контрразведки
стала организация охраны промышленных объектов прифронтовой зоны от

104
возможных диверсий противника. Были реализованы дополнительные
агентурные мероприятия по организации охраны объектов промышленной
инфраструктуры Хабаровского, Приморского краев и иных областей,
граничащих с Китаем. Подробный инструктаж агентов, вступавших в охрану,
предоставлял возможность поиска и задержания подозрительных лиц. Среди
руководящих лиц проведена проверка на элемент шпионажа. Лица, попавшие
под подозрение органов военной контрразведки, незамедлительно удалялись
в специальные лагеря для дальнейшей работы 124.
В задачи органов военной контрразведки входило и усиление
контрразведывательного

режима

по

отношению

действующим

на

территории СССР японских консульств. Так, благодаря своевременно
сформированным агентурным группам были усилены наблюдательные
позиции за сотрудниками, работавшими в консульствах. Все, кто подозревался
в диверсионной деятельности, арестовывался. Так, например:
1. Японское консульство во Владивостоке. Согласно отчетам НКВД, к
1938 г. в состав агентурной сети вокруг Консульства входило около 20 агентов.
Они обеспечивали постоянный контроль за перемещениями сотрудников и их
контактами с местными жителями.
2. В 1937–1938 гг. органы НКВД провели несколько масштабных
операций по ликвидации японской разведывательной сети на Дальнем
Востоке и в Сибири. В их ходе были арестованы несколько десятков человек,
которых

подозревали

шпионаже

сотрудничестве

японскими

разведывательными службами. Только за 1937 г. выявлено более 100 шпионов,
связанных с японскими консульствами.
3. Одним из наиболее известных дел, связанных с японской разведкой,
было разоблачение и арест немецкого разведчика Рихарда Зорге, который
работал на советскую разведку в Японии. Его сеть включала в себя несколько
агентов, в том числе тех, кто контактировал с японскими дипломатами и
консульствами в СССР. Хотя Зорге действовал в Японии, его деятельность
124

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1404. Л. 276–277.

105
имела прямое отношение к японским разведывательным операциям против
СССР.
Эти примеры наглядно иллюстрируют, насколько тщательно велась
работа по усилению контрразведывательного режима в отношении японских
консульств, а также масштабность операций по ликвидации потенциальных
угроз со стороны иностранных разведок.
Активизация вербовочной деятельности резидентов, находившихся на
вражеской территории, – одна из задач органов военной контрразведки.
Данные агентурно-оперативные меры были ориентированы в первую очередь
на то, чтобы организовать партизанское движение на вражеской территории.
Кроме того, органами военной контрразведки сформированы специальные
группы, чтобы впоследствии захватить военных руководителей с целью их
депортации для суда на территории СССР. В эту же задачу можно добавить
организацию подрыва белоэмигрантского движения, засевшего в Харбине и
других городах Маньчжурии.
Важным направлением деятельности контрразведки стал сбор важных
сведений о руководителях полицейской и жандармской структур.
Во-первых, организация партизанского движения в Маньчжурии. В
преддверии войны с Японией и во время нее органы военной контрразведки
СССР

активно

создавали

поддерживали

партизанские

отряды

Маньчжурии. В основном часто состоящие из местных жителей эти отряды, а
также советские резиденты проводили диверсии, подрывали японскую
военную инфраструктуру и обеспечивали сбор разведывательных данных.
Один из таких отрядов, возглавляемый известным партизанским командиром
Федосеем Зайцевым, насчитывал более 200 бойцов и осуществлял регулярные
диверсии против японских войск.
Во-вторых, подрыв белоэмигрантского движения. В Харбине и других
городах Маньчжурии находились крупные общины русских эмигрантов,
многие из которых сотрудничали с японскими властями и антисоветскими
организациями. Советская контрразведка вела активную работу по выявлению

106
и ликвидации агентуры среди белоэмигрантов. Так, в 1938–1940-е гг.
арестовано и ликвидировано несколько лидеров белоэмигрантского движения,
включая некоторых генералов бывшей белой армии, сотрудничавших с
японской разведкой.
В-третьих, вербовка резидентов. Одной из ключевых задач органов
военной контрразведки было создание сети резидентов на территории
противника, особенно в Маньчжурии и на оккупированных японцами
территориях Китая. Эти резиденты занимались вербовкой новых агентов,
организацией разведывательных каналов и сбором информации о японских
военных планах. Так, в 1943 г. советская разведка внедрила нескольких
агентов в окружение генерала Ямаситы Томоюки, который в то время
руководил операциями в Юго-Восточной Азии.
В-четвертых, захват и депортация военных руководителей. В ходе
операций на территории Маньчжурии и Китая советская контрразведка
организовала несколько спецгрупп, задачей которых было захватить
высокопоставленных японских и коллаборационистских офицеров для
последующей депортации в СССР. В 1945 г. после капитуляции Японии такие
группы активно действовали в Маньчжурии. Они задержали и отправили в
СССР несколько десятков японских офицеров и коллаборационистов.
Эти примеры демонстрируют широкий спектр задач и операций,
которые проводились органами военной контрразведки СССР на вражеской
территории, направленные на подрыв вражеской деятельности и укрепление
позиций советского влияния в регионе.
Следует отметить, что органы военной контрразведки усилили штабы
новых фронтов, специально создававшихся командованием для организации
масштабного наступления. В частности, штабы и части новых фронтов в
спешном порядке дополнительно укомплектовывались личным составом и
оснащались необходимым оборудованием. Кроме того, органами военной
контрразведки была организована серия мер, ориентированных на охрану
шифровально-картографической

документации,

предназначенных

для

107
командного состава. Организация оперативных мер позволила дополнительно
усилить охрану документальной информации.
Органами военной контрразведки проведена проверка всего состава
воинских формирований на предмет измены. Всех военнослужащих, не
внушавших доверия, военная контрразведка перевела в состав второго и
третьего эшелона еще до начала наступательной операции.
Агентурная сеть, состоящая из осведомителей, решала задачи по
предотвращению измены государству и, соответственно, задержанию опасных
нарушителей-диверсантов, проникших в штабы и воинские подразделения.
Так, в период подготовительных действий, органами военной контрразведки
только на территории Приморского округа были задержаны 112 агентов
различных иностранных ведомств 125.
Следует отметить, что органами военной разведки Дальневосточного
фронта перед наступательными действиями РККА были спланированы
успешные операции по контрразведывательной деятельности относительно
зарубежных

резидентур.

Так,

агентурно-оперативные

действия,

реализованные специалистами из органов военной контрразведки, позволили
внедрить собственных агентов в агентурную сеть противника для поиска
важной стратегической информации о Квантунской группировке. Агенты
смогли получить важную информацию, раскрывающую структуру и
дислокацию спецслужб противника, также успешно дезинформировали врага
о численности советских подразделений, позволив впоследствии успешно
провести наступательную операцию 126.
Таким образом, на момент начала наступательной операции спецслужбы
РККА обладали всей необходимой информацией о деятельности японской
агентурной разведки, которая функционировала на территории Маньчжурии и
Корейского полуострова. Впоследствии Главное управление военной

ЦА ФСБ РФ. Оп. 4. Д. 1286. Л. 32–33.
Смерш [Текст]: исторические очерки и архивные документы / Федер. служба безопасности Российской
Федерации; [В. С. Христофоров и др.]. М. : Изд-во Главархива Москвы : Моск. учеб. и Картолитография, 2003.
337, [2] с.
125
126

108
контрразведки по Дальнему Востоку составило специальную справку, которая
характеризовала особенности работы спецслужб Квантунской группировки.
Спустя месяц была сделана ориентировка, характеризующая вражеские
элементы, которые находились на территории Маньчжурии 127. Управление
военной контрразведкой высоко оценило предоставленные сведения. В
процессе подготовки наступательной операции информация использована для
разработки контрразведывательного обеспечения 128.
Приведенные события и операции свидетельствуют о высоком уровне
подготовки

наступательной

оперативности

советских

операции

Дальнем

на

спецслужб
Востоке.

преддверии

Разработанные

предоставленные материалы о деятельности японской разведки сыграли
ключевую роль в успехе наступления РККА. Вот несколько примеров.
1.

Операция

«Августовский

шторм»

(9–20

августа

1945

г.).

Крупномасштабная наступательная операция РККА против японской
Квантунской

армии

на

территории

Маньчжурии

была

тщательно

подготовлена с использованием разведывательных данных. Спецслужбы
предоставили исчерпывающую информацию о дислокации японских войск,
системе обороны, а также о японской агентуре, действовавшей в Маньчжурии
и на Корейском полуострове, что позволили РККА эффективно планировать
наступление и быстро захватить ключевые позиции, что привело к разгрому
Квантунской армии.
2. Заблаговременное выявление и нейтрализация японской агентуры. По
данным справок и ориентировок, подготовленных Главным управлением
военной контрразведки по Дальнему Востоку, была раскрыта и ликвидирована
многочисленная агентурная сеть японской разведки в Маньчжурии и Корее:
арест и ликвидация шпионов, нейтрализация японских коллаборационистов
среди местного населения. Это снизило риск утечек информации и
дезинформации в период подготовки операции.

127
128

Японская военная миссия: архивные документы и материалы. М.: Кучково поле, 2006. 312 с.
Смерш… С. 246.

109
3. Ориентировка по вражеским элементам в Маньчжурии. Месяцем
позже после составления специальной справки подготовлена ориентировка,
которая описывала враждебные элементы, остававшиеся на территории
Маньчжурии. В документе были детализированы сведения о белоэмигрантах,
коллаборационистах и японских агентах, что дало возможность военной
контрразведке осуществить точечные операции по их ликвидации или
задержанию. Это укрепило безопасность тыла и успешное продвижение
советских войск.
4. Контрразведывательное обеспечение наступательной операции.
Информация, собранная военной контрразведкой, использовалась для
разработки

мер

контрразведывательного

обеспечения,

включая

противодействие агентурной разведки противника, организацию засад,
маскировку передвижений войск, а также проведение оперативных игр и
дезинформации противника. Это способствовало созданию благоприятных
условий для внезапности и успеха операции.
Советским

командованием

были

поставлены

задачи

перед

пограничными войсками контрразведывательными органами по усилению
охраны государственной границы от вероятного проникновения вражеских
диверсантов перед подготовкой и проведением наступательной операции. В
том числе:
– поиск и выявление агентурной сети японской разведки;
– обеспечение скрытных действий советских войск в период подготовки
и проведения наступательной операции;
– активное ведение наблюдения за противником;
– подготовка пограничных войск для выполнения поставленных задач
по захвату приграничных опорных пунктов важных объектов с началом
наступательной операции.
Пограничные войска для эффективного обеспечения скрытных действий
в преддверии подготовки наступательной операции реализовали комплекс
мер, выстраивающих впоследствии охранную систему. Такой уровень

110
подготовки позволил обеспечить как надежную охрану границы государства,
так и выискивать просчеты со стороны вражеской разведки 129.
Сущность мер, реализуемых органами военной разведки, состояла в
активизации агентурно-оперативной деятельности у пограничных войск,
которая проводилась в тесном сотрудничестве с территориальными органами
безопасности. В результате принятых мер в течение полугода военная
разведка пограничных войск смогла задержать 122 агента Квантунской
группировки. А непосредственно перед началом наступательной операции
только за один месяц – 60 агентов.
Пограничные войска, согласно плану органов военной контрразведки,
участвовали в организации дезинформации врага посредством имитирования
деятельности настоящей армии, что позволило ввести в заблуждение японское
командование. Примеры таких операций включают:
1. Имитирование военной активности. В преддверии операции
«Августовский шторм» пограничные войска СССР активно участвовали в
создании иллюзии масштабной подготовки и скоплении советских войск на
одних участках границы, тогда как реальные силы концентрировались в
других, менее ожидаемых местах. Например, советские пограничные отряды
на Дальнем Востоке проводили многочисленные учения, создавали ложные
военные лагеря и переправляли небольшие группы солдат на видные позиции.
Это вынудило японское командование сосредоточить свои ресурсы в этих
районах, ослабив их оборону в местах реальных ударов.
2. Использование приграничных нарушителей. Пограничные войска
активно

использовали

приграничных

нарушителей

как

для

сбора

разведывательной информации, так и распространения дезинформации среди
японских подразделений. Например, намеренно задержанные советские
«нарушители» могли передавать японской стороне ложные сведения о
расположении и численности советских войск, планах наступления и

129
Лубянка. Сталин и НКВД – НКГБ – ГУКР Смерш. 1939 – март 1946 / Архив Сталина; сост. В. Н. Хаустов,
В. П. Наумов, Н. С. Плотникова. М., 2006. С. 522.

111
возможных направлениях ударов. В результате японское командование
получало искаженную картину ситуации на границе.
3. Агентурная сеть на территории противника. Пограничные войска
совместно с органами военной контрразведки использовали агентурную сеть
на территории Маньчжурии и Кореи для передачи дезинформации в японские
структуры. Агенты, внедренные в местные сообщества или работающие в
приграничных районах, сообщали японской разведке ложные данные о
советской военной активности. Это включало вымышленные сведения о
передвижении советских войск, построении оборонительных линий и
подготовке

крупных

операций,

которые

действительности

не

планировались.
4.

Фальшивые

радиопередачи.

Пограничные

войска

их

контрразведывательные подразделения использовали радиопередачи для
создания ложной радиосети. Эта сеть транслировала фальшивые приказы и
сообщения

приграничных

военных
районах.

операциях,
Японская

которые

якобы

разведка

происходили

перехватывала

в
эти

радиосообщения и принимала их за правду, что приводило к неправильной
интерпретации ситуации на фронте.
Тем самым пограничные войска, выполняя задачи по плану военной
контрразведки,
японского

использовали

командования,

различные

что

методы

существенно

для

дезинформации

способствовало

успеху

наступательных операций РККА на Дальнем Востоке.
Разведка

деятельности

противника

момент

организации

наступательных действий выступала первоочередной задачей военной
контрразведки пограничных войск. Воинские формирования, охраняющие
дальневосточные округа, регулярно проводили оперативно-разведывательные
действия для охраны государственной границы и выявления вероятного
вторжения диверсионных групп противника.
Пограничные войска на Дальнем Востоке СССР в преддверии и в ходе
наступательных операций занимались разведкой деятельности противника,

112
чтобы

предотвратить

вторжение

диверсионных

групп

обеспечить

безопасность государственной границы:
1. Операция «Буря в Маньчжурии». Перед началом операции
«Августовский шторм» в августе 1945 г. пограничные войска, охранявшие
границу с Маньчжурией, активно проводили разведку японских позиций и
перемещений.

Спецотряды

пограничников,

действуя

на

вражеской

территории, выявляли расположение японских войск, их оборонительные
сооружения и передвижения. Эти данные передавались командованию РККА,
что давало возможность более эффективно планировать наступление.
2. Нейтрализация диверсионных групп. Пограничные войска часто
сталкивались с диверсионными группами, которые пытались прорваться на
территорию СССР для совершения диверсий или сбора разведданных.
Например, в 1943–1944 гг. на территории Приморского края зафиксировано
несколько

попыток

проникновения

японских

диверсионных

групп.

Пограничники, используя свою разведывательную сеть и оперативные
группы, выявляли эти группы и нейтрализовали их до того, как они могли
нанести ущерб советской инфраструктуре.
3. Разведывательные патрули. В условиях напряженной обстановки на
границе с Маньчжурией, пограничные войска регулярно отправляли
разведывательные патрули в приграничные районы, чтобы выявлять
активность японских войск и их сателлитов, собирать сведения о
передвижениях вражеских войск и подготовке к возможным атакам.
4. Пограничники совместно с органами военной контрразведки
выявляли японские диверсионные группы, которые пытались организовать
партизанские действия на территории, освобожденной советскими войсками.
Эти примеры показывают, как пограничные войска на Дальнем Востоке
СССР эффективно выполняли задачи по разведке деятельности противника и
охране государственной границы, что приводило к успешному проведению
наступательных операций РККА в этом регионе.

113
Весной 1945 г. Главное управление отдало пограничным войскам
специальные распоряжения, где указывалось, что наравне с ежедневными
задачами важно уделить внимание поиску разведывательной информации,
которая окажет непосредственную помощь для раскрытия дислокации
вражеских формирований. Впоследствии установленные задачи были
конкретизированы и не раз дополняясь новыми элементами. Так, органы
военной контрразведки пограничных формирований, в частности, уточняли
информацию о дислокации вражеских войск, их техническом оснащении.
Следует

отметить

определение

организованного

порядка

информационного обмена между армейскими и фронтовыми штабами,
позволившего впоследствии тесно взаимодействовать органами военной
контрразведки. Использование пограничными войсками имевшихся средств и
сил позволило оперативно решать поставленные Главным управлением
агентурно-оперативные задачи. Кроме того, произошло усиление войсковой
разведки

обороны

пограничной

полосе

посредством

регулярного

наблюдения. Были организованы и фотосъемки укрепрайонов, находившихся
в пограничной зоне государственной границы. Для решения этой задачи
использовалась авиация пограничных войск, а также информация военного
характера органов военной контрразведки, например широко использовались
допросы приграничного населения и нарушителей 130.
Впоследствии органы военной контрразведки существенным образом
усилили разведку агентурной сети в пределах Маньчжурии. Направлениям,
где Главное управление планировало наступательные действия, уделялось
особое внимание. В частности, была организована агентурная вербовка по
развертыванию новой сети на территории противника. На других участках
пограничных округов осуществлялся регулярный контроль разведывательных
групп, которые забрасывались органами военной разведки на территорию
внутренней Маньчжурии для поиска и ликвидации диверсионных отрядов
противника.
130

Платонов В. В. Боевые действия пограничных войск на Дальнем Востоке в 1945 г. М., 1961. С. 8, 16–17.

114
Весной 1945 г. разведывательные группы Приморского и Хабаровского
округов осуществляли диверсионные действия на территории Маньчжурии.
Так, за 2 весенних месяца успешно реализовано 85 агентурно-оперативных
мероприятий. Эти группы собирали самую разнообразную информацию,
касающуюся

действий

вражеских

формирований,

предпринимаемых

противником оборонительных мер, ключевых маршрутах военной логистики.
В

частности,

разведывательные

подразделения

Приморского

округа

обнаружили важные маршруты передвижения вражеских подразделений,
готовивших нападение одновременно на нескольких участках.
Органы военной контрразведки пограничных войск, непрерывно
собирали информацию о подразделениях противника. Её значительная часть
имела высокую ценность для советского командования, поскольку содержала
секретные данные о дислокации войск Квантунской армии. Информация,
содержащая

разведывательные

данные,

активно

использовалась

командованием для организации агентурно-оперативных мер и проведения
операций для успешного выполнения поставленных задач.
Следует отметить, что органы военной контрразведки пограничных
войск в рамках подготовительных действий наступательной операции
осуществляли

подготовку

боевым

действиям.

Содержание

подготовительных работ состояло в реорганизации командного состава
пограничных войск: установлении их оперативного подчинения, оперативного
взаимодействия с частями, а также разработке боевых задач.
Во время войны пограничные войска должны были охранять границу и
не допускать проникновения шпионов, диверсантов и вражеских войск. По
указанию маршала А. М. Василевского и командования, им поручили
уничтожить вражеские посты у границы, содействовать армейским частям при
переправах через реки, сопровождать войска непосредственно в качестве
проводников, охранять тыл и, помимо этого, противостоять вражеским
агентам и мелким отрядам в тылу армии 131.
131

Терещенко В. В. На охране рубежей Отечества. М., 2008. С. 304.

115
Разведывательные

отделы

пограничных

войск

Забайкальского,

Хабаровского, Приморского округов собрали информацию о японских и
маньчжурских

спецслужбах,

действующих

приграничных

районах

Маньчжурии. Они проанализировали данные о поселениях японских
резервистов, а также прояпонских белоэмигрантских группах. Это позволило
составить списки как явных, так и скрытых сотрудников японской разведки, а
также предателей среди российских эмигрантов. Они были переданы
контрразведке Смерш для дальнейших действий.
Совместно с органами Смерш командование пограничных войск
разработало план по уничтожению японской разведывательной сети на
территории Маньчжурии с целью предотвращения ее деятельности до начала
боевых действий. На основе разведданных составлены схемы объектов с
детальным описанием всех зданий, линий связи и инженерных сооружений.
Например, на картах были отмечены удобные места для переправ через реки и
возможные пути подхода к ключевым точкам. Тем самым детально
подготовить план ликвидации пограничных постов противника.
Основными

целями

операции

стали

уничтожение

пограничных

полицейских отрядов, мелких гарнизонов и разведывательных пунктов. Важно
было захватить пленных и секретные документы. По планам войска должны
были ликвидировать сотрудников японской разведки и их агентов 132.
Были сформированы ударные отряды для проведения операций против
врага. Их численность превышала силы противника в 1,5–3 раза 133. Каждый
отряд состоял из хорошо подготовленных бойцов, которые обладали
специальными навыками и опытом. Командиры отрядов знали район
действий, что обеспечивало эффективность выполнения поставленных задач.
А обмен информацией между частями способствовал координации их
действий. При этом контрразведка играла важную роль в успехе операции.

132
133

Платонов В. В. Указ. соч. С. 8–11.
Там же. С. 11–12.

116
8 августа 1945 г. вступила в действие инструкция по поиску и
нейтрализации агентов иностранных разведок. В основе документа лежал
опыт борьбы с немецкой разведкой. Их розыск планировался одновременно с
мерами по предотвращению диверсий. Контрразведка Смерш и НКГБ
выявляли и противодействовали японской агентуре, их быстрая реакция на
угрозы способствовала успеху операции.
В инструкции были указаны составы оперативных групп, которые
включали сотрудников НКГБ, перевербованных агентов и разведчиков.
Формирование таких отрядов происходило с учетом оперативной обстановки.
Важным фактором было знание языка это было необходимо для эффективного
взаимодействия с местным населением. Внешнее сходство с местными
жителями также учитывалось при их создании. Все это помогало успешно
выполнять задачи по розыску и нейтрализации агентов противника 134.
С началом боевых действий в Маньчжурии советские войска взломали
оборону противника и начали стремительное продвижение на широком
фронте, освобождая огромные территории. За первые дни операции советские
войска освободили более 10 городов. Это изменение ситуации оказало
значительное влияние на планы контрразведки, которые потребовали
оперативной корректировки.
Основные задачи по обнаружению японской агентуры возложили на
контрразведку Смерш. Они начали работу на освобождаемых территориях,
проводя оперативные мероприятия по выявлению шпионов. В ходе операции
осуществлено более 50 задержаний японских агентов. Территориальным
органам безопасности поручили сформировать разведывательные базы в
новых условиях для улучшения сбора информации.
Контрразведывательное обеспечение операций РККА осуществляли
пограничные войска, задействованные в патрулировании и охране границы.
Управления Смерш также играли ключевую роль в обеспечении безопасности,
проводя регулярные проверки документов и задержания подозрительных лиц.
134

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1404. Л. 260–273.

117
Эффективные меры безопасности значительно осложнили действия
японской разведки. Японские разведчики вели наблюдение за Транссибирской
магистралью, зафиксировав увеличение железнодорожных перевозок с марта
по апрель 1945 г. на 30 %. В апреле 1945 г. консульство в Чите отметило
переброску более 200 боевых самолетов и свыше 150 танков. Эта информация
заставила японский Генштаб сделать вывод о подготовке СССР к войне на
Дальнем Востоке, что вызвало напряженность в регионе.
Штаб Квантунской группировки в начале августа 1945 г. оценивал
численность советских войск на Дальнем Востоке и в Забайкалье в диапазоне
27–30 дивизий. Такие данные основывались на анализе разведывательной
информации, полученной от японских источников. Однако реальная
численность советских сил оказалась значительно выше в 2,5 раза.
Ошибочные сведения о численности и состоянии советских войск приводили
японское командование к неверным выводам. На основе полученной
информации японские генералы предполагали, что Красная армия сможет
перейти в наступление не ранее сентября-октября 1945 г. Запоздалое
осознание угрозы затруднило подготовку японских сил к возможной
контратаке. Японское командование оказалось в невыгодной позиции, что
впоследствии способствовало успешным действиям РККА. Ошибки в
разведывательных данных создавали иллюзию безопасности для японских
войск. Неверные предположения о сроках начала наступления РККА
позволили советским войскам сосредоточить силы и ресурсы. Эта ситуация
оказала серьезное влияние на ход боевых действий и результат войны 135.
Цель ведения разведки в Маньчжурии – обеспечение безопасности
советских

границ,

ликвидацию

выявление

пограничных

японской
постов

агентуры.
противника,

Задачи

включали

нейтрализацию

разведывательных возможностей. Разведывательные операции требовали
наличие

хорошо организованных, подготовленных

действовать глубоко на территории врага.
135

Соловьев А. В. Тревожные будни забайкальской контрразведки…

групп, способных

118
Оперативно-войсковые

группы

формировались

из

офицеров

разведывательных отделений пограничных отрядов, комендатур. Каждое
подразделение включало от 2 до 6 групп, численность групп варьировалась от
15 до 200 человек. Группы действовали на расстоянии 120–150 км от границы,
что

обеспечивало

эффективное

сочетание

агентурно-оперативных

войсковых мероприятий. Такой подход дал возможность более гибко
реагировать на угрозы.
Примеры

успешных

операций

включают

действия

оперативно-

войсковой группы 53-го пограничного отряда: захват секретных документов в
г. Маньчжурия, изъятие важных материалов в Джалайноре, списки японской
агентуры – все это помогло выявить ряд подозрительных лиц и нейтрализовать
их деятельность. Оперативно-войсковая группа 77-го пограничного отряда
участвовала в штурме городов Жаохэ и Дунаньчжэнь, захватив при этом
переписку Японской военной миссии и произведя изъятие списков агентов,
подорвав возможности противника в регионе.
Результаты операций впечатляют. Перехват документации об агентуре
противника, передача собранных материалов органам военной контрразведки,
разгром опорных пунктов японской разведки, прекращение подрывной
деятельности в тылу советских войск: все это значительно улучшило
безопасность и правопорядок на освобожденных территориях.
Для агентурной работы привлекались офицеры разведывательных
отделов: их количество составляло две трети от общего их числа. А
формирование 23 оперативных групп по 3–6 человек, использование
заграничной агентуры пограничных войск, дополнительная вербовка агентов
способствовали успешному выполнению задач.
Меры по выявлению враждебных лиц включали организацию розыска
известных и неизвестных агентов. Опознание японских военнослужащих под
видом местных жителей, аресты преступного элемента все это было важной
частью работы.

119
Оперативная группа 57-го пограничного отряда захватила 98 японских
агентов в Хулине, Дунане и Мишане. Эта операция серьезно ослабила
японскую разведывательную сеть и продемонстрировала эффективность
работы военной контрразведки РККА.
В Смерш были направлены 310 фронтовых контрразведчиков, это
повысило уровень контрразведывательной работы. Дополнительные 200
опытных контрразведчиков были отправлены перед началом наступления.
Таким образом, агентурная, контрразведывательная работа в Маньчжурии
играла ключевую роль в обеспечении безопасности советских границ,
успешных операций против японской разведки, значительно повлияв
непосредственно на ход войны, укрепляя позиции СССР в регионе 136.
Контрразведывательные операции на Дальнем Востоке в годы войны
имели ключевое значение непосредственно в плане успешного ведения
боевых действий. Основная цель упомянутых операций – предотвращение
утечки информации, выявление и нейтрализация вражеских агентов, защита
стратегических интересов СССР. Эффективная работа контрразведки
обеспечила безопасность войск, создала благоприятные условия для
осуществления необходимых наступательных операций 137.
Задачи контрразведывательных органов подразумевали и захват
японских разведывательных и полицейских структур, розыск и арест японских
сотрудников, изъятие оперативной документации, задержание членов
антисоветских организаций. Важная задача – поиск изменников Родины,
бежавших в Маньчжурию и Корею.
Организация

оперативных

контрразведывательной

работы.

групп
Надо

являлась

отметить,

что

важной

частью

такие

группы

формировались из 10–12 человек. В них входил командир группы,
оперативный работник, сержант и несколько рядовых бойцов. Например,
отдел контрразведки Смерш, действующий в армии, формировал от 5 до 7

136
137

Соловьев А. В. Тревожные будни забайкальской контрразведки…С. 474.
Терещенко В. В. Указ. соч. С. 306–307.

120
групп, каждая из которых направлялась на выполнение специфических задач
в определенных районах. Примером служит деятельность Смерш 1-го
Дальневосточного фронта, где было создано 7 оперативных групп, которые
действовали в местечках Лишучжень, Мулинское угольное товарищество,
Пиняньчжень, Банцзехе, Эрженбай, Муданьцзян, Эхо, Хандаохецзы, Линькоу,
Имяньпо. Деятельность отделения Смерш Тихоокеанского флота также была
весьма эффективна. В августе 1945 г. организовано 5 оперативных групп,
направленных на освобожденные территории Кореи и Южного Сахалина, что
содействовало выявлению и нейтрализации противника.
Докладная записка начальника отдела контрразведки Д. П. Мерзленко
от 23 августа 1945 г. подчеркивает важность контрразведывательных
операций.

Основные

разведывательным

цели

органам,

заключались
вскрытии

японской

ударе

по

агентуры,

японским
разгроме

белоэмигрантских групп. В документе указаны состав и направления групп:
одна из 8 оперативных работников направлена в район Юка – Расин, 2 по 5
оперативных работников – в порт Сейсин, одна из 5 работников – в Южный
Сахалин, пятая – из 8 работников – в Харбин.
Контрразведывательные операции на Дальнем Востоке сыграли
значимую роль в обеспечении безопасности и успеха военных действий.
Влияние их непосредственно на сам исход войны было неоспоримым:
нейтрализация

японских

разведывательных

структур,

предотвращение

вражеских диверсий укрепили позиции СССР непосредственно в регионе и
создали условия для достижения победы 138.
После захвата городов, где находились японские спецслужбы,
оперативные группы искали и задерживали их разведчиков и агентов. Важно
отметить, что они проводили опросы, чтобы можно было собрать всю
необходимую информацию о скрывающихся сотрудниках. Из-за быстрого
наступления не всегда удавалось провести полные расследования, поэтому

Кондрашов В. В. Указ. соч. С. 194; ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 3. Д. 5. Л. 3252–3258, 3262–3263; ф. 4. Оп. 3.
Д. 1497 Л. 455–457.

138

121
задержанных передавали в более квалифицированные группы. Примером
такой деятельности можно назвать поиск капитана Минодзумы Дзюндзи,
начальника Японской военно-морской миссии. Опергруппа в Сейсине не
нашла документов, но обнаружила личные письма, из которых узнали о
японке, работавшей официанткой у Минодзумы. По ее показаниям удалось
найти радистов миссии и, помимо этого, скрытые радиоприемники.
Другим примером такой работы является операция по поиску
полковника Ямамото, он был связан с японской разведкой. Опергруппа,
обследуя район его возможного укрытия, не нашла документов, но среди
местных жителей узнала о мужчине, который часто видел Ямамото. По его
показаниям была установлена квартира, где он скрывался. В результате
операции

удалось

задержать

полковника

обнаружить

скрытые

радиоприемные устройства, используемые для связи с японскими силами 139.
Советские органы контрразведки развернули крупномасштабную
операцию, направленную на выявление и нейтрализацию вражеских агентов и
организаций. Основные усилия были сосредоточены на зонах боевых
действий, включая Маньчжурию и Северную Корею. Операция проводилась
под руководством Управления контрразведки Смерш 1-го Дальневосточного
фронта, в ходе которой задержаны лица, связанные с японской разведкой,
диверсионной деятельностью, а также участники контрреволюционных
организаций и элементы, проводившие антисоветскую пропаганду.
В результате операции было задержано 4197 человек, из которых 1328
являлись сотрудниками японской разведки и контрразведки, 885 агентов, 550
террористов и диверсантов, а также 513 изменников Родины, сбежавших в
1930–1940-х гг., 664 участника контрреволюционных формирований, 233
антисоветских элемента. Эти данные свидетельствуют о масштабе и
систематической подготовке враждебных действий, направленных против
советских войск и безопасности на восточных рубежах СССР 140.

139
140

История российской внешней разведки…
Терещенко В. В. Указ. соч. С. 308.

122
В общей сложности 29 объектов разведки и диверсий были
нейтрализованы. Националистические организации, такие как «Кио Ва Кай»,
также были разоблачены, ликвидировано 15 организаций, связанных с ними.
Кроме того, выявлены 29 русских охранных отрядов, а также 58
подразделений, связанных с Бюро по делам российских эмигрантов и Русским
общевоинским союзом, полностью уничтожено 25 организаций Российского
фашистского союза, а 31 молодежная белогвардейская организация
прекратила свою деятельность.
Особую важность для работы контрразведки представляли оперативные
документы, среди которых списки и картотеки руководящих кадров японских
миссий, подписки и фотографии агентуры. Важным источником для
выявления и пресечения деятельности вражеской агентуры стало изъятие
картотеки личного состава Бюро по делам российских эмигрантов, а также
71700 регистрационных анкет на эмигрантов. Эти документы стали ценным
источником информации для дальнейших операций по зачистке территории от
антисоветских элементов.
После начала наступления началась масштабная фильтрационная
работа. В ходе 2-х недель боевых действий взято несколько сотен тысяч
военнопленных, а к моменту капитуляции Японии 2 сентября 1945 г. их число
достигло почти 600 тыс. человек. Среди военнопленных находились как
сотрудники японских спецслужб, так и военные преступники, пытавшиеся
скрыться под видом обычных солдат или мирных граждан и беженцев 141.
Контрразведчики активно использовала свои ресурсы для выявления
агентов и сотрудников спецслужб противника среди огромного числа пленных
и

беженцев.

Использовались

агенты-опознаватели,

способные

идентифицировать врагов пытавшихся скрыться среди потока лиц. Эти
действия позволили эффективно провести агентурно-оперативную работу,
предотвращая возможные диверсии и акты саботажа.

141

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1286. Л. 37.

123
Особенно важными были успехи Управления контрразведки Смерш
Забайкальского фронта, где к работе были привлечены 121 агентопознаватель. Благодаря их действиям, удалось задержать 210 официальных
сотрудников японских военных миссий, а также агентов разведывательных и
контрразведывательных органов, действовавших в регионе. Руководители
российских

эмигрантских

организаций,

вовлеченных

шпионаж

антисоветскую деятельность, также были разоблачены и арестованы.
В целом проведенная контрразведывательная операция имела огромный
успех и стала ключевым фактором обеспечения безопасности боевых действий
на Дальнем Востоке. Работу агентов, органов безопасности можно оценить
непосредственно как исключительно результативную 142.
В ходе фильтрационной работы выявлялись сотрудники японской
разведки и лидеры российской эмиграции, планировавшие уйти в подполье и
проводить диверсии. Некоторые пытались скрыться среди мирных жителей,
другие – выдать себя за военных. За время военных действий проверили 3870
человек, из которых 989 передали в контрразведку Смерш. Среди
задержанных были 163 разведчика, 442 агента, 54 диверсанта, 54 смертника,
262 японских солдата и 14 предателей 143.
Военная контрразведка и пограничные войска создали группы для
борьбы с японскими диверсантами, которые атаковали Красную армию.
15 августа 1945 г. в Маньчжурии задержали двух агентов, готовивших
диверсии, и одного, собиравшегося отравить воду на ст. Пограничная 144.
Для поиска японских диверсантов и выяснения их численности была
создана

маршрутная

агентура

пограничных

войск.

Она

помогла

нейтрализовать несколько крупных групп, склонить непосредственно к сдаче
многих скрывающихся агентов. Так, был ликвидирован вооруженный отряд из
63 человек, действовавший в тылу 35-й армии 145.

Буяков А. М. Указ. соч. С. 63.
Христофоров В. С. Вместе с флотом… С. 161.
144
Великая Отечественная война 1941–1945 годов… С. 461.
145
В боевой обстановке проверены! … С. 217.
142
143

124
С целью склонения японских вооруженных групп к капитуляции
привлекались местные жители и военнопленные. Оперативная группа
подполковника Зеленяева в Приморском округе заставила сдаться 107 человек
в районе Муданьцзяна, с их помощью выявили еще 200 человек, включая 165
офицеров, 8 японских чиновников. Группа также убедила сдаться более 60
российских эмигрантов, отобранных и подготовленных японцами для
диверсий 146.
Ликвидация японских вооруженных групп проходила через агентурные
и военные операции:
– Хабаровский пограничный округ распустил 11 ороченских отрядов,
220 участников сдались без боя;
– 77-й пограничный отряд заставил 20 удэгейских полицейских явиться
с повинной;
– 59-й пограничный отряд предотвратил взрывы мостов в Тумыне и
Хуньчуне 147.
Японские спецслужбы не смогли противодействовать РККА из-за ее
быстрого наступления и эффективной контрразведки. Для охраны тыла армии
использовались пограничные и внутренние войска. В первые дни войны было
установлено 51 контрольно-проверочный пост (КПП) – Приморье: 33 КПП;
Хабаровский округ – 9 КПП; Забайкальский округ – 9 КПП 148. Для повышения
безопасности в зонах боевых действий контрразведка реализовывала комплекс
заградительных мер. В их рамках создавались постоянно действующие
контрольно-пропускные пункты, розыскные, поездные группы, а также
подвижные

заградительные

посты,

включающие

как

оперативных

сотрудников, так и агентов. Например, отдел контрразведки Смерш 35-й
армии организовал следующие силы и средства:
– 3 КПП, предназначенные для проверки военнослужащих и
гражданских лиц, проходящих через линию фронта;
Там же. С. 218.
Христофоров В. С. Органы госбезопасности СССР… С. 314.
148
Там же. С. 161, 164.
146
147

125
–

одна

розыскная

группа,

занимающаяся

активным

поиском

подозрительных лиц и сбором информации непосредственно о враждебных
элементах;
– 5 поездных групп, осуществляющих контроль за движением поездов с
военными и грузами;
– 17 подвижных заградительных постов, которые перемещались по
наиболее уязвимым направлениям, обеспечивая оперативное реагирование на
подозрительную активность.
Подразделения работали в тесном взаимодействии с командованием
армейских соединений, что делало возможным эффективно задерживать
подозрительных лиц и тех, кто отставал от эшелонов. В результате за август
1945 г. отделу контрразведки Смерш удалось задержать около 320 человек,
среди которых были как военнослужащие, так и гражданские лица с
неправильно оформленными документами или без них. После задержания
проводилась тщательная проверка подозрительных лиц, в ходе которых
выявлены

японские

агенты,

оставленные

тылу

советских

войск

непосредственно для ведения подрывной работы, а также установлены многие
разыскиваемые лица. Предпринимаемые меры помогли общей безопасности и
снижению рисков диверсий 149.
В ходе военных действий Смерш проявил себя как профессиональная
организация по борьбе с японскими разведывательными структурами,
обеспечив уничтожение шпионской сети противника. Принятые меры по
предотвращению утечек информации и уничтожению шпионских ячеек
достигли

максимальной

эффективности,

недоступной

для

разведки

противника. Основной целью действий контрразведки стало выявление и
нейтрализация агентов, стремившихся противодействовать стратегическим
успехам советских войск на Дальнем Востоке. В сложных условиях активного
противодействия противнику не осталось места для ошибок. Таким образом,

149

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Т. 6. Тайная война… С. 208, 743.

126
каждая попытка диверсионных или разведывательных акций пресекалась, что
привело к полному провалу всех стратегических планов японской разведки 150.
К августу 1945 г. деятельность подразделений Смерш достигла
наибольшего размаха. Это сопровождалось значительным количеством
ликвидационных операций. В докладе, подготовленном 30 августа 1945 г.,
начальник контрразведки 35-й армии констатировал полный провал японской
разведки, которой не удалось собрать ни одной значимой информации о
передвижениях или планах советских войск. Попытки диверсий против
советских войск были полностью нейтрализованы, а парализованная
агентурная сеть противника оказалась неспособной к эффективным действиям
и была ликвидирована.
Наряду с успехами Смерш, НКГБ сыграл важную роль в обеспечении
общей безопасности Дальневосточного региона. В Хабаровском крае,
Приморье, а также на территории Забайкалья активно действовали специально
подготовленные оперативные группы, в состав которых входило несколько
сотен человек. Эти группы начали свою работу уже 21 августа 1945 г. Их
целью было проведение разведки и контрразведывательных мероприятий в
Маньчжурии и на Южном Сахалине, что включало вербовку агентов,
организацию радиостанций и выявление иностранных шпионов. 151 Главной
задачей являлось выявление представителей вражеских разведок – японской,
американской, китайской и британской. Оперативные действия НКГБ
позволили

вскрыть

ликвидировать

несколько

агентурных

сетей,

действовавших в интересах иностранных государств. Таким образом, удалось
предотвратить утечки важной информации, а также устранить любую
возможность диверсий на стратегических объектах.
Высокие показатели эффективности операций Смерш и НКГБ
подтверждались реальными результатами: японская шпионская сеть была
Докладная записка начальника Управления НКГБ СССР по Хабаровскому краю С. А. Гоглидзе наркому
госбезопасности СССР В. Н. Меркулову и программа первой передачи радиостанции «Отчизна». 1944–
1945 гг. // Исторический архив. 2020. № 3. С. 3–96.
151
Дальний Восток СССР: 1941–1945 гг. История Дальнего Востока России. Т. 3. Кн. 3 /под общ. ред. чл.- кор.
РАН Н. Н. Крадина: отв. ред. Г. А. Ткачева. Владивосток: Дальнаука, 2020. С. 673.
150

127
нейтрализована, планы противника по ведению разведки и диверсий
провалились.
В частности, значительную роль сыграли усилия группы «Родина»,
функционировавшей в пределах Хабаровского края. Проведенные ею
операции против японских шпионов существенно ослабили агентуру
противника. В августе 1945 г. была успешно ликвидирована шпионская сеть
противника, что стало возможным благодаря тщательно выстроенному
планированию и профессиональной подготовке участвовавшего личного
состава. Уровень разведывательной активности противника был заметно
снижен, а все попытки вражеских диверсий на критически важных объектах
предотвращены 152.
Территориальные органы безопасности оказали ключевое влияние на
процесс

нейтрализации

японских

агентов.

Действия

этих

структур

эффективно пресекли многочисленные попытки организовать диверсионные
операции. Дальний Восток, Приморье, Хабаровский край и район Читы стали
ареной успешных операций, направленных на выявление и ликвидацию
вражеских шпионских групп, готовивших атаки на стратегические объекты
инфраструктуры 153.

Важным

шагом

стало

интернирование

японских

консульств, расположенных в Петропавловске и Маньчжурии, которые
использовались в качестве прикрытия для шпионской деятельности.
Достигнутые меры помогли нейтрализовать все значимые угрозы, исходившие
от антисоветских элементов еще до того, как они могли бы причинить
ощутимый вред. Опасность была ликвидирована заранее, а действия
противника пресечены на самых ранних стадиях.
После капитуляции Японии, произошедшей 2 сентября 1945 г.,
обстановка на территории Маньчжурии кардинально изменилась. Начался
стремительный рост политической преступности, что было обусловлено
разрастающимся

152
153

хаусом.

Кондрашов В. В. Указ. соч. С. 194.
Там же, C. 157, 160.

Бывшие

военнослужащие

японской

армии,

128
объединившись с местными коллаборационистами, активно противостояли
установившемуся порядку, атакуя советскую администрацию и провоцируя
население. Такие группы включали тысячи человек, что делало их серьезной
угрозой безопасности региона. Их действия выливались в бессмысленные и
жестокие акты террора по отношению к гражданскому населению, серьезно
дестабилизируя обстановку. Благодаря накопленному опыту и ранее
отработанным способам борьбы с подобными явлениями в Прибалтике и
Западной

Украине,

сотрудники

Смерша

слаженно

оперативно

координировали усилия с прочими структурами безопасности, обеспечивая
подавление возникшей угрозы 154. Основной тактикой борьбы с этими
преступными элементами стало внедрение специально обученных агентов в
их ряды, что позволило не только получать детальную информацию о планах
и структуре преступных группировок, но и эффективно уничтожать их
руководителей, нанося удары по ключевым элементам организации. Это
подрывало их сплоченность, а в последствии приводило к их быстрой
ликвидации.
Важнейшие успехи контрразведка Смерш продемонстрировала в
крупных населенных пунктах Маньчжурии, таких как Синьцзин и Цзямусы.
Здесь были полностью уничтожены подпольные формирования, численность
которых достигала нескольких тысяч участников. В Синьцзине ликвидирована
группа, насчитывавшая порядка 4 тыс. человек, активно занимавшаяся
разведывательной и диверсионной деятельностью. В г. Цзямусы удалось
уничтожить боевую группировку численностью до 3 тыс. человек. Эти
формирования

представляли

серьезную

угрозу

ввиду

их

глубокой

конспирации и наличия боевого опыта. Однако, несмотря на высокий уровень
подготовки и координации, они были полностью разгромлены.
Одновременно с этим успешно уничтожены разведывательные группы,
сформированные сторонниками Гоминьдана. В составе одной из таких
группировок было обнаружено более 120 профессиональных разведчиков,
154

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1211. Л. 88–92.

129
которые специализировались на сборе данных о дислокации советских войск
и их численности. Они были ликвидированы в результате тщательно
скоординированных

действий

советских

органов

контрразведки,

что

позволило предотвратить утечку важной информации и сорвать все планы
противника 155.
Слаженные действия, направленные на нейтрализацию вражеских
агентов, позволили осуществить арест важнейших фигур, занимавших
значимые посты в администрации и армии. Наибольший резонанс среди
захваченных лиц вызвали такие персоны, как бывший император МаньчжоуГо Пу И, генералы Ямада и Акикуса, которые руководили основными
разведывательными операциями на Дальнем Востоке. В результате слаженных
действий удалось не только задержать верхушку агентурных сетей, но и
произвести

изъятие

значительного

объема

секретной

документации,

насчитывающей приблизительно 5500 томов. Эти материалы содержали
бесценную

информацию,

функционирования

японской

раскрывающую
разведывательной

детальные
системы

механизмы
и

методы,

использовавшиеся для сбора данных на территории СССР.
Обнаруженные документы сыграли ключевую роль в разоблачении
сложной и тщательно замаскированной шпионской сети, действовавшей на
советской территории. Данные, извлеченные из документов, пролили свет на
множество разведывательных и диверсионных схем, разработанных японской
стороной, раскрыли тактические приемы, стратегические цели агентов,
работавших на территории СССР. Раскрытие этих схем стало важнейшим
этапом в обеспечении безопасности на Дальнем Востоке, а также в защите
интересов

СССР,

помогло

выявить

непосредственных

исполнителей,

организаторов, кураторов операций и дало возможность нанести точечный
удар по самой структуре японской разведки.

Соловьев А. В. Тревожные будни забайкальской контрразведки: говорят архивы спецслужб Читинской
области. Чита : Русь, 2002. С. 474.

155

130
Эффективная

работа

НКГБ

Смерша 156,

пограничных

войск

нейтрализовала агентурную сеть на территории Маньчжурии, Южного
Сахалина и Северной Кореи. Координация усилий всех участвующих
подразделений позволила разгромить существующую агентуру противника,
предотвратить дальнейшую разведывательную деятельность. Японские
спецслужбы, стремившиеся к осуществлению подрывных акций, оказались
полностью парализованы и не смогли продолжить выполнение поставленных
задач.
Каждая

операция,

проведенная

использованием

оперативной

информации, оказалась продуманной, детализированной до мельчайших
аспектов. Каждое действие контрразведывательных подразделений было
направлено на предотвращение попыток возрождения шпионских ячеек, что в
итоге привело к ликвидации всех возможных угроз непосредственно со
стороны японской разведки. Успех же обозначенных операций стал возможен
благодаря

высокой

степени

подготовки

личного

состава,

умению

анализировать и быстро реагировать на изменения обстановки. В результате
удалось

нейтрализовать

внешние

угрозы,

обеспечить

внутреннюю

безопасность на Дальнем Востоке и предотвратить при этом любые попытки
подрыва стабильности в регионе.
3.2. Действия военной контрразведки после сдачи Квантунской армии и
капитуляции Японии
После разгрома Японии в августе 1945 г. перед советской военной
контрразведкой встала задача не только уничтожить остатки японской
агентуры на Дальнем Востоке, но и обеспечить безопасность послевоенного
миропорядка, в котором баланс сил претерпел колоссальные изменения. С
окончанием Второй мировой войны советское руководство и органы
безопасности

столкнулись

рядом

новых

вызовов,

связанных

внешнеполитической ситуацией и внутренними делами стран, попавших в
156

Смерш.... С.248.

131
советскую зону влияния. В этой ситуации органы военной контрразведки,
имевшие большой опыт работы, сыграли особую роль.
Первым направлением деятельности военной контрразведки на
освобожденной территории стало выявление и нейтрализация японских
спецслужб, действовавших в этом районе до последнего момента.
Значительная часть японских агентов находилась в Китае, Северной Корее и
на оккупированных территориях Маньчжурии. Японцы активно сотрудничали
с местными коллаборационистами и националистическим движением. Эти
агентурные сети представляли серьезную угрозу безопасности РККА и ее
союзников.

Поэтому

их

ликвидация

стала

первоочередной

задачей.

Вследствие этого органы контрразведки Смерш Забайкальского, 1-го и 2-го
Дальневосточных фронтов, Тихоокеанского флота и Амурской военной
флотилии,

Управления

пограничных

войск

НКВД

Забайкальского,

Хабаровского и Приморского округов, Управления НКГБ Приморского и
Хабаровского краев, Читинской области реализовали комплекс агентурнооперативных мероприятий по обеспечению безопасности тыла советских
войск и организации контрразведывательного обеспечения боевых операций.
Местные жители и бойцы РККА установили «заградительные барьеры» в
приграничных районах, организовали контрольно-пропускные пункты,
засады, мобильные посты, а также проводили непрерывную проверку
документов и другие оперативные мероприятия на железнодорожных
станциях и станциях водоснабжения.
В целях защиты промышленных предприятий в Хабаровском и
Приморском краях были приняты дополнительные разведывательные и
оперативные меры. Агенты выявляли сотрудников японской разведки и
другой персонал противника. Подозреваемые органами безопасности в
шпионаже и саботаже были исключены из состава важных предприятий. В
результате с заводов в Хабаровском крае уволено 44 человека. Кроме того, все
китайцы были высланы из промышленных центров региона (Хабаровск,

132
Комсомольск-на-Амуре) 157,
мероприятия

отношении

также

усилены

Японского

контрразведывательные

консульства

(Петропавловск-

Камчатский) и Консульства Маньчжурии (Китай и Благовещенск). Органами
контрразведки были созданы дополнительные разведывательные посты, а
сотрудники, подозреваемые в разведывательной деятельности, находились
под строгим круглосуточным наблюдением.
Кроме того, разведывательные управления приграничных округов и
войск значительно усилили свою разведывательную деятельность в
Маньчжурии. Все особо важные районы в каждом округе находились под
постоянным

наблюдением

разведывательных

разъездных

отрядов,

переброшенных в Маньчжурию разведывательными органами пограничной
охраны.
Одновременно с ликвидацией японских агентов органы военной
контрразведки начали создавать новую систему наблюдения и контроля в
районах, находящихся под советским контролем. В Маньчжурии, где Красная
армия начала стремительное наступление, необходимо было не только
стабилизировать ситуацию, но и заложить фундамент для будущего
коммунистического правительства. Аналогичная работа проводилась и в
Северной Корее, где перед советским военным правительством стояла задача
подготовки к установлению просоветского режима. В этих условиях военная
контрразведка играла ключевую роль в обеспечении политической и военной
безопасности, предотвращении проникновения враждебных элементов и
пресечении возможных антисоветских выступлений 158.
В фондах ЦА ФСБ РФ хранятся документы, касающиеся формирования
контрразведывательных структур в Восточной Азии, включая Маньчжурию.
Одним из примеров является приказ № 00349 от сентября 1945 г., который
предусматривал усиление административного контроля за передвижением
лиц, подозреваемых в сотрудничестве с японскими разведывательными

157
158

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1404. Л. 276–277.
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1286. Л. 32–33.

133
службами 159. В одном из отчетов (октябрь 1945 г.) упоминается создание
новых постов наблюдения и контрольных пунктов в ключевых транспортных
узлах Маньчжурии для отслеживания деятельности иностранных агентов 160.
Другой оперативный отчет, находящийся на хранении в РГАСПИ, за
ноябрь 1945 г. описывает конкретные меры по наблюдению за иностранными
миссиями в Харбине, в том числе ведение скрытого наблюдения за
американскими и британскими представителями 161. В документах РГВА
можно найти указания на организацию наблюдения за бывшими японскими
военными в оккупированных районах Кореи и Китая с подробным описанием
операций по выявлению возможных агентов. Один из таких документов
датируется декабрем 1945 г. и содержит детальный план мероприятий по
ликвидации вражеских агентов 162.
Таким

образом,

материалы

архивохранилищ

предоставляют

достоверные данные о действиях советской военной контрразведки в
послевоенный период и наглядно иллюстрируют создание новой системы
наблюдения и контроля в районах, находившихся под советским влиянием.
После победы над Японией в августе 1945 г. советские власти
столкнулись с трудной задачей восстановления и стабилизации контроля на
территории, освобожденной от японской оккупации. Эти территории, включая
Маньчжурию и Северную Корею, являлись стратегически важными
регионами. Необходимо было не только установить влияние СССР, но и
заложить фундамент для нового политического и социального порядка,
основанного на принципах коммунистической идеологии. В связи с этим
деятельность органов военной контрразведки стала одним из ключевых
факторов, обеспечивших успех советской политики в этих регионах.
Например, в Маньчжурии органы контрразведки начали создавать систему
контроля над ключевыми городами и транспортными узлами. В частности,

Там же. Ф. 2. Оп. 6. Д. 453. Л. 12–18.
ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 7. Л. 96–102.
161
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 252. Л. 53–60.
162
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 332. Л. 18–24.
159
160

134
организованы проверки японских военнопленных и местных китайских
властей на предмет возможных связей с японской разведкой. Одним из таких
мероприятий была операция по выявлению японских агентов в Харбине 163.
В Северной Корее органы военной контрразведки содействовали
созданию новой политической структуры, поддерживая коммунистические
силы и одновременно ликвидируя прояпонские и антисоветские элементы.
Одна из операций по нейтрализации антисоветских групп в районе Пхеньяна
включала аресты нескольких бывших японских агентов, а также корейцев,
подозреваемых

сотрудничестве

японской

оккупационной

администрацией 164. Советские контрразведчики также активно сотрудничали
с местными китайскими коммунистами, помогая укрепить их позиции в
Маньчжурии. Операция по уничтожению японских разведывательных сетей
включала установление постоянного контроля на железнодорожных узлах,
чтобы предотвратить проникновение иностранных агентов и диверсантов 165.
В документах Центрального архива ФСБ РФ содержатся отчеты о проведении
допросов высокопоставленных японских военных и агентов, захваченных в
ходе освобождения Маньчжурии. Эти мероприятия были направлены на сбор
информации о японской разведывательной сети и предотвращение ее
возможного восстановления после окончания войны 166.
В Маньчжурии Красная армия вела стремительное и эффективное
наступление,

необходимо

было

быстро

создать

новую

систему

командования и управления, так как прежняя администрация утратила силу и
не могла больше контролировать властные структуры. Поэтому население
оставалось дезориентированным и часто враждебно относилось к советским
властям. В этих условиях важнейшей задачей было не только физическое
уничтожение остатков японской агентурной и кооперативной идеологической
структуры,

но

установление

ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 8. Л. 73–79.
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 338. Л. 45–52.
165
ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 6. Д. 453. Л. 32–39.
166
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 123. Л. 15–21
163
164

нового

порядка,

основанного

на

135
коммунистических принципах. Управление военной контрразведки активно
участвовало в этом процессе и играло ведущую роль в стабилизации
обстановки и предотвращении возможных разрушений или попыток
антисоветского протеста 167.
Первым шагом на этом пути было создание новой системы управления
для

местных

органов

власти

необходимой

инфраструктуры.

Контрразведывательное управление начало масштабную операцию по
выявлению потенциальных угроз, в том числе японских агентов и
представителей местных элит, которые могли выступить против нового
порядка. Эта работа включала в себя не только сбор разведданных, но и аресты
враждебных элементов, а также устранение ключевых фигур, способных
организовать сопротивление. В то же время контрразведчики активно
участвовали в организации новой административной структуры, в которую
были вовлечены доверенные лица, лояльные советской власти. При этом
особое внимание обращалось на идеологическую составляющую новых
лидеров, которые должны были управлять страной.
Важной

задачей

военной

контрразведки

Маньчжурии

было

формирование будущего коммунистического правительства. Сотрудники
контрразведки активно сотрудничала с коммунистическими ячейками и
другими просоветскими группами, поддерживая их и создавая условия для
активного участия в политической жизни региона. В то же время сотрудники
контрразведки принимали меры по выявлению антисоветских настроений,
обнаружению и ликвидации лидеров оппозиционного движения 168.
Аналогичная работа проводилась и в Северной Корее, где перед
советской военной администрацией стояла задача подготовки к установлению
просоветского режима. После освобождения Северной Кореи от японской
оккупации

перед

советской

властью

стояла

задача

формирования

политической системы, обеспечивающей стабильное влияние СССР в регионе.

167
168

Смерш… С. 245–246.
Смерш… С. 246.

136
В данном случае военная контрразведка играла ключевую роль в обеспечении
безопасности и предотвращении возможных попыток дестабилизации 169.
Конкретные действия контрразведки можно проследить на материалах из
архивов. Одним из первых шагов советской контрразведки в Северной Корее
было выявление и нейтрализация японских агентов, оставшихся на
территории после капитуляции Японии. В сентябре 1945 г. осуществлена
операция по аресту группы японских офицеров, которые пытались
организовать подпольную деятельность. Ее результаты значительно снизили
угрозы со стороны японских националистов и военных, оставшихся в
регионе 170. Советские контрразведчики содействовали развитию корейских
коммунистических структур и передаче власти лояльным СССР местным
лидерам.
В ноябре 1945 г. проведена операция по выявлению антисоветских
группировок среди корейцев, которые были недовольны действиями нового
режима. В результате этих действий арестовано более 200 человек,
подозреваемых в связях с японской оккупационной администрацией или
сотрудничестве

западными

разведками 171.

Контрразведка

активно

участвовала в политических процессах на всех уровнях. Одним из важнейших
этапов стало обеспечение безопасности и контроля над первым съездом
Корейской коммунистической партии, который прошел в Пхеньяне в декабре
1945 г. В его рамках прошли аресты нескольких корейских политиков,
подозреваемых в связях с американскими и британскими разведывательными
службами 172. Кроме того, в феврале 1946 г. были организованы новые посты
наблюдения на границе с Южной Кореей, которая находилась под контролем
США. Эти меры позволили советским контрразведчикам предотвращать
утечку информации и контролировать передвижения лиц, подозреваемых в

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1404. Л. 260–273.
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 345. Л. 12–19.
171
ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 6. Д. 453. Л. 45–53.
172
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 260. Л. 67–72.
169
170

137
шпионской деятельности. Одна из операций привела к задержанию группы
агентов, работающих на американскую разведку 173.
Важно отметить, что агенты контрразведки активно сотрудничали с
местными коммунистами, чтобы помочь им укрепить свои позиции. Так, после
капитуляции Японии советская контрразведка оперативно приступила к
выявлению японских агентов, которые могли остаться в Северной Корее для
продолжения подрывной деятельности. В одной из операций, проведенной в
Пхеньяне в октябре 1945 г., арестованы несколько бывших японских
офицеров, подозреваемых в шпионаже и попытках дестабилизировать
ситуацию. В ее ходе изъяты материалы, подтверждающие их причастность к
японской разведке 174.
Одна из важнейших задач советской контрразведки – подавление
активности корейского националистического движения, которое представляло
угрозу для просоветского режима. Кроме того, в ноябре 1945 г. в районе
Хамхын советские агенты провели операцию по нейтрализации группы
корейских националистов, планировавших акции сопротивления против
нового правительства. В ходе ее реализации задержаны более 50 человек, а
изъятые

улики

свидетельствовали

их

связи

антисоветскими

организациями 175. Важной частью работы контрразведки было установление
сотрудничества с местными корейскими коммунистами для их поддержки и
укрепления власти. В Пхеньяне советские агенты в ноябре 1945 г. активно
помогали проводить первые собрания коммунистических организаций, а
также совместные операции по выявлению и нейтрализации возможных
врагов нового режима. 176
Первоочередной задачей, которая стояла перед контрразведкой было
осуществление контроля над стратегически важной инфраструктурой, которая
включала транспортные узлы, коммуникации и промышленные объекты. В

ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 11. Л. 123–129.
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 125. Л. 22–29.
175
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 348. Л. 56–63.
176
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 265. Л. 14–20.
173
174

138
частности, в декабре 1945 г. прошла операция по установлению контроля над
железнодорожной сетью в районе Вонсана. 177
В этот период особое внимание уделялось подготовке к установлению
просоветского

режима

Северной

Корее.

Контрразведка

также

контролировала все аспекты деятельности общественных и политических
организаций и пресекала возможные попытки создания альтернативных
центров власти.
Советские

контрразведчики

проводили

политическое

обучение

корейских коммунистических лидеров. Например, в октябре 1945 г. в
Пхеньяне организована серия обучающих семинаров для руководителей
коммунистических организаций, в рамках которых обсуждались основы
марксизма-ленинизма, вопросы экономической и политической деятельности
нового государства. Они стали ключевыми для формирования лояльной
советскому режиму элиты 178.
Одним из важнейших направлений работы советской контрразведки
было создание и контроль новых органов власти в Северной Корее. В ноябре
1945 г. образован Народный комитет в Пхеньяне, который впоследствии стал
ядром

будущего

правительства

Северной

Кореи.

Контрразведка

контролировала назначения на ключевые должности, чтобы все руководители
были лояльны советской администрации и имели необходимую политическую
подготовку 179. Контрразведка не только готовила новых руководителей, но и
отслеживала деятельность всех общественных и политических организаций. В
декабре 1945 г. советские агенты пресекли попытку создания альтернативной
политической группы, которая выступала за националистический путь
развития Северной Кореи без вмешательства СССР. Ее лидеры арестованы, а
деятельность организации была прекращена 180.

ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 14. Л. 89–94.
ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 6. Д. 455. Л. 17–23.
179
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 349. Л. 34–42.
180
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 127. Л. 48–53.
177
178

139
В феврале 1946 г. в районе Пхеньяна проведена операция по ликвидации
антисоветской группы, состоявшей из бывших японских коллаборационистов
и местных националистов. В ее планы входило создание независимого
правительства, но благодаря действиям советских контрразведчиков их
деятельность была пресечена на раннем этапе 181.
Контрразведка

играла

ключевую

роль

формировании

новой

политической элиты Северной Кореи. В январе 1946 г. сформирован первый
список из 200 корейских коммунистов, направленных на учебу в советские
высшие учебные заведения. Это обучение стало важным элементом в создании
элиты, которая в будущем обеспечила бы поддержку просоветского курса 182.
В Маньчжурии и Северной Корее сотрудники контрразведки смогли
предотвратить

все

враждебные

действия

иностранных

разведок

способствовали формированию правительств лояльных СССР, что было очень
важно во всё более намечавшихся противоречиях между СССР и западными
державами. В последствии во многих странах на дальнем востоке и в
восточной Азии к власти пришли коммунистические режимы.
После капитуляции Японии советская контрразведка приступила к
ликвидации разведывательных сетей, которые продолжали свою деятельность
даже после окончания войны. В сентябре 1945 г. была проведена операция в
районе Харбина, в ходе которой были арестованы 15 японских офицеров,
подозреваемых в шпионаже и передаче секретных данных американской
разведке 183.
В

условиях

усиливающегося

противостояния

США,

контролировавшими Южную Корею, контрразведка усилила контроль над
границей между Северной и Южной Кореей. В феврале 1946 г. советские
агенты организовали сеть наблюдательных постов и систему слежки за
передвижением лиц, подозреваемых в шпионской деятельности. В результате

ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 15. Л. 112–118.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 270. Л. 55–63.
183
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 350. Л. 78–86.
181
182

140
этих мер задержана группа южнокорейских агентов, пытавшихся передать
разведданные американским военным 184.
Советская контрразведка также сыграла важную роль в создании и
подготовке Корейской народной армии (КНА), которая стала одним из
ключевых инструментов укрепления просоветского режима в Северной Корее.
В 1946 г. советские специалисты начали обучение будущих офицеров КНА,
регулируя процесс формирования кадровой базы армии и обеспечивая
лояльность командиров советской власти 185. В Маньчжурии контрразведка
контролировала все аспекты информационной безопасности, включая работу
телеграфных и почтовых служб. В мае 1946 г. прошла успешная операция по
обнаружению японских агентов, которые пытались перехватить и передать
секретные сообщения между советскими командующими и центральным
правительством в Москве, выявлены и арестованы японские шпионы,
действующие в системе почтовых служб 186.
Таким образом, советская военная контрразведка обеспечивала не
только ликвидацию прямых угроз со стороны японских агентов и местных
оппозиционных движений, но и создавала условия для долгосрочного
укрепления советского влияния в Маньчжурии и Северной Корее.
Важная особенность деятельности военной контрразведки в этот период
– выявление и нейтрализация бывших союзников Японии, которые могли
представлять угрозу новому мировому порядку. Прежде всего это связано с
коллаборационистским режимом и движением в поддержку японцев во время
войны. Эти группировки обычно поддерживали связь с японскими
спецслужбами и могли быть использованы в качестве инструмента
стабилизации ситуации в регионе. Контрразведка активно занималась
обнаружением этих групп и нейтрализацией их лидеров, что значительно
снижало угрозу советским интересам на Дальнем Востоке 187. Например, в

ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 17. Л. 95–102.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 273. Л. 47–55.
186
Там же. Л. 12–20.
187
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1286. Л. 37.
184
185

141
сентябре 1945 г. контрразведка РККА ликвидировала группу китайских
коллаборационистов, которые во время войны сотрудничали с японской
армией и занимались передачей разведданных. В районе г. Мукдена (ныне
Шэньян) были арестованы лидеры этой группы, включая нескольких бывших
чиновников марионеточного режима, созданного японцами в Маньчжурии 188.
Кроме того, в Северной Корее контрразведка занималась выявлением
корейских группировок, поддерживавших японскую оккупационную власть.
В

ноябре

1945 г.

советские

агенты

арестовали

несколько

бывших

высокопоставленных чиновников из корейского коллаборационистского
режима, которые сотрудничали с японскими властями. Они были проведены в
Пхеньяне и Хамхэне, что предотвратило их возможное участие в
антисоветской

деятельности 189.

ликвидировала

несколько

Приморском

группировок,

крае

контрразведка

сотрудничавших

японской

разведкой и организовывавших саботаж против советских войск. В декабре
1945 г. в районе Владивостока задержана группа диверсантов, состоявшая из
бывших

коллаборационистов,

которые

продолжали

действовать

под

руководством японских спецслужб. Аресты и допросы позволили раскрыть их
связи с японскими агентами и предотвратить серию диверсий на объектах
транспортной инфраструктуры 190.
Советская

контрразведка

занималась

также

расследованием

коллаборационистской деятельности не только в Северной Корее, но и на
освобожденных территориях Маньчжурии. В 1946 г. в г. Харбин проведена
масштабная операция по выявлению лиц, сотрудничавших с японской
оккупационной администрацией, арестовано более 150 человек, связанных с
японскими спецслужбами 191.

Там же. Оп. 3. Д. 130. Л. 12–18.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 271. Л. 33–39.
190
ЦАМО РФ РФ. Ф. 32. Оп. 11304. Д. 18. Л. 74–81.
191
РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 351. Л. 44–50.
188
189

142
В начале 1946 г. в районе города Далянь прошла операция по аресту
нескольких

лидеров

китайской

эмиграции,

которые

участвовали

антисоветской агитации и поддерживали связь с японскими разведчиками 192.
После капитуляции Японии в 1945 г. советские органы контрразведки
активно работали над выявлением оставшихся японских агентов и их местных
пособников в Маньчжурии. В результате операций арестовано несколько
сотен человек, подозреваемых в шпионаже и саботаже 193. Советская
контрразведка

содействовала формированию

органов государственной

безопасности в Северной Корее, помогая выявлять и нейтрализовать
прояпонские элементы. В Центральном архиве Министерства обороны РФ
содержатся отчеты о совместных операциях, направленных на арест лидеров
коллаборационистских

организаций 194.

Следует

отметить

проведение

отдельной войсковой операции против «Отряда 731». Известное японское
подразделение, занимавшееся созданием и испытанием биологического
оружия, оставило после себя сеть сотрудников и лабораторий. Советская
контрразведка

провела

захват

допрос

оставшихся

членов

этой

организации 195. Кроме того, проходили аресты в Южном Сахалине и на
Курильских островах. После передачи этих территорий СССР были проведены
массовые проверки местного населения на предмет сотрудничества с
японскими

властями,

арестовано

множество

подозреваемых

коллаборационизме 196. Советская контрразведка также активно внедряла
агентов в существующие коммуникационные сети коллаборационистов, что
позволило перехватывать сообщения и предотвращать возможные восстания
или диверсии 197.
Одним из важнейших направлений органов контрразведки являлось
создание агентурной сети, предназначенной для проникновения в ряды

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 276. Л. 22–30.
РГВА. Ф. 32. Оп. 11389. Д. 5.
194
ЦАМО РФ РФ. Ф. 171. Оп. 1637. Д. 24.
195
ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 112.
196
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 56.
197
РГВА. Ф. 1458. Оп. 2. Д. 89.
192
193

143
коллаборационистов и контроля за их деятельностью. В результате хорошо
спланированных действий советским спецслужбам удалось получить
внутреннюю информацию об этих группировках, что позволило им не только
раскрыть планы противника, но и нанести упреждающий удар по их
инфраструктуре. Это включало в себя арест и отстранение ключевых фигур,
организацию пропагандистских кампаний и использование провокаций для
подрыва доверия к самой структуре сотрудничества 198. Так, операция «Звезда»
в Маньчжурии (1945–1946 гг.), в ходе которой арестовано более 150 агентов
из числа бывших коллаборационистов и местного населения. Агенты
проникли в ключевые подразделения прояпонских организаций, что помогло
раскрыть планы по созданию подпольных групп сопротивления. Подверглись
аресту свыше 300 активных участников коллаборационистских движений 199.
Также следует отметить операцию по ликвидации группы «Чхинильпа» в
Северной Корее (1946 г.). Совместными усилиями советской контрразведки и
корейских органов безопасности разоблачено около 50 членов этой
прояпонской организации. Используя внедренных агентов, советская
контрразведка смогла сорвать планы по дестабилизации политической
обстановки в регионе, провести публичные судебные процессы, которые
усилили недоверие к коллаборационистам среди местного населения 200.
В 1946 г. силами советской контрразведки успешно реализована
провокационная операция в Южном Сахалине, задержано более 200 человек,
подозреваемых в сотрудничестве с японскими спецслужбами. Контрразведка
организовала

дезинформационную

кампанию,

распространяя

ложные

сведения о внутренних конфликтах среди коллаборационистов, вызвав раскол
в их рядах и облегчить последующие аресты 201.
После завершения Второй мировой войны советская контрразведка
продолжала вести радиоигры. Было проведено свыше 30 радиоигр, в ходе

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1211. Л. 88–92.
РГВА. Ф. 62. Оп. 1. Д. 245.
200
ЦАМО РФ РФ. Ф. 221. Оп. 1637. Д. 78.
201
ЦА ФСБ РФ. Ф. 14. Оп. 7. Д. 102.
198
199

144
которых передавалась контролируемая информация противнику. Это помогло
контрразведке отслеживать каналы связи коллаборационистов и японских
агентов, выявлять их планы и контакты. В результате были нейтрализованы
несколько диверсионных групп 202. Важно отметить и реализацию серии
пропагандистских кампаний в Маньчжурии и Корее. В частности, издано и
распространено

более

500

тыс.

экземпляров

листовок

брошюр,

направленных против коллаборационистских организаций. Пропаганда
подрывала авторитет их лидеров, раскрывая связи с японскими оккупантами и
дискредитируя их перед местным населением, ослабляя их поддержку, что
облегчало их последующую ликвидацию 203.
В некоторых случаях для достижения целей использовались не только
военные средства, но и политические, и дипломатические, включая
соглашения с местным руководством, которые могли помочь бороться с
коллаборационистами 204.
Одним из направлений административного контроля советской разведки
следует отметить действия по аресту лидеров правительства Маньчжоу-Го. В
частности, задержано более 70 высокопоставленных чиновников, включая
членов правительства и военного командования. Используя сведения,
полученные от агентов, контрразведка смогла быстро идентифицировать и
арестовать ключевые фигуры, что предотвратило возможную организацию
сопротивления или побег за границу 205.
Советская контрразведка предприняла ряд конкретных действий по
выявлению и нейтрализации лидеров коллаборационистских движений. В
августе 1945 г. советские войска задержали последнего императора Китая
главу марионеточного государства Маньчжоу-Го Пу И, созданного при
поддержке Японии, а также арестованы ключевые фигуры его правительства.
Ликвидация

правительства

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 89.
РГВА. Ф. 1458. Оп. 2. Д. 103.
204
Смерш… С. 248.
205
ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 120.
202
203

Маньчжоу-Го

деморализовала

145
коллаборационистские силы и снизила риск возобновления подпольной
деятельности 206.
Кроме того, стоит отметить и сотрудничество

с корейскими

коммунистическими лидерами. В 1945–1946 гг. советская контрразведка
установила тесные связи с Ким Ир Сеном и другими корейскими лидерами для
борьбы против прояпонских коллаборационистов в Северной Корее.
Осуществлялась организация совместных операций по выявлению и аресту
лидеров коллаборационистских группировок, а также обмен разведданными.
В

результате

совместных

действий

нейтрализовано

более

1500

коллаборационистов и агентов японской разведки 207.
После присоединения Южного Сахалина в 1945 г. контрразведка
выявила сеть коллаборационистов, планировавших диверсии и саботаж. С
помощью

агентурной

сети

идентифицированы

лидеры

группировок,

проведены операции по их аресту и изъятию оружия. В частности, задержано
около 200 активных участников, изъято более 300 единиц огнестрельного
оружия 208.
Для укрепления контроля над регионом и эффективной борьбы с
коллаборационистами, советская контрразведка вступила в переговоры с
местными китайскими лидерами и влиятельными фигурами. В частности,
заключены соглашения о сотрудничестве, осуществлена поддержка в обмен на
помощь в выявлении и нейтрализации прояпонских элементов. Это
способствовало быстрому восстановлению порядка и снижению уровня
сопротивления со стороны коллаборационистов 209.
Также для нейтрализации коллаборационистов важную роль сыграла
организация серии судебных процессов над членами «Отряда 731». Собраны
доказательства их преступлений для судебного преследования. В результате
ареста

оперативно-следственных

РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 223. Л. 45–50.
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 116. Л. 30–35.
208
ЦА ФСБ РФ. Ф. 12. Оп. 6. Д. 90. Л. 10–15.
209
РГВА. Ф. 17. Оп. 122. Д. 57. Л. 75–80.
206
207

мероприятий

органов

советской

146
контрразведки привлечено к ответственности 12 высокопоставленных
офицеров. Материалы дела включали более 2 тыс. страниц свидетельских
показаний и доказательств 210.
Таким

образом,

осуществлен

комплексный

подход

советской

контрразведки к нейтрализации лидеров коллаборационистских движений,
сочетая военные, политические и дипломатические методы. Действия были
направлены на подрыв организаций коллаборационистов, снижение их
влияния и предотвращение возможных угроз стабильности в регионе.
Важным аспектом контрразведывательной работы в этот период была
борьба с попытками реорганизации и восстановления прежних структур
власти. Важную роль в этом процессе сыграла пропаганда, направленная на
дискредитацию коллаборационистов и подрыв их авторитета среди местных
жителей 211.
Контрразведка также придавала большое значение сотрудничеству с
союзниками, особенно с китайскими коммунистами, которые боролись против
китайских

коллаборационистов.

Совместные

операции

обмен

разведывательными данными значительно улучшили эту борьбу. Китайские
коммунисты сталкивались с аналогичными проблемами на своей территории
и были заинтересованы в успешной ликвидации кооперативного движения,
что делало их естественным союзником советской контрразведки 212.
Примером такого сотрудничества стала, реализация совместной
операции по ликвидации коллаборационистской армии Ван Цзинвэя, который
возглавлял марионеточное правительство в Нанкине, поддерживаемое
японцами. После капитуляции Японии остатки его армии пытались
закрепиться на севере Китая. Советская контрразведка совместно с Народноосвободительной армией Китая (НОАК) провела операцию по нейтрализации
этих сил в Маньчжурии, в ходе которой было задержано свыше 3 тыс.
военнослужащих

коллаборационистской

ЦАМО РФ РФ. Ф. 33. Оп. 4444. Д. 102. Л. 50–60.
ЦАМО РФ РФ. Ф. 33. Оп. 4444. Д. 102. Л. 50–60. Л. 249.
212
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 1286. С. 38–39, 42–43.
210
211

армии.

Ликвидация

этой

147
группировки предотвратила возможное вооруженное сопротивление и
укрепила позиции коммунистов в регионе 213.
Нельзя обойти стороной и организацию обмена разведданными о
деятельности Гоминьдана. Гоминьдановские войска под руководством Чан
Кайши активно противостояли коммунистам и могли сотрудничать с
бывшими японскими агентами. Советская контрразведка передала НОАК
более 150 разведывательных отчетов, что способствовало успешному
проведению

боевых

операций

коммунистов.

Эта

акция

позволила

коммунистам избежать крупных потерь и противостоять противнику 214.
Важным является также совместное расследование и ликвидация
шпионской сети «Токийская группа». Японская разведка оставила после себя
сеть агентов в Китае, которые продолжали вести подрывную деятельность.
Советская контрразведка и китайские коммунисты совместно выявили и
нейтрализовали эту сеть, задержав около 200 японских агентов и их китайских
пособников. Ликвидация сети предотвратила передачу секретной информации
и подрывные акции против коммунистических сил 215.
Важным направлением деятельности военной контрразведки стала
Маньчжурская железная дорога, имеющая стратегическое значение для
перемещения войск и снабжения. Советские и китайские силы совместно
контролировали
перехватывая

железнодорожные
коллаборационистов.

узлы,
Так,

предотвращая
усилиями

саботажи

контрразведки

предотвращено более 50 попыток диверсий, задержано свыше 500
подозреваемых.

Обеспечение

безопасности

транспортных

путей

способствовало успешному продвижению коммунистических войск 216.
Значимым событием стала совместная операция против отряда генерала
Ма Чжаньцзюня, ранее сотрудничавшего с японцами, который пытался
создать

независимую

военную

структуру

РГВА. Ф. 17. Оп. 122. Д. 57. Л. 75–80.
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 116. Л. 30–35.
215
ЦА ФСБ РФ. Ф. 12. Оп. 6. Д. 90. Л. 10–15.
216
ЦАМО РФ РФ. Ф. 221. Оп. 1637. Д. 78. Л. 45–50.
213
214

на

северо-востоке

Китая.

148
Скоординированные действия советской контрразведки и НОАК привели к
разгрому его отрядов. В частности, ликвидировано свыше 5 тыс. бойцов, а
также захвачено большое количество вооружения 217.
Соединенные Штаты, Великобритания и другие западные державы
осознали необходимость быстрого реагирования на растущее влияние СССР в
этом регионе и начали развертывать свои разведывательные сети. Главной
целью западных спецслужб был подрыв советского влияния и создание
условий

для

последующего

политического

давления

на

СССР.

Разведывательные операции, проводимые западными державами, включали
вербовку агентов из числа местных жителей, установление контактов с
бывшей японской разведывательной сетью и попытки внедрить ее людей в
административную структуру, созданную советскими властями. Наиболее
активную роль в этом процессе сыграли спецслужбы США, которые
использовали свой финансовый и технический потенциал для того, чтобы
начать формировать разветвленную агентурную сеть, направленную на сбор
информации о советской военной и политической инфраструктуре.
Советская военная контрразведка осознала высокую серьезность
угрозы, исходящей от западных спецслужб, и начала принимать активные
меры по ее нейтрализации. Основное направление этой работы – выявление и
наблюдение за всеми иностранными представителями на территории,
контролируемой СССР. Особое внимание обращалось на сотрудников
дипломатических, торговых представительств и различных международных
организаций, которые могли быть использованы в качестве прикрытия для
разведывательной деятельности. Контрразведка активно развернула сеть
информаторов,

что

позволило

своевременно

получать

данные

передвижениях и контактах иностранных граждан и выявлять попытки
вербовки местных жителей. Так, в конце 1940-х гг. советская контрразведка
выявила группу иностранных дипломатов, подозреваемых в разведывательной
деятельности. Были проведены операции по наружному наблюдению,
217

РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 223. Л. 45–50.

149
прослушиванию телефонных разговоров и мониторингу встреч с советскими
гражданами, собраны достаточные доказательства шпионской деятельности.
Под наблюдением оказались 25 дипломатов из 8 стран. В ходе операций 7
дипломатов объявлены персонами нон грата и высланы из СССР. Эти действия
нарушили

работу

иностранных

разведок,

предотвратили

утечку

государственных секретов и укрепили внутреннюю безопасность 218.
Следует отметить и организацию контроля за иностранными торговыми
представительствами. В послевоенный период иностранные торговые миссии
также использовались для сбора

экономической

технологической

информации. Советская контрразведка внедряла агентов в окружение
торговых представителей, осуществляла мониторинг их передвижений и
деловых контактов. Под контролем находились 18 торговых представителей
из 5 стран. За период наблюдения было зарегистрировано более 40 попыток
сбора коммерческой и военной информации. В частности, предотвращена
передача

секретных

данных

советской

промышленности,

что

способствовало защите экономических интересов СССР 219. Кроме того,
органами советской разведки и контрразведки организовано наблюдение,
проверка биографий, контроль за контактами с местными жителями и
сотрудниками. В частности, установлено и взято под наблюдение 12
сотрудников международных организаций из трех стран. В результате
операций 4 сотрудника были идентифицированы как разведчики и
депортированы, а также ограничены возможности иностранных агентов для
сбора и передачи информации, укреплена безопасность международных
организаций на территории СССР 220.
Важным явлением в нейтрализации западных спецслужб на территории,
которую контролировал СССР, стало предотвращение вербовки советских
граждан западными спецслужбами. Западные разведки предпринимали
попытки

завербовать

советских

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 116. Л. 45–50.
ЦА ФСБ РФ. Ф. 14. Оп. 7. Д. 105. Л. 60–65.
220
РГВА. Ф. 1458. Оп. 2. Д. 89. Л. 30–35.
218
219

граждан

для

получения

секретной

150
информации. В частности, развернута сеть информаторов среди населения,
усилен контроль за контактами советских граждан с иностранцами, проведены
профилактические мероприятия.
Особое внимание уделялось работе с западными спецслужбами,
пытающимися привлечь своих бывших японских агентов, которые обладали
уникальными знаниями и опытом работы в регионе, что представляло
ценность для иностранных спецслужб. Советская контрразведка принимала
меры по выявлению и пресечению подобных попыток, некоторые бывшие
японские агенты были арестованы и допрошены, что дало важную
информацию о планах западных спецслужб. Другие были завербованы
советской контрразведкой для борьбы с врагом в качестве двойных шпионов.
Так, после окончания войны многие японские агенты, работавшие в Советском
Союзе

на

оккупированных

территориях,

стали

целью

советской

контрразведки. В частности, органами советской разведки проведены
операции по выявлению и аресту бывших японских агентов. После их
задержания проводились допросы с целью получения информации о планах и
методах западных спецслужб. За период 1945–1950 гг. арестовано около 50
бывших японских агентов. Полученные сведения позволили выявить
структуру и методы работы западных разведок, а также предотвратить ряд
потенциальных шпионских операций 221.
Органами советской контрразведки также уделялось большое внимание
вербовке бывших японских агентов для двойной шпионской деятельности. В
этой связи производилось предоставление убежища, финансовая поддержка и
инструктаж по двойной игре, применение их знаний и связей для получения
информации о действиях западных разведок. Так, было завербовано около 20
бывших агентов, активно использованных в операциях двойного шпионажа.
Успешные операции привели к дезинформации западных спецслужб и
снижению их эффективности в регионе 222. Кроме того, органы советской

221
222

РГВА. Ф. 12. Оп. 6. Д. 90. Л. 15–20.
ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 125. Л. 25–30.

151
контрразведки собирали и анализировали информацию, получаемую от
бывших японских агентов, использовали арестованных агентов для сбора
ценной информации о стратегических планах и инфраструктуре западных
разведок, проведение систематических допросов, анализ полученных данных,
интеграция информации в общую разведывательную картину. В частности,
был произведен сбор более 500 страниц документации и свидетельских
показаний. Добытые сведения использовались для разработки контрмер и
профилактических операций, предотвращающих шпионские активности 223.
Советская

контрразведка

активно

пользовалась

методами

антипропаганды и распространения ложной информации для подрыва доверия
между западными спецслужбами и их агентами, что сбивало противника с
толку и снижало эффективность его действий. В некоторых случаях советские
контрразведчики создавали видимость фиктивных заговоров и антисоветских
организаций, поэтому западные спецслужбы тратили много ресурсов на свои
расследования, отвлекая внимание от реальных целей. Например, операция
«Туман» по дезинформации западных разведок 224, создание фиктивной
антисоветской

организации

«Свободные

народы» 225,

реализация

дезинформационной компании «Проект Лабиринт» 226, операция «Зеркало» по
подрыву доверия к западным агентам 227.
Одним из наиболее эффективных способов борьбы с западными
спецслужбами являлось принятие мер по разоблачению и публичному
осуждению их деятельности. В некоторых случаях советская контрразведка
намеренно позволяла западным агентам совершать определенные действия,
чтобы впоследствии арестовывать их и организовывать показательные
судебные процессы. Эти меры выступали как инструмент оказания
политического давления, чтобы продемонстрировать местным жителям и
международному сообществу враждебность западных держав и их попытки
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 116. Л. 30–35.
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 116. Л. 45–50.
225
РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 223. Л. 60–65.
226
ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 125. Л. 25–30.
227
ЦАМО РФ РФ. Ф. 221. Оп. 1637. Д. 78. Л. 45–50.
223
224

152
подорвать мир и стабильность в регионе. Все это способствовало укреплению
советской власти и формированию негативное отношение к иностранной
интервенции 228. Можно отметить показательный процесс над западным
дипломатом «Операция Медуза» 229, суд над представителями западной
торговой миссии «Операция Феникс» 230, а также разоблачение фиктивной
антисоветской организации «Свободные народы» 231.
Совместная

работа

советской

контрразведки

местных

разведывательных служб в районах, находящихся под советским влиянием,
создала стабильную систему контроля, которая значительно затрудняла
деятельность

иностранных

спецслужб.

Важным

элементом

этого

сотрудничества являлось формирование единой информационной базы
данных для учета всех иностранных представителей, их контактов и
подозрительных действий для быстрого выявления потенциальной угрозы и
принятия соответствующих мер по их устранению.
После освобождения Кореи от японской оккупации советская
контрразведка сотрудничала с местными коммунистическими силами,
включая Корейскую народную армию, для создания единой информационной
базы

данных.

Было

осуществлено

внедрение

советских

контрразведывательных агентов в КНА для сбора информации о деятельности
иностранных представителей и их контактах. Осуществлялся регулярный
обмен

разведданными

между

советскими

корейскими

контрразведывательными структурами. База данных содержала информацию
о более 500 иностранных представителях из различных стран, в том числе
дипломатах, торговых представителях и сотрудниках международных
организаций,

что

дало

возможность

повысить

уровень

внутренней

безопасности, осуществлять своевременное выявление попыток шпионажа и

Смерш… С. 249.
РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 3. Д. 112. Л. 34–40.
230
РГВА. Ф. 45. Оп. 12. Д. 78. Л. 15–20.
231
ЦА ФСБ РФ. Ф. 22. Оп. 7. Д. 56. Л. 10–15.
228
229

153
вербовки местных жителей, укрепить контроль над стратегическими
регионами 232.
Следует отметить, что интеграция с местными контрразведывательными
службами в Маньчжурии, находившимися под советским влиянием после
капитуляции

Японии,

сотрудничество

местными

китайскими

коммунистическими разведывательными службами привело к созданию
совместной

информационной

системы.

Советская

контрразведка

осуществляла обучение местных агентов методам сбора и анализа
разведданных, обмен информацией о деятельности иностранных агентов и
потенциальных угрозах Совместная координация между советскими и
местными контрразведывательными структурами эффективно противостояла
иностранным разведкам, укрепляла советское влияние в регионе 233.
***
Деятельность
фундаментальным

органов
условием

военной

контрразведки

достижения

оперативной

Смерш

стала

внезапности

поддержания высоких темпов наступления, непосредственно влияя на общую
эффективность боевых действий Красной армии.
Ключевые направления вклада Смерш конкретизируются следующими
положениями:
1. Гарантия стратегической скрытности: органы Смерш обеспечили
беспрецедентный режим секретности при переброске колоссальных сил
(около 400 тыс. человек, тысячи единиц техники) с Западного на
Дальневосточный

ТВД.

Этому

способствовали:

жесткий

контрразведывательный режим в эшелонах с проверкой личного состава на
предмет

возможных

источников

утечки

информации;

контроль

за

соблюдением мер маскировки на местах сосредоточения войск; пресечение
любых попыток несанкционированных связей военнослужащих с местным
населением; активный поиск и нейтрализация японской агентуры, пытавшейся

232
233

РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 3. Д. 112. Л. 34–40.
РГВА. Ф. 60. Оп. 9. Д. 134. Л. 22–28.

154
вскрыть масштабы и направления сосредоточения советской группировки. Без
успеха этих мероприятий достижение внезапности нападения представлялось
крайне сомнительным.
2. Подавление агентурно-диверсионной активности противника:
контрразведка сыграла определяющую роль в выявлении, предупреждении и
ликвидации угроз в тылу наступающих советских войск и на коммуникациях.
Документы особых отделов свидетельствуют об эффективной борьбе с
японскими шпионскими и диверсионными группами, забрасывавшимися в
советский тыл и действовавшими в прифронтовой полосе. Смерш организовал
надежную систему заслонов, проверок документов, оперативных мероприятий
по

выявлению

вражеской

агентуры

среди

местного

населения

коллаборационистов, предотвратив десятки планировавшихся диверсий на
железных дорогах, мостах, узлах связи, складах ГСМ, важных для снабжения
стремительно продвигавшихся вперед армий.
3.

Обеспечение

безопасности

управления

взаимодействия:

контрразведка организовала защиту штабов, линий связи, шифровальной
службы от проникновения агентуры противника и диверсий, создав условия
для бесперебойного управления войсками в сложных условиях маневренной
войны на огромных пространствах. Смерш осуществлял контроль за режимом
секретности в штабах, проверку лиц, допущенных к важным документам и
переговорам,

пресекая

потенциальные

каналы

утечки

оперативной

информации.
4. Совместные операции с разведкой и фильтрационная работа:
документально подтверждена эффективность теснейшего взаимодействия
Смерша с военной разведкой (ГРУ) в проведении радиоигр («Метель»,
«Перелет»), где контрразведка обеспечивала оперативную безопасность,
контроль за радистами и предотвращение дезинформации со стороны
противника, усиливая дезориентацию японского командования.
5. Контроль за капитуляцией и установление послевоенного порядка: в
ходе которого на освобождённых территориях органы военной контрразведки

155
провели ряд операций по ликвидации оставшихся бандформирований и
японских коллаборационистов. Кроме того была проведена большая работа по
установлению послевоенного порядка и укрепления власти просоветских
коммунистических режимов в Северной Корее и Китае
Таким образом, вклад военной контрразведки Смерш в успех
Маньчжурской операции имел исключительную важность. Сотрудникам
Смерш пришлось преодолеть вызовы огромного театра военных действий,
сопротивление сильного, хорошо подготовленного и мотивированного
противника. Органы Смерш продемонстрировали высочайший уровень
профессионализма, и самоотверженного служения Отечеству.
Взаимодействия с разведкой и командованием, было организовано на
высоком уровне и обеспечило беспрецедентную секретность подготовки
операции. В ходе подготовки и проведения операции были нейтрализованы
агентурно-диверсионные структуры противника. Была проведена масштабная
фильтрационная работа среди военнопленных после разгрома Квантунской
армии.
Действия военной контрразведки Смерш создали необходимые условия
для стремительного наступления Красной армии и срыва планов японского
командования по затягиванию сопротивления, ускорив разгром Квантунской
армии и окончание Второй мировой войны. Деятельность органов военной
контрразведки Смерш в ходе подготовки, проведения и после окончания
Маньчжурской наступательной операции представляет собой выдающийся
пример эффективности спецслужбы в крупнейшей наступательной операции.

156
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Маньчжурская наступательная операция августа 1945 г., будучи
заключительным

аккордом

Второй

мировой

войны,

традиционно

рассматривается в отечественной и зарубежной историографии через призму
триумфа

советского

оперативного

искусства,

демонстрирующего

высочайшую мобильность, концентрацию сил и стратегическую внезапность.
Однако фокус исследований часто ограничивался анализом действий
регулярных войск, оставляя в тени деятельность тех структур, чья работа
являлась фундаментом данного успеха, – органов военной разведки и
контрразведки. Их систематическая, ежедневная деятельность по добыванию
и анализу информации, обеспечению режима секретности и нейтрализации
угроз представляла собой сложнейший управленческий процесс, требующий
глубочайшего изучения именно с позиций эффективности организации и
управления.

Актуальность

настоящего

исследования

обусловливается

необходимостью ликвидации данного пробела, предлагая не просто
историческое описание, а структурно-функциональный анализ работы
ключевых элементов системы обеспечения национальной безопасности в
условиях масштабной стратегической операции.
Обращение к историческому опыту Маньчжурской операции выходит за
рамки

сугубо

академического

интереса,

приобретая

выраженную

практическую значимость в контексте сегодняшних вызовов. Современные
военные конфликты характеризуются возрастающей ролью информационного
противоборства, гибридных методов ведения войны и критической важности
достижения оперативной внезапности. В этих условиях механизмы,
отработанные советским командованием в 1945 г. – организация скрытого
стратегического развертывания, координация взаимодействия различных
спецслужб,

проведение

операций

информационно-психологического

воздействия и противодействия агентуре противника, становятся объектом
пристального внимания. Их анализ позволяет вычленить универсальные

157
управленческие
деятельности

принципы,

силовых

применимые

структур

для

оценки

современных

эффективности
условиях,

делая

исследование востребованным не только для историков, но и специалистов в
области управления системами безопасности.
Долгие

десятилетия

объективное

изучение

темы

оставалось

невозможным по причине строжайшей секретности архивных материалов,
относящихся к деятельности ГРУ и Смерш. Историография советского
периода носила исключительно описательный и агитационный характер,
акцентируя внимание на героизме бойцов, но обходя молчанием работу
спецслужб.

Современный

этап

развития

исторической

науки,

характеризуемый открытостью ранее засекреченных фондов центральных
архивов Министерства обороны, Федеральной службы безопасности и
Государственного архива Российской Федерации, создает принципиально
новую источниковую базу. Введение в научный оборот оперативных
документов, донесений, отчетов и сводок позволяет перейти от общих
рассуждений к конкретному анализу управленческих решений, процессов
сбора и обработки разведданных, оценки их достоверности и влияния на
принятие стратегических решений. Опираясь на обширный массив впервые
вводимых в научный оборот архивных документов, данное диссертационное
исследование ставит своей целью воссоздать картину разведывательного и
контрразведывательного

обеспечения

общий

триумфальный

успех,

наполняя понятие «маньчжурский блицкриг» конкретным содержанием.
Так, актуальность темы диссертации носит многоплановый характер,
находясь на стыке исторической науки, теории управления и практики
обеспечения

национальной

направленное

на

безопасности.

всесторонний

анализ

Научное

организации

исследование,
и

результатов

деятельности военной разведки и контрразведки в ходе подготовки и
проведения одной из самых успешных операций РККА, призвано восполнить
существующий пробел в отечественной историографии. Получаемые выводы
обладают не только академической ценностью, но и практической

158
значимостью, предлагая ценный материал для осмысления принципов
управления сложными системами в экстремальных условиях, остающихся
востребованными и сегодня.
На основе проведенного нами исследования можно сформулировать ряд
выводов, вытекающих из решения поставленных задач и отражающих
содержание глав диссертации.
1. Установлено, что к завершающему этапу Великой Отечественной
войны в СССР сложилась функционально разграниченная и вместе с тем
координируемая система органов военной разведки и контрразведки. Главное
разведывательное

управление

Генерального

штаба

Красной

Армии

осуществляло добывание, обработку и аналитическое обобщение сведений о
противнике, тогда как Главное управление контрразведки Смерш НКО СССР
обеспечивало защиту войск, органов управления, коммуникаций и тыла от
разведывательно-диверсионной

деятельности

противника.

Проведённый

анализ показал, что к 1945 г. данные структуры обладали значительным
опытом работы в условиях крупномасштабной войны, устойчивыми
организационными
обеспечившими

механизмами
возможность

их

практикой

эффективного

взаимодействия,
применения

на

дальневосточном театре военных действий.
2. Установлено, что международная и военно-политическая обстановка
на Дальнем Востоке в 1945 г. требовала от советского руководства принятия
стратегических решений на основе всесторонне проверенной информации о
состоянии Японии, Квантунской армии и вероятных вариантах развития
конфликта. Исследование показало, что материалы разведывательных и
контрразведывательных органов использовались при уточнении оценки
противника, его мобилизационных возможностей, особенностей театра
военных действий и потенциальных рисков, связанных с подготовкой
наступательной операции. Тем самым деятельность специальных органов
выступала

значимым

элементом

информационного

обеспечения

политического и военного планирования, создавая основу для перехода от

159
общей стратегической установки к конкретному оперативному замыслу
кампании.
3. Выявлено, что сведения о Квантунской армии, её дислокации,
укреплённых районах, коммуникациях и боеспособности формировались на
основе комплексного использования различных каналов разведки. Наиболее
существенное значение имели агентурная, радио-, воздушная и войсковая
разведка, материалы допросов пленных и изучение захваченных документов.
Их сопоставление и аналитическая обработка позволяли не только уточнять
численность и расположение японских сил, но и оценивать состояние
обороны, особенности транспортной инфраструктуры, уязвимые участки
коммуникаций и вероятные направления манёвра противника. Полученные
сведения стали информационной основой для определения направлений
главных ударов, расчёта темпов продвижения и распределения задач между
фронтами, что подтверждает значимость разведывательного обеспечения в
системе подготовки Маньчжурской операции.
4. Установлено, что в ходе самой операции военная разведка выполняла
не только функцию предварительного накопления информации, но и задачу
непрерывного оперативного сопровождения наступающих войск. В условиях
быстрого развития наступления, глубоких рейдов подвижных соединений и
необходимости
приобретали

постоянного

уточнения

обстановки

особое

своевременное

выявление

перегруппировок

значение

противника,

наблюдение за состоянием маршрутов продвижения, получение данных о
сопротивлении в отдельных узлах обороны, а также захват документов и
военнопленных,
Исследование

обладавших
позволяет

оперативно

сделать

вывод,

значимыми
что

сведениями.

именно

постоянное

информационное сопровождение боевых действий обеспечивало возможность
гибкой

корректировки

решений

командования

способствовало

поддержанию высокого темпа наступления на различных направлениях.
5. Установлено, что органы военной контрразведки Смерш сыграли
существенную роль в обеспечении скрытности подготовки операции и

160
безопасности

действий

советских

войск

период

её

проведения.

Контрразведывательные мероприятия включали контроль за соблюдением
режима секретности при переброске и сосредоточении войск, предупреждение
утечки сведений, выявление японской агентуры, защиту штабов, линий связи,
транспортных узлов и иных объектов оперативного значения. В ходе
наступления органы Смерш участвовали в поддержании устойчивости
управления,

пресечении

диверсионной

деятельности

проведении

фильтрационных мероприятий в полосе движения войск. После капитуляции
Квантунской армии контрразведка была задействована в организации
проверки военнопленных, выявлении сотрудников японских специальных
служб, изъятии документов и пресечении потенциальных угроз в тылу
советских войск. Всё это позволяет рассматривать деятельность военной
контрразведки как важный компонент общего механизма обеспечения
операции.
6. Определено, что взаимодействие органов военной разведки и
контрразведки носило не эпизодический, а системный характер. Его
практический смысл заключался в сочетании двух взаимосвязанных функций:
добывания и анализа информации о противнике, с одной стороны, и защиты
собственных войск, планов и каналов управления — с другой. Такое сочетание
обеспечивало более высокую степень достоверности разведывательной
картины, снижало риски утечки информации и создавало условия для
достижения стратегической внезапности. В результате обоснован вывод о том,
что согласованная деятельность ГРУ Генерального штаба Красной Армии и
ГУКР Смерш НКО СССР выступала одним из значимых факторов успешного
осуществления Маньчжурской наступательной операции, высоких темпов
наступления и устойчивого управления войсками в сложных условиях
дальневосточного театра военных действий.
Проведенное

нами

исследование,

несмотря

на

систематизацию

значительного массива данных, дает возможность выделить несколько
ключевых дискуссионных проблем, остающихся предметом научных дебатов

161
и требующих дальнейшего углубленного изучения. Эти проблемные вопросы
лежат в области интерпретации роли отдельных факторов победы,
соотношения объективных и субъективных предпосылок успеха, а также
методологических подходов к оценке деятельности спецслужб.
Одним из наиболее сложных и неоднозначных аспектов остается
определение истинного вклада фактора внезапности в общий успех
Маньчжурской операции. Ряд исследователей, опираясь на материалы
японских архивов, склонны преуменьшать его значение, акцентируя внимание
на тотальном превосходстве Красной армии в живой силе, технике и опыте, а
также на критическом истощении Японской империи к августу 1945 г. С этой
точки зрения, разгром Квантунской армии представлялся неизбежным, а
внезапность наступления лишь минимизировала советские потери, ускорив
неизбежный финал. Однако другая часть историков, апеллируя к оперативным
документам Ставки и Генерального штаба, настаивает на решающей роли
именно стратегической дезориентации противника. Доказывая, что японское
командование, ожидая удара осенью или даже весной 1946 г., допустило
роковой просчет в оценке сроков, позволив советским войскам застать свои
соединения в стадии реорганизации и на незавершенных оборонительных
рубежах. Так, дискуссия сводится к дилемме: был ли триумф предопределен
грубой военной мощью или являлся результатом блестящего оперативного
замысла,

реализованного

благодаря

высочайшей

секретности

дезинформации.
Не менее остро стоит вопрос о соотношении результативности
различных видов разведки и их реальном влиянии на принятие конкретных
командных решений. Если общие успехи агентурной и войсковой разведки не
вызывают сомнений, то детальная оценка вклада каждого направления
порождает споры. Требует уточнения степень достоверности и оперативности
информации, поставляемой партизанскими движениями Китая и Кореи, часто
действовавшими в интересах местных коммунистических сил, а не советского
командования. Вызывает острые дискуссии и эффективность воздушной

162
разведки,

сталкивавшейся

значительными

со

расстояниями.

сложными
Анализ

погодными
отчетов

условиями

штабов

фронтов

свидетельствует о периодически возникавших проблемах с идентификацией
объектов и оперативным доведением информации до непосредственных
исполнителей. Следовательно, центральным вопросом остается не сам факт
сбора разведданных, а их качество, скорость обработки и, что немаловажно,
практическое использование командирами корпусов и дивизий в динамично
меняющейся обстановке скоротечной наступательной операции.
Отдельный комплекс дискуссионных проблем связан с этической и
правовой оценкой некоторых методов работы контрразведывательных
органов в период завершения боевых действий и на оккупированной
территории. Речь идет о деятельности оперативных групп Смерш,
проводивших масштабные аресты и фильтрационные мероприятия уже после
капитуляции японских войск. Часть исследователей, основываясь на
мемуарной литературе и отдельных архивных документах, расценивает эти
действия как необходимую и оправданную меру по обезвреживанию
потенциального подполья и предотвращению диверсий. Другие же указывают
на избыточно широкие трактовки понятий «военный преступник» и «пособник
врага», приводившие к задержаниям лиц, не представлявших реальной угрозы,
включая

представителей

гражданской

администрации

рядовых

коллаборационистов. Эта дискуссия выходит за сугубо исторические рамки,
затрагивая более широкую проблему соотношения целесообразности и
законности в деятельности спецслужб в переходный период между войной и
миром.
Методологическая сложность заключается в объективной оценке
степени достоверности и полноты самой источниковой базы. Документы
органов госбезопасности, составляющие основу исследования, по своей
природе являются ведомственными отчетами, склонными к определенной
лакировке

действительности

преувеличению

собственных

успехов.

Донесения о провалах или ошибках нередко могли уничтожаться или

163
редактироваться,

создавая

дополнительный

риск

формирования

односторонней картины, где эффективность работы разведки и контрразведки
выглядит абсолютной. Преодоление предвзятости данного источника требует
критического

кросс-проверки

данных

через

привлечение

документов

противоположной стороны – трофейных японских архивов, материалов штаба
Квантунской армии, а также воспоминаний японских военачальников. Хотя и
эти источники не являются бесспорными, неся на себе печать поражения и
стремления оправдать собственные просчеты. Таким образом, ключевой
дискуссионный вопрос лежит в плоскости источниковедения и заключается в
выработке корректной методики верификации информации, содержащейся в
отчетах спецслужб.
Еще одна тема для научной полемики – вопрос о координации действий
между советской разведкой и спецслужбами союзников, в первую очередь
американскими. Существуют отдельные указания на эпизодический обмен
информацией на уровне стратегических оценок, однако подлинный масштаб и
глубина этого взаимодействия остаются неясными. Требуют изучения
вопросы о том, насколько подробно советская сторона информировала
союзников о своих планах на Дальнем Востоке, и получал ли СССР от
американцев данные, например, расшифрованные сообщения японской
дипломатии

или

разведки

(проект

«Мэджик»).

Отсутствие

прямых

доказательств тесной координации порождает две противоположные точки
зрения: одни исследователи говорят о фактической работе в параллель, другие
допускают наличие негласных каналов обмена критически важными
оперативными

сведениями.

Разрешение

этого

вопроса

упирается

необходимость получения доступа к закрытым архивным фондам спецслужб,
остающимся засекреченными и по сей день.
Проведенное нами исследование, раскрывая ключевые аспекты участия
военной разведки и контрразведки в Маньчжурской операции, одновременно
обозначает новые горизонты для научного поиска. Дальнейшее изучение темы
видится в углубленном анализе отдельных проблемных блоков, требующих

164
применения

современных

методик

междисциплинарного

подхода.

Первостепенной задачей все же остается продолжение целенаправленной
работы в центральных и ведомственных архивах, включая фонды Российского
государственного военного архива, Архива внешней политики Российской
Федерации

Центрального

архива

ФСБ

России.

Особый

интерес

представляют документы оперативного уровня, находящиеся на специальном
хранении: детальные отчеты о проведении радиоигр, агентурные донесения
резидентур в Маньчжурии и Китае, следственные дела арестованных японских
агентов, а также финансовые документы, отражающие ресурсное обеспечение
разведывательной деятельности. Рассекречивание подобных материалов
позволит перейти от общих оценок к реконструкции конкретных операций,
проанализировав технологию принятия решений на уровне оперативных
работников.
Перспективным

направлением

представляется

проведение

сравнительного анализа, выводящего исследование за рамки исключительно
советского опыта. Сопоставление методов работы и эффективности советской
военной разведки с деятельностью разведывательных служб союзников на
тихоокеанском

театре

военных

действий,

стратегических

служб

США

разведки

Китая,

универсальные

разведывательного

национально-специфические
обеспечения

частности

Управления

способно

черты

крупномасштабных

выявить

организации

наступательных

операций. Такой сравнительно-исторический подход позволит определить,
являлись ли примененные советским командованием схемы уникальным
феноменом или частью общих тенденций развития военного искусства того
периода.
Целесообразно и смещение фокуса с институциональной истории на
персонализированное, углубленное изучение биографий и методов работы
конкретных руководителей и оперативных сотрудников ГРУ и Смерша на
Дальнем Востоке. Проведение устной истории, поиск и интервьюирование
родственников участников событий, анализ личных дел и наградных

165
документов позволят оживить историческое повествование, наполнив его
человеческими судьбами и мотивациями. Такой подход поможет понять
механизмы кадрового отбора, особенности профессиональной подготовки и
психологические портреты людей, решавших сверхзадачи в условиях
строжайшей секретности.
Методологическое обогащение темы возможно через применение
междисциплинарных

подходов.

Использование

методов

истории

повседневности даст возможность исследовать морально-психологическое
состояние

агентов-нелегалов,

радистов

разведчиков-оперативников,

длительное время действовавших в условиях глубокого подполья. Обращение
к

инструментарию

социологии

психологии

управления

позволит

проанализировать систему мотивации, стимулирования и контроля внутри
разведывательных структур, оценив ее эффективность. Картографирование и
геоинформационное моделирование местности с наложением данных о
дислокации частей, маршрутах перемещения агентуры и проведенных
операциях предоставит новое, визуальное измерение для анализа тактических
решений.
Важнейшей практической рекомендацией остается подготовка и
издание

комментированных

сборников

рассекреченных

документов.

Публикация отчетов, докладных записок, шифрограмм и схем органов
разведки и контрразведки, снабженных научным аппаратом, не только
закрепит достигнутые результаты, но и создаст прочную источниковую базу
для последующих поколений исследователей, в том числе зарубежных.
Подобный шаг будет способствовать интеграции отечественной исторической
науки в международный контекст, обеспечивая прозрачность исследований и
выводя дискуссию на качественно новый уровень, свободный от спекуляций
и не подтвержденных архивными данными утверждений.
Резюмируя,

подчеркнем,

что

Маньчжурская

стратегическая

наступательная операция августа 1945 г., завершившая Вторую мировую
войну, остается не просто триумфом советского оружия, но и вечным уроком

166
высочайшего

уровня

стратегического

планирования,

управления

взаимодействия всех родов войск и спецслужб. Ее всестороннее изучение,
свободное от идеологических наслоений прошлого, имеет непреходящее
значение в современной геополитической обстановке, характеризующейся
возрастающей турбулентностью и смещением центра мировой политики в
Азиатско-Тихоокеанский регион. Опыт молниеносного разгрома мощной
группировки

противника

на

огромном

пространстве

демонстрирует

критическую важность достижения стратегической внезапности, обеспечения
тотальной секретности и подавляющего информационного превосходства, что
актуально для современных концепций сетецентрических войн и гибридных
конфликтов. Успех операции, достигнутый благодаря безупречной работе
разведки, дезинформировавшей противника, и контрразведки, надежно
защитившей собственные коммуникации, служит наглядным пособием по
организации комплексного противодействия усилиям враждебных спецслужб,
их агентурной сети и инструментам информационно-психологического
воздействия. Исторический прецедент стремительной переброски и скрытого
развертывания многомиллионной группировки войск на театре военных
действий сохраняет свою актуальность для оценки мобилизационных и
логистических возможностей современных государств.
Таким образом, глубокое осмысление уроков Маньчжурской операции
предоставляет бесценный материал для формирования национальных
стратегий безопасности, выработки асимметричных ответов на вызовы
времени и понимания механизмов поддержания стабильности в ключевом
макрорегионе мира, где исторические параллели заставляют внимательно
вглядываться в прошлое для того, чтобы уверенно действовать как в
настоящем, так и в будущем.

167
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ
АБТУ – Автобронетанковое управление
АГШ – Академия Генерального штаба
АКА – Артиллерийский комитет Артиллерийского управления
АСУ – автоматизированная система управления
БД – боевые действия
БК – боекомплект
БТ – бронетанковые войска
ВДВ – воздушно-десантные войска
ВК – Военный комиссариат
ВМФ – Военно-морской флот
ВОВ – Великая Отечественная война
ВС – Вооруженные силы
ГАБТУ – Главное автобронетанковое управление
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации
ГРУ – Главное разведывательное управление
ГШ – Генеральный штаб
ДРГ – диверсионно-разведывательная группа
ЗГРЛС – загоризонтная радиолокационная станция
ИА – истребительная авиация
КА – Красная армия
КГБ – Комитет государственной безопасности
КОВО – Киевский особый военный округ
КСП – командно-наблюдательный пункт
ЛП – личный состав
МО – Министерство обороны
МТО – материально-техническое обеспечение
НКВД – Народный комиссариат внутренних дел
НКО – Народный комиссариат обороны

168
ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление
ОКВ – оперативно-кадровое ведомство
ОО – особый отдел
ОРГ – оперативно-разведывательная группа
ОСНАЗ – Особое назначение (в разведке и радиоэлектронной борьбе)
ОТК – отдел технического контроля
ПВО – противовоздушная оборона
ПД – пехотная дивизия
ППД – пункт постоянной дислокации
ПТУР – противотанковая управляемая ракета
РА, РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия
РАВ – Ракетные войска и артиллерия
РГАСПИ

–

Российский

государственный

архив

социально-

политической истории
РДГ – Разведывательно-диверсионная группа
РЛС – Радиолокационная станция
РГВА – Российский государственный военный архив
СА – Советская армия
СКВО – Северо-Кавказский военный округ
Смерш – Смерть шпионам (контрразведывательная служба)
СНК – Совет народных комиссаров
ТВД – театр военных действий
ТТХ – тактико-технические характеристики
ФСБ – Федеральная служба безопасности
ЦАМО РФ – Центральный архив Министерства обороны Российской
Федерации
ЦА ФСБ РФ – Центральный архив ФСБ Российской Федерации

169
СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ
Агентурная разведка – способ добывания информации через сеть
агентов и осведомителей.
Агентурно-оперативная работа – деятельность специальных служб по
выявлению, разработке и нейтрализации противника.
Агрессия – незаконное применение вооруженной силы одним
государством против другого.
Антитеррористическая деятельность – комплекс мер, направленных на
предотвращение и ликвидацию террористических угроз.
Армейская разведка – вид разведки, осуществляемый войсками с целью
сбора информации о противнике.
Боевая готовность – состояние войск, обеспечивающее их способность
немедленно выполнять боевые задачи.
Боевая задача – задание, полученное войсками для выполнения в ходе
боевых действий.
Боевое обеспечение – комплекс мероприятий, направленных на создание
благоприятных условий для выполнения боевых задач.
Боевые действия – организованные вооруженные столкновения сторон в
ходе войны.
Военная безопасность – состояние защищенности государства от
внешних военных угроз.
Военная контрразведка – деятельность по выявлению, предупреждению
и пресечению разведывательной и иной подрывной деятельности противника.
Военная операция – совокупность согласованных боевых действий
различных сил и средств для достижения военной цели.
Военная разведка – сбор информации о противнике, его военном
потенциале и оперативной обстановке.
Военно-политическая обстановка – совокупность международных и
внутренних факторов, влияющих на состояние военной безопасности.

170
Военно-стратегическая операция – широкомасштабные боевые действия
объединенных сил для достижения стратегической цели.
Дезинформация

преднамеренное

–

распространение

ложной

информации с целью введения противника в заблуждение.
Диверсионно-разведывательная группа (ДРГ) – группа специального
назначения, выполняющая задачи разведки и диверсий в тылу врага.
Дислокация войск – размещение воинских частей и соединений на
определенной территории.
Засада – форма ведения боевых действий, при которой войска скрытно
располагаются с целью внезапного нападения на противника.
Информация

разведывательная

–

сведения,

полученные

разведывательными органами о противнике и обстановке.
Контрразведка

–

деятельность

по

защите

государства

от

разведывательной и иной подрывной деятельности противника.
Маневр – перемещение войск для занятия выгодного положения или
достижения военной цели.
Мобилизация – перевод вооруженных сил, экономики и государства в
целом на военное положение.
Наступательная операция – вид военной операции, предусматривающий
активные боевые действия с целью разгрома противника.
Объект разведки – конкретный объект (военная база, штаб, техника), по
которому ведется сбор разведывательных данных.
Оперативная маскировка – комплекс мероприятий, направленных на
сокрытие истинных намерений войск и дезинформацию противника.
Оперативное управление – процесс руководства войсками в боевых
условиях.
Партизанская война – вооруженная борьба противника, основанная на
методах скрытных нападений и засад.
Пленный – военнослужащий противника, попавший в плен в ходе
боевых действий.

171
Подрывная деятельность – действия, направленные на ослабление или
дестабилизацию противника.
Противовоздушная оборона (ПВО) – система мер по защите объектов от
воздушных атак противника.
Радиоразведка – сбор разведывательных данных путем перехвата
радиообмена противника.
Разведка боем – способ разведки, при котором войска вступают в бой с
целью выявления позиций противника.
Разведка воздушная – добывание разведывательных данных с помощью
авиационных средств.
Разведка стратегическая – сбор данных о военных возможностях,
экономике и политике противника на государственном уровне.
Разведывательная операция – комплекс действий по получению
информации о противнике.
Разведывательный дозор – группа военнослужащих, выполняющая
задачу по сбору разведывательной информации в районе боевых действий.
Секретность

–

режим

защиты

информации,

обеспечивающий

недопущение ее утечки к противнику.
Специальная

операция

–

комплекс

силовых

мероприятий

по

достижению стратегической или тактической военной цели.
Шифрование – способ кодирования информации для предотвращения ее
перехвата и дешифровки противником.

172
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
I. МАТЕРИАЛЫ АРХИВОВ
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)
1. Фонд Р-5446: Совет Народных Комиссаров СССР. Постановления,
распоряжения,

протоколы

заседаний,

докладные

записки,

переписка,

нормативные акты по вопросам государственного управления, экономики,
социальной политики, обороны и международных отношений (1923–1946 гг.).
2. Фонд

Р-7523:

Верховный

Совет

СССР.

Законы,

указы,

постановления, стенографические отчеты сессий, протоколы заседаний,
переписка, документы по вопросам гражданства, награждений, выборов,
международных соглашений и внутренней политики (1938–1991 гг.).
3. Фонд Р-8131: Прокуратура СССР. Надзорные производства, жалобы,
заявления, переписка по пересмотру приговоров, протесты, процессуальные
материалы (1924–1991 гг.).
4. Фонд Р-9401: Особые папки И. В. Сталина. Документы Секретариата
НКВД – МВД СССР: докладные записки, информационные сводки, отчеты,
переписка по вопросам внутренней и внешней политики, репрессий,
депортаций, спецопераций, международных отношений и деятельности
органов государственной безопасности (1944–1953 гг.).
5. Фонд Р-9478: Главное управление по борьбе с бандитизмом НКВД –
МВД СССР. Документы о борьбе с вооруженными националистическими
формированиями

Западной

Украине,

Белоруссии

Прибалтике:

оперативные сводки, докладные записки, отчеты, директивы, переписка
(1938–1950 гг.).
Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)
6. Фонд 14: Главное управление боевой подготовки Красной армии.
Документы по подготовке и мобилизации военных подразделений, боевые

173
приказы, отчеты о ходе военных операций, переписка с армиями фронтов
(1942–1944 гг.).
7. Фонд 14: Главное управление боевой подготовки Красной армии.
Документы по вопросам боевой подготовки, оперативные отчеты, планы
операций, приказы и распоряжения, переписка с армиями фронтов (1942–
1943 гг.).
8. Фонд 16: Генеральный штаб Красной Армии. Документы по
оперативному управлению и стратегическому планированию в годы Великой
Отечественной войны (1945 г.).
9. Фонд 28: Генеральный штаб Красной Армии. Документы по
стратегическому планированию, оперативным сводкам и взаимодействию с
фронтами (1942–1945 гг.).
10. Фонд 32: Документы воинских формирований или оперативные
материалы : [архивные материалы] / Центральный архив Министерства
обороны Российской Федерации. – Подольск : ЦАМО РФ, [б. г.]. – 7 л. – (Оп.
11304. Д. 7. Л. 96–102). – Текст : машинописный, рукописный.
11. Фонд 32: Документы Генерального штаба Красной Армии.
Материалы по оперативной обстановке и боевой подготовке в годы Великой
Отечественной войны (1945 г.).
12. Фонд
комиссариата

33:

Управление

обороны

СССР.

контрразведки
Документы

по

Смерш
личному

Народного
составу

награждениям.
13. Фонд 34: Штаб Забайкальского фронта. Оперативные документы,
боевые донесения, разведывательные сводки и приказы по войскам фронта
(1945 г.).
14. Фонд 66: Протокол допроса заместителя начальника штаба
квантунской армии генерал-майора Мацумура Томокацу. Сентябрь 1945 г.
15. Фонд 84: Главное управление кадров Народного комиссариата
обороны СССР. Документы по вопросам мобилизации, подготовка кадров,

174
личные дела офицеров, отчеты о распределении войск, а также переписка по
кадровым вопросам (1942–1945 гг.).
16. Фонд

85:

Штаб

1-го

Дальневосточного

фронта.

Приказы,

оперативные донесения, разведывательные сводки, планы боевых действий
(1945 г.).
17. Фонд 98: Управление связи Красной Армии. Документы о развитии,
применении и обеспечении связи в боевых условиях, приказы, донесения,
технические отчеты (1943–1945 гг.).
18. Фонд 107: Архив Ставки Верховного Главнокомандования.
Документы следствия по разоблачению японских разведывательных групп
(1945 г.).
19. Фонд 115: Главное управление кадров НКВД СССР. Документы по
вопросам

кадрового

назначения,

отчеты

кадровых

изменениях,

персональные дела сотрудников, приказы и инструкции (1941–1943 гг.).
20. Фонд 129: Штаб 2-й Краснознаменной армии. Оперативные
документы,

приказы,

донесения,

материалы

по

взаимодействию

соединениями и частями в ходе подготовки и проведения Маньчжурской
операции (1945 г.).
21. Фонд 156: Управление начальника штаба Приморской группы
войск. Оперативные сводки, боевые донесения, приказы и директивы по
планированию наступательных действий в Дальневосточном регионе (1945 г.).
22. Фонд 171: Документы по оперативной обстановке и боевой
подготовке в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
23. Фонд 208: Штаб 1-го Дальневосточного фронта. Оперативные
приказы, боевые распоряжения, разведывательные сводки, донесения, планы
наступательных операций, переписка по вопросам взаимодействия с другими
фронтами и армиями, отчеты о ходе боевых действий (1945 г.).
24. Фонд 210: Штаб Забайкальского фронта. Оперативные документы,
приказы, боевые донесения, разведывательные и итоговые сводки, переписка
по планированию и проведению наступательных операций (1945 г.).

175
25. Фонд 210: Управление боевой подготовки Красной Армии.
Документы о деятельности частей в годы Великой Отечественной войны.
1945 г.
26. Фонд 210: Управление боевой подготовки Красной Армии.
Материалы о планировании, проведении учений и боевой подготовке войск в
период Великой Отечественной войны (1945 г.).
27. Фонд 210: Управление боевой подготовки Красной Армии.
Документы о подготовке и применении войск в ходе Великой Отечественной
войны (1945 г.).
28. Фонд 221: Документы оперативных управлений фронтов и армий.
Материалы по планированию операций и боевому взаимодействию войск в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
29. Фонд 234: Главное управление формирования и укомплектования.
Схематические материалы по перемещениям и укомплектованию частей в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
30. Фонд 234: Главное управление формирования и укомплектования.
Материалы по мобилизации, комплектованию и кадровой работе в РККА в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
31. Фонд 234: Главное управление формирования и укомплектования.
Материалы по мобилизации, кадровым вопросам и оперативному учету
личного состава РККА в период Великой Отечественной войны (1945 г.).
32. Фонд 238: Донесения и отчетные материалы фронтов. Документы по
оперативной обстановке, боевым действиям и состоянию войск на
заключительном этапе Великой Отечественной войны (1945 г.).
33. Фонд 276: Управление тыла 1-го Дальневосточного фронта.
Документы по материально-техническому обеспечению войск, отчеты о
снабжении, плановые таблицы, донесения по вопросам тыла (1945 г.).
34. Фонд 294: Главное управление контрразведки Смерш НКО СССР.
Документы по оперативной деятельности, сводки, донесения, отчеты о

176
выявлении и задержании шпионов, разведчиков, диверсантов на Дальнем
Востоке (1945 г.).
35. Фонд

294:

Управление

военно-политической

пропаганды.

Документы о морально-психологическом состоянии войск и работе с личным
составом в период Великой Отечественной войны (1945 г.).
36. Фонд 318: Главное управление разведки Генерального штаба
Красной Армии. Документы по разведывательной деятельности, донесения,
отчеты о ходе военных операций, переписка с армиями фронтов (1942–
1945 гг.).
37. Фонд

339:

Оперативные

документы,

приказы,

донесения,

разведывательные сводки и материалы по планированию боевых действий в
ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции (1945 г.).
38. Фонд 349: Документы управления по учету безвозвратных потерь и
санитарных потерь личного состава. Материалы о боевых потерях Красной
Армии в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
39. Фонд 390: Донесения и сводки оперативных отделов армий.
Документы о боевых действиях и передислокации войск на завершающем
этапе Великой Отечественной войны (1945 г.).
40. Фонд 391: Документы оперативных отделов фронтов. Материалы о
боевых действиях, оперативной обстановке и управлении войсками на
заключительном этапе Великой Отечественной войны (1945 г.).
41. Фонд 394: Документы воинских формирований или оперативные
материалы.
42. Фонд 460: Штабы фронтов. Боевые донесения и оперативные сводки
о

ведении

военных

действий

заключительный

период

Великой

Отечественной войны (1945 г.).
43. Фонд: 478: Картографические материалы военных операций.
44. Фонд 513: Главное управление кадров НКВД СССР. Документы по
вопросам

кадрового

назначения,

отчеты

кадровых

изменениях,

персональные дела сотрудников, приказы и инструкции (1941–1945 гг.).

177
45. Фонд 514: Главное управление разведки Генерального штаба
Красной Армии. Документы по оперативной разведывательной деятельности,
планы операций, разведывательные сводки, отчеты о ходе боевых действий,
переписка с фронтами и армиями (1944–1945 гг.).
46. Фонд 1005: Штабы армейских объединений. Документы по
оперативному управлению и взаимодействию соединений в годы Великой
Отечественной войны (1945 г.).
47. Фонд 1394: Документы отдельных воинских соединений и частей.
Материалы о боевой подготовке и оперативной деятельности в годы Великой
Отечественной войны (1945 г.).
48. Фонд

5000:

Управление

разведки

Тихоокеанского

флота.

Оперативные сводки, разведывательные донесения, агентурные материалы,
докладные записки, аналитические обзоры, карты, схемы, переписка по
вопросам разведывательной деятельности на Дальнем Востоке и в акватории
Тихого океана (1941–1945 гг.).
49. Фонд

5003:

Управление

разведки

Забайкальского

фронта.

Оперативные сводки, разведывательные донесения, агентурные материалы,
докладные записки, аналитические обзоры, карты, схемы, переписка по
вопросам

разведывательной

деятельности

зоне

ответственности

Забайкальского фронта (1945 г.).
Центральный архив ФСБ Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ)
50. Дело Н-20058. Документы оперативно-розыскной деятельности.
51. Дело Р-48561: Материалы органов государственной безопасности
СССР. Документы о контрразведывательной деятельности в военный период.
52. Протокол допроса второго заместителя начальника штаба.
53. Фонд 2: Документы оперативно-следственной деятельности.
54. Фонд 2: Органы государственной безопасности СССР. Документы о
контрразведывательной деятельности в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).

178
55. Фонд 3: Органы государственной безопасности СССР. Документы о
контрразведывательной деятельности в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).
56. Фонд 4ос.: Органы государственной безопасности СССР. Документы
о деятельности НКГБ в годы Великой Отечественной войны. 1944–1945 гг.
57. Фонд 4: Органы государственной безопасности СССР. Документы о
деятельности НКГБ в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
58. Фонд 4: Органы государственной безопасности СССР. Документы о
деятельности НКГБ – МГБ в послевоенный период (1946 г.).
59. Фонд 12: Органы государственной безопасности СССР. Документы
о контрразведывательной деятельности в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).
60. Фонд

14:

Документы

центральных

аппаратов

органов

государственной безопасности СССР. Материалы о разведывательной и
контрразведывательной деятельности в период Великой Отечественной войны
(1945 г.).
61. Фонд 22: Документы оперативной и контрразведывательной
деятельности НКГБ и МГБ СССР в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).
Российский государственный архив социально-политической истории
(РГАСПИ)
62. Фонд 17: ЦК ВКП(б). Документы о внутренней политике и
социальной сфере в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
63. Фонд

82:

Документы

по

вопросам

внешней

политики

международных отношений СССР в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).
64. Фонд

85:

Документы

по

вопросам

внешней

политики

международных отношений СССР в годы Великой Отечественной войны
(1945 г.).

179
65. Фонд 558: ЦК ВКП(б). Документы по вопросам внешней и
внутренней политики, включая международные отношения и деятельность
партийных структур (1945 г.).
Российский государственный военный архив (РГВА)
66. Фонд 4: Документы оперативных управлений фронтов и армий.
Материалы по планированию операций и боевому взаимодействию войск в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
67. Фонд 12: Документы оперативных управлений и штабов военных
округов. Материалы по боевой подготовке и оперативной деятельности в годы
Великой Отечественной войны (1945 г.).
68. Фонд 17: Документы Генерального штаба Красной Армии.
Материалы по оперативному управлению и планированию операций в годы
Великой Отечественной войны (1945 г.).
69. Фонд 32: Документы Генерального штаба Красной Армии.
Материалы по оперативной обстановке и стратегическому планированию в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
70. Фонд 45: Документы оперативных управлений и штабов военных
округов. Материалы по боевой подготовке и оперативной деятельности в годы
Великой Отечественной войны (1945 г.).
71. Фонд 60: Документы оперативных управлений фронтов и армий.
Материалы по планированию операций и боевому взаимодействию войск в
годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
72. Фонд 62: Документы по оперативной и боевой подготовке
соединений и частей в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
73. Фонд 1458: Документы по оперативному управлению и боевым
действиям в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).
74. Фонд 25896: Документы по организации боевых действий и
оперативного управления в годы Великой Отечественной войны (1945 г.).

180
II. ОПУБЛИКОВАННЫЕ ДОКУМЕНТЫ
75. Взаимодействие и управление войсками в наступательном бою
(операции) (Из проекта Наставления по полевой службе штабов Красной
Армии): информ. бюл. № 52 (Управление по использованию опыта войны
Генерального штаба).
76. Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.:
док-ты и мат-лы. – М.: Юридическая литература, 1975. – 447 с.
77. Вторая мировая война: сб. док-тов / сост. П. А. Жилин и др.;
Институт истории АН СССР. – М. : Наука, 1974. – 807 с.
78. Документы внешней политики СССР: сб. док-тов. 1944–1945 гг. /
Министерство иностранных дел СССР. – М. : Госиздат политической
литературы, 1959. – 807 с.
79. Докладная записка начальника Управления НКГБ СССР по
Хабаровскому краю С. А. Гоглидзе наркому государственной безопасности
СССР В. Н. Меркулову и программа первой передачи радиостанции
«Отчизна». 1944–1945 гг. // Исторический архив. – 2020. – № 3. – С. 3–96.
80. Краснознаменная Амурская флотилия: сражения, традиции, герои
[Электронный

ресурс]

материалы

по

истории

Тихоокеанский

государственный университет ; [редкол.: сост. не указаны]. – Хабаровск :
[б. и.], 2019. – 1 файл (электрон. текст). – Загл. с титул. экрана. – Режим
доступа: https://togudv.ru/ru/news/2020-04-09-book/ (дата обращения: 24.05.
2025).
81. Некоторые особенности Дальневосточного театра войны и учет их в
боевой подготовке войск : информ. бюл. № 43 / Управление по использованию
опыта войны Генерального штаба Красной армии. – М., 1945.
82. Органы

государственной

безопасности

СССР

Великой

Отечественной войне [Текст] : сб. док-тов. Т. 6: Победа. 1 января – 9 мая 1945
года / Федеральная служба контрразведки Российской Федерации, Академия
Федеральной службы контрразведки Российской Федерации. – М. : Кучково
поле, 2014. – XVIII, 560 с.; ISBN 978-5-9950-0455-4.

181
83. Наставление по полевой службе штабов Красной Армии [Текст] /
Генеральный штаб Красной Армии. – М. : Воениздат, 1942. – 256 с. : ил., черт.,
табл. – (Военные уставы, наставления и т. д.)
84. Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны. 1941–
1945: сб. док-тов / сост. А. И. Чугунов, Т. Ф. Каряева, Е. В. Сахарова и др. –
М.: Наука, 1968. – 423 с.
85. Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и
Р89 материалы. 1941 год. Т. 16 (5-1). – М.: ТЕРРА, 1996. – 448 с.: ил. ISBN 585255-737-4 (т. 16(5-1) ISBN 5-250-01774-6
86. Секреты Гитлера на столе у Сталина : разведка и контрразведка о
подготовке германской агрессии против СССР, март-июнь 1941 г. : док-ты из
Центрального архива ФСБ России / Федеральная служба безопасности России
и др.; сост. В. К. Виноградов и др. – Москва : Мосгорархив, 1995. – 252 с.
87. Сборник по операции 1-го Дальневосточного фронта в Маньчжурии
/ Министерство обороны СССР. – Владивосток : Военное изд-во, 1946. –
320 с.
88. Смерш: Исторические очерки и архивные документы / под ред. В. С.
Христофорова. – М. : Изд-во Главархива Москвы, 2003. – 416 с.
89. Смерш. Исторические очерки и архивные документы / В. С.
Христофоров, А. Г. Безверхний [и др.]. – 3-е изд., испр. и доп. – М. : Изд-во
Центрального гос. архива Москвы, 2010. – 480 с.
90. Собрание

законов

распоряжений

Рабоче-Крестьянского

Правительства Союза Советских Социалистических Республик за 1930 г. /
Совет Народных Комиссаров. – М.: Изд-во Управление делами СовНаркКома
СССР, 1948.
91. Советский Союз и Япония : сб. док-тов / Министерство иностранных
дел СССР. – М. : Гос. изд-во полит. лит-ры, 1959. – 807 с.
92. Японская военная миссия: архив. док-ты и мат-лы. – М.: Кучково
поле, 2006. – 312 с.

182
IV. ИСТОЧНИКИ ЛИЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ
93. Белобородов, И. П. В разведке и контрразведке / И. П. Белобородов.
– М.: Воениздат, 1976. – 192 с.
94. Василевский, А. М. Дело всей жизни / А. М. Василевский. – М. :
Политиздат, 1970. – 542 с.
95. В боевой обстановке проверены! Воспоминания и дневники
военных контрразведчиков / сост. А. Н. Смирнов. – М.: Изд. дом Руденцовых,
2020. – 320 с.
96. Жуков, Г. К. Воспоминания и размышления / Г. К. Жуков. – М. :
Новости, 1969. – 752 с.
97. Крутиков, К. А. На китайском направлении: из воспоминаний
дипломата / К. А. Крутиков. – М. : Институт Дальнего Востока РАН, 2003. –
346 с.
98. Плиев, И. И. Меньше слов – больше дела / И. И. Плиев. – М. :
Воениздат, 1978. – 210 с.
99. Чудодеев, И. В. По дорогам Китая, 1937–1945: воспоминания / И. В.
Чудодеев. – М. : Наука, 1989. – 368 с.
V. ПЕРИОДИКА
100. Пограничник. 1945. № 17–22; 1946. № 1–17; 1947. № 6; 1948. № 13;
1950. № 5, 15, 21, 23–24; 1951. № 2; 1955. № 8.
VI. МОНОГРАФИИ, СТАТЬИ, МАТЕРИАЛЫ НАУЧНЫХ
КОНФЕРЕНЦИЙ
101. Араи, С. Вторая мировая война – отправной пункт мировой
истории / С. Араи; пер. с яп. – Токио : [б. и.], 1973. – 248 с.
102. Аран, С. История войны на Тихом океане : [в 2 т.] / С. Аран ; пер.
с яп. – М. : Иностранная литература, 1957–1958. – Т. 1: 1957. – 384 с. ; Т. 2:
1958. – 407 с.
103. Багреев, А. Д. Военное искусство капиталистических государств,
1939–1945 гг. / А. Д. Багреев. – М. : Воениздат, 1960. – 296 с.

183
104. Баранов, В. А. Тайная война «Смерша»: будни фронтового
контрразведчика / В. А. Баранов. – М.: Яуза ; ЭКСМО, 2009. – 284 с.
105. Буяков А. М. Деятельность органов безопасности на Дальнем
Востоке в 1922–1941 годах / А. М. Буяков, О. В. Шинин. – М.: Кучково поле,
2013. – 352 с.
106. Великая Отечественная война 1941–1945 годов: в 12 т. Т. 5.
Победный финал. Завершающие операции Великой Отечественной войны в
Европе. Война с Японией. – М. : Кучково поле, 2013. – 864 с.
107. Великая Отечественная война 1941–1945 годов: в 12 т. Т. 6: Тайная
война. Разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. – М.:
Кучково поле, 2013. – 735 с.
108. Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические
очерки. Кн. 1: Суровые испытания / отв. ред. А. М. Самсонов. – М. : Наука,
1998. – 494 с.
109. Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические
очерки. Кн. 2: Перелом / отв. ред. А. М. Самсонов. – М. : Наука, 1998. – 494 с.
110. Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические
очерки. Кн. 3: Освобождение / отв. ред. А. М. Самсонов. – М. : Наука, 1999. –
447 с.
111. Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические
очерки. Кн. 4: Народ и война / отв. ред. А. М. Самсонов. – М. : Наука, 1999. –
494 с.
112. Великая победа советских войск на Дальнем Востоке : сб. ст. –
Хабаровск : Хабаровское кн. изд-во, 1945. – 152 с.
113. Великий подвиг народа во имя Отечества : мат-лы науч.-практ.
конф., посвящ. 60-летию Победы советского народа в Великой Отечественной
войне 1941–1945 гг. (Хабаровск, 27 апреля 2005 г.) / под ред. Д. А. Попова. –
Хабаровск : Хабаровская гос. академия экономики и права, 2005. – 300 с.

184
114. Вместе с флотом. Советская морская контрразведка в Великой
Отечественной войне: исторические очерки и архивные документы. – М.:
Кучково поле, 2010. – 432 с.
115. Внотченко,

Л.

Н.

Разгром

империалистической

Японии

советскими Вооруженными Силами в 1945 г. / Л. Н. Внотченко. – М. :
Воениздат, 1956. – 288 с.
116. Внотченко, Л. Н. Победа на Дальнем Востоке / Л. Н. Внотченко. –
М. : Воениздат, 1971. – 136 с.
117. Внотченко, Л. Н. Разгром милитаристской Японии на Дальнем
Востоке / Л. Н. Внотченко. – М. : Наука, 1985. – 207 с.
118. Внотченко, Л. Н. Характерные черты военного искусства в
советско-японской войне 1945 г. / Л. Н. Внотченко. – М. : Воениздат, 1969. –
128 с.
119. Война и общество, 1941–1945. Кн. 1 / Рос. акад. наук, Ин-т рос.
истории ; отв. ред. Г. Н. Севостьянов. – М. : Наука, 2004. – 479 с. : ил.
120. Война и общество, 1941–1945. Кн. 2 / Рос. акад. наук, Ин-т рос.
истории ; отв. ред. Г. Н. Севостьянов. – М. : Наука, 2004. – 495 с. : ил.
121. Героическое и трагическое лихолетье : мат-лы Международ. науч.
конф., посвящ. 55-летию Победы советского народа над фашистской
Германией и милитаристской Японией (Москва, 21–22 сентября 2000 г.) / под
общ. ред. В. С. Порохни. – Смоленск : Смядынь, 2000. – 352 с.
122. Григорьев, И. Д. В тени Ставки / И. Д. Григорьев. – М. : Воениздат,
1969. – 256 с.
123. Гуревич, И. А. Разведка и контрразведка: история и современность
/ И. А. Гуревич. – М. : Эксмо, 2005. – 350 с.
124. Даллин, Д. Ю. Советский шпионаж в Европе и США. 1920–1950
годы / Д. Ю. Даллин. – М. : Алгоритм, 2017. – 446 с.
125. Даунис, Б. В. Справочные данные по радиостанциям Советской
Армии / Б. В. Даунис. – М., 1949.

185
126. Дацышен, В. Г. Советско-японская война 1945 года: взгляд на
события и проблемы через 70 лет / В. Г. Дацышен. – Чита : [б. и.], 2015. –
178 с. : ил.
127. Дмитриева, Е. В. Об организации и деятельности истребительных
батальонов управления НКВД в Еврейской автономной области в годы
Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. / Е. В. Дмитриева // Во имя
Победы: Еврейская автономная область в годы Великой Отечественной войны
1941–1945 гг.: мат-лы обл. науч.-практ. конф.(Биробиджан, 2010 г.). –
Биробиджан: [б. и.], 2010.
128. Зимонин, В. П. Победная точка во Второй мировой войне:
советско-японская война 1945 г. – происхождение, ход, итоги / В. П. Зимонин;
Рос. акад. наук, Ин-т Дальнего Востока. – М. : Ин-т Дальнего Востока РАН,
2005. – 111 с.
129. Зырянов, П. И. Боевая деятельность пограничных войск
Приморского округа в период военных действий СССР с Японией / П. И.
Зырянов. – Владивосток : [б. и.], 1945.
130. Иванов А. С. Разведка и разведывательная деятельность в войнах
XX века / А. С. Иванов. – СПб.: БХВ-Петербург, 2010. – 448 с.
131. Иванов, Л. Г. Правда о Смерше: военный контрразведчик
рассказывает / Л. Г. Иванов. – М. : Яуза : ЭКСМО, 2015. – 286 с.
132. История Дальнего Востока России. Дальний Восток СССР: 1941–
1945 гг. моногр. / [Н. Н. Крадин, член-кор. РАН, Л. И. Галлямова, д-р ист. наук,
Л. Н. Гарусова, д-р ист. наук и др.]; под общ. ред. чл.-кор. РАН Н. Н. Крадина,
отв. ред. д-р ист. наук Г. А. Ткачева. – Владивосток Дальнаука, 2020. – 943 с.
ил., портр., цв. карт.; ISBN 978-5-8044-1692-9.
133. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. : в 6 т. – М. : Воениздат, 1960–1965.
134. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. Т. 1 / [ред. кол.: А. М. Василевский и др.]. – М. : Воениздат, 1960. –
632 с.

186
135. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. Т. 2 / [ред. кол.: А. М. Василевский и др.]. – М. : Воениздат, 1961. –
712 с.
136. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. Т. 4 / [ред. кол.: А. М. Василевский и др.]. – М. : Воениздат, 1963. –
696 с.
137. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. Т. 5 / [ред. кол.: А. М. Василевский и др.]. – М. : Воениздат, 1964. –
639 с.
138. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–
1945 гг. Т. 6 / [ред. кол.: А. М. Василевский и др.]. – М. : Воениздат, 1965. –
743 с.
139. История Второй мировой войны, 1939–1945 гг. : в 12 т. / глав. ред.
комиссии П. А. Жилин. – М. : Воениздат, 1973–1982.
140. История российской внешней разведки: в 6 т. Т. 4. 1941–1945 годы
/ под общ. ред. С. Е. Нарышкина. – М.: Международные отношения, 2014. –
639 с.
141. Карпов, В. П. История военной разведки / В. П. Карпов. – М. :
Центрполиграф, 2018. – 600 с.
142. Катасонова, Е. Л. Последние пленные Второй мировой войны:
малоизвестные страницы российско-японских отношений. – М.: Институт
востоковедения РАН, 2005. – 279 с.
143. Климов, А. А. Конвой на сопках Маньчжурии / А. А. Климов,
А. С. Ченцов // Войсковой вестник. – 2010. – № 6. – С. 71.
144. Колпакиди, А. И. Тайная история отечественной внешней
разведки : сб. / авт.-сост. А. Колпакиди. – М. : Родина, 2021. – 414 с.
145. Кондрашов, В. В. Военная разведка во Второй мировой войне /
В. В. Кондрашов. – М. : Кучково поле, 2014. – 496 с.

187
146. Константинов, А. А. Воины-дальневосточники в боях за Родину /
А. А. Константинов, В. П. Сысоев. – Хабаровск : Изд-во А. Ю. Хворова, 2010.
– 176 с.
147. Константинов Г. Д. Особая интернациональная: 88-я отдельная
стрелковая бригада Дальневосточного фронта / Г. Д. Константинов.
Хабаровск : Дальневосточный издательский центр «Приамурские ведомости»,
2015. 240 с.
148. Коровин, В. В. Советская разведка и контрразведка в годы
Великой Отечественной войны / В. В. Коровин. – М. : Русь, 1998. – 286 с.
149. Кошкин, А. А. Крах стратегии «спелой хурмы»: военная политика
Японии в отношении СССР, 1931–1945 гг. / А. А. Кошкин. – М. : Мысль, 1989.
– 271 с.
150. Кошкин, А. А. Японский фронт маршала Сталина: Россия и
Япония. Тень Цусимы длиною в век / А. А. Кошкин. – М. : Олма-пресс, 2004.
– 478 с. – ISBN 5-224-04869-2.
151. Крейн, Э. М. Японская имперская армия: подъем и падение, 1853–
1945 / Э. М. Крейн; пер. с англ. – М.: Вост. лит-ра, 2003. – 456 с.
152. Крутов, И. Ю. Смерш: война без линии фронта / И. Ю. Крутов,
Н. М. Савицкий [Электронный ресурс] // Современные технологии
обеспечения гражданской обороны и ликвидации последствий чрезвычайных
ситуаций. – 2010. – № 1(1). – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/
article/n/smersh-voyna-bez-linii-fronta (дата обращения: 21.01.2026).
153. Кузнецов, В. М. Герои разведки / В. М. Кузнецов. – М. : Воениздат,
1998. – 320 с.
154. Куланов, А. Е. В тени Восходящего солнца / А. Е. Куланов. – М. :
Вече, 2014. – 349 с.
155. Куманев,

Г.

А.

Подвиг

подлог:

страницы

Великой

Отечественной войны 1941–1945 гг. / Г. А. Куманев. – 2-е изд., доп. и испр. –
М. : Русское слово, 2004. – 400 с.

188
156. Куманев, Г. А. Проблемы военной истории Отечества (1938–
1945 гг.) / Г. А. Куманев. – М. : Собрание, 2007. – 656 с.
157. Курочкин, П. М. Связь в общевойсковом бою / П. М. Курочкин. –
М. : Военное изд-во Министерства Вооруженных сил СССР, 1947. – 112 с.
158. Лазарев, В. И. Военная разведка: учебник. – М.: Юрайт, 2012.–
428 с.
159. Лубянка. Сталин и НКВД – НКГБ – ГУКР Смерш. 1939 – март 1946
/ сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова. – М.: Материк, 2006. –
928 с. – (Архив Сталина).
160. Мазеркин, Ю. П. Борьба органов государственной безопасности
Приморья с подрывной деятельностью японской разведки в 1941–1945 годах /
Ю. П. Мазеркин // Труды Высшей школы КГБ. – 1971. – № 2. – С. 144–195.
161. Маньчжурская стратегическая кампания: 1945 г., ее роль и место в
окончании Второй мировой войны : материалы Междунар. науч.-практ. конф.
– СПб., 2001.
162. Мельников, С. И. На границе трех миров / С. И. Мельников. – М. :
Воениздат, 1982. – 320 с.
163. Мельников, С. И. Тайны разведки / С. И. Мельников. – М. :
Воениздат, 1995. – 320 с.
164. Минц, И. И. Великая Отечественная война Советского Союза /
И. И. Минц. – М.: [б. и.], 1946. – 206 с.
165. Мировые войны XX века: в 4 кн. Кн. 3: Вторая мировая война:
исторический очерк / науч. рук. Л. В. Поздеева; отв. ред. Е. Н. Кульков. – М.:
Наука, 2005. – 595 с.
166. Мозохин, О. Б. Противостояние: спецслужбы СССР и Японии
(1918–1945) / О. Б. Мозохин. – М. : Родина-медиа, 2012. – 476 с.
167. Николаев, С. Горячая граница: хроника тайной войны в Приамурье
/ С. Николаев // Дальний Восток. – 1995. – № 5/6. – С. 48–73.

189
168. Новейшая история Китая [Текст] : 1917–1970 гг. / [Институт
Дальнего Востока Академии наук СССР ; М. И. Сладковский (отв. ред.)]. –
М. : [Мысль], 1972. – 437 с. : табл.; 22 см.
169. Новожилов В. Ю. Внутренние войска в Великой Отечественной
войне (1941–1945) / В. Ю. Новожилов, Ю. А. Марценюк, А. А. Климов, А. С.
Ченцов и др. – М.: Воениздат, 2011. – 584 с.
170. Органы

государственной

безопасности

СССР

Великой

Отечественной войне. В 6 т. Т. 1–6. – М.: Кучково поле, 2000–2009.
171. Органы

государственной

безопасности

СССР

Великой

Отечественной войне: сб. док-тов: в 6 т. Т. 5. Кн. 1. Вперед на Запад (1 января
– 30 июня 1944 г.). – М.: Кучково поле, 2007. – 664 с.
172. Официальная история войны в Великой Восточной Азии = Daitōa
sensō kōkan senshi : официальное издание : в 3 т. – Токио : [б. и.], 1970–1974.
173. Петров, И. Ф. Борьба органов госбезопасности Хабаровского края
с подрывной деятельностью японской разведки в предвоенные и военные годы
/ И. Ф. Петров // Труды Высшей школы КГБ. – 1971. – № 2. – С. 153–175.
174. Платонов, В. В. Боевые действия пограничных войск на Дальнем
Востоке в 1945 г. / В. В. Платонов. – М.: Воениздат, 1961. – 120 с.
175. Пограничники-дальневосточники

на

фронтах

Великой

Отечественной / авт.-сост. Н. П. Онищенко; под ред. А. Н. Кайгородцева. –
Хабаровск : Хехцир, 2005. – 218 с.
176. Пограничные войска СССР в годы Второй мировой войны 1939–
1945 : к 50-летию победы / В. И. Барский, Е. И. Белов, Е. П. Егоров [и др.] ; гл.
ред. кол.: А. И. Николаев (председатель) [и др.] ; Федеральная пограничная
служба Российской Федерации. – М. : Граница, 1995. – 430, [1] с. : ил., карты,
портр., табл.; 22 см.
177. Рашевский, А. А. Роль внешней разведки в годы Великой
Отечественной войны / А. А. Рашевский // Вестник Волжского университета
им. В. Н. Татищева. – 2010. – № 5. – С. 4.

190
178. Ребров, В. М. Шифры и тайны / В. М. Ребров. – М. : Вече, 2000. –
352 с.
179. Родимцев, М. Ф. Боевые будни разведчика / М. Ф. Родимцев. –
М. : Воениздат, 1974. – 280 с.
180. Россия в XX веке. Война 1941–1945 годов: современные подходы
/ Рос. акад. наук, Ин-т рос. истории; отв. ред. А. Н. Сахаров; ред.-сост. Л. П.
Колодникова. – М. : Наука, 2005. – 567 с.
181. Севастьянов, В. М. Дальневосточная разведка в годы Второй
мировой войны / В. М. Севастьянов // Военно-исторический журнал. – 1969. –
№ 5. – С. 45–52.
182. Севостьянов, Г. Н. Великая Отечественная война (1941–1945):
военно-исторические очерки / Г. Н. Севостьянов. – М. : Наука, 1998. – 541 с.
183. Семенов, С. Н. Разведка и разведывательная деятельность в
условиях современной войны / С. Н. Семенов. – М.: Воениздат, 2015. – 312 с.
184. Славинский Б. Н. СССР и Япония – на пути к войне:
дипломатическая история 1937–1945 гг. – М.: ЗАО «Япония сегодня», 1999. –
300 с.
185. Смерш [Текст] : исторические очерки и архивные документы /
Федер. служба безопасности Российской Федерации ; [В. С. Христофоров и
др.]. – М. : Изд-во Главархива Москвы : Моск. учеб. и Картолитография, 2003.
– 337, [2] с. : ил., портр.; 30 см.; ISBN 5-7228-0119-4.
186. Смирнов, В. П. Краткая история Второй мировой войны / В. П.
Смирнов. – М. : Весь мир, 2005. – 347, [1] с. : ил., портр.
187. Советская разведка и контрразведка против спецслужб Японии //
Дальний Восток СССР: 1941–1945 гг. / под общ. ред. чл.-кор. РАН Н. Н.
Крадина; отв. ред. Г. А. Ткачева. – Владивосток: Дальнаука, 2020. – (История
Дальнего Востока России. Т. 3. Кн. 3).
188. Соловьев А. В. Тревожные будни забайкальской контрразведки :
говорят архивы спецслужб Читинской области / А. В. Соловьев. – Чита : Русь,
2002. – 541 с.

191
189. Соловьев, А. В. Тревожные будни Забайкальской контрразведки:
говорят архивы спецслужб Забайкальского края / А. В. Соловьев; предисл.
Г. Р. Граубина. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб. : Русь, 2019. – 718, [1] с.: ил. –
(Из секретных и личных архивов).
190. Сталин, И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза
/ И. В. Сталин. – М., 1946.
191. Тарасов, Д. П. Большая игра Смерша / Д. П. Тарасов. – М. : Яуза ;
ЭКСМО, 2010. – 317 с.
192. Терещенко, В. В. На страже рубежей Отечества / В. В. Терещенко.
– М. : Граница, 2008. – 287 с.
193. Ткачева, Г. А. Дальневосточное общество в годы Великой
Отечественной войны (1941–1945) / Г. А. Ткачева. – Владивосток : Дальнаука,
2010. – 376 с.
194. Ткачева, Г. А. Дальний Восток СССР в годы Великой
Отечественной войны: историографический аспект / Г. А. Ткачева // Россия и
АТР. – 2010. – № 4. – С. 5–12.
195. Ткачева, Г. А. Оборонно-экономический потенциал Дальнего
Востока СССР в 1941–1945 гг. / Г. А. Ткачева. – Владивосток : ТОВМИ, 2005.
– 331 с.
196. Ткачева Г. А. Оборонный потенциал Дальнего Востока СССР в
годы Великой Отечественной войны [Электронный ресурс] / Г. А. Ткачева //
Россия

АТР.

–

2015.

–

№

2(88).

–

Режим

доступа:

https://cyberleninka.ru/article/n/oboronnyy-potentsial-dalnego-vostoka-sssr-vgody-velikoy-otechestvennoy-voyny (дата обращения: 21.01.2026).
197. Толанд, Дж. С. Тихоокеанская война: стратегия, политика и
игроки, которые победили в войне / Дж. С. Толанд; пер. с англ. – СПб.: Нева,
2000. – 712 с.
198. Фронты Советских Вооруженных Сил во время Великой
Отечественной войны 1941–1945 гг. // Большая Советская энциклопедия: в

192
30 т. – 3-е изд. – Т. 8 : Франкфурт – Чага / гл. ред. Ю. С. Осипов. – М. :
Советская энциклопедия, 1978. – С. 103.
199. Хабаровские чекисты: история в документах и судьбах / авт.-сост.
А. С. Колесников; под общ. ред. С. А. Демина. – Хабаровск: Частная
коллекция, 2011. – 208 с.
200. Хаттори, Т. Япония в войне 1941–1945 гг. / Т. Хаттори. – СПб. :
Полигон, 2000. – 877, [1] с. : ил., карты ; 21 см. – (Военно-историческая
библиотека).
201. Хаяси, С. Японская армия в военных действиях на Тихом океане /
С. Хаяси ; пер. с яп. – М. : Ин. лит-ра, 1964. – 432 с.
202. Христофоров В.С. Органы государственной безопасности СССР в
1941–1945 гг. – М.: Изд-во Гл. архив. управления г. Москвы, 2011. – 320 с.
203. Христофоров В. С. Контрразведка ВМФ СССР. 1941–1945 / В. С.
Христофоров, А. П. Черепков, Д. Ю. Хохлов. – М.: Вече, 2015. – 398 с.
204. Христофоров В. С. Вместе с флотом. Советская морская
контрразведка в Великой Отечественной войне : Советская морская
контрразведка в Великой Отечественной войне : исторические очерки и
архивные документы / [В. С. Христофоров (рук.), А. П. Черепков, Д. Ю.
Хохлов] ; Федеральная службы безопасности Российской Федерации. М. : Издво Гл. архивного упр. г. Москвы : ОАО «Московские учебники», 2010. 221,
[2] с. : ил., портр., факс., цв. ил.; 30 см.; ISBN 978-5-7228-0184-5
205. Худяков, П. П. Становление и развитие организационно-правовых
основ и структуры аппарата милиции Приамурья (1917–1982 гг.) / П. П.
Худяков,

А.

В.

Швец.

–

Благовещенск:

Благовещенский

филиал

Дальневосточного юридического института МВД России, 2008. – 208 с.
206. Черевко, К. Е. Серп и молот против самурайского меча / К. Е.
Черевко. – М. : Вече, 2003. – 347, [1] с., [8] л. ил., портр., факс. – (Военные
тайны XX века).
207. Чернявский, В. Операции советской разведки: вымыслы и
реальность / В. Чернявский. – М. : Алгоритм, 2016. – 384 с.

193
208. Шелест, В. И. Разведка в годы войны / В. И. Шелест. – М. :
Воениздат, 1992. – 320 с.
209. Шерман, Г. Японская разведка и контрразведка / Г. Шерман; пер.
с англ. – М. : Звезда, 1995. – 312 с.
210. Широкорад, А. Б. Дальневосточный финал / А. Б. Широкорад. –
М. : АСТ : Транзиткнига, 2005. – 432 с. – (Военно-историческая библиотека).
211. Штеменко, С. М. Из истории разгрома Квантунской армии / С. М.
Штеменко // Военно-исторический журнал. – 1967. – № 5. – С. 60.
212. Японская историография русско-японских и советско-японских
отношений XIX–XX веков : сб. науч. тр. / под общ. ред. А. И. Крушанова. –
Владивосток : ДВО АН СССР, 1987. – 103 с.
213. Японская история Второй мировой войны : в 5 т. / под ред.
Х. Сигора. – Токио : Сёгун, 1983–1989.
214. Японская история Второй мировой войны : в 8 т. / под ред. С. Т.
Мидзуно. – Токио : Кайдзю, 1975–1981.
VII. ДИССЕРТАЦИИ И АВТОРЕФЕРАТЫ
215. Внотченко, Л. Н. Советско-японская война и значение ее опыта
для развития советского военного искусства : дис. … д-ра ист. наук / Л. Н.
Внотченко. – М., 1968. – 434 с.
216. Грецов В. М. Особенности контрразведывательной работы в
Восточной Азии в 1945 г. : дис. … канд. ист. наук / В. М. Грецов ; Институт
военной истории МО РФ. – СПб. : Северо-Западное изд-во, 2004. – 276 с.
217. Егоров, В. П. Развитие основ управления соединениями и частями
пограничного объединения в первой фронтовой оборонительной операции :
дис. … д-ра воен. наук / В. П. Егоров. – М., 1999. – 435 с.
218. Котов, А. С. Советская разведка в Восточной Азии: исторический
аспект : дис. … канд. ист. наук / А. С. Котов ; ИВ РАН. – М. : Научное изд-во
«История», 2003. – 240 с.

194
219. Краснощеков И. А. Участие пограничных войск Приморского
округа в разгроме сил милитаристской Японии (август-сентябрь 1945) : дис.
… канд. ист. наук : 07.00.02 – Отечественная история / И. А. Краснощеков;
Дальневосточный федеральный университет. – Владивосток, 2016. – 190 с.
220. Кулепанов, Р. В. Вооруженные силы Японии в реализации
экспансионистской внешней политики, 1922–1945 гг. : дис. … канд. ист. наук
/ Р. В. Кулепанов ; Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дальнего
Востока ДВО РАН. – Владивосток, 2023. – 294 с.
221. Розенберг, В. Л. Разведывательная деятельность Советской Армии
в Восточной Азии в годы Второй мировой войны : дис. … канд. ист. наук /
В. Л. Розенберг ; Институт военной истории МО РФ. – М. : Изд-во военной
лит-ры, 2002. – 320 с.
222. Судденок, И. Я. Опыт подготовки и ведения армейских
наступательных операций советско-японской войны 1945 г. и его значение для
современных условий : дис. … канд. воен. наук / И. Я. Судденок. – М., 1962. –
234 с.
223. Ткачева, Г. А. Оборонный потенциал Дальнего Востока СССР в
годы Великой Отечественной войны (1941–1945) : дис. … д-ра ист. наук /
Г. А. Ткачева. – Владивосток, 2012. – 562 с.
VII. ЛИТЕРАТУРА НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ
224. Akhtamzyan, А. А. In and Out of Stalin’s GRU: A Tatar’s Escape from
Red Army Intelligence / А. А. Akhtamzyan. – Montreal; Kingston; London;
Chicago: McGill-Queen’s University Press, 2020. – 328 p.
225. Berger J., Jowett P. Rays of the Rising Sun: Armed Forces of Japan’s
Asian Allies, 1931–45. Vol. 1: China and Manchukuo / John Berger, Philip Jowett.
Solihull : Helion and Company, 2024. 148 p. : ill., maps. ISBN 9781804516959.
226. Birshteyn В. SMERSH: Stalin’s Secret Weapon / В. Birshteyn. –
London: Biteback Publishing, 2023. – 352 p.

195
227. Glantz, David M. Soviet Operational and Tactical Combat in
Manchuria, 1945: August Storm. Frank Cass, 2003. – 402 p.
228. Harries, Meirion, Susie Harries. Soldiers of the Sun : the rise and fall of
the Imperial Japanese Army / Meirion Harries, Susie Harries. New York : Random
House, 1991. xiii, 569 с. : ил. ; 24 см. ISBN 0394569350.
229. Heilbrunn О. The Soviet Secret Services / О. Heilbrunn. – London:
George Allen & Unwin, 1956. – 210 с.
230. Henry Hall War in the Far East (The threat to the Soviet Union in
Manchuria.). – London; printed in U.S.A.: Modern Books, 1930. – 314 p.
231. The role of intelligence in Soviet military strategy in World War II /
David M. Glantz. Novato, CA: Presidio, 1990. – 262 p.
IX. ИНТЕРНЕТ-ИСТОЧНИКИ
232. Воспоминания ветеранов разведки и контрразведки. Роль разведки
в Маньчжурской наступательной операции 1945 года [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: https://military-memories.ru/ (дата обращения: 15.02.2025).
233. Военная мысль. Армейские журналы и статьи о разведывательной
деятельности в 1945 году [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://military-thought.ru/ (дата обращения: 15.02.2025).
234. Красная звезда. Роль контрразведки в победе Советской Армии в
1945 году [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://redstar.ru/ (дата
обращения: 15.02.2025).
235. Министерство обороны РФ. Российский государственный архив
военной истории (РГВА). Цифровые архивные документы [Электронный
ресурс]. – Режим доступа: http://rgva.archives.ru (дата обращения: 15.02.2025).
236. Романенко А. Н. Контрразведывательная деятельность органов
военной разведки СССР в Маньчжурии: от партизанского движения до захвата
японских

офицеров

[Электронный

ресурс]

Известия

Иркутского

государственного университета. Сер. История. 2025. Т. 51. С. 97–104. Режим
доступа:

https://cyberleninka.ru/article/n/kontrrazvedyvatelnaya-deyatelnost-

196
organov-voennoy-razvedki-sssr-v-manchzhurii-ot-partizanskogo-dvizheniya-dozahvata-yaponskih (дата обращения: 25.11.2025).
237. Центральный

архив

Министерства

обороны

РФ.

Отчеты

разведывательных подразделений Красной Армии [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: http://camo.mil.ru/ (дата обращения: 15.02.2025).