Московский государственный университет
технологий и управления имени К.Г. Разумовского
(Первый казачий университет)

О.А. Курбатов

КАЗАКИ
СЛУЖИЛЫЕ
И ВОЛЬНЫЕ:
КАЗАЧЬИ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ
В ВОЙНАХ 1650-х — 1660-х гг.

Москва
«Снежный Ком»
2025

УДК 94(47)
ББК 63.3(2)53

Утверждено к печати Ученым советом
МГУТУ им. К.Г. Разумовского
(Первый казачий университет)
Рецензенты:
к.и.н. К.А. Кочегаров
к.и.н. Н.В. Смирнов
Научный редактор
к.и.н. А.В. Малов

Курбатов О.А.
Казаки служилые и вольные: казачьи подразделения
в войнах 1650-х — 1660-х гг. Монография / Науч. ред. А.В.
Малов. — М.: «Снежный Ком», 2025. — 296 с.
Научная монография О.А. Курбатова посвящена истории русского
казачества середины XVII в. В центре внимания — городовые казачьи
подразделения, которые в это время были третьим по численности
служилым сословием России после дворян, детей боярских и стрелецкого войска. Приводятся обобщенные данные по ведомственной
принадлежности и дислокации казачьих сотен и станиц с краткой
предысторией их создания. Основная задача работы — проследить
главные тенденции развития и реорганизации городового казачества,
его пополнения или напротив — перевода казаков в другие сословия.
Главным катализатором этого процесса послужили Русско-польская
война 1654—1667 гг. и Русско-шведская война 1656—1658 гг., участие
в которых казачества рассмотрено в основном разделе монографии. Заключительная часть монографии посвящена «неизвестной армии» царя
Алексея Михайловича — подразделениям городовых казаков, сформированным на землях Великого княжества Литовского в 1654—1667 гг.,
а также отрядам «присяжных» литовских казаков, перешедшим в полном составе на царскую службу.

ISBN 978-5-6052481-6-3

© Курбатов О.А., 2025
© Рисунок обложки: Федоров О., 2004
© МГУТУ им. К.Г. Разумовского
(Первый казачий университет), 2025
© «Снежный Ком»
(ИП Штепин Д.В.), 2025

Введение
Значение казачества в истории России XVII столетия
трудно переоценить. В Смутное время начала века вольные
казаки стали одной из ведущих военных и общественных
сил, влившись в движение самозванцев против «боярских
царей» Бориса и Федора Годуновых и Василия Шуйского, выступив против польской интервенции 1610–1612 гг.
и поддержав избрание на царство Михаила Федоровича Романова. В середине века «казацкая война» гетмана Богдана
Хмельницкого в Речи Посполитой привела к переходу Украины под «высокую государеву руку» царя Алексея Михайловича, что, в свою очередь, стало причиной Русско-польской
войны 1654–1667 гг. и связанных с ней прочих конфликтов
в Восточной Европе. Казацкая вольница на Правобережной
Украине обратила эти земли в «Руину», что стало названием
целой исторической эпохи, и послужила причиной многолетнего русско-османского противостояния (1672–1680
и 1686–1700 гг.). Казачье движение Степана Разина в 1670 г.
стало одним из самых значительных внутренних потрясений Русского государства. Продвижение русских первопроходцев «встречь солнца» в Восточной Сибири и на Дальнем
Востоке, сооружение сотен городов, острогов и острожков
также осуществлялось силами казаков — правда, не вольных, а служилых. О служилых казаках в основном и пойдет
речь в этой книге.
Казаки в XVII в. — это воинское сословие, поэтому развитие вооружения, тактики, стратегии непосредственно сказывалось на его общественном положении. В отечественной
3

историографии долгое время господствовало заблуждение,
что другое воинское сословие России — стрельцы — являлось крайне консервативным в своем отношении к воинскому делу, и если во времена Ивана Грозного учреждение
стрелецких частей стало шагом вперед, то к моменту петровских преобразований они якобы перестали соответствовать
требованиям времени. Ряд научных работ начиная с середины ХХ в. подверг серьезным сомнениям этот политически ангажированный тезис «петровской историографии»1.
То же самое относится и к так называемой поместной коннице, т. е. к дворянам и детям боярским «полковой службы»,
чья роль как ядра вооруженных сил Русского государства
также обросла мифами об их отсталости и низкой боевой
готовности. Однако в отношении третьего по численности
воинского сословия — городовых казаков — какого-то особого мнения, какой-то научной дискуссии в историографии
не существует. Если материальное обеспечение, юридический статус казаков как особой категории служилых людей,
численность и ведомственное подчинение казачьих подразделений как-то освещены в научной литературе, то по вопросу боеспособности казаков — особенно в войнах Раннего
Нового времени — специальных исследований нет, и такой
вопрос даже не ставился. Между тем именно в эпоху войн
1650-х — 1660-х гг. наблюдаются весьма показательные тенденции в развитии казачьих подразделений, напрямую связанные с изменениями военного дела в Восточной Европе.
Литература о городовом казачестве XVII в., отнесенном исследователями XIX столетия к одной из категорий
служилых людей «по прибору» (в отличие от служилых
1

Марголин С.Л. Вооружение стрелецкого войска // Военно-исторический сборник. М., 1948. С. 85–102; Писарев А.Е. Московские стрельцы
второй половины XVII — начала XVIII века. «Из самопалов стрелять
ловки». М., 2021; Курбатов О.А. «Стрелецкий строй» XVII века? К вопросу о внутренней организации стрелецких приказов и сотен // Сборник статей и публикаций, посвященный А.А. Булычеву. На 60-летие
со дня рождения и 35-летие начала научной деятельности. М., 2020. С.
105–135.
4

«по отечеству» — дворян), довольно обширна. Ее общий обзор сделан в недавнем монографическом очерке Н.И. Никитина «”Служилые по прибору” как особая социальная группа Московского государства XVII века»2. По интересующей
нас теме выделим специализированные исследования, посвященные городовым, т. е. служилым, а не вольным казакам
отдельных областей или ведомств. Это диссертация А.Ю.
Рощупкина о казаках Ельца и статья Д.В. Фролова о казаках Саранска и Саранской оборонительной черты; отдельно
следует отметить работу Р.Н. Евдокимова, который сделал
попытку рассмотреть динамику численности и организационных структур всех казачьих подразделений, подчиненных
Стрелецкому приказу. Интересны наблюдения А.С. Ракитина за развитием крошечной — в 8 или 10 человек — корпорации серпуховских «беломестных» казаков ведомства Казачьего приказа3. Вместе с тем общий исторический очерк
казачьих подразделений середины XVII в. в историографии
на данный момент отсутствует.
Основная цель настоящего исследования — ввести
в научный оборот сведения о структуре городовых казачьих
отрядов Русского государства в европейской части России
в 1650-х — 1660-х гг., т. е. там и тогда, где и когда изменения
в военном деле были действительно заметны и напрямую
отражались на различных воинских сословиях. Наиболее
рельефно отразить эволюцию казачьих отрядов по всей
2

Никитин Н.И. «Служилые по прибору» как особая социальная
группа Московского государства XVII века // Исторические записки.
Вып. 21 (139). М., 2022. С. 9–48.
3
Рощупкин А.Ю. Служилые казаки города Ельца и уезда в конце XVI — первой половине XVII вв.: Дисс. … к.и.н. Елец, 2016; Фролов Д.В. Казаки Саранска и Саранской засечной черты XVII столетия
// NOVOGARDIA. 2019. № 2. Брянск, 2019. С. 280–303; Евдокимов Р.Н.
Казачьи формирования Стрелецкого приказа Российского царства во
второй четверти XVII в.: структура, численность, применение // Тульский научный вестник. Серия: История. Языкознание. 2023. Вып. 3 (15).
С. 10–30; Ракитин А.С. «Кормовыя роздаточные книги» серпуховским
беломестным казакам за 140, 142, 146, 147, 148, 150, 153 годы // Война
и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2013. Ч. 4. С. 45–50.
5

стране, основные тенденции их развития целесообразно
путем сравнения двух сметных списков, составленных в московских приказах для финансовых целей — в 1651 и 1663 гг.
Изучение данных росписей во всех подробностях позволяет
не упустить из поля зрения отдельные казачьи корпорации,
сотни, станицы, роты, выявить ведомственную принадлежность каждого отряда и закономерности их распределения
по городам и уездам в разных регионах страны.
Второй уровень «погружения» в источники — это изучение эволюции казачьих отрядов на конкретных территориях. Во-первых, речь идет об особом военно-административном округе, а именно Новгородском разряде в 1654–1667
гг. На основании обширного массива архивных данных
РГАДА, в первую очередь фонда Разрядного приказа стало
возможным восстановить боевой путь каждого казачьего городового отряда, изменение их внутренней организации и процесс перевода в состав частей «нового строя».
Во-вторых, о казачьих подразделениях Великого княжества
Литовского, большая часть которого в 1655–1660 гг. оказалась под контролем царских войск. Здесь оказалось целесообразно вначале описать общую политику государства
в отношении «присяжных» воинских формирований ВКЛ,
а затем раскрыть структуру, численность и боевой путь каждого известного по источникам казачьего полка, роты, сотни, команды. Главное внимание уделено отрядам, которые
непосредственно подчинялись царским воеводам и были
устроены по образцу русских городовых казаков или литовских конных рот. Кроме них, на землях ВКЛ действовали
крупные соединения белорусов и литовцев, организованные
по образцу полков Войска Запорожского, а зачастую и находившиеся в его подчинении: их структура и боевая деятельность в данной монографии не рассматриваются.
Третий уровень изучения казачьих отрядов в данной
книге — это история отдельных полков или сотен и их непосредственного участия в боевых действиях. Речь пойдет
о трех подразделениях самого разного характера. Во-первых,
это тульский приказ, или полк драгунского строя, известный
6

еще под названием полка «днепровых казаков». Уникальность подразделения в том, что оно стало первым в русской армии постоянным полком или «шквадроной» «нового
строя»: обучение тульских казаков, черкас и «иноземцев»
драгунскому способу боя началось сразу после Смоленской
войны 1632–1634 гг., в 1639 г. отряд стал официально называться «приказом драгунского строя», а в 1658 г. был преобразован в рейтарский полк Белгородского разряда. При всем
своеобразии полка драгуны как род войск — ездящая пехота — считались наиболее близкими к казакам, так что в этом
отношении история полка в составе русской армии отражает более общую тенденцию.
Во-вторых, это история четырех станиц вяземских конных казаков в первый год Русско-польской войны 1654–
1667 гг., а конкретнее — их участие в шкловском походе кн.
Юрия Ромодановского в начале 1655 г. и в бою при Доманах.
На фоне многих других событий битва, трагично закончившаяся для этого подразделения, является неизвестной героической страницей истории русской армии в той войне.
Третья история — это очерк формирования специального и уникального для русской армии полка при тяжелом осадном парке русской армии для Смоленского похода
1654 г. Традиционно устроенному полку Государева Большого наряда новокрещеный француз, полковник Антоний
Грановский задумал придать полк «пиунеров» — невооруженных рабочих во главе с сотниками-инженерами и полк
артиллерийского сопровождения с кремневыми мушкетами.
Проект этот был принят частично, и в итоге Грановскому
был подчинен полк драгунского строя, целиком набранный
из казаков и их родственников из тульских и рязанских казачьих гарнизонов. В последующих кампаниях против поляков и шведов полк перешел в разряд полноценных боевых
частей и стал единственным драгунским полком, который
ведался в Рейтарском приказе. Очерк наглядно показывает,
насколько продвинулись военные технологии в середине
XVII в. и какая роль могла отводиться городовым казакам
старых подразделений в условиях войн Нового времени.
7

Раздел 1.
Городовые и вольные казаки накануне
Русско-польской войны 1654–1667 гг.
1.1. Общий очерк
организационной структуры
К середине XVII столетия служилое казачество в Русском государстве не представляло собой некий единообразный род войск, наподобие стрельцов или пушкарей.
Под названием или самоназванием «казаки» подразумевались подразделения, которые имели самое разнообразное
происхождение, обеспечение, ведомственную принадлежность в структуре приказной администрации, а на поле боя
или в крепостях играли далеко не одинаковые роли. Этническая принадлежность ратных людей «казаков», в силу
особенностей происхождения этого термина4, также сильно
различалась в рамках отечественных вооруженных сил.
В частности, в составе контингентов служилых татар
Мещерского края — касимовских, темниковских5, кадомских и др. — личный состав делился на князей и мурз, собственно «татар» и «татар казаков». Последние, судя по положению в списках, являлись в социальном плане низшей
4
Алексеев С.В. Казаки Средневековья: слово и явление в XIII—XV
вв. // Вестник МГУТУ. Серия общественных наук. 2023. № 1. С. 5–13.
5
РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 13. Л. 108–137 (список темниковских татар
1656 г.).

8

категорией служилых людей в своих уездах. Гораздо ярче это
было представлено в корпорации романовских татар: более
200 воинов, которых выводили на царскую службу потомки
ногайских мурз Юсуповы и Кутумовы, назывались «казаками» поголовно как члены их конных дружин6. Впрочем, приказная документация к 1650-м гг. объединяла все эти отряды
под названием «мурзы и татары», оставляя прежнее определение «…и казаки» за скобками.
Также в это время самоназванием «казак» или «козак»
пользовались незнатные выходцы из Речи Посполитой,
а конкретнее — из Брацлавского и Киевского воеводств,
известных как «Украина». Первые украинские казаки были
приняты на царскую службу и поселены в российских городах, в особенности в Сибири, еще во второй половине XVI в.,
а после Смутного времени их небольшие отряды — по 10–20
человек — появились в большинстве поволжских городов;
более крупные ватаги стали селиться в 1630-х — 1640-х
гг. слободами в городах «от Поля» и по Новой (Белгородской) черте. Однако отечественный приказный аппарат
также выработал для украинских казаков особое обозначение — «черкасы» — т. е. другой вариант их самоназвания
в XVI столетии по крепости Черкасы на Днепре.
Черкас брали на службу как иноземцев, и хотя их отряды сохраняли общее с русскими казаками внутреннее
устройство, во главе с атаманами и есаулами, в приказных
документах их старались не смешивать. В 1650-х гг. в связи
с перипетиями борьбы украинского казачества Б. Хмельницкого против Речи Посполитой произошел массовый
исход черкас на южнорусские земли. На сей раз они были
приняты на службу целыми полками, и внутреннее устройство их следовало обычаям повстанческого Войска Запорожского (полки и сотни). Эти «слободские» черкасы поселились с большими льготами: до 1658 г. они, за исключением
6
Черновская В.В. Романовские татары в Смуту и междуцарствие
(1605–1613) // Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 12.
Казань, 2020. С. 98–108.

9

части Острогожского полка, были полностью освобождены
от дальней походной службы, занимаясь исключительно охраной своих городков и слобод. В силу их «иноземчества»
в административном плане Острогожским (Рыбинским),
Харьковским, Ахтырским и Сумским слободскими полками
пока еще ведал Посольский приказ.
Таким образом, в сметах русского войска к середине
XVII в. название «казак» сохранилось официально только за русскими казаками, находившимися на постоянной
службе в городах и уездах страны, а также за представителями трех казачьих войск — Донского, Терского (Гребенского) и Яицкого. Древние обычаи называть «казаками»
наемных, «охочих» ратных людей из городов Русского Севера7 или крестьян-добровольцев из Северской земли8 ушли
в прошлое после Смоленской войны 1632–1634 гг. В поморских уездах от подобной вербовки впредь отказались, а в Комарицкой волости с 1646 г. все население было зачислено
в драгунскую службу.
Сношения с казаками вольных сообществ осуществлял
Посольский приказ, поскольку официально они проживали
за пределами Русского государства, и царь за их действия
ответственности никакой не нес. Последнее перед войной
1654–1667 гг. массовое поступление донских и яицких казаков на службу в действующую армию, когда они стали подотчетны царскому воеводе и голове-приставу из дворян,
произошло в 1632 г. перед Смоленской войной. В Москве
за получением жалования явилось изначально 814 яицких
7
Комаров О.В. Ратные люди Поморских городов вт. пол. XVI — нач.
XVII вв. // История военного дела: исследования и источники. 2014. Т.
VI. С. 1–36 // [Электронный ресурс]: http://www.milhist.info/2014/09/17/
komarov (дата обращения: 17.09.2014).
8
Ракитин А.С. Охочие люди Северской Украины в Смоленскую
войну 1632–1634 гг. // Деснинские древности: Материалы межгосударственной научной конференции «История и археология Подесенья»,
посвященной памяти брянского археолога и краеведа, заслуженного работника культуры РСФСР Федора Михайловича Заверняева (28.
II.1919–18.VI.1994). Вып. VI. Брянск, 2012. С. 215–233.

10

казаков и 481 донской9. Эта цифра мало соотносится с реальными «мобилизационными возможностями» обоих казачьих сообществ, показывая в отношении Яицкого войска
исторический максимум (в 1654–1667 гг. вольные казаки
с Яика в западных походах участия вообще не принимали),
а в отношении Донского — сложности политического момента, когда политический конфликт между царем и Войсковым кругом еще не был полностью улажен10. По оценкам А.В.
Чернова, общая численность донского казачества в начале
1650-х гг. вряд ли достигала 10 тысяч человек11, а с учетом
потерь в период «Азовского взятия» 1637–1642 гг. и после
него и эта цифра кажется фантастической. Количество терских и гребенских казаков, подчиненных воеводе крепости
Терки, известно точнее: в смете 1651 г. указано 440 человек.
В эпоху государевых походов царя Алексея Михайловича (1654–1656 гг.), когда с Дона официально приглашались казаки на царскую службу, одновременно во всех воеводских полках находилось около тысячи донских казаков,
как конных, так и изначально пеших. Впрочем, последние
вскоре приобретали лошадей за счет регулярного денежного
жалования12. Внутреннее устройство отрядов основано было
на степном образце: станица во главе с атаманом
и есаулом и рядовые казаки. Если станицы были крупными, они могли делиться на сотни и десятки, причем
все должности были выборными и занимавшие их люди
могли меняться даже на протяжении одного похода. Командование не вмешивалось в этот вопрос, справедливо
полагая, что от доверия командирам напрямую зависит
9
Меншиков Д.Н. Боевая сила армии М.Б. Шеина в Смоленском походе 1632–1634 годов // Вестник Санкт-Петербургского университета.
Серия 2. 2000. Вып. 4. Ч. I. С. 10–16.
10
Сташевский Е.Д. Смоленская война 1632–1634 гг.: организация и
состояние московской армии. Киев, 1919. С. 153–155.
11
Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского государства в XVII веке (до Петра I): Дисс. … д.и.н. М., 1949. С. 703–730.
12
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII
в. Конница. М., 2017. С. 68–72.

11

боеспособность подразделения. По этому принципу устройство отрядов вольных казаков не отличалось от устройства
отрядов других «иноземцев» на царской службе.
Смета ратных сил Русского государства, составленная
в 7159 (1650/1651) г.13, показывает казаков всех типов третьим по численности разрядом служилых людей — после
стрельцов и дворян и детей боярских. При общей численности ратных людей, посчитанных в смете, в 130 тысяч чел.14,
стрельцов было свыше 40 тысяч, дворян — около 40 тысяч,
а казаков — свыше 21 тысячи. В данном случае нас интересует, какую службу и на каких основаниях они несли, а также
в связи с чем образовались определенные различия во внутренней организации и численности их подразделений.
В административном плане городовыми казачьими частями ведал ряд московских приказов. Общее оперативное
управление осуществлял Разрядный приказ, за снабжение
оружием отвечали Стрелецкий и Оружейный приказы. Выплата жалования, наделение землей, верстание в службу
и прочие вопросы внутреннего устройства лежали на воеводах и казачьих головах15, которые были подведомственны
в данном вопросе почти десятку разных центральных учреждений в зависимости от происхождения и дислокации
той или иной группы казаков.
13
Смета военных сил великого государя царя и великого князя
Алексея Михайловича всея Руси 1651 г. // Дворянство России и его крепостные крестьяне XVII — пер. пол. XVIII веков. М., 1989. С. 3–34.
14
Детальное изучение сметы 1651 г. показывает, что цифра эта завышена: ряд подразделений, в том числе казачьих, перечислены и в
сметных списках Разрядного приказа, и в отдельных сметах Казачьего
или Стрелецкого приказов. Однако систематическое уточнение данных
возможно лишь путем кропотливого сравнения всех отдельных городовых росписных списков в диапазоне 1650–1652 гг. (Малов А.В. Сметы
и сметные росписи Разрядного приказа (1630–1681 годов) в контексте военного строительства в России XVII века // Белгородская черта:
Сборник статей и материалов по истории Белгородской оборонительной черты. Вып. 5. Белгород, 2020. С. 50–60).
15
Малов А.В. Казачий голова: границы термина и понятия. 2-я половина XVI — XVII в. // Вестник МГУТУ. Серия общественных наук.
2024. № 2. С. 3–23.

12

Больше всего казаков на 1651 г. числилось в Стрелецком
приказе: свыше 7 тысяч в 35 городах и слободах. В первую
очередь, они служили в гарнизонах крепостей и острогов,
основанных в середине XVI — начале XVII в. и получивших обозначение «Заоцких и Украинных городов» (Карачев,
Орел, Новосиль, Чернь, Болхов, Кромы, Донков, Лебедянь,
Дедилов, Крапивна, Михайлов, Венев, Гремячий, Печерники, Сапожок, Шацк, Пронск, Ряжск с селом Поплевиным).
К ним же примыкают гарнизоны трех городов Северской
украины — Рыльск, Путивль и Севск. Отдельную группу
составляли польские города (города от Поля), построенные в конце XVI в. на пути татарских вторжений: Воронеж,
Курск, Белгород, Оскол (Старый Оскол), Валуйки, Елец
с Талецким острогом и Ливны. Наконец, это конные казаки
нескольких «новых городов в Поле» 1637–1640 гг. постройки, которые вошли в Белгородскую черту, — Яблонова,
Усерда, Чугуева, Вольного и Хотмыжска. В общей сложности из 35090 ратных людей, подведомственных Стрелецкому приказу, 7260 человек были казаками — как правило,
они числились как «полковые казаки конной службы с пищалями». Остальные же ратные люди приказа — это московские и городовые стрельцы и командный состав: головы
и сотники стрелецкие и казачьи.
Помимо специально учрежденных казачьих сотен
и приказов (приборов), в ведении Стрелецкого приказа
состояло несколько старых отрядов донских казаков, принятых на службу еще во второй половине XVI в. Так, осенью 1592 г. донские атаманы Михаил Ташлыков (Шлык)
и Роман Дробышев с 30 казаками получили разрешение
поселиться при вновь основанной крепости Елец особой
укрепленной слободой за рекой Быстрая Сосна (в «Засосенье»); к весне 1593 г. численность обеих станиц достигла
указных 100 человек, принятых на службу лично осадным
головой Иваном Мясным. Как правило, это тоже были донские казаки, причем иногда вышедшие из татарской неволи;
десяток Ташлыкова переехал под Елец из Епифани, где поселился за несколько лет до этого. Слобода донских казаков
13

была освобождена от уплаты налогов, почему они получили название «беломестных». Однако и жалование их было
минимальным, так что несли они пешую осадную службу,
а не полковую или сторожевую; к 1651 г. их численность сократилась до 66 чел.16 Другой подобный отряд проживал
на Воронеже — донские казаки Чижовской и Выползовой
слободы (48 чел. пешей службы с пищалями в 1635 г.)17.
В Разрядном приказе ведалось 5800 казаков из 45 тысяч
ратных людей — остальные в этом ведомстве были большей частью дворяне и дети боярские. Впрочем, часть указанных в смете 1651 г. казаков была двойного подчинения,
получая жалование из «профильных» приказов, но подчиняясь воеводам, назначаемым Разрядом. Сметы показывают
в Разряде максимальное разнообразие казачьих подразделений — от поместных казаков до непосредственных выходцев
с Дона и Яика. По их статусу на первом месте можно считать
«белозерцев» и прочих помещиков, «что были атаманы и казаки». Наиболее влиятельные и отличившиеся в боях атаманы,
есаулы и казаки в 1613–1621 гг. были поверстаны поместными окладами и получили поместья на правах детей боярских.
Чтобы не смешивать их с местными корпорациями, в каждой
из которых сложилась собственная местническая иерархия,
большую часть таких казаков в конце 1620-х гг. объединили
в условный служилый «город», выбрав для его обозначения
Белозерский уезд, в котором помещичьего землевладения
до того момента не было. В состав «белозерских помещиков»
вошли атаманы и казаки Вологодского, Белозерского, Суздальского, Клинского, Рязанского, Каширского, Тарусского,
Алатырского, Вяземского, Оболенского, Перемышльского
и Шацкого уездов. К середине XVII в. на службу выходило уже
второе и третье поколение этих ратников, но они продолжали
16

Ляпин Д.А. История Елецкого уезда в конце XVI — XVII веков.
Тула, 2011. С. 17, 18; Рощупкин А.Ю. Служилые казаки города Ельца. С.
87–90.
17
Книги разрядные, по официальным оных спискам. (Далее — КР)
Т. 2. СПб., 1855. Стб. 805.
14

учитываться отдельно от соседей — детей боярских и в росписях полков помещались ниже всех «городов». В правовом
отношении они были ограничены в вопросах покупки и продажи своих земель, поскольку первое время атаманы и казаки
не дорожили этим жалованием и легко могли путем его продажи «избыть службу»18.
Кроме того, группы атаманов и казаков получили поместья в Ряжске, Одоеве, Рыльске (новгород-северские поместные казаки), Путивле и Севске (стародубские казаки), а также на Воронеже, в Ельце и Ливнах. Особо крупный отряд
ветеранов Смуты был частично обеспечен поместьями, а частично поселен слободами на Луках Великих, составив отряд
«луцких конных казаков» (свыше 300 чел.)19. Подобным же
образом «кормовые» или «беломестные» казаки дополняли
отряды казаков-помещиков в Рыльске и Севске. В Ельце,
помимо нескольких десятков поместных атаманов и казаков, после Смуты появляется отряд «задонских» казаков,
компактно испомещенных в Засосенском стане уезда. Судя
по всему, это были донские казаки, поверстанные в 1619 г.20
В 1651 г. их насчитывалось 50 чел. Все эти потомки героев
Смутного времени несли службу в конных сотнях на правах
18
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. М., 1990.
С. 16, 25, 31, 98–100, 160–162, 205–230.
19
Малов А.В. Ратные люди Великих Лук накануне Смоленской войны (от разбора служилых «городов» 1630 г. до начала военных действий
в октябре 1632 г.) // Архив русской истории. (Далее — АРИ). Вып. 8. М.,
2007. С. 98–156; Он же. Ратные люди Великих Лук после Смуты и разбор
служилых «городов» 1621/22 г. // Историография, источниковедение,
история России X—XX вв. М., 2008. С. 90–126; Он же. Борьба за Невель
в конце Смуты // Ukraina Lithuanica: студiї з iсторiї Великого князiвства
Литовського. Київ, 2009. Т. I. С. 67–88; Он же. Невельское «сидение»
1613–1619 гг. // Актуальнi проблеми вiтчизняноï та всесвiтньоï iсторiï:
Збiрник наукових праць. Науковi записки Рiвненського державного гуманитарного унiверситету. Вип. 25. Рiвне, 2014. С. 210–220; Он же. Полк
воеводы Григория Леонтьевича Валуева на Невеле в 122 (1613/14) году:
список и верстание // Актуальнi проблеми вiтчизняноï та всесвiтньоï
iсторiï: Збiрник наукових праць. Науковi записки Рiвненського державного гуманитарного унiверситету. Вип. 26. Рiвне, 2015. С. 260–267.
20
Рощупкин А.Ю. Служилые казаки города Ельца. С. 123, 144, 147.

15

дворян и детей боярских и по своему вооружению и тактике
составляли полноценную часть поместной дворянской конницы — или конных воеводских полков.
Аналогичным образом после Смоленской войны правительство приняло на постоянную службу отличившихся
в боях представителей Яицкого и Донского казачьих войск.
Наиболее заслуженный отряд был размещен на Туле: каждое
лето он поступал в распоряжение воеводы Большого полка
Украинного разряда. К 1651 г. донских и яицких кормовых
казаков конной службы насчитывалось 187 человек; этот отряд ведался в Разряде и мог и далее пополняться наиболее
отличившимися атаманами и казаками. Например, в него
был зачислен бывший калужский стрелец Иван Семенов
сын Мошкин по прозванию Каторжный21, который в 1641 г.
поднял восстание на турецкой галере и освободил многих
полоняников. Кроме того, в Путивле был размещен отряд
«донских неверстанных кормовых атаманов, и ясаулов, и казаков конных с пищальми»22 в 120 чел.
Помимо этих подразделений, Разрядный приказ ведал
сторожевыми казаками в Ряжске и Мценске (140 чел.), а также беломестными и полковыми казаками в Курске, Белгороде, Ельце и на Ливнах (1400 чел.). Служба последних была
аналогична службе полковых казаков, подчиненных Стрелецкому приказу. В общей сложности по всем «старым»,
существовавшим до Смутного времени, городам и уездам
России Разряду подчинялось 2800 казаков («белозерцов
и атаманов и казаков помесных и кормовых и беломесных»,
а также яицких и донских на Туле и в Путивле). Это была
примерно десятая часть всех ратных людей «старых» уездов
(31 тысяча чел.), подведомственных приказу.
Вторая многочисленная группа казаков Разрядного приказа — это казаки «новых городов», построенных на южных
21
Служба донских и яицких казаков XVII—XVIII в.: Материалы по
истории и генеалогии казачества. Вып. XIII / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград, 2020. С. 3, 4.
22
КР. Т. 2. Стб. 808, 809.

16

рубежах в 1636–1650 гг. — 3 тысячи бойцов из 15 тысяч украинных ратных людей. Казаки Разрядного приказа чилились
по 17 городам и острожкам — как раз по тем, где не было
подразделений, подчиненных Стрелецкому приказу. Костяк
этих отрядов состоял из «сведенцев» — городовых полковых, беломестных или сторожевых казаков, переселенных
вместе с семьями из украинных и северских городов. «Сведенцев» усиливали за счет прибора поспевших в службу их
родственников, а также просто вольных людей. Были и две
корпорации «поместных атаманов» — в Козлове (150 чел.)
и Усмани (42 чел.), — здесь явно идет речь о неких ветеранах
казачьей службы, а не просто о новоприборных ратниках.
Казаки «новых городов», в отличие от гарнизонных стрельцов, несли сменную службу по всем стоялым острожкам
новопостроенной оборонительной линии — Белгородской
черты23, — а также могли усилить в случае похода отряды
поместной конницы. Из ряда городов в степь высылались
специальные конные отряды — станицы и сторожи, однако
их бойцы в большинстве случаев были записаны как «станичники», по образцу старых польских городов, и только
в Козлове был создан отряд в 60 сторожевых казаков.
В 1613 г. в Москве был учрежден специальный Казачий
приказ, который ведал службой и жалованием «кормовых»
казаков вольных казачьих станиц Первого и Второго земских ополчений. После Деулинского перемирия 1618 г. правительство провело два «разбора» вольных казаков, оставшихся на службе, в Можайске и Ярославле. Казаки, которых
верстали жалованием в Можайске, считались более заслуженными, поскольку сидели «в осаде» и не покидали службу
в Москве или других местах; ярославским оклады уменьшили, поскольку это были представители станиц, ушедших из столицы в разгар кампании 1618 г. из-за невыплаты
23

Курбатов О.А. Служилые сословия на русских оборонительных
линиях XVI—XVII вв. Особенности и закономерности развития //
Астраханские Петровские чтения: Мат-лы VIII Междунар. науч. конф.
Астрахань, 2024. С. 65.
17

жалования. В итоге вплоть до 1650-х гг. казаки Казачьего
приказа делились на «можайских» и «ярославских», что указывало на изначальную причину разницы в их материальном положении — даже в рамках одного уезда. В городах эти
казаки были поселены на льготных правах — на «белых местах», по примеру беломестных казаков конца XVI в., почему
в росписных списках городов не всегда можно определить,
какая из станиц принадлежала именно Казачьему приказу.
Стоит отметить, что распространенное в литературе
мнение о полном упразднении Казачьего приказа и передаче его дел в Челобитенный в 1643 г. «в связи с постепенным
переходом вольного казачества в ряды подчиненных Разрядному приказу дворянских и казачьих городовых корпораций», а также о том, что последний до 1650 г. «иногда упоминается под названием Казачьего», не вполне точно отражает
административную картину. Во-первых, руководство обоих
приказов в большинстве случаев доверялось одним и тем же
лицам изначально, т. е. Казачий приказ был создан на основе
аппарата Челобитенного24. Во-вторых, и составители сметы
1651 г. по-прежнему указывают «казаков, которых ведают
в Казачьем приказе». В-третьих, раздаточные книги жалования, например, вяземским казакам составлялись по указу
из Челобитенного приказа и в 1653–1657 гг.25, т. е., несмотря
на смену названия, прежние группы казаков продолжали получать деньги из казны того же самого учреждения.
Всего в 1651 г. в ведомстве Казачьего приказа состояли станицы 17 городов общей численностью 1380 человек.
Из них на западном направлении — отряды в Зубцове, Вязьме, Можайске, Мещовске, Мосальске, Волоке Ламском, Боровске, Борисове и Козельске, а из украинных уездов — в Рязани, на Гремячем, в Сапожке, Ряжске, Белеве и Карачеве. Наконец, в польских городах приказу подчинялись по станице
24
Лисейцев Д.В., Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы Московского
государства XVI—XVII вв.: Словарь-справочник. М.; СПб., 2015. С. 79,
80, 223–225.
25
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 1, 79.

18

в Ельце и Ливнах. Из них, пожалуй, только вяземские казаки
представляли собой боеспособную и мощную боевую единицу — по состоянию на октябрь 1653 г. 408 атаманов, есаулов
и казаков в четырех конных станицах. Они несли конную
службу наряду с детьми боярскими26. Вооружение и обеспечение остальных казаков оставляло желать лучшего — многие вообще не имели огнестрельного оружия и служили
с рогатинами, причем пешими27. Характерен случай с белевскими казаками, отправленными на полугодовую службу
под Белгород в 1646 г. в драгунский полк Христофора Рыльского. Белевский воевода жаловался в Разряд, что «по смотру, Государь, у беломесных казаков ружья пищалей мало,
а которое, Государь, у них ружье есть, и то ружье пищали
худы и коротки, в приход воинских людей посаду и слобод
и острога оберегати нечим». Казачий атаман Савелий Иванов сообщил после белгородской службы, что в драгунском
полку «было, Государь, у нас ружье свое короткое. И тот, Государь, Христофор Рыльской нам свое ружье велел продавать для бедности нашей. И дано было нам ис казны твое государево ружье длинное», т. е. драгунские мушкеты. Однако
уходя со службы, казаки были вынуждены сдавать мушкеты
обратно в казну: «И ныне у нас, холопей твоих, ружья нет,
а купить, Государь, нечем — люди бедные»28. Таким образом,
казакам Челобитенного приказа не полагалось казенное вооружение, но и службу они несли большей частью пешую,
по охране своих слобод.
Своеобразное сводное подразделение казаков и черкас
ведалось в Иноземском приказе. Это был приказ, состоящий
из тульских днепровских казаков, поселенных на Туле смоленских казаков (выходцев из Смоленска в 1632–1634 гг.),
крестьян Чулковой слободы, а также тульских, михайловских
и дедиловских черкас. В 1639 г. этот приказ был переведен
в драгунский строй и преобразован в регулярно устроенное
26

См. Раздел 3.1 настоящей монографии.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 162. Л. 15, 30, 128, 135, 138.
28
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 217. Л. 510–512.
27

19

подразделение из четырех, а затем из пяти рот во главе с иноземными офицерами, общей численностью около 500 человек29. Все они, за исключением крестьян, имели статус «служилых иноземцев», причем черкасы — «старого выезда», т. е. еще
XVI в., а днепровские казаки — «нового выезда», судя по всему, времен царя Бориса Годунова. Надо сказать, что тульские
драгуны круглый год несли конную службу наравне с поселенными на Туле яицкими и донскими кормовыми казаками,
ездили в станицы и на сторожи, так что по своему устройству были ближе не к ездящей пехоте, а уже к рейтарскому
строю — тем более что имели на вооружении карабины.
Как можно увидеть, руководство казачьими отрядами
со стороны центральных ведомств развивалось в течение
столетия, можно сказать, экстенсивным способом. Как правило, службой того или иного подразделения продолжал
руководить тот приказ, по наказу которого это подразделение и набиралось, — что было связано в первую очередь
с бюджетом: все казаки так или иначе получали денежные
выплаты. Впрочем, Р.Н. Евдокимов выявил случаи перевода гарнизонов 10 «новоустроенных» городов Белгородской
черты, включавших в себя казаков, из Разряда в Стрелецкий
приказ в 1643 г., а затем нескольких из них обратно. В итоге
к 1651 г. только казаки Яблонова, Чугуева, Усерда, Хотмыжска и Вольного остались в ведении Стрелецкого приказа30.
Наиболее вероятной причиной этого было сведение баланса
обоих ведомств для выплаты денежного жалования.
Результатом данного административного порядка являлось то, что казачьи подразделения одного города в ряде случаев имели разное ведомственное подчинение. Например,
в Ельце старейшими отрядами были один приказ конных
казаков (280 чел. с тремя сотниками и головой стрелецким
29
Курбатов О.А. Тульский полк драгунского строя в 1630-х — 1650х годах // Большая засечная черта. Россия на переломе эпох. Всероссийский форум (Тула, 29 сентября — 2 октября 2019 г.): Сборник докладов.
Тула, 2019. С. 54–60.
30
Евдокимов Р.Н. Казачьи формирования Стрелецкого приказа. С.
13, 14.

20

и казачьим) и станица беломестных казаков (атаман и 57
бойцов), которые ведались в Стрелецком приказе. Разрядному приказу подчинялись 19 поместных атаманов и казаков,
а также 50 «задонских» казаков, которые служили в сотнях
с елецкими детьми боярскими. Наконец, две станицы «ярославских» и «можайских» беломестных казаков (80 чел.) оставались в ведении Казачьего приказа.
Вторая группа приказов, которая ведала казаками, — приказы территориальные: Новгородская четверть,
приказ Большого дворца, приказ Казанского дворца и Сибирский. В рамках каждого из них административная ситуация выглядит более упорядоченной, по крайней мере, подчинения городовых отрядов разным ведомствам не наблюдается. В Сибири казаки составляли вообще большую часть
ратных людей, т. е. 3900 из 6 тысяч человек по состоянию
на 1651 г. На втором месте — города-крепости Казанского
приказа, 2800 из 41 тысячи ратных людей. Особенностью
в данном случае является полное отсутствие городовых
казаков в городах Поволжья, основанных во второй половине XVI в., после Казанского взятия. Вместо них приказная администрация прибирала сотни и приказы конных
стрельцов, которые в данной местности являлись полным
аналогом «полковых конных казаков с пищальми» южнорусских и северо-западных гарнизонов. Казаки появились
здесь только в период строительства Симбирской оборонительной черты в 1648–1651 гг. в 13 опорных пунктах (городах
и острогах). Кроме того, в смету казаков Казанского дворца
были включены 440 терских и гребенских казаков Терского
острога. Чуть раньше были сформированы почти целиком
казачьи гарнизоны Нижнего Ломова и Тамбова, построенных в 1635–1636 гг. на дворцовых землях и в силу этого вошедших в подчинение приказа Большого дворца. По всей
видимости, их численность составила не менее тысячи человек в полковой и сторожевой казачьей службе31. Полко31

В 1655 г. из Тамбова и Нижнего Ломова было собрано для службы в солдатских полках 900 неверстанных в службу «казачьих детей»
21

вые и сторожевые казаки приказов Большого и Казанского
дворца в значительной мере были укомплектованы «татарами и мордвой» — представителями местного нерусского населения32.
Особенностью казачьих подразделений Новгородского
приказа было их происхождение, схожее с происхождением
станиц Казачьего приказа33. Старые казачьи приборы и сотни XVI в. были разгромлены в Смутное время во время захвата шведами приграничных крепостей, и единственным
осколком прежнего устройства оказались три десятка себежских казаков, выселенных на Опочку после сдачи Себежа
полякам. Новые городовые казачьи отряды были сформированы целиком за счет станиц вольных казаков, которые несли отчасти конную, отчасти пешую службу. К началу 1650-х
гг. их насчитывалось 650 чел. в четырех городовых отрядах:
в Новгороде Великом, на Ладоге, во Пскове и на Опочке.
Псковские (95 чел.), опочецкие (70 чел.) и большая часть
из 380 новгородских казаков несли конную службу, а другая
половина новгородских и ладожские — пешую. Таким образом, казаки составляли примерно пятую часть всех ратных
людей, подчиненных Новгородской чети (3200 чел.), остальные были стрельцами и пушкарским чином.
Городовые отряды делились на станицы во главе с атаманами и есаулами, которых выбирали сами казаки и утверждали затем в приказе. Число станиц в каждом городе
было фиксированным, они сохраняли изначальную организацию и комплектовались потомками ветеранов Смуты.
В отличие от большинства казаков Казачьего приказа, казаки северо-запада, как конные, так и пешие, находились в постоянной готовности к «дальней» службе, исправно получая
(РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 164. Л. 96, 97).
32
Мизис Ю.А. Система комплектования служилых людей на юге
России в XVII в. // История: факты и символы. Рецензируемый научно-теоретический и прикладной журнал. 2021. № 1 (26). Елец, 2021. С.
76–87; Фролов Д.В. Казаки Саранска и Саранской засечной черты. С.
284–287.
33
См. раздел 2.1 настоящей монографии.
22

соответствующее жалование из Новгородской четверти; несколько псковских атаманов и казаков получили настоящие
поместья.
Подводя итог обзору казачьих подразделений, укажем,
что в их среде удалось выявить минимум четыре организационные формы городовой и полковой службы. Пожалованные поместьями атаманы и казаки, в первую очередь «белозерцы», служили отдельными сотнями в воеводских полках.
Эти сотни были целиком устроены по образцу поместной
конницы, с головами из выборных дворян.
Особое устройство имели станицы сторожевых казаков. Они состояли из нескольких казаков каждая, либо сторожевые казаки включались по два-три человека в сводные
станицы с детьми боярскими34. В сотни или в крупные станицы во главе с атаманами такие отряды не объединялись,
поскольку служили в степи посменно.
Самые старые по дате основания казачьи отряды были
устроены по образцу стрелецкого войска, поскольку появились одновременно с городовыми стрельцами. Эти казаки
служили в сотнях во главе с сотниками из детей боярских,
которые могли соединяться в приказы во главе с головами
из дворян. Сотни делились на пятидесятки и десятки во главе с соответствующими строевыми командирами из самих
казаков. Десяток имел скорее фискальное, чем тактическое
значение: известно, что нередко по десяткам была организована круговая порука служилых людей.
Другой традиционный тип организации казачьих ватаг — степной, полностью взятый из практики татарских
казаков. В ее основе — станица из нескольких десятков человек во главе с атаманом и есаулом. Подобную организацию
сохраняли «беломестные» атаманы и казаки XVI в., а также
отряды, принятые на царскую службу сразу после Смуты
и после Смоленской войны 1632–1634 гг. В походе несколько станиц вольных казаков могли объединяться в «войско»
34

Акты Московского государства. (Далее — АМГ). Т. 1. СПб., 1890.
С. 6, 7 (№ 4), 15–17 (№ 13).
23

во главе с наказным атаманом, что примерно соответствовало приказу стрельцов или конных казаков.
В силу того что два типа казачьей организации сосуществовали уже не меньше столетия, они стали влиять друг
на друга. В Сибири правильно организованными казачьими
сотнями командовали не сотники из детей боярских, а атаманы, выбранные самими казаками, — и эти сотни нередко
назывались станицами35. Крупные станицы новгородских и,
возможно, некоторых других казаков делились на десятки
и пятидесятки, чего мы не наблюдаем в вольных казачьих
сообществах.
Интересно, что сами казаки неравнодушно относились
к вопросам своей организации. Сохранилась челобитная
тех самых себежских казаков, которых перевели на Опочку
после Смуты — при этом со станицей опочецких казаков
они не объединились. Летом 1636 г. десятник Михаил Собакин от своего имени и от лица 27 сослуживцев пожаловался
в Разряд, что «рядовой казак из нашие братьи» Давыд Затеплинский, получая в Москве жалование на отряд, 7 сентября
1634 г. добился для себя грамоты на чин атамана с указанием выбрать себе в помощники есаула. Есаулом без спроса
остальных казаков стал Артемий Нечаев. Чин десятников
при этом был упразднен, и они потеряли положенную надбавку к жалованию — 50 копеек на человека: эти «свершки»
или «десятничные деньги» Давыд поделил со своим есаулом,
взяв, видимо, рубль, а есаулу отдав полтину. Чтобы добиться
справедливости и вернуть все по-прежнему, десятники обратились к истории своего подразделения: «Служили, Государь, блаженные памети при Государе царе и великом князе
Иване Васильевиче всеа Русии, и при Государе царе Федоре Ивановиче всеа Руси деды и отцы наши, и мы, холопи
твои, и тебе, Государю, и до сех мест всякие твои государевы
службы, городовую и посылошную конную службу. А атаманов, Государь, и ясаулов у нас, холопей твоих, искони веку
35

Никитин Н.И. Служилые люди в Западной Сибири XVII в. Новосибирск, 1988. С. 31.
24

и до сех мест не бывало, а были, Государь, у нас выбраные
меж себя десятники. А ведали нас во всем твои государевы
воеводы».
В Разряде эту просьбу восприняли должным образом,
но передали дело на рассмотрение опочецкому воеводе
Григорию Чирикову, потребовав от него заодно выяснить,
«по какому указу у себежских казаков атаман и ясаул учинен, и в котором году»36. Неизвестно, чем дело закончилось
в 1636 г., однако к 1654 г. на Опочке существовали уже две
станицы казаков — опочецкая атамана Якова Шамихина (40
чел.) и себежская атамана Давыда Затеплинского (30 чел.).
По всей видимости, у администрации стремление к унификации штатов взяло верх над курьезной приверженностью
ратных людей к «старине», а атаман Затеплинский оказался
не таким уж и «рядовым» казаком.
В заключение следует отметить, что к середине XVII в.
все указанные типы тактической организации уже считались
устаревшими — как и сам по себе разряд «казаков полковой
и городовой службы». В эпоху Смоленской войны в России
появился новый тип ездящей пехоты — драгуны37, — который имел более эффективную организационную структуру
и вооружение. Не случайно казаков, подчиненных Иноземскому приказу, около 1635 г. уже начали обучать драгунскому строю, а в 1639 г. переформировали в драгунский полк.
В 1646 г. царь Алексей Михайлович планировал оборонять
всю Новую оборонительную (Белгородскую) черту ратными людьми драгунского строя38, и только сложности с ком36

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 83. Л. 129–131.
Малов А.В. Первые сведения о драгунах в России и появление драгун в русской армии XVII в. // Российское государство в XVI — начале XVIII века: Сборник статей к 70-летию Андрея Павловича Павлова.
СПб.; М., 2022. С. 295–316.
38
Малов А.В. Земский собор 1642 года и Записка Алексея Михайловича о ратном деле в контексте военного строительства в России в 40-х
годах XVII века // Белгородская черта: Сборник статей и материалов по
истории Белгородской оборонительной черты. Вып. 5. Белгород, 2020.
С. 186–199.
37

25

плектованием драгунских отрядов на местах заставили скорректировать амбициозный замысел39. Успех новой тактики
в 1654–1667 гг. окончательно привел к отказу от использования прежних сотен и станиц городовых казаков в полковой службе: теперь они либо поступали в полки рейтарского
и драгунского строя, либо оставались в «осадной службе»
в своих городах. Таким образом, станицы во главе с атаманами и есаулами уже в то время становятся одной из форм
внутренней самоорганизации служилых людей в местах их
проживания, стремительно теряя прежнее тактическое значение.

1.2. Отдельные подразделения:
тульский полк драгунского строя
в 1630-х — 1650-х гг.
Создание армии европейского типа, известной в историографии как «полки нового строя», — это до сих пор
малоизученная страница отечественной истории. Важной
составляющей исследовательской работы по данной теме является изучение отдельных подразделений этой категории,
поскольку многие из них являлись уникальными по своему
статусу и боевому пути. Эта глава посвящена полку, который был хорошо известен всему русскому войску второй
трети XVII в., но незаслуженно забыт в современной историографии.
В настоящее время считается, что термин «драгун»
происходит от немецкого слова «Trager» (возчик), искаженного французскими солдатами. В начале XVII в. драгунами назывались воины, которые передвигались верхом,
а сражались пешими, как обычные мушкетеры. Нередко
39

Курбатов О.А. Драгунский строй на Белгородской черте в 1630-х
— начале 1650-х годов // От Донца до Ворсклы: Сборник статей и материалов по истории Белгородской оборонительной черты. Вып. 1. Белгород, 2016. С. 25–36.
26

роты и полки драгун создавались путем простого обеспечения пехотинцев лошадьми. Очень скоро они стали незаменимы в маневренной европейской войне, играя роль
конных «пионеров» для тяжелой конницы в походе и будучи мощным средством огневой поддержки кавалерийских
атак в полевых боях.
В России первые три отряда драгун были сформированы в 1632–1633 гг. как часть действующей армии в Смоленской войне 1632–1634 гг., однако все они после войны так
или иначе прекратили свое существование. Между тем уже
в 1635 г. в Большой полк на Тулу были назначены гусары
и рейтары из шквадроны Христофора Рыльского, сформированной в конце войны из служилых иноземцев и русских
дворян40. Это подразделение имело в своем составе драгунскую роту, что могло послужить образцом для местных служилых людей. В следующем году началось формирование
подобного отряда в самой Туле.
Кадровой основой для него послужили поначалу две
группы служилых людей, издавна поселенных на окраине
города, возле деревни Чулковой, — это так называемые днепровские казаки и тульские черкасы. Ранние известия об их
существовании относятся к 1587 г. (слобода тульских черкас)
и к 1599 г. (днепровские казаки при строительстве ЦареваБорисова)41. Интересно, что черкасы считались людьми
«старого выезду» 42 — в отличие от днепровских казаков
и служилых «немцев», которые жили на Туле до 1631 г. Все
тульские отряды, а также дедиловские черкасы приняли активное участие в движении Пашкова и Болотникова в 1606–
1607 гг.43; с 1613 г. они регулярно упоминаются в разрядных
40

КР. Т. 2. Стб. 758.
Евдокимов Р.Н. Днепровские казаки Тулы в первой половине XVII
столетия: особая группа служилых людей Московского государства //
Российская история. 2015. № 5. С. 36.
42
КР. Т. 1. Стб. 879.
43
Новые материалы по истории восстания И.И. Болотникова. I: Документ Разрядного приказа // Исторический архив. Т. VIII. М.; Л., 1953.
С. 24, 35, 46.
41

27

книгах44. К 1630 г. в Туле насчитывалось 60 черкас и 73 днепровских казака45.
С 1635 г. рядом с ними стали селить «солдат пеших, которые были под Смоленском до отходу»46 — по всей видимости, тех ветеранов, которые сами выразили желание остаться на службе. В качестве поощрения им сохраняли прежние
звания (рядовые, капралы, ротные заимщики и т. п.) и вместе
с этим довольно высокое кормовое жалование. Уже в 1636 г.
сводный отряд возрос до 375 чел. Через год к нему же была
причислена станица смоленских казаков — перебежчики
в русский стан под Смоленском, выданные боярином Шеиным польскому королю по капитуляции, но бежавшие затем в Рославль. Это увеличило численность приказа до 400
и более человек47.
Не позднее 1636 г. его головой был поставлен дворянин
Иван Макарович Ртищев. Это назначение было не случайным: дмитровец Ртищев служил рейтаром в первой (полковничьей) роте полка Шарля де Эберта, прошел обучение
конному строю европейского образца и принял активное
участие в боях под Смоленском48. «На приказ» к черкасам
и казакам в Тулу он был назначен, скорее всего, за ранение
в бою. Сохранилось судное дело Ртищева против большей
части людей его «приказа», подавших на него общую и более 200 индивидуальных челобитных49. Помимо денежных
вымогательств и побоев, служилые обвиняли его в том,
что «называет нас всех ворами и бражниками и зерщиками
и ни единово человека в приказе доброго не сказал — всех
нас назвал ворами!» Надо сказать, что, судя по числу
44

Разрядные книги 1598–1638 гг. М., 1974. С. 246, 247, 277, 278.
КР. Т. 2. Стб. 308.
46
КР. Т. 2. Стб. 838.
47
Евдокимов Р.Н. Смоленские казаки в 30–50-е гг. XVII столетия:
характеристика особой группы служилых людей Московского государства // Вопросы истории. 2016. № 9. С. 144–149.
48
Благодарю за предоставленные сведения сотрудника РГАДА Е.Н.
Горбатова.
49
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 102.
45

28

заведенных на казаков и солдат судных дел, у головы были
все основания жестоко поднимать дисциплину среди своих
подчиненных.
Вместе с тем в приказе началось постоянное воинское
обучение по европейскому образцу в конном и пешем строю,
чем Ртищев непосредственно заведовал. На одной из очных
ставок Горячка, как прозвали Ртищева, в запальчивости заявил: «Допроси-де их: хто их солдатцкому и дрогунскому
строю учил?». Непреклонные челобитчики из старых солдат
ответили: «Учили-де нас в розных полкех, а на Туле-де черкас и днепровских козоков учили копраны и редовыя»50. Однако позже, в 1647 г. упоминаются капралы и барабанщики
из Тулы «прежнево Иванова ученья Ртищева»51. Правительство полностью признавало его заслуги, поручив Ртищеву
создать драгунский отряд из крестьян Сокольского острога
уже в качестве воеводы. Кроме того, известно, что в марте
1636 г. жалование тульским ратникам повез из Москвы ротмистр «нового выезду» Савелий Долматский (он же Савва
Далматов, известна его немецкая фамилия — Арнт)52. Похоже, бывший сослуживец Ртищева по рейтарскому полку также принял участие в обучении ратных людей — не случайно
именно ему доверили весь отряд в 1639 г., когда было принято окончательное решение о преобразовании его в драгунский «приказ».
4 июня 1639 г. тульский полковой воевода кн. Д.М. Черкасский получил указ из Москвы быть «у тульских черкас,
и у днепровских казаков, и у смоленских атаманов и казаков,
и у салдат, которые… служат с тульскими черкасы, ротмистру Савелью Долматову на Иваново место Ртищева».
Сам ротмистр и привез эту грамоту, а вместе с ним прибыли на Тулу иноземцы: капитан, 4 поручика и 3 прапорщика.
Долматову поручалось и офицеров, и урядников, и рядовых
50

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 102. Л. 23, 92.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 227. Л. 3.
52
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 49. Л. 940 об. («ротмистры рейтарского
полку… Савелей Арнт, Долматов он же»), 1341 (жалование на Тулу).
51

29

«ведать драгунским [строем] с немецкого звычья, в[елеть(?)]
росписать их всех в четыре [роты… А как ему (?)] наказанье чинити, и то[т указ (?)], а по-немецки имянуетца куль
или уложенье, дан ему из Иноземского приказу за дьячьею
приписью»53. Таким образом, ротмистр (вскоре повышенный
до майора) получал полномочия прежнего казачьего головы. Но замечательно, что при этом весь его отряд переводился в ведение Иноземского приказа, а традиционный наказ
оформлялся в виде «уложения», должным образом оформленного дьяками.
«Приказом» в смысле воинского подразделения называлась на Руси любая часть служилых людей «по прибору», подчиненная, или «приказанная», «голове»; по тому же
принципу отряд Далматова продолжал считаться приказом.
Однако, с точки зрения ратного строя, весь отряд мог поначалу считаться ротой. Когда же приказ разделили на четыре роты, он стал «шквадроной» (батальоном или эскадроном), которой обычно командовал уже майор. Наконец,
в пяти- и шестиротном составе тульские драгуны по праву
стали считаться полком: подобные же пятиротные полки,
только более многочисленные, формировались в 1639–1648
гг. и из «кормовых» (временной службы) драгун на южной
границе.
Первое время приказ оставался четырехротным.
К 1644 г. численность его была увеличена за счет 55 чулковских крестьян, которые, сохранив свои земельные наделы
и дворы, записались в драгунскую службу54. Затем тулян усилили служилые черкасы из Дедилова (50 чел.) и Михайлова
(110 чел.). Согласно росписи 1651 г., полк во главе с дворянином Василием Григорьевичем Голохвастовым насчитывал 3
капитана, 3 поручика, 4 прапорщика, 10 сержантов, оружейного дозорщика, по 3 подпрапорщика и барабанщика. Судя
по числу сержантов, он делился уже на пять рот (около 600
человек).
53
54

РГАДА. Ф. 210. Оп. 10. № 39. Л. 6, 7.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 1111. Л. 98.
30

В апреле 1653 г. Голохвастова сменил55 подполковник
Рафаил (в крещении Обросим) Ананьевич Корсак. Выезд
на Русь и крещение этого полковника пришлись на 1650 г.56,
когда в Москву устремились шляхтичи, потерявшие свои
«маетности» на Украине. Судя по всему, он получил в Иноземском приказе наказ и артикулы, сохранив судные полномочия над драгунами57. Уже вскоре после принятия командования полковой воевода боярин В.Б. Шереметев отметил
Корсака как полковника, который «у тульских драгунов…
учит гораздо»58. Последним командиром тульского приказа в драгунском строе стал полковник Арист Фамендин,
сменивший Корсака в начале 1658 г. Помимо оружия, знамен и барабанов, он должен был взять в Приказной избе
«всякие судные дела вершенныя и невершеныя, и с судных
дел пошлинныя денги, и остаточныя всякия денги, что есть
налицо, или нанос, что в доимки». Фамендин, войдя в курс
полковых дел, разделил драгун уже не на пять, а на шесть
рот, добрав по обычаю недостающих урядников из самих
драгун59. Впрочем, в октябре 1658 г. последовал указ о полном переводе полка из Тулы в Белгород и преобразовании
его в полк («шквадрону») рейтарского строя60.
Служба на Туле для начальных людей — иноземцев
считалась даже более почетной, чем служба кормовых (непоместных) иноземцев в Москве: по их словам, «нам, холопем твоим, месячной корм наперед московских кормовых
иноземцев давано, потому что мы, холопи твои, живем
у тульского драгунского строю безпрестанно». На содержание приказа шла весьма крупная сумма, которую ежегодно
присылали из столицы — в Туле местных доходов для этого
55

РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 33. Л. 16–40.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 53. Л. 573.
57
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 909. Л. 573.
58
АМГ. Т. 2. СПб., 1894. С. 334.
59
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 870. Л. 532–540.
60
Бабулин И.Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658–
1659 гг.). М., 2015. С. 80.
56

31

было явно недостаточно. Так, на 7159 г. драгуны получили
«годового денежного жалования» 3138 рублей (на 605 чел.
по разным «статьям») и «годового корма» 2650 рублей (по 5
рублей на 530 чел.). Чулковским крестьянам «корм» не полагался, «потому что за ними пашни по десятине за человеком» (38 чел.), а у смоленской станицы «корм» был объединен с годовым жалованием (37 чел.)61. Начальные люди
получали жалование отдельно, помесячно, что увеличивает
общий годовой расход на полк до 6500 рублей и более.
Зато и к боевым действиям тульский отряд привлекался
постоянно. Еще при Ртищеве они ходили в походы на Епифань и Ливны, строили Усерд (1637 г.). В 1638 и 1639 г. привлекались к ремонту Завитая и другим работам непосредственно под Тулой. В 1644 г. по роте драгун сопровождали
две дворянские сотни, которые раз в месяц отправлялись
из Тулы на Ливны62. В 1646 г. полк Далматова принимал участие в постройке вала между Белгородом, Болховцом и Карповом, в 1647 г. — в сооружении Царева-Алексеева (Нового
Оскола) и далее также ежегодно выступал к Белгородской
черте. В 1654 г. «днепровские драгуны» (как называли полк
Корсака) вошли в состав армии боярина В.Б. Шереметева,
приняли участие в постройке Нежегольска, затем в двух
кампаниях на Правобережной Украине (1655 г.) бились
под Ахматовом на Дрожи-поле, под Егольней, Гусятином63,
Езерной64. В 1657–1658 гг. полк в составе войска кн. Г.Г. Ромодановского дважды ходил на Левобережную Украину (Переяславский и Прилуцкий походы), а после преобразования
в рейтарский отправился туда уже в третий раз за год.
В отличие от «классических» драгун, которые, по сути,
являлись ездящей пехотой, тульские нередко выполняли роль обычной конницы — наравне с отрядом «кормовых» донских и яицких казаков, поселенных в Туле около
61

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 875. Л. 38–52.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 1111. Л. 92, 93, 61.
63
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 549. Л. 218–221.
64
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 296. Л. 156.
62

32

1635 г. Возможно, в этом сказалась рейтарская «специализация» двух первых командиров отряда. На походе они несли патрульную, сторожевую и разведывательную службу,
при штурмах бились как пехота, а в полевых боях — и в конном, и в пешем строю. Собственно, именно эта их универсальность и признание заслуг и стали основной причиной
перевода в рейтарский строй — более престижный по сравнению с драгунским. Снаряжены драгуны были по новейшим для того времени европейским образцам: у них были
крупнокалиберные («харчистые») мушкеты или карабины с кремневым замком, лядунки для бумажных патронов
и шпаги65.
Таким образом, крайне пестрый по происхождению
отряд, вызывавший к тому же серьезные нарекания в плане дисциплины, за 20 лет непрерывной службы превратился в одну из наиболее боеспособных и известных в армии
частей — несмотря на свои небольшие размеры. Основной
причиной его формирования стала необходимость повысить боевую эффективность городовых казаков и солдат,
поселенных под Тулой. В итоге был создан полк, вооруженный и обученный по европейскому образцу, находившийся
в постоянной боевой готовности на важнейшем, центральном участке «татарской» границы. Правительство не жалело
на его содержание средств, составлявших заметную долю
в военном бюджете. В целом о «тульском драгунском строе»
правомерно говорить как об одном из знаковых зародышей
будущей русской регулярной армии — постоянных войсковых частей западноевропейского образца.

65

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 870. Л. 536–540.

Раздел 2.
Казачьи формирования в годы
Русско-польской и Русско-шведской
войн (1654–1667 гг.).
Общие тенденции развития
2.1. Казачьи подразделения
Новгородского разряда в 1654–1667 гг.
Новгородский разряд — административно-территориальный военный округ второй половины XVII в., включавший в себя земли северо-запада Русского государства: Новгородские пятины, Псковскую землю с многочисленными
пригородами, а также небольшие уезды Великих Лук, Торопца, Ржевы Пустой, Ржевы Володимеровой, а с 1656 г. — Твери, Торжка и Старицы. Помимо дворян-помещиков, стрельцов и пушкарского чина, на территории разряда постоянно
дислоцировалось несколько отрядов ратных людей, известных под названием «казаки».
Происхождение казачьих отрядов в Новгородской земле (середина XVI — первая половина XVII в.). Городовые казачьи отряды — сотни, «приборы», затем «приказы» — появились в Русском государстве одновременно со стрелецкими в середине XVI столетия. Они получили аналогичные
стрелецким организацию и порядок обеспечения, а также
вооружение — ручные пищали. Основным их отличием
являлось наличие лошадей, что позволяло нести не только
34

гарнизонную («осадную»), но и полевую («полковую») службу, т. е. выступать в дальние походы; в этих случаях они сопровождали конницу, вооруженную саадаками (луками),
и при необходимости поддерживали ее огнем.
В Новгородской земле первый городовой казачий отряд
упомянут в 1555 г.: «прибор» торопецких казаков головы
Ивана Безкунникова (150 чел.)66. В 1577–1580 гг. упоминаются казаки из гарнизонов Корелы, Орешка, Невеля, Полоцка
и острогов вокруг этого города (Копье, Сокол, Усвят, Озерищи и Нещерда)67, а также в ливонских крепостях Говье (Анзель) и Пернов68. Подобно стрельцам, казаки прибирались
из «вольных гулящих людей», делились на десятки, пятидесятки и сотни, во главе них стояли сотники и головы из детей боярских. Они жили отдельными слободами и централизованно получали денежное и хлебное жалование.
Казаки северо-запада России приняли активное участие
в событиях Смутного времени. Однако пограничные крепости, в которых базировались их отряды, были постепенно
захвачены шведами. В связи с этим по окончании Смутного
времени «досмутных» казачьих отрядов здесь не осталось.
Новые части были сформированы целиком за счет станиц
вольных казаков, чья организация радикально отличалась
от стрелецкой.
Уже в 1606 г. в войсках Пашкова, Ляпунова и Болотникова началась стихийная организация служилых людей
по образцу вольных казачьих сообществ Дона и Волги.
Во главе каждой станицы стоял выборный атаман, который назначал себе помощника-есаула. Численность станиц
обычно не превышала нескольких десятков бойцов, хотя
66
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. (Далее — ДАИ). Т. I. СПб., 1846. С.135 (№ 80).
67
Ливонский поход царя Иоанна Васильевича Грозного в 1577 и
1578 годах // Военный журнал. 1853. № 5. С. 100; № 6. С. 89; Памятники
истории Восточной Европы. (Далее — ПИВЕ). Т. III. Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод) 1571–
1580 гг. М.; Варшава, 1998. С. 28, 29, 42. 43.
68
ПИВЕ. Т. III. С. 60, 92, 93, 108, 109.

35

встречались и отряды покрупнее. В Великом Новгороде
первый такой отряд — казачий «прибор» атамана Тимофея
Шарова (200 чел.) — появился уже во времена царя Василия
Шуйского и воеводы кн. М.В. Скопина-Шуйского. Похоже,
он состоял из казаков, присягнувших правительству после
поражений 1606–1607 гг. Казаки Шарова активно сражались
в 1608–1611 гг., но после взятия Новгорода шведами — и гибели их атамана — были вынуждены уйти под Ярославль,
примкнув к земским ополчениям69.
В 1613 г. целый ряд казачьих отрядов проник в новгородские и псковские места с нескольких направлений:
под Тихвин, к Бронницам, под Гдов. По окончании боевых
действий в 1617 г. на северо-западе осталось около тысячи
казаков, они-то главным образом и послужили основой казачьих городовых отрядов Новгородского разряда.
Новгородский и ладожский казачьи гарнизоны составили тихвинские «плавные казаки». После героической обороны Тихвина 1613 г. казаки создали речную флотилию и развернули партизанскую борьбу на шведских коммуникациях.
Когда в 1617 г. шведы передали царским властям Новгород
и Ладогу, в Новгороде поселилось пять казачьих станиц (372
чел., затем 325 чел.), а в Ладоге — одна, затем две станицы
(до 124 чел.). Крупный отряд находился во Пскове. На 1618 г.
он также состоял из пяти казачьих станиц, которые делились на конных и пеших казаков: 84 конных и 149 пеших рядовых. Южнее в состав опочецкого гарнизона были приняты
ратные люди из Себежа, сданного полякам по Деулинскому
перемирию 1618 г. Долгое время в списках его числилось 70
казаков «опочецких и себежских»70.
Помимо Новгорода и Пскова с пригородами, казачьи отряды обосновались на Луках Великих. Они прибыли с Невеля, поскольку последний был передан полякам
69
Курбатов О.А. Ратники князя С.В. Прозоровского — защитники
Ростовского Борисоглебского и Тихвина монастырей в 1611–1614 гг. //
Преодоление Смуты в России в начале XVII века. М., 2012. С. 54–58.
70
КР. Т. 1. Стб. 175–178, 521–524, 640–643, 1134–1136.

36

в 1618 г.; Луки, сожженные в 1610 г. во время Смуты, были
восстановлены, и свыше 200 казаков значительно усилили
их гарнизон. В 1633 г. русские снова захватили Невель и отдали его по Поляновскому мирному договору 1634 г. Созданный за время Смоленской войны отряд «невельских казаков» — 57 человек с атаманом — был также особой станицей
поселен на Луках. С 1631 г. 119 луцких атаманов и казаков
числились верстанными поместными окладами, но фактически поместья получили не более 30 человек — остальные
продолжали служить с денежного и хлебного «корма»71.
Конные и пешие казаки составляли значительную долю
в структуре вооруженных сил северо-запада Русского государства. Устройство их станиц не было унифицировано,
однако сами отряды сохранялись в неприкосновенности:
в этом боевом братстве, сложившемся в годы Смуты, заключался залог боеспособности поселенных подразделений. Такие же станицы беломестных «можайских» и «ярославских»
(по местам разбора и верстания) казаков в городах Замосковного края, в заоцких и украинных состояли в ведении
Челобитенного приказа и первое время имели маргинальный характер: с мизерным жалованием, отчасти без оружия,
они были едва пригодны к «осадной» службе. Напротив,
казаки северо-запада, как конные, так и пешие, находились
в постоянной готовности к «дальней» службе, исправно получая жалование из Новгородской четверти; несколько десятков наиболее именитых атаманов и казаков в Псковском
и Луцком уездах были даже реально поверстаны поместьями. Стремясь сократить окладные расходы Новгородского
приказа, правительство боярина Бориса Морозова в январе — феврале 1648 г. выдвинуло проект отмены казакам
и ряду других служилых категорий этого ведомства денежного и хлебного жалования в обмен на земельные наделы.
Однако Соляной бунт в Москве и ряд других восстаний
71
Малов А.В. Ратные люди Великих Лук накануне Смоленской войны (от разбора служилых «городов» 1630 г. до начала военных действий
в октябре 1632 г.) // АРИ. Вып. 8. М., 2007. С. 98–156.

37

положили закономерный конец подобным инициативам72,
и больше правительство царя Алексея Михайловича к ним
не возвращалось.
Городовые казачьи отряды в 1654 — начале 1659 г.
Накануне Русско-польской войны 1654–1667 гг. в Новгороде числилось 380 казаков конных и пеших, а в Ладоге — попрежнему 100 пеших. Во Пскове оставалось всего 95 «верстанных и неверстанных» конных казаков (в том числе несколько поместных), а на Опочке — 40 опочецких казаков
с атаманом Яковом Шамихиным и 30 себежских казаков
атамана Давыда Затеплинского. Эти почти 650 человек (400
конных и 250 пеших) получали денежное жалование из доходов Новгородской четверти. Хлеб же им выдавали из государевых дворцовых запасов, поскольку «четвертных» доходов было мало и покупать зерно на торгу в необходимых
объемах не получалось.
Великолуцкие конные казаки ведались в Разрядном
приказе, и несколько десятков из них были наделены поместьями. Уже по сметам 1651 г. в этом отряде насчитывалось
337 атаманов, есаулов и казаков, в том числе 142 «верстанных» и 195 «кормовых». Среди последних была и невельская
станица. К 1653 г. численность всей луцкой казачьей корпорации возросла до 383 человек.
Во внутреннем устройстве казачьи отряды сохраняли
станичную организацию. Особенностью новгородских станиц было деление на десятки во главе с десятниками. Все
станицы одного города в мирное время подчинялись отдельному казачьему голове, который ведал их в судебном
отношении. Должность казачьего головы считалась «приказной» для дворян Новгородского разряда и приносила
немалые доходы; головы периодически менялись, подобно
воеводам. Сотни городовых казаков приняли участие в боевых действиях начиная с летнего похода 1654 г.: большей
частью в Новгородском полку В.П. Шереметева, а опочецкие — в полку псковских воевод.
72

ДАИ. Т. III. СПб., 1848. С. 129–147.
38

В полках станицы одного города объединялись в отдельные сотни во главе с сотенным головой из дворян, вне зависимости от численности. Например, луцкая сотня в Брестском походе 1655 г. насчитывала 323 человека, а псковская — 80 человек. Однако пешие и конные казаки служили
в особых подразделениях: в том же 1655 г. новгородскими
пешими казаками командовал голова Иван Володимеров,
а конными (177 чел.) — голова Мирон Поскочин.
Характер казачьей службы быстро поставил их на особый счет у царских воевод. Казачьи станицы представляли собой вполне боеспособную конницу, пусть и с ограниченным вооружением (только сабли и самопалы, очень
редко пистоли), но получали денежное и хлебное годовое
жалование, подобно стрельцам. Это давало возможность
оставлять их на службе в зимнее время, когда дворянской
коннице требовался отпуск в поместья. С началом Русскошведской войны 1656–1658 гг. правительство предприняло меры по повышению их боеспособности. В частности,
ладожские пешие казаки, которые поступили летом 1656 г.
под начало воеводы Петра Потемкина, были обеспечены
лошадьми и к концу войны (весна 1658 г.) представляли собой уже конный отряд73.
Осенью 1658 г., когда главные силы Новгородского разряда находились под Нарвой при «посольских съездах»
(в Валиесари), вспыхнул мятеж украинских черкас и «присяжной» шляхты в Литве. Чтобы не потерять важные пункты на Западной Двине, псковский воевода кн. И.А. Хованский срочно отправил к Опочке и Себежу сводный отряд
головы Алексея Нащокина, в котором сотне новгородских
новокрещенов (85 чел.) было придано свыше 700 луцких,
новгородских, псковских, опочецких и донских казаков
(10 ноября 1658 г.)74. На фоне поместной конницы Псков73
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII
в. Конница. С. 63–67.
74
Курбатов О.А. Русско-польская война 1654–1667 гг. М., 2019. С.
117–121.

39

ского полка, которая в январе 1659 г. сократилась до тысячи
всадников сотенной службы, они представляли собой значительную силу, способную решать уже самостоятельные
оперативные задачи.
Уникальный документ — послужные именные списки
по сотням, составленные сотенными головами после победы под Мядзелами 29 января 1659 г., — позволяет подробнее
рассмотреть устройство казачьих отрядов Новгородского
разряда накануне реформы 1659 г. — как раз в моменты их
отправки на Опочку и самой битвы75. Подсчеты, сделанные
по именным спискам, надежно проверяются сводными цифрами смотренного списка полка кн. Хованского76.
Сотня новгородских конных казаков новгородского
дворянина Мирона Парамоновича Поскочина включала две
казачьи станицы: Федора Клементьева (1 есаул, 5 десятников
и 45 казаков) и Тимофея Болотова (9 десятников и 79 казаков). Остальные казаки-новгородцы, как и отряд ладожских
казаков, в 1658 г. несли службу в Ижорской земле и в состав
Псковского воеводского полка не входили.
Станицу псковских казаков атамана Василия Евстафьевича Рудакова (1 есаул, 84 рядовых казака) возглавлял сотенный голова пусторжевец Семен Иванович Зубатов. Шестеро псковских казаков числились в «нетях». Опочецкими
казаками атамана Игнатия Федоровича Кострова (1 есаул, 1
подзнаменщик, 51 рядовой)77 командовал также пусторжевец Григорий Андреевич Шетилов.
Сотню луцких казаков возглавлял псковский дворянин
Ермола Иванович Байков, она состояла из станицы атамана Федора Юлина, в которую входили еще есаул и 148 рядовых казаков. Ко времени битвы при Мядзелах в «нетях»
75

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 488. Л. 102–136, 211–221.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 351. Л. 69–71.
77
В 1656–1662 гг. на Опочке числилось от 86 до 102 казаков, однако
часть из них была обязана нести по сменам конную службу: в 1656 г. в
Резице и Полоцке, а в 1662 г. в Лютине (Сборник Московского архива
Министерства юстиции. (Далее — Сборник МАМЮ). Т. VI. СПб., 1914.
С. 434, 435, 438).
76

40

из этой сотни оказались 103 поместных и «кормовых» казака — но нельзя однозначно утверждать, что все они отсутствовали в полку без уважительной причины. Целиком же
городовой луцкий отряд насчитывал в это время 317 всадников, из которых половина состояла в гарнизоне Вильны
и при охране царских послов78.
Городовые казачьи сотни были усилены мощным отрядом донских казаков Псковского полка, у которых роль сотенного головы исполнял майор Максим Андреевич Лошаков. Под его началом служили две станицы: атамана Леонтия
Филиппова (1 есаул, 1 войсковой подьячий, 1 знаменщик,
201 рядовой казак) и атамана Ануфрия Степанова (1 есаул,
69 казаков).
В составе Псковского полка Новгородского разряда казачьи сотни были разделены между двумя воеводами-товарищами. Старшему воеводе, стольнику князю Ивану Андреевичу Хованскому, номинально подчинялись луцкая, новгородская и донская сотни; в полк его «товарища», окольничего князя Тимофея Ивановича Щербатова, входили псковские
и опочецкие казаки. Когда полководцы уряжали свои полки
перед битвой, на первый план вышел показатель боеспособности этих отрядов. В итоге в состав ертаула (авангарда)
были включены новгородские, псковские и донские казаки — составившие более половины его боевой численности; послужные списки опочецкой и луцкой сотен слишком
лаконичны, чтобы определить их место в этом построении.
Однако данные о других боях показывают схожую картину.
Так, в 1655 г. под Брестом (13 ноября) луцкие казаки головы жильца Кузьмы Козлова были отправлены вперед всех
отрядов и «задор учинили» литовской коннице79; в 1657 г.

78
Луцкие казаки в Вильно (50 чел.), луцкие казаки в охране послов
(100 чел.) (РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 164. Л. 243, 244, 310, 311; Оп. 17. №
214 Л. 1, 2).
79
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. СПб., 1861. С. 664, 668,
670, 674.

41

под Валком (9 июня) донские казаки, шедшие за авангардом,
выбили из деревни полк шведских драгун80.
Таким образом, в первый период боевых действий
(1654 — начало 1659 г.) численность и организация городовых казачьих отрядов существенно не изменились. Это
диктовалось бюджетными условиями: в Новгородской
четверти не было средств для увеличения жалования, зато
боевые и небоевые потери своевременно восполнялись
за счет новых верстаний. По сути, городовые казаки стали «постоянной» конницей Новгородского разряда, наподобие как стрельцы — «постоянной» пехотой. Боевая обстановка потребовала перевода пеших казаков в конный
строй.
В полках порядок использования городовых казаков
получил свои особенности по сравнению с поместной конницей. Во-первых, они могли нести круглогодичную службу
вдали от своих слобод и селений, получая положенное кормовое жалование в полках и гарнизонах. Во-вторых, в составе крупных соединений они нередко играли роль ертаула.
К 1658 г. конные казачьи сотни Новгородского разряда из частей поддержки поместной конницы превратились в отряды, способные выполнять особые оперативные задачи.
Реорганизация городовых казачьих отрядов в 1659–1661
гг. Примерно в марте 1659 г. в Новгородском разряде стартовала первая крупная реорганизация конницы «полковой
службы». Рейтарские полки в предыдущих кампаниях показали свою высокую боеспособность по сравнению с массами сотенной конницы; в 1649–1653 гг. был подготовлен
кадровый резерв для замещения офицерских должностей
в новых полках и ротах; к 1659 г. созданы определенные запасы кавалерийского вооружения и доспехов. Вслед за формированием рейтарских частей в Белгородском разряде
(1657–1658 гг.)81 правительство приступило к созданию но80

РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 340. Л. 193, 194.
Курбатов О.А. Очерк истории конных полков «нового строя» русской армии от начала их существования до окончания русско-шведской
81

42

вых полков в Смоленске и Новгородской земле, а затем в Поволжье и Сибири (1659 г.). Офицерский состав присылался
из Москвы, а в рядовые рейтары записывали дворян, неспособных нести «дальнюю службу» без жалования, только
с поместий. Чтобы довести полки до штатного состава, их
дополнили городовыми казаками из всех старых станиц.
В новгородский рейтарский полк Дениса Денисовича
Фонвизина (1000 чел.) поступила большая часть новгородских казаков. Во втором по старшинству, псковско-луцком
по составу полку Томаса Бойта (1000 чел.) оказались городовые казаки из Пскова, Лук Великих и Опочки. Третий
полк, также новгородский, Мартина Реца (800 чел.) включил
в свой состав весь городовой отряд ладожских казаков. Распределение это было, видимо, закреплено соответствующими документами и повторилось при новом сборе войск
в 1661 г. Однако при росписи в роты сословный принцип
уже не соблюдался, и казаки внутри полков не составляли
отдельных отрядов82. Начальные люди не заботились о соблюдении «чести» рейтар в этом плане: дети боярские разных «городов», казаки разных станиц являлись для них
просто рядовыми рейтарами. Судя по челобитной луцких
казаков 1665 г., при переводе в рейтары казачье жалование
заменялось им на рейтарское: «В прошлом, Государь, во 167м году по твоему, Великого государя, указу и по приказу
твоего государева боярина и воеводы князя Ивана Ондреевича Хаванского с товарыщи взяты были мы, холопи твои,
из казаков в рейтары»83. Иными словами, лучане восприняли реорганизацию как полный перевод из казачьей службы
в рейтарскую, а не как временную меру.
Все рейтары бесплатно получали казенное снаряжение — «рейтарскую службу», — которое включало в себя
войны 1656–1658 гг. // Единорог: Материалы по военной истории Восточной Европы. Вып. 3. М., 2014. С. 90–136.
82
См. списки 1-й — 4-й рот полка А.Б. Данилова (псковского, бывшего Т. Бойта) за 6 августа 1660 г. (РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. №
64. Л. 275–360).
83
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 148. Л. 16.
43

колесцовый или кремневый карабин на перевязи с крюком
и пару пистолей в ольстрах; снабжение «латами и шишаками» (кираса и шлем) было эпизодическим, хотя за время
войны в новгородские полки обозы с доспехами регулярно
присылались84. Впрочем, отсутствие доспехов при должной
дисциплине и вооруженности подразделений на боеспособности особо не сказывалось. Холодное оружие — сабли,
а также конское снаряжение рейтары приобретали за счет
жалования.
Избежали записи в рейтарский строй в 1659 г. 96 новгородских, 39 псковских, 35 опочецких и 187 луцких конных
казаков85. Вместе с «вольными» копорскими и сомерскими
казаками и новгородскими черкасами, которые осели в Новгороде и Пскове после войны со Швецией, они составили
в полку Новгородского разряда пять казачьих сотен. Таким
образом, хотя в «казаки рейтарского строя» перевели почти две трети личного состава городовых казачьих отрядов,
командование не стало полностью упразднять казачью «сотенную службу».
В ходе череды «литовских походов» князя И.А. Хованского, которые длились с лета 1659 по март 1661 г., войска
Новгородского разряда понесли большие, в каком-то смысле
катастрофические потери. Одновременно резко ухудшилась
вся стратегическая обстановка как в Литве, так и на Украине, и командование, отказавшись от амбициозных замыслов
«дальних» походов, сосредоточилось в основном на обороне еще удерживаемых крепостей и уездов по «старому» довоенному рубежу. От боярина кн. Хованского летом 1661 г.
требовалось защитить города по Западной Двине и очистить от литовских «волонтеров» уезды к северу от этой
реки. Для этого было необходимо восстановить численность конницы, обескровленной в штурмах Ляховичей,
84
АМГ. Т. 3. СПб. 1901. С. 408 (доспехи рейтар в Полоцке после
службы 1659–1661 гг.), 356, 357, 411; Сборник МАМЮ. С 163 (около
2000 комплектов доспехов во Пскове в 1667 г.).
85
Подсчитано автором по: АМГ. Т. 3. С. 117–119 (№ 126).

44

под Полонкой, Толочином (1660 г.) и в других боях. Поскольку срочно пополнить конные сотни «прожиточными»
дворянами или казаками было проблематично, воеводы сосредоточились на комплектовании рейтарских полков, причем не только верстанием новиков, но и усиленным набором
вольных людей.
Основой для этого плана послужила финансовая махинация, которая раскручивалась на западных границах
с 1656 г.: ратным людям стали платить жалование медными
деньгами. В Новгороде на монетном дворе чеканили сотни
тысяч рублей медной монетой, и в 1660–1662 гг. большая
часть этих денег уходила в полки Новгородского разряда.
Монета стала обесцениваться, так что стандартного рейтарского годового жалования — 30 рублей — хватало ненадолго. Уже в августе 1660 г. князь Хованский выплатил
в Полоцке рейтарам, бывшим при Полонке, по 70 рублей,
бывшим «в посылках» — по 40 рублей, а остальным — по 30
рублей. Причем размер жалования у всех рейтар был одинаков — и у детей боярских, и у казаков. Весной 1661 г. выплаты при верстании в рейтары выросли до 100 рублей86! Таким
образом, финансовый фактор, который ограничивал численность казачьих станиц, перестал действовать, что позволило
резко усилить вербовочную кампанию.
В первую очередь в рейтары перевели всех казаков
«сотенной службы» Новгорода и Опочки и большую часть
луцких и псковских. Во-вторых, в службу поверстали всех
поспевших по возрасту казачьих детей и племянников.
В-третьих, казачьи станицы стали пополнять вербовкой
вольных людей со стороны — чего не было, видимо, со времен Смуты. Уже в апреле 1661 г. Хованский прибрал во Пскове «в рейтары и в казаки 500 чел. псковских и луцких казаков и их детей и братьи и племянников и всяких чинов вольных людей, и вперед велел прибрать с великим поспешеньем,
86
Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства
1661–1663. М., 1911. С. 12; РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. № 64. Л. 275–
360 (списки четырех рот второго рейтарского полка в 1660 г.).

45

чтобы полки рейтарские построить полные»87. По отписке
от 2 мая, «на Луках Великих прибрано вновь в казаки 212
чел., а со старыми казаками 350 чел.»88. Поскольку вербовочная база там была ограничена, боярин стал во Пскове
записывать добровольцев в список луцких казаков, и к середине мая набрал таким образом еще 54 человека89. Общая
численность луцких казаков-рейтар к осени 1661 г. достигла
508 человек90, и похожая картина (но в меньших масштабах)
наблюдается по остальным отрядам.
Рейтарский строй, как и любой «строй» европейского
типа пехоты или кавалерии, предполагал, что низкое качество личного состава (по возрасту, уровню подготовки,
физическим данным) нивелируется дисциплиной, хорошим снаряжением и эффективной тактикой. Поэтому князь
Хованский не ограничился увеличением казачьих станиц
или очередным призывом даточных людей с монастырей
и поместий, а объявил о записи вольных людей напрямую
в «новоприборные рейтары». Вероятно, это позволяло не собирать по ним «поручных записей о службе» со старых служилых людей (в первую очередь казаков), а ограничиваться
круговой порукой между самими новобранцами. Например, так были записаны в рейтары 44 жителя Великих Лук
(«вольных людей лучан»)91, которые либо не смогли попасть
в городовые казаки, либо сами не пожелали идти «в вечную
службу». Всего в рейтарские списки было занесено порядка
400 вольных людей, и по ним прослеживается география тех
мест, откуда они произошли. Большая часть — из Новгорода, Пскова и их пригородов, Печерского и Тихвинского монастырских посадов, а также Лук, Торопца и Ржева. Жителей
87

АМГ. Т. 3. С. 356–357 (№ 390).
АМГ. Т. 3. С. 375 (№ 417).
89
АМГ. Т. 3. С. 362 (№ 399) («казаков луцких, которые во Пскове
вновь прибраны»).
90
Подсчитано автором по: РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 87. Л. 325 об. —
327, 347–392, 396–430.
91
Подсчитано автором по: РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 87. Л. 293, 347–
392.
88

46

Себежа и Полоцка могли записать уже в походе. Но обещание щедрого рейтарского жалованья заставило искать удачи
в ратях князя Хованского еще и жителей Москвы, Казани,
Одоева и Тарусы; четверо витебских стрельцов, «взяв Великого Государя жалование», также сбежали туда «и записались в рейтарскую службу»92. Через год качество личного
состава ужаснуло преемника Хованского князя Б.А. Репнина: «В рейтары же збираны при боярине… Хованском посадцкие люди и чюхна, и те худы и в пешей строй по нуже
пригодятца, потому что многие стары и дряхлы; а денег им
давано по 100 рублей человеку при нем же»93.
Начиная поход из Пскова к Полоцку, князь Хованский соединил всех рейтар в один полк, который за месяц
вырос с 800 до 1200 чел. В июле 1661 г. он восстановил все
три прежних полка (два новгородских и один псковский),
а в августе сформировал четвертый. При этом под начало
полковника Роберта Дугласа (или Романа Дукляса) он отдал
исключительно казаков Новгорода, Лук Великих, Пскова
и Опочки — 600 чел. в 8 ротах. Поскольку большая их часть
была новоприборной, в «казачьем» новом полку, впервые
в практике новгородских рейтар, была введена должность
«профоса» — полицейского чина, отвечающего на наказания
для личного состава. Энергичные меры позволили князю
Хованскому к августу полностью восстановить прошлогоднюю численность своей кавалерии (свыше 4500 чел.) и создать максимальную угрозу литовскому войску на западнодвинском ТВД94.
Активные боевые действия на Двине затянулись до глубокой осени, так что наступившие дожди и острые перебои
с продовольствием нанесли войскам Новгородского разряда
сокрушительный удар. Большая часть солдат и рейтар в этих
92
93

РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 87. Л. 347–392; Оп. 11. № 132. Л. 128, 129.
Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства. С.

12.
94

Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII
в. Конница. С. 114, 115.
47

условиях разбежалась по домам или «в жилые места». Если
в дворянских сотнях и ротах бойцы еще держались, то в рейтарском полку Дукляса к 20-м числам октября осталось едва
200 рядовых — да и те «разбрелись» из полка в последующие
пару недель95. Второе сражение при Кушликовых Горах (25
октября) было проиграно Хованским, но этот тактический
проигрыш не обернулся таким же разгромом, как битва
при Полонке. Уже в начале 1662 г. беглые рейтары вернулись
под свои знамена — благо воеводы отвели полки из Полоцка в те самые «жилые места» — на Луки Великие, а оттуда
в Новгород и Псков.
Вторая реорганизация рейтарских полков и городовое казачество Новгородского разряда (1662–1667 гг.).
В начале 1662 г. лихого полководца князя Хованского сменил во главе Новгородского разряда старый опытный администратор боярин князь Борис Александрович Репнин.
Одним из основных направлений его деятельности стало
восстановление боеспособности войск разряда и их реорганизация. Князь имел опыт руководства разными территориями и умело применил его в северо-западных землях.
При этом он учитывал, что задачи новгородских полков
существенно изменились. Если прежде они представляли
собой мощные ударные группировки для решения стратегических задач в Литве или Ливонии, то теперь вся тяжесть
боевых операций переносилась на юго-запад: возобновилась борьба за возвращение Украины. На этом фоне задачи
войск Смоленского и Новгородского разрядов были ограничены защитой порубежных крепостей и борьбой с набегами литовских «волонтеров» на русские уезды. От конницы теперь потребовалось не сокрушать армии противника в генеральных битвах, а нести сторожевую службу
и оперативно реагировать на вражеские рейды — почти
как на степных рубежах.
В организационном плане это привело к перетасовке городовых отрядов внутри рейтарского строя и ряду
95

РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 87. Л. 397–416.
48

других мероприятий. Князь Репнин сохранил прежнее
число рейтарских полков (четыре), но теперь они оказались привязаны к трем основным центрам — Новгороду,
Пскову и Лукам Великим; туда же приписывались и конные сотни, и гусарские роты, сформированные из дворян
в 1660 г. — по месту жительства их рядовых. Пришлось
тщательно учитывать разные условия и порядок службы рейтар из детей боярских, казаков, даточных и т. п.,
поскольку хождение медных денег после Медного бунта
1662 г. было постепенно отменено, а жалование серебряными деньгами выдавалось в урезанном размере, нерегулярно
и нередко заменялось на выплату товарами, «мягкой рухлядью» или кафтанами96.
В Новгороде по-прежнему базировались два рейтарских полка. Один из них назывался теперь «первым»,
или дворянским — полностью из детей боярских; офицерский состав, за исключением командира-иноземца, также
из дворян Новгородского разряда. «Второй» полк, напротив, был набран из рейтар незнатных категорий: новгородских и ладожских казаков во главе с их атаманами,
монастырских слуг и дворянских даточных; туда же включили более сотни пресловутых «новоприборных рейтар»
из вольницы. Рейтарский приказ специально для обучения
этого полка прислал 46 иноземцев, прибывших в Россию
из Любека во главе с полковником Готлибом Фоншейном.
Для русской кавалерии 1660-х гг. подобный состав начальных людей в рейтарском полку был крайней редкостью, так
что перед нами, возможно, некий эксперимент, желание
командования посмотреть на практике мастерство кавалерийских офицеров из Европы. Уже в мае 1662 г. начались
занятия с 20 трубачами, выбранными из казаков и вольных
96
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII
в. Конница. С. 123–127, 130–140, 165. Кафтаны луцким рейтарам выдавались двух типов: либо «шубные», как рейтарским ротам в гарнизонах
Полоцка и Витебска в 1666–1667 гг., либо в виде «кумача» — отреза на
легкие летние кафтаны.

49

людей, а в конце июня полк выступил на службу в Опочку
раньше остальных новгородцев97.
Казаков поначалу вновь распределили равномерно
по разным ротам полка Фоншейна, однако оба городовых
отряда вскоре стали играть самостоятельную роль. Уже
при сборе в поход ладожские казаки, получив жалование,
самостоятельно ездили из Ладоги «для лошадиные покупки
в Тихвину и Заонежье» и только после этого явились в полк.
В феврале — марте 1663 г. рейтар Фоншейна временно перебросили из Новгорода на Луки, однако без ладожских казаков, явно отпущенных по домам ввиду конского падежа
и бедности. В июле — августе 1663 г. новгородские казаки
вместе с монастырскими слугами, но уже без начальных
людей были отправлены в крепость Лютин «для хлебного
збору». В кампанию 1664 г. полк Фоншейна состоял из одних
казаков и новоприборных рейтар и насчитывал от 200 до 400
всадников; характерно, что после поражения под Витебском
(6 июня 1664 г.) 118 новгородских казаков во главе с атаманом Тимофеем Болотовым явились в Новгород ввиду потери
запасов, а также отчасти лошадей и оружия. Их не стали наказывать, а выдали по 2 рубля серебром в зачет жалования
будущего года и отправили обратно в полк на Великие Луки.
Через год в полку числились 151 новгородский и всего 38
ладожских казаков (из общего числа 480 бойцов); он был
слабо обеспечен жалованием и поэтому представлял из себя
незначительную боевую единицу: многие рейтары быстро
теряли лошадей и не имели средств купить новых98.
Псковский рейтарский полк в чем-то был подобен
по составу полку Фоншейна, поскольку местные дворяне предпочитали служить в сотнях или «гусарском
строе». В его состав вошли уже все поголовно псковские
97

Коротков В.О. Командиры полков «иноземного строя» в России
во второй половине XVII в. Дисс. … к.и.н. Мытищи, 2022. С. 57; РГАДА.
Ф. 210. Оп. 11. № 127. Л. 305; № 126. Л. 218.
98
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII
в. Конница. С. 145–150.
50

и опочецкие казаки, а также местные рейтары из вольных
людей и разного рода даточные. Псковская казачья станица выросла со 110 чел. в 1662 г. до 287 чел. в 1667 г.; в том
числе 34 человека казачьих детей и родственников были
«выбраны в трубачи и литаврщики» рейтарского полка.
На Опочке по старым спискам еще числилось 20 казаков,
отдельных от рейтар, однако к 1668 г. все стали «казаками
конными в рейтарском строе» (101 чел.)99. Уже в кампанию
1665 г. «вольные люди рейтары» исчезают из списков полка
как категория. По всей видимости, в 1663–1665 гг. воеводы забраковали пресловутую «чюхну и малых робят», набранных князем Хованским в рейтары в 1661 г., а годных
к службе все же поверстали в казачьи станицы. Непреодолимые сложности с приобретением лошадей приводили
к тому, что в «скорые посылки» отправлялась лишь часть
рейтар — отборная конная рота, а остальные выступали
в пешем строю, получая мушкеты и бердыши вместо «рейтарской службы»100.
Луцкий рейтарский полк практически сразу стал «казачьим». Отводя полки с Лук в Новгород и Псков, князь
Хованский уже в конце 1661 г. собрал всех лучан из полков
Давыда Зыбина и Роберта Дугласа в восемь рот и оставил их
в городе для обороны уезда в качестве сводной «шквадроны»
(эскадрона). Шквадрона насчитывала около 500 казаков и 40
вольных людей; дети боярские Луцкого уезда добились в основном перевода в другие службы, и в рейтарах их осталось
человек 10 беднейших. Для доукомплектования полка к нему
приписали таких же захудалых детей боярских и дворянских
даточных из Торопца, Зубцова, Ржева, которые составили
одну-две сводные роты (в 1662 и 1665–1666 гг.). В разное время полк «луцких казаков рейтар» насчитывал от 250 до 570
рядовых — в основном из-за разных возможностей в плане
их обеспечения.
99

Сборник МАМЮ. С. 170, 438, 446.
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины
XVII в. Конница. С. 150–156.
100

51

Так, в сентябре 1663 г. 200 казаков во главе с атаманом
И.С. Мурашовым снова перевели из рейтарской в пешую
службу и временно причислили к местному солдатскому
полку; к концу 1664 г. число пеших казаков выросло до 300
человек. Это было напрямую связано с рейдами литовских «волонтеров» полков Чернавского и Любека Кривого
Сержанта, которые в июне 1663 г. разорили Луцкий уезд,
а 30 октября выжгли посад и слободы Лук Великих, оставив
местных жителей без хозяйства и средств существования101.
Костяком рейтарского полка стали луцкие казаки-помещики, о которых еще кн. Репнин отзывался, что они «добры
и конны» — при всем его крайне критическом отношении
к ратным людям Новгородского разряда.
Однако конная служба для лучан была привычнее,
да и сулила жалование в 10–12 рублей против 4–7 рублей
в пешей службе. Поэтому летом 1665 г., накануне нового
похода, 174 казака были «вновь построены» в рейтарский
строй и добились законного рейтарского жалования «кумачами» на кафтаны вместо денег — причем даже не по одному, а по два «кумача» на человека102. Известно, что луцкие рейтары в 1663–1664 гг., помимо денежного, получали
хлебное жалование наравне с вольными казаками сотенной
службы (копорскими и донскими), т. е. нехватка денег заставила командование отчасти вернуть дореформенный порядок их обеспечения мукой или зерном.
В июле 1666 г. все 400 всадников Луцкого полка были
расписаны на четыре полные роты, которые поротно несли
гарнизонную службу в Полоцке и Витебске, сменяясь примерно раз в два месяца. Три такие роты состояли из луцких
казаков. Подобный льготный порядок службы в период мирных переговоров в Андрусове позволил полностью изжить
101

Курбатов О.А. Русско-польская война 1654–1667 гг. С. 237–241.
«Кумач» в XVII в. — сорт хлопчатобумажной ткани среднеазиатского происхождения разных цветов (упоминаются красный, синий, зеленый и др. цвета); здесь под понятием «кумач» понимался отрез такой
ткани, достаточный для пошива одного кафтана.
102

52

«бесконность» рейтар, от которой страдали в 1662–1666 гг.
все полки.
После полного перевода городовых казаков в рейтарский строй исчезают упоминания о «казачьих головах»
в гарнизонах новгородских крепостей. В полках казаками ведали их командиры и полковые воеводы, а в городах — также полковники и городовые воеводы. Любопытный случай
произошел на Луках, в перерыве между службами зимы
и лета 1662 г. Уезжая в Москву, полковой воевода кн. Ю.И.
Шаховской оставил рейтар восьми рот на попечении пяти
ротмистров, поскольку полковник для этих сводных рот
еще не был назначен. Ротмистры из дворян повели себя
как казачьи головы, ведая казаков в судебном плане в крупных денежных исках (по 50–100 рублей медными деньгами)
и занимаясь вымогательством. Впрочем, особое возмущение
рядовых вызвали частые смотры и учения — по нескольку
занятий в неделю (!), — за опоздание на которые рейтар
били батогами или штрафовали. Едва явившись во Псков
летом 1662 г., луцкие казаки подали на ротмистров общую
челобитную и несколько частных; замечательно, что начинались претензии со слов: «А тово мы, холопи твои, не ведаем, по какому указу оне нас, холопей твоих, ведают»103. Закономерно, что с роспуском рейтарских полков казаки снова
перешли в ведение городовых воевод: передача строевым
рейтарским командирам из местных дворян судебно-административной власти над служилыми людьми была чревата
злоупотреблениями и вызывала их справедливый протест.
Таким образом, финансовый кризис начала 1660-х гг.
подвел закономерную черту под первыми смелыми опытами правительства по зачислению служилых людей Новгородского разряда в полки «нового строя». Исправно нести
«дальнюю» конную службу, неважно, в каком строе, ратные
люди могли теперь если не с поместий, то хотя бы с исправного и зажиточного слободского хозяйства — и в случае
103

Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины
XVII в. Конница. С. 160–167.
53

разорения выбывали из состава «полковой службы», переходя в категорию «осадных людей». Продуманная реформа
кн. Б.А. Репнина позволила сохранить в составе разряда
четыре рейтарских полка. Однако поскольку из трех видов
конной службы — в конных сотнях, в гусарах или в рейтарах — дворяне наименее престижной считали последнюю,
три полка — Второй Новгородский, Псковский и Луцкий — превратились по своему составу преимущественно
в казачьи; категорию «рейтар из вольных людей» упразднили, приписав последних к казачьим станицам. После 1667 г.
в составе гарнизонов пяти крепостей вместо просто городовых казаков числились в основном «казаки рейтарской
службы», которые в случае похода вновь поступали в рейтарские полки Новгородского разряда. При этом в вопросах внутренней организации казачьих отрядов и выплаты
жалования правительство во многом вернулось к дореформенным порядкам (до 1659 г.) как более продуманным и рациональным с экономической точки зрения, а также отвечающим традициям самих ратных людей — казаков.

2.2. Донские казаки в Русско-польской
и Русско-шведской войнах
В описываемое время вряд ли еще какое войско в России
было столь овеяно легендами и покрыто славой, как Донское. Г. Котошихин, рассказывая о казачьих обычаях самоуправления, о том, что «с Дона выдачи нет», не скрывает
своей симпатии: по его мнению, именно казакам принадлежит главная заслуга в присоединении к России Казанского,
Астраханского и Сибирского ханств104! У всех на памяти еще
было их героическое «осадное сидение» в Азове (1637–1642
гг.), по поводу которого созывался Земский собор.
104
Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича.
Современное сочинение Григория Котошихина. Изд. 3-е. СПб., 1884. С.
152.

54

Отношения царского правительства с Войском строились
на условиях уважения к их обычаям и той верности, с которой
они служили православному государю «с травы и с воды Тихого Дона Ивановича». Через Посольский приказ принимали
и кормили их посланцев, отправляли им жалованье, а при начале войны приглашали на службу в Москву. Здесь им платили
«за приезд» и устанавливали поденный «корм» и годовое жалование105. В торжественном Смоленском походе 1654 г. в Государевом полку среди московских чинов и других отборных
дворян шла и донская сотня под знаменем с образом святого
мученика Меркурия Смоленского106.
Если после периода острых разногласий с казачеством
в конце 1620-х гг. на государеву службу под Смоленск
в 1632 г. вышло с Дона только 500 чел., то через 20 лет к новому царю прибыло уже гораздо больше. Так, в апреле — начале мая 1655 г. в Воронеже собрались отряды донских казаков
П. Федорова (120 чел.), а также «в судах» (т. е. пешие) — казаки Я. Бронина (400 чел.) и Б. Васильева (200 чел.)107. Видимо, они приняли участие во втором Государеве походе, когда
донской отряд в 1000 чел. находился в Особом Большом полку кн. А.Н. Трубецкого под началом атамана Я. Дронова и головы В.М. Новосильцева (затем, с января 1656 г., Г.В. Волкова). Он «зимовал» в Могилеве, блокируя Старый Быхов108,
а летом вновь присоединился к армии Алексея Михайловича
и участвовал в Рижском походе. За зиму отряд сократился
втрое, поскольку большинство донцов с добычей-«зипуном»
самовольно отправились на Дон, а в конце 1656 г. был
105

Сташевский Е.Д. Смоленская война: организация и состояние
Московской армии. С. 154.
106
Николаев Н.Г. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия
русской армии. Т. 1. СПб., 1898. Приложения. С. 10.
107
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 274. Л. 82.
108
Куц О.Ю. Дело о «крестьянстве» братьев Фомы и Калины Севастьяновых конца 50-х — начала 60-х гг. XVII столетия // Российское государство в XIV—XVII вв.: Сборник статей, посвященный 75-летию со
дня рождения Ю.Г. Алексеева. СПб., 2002. С. 437–463; АМГ. Т. 3. С. 450;
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 274. Л. 36, 42, 50–54.
55

вообще расформирован в Москве. Однако другие отряды
ежегодно приходили на смену ушедшим казакам.
Видимо, упомянутое появление пеших донцов «в судах», неспособных к «дальней полковой службе» без дополнительного крупного жалования, натолкнуло правительство
на мысль использовать их в виде «судовой рати». Новый замысел — направить казачьи станицы в Ижорскую землю
в 1656 г., возможно, принадлежал… патриарху Никону, фактическому главе правительства в Москве во время государева
Рижского похода. В конце мая он сообщил царю «о посылке
донских казаков в полк к Петру Потемкину и о благословении им в Стекольной (Стокгольм. — О.К.) и в иные места
морем»109. Как ни странно, но сама отправка донских станиц
в Ижорскую землю была почти традицией: «При царе Иване […] многие отоманы, казаки государеву службу служили
в осаде Орешка […] Блаженные памяти при царе Федоре ходил царь Федор под Ругодяв и под Ывангород, и по ево государеву указу выходили отоманы и казаки с Дону […] На другой
год после Ругодивского походу ходили […] под Выбор, и царь
Федор призывал отоманов казаков с Дону»110. Оригинальной
была только мысль использовать их мореплавательные навыки для набегов на шведское побережье.
Во исполнение этого замысла под Орешек к воеводе
стольнику П.И. Потемкину отправились два отряда казаков, ровно 600 чел. Первый, во главе с есаулами К. Игнатьевым и К. Ивановым (251 чел.), прибыл на стругах по Волхову и Ладоге 6 июля. Через 10 дней в конном строю подошел и второй отряд (349 чел.), во главе с Иваном Семеновым — судя по всему, это Иван Семенов сын Черкес, запорожец, вышедший «на государеву службу» с Дона в сопровождении полусотни запорожских казаков и, надо полагать,
в силу своего авторитета выбранный главным походным
109
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 592.
110
Сборник областного Войска Донского статистического комитета.
Вып. 13. Новочеркасск, 1915. С. 162, 163.

56

атаманом. В качестве обычного сотенного головы казаков
сопровождал новгородец сын боярский С. Маврин, который,
правда, не справился со своими обязанностями: вместо того
чтобы унимать казаков от бесчинств, он прошел с этой ватагой грабительским походом из Новгорода в Ижорскую землю, из-за чего, собственно, и опоздал с прибытием в полк111.
В дальнейшем росписи вообще не упоминают в данном
полку сотенных голов донских казаков, хотя в отношении
остальных, как видно на примере отряда Я. Дронова и казаков Псковского полка, это правило обычно соблюдалось.
Структура такого крупного войска складывалась в соответствии с казачьими традициями, а также с требованиями
правительства. В августе 1657 г. упоминаются «обе станицы»
донских казаков112, а жалование было выплачено одному
атаману, трем есаулам и 489 рядовым, включая и черкас113.
В декабре того же года жалование получают уже три станицы и отряд черкас, правда, одна из этих станиц, судя по ее
атаману (Н. Ларионов), состояла из новоприборных копорских вольных казаков114. Наиболее подробные сведения
об организации этого войска сохранила отписка о смотре 23
мая 1658 г., после роспуска Лавуйского полка. Тогда в Великом Новгороде собрались станицы К. Иванова, И. Горбуна
и К. Назимова в составе 3 атаманов, 7 ясаулов, 3 сотников,
2 знаменщиков и 612 казаков, а также отдельная черкасская
сотня — сотник И.С. Черкес, есаул и 43 рядовых115. Из тактических соображений донцы, возможно, были разделены
по 100 чел. между атаманами и сотниками. Приведенные
данные говорят об изменчивости структуры указанного
отряда и смене старшины. Так, вначале на все войско лишь
один атаман, но со временем их становится два, а затем
три, причем И.С. Черкес, «отличившийся» еще до начала
111

РГАДА. Ф. 210. Оп. 17. № 83. Л. 197–199.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 387. Л. 416.
113
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 118. Л. 50.
114
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 118. Л. 48.
115
РГАДА. Ф. 159. Оп. 1. № 1135. Л. 66.
112

57

кампании грабежом Ижорской земли, смещается на должность сотника у запорожцев. В июне 1658 г. станицы К. Иванова, И. Горбуна и К. Назимова состоят под началом лишь
двух атаманов (К. Иванова и В. Федорова)116; в марте 1659 г.
в шедшей на Дон от «свейского рубежа» станице атамана Д.
Свищова (атаман, 2 есаула, 47 рядовых) одним из есаулов
числится бывший атаман Кипреян Иванов117!
Годовое жалование и положенный «корм» выплачивался всем им из Новгородской четверти118 медными деньгами
или ефимками «с признаком». Хотя реальная обстановка
не позволила совершить планируемый набег на Стокгольм,
целый ряд успешных предприятий донцы на стругах все же
осуществили119. Впоследствии все они были обеспечены лошадьми — вместе с копорскими вольными и ладожскими
городовыми казаками — и составили основную часть конницы Лавуйского полка.
В период активных летне-осенних боевых действий казаки честно выполняли свои обязательства по государевой
службе, но едва воевода отводил свой полк на зиму в Новгород, они снова проявляли свой норов и качества «вольных людей». Так, в 1656 г. более 400 казаков ринулись грабить Ореховский уезд, другие разоряли и «приставничали»
в новгородских деревнях, а унимавшего их Петра Потемкина «лаяли матерны всякою позорною бранью» и грозились
убить — так что даже пришлось послать пехотный отряд
для их поимки120. Однако пойманных вскоре отдали в Лавуйский полк стольника А.С. Потемкина, и зимой 1657/58 г.
все повторилось в деталях: «Многие, государь, казаки, взяв
твое государево жалованье, разъехались с Лавуи по деревням, верст по сту от Лоуского острогу, и стоячи с полоном
116

РГАДА. Ф. 210. Оп. 17. № 214. Л. 53.
Донские дела. Кн. 5 // Русская историческая библиотека. (Далее —
РИБ). Т. 34. Пг., 1917. С. 451–456.
118
РГАДА. Ф. 159. Оп. 3. № 164. Л. 1, 1 об.
119
Гадзяцкий С.С. Карелия и южное Приладожье в войне 1656–58 гг.
// Исторические записки. М., 1941. Т. 11. С. 264–266.
120
Гадзяцкий С.С. Карелия и южное Приладожье. С. 268.
117

58

по деревням, всю зиму воровали, у крестьян свои конские
кормы имали безденежно, а в Лоуской острог во всю зиму
не бывали»121. По окончании боевых действий летом 1658 г.,
несмотря на предостережения Потемкина, новгородский
воевода выплатил им сразу («вдруг») по 10–12 руб. годового жалования: в итоге многие «вольные люди» пропились
и проигрались на «кружечном дворе» «донага»122. Неудивительно, что правительство не стало задерживать большую их
часть на службе после этой войны.
Во Псков донские казаки прибыли весной (200 чел. станицы И.И. Есипова) и в августе (93 чел. Е. Савельева) 1657 г.,
составив сотню под началом Б. Бешенцева. Они отличились
в первом же бою, под Валком, 9 июня, когда лихой атакой выбили из деревни полк шведских драгун123. В дальнейших походах кн. И.А. Хованского (1657–1659 гг.) они покрыли себя новой
славой: достаточно сказать, что с «сеунчем» о победе на «граф
Магнусовом Гдовском бою» 16 сентября 1657 г. князь отправил
от себя именно их голову, псковитина Богдана Бешенцева124.
При этом донские казаки всегда находились в его воеводском полку в полном составе125. Вообще у псковских воевод не было с ними таких сложностей, как у лавуйских: видимо, им удалось поладить. Красноречиво свидетельствовали о взаимоотношениях между Хованским и казаками новгородские дворяне в своей «воровской заводной челобитной» 1665 г.: «В нынешнем году донские казаки разграбили
у Курляндского герцога двор, а боярин про то не сыскивал:
дуваны были большие; и из тех дуванов казаки подвели боярину в подарках два возика каретные, и иные многие подарки к нему пошли»126. Думный дворянин и воевода Лиф121

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 165. Л. 307, 308.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 165. Л. 306, 307.
123
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 340. Л. 193, 194.
124
Сборник МАМЮ. С. 343.
125
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 165. Л. 248–257 (август 1657 г.); № 118. Л.
244, 245 (весна 1658 г.); Оп. 12. № 486. Л. 122–136 (январь 1659 г.).
126
Соловьев С.М. Сочинения. Кн. VI. М., 1991. С. 603.
122

59

ляндии А.Л. Ордин-Нащокин пожаловался на донцов уже
в августе 1657 г.: «И от Пскова донские казаки частыми посылками к тому Алысту (швед. Мариенбург. — О.К.) приходят, твоих городов окольние уезды запустошили, а промыслу
до сего времени над городом не чинят: вместо Азова держат
для своей добычи»127.
Станица Есипова осталась во Пскове до конца войны
с Польшей: в 1665 г. она носила название станицы «старых
донских казаков» атамана А. Филипьева128. Уже в 1658 г. ее
рядовые были разбиты на десятки и отданы под начало майора М.А. Лошакова — не исключено, что для обучения драгунскому или рейтарскому строю129.
2.3 «Вольные казаки» Ижорской земли
С Русско-шведской войной связано возникновение еще
нескольких отрядов, изначально носивших название «вольных казаков». Вступление царских войск на отторгнутые
у России в 1617 г. территории вызвало поголовное восстание и массовый исход православного населения — русских
и карел, которых оперативно расселяли на запустевших новгородских и тверских землях130. Е.Д. Сташевскому удалось
выяснить, что воеводы по крайней мере с 1614 г. пользовались в подобных ситуациях услугами местного населения
для разведки и пополнения своих полков131. Была выработана и процедура формирования новых отрядов: желающие
били челом о поступлении «на вечную государеву службу»,
выбирали себе атамана и «ходили своей станицей», следуя
во внутреннем устройстве все тем же казачьим обычаям132.
127

АМГ. Т. 3. С. 592, 593 (№ 1003).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-в. № 12. Л. 446 об.
129
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 488. Л. 122–136.
130
Гадзяцкий С.С. Карелия и южное Приладожье. С. 248, 278, 279; Он
же. Борьба русских людей Ижорской земли в XVII веке против иноземного владычества // Исторические записки. Т. 16. М., 1945. С. 53, 54.
131
Сташевский Е.Д. Смоленская война. С. 156, 157.
132
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 136. Л. 193 (случай 1662 г.).
128

60

Уже в 1656 г. на службу поступили жители Копорского
уезда: к январю 1657 г. в составе полка А.С. Потемкина прибыли в Новгород 37 чел. «копорских вольных казаков» атамана Микиты Ларионова133. Они изначально были конными
и действовали, видимо, в рядах донских и черкасских казаков. Через год их численность возросла до 70 чел. Второй
отряд — «вольные люди ямляня Осипко Усолской со товарищи» — первые годы был пешим и имел на вооружении
казенные мушкеты. Интересно колебание его численности:
в феврале 1657 г. из Новгорода в Сомерскую волость выступило 35 чел., к марту к ним присоединилось еще 100 чел.,
а через два года конная станица этих уже «сомерских казаков» атамана Дениса Левонтьева вновь сократилась до 31
чел.134 По окончании войны со шведами, в 1658 г., оба отряда поселились в Новгороде и под прежними названиями
составили новые станицы полностью на правах городовых
казаков.
К этому времени общая численность казачьих формирований в Новгородском разряде достигла 2 тысяч человек: для сравнения, 2 июля 1658 г. во Пскове собралось
только 1534 чел. дворян и детей боярских135. Постоянный
характер службы служилых людей «по прибору», их особый менталитет и боевые навыки — вот что импонировало командованию и заставляло его мириться с обычной
для казаков разнузданностью. Можно лишь поражаться
той настойчивости и уважению, с какими правительство
привлекало на службу, вооружало и всячески опекало ватаги этих смелых и опытных в боевом отношении людей,
по разным причинам некогда порвавших с привычным сословным укладом жизни.

133

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 387. Л. 272, 274, 275.
АМГ. Т. 3. С. 118 (№ 126); РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 387. Л. 269, 270,
285–287, 294.
135
Подсчитано автором по: РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 21. Л. 43 об. —
158.
134

61

Раздел 3. Отдельные подразделения
городовых казаков в боях и походах
3.1. Вяземские казачьи станицы
в походе князя Ю.И. Ромодановского
в начале 1655 г. и битва при Доманах:
к проблеме реконструкции
военно-исторического события
В данном случае речь пойдет об обстоятельствах боя
между отрядами русского воеводы кн. Ю.И. Ромодановского
и литовского полковника А. Полубенского, который произошел в период осады гетманом Радзивиллом г. Могилева в начале 1655 г. Одна из основных задач настоящей главы — продемонстрировать информационный потенциал комплекса
документов Разрядного приказа, хранящегося в РГАДА,
в отношении исследования даже таких малоизвестных эпизодов русской военной истории XVII в.
Открывают подборку материалов (см. Приложение 1) записи допросов участников могилевского похода
1655 г. — смоленского крестьянина136 Осипа Кириллова
и русского солдата, «иноземца Шацкого города»137 Прокофия
136
Крестьяне смоленской шляхты приняли участие в походе князя
Ромодановского в качестве «даточных людей» — извозчиков и рабочих
при артиллерийском парке.
137
Шацк был одной из крепостей в системе укреплений засечной
черты в Мещерской земле; в составе многих таких гарнизонов проживали служилые люди «иноземцы» — в данном случае предками

62

Трофимова, чьи слова были дополнены показаниями двух
казаков. Их ценность заключается в том, что это рассказы
непосредственных участников события, сделанные буквально по горячим следам — кроме того, допрашивающих их воевод интересовали все мельчайшие подробности происшествия.
Не совпадая между собой в деталях, эти рассказы существенно дополняют картину битвы, описанную в реляции Януша Радзивилла королю Яну Казимиру. Во-первых,
они содержат более точные сведения о составе и численности отряда, с которым стольник князь Юрий Иванович Ромодановский выступил в феврале 1655 г. из Шклова к Могилеву, и корректируют таким образом данные А.Н. Мальцева,
которые не совсем адекватно были поняты польским исследователем Бобятыньским138. Во-вторых, показания ратников
помогают прояснить причины тех или иных решений русского командования в ходе неудачной операции. Наконец,
в указанных документах имеются данные о тактическом
построении отряда в походе и на оборонительной позиции,
что позволяет уточнить состав непосредственных участников столкновения с русской стороны. К разряду уникальных
свидетельств следует отнести одно из первых в наших источниках описание боя пехоты солдатского строя с вражеской
конницей, в том числе со знаменитыми «крылатыми» гусарами Речи Посполитой. При всех сложностях интерпретации
рассказа несомненно, что участник (и жертва) этого столкновения подтверждает слова реляции литовского великого
гетмана о характере конной атаки — «по древнему гусарскому обычаю», с копьями наперевес.
Отдельного комментария достойна судьба солдата П. Трофимова после боя. Воспользовавшись темнотой и непогодой, он сбежал из плена и по сугробам ушел
Прокофия, скорее всего, были выходцы из Речи Посполитой незнатного происхождения.
138
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna Rzeczypospolitej z
Moskwą 1654–1655. Zabrze, 2004. S. 166.
63

от преследования. В течение 10 дней он пробирался ночами
к Смоленску и вышел к нему без особых проблем для здоровья. Это говорит о том, что солдат полка Цыклера был
неплохо обеспечен теплой одеждой («шубным кафтаном»)
и даже запасом еды, которые поляки почему-то не отобрали
у него сразу же при захвате в плен.
Что же касается времени и места данного сражения,
они более точно устанавливаются по челобитным вяземских казаков, пострадавших во время разгрома и искавших традиционных компенсаций и наград («государева
жалования») за ранения, «полонное терпение» и выход
из плена (документы № 4, 6, 7 Приложения 1). Согласно
им, бой произошел 12 (22) февраля 1655 г. «в Могилевском
уезде в деревне Доманах», «за пятнатцать верст до Шклова». Данный комплекс документов дополняется челобитными вяземского сына боярского (документ № 3), а также
вдовы вяземского казака (документ № 5), которые подтверждают устные показания участников боя о тяжелых
потерях вяземских служилых людей и утрате ими имущества в обозе, захваченном поляками. В целом все это позволяет составить представление о различных видах государева жалования, которое на практике получали русские
ратные люди за свою нелегкую службу.
Более точные данные о потерях вяземской казачьей корпорации в бою при Доманах можно получить путем анализа
книг выдачи жалования, которые достаточно полно представлены в фондах Разрядного приказа. Так, были составлены целых две идентичных книги выдачи «поденного корма»
вяземским атаманам, есаулам и казакам на 7162 г., и обе они,
с росписями о получении денег, сохранились139. Накануне
февральского похода 1655 г., судя по челобитной казака Антона Псищева, нового жалования (на 7163 г.)
они получить не успели. Остаткам корпорации «корм»
на этот год выплатили 11 июня 1655 г. в Шклове, после
139

Сама выдача произошла в Вязьме 28 октября 1653 г.: РГАДА. Ф.
210. Оп. 4. № 153. Л. 1–52 об.; Оп. 6-ж. № 187. Л. 234–280.
64

отхода польско-литовских войск за Днепр140. Однако значительная часть бойцов вернулась в строй гораздо позже,
в конце 1656 г. (в основном «выходцы» из польского плена),
что и отразила очередная книга выдачи жалования от января 1657 г.: более половины казаков в ней, начиная с атамана
В. Зверева, не расписаны по прежним станицам, а перечислены единым списком в конце книги141.
Сводные данные по численности на основе указанных
списков представлены в таблице (подсчет автора):

Станица
(атамана)

И.К. Загоскина

23 октября
1653 г.142
112

Г.М. Буякина,
В.Ф. Зверева
И.А. Шумова,
Т.Я. Булычева
А.М. Сахарова
Список
в конце книги
Итого

11 июня
1655 г.

январь
1657 г.

20143

2310

92

28144

2811

134

35

31

70

20145
123146

408

103

205

К июню 1655 г. из строя выбыли все атаманы 1653 г.,
причем если Буякин и Шумов явно погибли (на их место
выбраны другие), то Загоскин и Сахаров остались в названиях своих станиц, будучи ранеными или взятыми в плен;
140

РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 52-а — 78.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 79–131.
142
В численность каждой станицы, если не оговорено специально,
входят по атаману и есаулу.
143
В данной станице атамана налицо нет (ранен или в плену), а есаул, скорее всего, погиб — и новый еще не выбран.
144
В данной станице нет есаула.
145
В данной станице атамана налицо нет.
146
В том числе атаман Василий Федоров сын Зверев.
141

65

впрочем, к началу 1657 г. станица Сахарова вообще была
упразднена. Из прежних есаулов в списке 1655 г. есть только
Василий Зверев и Тихон Булычев, выбранные в атаманы своих станиц. Не подлежит сомнению, что главной причиной
столь тяжелых потерь стал разгром при Доманах.
Кроме того, изучение списков позволило уточнить
данные по большинству из упоминаемых вяземских казаков (они представлены в примечаниях к Приложению 1).
Не удалось обнаружить дополнительных сведений по Василию Алексееву и Кириллу Микитину, бежавшим из-под Доман в Смоленск, а также Ануфрию Никонову и Павлу Савинову: все они не назвали воеводам и приказным людям
свои фамильные прозвища (которые в вяземской корпорации имелись практически у всех казаков), а имена или отчества в разных документах могли фигурировать «крестильные» или «некрестильные». Интересно упоминание вдовы
вяземского казака Матрены Высоцкой о гибели ее сына
в том же бою, когда погиб и муж. В 1653 г. жалование получили трое сыновей Григория Высоцкого — Степан, Василий
и Иван; можно предположить, что погибшим считался первый — Степан, чьего имени нет в списке 1655 г. Однако в январе 1657 г. он вновь появляется в «кормовом» списке — среди казаков, вышедших из плена147. Это позволяет заключить,
что Матрена в начале декабря 1656 г. еще не знала о судьбе
своего сына, который не погиб, а попал в плен к «литовским
людям».
В итоге документы РГАДА о февральском походе 1655 г.
на выручку Могилева не только значительно уточнили детали данного события. Стало известно о трагической судьбе
отряда вяземских конных казаков, который всего в одном
бою понес беспрецедентные для таких служилых сообществ
потери — половину состава только убитыми, не считая попавших в плен, и почти весь командный состав. Подобных
случаев русское войско не знало, пожалуй, со времен Смуты
147

РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 4 об., 11, 13, 36 об., 56 об., 69 об.,
83, 93 об., 103.
66

и до тяжелых поражений 1659–1660 гг. (Конотоп, Полонка
и Чуднов); для эпохи победных Государевых походов 1654–
1656 гг. это событие и вовсе уникально. Комплекс челобитных, по которым ветераны могилевского похода получили
не только денежные награды и «придачи» к поместным окладам, но и жалование за два проведенных в плену года, свидетельствует об особом внимании к вяземским казакам самого
государя, который надолго задержался в Вязьме при возвращении из Рижского похода 1656 г.
Русские солдаты и городовые казаки в сражении
при Доманах 12 февраля 1655 г. Насыщенной событиями
истории войн XVII в. между Россией и Речью Посполитой,
прямо скажем, «не повезло» в плане историографии. Имперская концепция «петровской легенды» нацеливала отечественных военных историков на капитальное исследование
боевых действий периода регулярной армии, т. е. в основном
после 1700 г. Что же касается польской стороны, то вплоть
до 1930-х гг. изучение — точнее, довольно поверхностное
обозрение чисто военных событий противостояния с Московским государством — основывалось большей частью
на материалах шляхетской мемуаристики и публицистики
XVII в. и в меньшей степени — на анализе актового материала. Это породило устойчивый стереотип, до сих пор не изжитый в «массовом историческом сознании», о громадном
превосходстве в численности московских войск над польскими, с одной стороны, и, с другой, о стабильном и столь же
выдающемся преимуществе лихих жолнеров Речи Посполитой над «москалями» в плане боеспособности. В свою очередь, некритически воспринимаемые данные польских источников играли на руку апологетам «петровской легенды»,
свидетельствуя о безуспешности всех «попыток построения
регулярной армии» предшественниками великого преобразователя России.
В послевоенный советский период тема Русско-польской войны 1654–1667 гг. в силу политических причин
не пользовалась особой популярностью, и лишь в последние десятилетия наступил новый этап ее осмысления.
67

Но несмотря на преимущественное обращение историков
нового поколения к анализу наиболее достоверных источников, стереотипы прошлого века преодолеваются с большим
трудом. Автору этой книги уже приходилось несколько раз
обращаться к теме ошибочных трактовок отдельных военно-исторических событий, вызванных излишним доверием
к историографической традиции и недооценкой отечественных комплексов источников — прежде всего, хранящихся
в Российском государственном архиве древних актов. Пересмотру подверглись взгляды на Рижский государев поход
1656 г.148, бой со шведскими войсками под Валком в 1657 г.149,
поход войск кн. И.А. Хованского в западные области Великого княжества Литовского в 1659–1660 гг., битву при Полонке
1660 г.150 и др. В этом ряду свое место может занять и такой
малоизвестный эпизод, как бой между полками русского воеводы князя Юрия Ивановича Ромодановского и польного
писаря, литовского полковника Александра Полубенского
в феврале 1655 г.
Следует отметить, что проблемы реконструкции военно-исторических событий на основе свидетельств противоположных сторон-участниц большей частью универсальны
для всех эпох и регионов. В этом смысле поиск путей решения указанной задачи выходит за рамки узкой тематики военной истории Восточной Европы середины XVII столетия.
Вместе с тем в связи с хорошей сохранностью документальных фондов таких учреждений, как Разрядный приказ, приказ Тайных дел и др., именно для периода второй трети XVII
148
Курбатов О.А. Рижский поход царя Алексея Михайловича: проблемы и перспективы исследования // Проблемы социальной и политической истории России: Сборник научных статей / Ред. Р.Г. Пихоя. М.,
2009. С. 83–88.
149
Курбатов О.А. Русско-шведская война 1656–58 гг.: проблемы критики военно-исторических источников // Россия и Швеция в Средневековье и Новое время: архивное и музейное наследие. М., 2002. С.
150–166.
150
Курбатов О.А. «Литовский поход 7168 г.» кн. И.А. Хованского
и битва при Полонке 18 июня 1660 г. // Славяноведение. 2003. № 4. С.
25–40.

68

в. впервые (по хронологии) появляется уникальная возможность систематического изучения хода кампаний и отдельных сражений отечественной истории с привлечением материала разных противоборствующих сторон. Однако методы
и подходы к решению данной задачи до сих пор не разработаны и формально не изучались.
Силы сторон. Конрад Бобятыньский, современный исследователь кампаний 1654 и 1655 гг. в Великом княжестве
Литовском, при описании похода кн. Ю.И. Ромодановского
принимает состав русского отряда в три полка солдатского
строя и 400 всадников151. Будучи не знаком с российскими
архивными источниками, он ссылается на книгу А.Н. Мальцева, в которой приводятся эти сведения152. В свою очередь,
белорусский ученый имел в виду фразу из письма царя
Артамону Матвееву от 23 января 1655 г., в котором о посылке Ромодановского именно с такими силами говорится как о свершившемся факте153. И только при повторном
обращении к документам, уже известным этому
151
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna Rzeczypospolitej z
Moskwą 1654–1655. S. 166.
152
Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. М., 1974. С.
65. При этом Бобятыньский правильно указал на логическую ошибку,
допущенную Мальцевым в тексте главы 4, посвященной зимней кампании в Белоруссии 1654–1655 гг. Тот заявил, что кн. Ромодановский с
указанными силами уже «в январе 1655 г. … прибыл в Могилев», тогда
как во всех просмотренных им документах речь шла лишь о направлении его в этом месяце на защиту города и на смену умершего воеводы
(окольничего И.В. Алферьева) и о взаимодействии князя с казаками И.
Золотаренко и К. Поклонского. Искренне полагая, что Ромодановский
действительно стал воеводой в Могилеве к февралю 1655 г. (к нему якобы шел из Шклова полк Г. Фанстадена), Мальцев вдруг абзацем ниже
пишет, что тот с отрядом только «должен был прийти» на помощь Могилеву, — после чего кратко сообщает о неудаче этой попытки. Совершенно очевидно, что документы царской канцелярии априори считали
князя воеводой Могилева (после смерти Алферьева), и А.Н. Мальцев
просто не уделил должного внимания этому сюжету, чтобы разобраться с реальным положением дел.
153
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 727; РГАДА. Ф.
27. Оп. 1. № 100. Л. 29.

69

исследователю, — а именно к расспросным речам о бое с поляками 12 февраля154 — становится ясно, что государь, скорее всего, имел в виду те части, которыми князь мог располагать для решительных действий уже по достижении Могилева.
Процесс организации выручки этого города, добровольно признавшего царскую власть осенью 1654 г., затянулся
по целому ряду обстоятельств. Главной сложностью являлся роспуск по домам из-под Смоленска практически всей
русской кавалерии — средневековый обычай, от которого
царь опрометчиво не стал отказываться после грандиозного
успеха своего первого похода. В итоге в декабре для одного
из рейдов из Смоленска удалось выделить только 268 всадников из двух рот рейтар и двух хорунг смоленских «грунтовых» казаков — да и у тех, по словам воеводы Матвея Васильева сына Шереметева, «у многих лошеди худы» (23 декабря
1654 г.)155. В том же ключе — снаряжении в поход смоленских
«присяжных» конной службы — стали решать проблему
и с выручкой Могилева.
Первое упоминание о посылке стольника кн. Ю.И. Ромодановского в Могилев относится к 28 декабря 1654 г., когда к наказному гетману украинских казаков Северской земли Ивану Золотаренко была отправлена грамота о «сходе»
с этим воеводой и полковником К. Поклонским156. 11 января
1655 г. в грамоте Поклонскому об «отпуске» кн. Ромодановского из Вязьмы говорится как о свершившемся факте; 14
января 1655 г. от царя последовало два распоряжения смоленскому воеводе Г.Г. Пушкину: о снаряжении артиллерийского транспорта, «с кем пригож»157, в составе 10 пищалей
и боеприпасов к ним, и отправке его в Могилев вместе с князем Юрием, а также о подчинении стольнику половины
154

Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. Сноска 268.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 325.
156
Белоруссия в эпоху феодализма. Минск, 1960. Т. 2. С. 110, 111.
157
Имеется в виду дворянин или сын боярский в качестве «головы
у наряда».
155

70

надежной смоленской шляхты и «грунтовых» казаков — тех,
«у которых жены и дети есть в Смоленске». Другую половину «присяжных» смолян с двумя солдатскими полками
из Витебска планировалось тогда же послать в карательную
экспедицию против «кривоприсяжцев» — селян северо-западных волостей Смоленщины, выступивших с оружием
в руках против русских войск158.
Еще через три дня, 17 января, в Вязьме было получено
тревожное известие о походе главных сил польско-литовской армии Я. Радзивилла, осаде ими украинских казаков
Ивана Золотаренко в Новом Быхове и об угрозе Могилеву.
Это вызвало объявление досрочного сбора всех распущенных по домам ратных людей и очередное обещание могилевцам скорой подмоги. Однако 20 января тревожные вести
о замысле массовой измены среди «присяжных» смолян заставили принять новые радикальные меры: все 700 и более
смоленских казаков высылались в Вязьму для дальнейшей
отправки в «Низовые города» (Поволжье), а подозреваемых
в измене шляхтичей и мещан воеводе было приказано беспощадно сажать в тюрьму и «ношным временем» под конвоем стрельцов также доставлять в ставку государя в Вязьму.
При подозрении «какой наглой измены или дурна большова» Пушкин получал санкцию даже первым изрубить мятежников, но не допустить захвата ими Смоленска159.
Конечно же, в этих условиях никакой речи о посылке
шляхты на выручку Могилева уже идти не могло. Чтобы
обеспечить конный конвой транспорта, командование было
вынуждено заменить смолян городовыми казаками Вязьмы,
ближайшими к месту сбора полка160. При всей поспешно158
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 718, 719; РГАДА.
Ф. 27. Оп. 1. № 100. Л. 5–7; Ф. 210. Оп. 9. № 263. Л. 294 об., 297.
159
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 724; РГАДА. Ф.
27. Оп. 1. № 100. Л. 22, 23.
160
К октябрю 1653 г. численность четырех станиц вяземских конных
казаков была доведена до 4 атаманов, 4 есаулов и 400 рядовых (в том

71

сти казакам потребовалось время на сбор запасов и подвод,
а кормового жалования на текущий 7163-й (1654/55) год
они получить так и не успели. Это промедление с отправкой
выручки вызвало очередной неординарный шаг царя Алексея Михайловича: 20 же января он направил указ через голову всех воевод лично полковнику-иноземцу Герману Фанстадену двигаться со всем своим полком из Шклова в Могилев «безо всякого мотчанья… а инова тебе нашево указу
не дожидатца»161. Это буквально спасло положение: исполнительный «немец» в точности выполнил приказ, прорвавшись в город уже на следующий день после начала его осады
(3 февраля).
Вышеупомянутое письмо царя к А. Матвееву от 23 января 1655 г. с характеристикой сил кн. Ромодановского содержит данные о численности вязьмичей (400 чел. конных)
и предполагаемом составе пехоты («салдатцких 3 полка полных»). Но необходимо учитывать, что сведения эти носили
политический характер и предназначались для огласки гетману запорожскому и всей старшине, представляя ход событий в приукрашенном виде. Царь давал понять, что не собирается отдавать инициативу в руки поляков, планируя
сосредоточить в Могилеве полки кн. Ромодановского, К.
Поклонского («с 3000 человек конных») и Василия Золотаренко («стоит в Стародубе… а с ним 10000») — и уже с этим
немалым по численности войском чинить выручку Новому
Быхову. Так что в данном контексте под пехотой Алексей
Михайлович должен был подразумевать все отправленные
в город солдатские полки — т. е. Ивана Ниротморцева (находился в гарнизоне с ноября 1654 г.), Г. Фанстадена и третий — Е. Цыклера, который шел с самим кн. Ромодановским.
числе 40 не верстанных поместными окладами) (РГАДА. Ф. 210. Оп. 4.
№ 153. Л. 1–52 об.); сын боярский А. Власов (документ № 3 Приложения
1) мог участвовать в походе в качестве казачьего головы или в «завоеводчиках» при воеводе кн. Ромодановском.
161
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 723, 724; РГАДА.
Ф. 27. Оп. 1. № 100. Л. 21.
72

Стрельцы двух слабых приказов в таком случае предназначались для гарнизона Могилева162.
То, что в отряде князя Юрия реально был только один
полк солдат, подтверждается не только показаниями русских
участников февральского похода, но и письмом самого Я.
Радзивилла: гетман знал лишь об одном полковнике-иноземце, сопровождавшем Ромодановского, — все о том же
Цыклере (или «уже окрещенном» Целлере).
Что же касается артиллерии, с которой стольник двинулся в Могилев, Пушкин по грамоте от 14 января должен
был отправить 9 пищалей по 6 и по 8 фунтов и одну крупную калибром в 26 фунтов163. Тяжелая пищаль в данном случае представляет собой некоторую загадку: ни среди орудий осадного парка царской армии («Большого Наряда»),
ни в перечне польской смоленской артиллерии по описи
1654 г.164 точно такого орудия нет. Наиболее близкой по калибру является русская пищаль «Соловей», «по дватцати
по пяти гривенак ядро», и то, что последняя уже направлялась в октябре 1654 г. из-под Смоленска для осады Дубровны165, повышает возможность их идентификации. Кроме
того, в транспорт должен был войти боезапас в количестве 100 чугунных ядер на каждое из упомянутых 10 орудий, а также по 100 ядер на 10 орудий, вывезенных после
взятия крепости Горы в Шклов и тоже предназначенных
для усиления могилевской крепости. Сопровождали «наряд»
162
С ноября 1654 г. вместе с полком Ниротморцева в Могилеве находились приказы московских стрельцов Л. Оничкова и А. Лопухина.
163
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 263. Л. 294 об., 297.
164
Орловский И.И. Смоленский поход царя Алексея Михайловича
в 1654 году. Смоленск, 1905. С. 16; РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 158. Л. 14.
165
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 230, 231. См. также: Курбатов
О.А. Полк Антония Грановского в походе 1654 г.: о положении иноземных специалистов инженерного и артиллерийского дела в русском
войске // Иноземцы в России в XV—XVII веках: Сборник материалов
конференций 2002–2004 гг. М., 2006. С. 330–332; Курбатов А.А., Курбатов О.А. Инженерно-артиллерийское обеспечение Смоленского и Рижского государевых походов 1654–56 гг. // Военно-исторический журнал.
2008. № 8. С. 29–34.

73

даточные люди из крестьян смоленской «присяжной» шляхты, видимо, со своими подводами — которых на одного «Соловья» требовалось порядка 20. Кроме того, солдатский полк
Цыклера должен был иметь на вооружении до 8 полковых
пушек166 калибром в 2 или 3 фунта.
Состав польско-литовского отряда, направленного навстречу кн. Ромодановскому под командой польного писаря
литовского, не вызывает особых вопросов — ведь Януш Радзивилл сам и охарактеризовал его в реляции королю (более
10 конных хорунг, два шквадрона рейтар и две роты драгун).
Полк князя Полубенского, созданный в начале зимнего похода 1655 г., включал в себя хорунги гусарскую, казацкую и две
драгунских самого польного писаря, три хорунги драгун и хорунгу казаков подканцлера литовского К.Л. Сапеги, а также
хорунгу казаков М.Л. Обуховича (всего до 1000 чел.)167. Гусарский полк и казацкие отряды из этого перечня вполне могли принять участие в февральской экспедиции. Кроме того,
из реляции Я. Радзивилла видно присутствие гусар лидской
поветовой хорунги Я. Кунцеевича и татар коронной хорунги
гвардии Его Величества (под началом ротмистра Мурзы Богдановича). Большая часть шляхетской конницы, как обычно,
состояла из легких казацких и татарских частей, но их усиливал значительный корпус тяжелой кавалерии168: по словам солдата П. Трофимова, первый натиск на русский обоз
166
Полк И. Ниротморцева в конце 1654 г. имел 8 «пищалей полковых», а полк самого Е. Цыклера в ноябре 1655 г. — пять «пушек полковых» (АМГ. Т. 2. С. 461 (№ 756); РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 263. Л. 133, 295).
167
Последние пять подразделений — из приватного полка подканцлера коронного К.Л. Сапеги: Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярия Палубiнскага ў 1648–1676 г. // Беларускi гiстарычны
агляд. Т. 15. Сш. 1–2 (28–29). Мiнск, 2008. С. 214; Рахуба А. Маблзацыйны выслак ВКЛ пад час вайны 1654–1667 г. // Там же. С. 151.
168
Помимо упомянутых отрядов Полубенского и Кунцеевича, в войсках Радзивилла имелись гусары четырех «компутовых» хорунг (Я.
Радзивилла, Е. Мирского, В. Госевского и М. Радзивилла) и одной «приватной» (П. Сапеги) (Рахуба А. Маблзацыйны выслак ВКЛ... С. 149–151,
163–165). Какие-либо из них могли также принять участие в экспедиции Полубенского.

74

произвели «гусары и рейтары пять хоругвей». Общая численность конницы «польского ауторамента» могла достигать
полутора тысяч всадников169. «Чужеземский ауторамент»
был представлен рейтарами и драгунами вспомогательного войска из Короны, примерно 800–900 бойцов170. Судя
по всему, польские вожди были неплохо осведомлены о составе русского конвоя, направив вполне достаточные силы
для его разгрома: «немецкие» роты могли связать линейным
боем солдатский полк, легкая конница — опрокинуть слабое
конное прикрытие, ударить на обоз и вести преследование,
а гусары — нанести сокрушающий удар по всему боевому порядку русских. При этом достигался и качественный, и численный перевес (более 2 тысяч отборной конницы против
1,5 тысяч чел., в основном пехоты). Следует также учитывать, что за спиной у этих войск находились остальные части
Радзивилла — вся пехота с частью свежей кавалерии, тогда
как Ромодановскому в тех условиях оставалось рассчитывать
лишь на гарнизоны и стены днепровских крепостей.
Боевые качества русского отряда. Проблемы боеспособности войск Речи Посполитой — как коронных, так
и литовских — уже давно находятся в поле зрения польской
историографии, так что поведение жолнеров Полубенского
в ходе интересующей нас операции вполне укладывается
в уже известные рамки. До безрассудства храбрые штурмы
полевых укреплений и атаки на пехотный строй в сочетании с повальным грабежом вражеского обоза и нежеланием
до конца нести трудности преследования ввиду усталости
169

Хорунга гусар Лидского повета насчитывала 100 коней (Wisner H.
Działalność wojskowa Janusza Radziwilla 1648–1655 // Rocznik Białostocki.
W., 1976. T. XIII. S. 105), хорунга Мурзы — 150 коней, хорунги Полубенского и Обуховича — по 120 коней; в среднем же хорунги конницы
насчитывали по 100 коней, или менее чем по 90 чел. личного состава
(Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna Rzeczypospolitej z Moskwą
1654–1655. S. 233–241).
170
Три крупных «регимента» коронных рейтар насчитывали по 350,
а два — по 250 всадников, тогда как «добрые» драгунские роты имели от 100 до 200 чел. (ср.: Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna
Rzeczypospolitej z Moskwą 1654–1655. S. 233–240).
75

и непогоды — все это вполне типично для польской конницы XVII в., особенно в условиях упадка морального духа
и дисциплины после неудачной кампании 1654 г.171
Начнем с воеводы. Стольник князь Юрий Иванович
Ромодановский был в это время довольно молодым царедворцем, вступившим в службу незадолго до 1646–1647 гг.172
Большую часть времени он находился при государе и был
одним из его доверенных лиц, однако еще не имел возможности отличиться на ратной стезе. Вместе с тем его отец был
вполне заслуженным боевым воеводой, который отражал
опасный татарский набег под Тулой в 1633 г., строил укрепления засечной черты вокруг Тамбова в 1647 г. и возглавлял
оборону всей Белгородской черты в 1654 г. По давней традиции сын вполне мог принимать участие в ратных службах
отца, набираясь практического опыта. К тому же на службе
стольником он имел возможность получить немало чисто теоретических познаний в отношении ратной службы — ведь
и сам Алексей Михайлович с молодости прилежно постигал все «хитрости» военной науки173. Помимо того, князь
Юрий был знаком с латынью, польским языком и польской
грамотой174, что делало его кандидатуру наиболее подходящей для воеводы Могилева — польского по обычаям города, к жителям которого Тишайший хотел выказать особое
внимание и благосклонность. Той же цели — укреплению
доверия к царю со стороны мещан — служила и известность
171
В отличие от этого, вопросы боевых качеств русских ратных людей, их боевого опыта и карьеры их командиров в середине XVII в. имеют важное значение для истории вооруженных сил и военной истории
Московского государства именно в силу полной неразработанности
данной тематики в исторической литературе.
172
Боярская книга 1658 г. М., 1999. С. 17.
173
См., например, перечень книг по военной тематике из библиотеки царя: некоторые из них явно в нескольких экземплярах, что позволяло заниматься нескольким ученикам одновременно: Богоявленский
С.К. О Пушкарском приказе // Сборник статей в честь М.К. Любавского. Пг., 1917. С. 361–385).
174
Бушкович П. Петр Великий. Борьба за власть (1671–1725). СПб.,
2008. С. 37.

76

Ромодановского как доверенного лица государя. Последнее
вновь довольно ясно проявилось в кампании 1654 г., когда
князь, будучи царским есаулом, ездил к патриарху Никону
с радостным известием о взятии Смоленска, а затем посещал
по государевым делам Полоцк175.
Отправленные с ним в поход станицы вяземских
конных казаков — это потомки верных царю Михаилу
Федоровичу «вольных казаков» Смутного времени, поселенных по приграничным городам в 1618–1619 гг. Память
о славных предводителях «воровского» лагеря жила еще
в фамильных, явно почетных прозвищах отдельных казаков, таких, как Заруцкий, Масальский и Болотников176.
Основным оружием этих ратников были сабли и карабины, без каких-либо доспехов. Обозная челядь — «люди
в кошу» — снабжалась длинными пищалями, а также древковым оружием (рогатинами и бердышами), что позволяло с успехом обороняться в таборе в случае нападения вражеской конницы.
Полк Елисея Цыклера был одним из 18 новых полков
«солдатского строя», сформированных в 1653 — начале
1654 г.177 Лучшими урядниками и рядовыми в каждом из них
были русские беспоместные дети боярские и родственники служилых людей и горожан, однако в армии князя А.Н.
Трубецкого, куда входил и полк Цыклера, значительную
часть солдат набрали из даточных людей поволжских народов — татар, мордвы и марийцев («черемисов»). Большая
часть младших офицеров — это русские дворяне, обученные
в 1649–1653 гг. в рядах учебного рейтарского полка голландским полковником Исааком Фанбуковеном «солдатскому
ученью с мушкетом и пикой», и только должности старших
командиров занимали иноземцы.
175
Русский биографический словарь. Т.17. Романова — Рясовский.
Пг., 1918. С. 127, 128.
176
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 24, 30 об.
177
Курбатов О.А. Организация и боевые качества русской пехоты
«нового строя» накануне и в ходе русско-шведской войны 1656–58 гг. //
АРИ. Вып. 8. М., 2007. С. 157–197.

77

Полковник Цыклер, немец по происхождению, погиб
под Ригой уже в 1656 г. Сведений о его службе за границей
отыскать не удалось. Судя по всему, он прибыл на царскую
службу с массой других иноземных офицеров незадолго
до начала войны с Речью Посполитой, вскоре перешел в православие и, возможно, благодаря этому получил высокий чин
полковника. Его сын Иван Елисеевич в полной мере обрусел,
был назначен командиром стрелецкого полка и получил известность в русской истории как один из участников заговора в пользу царевны Софьи в 1697 г. Судя по первому упоминанию на службе (в 1671 г.), Иван, скорее всего, и родился
в России, незадолго до гибели своего отца178.
В 1655 г. подполковником у Цыклера был уроженец
Мейсенской земли Адам Гель фон Цейц179. Сохранился замечательный набор патентов на чины (в переводе на русский язык), по которому восстанавливается почти весь его
служебный путь180. Саксонец начал ратную стезю в 1632 г.
в наемном полку Якова Шарля на царской службе под Смоленском, затем состоял в армиях Гамбурга и Дании, а закончил карьеру уже капитаном французской армии в 1649 г.
В Россию он выехал вновь с родины («из Цесарской земли»)
в феврале 1654 г. Как правило, иноземцы в России держались
своих прежних сослуживцев, поэтому можно предположить,
что Адам Гель был как-то связан еще по европейской службе
со своим полковником (Цыклером) и неизвестным по имени
майором его нового полка.
Полк Цыклера в марте 1654 г. выступил в Брянск в составе армии князя А.Н. Трубецкого и принял участие в основных событиях ее похода, в том числе — штурмах Мстиславля и Шклова, разгроме войска Радзивилла под Шепелевичами и осаде Дубровны. После роспуска по домам основных
178
Русский биографический словарь. Т. 21. Фабер — Цявловский.
СПб., 1901. С. 486, 487.
179
Он числится подполковником полка Цыклера в октябре — ноябре 1655 г. РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 34. Л. 491 об.
180
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 167–179.

78

сил полк остался в гарнизоне Смоленска. С обострением военной ситуации в декабре 1654 г. он во главе с подполковником был передан под начало воеводы стольника Матвея Шереметева, насчитывая 23 декабря всего 933 чел. начальных
людей и рядовых181. В начале войны полк, как и многие другие, включал в себя 1600 рядовых и 33 офицера в 10 ротах,
и некомплект в данном случае можно объяснить не только
потерями в ходе кампании, но и зимним отпуском по домам
части солдат. Так, солдаты Мценского уезда из полка А. Лесли были отпущены сроком с 21 декабря 1654 г. по 1 февраля 1655 г.182; с учетом того, что дома солдат армии кн. Трубецкого находились гораздо дальше — в Мещерской земле
и Поволжье, сроки их возвращения из отпусков следует отодвинуть уже на весну 1655 г. Невысокую численность полка
Цыклера косвенно подтверждают и польские данные183; следовательно, в батальоне майора (3 роты), который участвовал в бою при Доманах, могло состоять не более 300 человек.
Таким образом, некоторые из бойцов князя Ромодановского — в основном среди вяземских казаков, а также
несколько солдатских урядников и высшие чины полка Цыклера — имели многолетний служебный опыт и устоявшиеся навыки в области тактических приемов. Большая же часть
отряда, особенно солдаты и их младшие командиры, прошла
только обучение и победоносную кампанию 1654 г. — впрочем, и этого было немало для приобретения опыта, а главное, для укрепления морального духа.
Обстоятельства похода кн. Ю.И. Ромодановского.
После всех хлопотных сборов отряд кн. Ромодановского сумел выступить из Смоленска, по-видимому, только в самом
181

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 325.
Курбатов О.А. Подорожная и дело о прощении солдата из полка
«енорала и старшего полковника Аврама Ильича Лесли» 1654 г. // Архив
русской истории. М., 2008. Вып. 8. С. 484–490.
183
По сведениям поляков, Ромодановский и Цыклер достигли
Шклова, имея всего 700 чел. (Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna:
Wojna Rzeczypospolitej z Moskwą 1654–1655. S. 167), тогда как по русским данным было семь уцелевших рот солдатского полка.
182

79

начале февраля, когда Радзивилл уже подступал к Могилеву. Между тем князь Юрий, не имея точных сведений о ситуации, все еще рассчитывал пройти в город до его полной
блокады. Мощь крепостного гарнизона (солдаты, стрельцы
и казаки Поклонского) повышала уверенность в успехе,
а недвусмысленные указания царя побуждали проявить настойчивость. И лишь известия о катастрофе 6 (16) февраля, когда Поклонский с частью «присяжной» шляхты своего
полка перешел на сторону Радзивилла и впустил противника
в нижний город, а также об опасности со стороны отряда
Полубенского заставили Ромодановского отказаться от выполнения задания и изменить маршрут. Достигнув развилки
дорог, он свернул с могилевского «гостинца» (большой торговой дороги) на «гостинец» шкловский, намереваясь в первую очередь уберечь свой ценный обоз.
Поначалу артиллерийский транспорт располагался, скорее всего, в задней части русской колонны, тогда как впереди
шли конница и солдатские роты. С поворотом на Шклов воевода решительно изменил построение, переместив «наряд»
в голову походного порядка — так, что крестьяне при орудиях вообще не увидели арьергардного боя, случившегося
позднее, и узнали подробности происшествия лишь на следующий день (см. документ № 2 Приложения 1). Воевода
двигался в центре, а спереди и сзади от него шли отряды пехоты. Полк солдат, видимо, был разделен на три батальона:
полковник и подполковник с семью ротами шли с воеводой,
а майор с тремя ротами — в арьергарде. Усиливали охрану
тылов вяземские казаки.
В целом описанные варианты построения имеют принципиальное сходство с походным порядком «полка» (армии)
Новгородского разряда кн. И.А. Хованского в марте 1666 г.,
когда последний доставлял важный транспорт для гарнизона Борисоглебова (Динабурга)184. После выполнения задания
при отходе от крепости новгородская рать двигалась следующим порядком: «наперед шол обоз», по сторонам обоза
184

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 374. Л. 480–486.
80

и следом за ним — солдатский полк; затем — воевода с государевым знаменем в окружении пышной конной свиты
(рота «заполковых начальных людей», полк гусар и дворяне «под знаменем»); следом же за начальством вереницей
двигались сначала рейтарские полки, а затем вся остальная
пехота «в ополченье» — т. е. боевым строем под прикрытием рогаток. Прикрывал отступление отборный ертаул,
поддержку которому были готовы оказать остальные конные сотни. В нашем случае главным отличием построения
кн. Ромодановского следует считать разделение обоза: если
артиллерийский транспорт он отправил наперед, то багаж
с походным «запасишком» служилых людей оставил в самом
конце колонны, позади арьергардной конницы. Важно отметить, что майорская шквадрона лишь по случайности отстала на целых три версты от главных сил, помогая эвакуации
двух тяжелых орудий.
Несмотря на хлопотное перестроение, русскому отряду удалось соблюсти скрытность при повороте на шкловскую дорогу, так что всадники Полубенского «разминулись»
с ним, отмахав, если верить Радзивиллу, лишние несколько
миль. Впрочем, здесь гетман оперировал явно ошибочными
данными из отчета Полубенского, поэтому относиться к ним
следует с осторожностью. В данном случае на руку царскому воеводе сыграли погодные условия: разыгралась метель,
видимость упала, а дороги стало заносить так, что для движения конных масс оставалась очень узкая колея. Здесь необходимо учесть долготу светового дня 12 февраля — чуть
больше 10 часов, кроме того, и поляки потратили непростительно много времени на поиск неприятеля. За два часа
до вечера кн. Ромодановский приказал своим утомленным
ратникам разбивать стан, и только в этот момент его арьергард подвергся вражеской атаке.
Подробности боя при д. Доманы. Таким образом, бой
начался примерно в 15.20 по современному счету, в сложных
погодных условиях (пурга, сугробы и скорые сумерки). Деревня Доманы (Дамани, Гоманы, Homany), на которую указывали в своих челобитных вяземские казаки, существует
81

и поныне (Могилевская область Республики Беларусь, Дрибинский район, Черневский с/с). Следует отметить, что данные русских источников о расстоянии от деревни до Шклова и Могилева больше соответствуют действительности185,
казаки даже запомнили ее название. Напротив — в реляции
Радзивилла деревня остается безымянной, а дистанцию
между ней и Шкловом гетман, по ошибочным сведениям
А.Х. Полубенского, оценил в 4-5 миль — чуть ли не в 40 км!
Неясно, сознательно ли польный писарь указал неверное
расстояние или просто ошибся, но на основе его рапорта
Радзивилл на следующий день отправил для преследования и перехвата кн. Ромодановского два новых конных отряда — в искренней надежде настичь русских до ухода их
в Шклов.
Судя по топографической карте, довольно небольшое
поле вокруг деревни Доманы с трех сторон (западной, северной и восточной) окаймлено лесом; видимо, именно на этом
поле, по сторонам от уходящей к северу дороги, и произошло сражение. Началось оно довольно беспорядочной атакой польской конницы на русский обоз, который вытягивался уже из селения. При этом поляки потеряли много времени на грабеж, причем не только обозных запасов, но и самой
деревни, да и вообще с трудом пробились сквозь вереницу
возов, запрудивших деревенские улочки.
Вяземские казаки поначалу повернули назад с намерением отбить обоз, но увидев несоразмерность сил, воспользовались частью телег и выстроили на заснеженном поле
два табора для обороны. Таким образом, они применили
типично казачью тактику, уклонившись от невыгодного
прямого боя с мощной польской кавалерией и заставив ее
штурмовать укрепления. Третий табор, насколько можно
понять Радзивилла, соорудили для своей защиты отставшие
солдатские роты.
185
В них сообщается о двух милях, 15 и 20 верстах от Шклова; от
нынешней деревни Доманы до Шклова ок. 26 км, но место основного
боя и стан Ромодановского были еще ближе к городу.

82

Вырвавшись из деревни, поляки бросились на штурм
казачьих таборов. Главный удар, по словам Трофимова, наносили пять гусарских и рейтарских хорунг: список потерь
из гетманской реляции подтверждает эти данные, дополняя
их надворной татарской ротой. Казаки и «кошевые» стояли
насмерть, отбиваясь пальбой из ружей, рогатинами и бердышами. Однако подавляющее превосходство противника обеспечило полный успех штурма: таборы были взяты,
и спастись, присоединившись позднее к отряду кн. Ромодановского, удалось едва сотне вяземских казаков (в том числе
двум есаулам). Погибло, «по смете», не менее 200 казаков,
включая большую часть старшины, и значительное количество кошевой челяди; в плен попало еще несколько десятков
казаков. Об общих потерях поляков реляция Радзивилла
скромно умалчивает, известно лишь, что из командиров ранения получили сам Полубенский, рейтарский подполковник, поручик королевских татар и др.
Совсем иначе выглядела схватка с солдатами Цыклера.
Здесь серьезная проблема — это верно истолковать скупые слова Трофимова о процессе подготовки его батальона
к бою: перед отбитым поляками обозом «шли три роты салдатцких, и они де почали с теми литовскими людми, отыкався пиками острошком, битца и ис пушак стрелять». В описании таких столкновений пехоты с кавалерией, как бои со
шведами под Валком и Лялицами (1657 г.)186, а также битва
под Полонкой (1660), выражение «отыкаться пиками» означает защитить свой пехотный строй «пиками малыми»,
или «полупиками». Эти русские термины обозначали широко известные в XVII в. springstock или swinefeather, которые
попросту втыкались в землю острием к противнику или же
использовались для сооружения рогаток. Исходя из перечня
имущества, сданного отпускными солдатами полка Цыклера
в арсенал в декабре 1655 г., каждый второй мушкетер имел
на вооружении полупику (300 полупик на 600 мушкетов).
186

Курбатов О.А. Русско-шведская война 1656–1658 гг.: проблемы
критики военно-исторических источников. С. 150–166.
83

В то же время в арсенал было сдано 40 комплектов снаряжения пикинера (шишаки, кирасы, пики), что гораздо меньше,
чем у других трех полков (из которых поступило по 80–100
комплектов)187. Как раз это могло быть следствием боевых
потерь пикинеров в несчастном бою под Шкловом.
В период службы в полку Фанбуковена русские офицеры в тонкостях освоили классический строй, когда при отражении конницы пикинеры разворачивались для защиты мушкетеров. Этому же маневру, подробно описанному
в уставе 1647 г. («Учение и хитрость ратного строения пехотных людей»), они обучали своих подчиненных в период формирования полка188. В то же время офицеры-немцы, хорошо знавшие опыт последнего этапа Тридцатилетней войны
1618–1648 гг., уже скептически относились к пикам и больше
полагались на массированный мушкетно-картечный огонь
под прикрытием полупик189. Можно конкретизировать эту
мысль на примере биографии А. Геля, старшего офицера полка Цыклера. Полки наемной пехоты царской армии
под Смоленском в 1633–1634 гг., в одном из которых тот служил рядовым, вообще не имели пикинеров — вместо этого
у каждого мушкетера было по «пике короткой»190. В полках
французской пехоты к 1650 г. также практически не осталось
длинных пик191 — а именно в одном из них в 1649 г. саксонец
получил чин капитана.
Итак, вырисовывается следующая картина боя. Три
роты солдат построили не очень сложное полевое укрепление из нескольких обозных телег, заграждения из полупик
и, возможно, с не очень плотным строем пикинеров. Атака
187

АМГ. Т. 2. С. 461–462 (№ 756).
Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского государства в XVII веке (до Петра I). С. 852.
189
Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической
истории. Т. 4. СПб., 1997. С. 188; Рюстов Ф.В. История пехоты. Т. 2.
СПб., 1876. С. 34, 45, 46.
190
Сташевский Е.Д. Смоленская война: организация и состояние
Московской армии. С. 176.
191
Рюстов Ф.В. История пехоты. С. 46.
188

84

противника была встречена на расстоянии ожесточенной
стрельбой из мушкетов и двух полковых пушек. Гусары поветовой хорунги во главе с подкоморием лидским Кунцеевичем безо всякой огневой подготовки, «по старому гусарскому обычаю», с копьями наперевес бросились на штурм
солдатских позиций. Однако опрокинуть им удалось лишь
часть боевого порядка — там, где погибли офицеры братья
Баслановы. Своими словами о том, что «салдат последнюю
роту побили», эту версию подтверждает и крестьянин Кириллов, который общался на следующий день с уцелевшими
в бою ратниками. Таким образом, русские и, главное, польский (!) источники следует понимать так, что строй солдатской шквадроны в целом смог удержать позиции, нанеся гусарам чувствительный урон.
Но к этому времени на поле за деревней собрался весь
корпус Полубенского, и майору ввиду полной безнадежности положения пришлось капитулировать, отдав противнику все три ротных знамени и две полковых пушки. Нетрудно
объяснить, почему о таком поведении майора умолчали русские очевидцы: не в традициях царской армии была в то время добровольная сдача в плен. Впрочем, сообщение Трофимова о том, что майор с поручиком не погибли, а с большим
количеством солдат были «в языках взяты», косвенно подтверждает в этом эпизоде реляцию Радзивилла.
Зато практически неразрешимой загадкой представляется ситуация с трофейными орудиями. По словам солдата,
поляки захватили не только две полковых, но и две больших
пушки, из-за которых, собственно, его батальон и отстал
от главных сил. Однако Полубенский сообщил Радзивиллу лишь о двух взятых «пушечках». Кириллов также знал
о потере только двух орудий, но почему-то не солдатами,
а вяземскими казаками. Таким образом, сумели ли солдаты
спасти эту важную часть артиллерийского парка или поляки в сумерках просто не обнаружили грандиозного трофея,
остается неясным. Важно то, что фактически было признано
самим Радзивиллом: основную часть русской пехоты и «наряд», предназначенный для Могилева, отряд Полубенского
85

упустил — и захваченная его бойцами добыча стала для гетмана слабым утешением. Не случайно после неудачи решающего штурма города Радзивилл назначил следствие по факту
не только трусости своих подчиненных под могилевскими
стенами, но и срыва операции против кн. Ромодановского
преждевременным грабежом обоза.
Действия сторон после разгрома русского арьергарда
не оставляют впечатления трусливого бегства остального
отряда, о чем Радзивилл написал в реляции. Войска кн. Ромодановского снялись со стана и двинулись ночным маршем
к Шклову только после обнаружения подхода польских подкреплений, да и то в темноте был произведен какой-то поиск на место прошедшего боя: «И в ночи, Государь, с твоими
государевыми передовыми людми у литовских людей драка
была». Неторопливость русских была отмечена и поляками,
так что гетман даже понадеялся перехватить их на следующий день свежим отрядом возле самого Шклова. Однако
царский воевода к тому времени успел провести свой транспорт в крепость, тогда как всадники Полубенского, многие
из которых в бою участия не принимали, не сделали даже
попытки преследования.
Итоги и выводы. Операции вокруг Могилева в январе — феврале 1655 г. имели важное значение для обеих
сторон не только в военном, но и в политическом плане.
Энергичными мерами русским удалось, сколь можно, усилить гарнизон города, а главное, укрепить симпатии мещан
к царской власти. Особой оценки заслуживают действия кн.
Ю.И. Ромодановского, чей отряд попал под удар польсколитовской конницы не по собственной вине, а при довольно
рискованной попытке оказать помощь Могилеву, на которой настаивал сам царь. Следует отметить настойчивость
в сборе разведданных, благодаря чему воевода смог вовремя узнать об опасности и избежать полного поражения,
а также оригинальное перестроение в походе, когда важный артиллерийский транспорт и обоз с запасами ратных
людей были помещены в разные концы колонны. По всей
совокупности принятых мер кн. Ромодановскому удалось
86

свести к минимуму потери от встречи с превосходящими
силами противника; разгром отставшей шквадроны солдат
следует отнести к обычным на войне случайностям, хотя ее
жестокая оборона задержала поляков и, вероятно, охладила
их пыл для дальнейшего преследования (из-за перспективы
встречи с новыми пехотными подразделениями). Невозможно отрицать факт спасения русскими своего артиллерийского парка и даже большей части солдатского полка,
который не утратил боеспособности для грядущей летней
кампании. Прорвавшись в Шклов, русские устранили угрозу потери еще одной своей днепровской крепости — ведь
Радзивилл рассчитывал овладеть ею при помощи тамошних
мещан192.
Из опыта событий начала 1655 г. русское командование сделало ряд важных выводов. При роспуске ратных
людей конной службы по домам на зимний сезон 1655/56 г.
в ключевых пунктах Литвы — Могилеве, Борисове и Полоцке — царь оставил сводную тысячу «рейтарского строя» (10
рот), а в районе Ковны — всю конницу Новгородского полка. В дальнейшем была установлена правильная очередность
«зимовой службы» конных ратных людей «нового строя»
за дополнительное жалование.
Что же касается тактических уроков, то опыт многочисленных столкновений с польской кавалерией — как при Доманах — привел к усилению средств защиты русской пехоты
от всадников: на вооружении солдат появились бердыши,
полупики стали заранее собирать в рогатки, скрепленные
цепями, но при этом в полках полностью не отказались
от построений пикинеров и прикрытия строя табором. Следует также отметить прием, широко известный по Наполеоновским войнам, но впервые отмеченный в данном эпизоде — когда солдаты при неудачном столкновении с тяжелой
кавалерией противника зарываются в снег, притворяясь
убитыми.
192

Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna Rzeczypospolitej z
Moskwą 1654–1655. S. 151.
87

Что касается польного писаря Александра Полубенского, имевшего несравненно больший боевой опыт, чем
царский воевода, то его действия трудно оценить столь же
высоко. Его начальник, великий гетман литовский Януш
Радзивилл, подобно своему предшественнику и родичу
Кшиштофу Радзивиллу, был последовательным сторонником модернизации польско-литовской армии по западным
образцам, в том числе в плане освоения новейших тактических приемов. Уже в сражениях с повстанцами Хмельницкого проявилась его склонность к ведению методической
войны, а в полевом бою — к опоре на линейные построения
частей иноземного образца (рейтар, драгун и пехоты)193. Буквально страсть к соблюдению «правильной» диспозиции,
к разного рода военным хитростям и новомодным тактическим приемам сквозит и в его описаниях штурмов Могилева.
Как уже отмечалось, и мобильный отряд Полубенского был
сформирован им исходя из замысла некоего «правильного»
боя: в котором сокрушительные атаки конницы необходимо
было готовить и сочетать с сосредоточенным огнем рейтар
и «добрых» драгун.
Однако здесь реальный оборот событий опрокинул замыслы гетмана. Во-первых, польный писарь не организовал
эффективную разведку, упустив драгоценное время; столкновение с русским отрядом оказалось неожиданным, так
что бой начался стихийно, и подчиненные сразу же вышли
из-под контроля, «заглотнув наживку» — продовольственный обоз. Начальникам пришлось личным примером увлекать солдат в атаку, однако весь ход боя оставляет впечатление полной дезорганизации управления — примером
чего служит атака лидских гусар, не подготовленная, как положено, огнем драгун и рейтар. С наступлением темноты
Полубенский не предпринял преследования главных русских сил, признав невозможность его проведения с утомленным и недисциплинированным войском. При этом он,
193

Augustyniak U. W służbie hetmana i Rzeczypospolitej. W., 2004. S. 61,
82 и др.; Wisner H. Działalność wojskowa Janusza Radziwilla... S. 53–109.
88

нарочно или по ошибке, неверно оценил расстояние от места битвы до Шклова, что заставило Радзивилла отправить
в практически бессмысленные рейды два свежих конных
отряда для перехвата русских194. Конечно, для победной
реляции королю трофеев и пленных, захваченных под Доманами, оказалось достаточно — однако сам ход боя обычно щедрый на подробности гетман не смог описать иначе,
как в виде перечня тех самых героических начальников, которые с риском для жизни вели бойцов на штурм русских
таборов.
Если же бросить более широкий взгляд на военные процессы второй половины XVII в., придется признать, что Полубенский, как и значительная часть предводителей польско-литовского войска, оказался своего рода антиподом военных установок Радзивиллов195. Неудачу польного писаря
под Доманами еще можно списать на объективно сложные
условия — но после нее были и другие промахи, вызванные
грубыми упущениями в планировании операций: в частности, можно назвать его бегство от войск кн. И.А. Хованского
в начале 1660 г. или поражение под Ченстоховом от рокошан
Любомирского в 1665 г.196
Показательно, что и по части применения гусар — этой
легенды Речи Посполитой — конфуз при Доманах оказался не последним в послужном списке польного писаря: его
194
Данная оценка полностью противоречит тезисам М. Нагельского, который вслед за К. Бобятыньским некритично следует только реляции Радзивилла. По его словам, «в окрестностях Радомля он (Полубенский. — О.К.) разбил силы противника, и если бы часть жолнеров
не кинулась грабить лагерь, ни одна душа из группировки Ромодановского не спаслась бы […] Это был несомненный успех Полубенского…»
(Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярия Палубiнскага...
С. 215.).
195
Пожалуй, наиболее ярко это проявилось при противоборстве Богуслава Радзивилла с войсками Сапеги и шляхетскими ополчениями в
1656 г. (см.: Płosiński J. Potop szwedzki na Podlasiu 1655–1657. Zabrze, 2006.
S. 239–241).
196
Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярия
Палубiнскага... С. 229, 230, 240–242.

89

хорунга была разбита в октябре 1655 г. под Войничем, удар
литовских гусар под Полонкой в июне 1660 г. чуть не закончился пленением Полубенского и гетмана П. Сапеги,
а на Басе в октябре того же года вся «дивизия» обоих названных военачальников была опрокинута натиском русских войск197. Да, собственно, и знаменитая атака целых
восьми гусарских рот на шведские линии под Варшавой
(июль 1656 г.) прославила ее предводителя, польного писаря литовского, главным образом благодаря его личной храбрости (и доблести королевских гусар, бывших под его командой) — что не снимает с Полубенского вины за дурное
планирование той битвы и конечное поражение копейщиков, ведь в его власти было позаботиться о развитии успеха
гусар частями хотя бы собственного полка198. Не случайно,
что именно пример неуспешных действий польских «ланциеров» против шведов послужил имперскому полководцу графу Монтекукколи главным подтверждением тезиса
об упадке роли конных копейщиков на поле боя в целом
(в 1660-х гг.)199. Те немногие полководцы, что умели методично сочетать действия гусар с действиями иных родов войск, по праву вошли в число лучших польских военачальников; для войн 1650-х — 1660-х гг. это С. Чарнецкий, Е. Любомирский, пожалуй, Я. Радзивилл и В. Госевский — но никак не А. Полубенский. И как знать, может
быть, в латинский эпитет для атаки лидских гусар Кунцеевича под Доманами, из радзивилловской реляции, («antiquo
usaris») было вложено не столько восхищение доблестью,
сколько ироничное недовольство безграмотностью их командиров.
197
Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярия
Палубiнскага... С. 217, 231, 232; Малов А.В. Русско-польская война
1654–1667. М., 2006. С. 35.
198
Nagielski M. Warszawa 1656. Warszawa, 2009. S. 187–207, 256–258.
199
Монтекукколи Р. Записки Раимунда графа Монтекукули, генералиссима цесарских фойск, генерала-фельдцейгмейстера и ковалера Златаго руна, или Главныя правила военной науки, вообще разделены на
три книги. М., 1753. С. 241.

90

Добиться качественной реконструкции всей картины
военно-исторического события возможно только с привлечением максимального круга источников, желательно
обеих действующих сторон. В противном случае, неверно
понятая одним ученым фраза из единственного использованного источника (по составу одной из сторон) может послужить причиной грубейшей ошибки другого исследователя: как в данном случае, когда настигнутые при Доманах
батальон солдат и отряд казаков под пером К. Бобятыньского превратились в три наголову разгромленных русских
пехотных полка. Внимательное сопоставление документов
сторон позволяет не только свести к минимуму ошибки
в оценке состава противоборствующих отрядов, но и уточнить время и место события, а также довольно подробно
описать его ход.
С другой стороны, единодушное умолчание в «расспросных речах» русских участников похода о капитуляции майора с солдатами из полка Цыклера следует объяснить либо своего рода «внутренней цензурой» (их самих
или проводившего допрос боярина Пушкина), либо тем,
что они просто не поняли, что произошло. Зато прочие
моменты, «вехи» боя последовательно отмечены в источниках с обеих сторон: это захват обоза, разгром вяземских
казаков, атака гусар на солдатский строй с одними копьями наперевес и отказ поляков от дальнейшего преследования; участники не забыли и такой детали, как глубокие
сугробы по сторонам дороги.
Оценить уровень компетентности военачальников
и ратных людей помогает компаративный метод — сопоставление с источниками, в которых описываются аналогичные военные эпизоды, такие как поход к осажденной
крепости, оборона казачьего табора, тактика солдатского
строя при угрозе со стороны конницы. Значительную помощь в данном случае может оказать знакомство с польской
историографией истории войн и вооруженных сил XVII в.,
содержащей обобщенные уже сведения о тактике и вооружении польско-литовских подразделений.
91

3.2. Городовые казаки Украинного разряда
в составе инженерного полка
Антония Грановского 1654 г.
Иноземные и русские военные
специалисты огнестрельного и подкопного
дела при взятии Смоленска и Дубровны
18 мая 1654 г. стены Московского кремля увидели необычайно пышное и торжественное выступление Государева полка в поход для освобождения Смоленска. Алексей
Михайлович, особенно любивший свой чин во всяком деле,
устроил многие черты этого шествия по новейшим ратным
образцам европейских стран. Во главе войска шли драгуны
и обученные по-солдатски стрельцы, следом рейтары и гусары в блестящих доспехах, которые предшествовали самому
государю, а замыкала шествие длинная вереница из многих
тысяч дворян Государева полка с их челядью.
Внимание одного иноземного очевидца этого парада привлек полк под командованием полковника Антония
Грановского — принявшего православие француза Жана де
Грона. По словам наблюдателя, во главе всего отборнейшего
царского войска шел «полк драгун в тысячу простых необученных еще людей»200. То, что во избежание случайного выстрела у их мушкетов были вынуты кремни из замков и даже
шомпола, было истолковано как признак слабой обученности и дисциплины этих воинов. Документы РГАДА, посвященные подготовке этого похода 1654 г., не только обнаруживают весьма необычный характер этого подразделения,
но и позволяют по-новому взглянуть на ряд аспектов правительственной политики в отношении иноземных военных
специалистов.
Решение о войне с Речью Посполитой, окончательно
принятое в марте 1653 г., вызвало поголовную мобилизацию
всех имеющихся в наличии кадров служилых иноземцев.
200

Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. Витебск, 1885. С. 348.
92

Поскольку с учетом опыта предыдущих неудач (Клушино
1610 г. и Смоленск 1634 г.) произошел отказ от полностью
наемных подразделений, большинство иноземцев направлялось в формируемые полки в качестве начальных людей.
Уже в походе 1654 г. основная масса войск должна была
приобрести вид добротной европейской армии: четыре десятка полков солдатского, драгунского, рейтарского строя
получали единообразную организацию, европейское вооружение и тактические формы. Столь радикальный шаг был
тщательно подготовлен: в течение пяти лет в рейтарском
полку в Москве по классическим нидерландским образцам
было обучено значительное количество младших и средних
офицеров из русских дворян и детей боярских, дополненных старыми смоленскими солдатами. Так что теперь старые
служилые иноземцы в командном составе полков главной
армии перестали преобладать, уступив в численности офицерам «из русских людей»201.
Вместе с тем «немцы» не могли не сохранить свои позиции на высших должностях — среди полковников и прочих старших офицеров, причем предпочтение здесь было
отдано нововыезжим специалистам, обладателям новейших
военных знаний в области тактики, вооружения и боевой
подготовки войск. В целом сомневаться в благонадежности
этих знатных людей, заинтересованных в сохранении своего
честного имени, не приходилось, и многих из них утверждали в звании полковников царской армии даже при «выезде»
зимой — весной 1654 г.202 — так что они нагоняли свои уже
сформированные и обученные полки в самом начале кампании. Однако первые места среди этих старших начальников
все же занимали те, кто согласился принять православие.
В первую очередь это знаменитый «старший полковник»
201

Полковник К. Яндер писал: «…даны мне в полк урядники все
русские люди», и просил назначить нескольких старых иноземцев по
своему списку (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 354).
202
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 11 (К. Деспевиль), 96, 97 (И. Ниротморцев), 150 (К. Яндер).
93

Авраам Лесли, а также Алексей Бутлер и Александр Гибсон — интересно, что крестным отцом всех троих был глава
Иноземского приказа Илья Данилович Милославский, так
что по отчеству они все были Ильичами. Вообще в составе
армии Алексея Михайловича, наступавшей на Смоленск (т.
е. в Государевом, Большом, Передовом, Сторожевом полках
и Наряде) из 12 полковников семеро были «крещеными»:
помимо упомянутых, это Антоний Грановский, Христофор
Рыльский, баронет Василий Фан Дроцкий и Арист Фамендин. В остальных же войсках православных полковниковиноземцев было всего человек пять203. Но ко многим «некрещеным» полковникам (это примерно 25 человек) были
назначены заместители «из русских людей» или «новокрещеных» иноземцев: например, 6 августа 1653 г. после приема у государя только что принявший православие капитан
Петр Юрьев сын Лермонт был произведен в майоры полка Д. Краферта, а галицкий помещик Андрей Иванов сын
Вод — в майоры полка М. Кармихеля204.
Явное предпочтение перешедшим в православную
веру иноземцам стало оказываться и при консультациях
в ходе военных действий, о чем весьма красноречиво сообщил в 1657 г. итальянец Вимена да Ченеда: «Может быть,
в столь большом войске найдется около 400 иностранцев,
занимающих должности, к каким угодно их было определить Государю, сообразно мнению его о храбрости и опытности их; из сего числа Александр Вессель (Лесли. — О.К.),
родом из Шотландии, имеет важнейший пост со званием
генерала; по нем второе место занимает полковник Бутлер. Оба они крещены вторично. Как тот, так и другой находятся в большой милости у Государя, не только по оказанной ими опытности в военном искусстве, но и по тому,
что они не отказываются исповедывать русскую веру.
203
Рафаил Корсак у тульских драгун, Христофор Гундертмарк — у
сокольских и добренских драгун, Елисей Цыклер и Иван Ниротморцев
— у кн. А.Н. Трубецкого, Василий Кречетников — у рейтар.
204
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 54. Л. 378, 380.

94

Государь показывает даже, будто бы все распоряжения происходят по совету сих военачальников, между тем как известно, что в прошедшую войну действовали без их советов: ибо они не умели ни укреплять лагеря, ни употреблять
надлежащим образом пушек, ни учить пехоты»205. Последнее
утверждение нельзя, конечно, принимать полностью за чистую монету, но отмеченные офицеры действительно не выделялись какими-то особенными талантами206. Впоследствии
Алексей Михайлович отказался от описанной практики,
не вполне уместной в условиях военных действий Нового
времени, когда профессионализм генералов и полковников
ценился гораздо выше, чем их вероисповедание; впрочем,
к тому времени (1660 г.) почетные первые пункты в списках
царской армии уже прочно заняли полки с чисто русским
начальным составом («выборные» солдатского строя и рейтарские из дворян)207. Возможно, отходу от первоначальных
принципов отношений с военными иноземцами способствовал и разрыв государя с патриархом Никоном, который
считается главным инициатором их «крещения» в православие208. Как бы то ни было, в 1650-х гг. вопрос вероисповедания служилых «немцев» еще играл большую роль
и в их судьбе, и в мероприятиях по организации
205

Вимена да Ченеда А. Известия о Московии, писанные Албертом
Вимена да Ченеда, в 1657 году (отысканы в Риме) // Отечественные записки, издаваемые П. Свиньиным. Ч. 37. СПб., 1829. № 106. С. 247, 248.
206
В отличие, к примеру, от голландца-католика Исаака Фанбуковена. См.: «Перевод с галансково письма, что подал боярину Илье
Даниловичу Милославскому райтарсково строю полковник Исак фан
Буковен, как всяких чинов урядников воспросить про ратное ученье,
что всякому уряднику в ратном строе подобает ведать. И против тех
воспросов — ответ» / Подг. к публ., коммент. А.В. Малов // Российский
архив. История отечества в свидетельствах и документах XVIII—XIX
вв. Т. VI. М., 1995. С. 7–9).
207
В этом плане весьма красноречивым является порядок перечисления полков в армии кн. Ю.А. Долгорукова 1660 г. (РГАДА. Ф. 210. Оп.
9. № 316. Л. 133, 126, 127, 132, 128, 130, 129, 131, 134).
208
Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России XVII века:
правовой статус и реальное положение. М., 2004. С. 151–153.
95

модернизированной русской армии — что проявилось
и в истории полка Грановского.
Создание этого полка, носившего поначалу пространное
название «у огнестрельного и вымышленного и подкопного
и горододельного дела», было связано с подготовкой осады
Смоленска — мощнейшей крепости Восточной Европы, третьей в мире по протяженности стен после Великой Китайской и Константинопольской (6,35 км). Уже третий раз русская армия пыталась вернуть утраченную в Смуту твердыню, и правительство тщательно учитывало все ошибки предыдущих походов. В частности, Государев Наряд (осадная
артиллерия) был отправлен в Вязьму заранее, «по последнему зимнему пути»209: в предыдущем походе 1632 г. осенняя
распутица сильно задержала его прибытие. Именно для поддержки и сопровождения этого артиллерийского парка,
а также для ведения прочих осадных работ и было решено
сформировать особый полк по типу полков «нового строя».
Судя по характерной терминологии, первая же «роспись» начальных людей полка (от 16 февраля 1654 г.) была
составлена Антонием Алексеевичем Грановским. Французкатолик Жан де Грон выехал на царскую службу в сентябре 1651 г. и уже 10 января 1652 г. принял православие, став
крестным сыном самого Алексея Михайловича; 30 июня
1652 г. он был написан «по московскому списку» (т. е. получил высокий чин московского дворянина)210.
В первую очередь ко двору пришлись инженерные
способности этого «немца», и подобно многим иноземным специалистам, его стали активно привлекать к фортификационным работам. Работы эти были особенными,
209
27 февраля 1654 г. государь лично присутствовал на молебне за
Москвой-рекой, где духовенство во главе с архимандритом Чудова монастыря Ферапонтом святило воду и благословляло Наряд (Дворцовые
разряды, издаваемые по высочайшему повелению. (Далее — ДР). СПб.,
1852. Т. 3. Стб. 401).
210
Бакланова Н.А. Ян де Грон — прожектер в Московском государстве XVII века // Ученые записки Московского института истории. Т. 4.
М., 1929. С. 109–122.

96

подчеркивающими доверие к иноземцу, столь решительно
порвавшему с католичеством ради православной веры (им
был написан даже антикатолический религиозный трактат).
Так, его послали строить укрепления Кирилло-Белозерского монастыря, незадолго перед тем спасшего от расправы
бунтовщиков боярина Морозова. Но там знания француза
оказались ненужными: когда он начал закладывать привычные ему земляные укрепления (с бастионами, куртинами и т.
п.), монахи потребовали прекратить эти работы. Расположенной в северной глуши обители никак не могла угрожать
осадная артиллерия европейского уровня, и заказчики предпочли высокие и красивые белокаменные стены по примеру
Троице-Сергиева монастыря211. После работ в Кириллове
и Ростове полковник был отозван в Москву, где ему вновь
оказали высокое доверие — поручили организацию полка
«нового строя» для обслуживания Государева Наряда. Проект полка за его подписью был принят 16 февраля, и на росписи начальных людей в Иноземском приказе появилась
помета: «162-го февраля в 16 де по государеву указу быть тем
иноземцом некрещоным и крещоным у Антона Грановскова. Приказал боярин Илья Данилович Милославский против
росписи»212.
Рядовой состав полка составили «драгуны» — мушкетеры, совершавшие поход верхом, но обученные пешему солдатскому строю. Русские драгуны того времени набирались,
как правило, из потомков служилого «приборного» люда
и крестьян боевой, южной окраины государства — и в полк
Грановского вошли городовые казаки рязанской и тульской
окраин213. Для замещения младших командных должно211
Кирпичников А.Н., Хлопин И.Н. Великая Государева крепость. Л.,
1972. С. 119–124.
212
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 370 об.
213
Под Смоленском из рядовых полка упоминаются «ряшенин Поплевенской слободы», «михайловец драгунской службы» и «гремячевской казак» (РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 283. Л. 115. 116); в росписи полка
строевые офицеры названы «начальными людьми, коим быть над казаками».

97

стей — большинства сержантских, а также подзнаменщиков,
каптенармусов и капралов в 10 ротах полка (по 100 человек) — были «выбраны ис казаков: атаманов, пятидесятников и десятников и из рядовых». Весь штат начальных людей составили по общему образцу солдатских и драгунских
полков. Включая значительную часть сержантов, они были
набраны из служилых иноземцев плюс несколько детей боярских. Как и положено драгунам, их снабдили строевыми
лошадьми и мушкетами с кремневым замком, более удобными для конной службы (воеводы называли их просто пищалями для отличия от фитильных мушкетов). Казаки были
записаны в драгунскую службу непосредственно накануне
войны214 и, по всей видимости, не успели получить строевой выправки — но им этого и не требовалось, поскольку
задачей их полка являлось сопровождение наряда и охрана
осадных работ.
Именной список драгун Грановского сохранился от осени 1655 г., когда полк переходил из-под начала Клавдиуса Деспевиля к новому полковнику Христофору Юнкману215. Всего там упомянуто почти 20 отрядов городовых казаков, которых можно условно разделить по происхождению на четыре группы. Во-первых, это казаки Рязанщины: Шацка, Ряжска и находящегося под городом села Поплевина, Пронска,
Михайлова, Сапожка и Гремячего. К ним примыкает группа
городов «Тульской украины»: Епифань, Венев, Донков, Дедилов, Лебедянь, Белев. Затем — казаки городов «от Поля»:
Ельца, Оскола и Ливен. И наконец, некоторое количество казаков поступило с самой Белгородской черты — из Усмани
и Царева-Алексеева (Новый Оскол). При этом в списках есть
несколько уточнений. Гремячевские и белевские казаки названы «беломестными», а в Ливнах, кроме обычных казаков,
214

Еще в 1651 г. рязанские драгуны не числятся в списках Разряда, тогда как к 1662–1663 гг. их там уже более тысячи чел. (Чернов А.В.
Строительство вооруженных сил... С. 360; Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства. С. 1–60).
215
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 864. Л. 144–161.
98

указаны донские. Данный перечень позволяет утверждать,
что костяк полка составили городовые казаки, подчиненные Стрелецкому приказу — хотя строго это правило, судя
по всему, не соблюдалось.
Некая причастность Стрелецкого приказа к организации полка выразилась и во внешнем виде его ротных знамен.
Два из них, потерянные при осаде Риги в 1656 г., хранятся
в Музее Армии в Стокгольме. По своему типу их полотнища
относятся к стрелецким, а не к драгунским или солдатским:
красное поле, разделенное белым крестом на четыре ровных
прямоугольных сегмента, а вокруг кайма из белых, красных
и зеленых (?) элементов216.
Помимо драгун, под команду полковника поступали невооруженные рабочие из даточных людей — «пиунеры»217,
как он назвал их в своем проекте. Согласно росписи, их требовалась также тысяча человек, и здесь возникло затруднение: по замечанию Грановского, «к тысече пиунер надобно
10 человек сотников, и в тех сотниках быть из руских людей — а в Ыноземском приказе они не ведомы»218. Правда,
тут же, в росписи от 16 февраля, он предложил несколько
кандидатур: «Меркулей Казимеров, Меркулей Талкачевской,
Спиридон Дигилбов, Максим Стуртов». Похоже, следующие по списку мастера этой росписи — «новокрещен» К.И.
Исупов, крестьянин Д. Васильев и три стрельца-подкопщика — также прочились Грановским в сотники.
Интересна судьба одного из них — сына новгородского
«новокрещена» Кузьмы Иванова сына Исупова. Его отец,
потомок крещеного татарина, поселенного в Новгороде
при Иване Грозном, был уведен в Швецию после Столбовского мира 1617 г. и умер на чужбине. Говорящего по-русски
мальчика взяли в толмачи при шведском после, и в 7142 г.
216
Лобин А.Н., Смирнов Н.В. Государев поход на Ригу в 1656 г. На направлении главного удара. М., 2025.
217
Пионеры («первопроходцы») — в то время — наемные рабочие,
предназначенные для разного рода саперных работ, прежде всего по
обслуживанию тяжелой (осадной) артиллерии.
218
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 379, 380.

99

(1633–1634) он оказался в Москве. Здесь он, видимо, сбежал
в Посольский приказ и бил челом о возвращении в царское
подданство — однако в разгар Смоленской войны его даже
не стали слушать, не желая осложнений с союзниками, и отвели обратно. «И помнючи я, грешны, свою православную
крестьянскую веру и святое крещение, — писал Исупов
в челобитной, — отстал от тово посла на Москве и съехал
по обещанию своему в Соловецкой монастырь». На Соловках Кузьма, по его словам, устроился в гарнизон пушкарем,
а в 1654 г., «слышечи, Государь, твою государеву нынешнюю
службу, приволокся к Москве». И здесь Исупову, который
«волочился промеж дворы без приюту», необычайно повезло: о нем, по отцу «новокрещене» (пусть и из татар),
а по службе — пушкаре как-то узнал полковник Грановский, озабоченный поиском русских сотников для своих
«пионеров». В деле Иноземского приказа сохранились две
челобитные сходного содержания о приеме Кузьмы в службу
«у огнестрельного дела» от 23 февраля и 7 марта219 — однако,
как уже отмечалось, в списки полка он был внесен уже 16
февраля, что говорит о спешке, обычно свойственной полковнику-французу.
Вся эта коллизия с сотниками у «пионер» является ярким примером конфессиональных трудностей, возникавших
в армейской среде между русскими людьми и иноземными
военными специалистами. В начальные люди к драгунам-казакам назначили большое количество «некрещеных иноземцев»: эта была обычная практика для солдатских и драгунских полков. Однако даточным людям, временно набранным
для Смоленского похода из посадских людей и крестьян,
как оказалось, требовались начальники «из русских людей».
Грановский принял это как данность и поспешил помимо
нескольких русских мастеров предложить кандидатуры молодых «новокрещенов» из поляков или «белорусцев»220. Од219

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 371, 382.
В 1655 г. в списках полка драгунского строя Клавдиуса Деспевиля
Меркурий Казимиров числится как «порутчик из русских людей», а С.
220

100

нако после этого в Иноземском приказе было решено подчинить даточных людей непосредственно «воеводам у наряда» и, соответственно, сотников («приказчиков», «старост»)
выбрать из самих даточных, как повелось еще у посошных
в XVI столетии221. По этой причине кандидаты, предложенные в «сотники у пиунер» из служилых иноземцев, к 22 марта оказались в числе строевых сержантов и прапорщиков
драгунского полка («у казаков»), а русские мастера подкопного дела — «опроче полку у вымыслов». Видимо, не случайно отсутствие в росписи от 22 марта и имени К.И. Исупова:
Грановский уже не нуждался в услугах обычного городового
пушкаря и перевел его, судя по позднейшим данным, в профосы222.
Данный эпизод ясно указывает, что для иноземцев прямое командование даточными людьми на тех же условиях,
что в строевых частях, признавалось невозможным. Вместе
с тем при полку было создано специальное подразделение
для инженерного руководства осадными работами и, соответственно, «пионерами» — а именно штат начальных людей, «коим быть с Онтоном Гроновским у огнестрелново дела
опроче полку у обозного (?) вымыслу»223.
Как уже говорилось, Грановскому было оказано подчеркнуто высокое доверие, и, судя по списку 16 февраля, ему
поручили собрать всех служилых иноземцев, имевших отношение к гранатному делу и «огнестрельной мудрости» — т.
е. артиллерийских специалистов. Вообще гранатное и огнестрельное дело находилось тогда в ведении Иноземского
Дигилбов и М. Тонкачевский — соответственно, поручиком и прапорщиком «иноземцами» (РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 34. Л. 52 об., 56, 60 об.);
однако имена Спиридон и Меркурий — явно православные.
221
Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения
в Московском государстве. Вып. 2. Юрьев, 1897. С. 9 (грамота муромскому городовому приказчику от 1537 г. — упомянуты «приказчики» у
посошных людей); ПИВЕ. Т. III. М.; Варшава, 1998. С. 29 («старосты» у
посошных людей).
222
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 34. Л. 60 об.; Оп. 9. № 864. Л. 230.
223
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 369.
101

приказа: его мастера, включая петардщиков224, были записаны в окладные книги приказа225, там же составлялись росписи «всяким гранатным запасам», необходимым для военных
действий, и отпускались средства для их закупки226. Однако
в роспись был занесен гораздо более широкий круг специалистов, включая чертежников, «горододельцев» и подкопщиков. К 22 марта, после нескольких уточнений и изменений в персональном составе227, большая часть этих иноземцев получила строевые должности «над казаками», а прочие
составили следующий штат228:
«Горододелный и огнестрелный вымышленик» Бертран Делакост (капитан);
«огнестрелной мудрости вымышленик» Реинголт Модеус (без чина);
«петардщик» Яков Без (без чина);
«началный квартирмейстер и чертежник» Лука Манурин (капитан);
«к пушкам уставщик к бою» Вилем Кирков (капитан);
«земляного городового дела мастер» Прокофий Федоров
сын Буденгагин.
«Горододельцы» (и «подкопщики»):
Бодвин Форин — «петардщик» (без чина);
Дружина Васильев (крестьянин);
Микифор Гребнев (стрелец);
Федор Иванов сын Смольянин (отставной стрелец);
Анисим Яковлев (стрелец);
224
Петардщики — в XVII в. мастера, изготовлявшие петарды — пороховые заряды, которые вручную доставлялись под стены или ворота
вражеских укреплений.
225
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 54. Л. 401 об., 509, 532, 534, 535, 548.
226
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-а. № 9. Л. 16 об. Оп. 6. № 34. Л. 595.
227
К примеру, из списков были исключены все Фанкеркговены: капитан Юст находился в долгосрочной командировке за рубеж для закупки колесцовых замков и приглашения мастеров (с августа 1653 по
июнь 1654 г.), а его дети и, видимо, Вилим Фанкеркговен занимались
изготовлением гранат «на Городище» (под Тулой) (РГАДА. Ф. 210. Оп.
9. № 867. Л. 206–210).
228
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 365, 369, 790.

102

«обозный квартирмейстер» Алексей Томилов сын Перфильев.
Составляя эту роспись, Грановский руководствовался практикой, принятой в передовых армиях Европы.
Так, в Речи Посполитой, где коронная артиллерия была
реформирована по голландскому образцу знаменитым
Кшиштофом Арцишевским, штат офицеров, подчиненных
«старшему над арматой», к 1647 г. включал баумистра («горододельца» или «земляного городового дела мастера»),
минера, 4 фейерверкеров («огнестрельной мудрости вымышленников»), петардщика и «rytownika» (т. е. чертежника и квартирмейстера)229. Аналогом «к пушкам уставщика
к бою» следует считать «батарейного мастера», известного,
в частности, в это время при осадном парке в Англии (наряду с вышеупомянутыми инженерами и фейерверкерами)230.
Русские подкопные мастера, ветераны предыдущих смоленских походов231, вполне органично вписались в этот отряд.
В ведение сына боярского А.Т. Перфильева поступил
обоз сего инженерного корпуса, выделенный в отдельную
команду ввиду своей важности: ведь у каждого специалиста
были повозки с собственными книгами и «снастями». Так,
29 мая при выступлении в поход среди имущества «нарядника огненные стрельбы» Рейнгольта Модеуса числились:
«6 книг немецких всяких мудростей огнестрелново
и подкопново дела и как у неприятеля войско побить и город зажечь;
трубка огнестрельного дела, как стрелять в город и дворы зажигать;
5 листов свидетельственных;
229
Wimmer J. Wojsko polskie w drugiej polowie XVII wieku. Warszawa,
1965. S. 316–321.
230
Young P. The English Civil War. Lnd., 1973. P. 30.
231
«Тулянин Микифорко Иванов сын Гребенщиков», солдат полка
Вилима Кита, указан в «Записке ратным людем, которые болны оставались под Смоленском в остроге, а ныне отпущены и пришли к Москве»
(Записная книга Московского стола 7142 года // РИБ. Т. 9. С. 575. (Документ датирован 17 апреля 1634 г.))

103

3 кружала стальных и медных, ко всякому делу пригодных;
да многие молоты и наковальни, и ракеты, что делают
огненные ядры и к подкопному делу пригодны;
да коробьи со всякою мелочью: с пилами и с молотками,
и с клещами;
3 пары пистолей да коробин, пищаль долгая
шкотцкая»232.
Таким образом, «начальные люди опроче полку» — это
аналог корпусов военных инженеров, существовавших
в то время в наиболее развитых армиях Европы. Прекрасно
образованные военные инженеры, нередко настоящие ученые, не имели воинских чинов и состояли при штабе осадного войска, выполняя задания соответствующей высокой
сложности: картографирование местности, планирование
полевых лагерей, руководство разного рода инженерными
и пиротехническими работами, в том числе минным делом233.
Чтобы оценить новизну и значение всех составляющих
частей проекта полка Грановского, необходим небольшой
компаративный обзор развития инженерно-артиллерийского дела в России и на Западе. Вообще в данной области
на Руси роль европейских специалистов с давних времен
была необычайно велика. Достаточно отметить эпоху конца XV в., когда Аристотель Фиорованти и другие «фрязи»
стояли у начал мощного наряда великого князя Московского234, или Казанское взятие 1552 г., «виновником» которого во многом был подкопный мастер «немчин розмысл»
со своими учениками235. Всего через 10 лет, при начале
Полоцкого похода (1563 г.), вновь упоминаются «размысл
232

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 234–237.
Wimmer J. Wojsko polskie w drugiej polowie XVII wieku. S. 313–334;
Pioniere, Pioniertruppen // Wörterbuch zur Deutschen Militärgeshichte.
Berlin, 1985. Bd. 2. S. 766, 767.
234
Пахомов И.Н. Пищальники Василия III // Цейхгауз. 2002. № 4
(20). С. 6.
235
Полное собрание русских летописей. М., 2000. Т. XIII. С. 209–210.
233

104

и фрязы», под руководством которых изготовлялись щиты
для прикрытия осадных работ236. Кстати, можно отметить,
что итальянцы («фрязи») и французы преобладали в то время и среди польских полевых инженеров237, да и в полку Грановского обращает на себя внимание большое количество
французов и голландцев — при полном отсутствии шотландцев!
Итак, уже в XVI столетии мастера-иноземцы состояли
на постоянной царской службе, обучая русских «подмастерьев» и консультируя воевод по разным вопросам. Не без их
влияния русская артиллерия не только заняла место одной из мощнейших в мире, но и приобрела традиционные
для Европы организационные черты: особому Пушкарскому
приказу подчинялись служилые люди «пушкарского чину»,
которые одновременно и изготовляли, и обслуживали артиллерийские системы; «шанцекопам», минерам, возницам
и пионерам европейских армий соответствовали «посошные
люди», невооруженные жители посадов и черносошных земель, набиравшиеся на время похода с необходимым снаряжением для обслуживания наряда. В Смоленскую войну
1632–1634 гг. к тяжелой артиллерии («у Разрядного шатра»)
прибавилась легкая, или «полковая», в составе полков «нового строя» — в полном соответствии с новациями европейской тактики XVII столетия. Прибавим к этому начавшуюся
унификацию калибров и типов орудий, снабжение их подвижными колесными станками и т. п.
С учетом того, что на Руси старались держать уровень артиллерии по европейским стандартам, в драгунах Грановского нетрудно узнать отряд артиллерийского
прикрытия, главное требование к которому заключалось
в том, чтобы фитильные мушкеты — с постоянно тлеющим
236

Записная книга Полоцкого похода 1562/63 года // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 135.
237
Среди инженеров коронной армии 1601 г. было трое французов
и итальянцев и один шотландец (Herbst S. Wojna inflancka 1600–1602.
Warszawa, 1938. S. 107).
105

фитилем — заменить ружьями с кремневым замком, более
безопасными вблизи пороховых запасов. В то время во всей
европейской пехоте фитильное оружие предпочиталось
кремневому из-за простоты механизма и отсутствия осечек.
Зато орудийное прикрытие имело кремневые ружья: в Англии эти отряды так и назывались ротами бойцов, вооруженных «кремневками»238; у поляков и у имперцев при обозе
в это время находились роты гайдуков — венгерской пехоты
(типа стрельцов), также с кремневыми ружьями. В этом плане важно отметить, что поначалу полк Грановского планировался как просто солдатский, составленный из даточных
людей с Ваги239; вполне вероятно, что предложение сделать
его драгунским исходило от самого полковника-француза.
Таким образом, сопровождение наряда драгунами осуществлялось в полном соответствии с современными европейскими требованиями, и то, что на параде 18 мая у них во избежание случайных выстрелов были вынуты из мушкетов
кремни и шомпола, говорит не о неумении городовых казаков обращаться с оружием, а о подчеркнуто особом характере их службы.
Под пионерами в западных армиях (конкретнее — во французской и английской)240 подразумевались
гражданские рабочие, в чью задачу входило строительство полевых фортификационных и осадных сооружений
(шанцев и батарей), исправление дорог, наведение мостов
и т. п. На Руси, как уже отмечалось, эта роль была возложена на «посошную рать», а после Смуты — на даточных
людей, которые являлись прямыми аналогами пионеров.
238
Elliot-Wright Ph. J.C. Parliamentarian and Protectorate Firelocks //
English Civil War Times. № 51. [Электронный ресурс]: https://stefanov.noip.org/MagWeb/ecwtimes/51/ec51fir1.htm
239
РГАДА. Ф. 27. Оп. 1. № 86. Ч. 1. Л. 237.
240
В государствах Германии такие рабочие назывались «шанцекопами» («schanzbauern»), а «происходящее из французского языка наименование “пионер” появилось в немецкой языковой области в XVIII
веке» (Pioniere, Pioniertruppen Sappeure // Wörterbuch zur Deutschen
Militärgeshichte. Bd. 2. S. 766, 767, 854).

106

Но в начале XVII в. под влиянием реформ Морица Оранского в протестантских странах шанцевые работы стали
проводить силами обычных солдат, и сфера применения
пионеров из наемных рабочих сузилась до обслуживания
тяжелого осадного парка241. То же произошло и в России:
с 1632 г. солдатские и драгунские полки также активно задействуются в осадных работах, а затем при строительстве
засечной черты; в войну 1654–1667 гг. шанцы уже профессионально возводятся пехотой «нового строя» (в том числе под Смоленском)242, а рабочие из посадских и крестьян
привлекаются к исправлению дорог и иным работам лишь
эпизодически. Таким образом, часть проекта Грановского
о «пиунерах» являлась отражением общеевропейской практики. Вместе с тем в нем есть французский оттенок: полковник-француз задействовал русских даточных не только
при Большом Наряде, но и в подкопных работах, а затем
при штурме крепости — для доставки лестниц и «примета»
к смоленским стенам (во Франции наемные рабочие продолжали широко применяться таким образом до 1790-х гг.
вопреки общеевропейской практике)243.
Итак, проект инженерно-артиллерийской части, составленный в 1654 г. при участии Антония Грановского, соответствовал нормам, принятым в Западной Европе для большой
осадной армии. Важными нововведениями следует признать
выбор драгун для прикрытия артиллерии и номенклатуру
чинов «опроче полку», соответствующих стандартному составу офицерского инженерного корпуса Западной Европы. Вместе с тем в целом организация части больше похожа на плод московского приказного творчества, поскольку
подобного осадного полка нигде в Европе не существовало.
На Западе все составляющие осадного парка были разрозненными: охрана обоза, офицерский инженерный корпус,
241
Young P. The English Civil War. P. 30; Asquith S. New Model Army.
Lnd., 1981. P. 9; Tincey J. The British Army 1660–1704. Lnd., 1994. P. 46.
242
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 123, 140, 216, 217.
243
Соколов О.В. Армия Наполеона. СПб., 1999. С. 133–134.

107

пушкари и рабочие существовали отдельно, — а здесь большинство офицеров-фейерверкеров и мастеров гранатного
дела заняли командные должности при драгунских ротах
(поручиков, капитанов, майора и подполковника). Стройностью организации царского наряда можно просто восхищаться: орудия и пушкари были разделены на 10 подразделений (видимо, по 4 орудия в каждом) под командой «голов
у наряду» из дворян; на каждую такую батарею приходилось
по роте драгун, с инженерами-артиллеристами из иноземцев, и по сотне даточных людей («пионеров»). Далее будут
приведены два примера (в июле и сентябре 1654 г.), когда
отдельные батареи действовали именно в таком составе,
с драгунами и «пионерами». Даточные люди, хотя организационно и не вошли в состав полка Грановского и были подчинены напрямую «воеводам у наряда» (возможно, по конфессиональным соображениям), в ходе боевых действий,
несомненно, следовали распоряжениям иноземных специалистов.
Таким образом, следует признать, что подчеркнуто уважительное, из идеологических соображений, отношение
к православному полковнику-французу при подготовке
осады Смоленска не противоречит действительно важному вкладу и его самого, и его коллег-иноземцев в создание походного войска. Роль его можно оценить как консультативную при составлении проекта, и исполнительскую — при формировании инженерно-артиллерийского
полка: во всех случаях приказное начальство довольно внимательно относилось к предложениям Грановского.
Документы Разрядного приказа позволяют осветить
и боевой путь этой части. Упомянутое в начале главы прохождение через Кремль было для нее лишь парадом: реальное выступление из Москвы произошло спустя 10 дней.
Кстати, 18 мая следом за ней во главе Государева полка торжественно двигался комарицкий драгунский полк Клавдиуса Деспевиля, также француза, но «некрещеного», и то,
что парад открывал именно Грановский, вновь подчеркивает
преимущество, «честь» православного полковника.
108

При выступлении из Москвы 28 мая в полку насчитывалось 987 рядовых драгун в 10 ротах; следом за ними двинулись и иноземцы «за полком»244. Вскоре они прибыли в Вязьму, где находилось 40 осадных орудий со всеми запасами245,
и поступили в распоряжение воевод наряда. Первые сто
драгун (рота) отправились к Смоленску, видимо, 19 июня,
сопровождая четыре пищали «галансково самово меншово
наряду» (по 150–200 пудов каждая). 24 числа еще 50 драгун
повезли к армии 50 ларей с прибывшим через Псков оружием — в качестве возниц у даточных подвод, поскольку
ямщики разбежались; впрочем, через несколько дней этот
отряд вернулся в Вязьму. Когда же «воеводы у наряда» получили предписание отправить к Смоленску самого полковника, они не сразу поняли, как его отпускать: «преже ли наряду
или с нарядом?» — но Грановский по собственной инициативе не стал дожидаться дальнейших разъяснений и 2 июля
спешно выступил к Смоленску, «а подкопных мастеров и вымышлеников и подкопные всякие снасти взял с собою»246.
Полковника сопровождало пять сотен драгун; с подполковником Виганом Кригером при наряде в Вязьме осталось всего 250 чел., а остальные 150, должно быть, находились в других «посылках». В целом весь полк должен был собраться
под Смоленском в течение июля, по мере прибытия осадных
орудий.
Царские полки подступали к Смоленску, почти не встречая сопротивления, и уже в конце июня воеводы стали занимать места для осадных лагерей. 23 июня с Ульфова двора
Алексей Михайлович из своего Государева полка отправил
целый корпус (до 5 тысяч чел.) с окольничим Б.М. Хитрово
«идти под Смоленеск и разсмотрить, где Государеву стану
быть пригож»247. Вместе с ними отправился «горододелный
и огнестрелный вымышленик» Бертран Делакости
244

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 37; Оп. 9. № 867. Л. 234–238.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 188.
246
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Л. 101, 102, 114–117, 137, 138.
247
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-а. № 9. Л. 10, 10 об.
245

109

(из бывших заполковых начальных людей Грановского). Сам
о себе Бертран сообщал: «Знаю еометрейное дело и аритметике достаточно, и полкам болшим и малым знаю на станы
кватеры делать, чтобы полкам шкоты от недругов неоткуды б
не было»248; давно уже лично известный Алексею Михайловичу, он на сей раз был назначен на должность квартирмейстера
и чертежника при государевом окольничем и, как видим, действовал отдельно от Грановского249. Предварительно для стана
выбрали место бывшего укрепленного лагеря кн. С.В. Прозоровского, где в 1633 г. шли самые упорные бои с войском
Владислава IV. Место это было показано Делакости, и тот,
ознакомившись с некой «росписью» (видимо, с требованиями к лагерю), одобрил выбор окольничего; затем составили
чертеж местности и будущих укреплений. 28 июня дворяне,
лично присланные царем, вместе с Хитрово вновь осмотрели
стан, и сотенный голова Невежа Самарин примчал к Алексею
Михайловичу со следующей любопытной отпиской:
«Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии холопи твои Богдашко Хитрово, Максимко
Лихачев челом бьют.
По твоему государеву, цареву и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии указу присланы к нам, холопем твоим, дворяне Данило Зубов, Федор Перхуров, Невежа
Самарин, а велено нам, холопем твоим, досмотреть, где был
табар боярина князь Семена Васильевича Прозоровского250.
И мы, холопи твои, на табар пришли и смотрили. Да иноземец Бертран Делокаста на том месте был же, и роспись, государь, какова нам, холопем твоим, дана, ему, иноземцу, чли.
И он, государь, то место хвалит. И дворян, государь, Данила
248

См. Приложение 2. Документ № 1.
В списке начальных людей полка Грановского от 16 февраля есть
позднейшая помета над именем Делакоста: «Государь указал быть ему
[…]тно (?), а Онтону Грановскому ни в чем ево не ведать» (РГАДА. Ф.
210. Оп. 9. № 867. Л. 370). Возможно, она была внесена в связи с челобитной капитана (3 мая 1654 г.).
250
Имеются в виду укрепления, выстроенные полками кн. С.В. Прозоровского при осаде Смоленска в 1633 г.
249

110

Зубова, Невежу Самарина, Федора Перхурова, к тебе, государю, мы, холопи твои, и с чертежем отпустили»251.
Во всей этой истории обращает на себя внимание факт,
что для важнейшего задания — выбора места Государева
стана — иноземный специалист был выбран исключительно
по профессиональным качествам, а не по конфессиональному принципу (Делакости не принимал Православие).
В начале июля войска приступили к осадным работам, видную роль в которых играли иноземные инженеры;
впервые русская артиллерия массированно использовала бомбардировку города гранатами, а для приступа были
приготовлены «зажигательные стрелы» и «гранаты огненые
меншие ручные»252 — общепринятые на Западе штурмовые приспособления. Не позднее середины июля253 драгуны
и «пионеры» повели апроши на своем участке штурма (против башни Веселуха); одновременно они приступили к подведению подкопа под стены Смоленска, хотя и без особого
успеха; впрочем, позже известия об этих подземных работах и неспособность им противодействовать стали одной
из причин добровольной сдачи крепости.
16 августа русские войска произвели штурм, причем
Антоний Грановский, в отличие от остальных начальников,
использовал даточных людей. При штурме пулевое ранение
в ногу получил поручик 3-й роты Устин Мещеринов — видимо, за эту рану он вскоре был произведен в капитаны254.
Возможно, был ранен и сам полковник: в следующем году
он был назначен на воеводство (в Уфу), что в военное время
для дворян обычно являлось наградой «за кровь».
251
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 124. Пометы на обороте: «Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии»; «Государю чтена»; «162-го июня в 28 де[нь] с Невежею Самариным».
252
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-а. № 9. Л. 16 об.
253
24 июля двое драгун Грановского были взяты в плен смолянами
«на отхожем карауле», а еще один — 6 августа при вылазке гарнизона
(РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 283. Л. 115. 116).
254
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 283. Л. 149, 149 об.; Ф. 396. Оп. 1. №
42567. Л. 1.

111

Во время осады крупные отряды русских войск занимали окрестные города Смоленщины и Восточной Белоруссии.
Воевода Большого полка кн. Я.К. Черкасский подступил к Дубровне — важному пункту в сотне верст западнее Смоленска.
Встретив жестокое сопротивление (в ночь на 18 августа), его
части приступили к деятельной осаде крепости. Для руководства и проведения важнейших работ из-под Смоленска была
отправлена рота драгун Грановского во главе с капитаноминоземцем «Афустом Ивановым»255. Одной из задач их являлось, по-видимому, оборудование осадной батареи — в сентябре, когда бои под Смоленском завершились, четыре орудия Большого Наряда с сотней даточных людей были доставлены под Дубровну Днепром на плотах256. Надо полагать,
что эта батарея приняла активнейшее участие в осаде, которая завершилась капитуляцией гарнизона только в октябре.
Командир посланного к Дубровне драгунского отряда,
капитан 6-й роты Август Милет, в чине прапорщика выехал
из «Французской земли» по призванию капитана Индрика
Гулица, прибыл во Псков 7 июля 1653 г.257 и в списках Иноземского приказа был квалифицирован как «капитан огнестрельного дела». При определении в полк Грановский высоко оценил способности соотечественника: несмотря на свою
«прапорщицкую статью», Август к 22 марта получил должность капитана. Крайне низкий для капитана размер жалования (7 рублей в месяц)258 связан не с его уровнем подготовки, а с более формальными моментами: он был иноземцем «нового выезда», к тому же без капитанского патента.
Зато сами за себя говорят и факт отправки его под Дубровну
в качестве главы инженерного отряда, и то, что в следующем
году он оказался среди считанных специалистов «у пушешного наряду», оставленных «за полками»259.
255

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 199.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 157. Л. 230, 231.
257
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 54. Л. 561, 562, 564 об.
258
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 363. 378.
259
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. № 42568. Л. 1.
256

112

Замечательно, что в этой командировке в помощники к капитану Милету был назначен из другой роты поручик Семен Иванов сын Хворый из тульских детей боярских — ведь француз не знал ни русского языка, ни практики обращения в русской армейской среде. В этом плане
младшие офицеры «из русских людей» везде служили передаточным звеном между рядовыми полков «нового строя»
и иноземными начальными людьми. Грановскому в течение
весны пришлось также зачислить к себе нескольких детей
боярских на должности сержантов, прапорщиков, поручиков и квартирмейстеров260; в полковые подьячие, например,
был принят сын боярский Михайло Левшин из Хотмыжска,
который еще в 1630-х гг. служил в драгунском строе261. Естественно, что «специализацией» всех русских офицеров было
не инженерно-артиллерийское дело, а драгунский строй.
После падения Дубровны большая часть царских войск, включая драгун Грановского, была распущена по домам
до весны. В задачи кампании следующего, 1655 г. не входили
долговременные осады вражеских крепостей, в связи с чем
осадный корпус (Большой Наряд) был оставлен в тылу262
и реорганизован. Самого Грановского сочли возможным
отправить на воеводство в Уфу (возможно, за полученное
ранение), где он и скончался около 1656–1657 гг. Команду
над его полком передали пресловутому полковнику К. Деспевилю и большому числу офицеров из «русских людей» — видимо, бывших начальных людей коморицких драгун263. Уже
испытанный в боях полк не имело смысла оставлять при наряде в тылу, и он был направлен в авангардные части, формально числясь в составе Государева полка264. Под началом француза он бился под Борисовом и в иных «посылках»
260

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 365, 372, 385, 557.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 867. Л. 384.
262
В начале летнего похода 1655 г. он находился в Орше под охраной
трех рот полка К. Яндера (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. № 42539. Л. 1, 2).
263
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 864. Л. 144–161.
264
РГАДА. Ф. 27. Оп. 1. № 86. Ч. 1. Л. 234, 238, 240 (данные росписи
полковников по воеводским полкам относятся к 1655 г.).
261

113

и участвовал во взятии Вильно, после чего Деспевиля временно отпустили во Францию265. Тогда же, 30 октября 1655 г.,
драгун-казаков распустили по домам до «благовещенского
срока»266.
В дальнейшем полк стал одним из самых боевых в русской армии: в Государевом Рижском походе 1656 г. он принял участие под командой полковника Христофора Юнкмана — в составе авангарда С.Л. Стрешнева, а затем Большого
полка Я.К. Черкасского. Он участвовал в боях под Динабургом, во взятии Куконоса и в осаде Риги. В 1657 г. полк
Х. Юнкмана (1000 чел.) вначале предназначался для охраны
посольского съезда в Борисове267, но затем, после поражения М.В. Шереметева от шведов под Валком, был спешно
переброшен под Псков. В составе Псковского полка кн. И.А.
Хованского драгуны Юнкмана приняли активное участие
в походах 1657–1658 гг. (см. Приложение 2. Документ № 2),
а после заключения перемирия снова отправились домой268.
В 1658–1659 гг. часть драгун служила в Тамбове, другая
в составе армии кн. А.Н. Трубецкого участвовала в боевых
действиях под Конотопом и в самой Конотопской битве269.
Полковник Христофор Юнкман погиб во главе своих драгун
в битве на р. Басе под Могилевом (1660 г.)270, но боевой путь
полка на этом не завершился…
265

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 864. Л. 225–230; Ф. 150. Оп. 1. Л. 56.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 864. Л. 24.
267
Белокуров С.А. Дневальные записки Приказа Тайных дел 7165–
7183. М., 1908. С. 19.
268
Курбатов О.А. Русско-шведская война 1656–58 гг.: проблемы
критики военно-исторических источников. С. 150–166; Gründliche und
warhaftige Relation von der Belagerung der Konigl. Statt Riga in Liefland.
Riga, 1657. Л. 28.
269
Бабулин И.Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658–
1659 гг.). С. 126, 127, 145, 146, 172, 338, 341, 347.
270
Курбатов О.А. Русско-шведская война 1656–58 гг.: проблемы критики военно-исторических источников. С. 150–166; АМГ. Т. 2. С. 433,
625; Т. 3. С. 170; Матерьялы для истории медицины в России. Вып. 3.
СПб., 1884. С. 681; Gründliche und warhaftige Relation von der Belagerung
der Konigl. Statt Riga in Liefland. Л. 28.
266

114

Вполне очевидно, что после кампании 1654 г. полк
Грановского навсегда утратил свою инженерно-артиллерийскую специализацию. Но опыт его создания был учтен
в дальнейшем, когда для сопровождения Большого Наряда
вновь назначались небольшие и не особо заслуженные части271. Причем на каждого бойца по-прежнему приходилось
по одному невооруженному даточному человеку272.
Иноземцы из полка Грановского уже в 1655 г. большей частью покинули его ряды (за исключением младших
чинов). Инженерный корпус во главе с подполковником
Бертраном Делакости продолжил свое существование в качестве «иноземцев пушешного наряду, и которые остались
за полками»273. Часть строевых драгунских офицеров усилила этот отряд (включая К. Фанбуковена и А. Милета), тогда
как другие перешли на службу в солдатские полки, в основном в рамках Государева полка274. В дальнейшем Иноземский приказ сохранил за собой ведение иноземными и русскими начальными людьми инженерной и «огнестрельной»
(гранатного дела) специализации, однако организационные формы этого отряда нуждаются в дальнейшем изучении. Как бы то ни было, опыт существования инженерного
корпуса Грановского и Делакости оказался очень ценным
для развития отечественных вооруженных сил в XVII столетии.
271

В 1655–1656 гг. это были московские стрельцы головы Ивана Нелидова и солдаты нового полка Томаса Бели (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. №
864. Л. 20, 21).
272
При большом голландском наряде в 1670-х гг. — 500 стрельцов и
500 чел. посохи. Левыкин А.К. Пушечный наряд и пушкари во второй
пол. XVII в. в России (По материалам южнорусских городов). Дисс. …
к.и.н. М., 1985. С. 139.
273
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. № 42568. Л. 1, 2. Также за полками остались
русские мастера подкопного дела (Там же. № 42545. Л. 1, 1 об.).
274
В частности, подполковник В. Крюгер и капитаны А. Копев и Х.
Клик перешли в полк Кашпира Яндера, капитан Иван (Ян) Родонбурх
— в полк генерала Авраама Лесли, а капитан У. Мещеринов — в полк
Владимира Вайта (РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 34. Л. 77, 392, 397, 399, 400
об.).
115

Раздел 4. Казачьи подразделения
Великого княжества Литовского
на царской службе: в Литве и за Волгой
4.1. «Неизвестная армия» царя Алексея
Михайловича: общий очерк истории
«присяжных» «белорусских» и литовских
подразделений в 1654–1667 гг.
Изучаемая эпоха определила историческую судьбу многих
народов Восточной Европы на целые столетия, и новые научные
работы крайне важны для понимания социальных и политических процессов того времени. Именно в условиях кризиса всех
устоявшихся систем — государственной, военной, экономической, идейной — особенно ярко проявляются черты традиционного общественно-политического уклада, выявляются процессы, малозаметные в периоды стабильного развития. Интерес
к различным альтернативным путям исторического развития
особенно обострился в современном мире, в эпоху становления
новых национальных государств и складывания их обособленных научных, в том числе историографических традиций.
Историография вопроса. Первый период изучения
проблематики «присяжной» шляхты в отечественной
историографии связан с массовой публикацией источников по истории стран Восточной Европы XVII в.275 Однако
275

Такие как: АМГ (Т. 2, 3. СПб., 1894, 1901), Акты ЮЗР (Т. 14. СПб.,
1889), Витебская старина (Т. 1. Витебск, 1888).
116

как особое явление она специально не изучалась, и на страницы произведений попадали лишь отдельные эпизоды
и судьбы отдельных личностей. Так, в историческом труде
С.М. Соловьева в фокусе внимания оказалась деятельность
шляхтича Константина Поклонского (1654–1655 гг.), объявившего себя «белорусским полковником» на царской службе, а затем перешедшего на сторону польского короля. Комментарий к этой истории был выдержан в стиле общей историософской концепции русского ученого, увидевшего в ней
лишь реакцию носителя «государственной идеи» (польского
шляхтича) на разгул казачьей вольницы в условиях кризиса
Речи Посполитой.
В советской историографии изучение военной помощи «белорусов» царским войскам было обусловлено
такими идеологическими установками, как изображение
совместной борьбы восточнославянских народов против
двойного — классового и религиозного — угнетения со
стороны польских феодалов в середине XVII в., а также
«прогрессивной роли» русского народа в плане поддержки
этого национально-освободительного движения. Вследствие этого основное внимание в исторической литературе уделялось восстанию украинского казачества под руководством Богдана Хмельницкого; военно-политическая
деятельность царской администрации, не говоря уж о позиции литовской шляхты в данном конфликте, оказывалась на втором плане. Тем не менее монография минского
ученого А.Н. Мальцева «Россия и Белоруссия в середине
XVII в.» (Минск, 1974), вышедшая в свет уже после кончины автора, явилась значительным этапом в изучении в том
числе и военного аспекта российско-белорусского взаимодействия.
Специально история совместной борьбы белорусов
и русских войск против Речи Посполитой в 1654–1667 гг.
была затронута в работах Д.Л. Похилевича и Л.С. Абецедарского. Первый попытался свести основные события национально-освободительной борьбы русского населения Литвы к деятельности так называемого Белорусского казачьего
117

войска (1654–1659 гг.)276, а второй оспорил этот тезис, подробно осветив процесс перехода казацкой старшины Войска Запорожского на сторону Речи Посполитой в период
правления гетмана Ивана Выговского (и полковника Ивана
Нечая в Белоруссии)277. В работе Абецедарского обозначены
основные этапы взаимодействия литовской шляхты и царских властей, однако подробности участия шляхты в боевых
действиях на стороне русских войск не заинтересовали исследователя.
Из современных работ определенный интерес представляет монография О.Ю. Латышонка об эволюции понятий «Белая Русь» и «белорусы» в XIII—XVIII вв.278 Симптоматично, что в экскурсе о событиях 1648–1667 гг. исследователь остановился на том же самом традиционном
эпизоде, что и С.М. Соловьев, — авантюре полковника Поклонского. Этот несомненно яркий момент получил новое
толкование — как попытка создания отдельного и от Войска
Запорожского, и от царской армии «белорусского» войска,
при том что само географическое и политическое понятие
«Белоруссия» только формировалось. Кроме того, современные польские историки — такие как М. Кулецкий, Т.
Василевский, К. Коссажецкий — касаются изучения феномена «присяжной» шляхты в связи с юридическо-правовыми нормами и ментальными установками шляхты Речи
Посполитой в условиях всестороннего военно-политического кризиса государства279. Перспективным представля276
Похилевич Д.Л. Белорусское казачество // Наукові записки
Львівского держ. ун-ту ім. І. Франко. Сер. історична. Т. 43. Вып. 6.
Львів, 1957.
277
Абецедарский Л.С. Белоруссия и Россия: очерки русско-белорусских связей второй половины XVI — XVII вв. Минск, 1978. С. 145 и
далее.
278
Łatyszonek O. Od Rusinów Białych do Białorusinów. Białystok, 2006.
279
ПИВЕ. Т. IV. Крестоприводная книга великого княжества Литовского 1655 г. / Под ред. Е.Е. Лыковой, М. Кулецкого. М.; Варшава, 1995.
С. 9–49; Kossarzecki K. Szlachta litewska wobec panowania szwedzkiego i
moskiewskiego w okresie załamania Rzeczypospolitej przełomu 1655 i 1656

118

ется наблюдение шведского историка (белоруса по происхождению) А. Котлярчука280, что при занятии определенных
территорий Великого княжества Литовского (на рубеже
1655–1656 гг.) шведское командование ориентировалось
на принципиальный политический договор с верховными
сановниками страны, в то время как русский царь и его воеводы кропотливо выстраивали долговременные отношения
с самыми разными сословиями и социальными группами.
Политическое значение «присяжной» шляхты, в том числе
в военном аспекте русско-польского и русско-шведского
конфликтов, нашло свое отражение в монографии Б.Н. Флори, посвященной внешнеполитической деятельности Русского государства и его соседей в Восточной Европе в 1655–1661
гг.281 Тем не менее специально проблема бытования на царской службе «присяжной» шляхты, а также воинских подразделений из состава других сословий ВКЛ, вопросы выявления всей номенклатуры этих отрядов и их боевого пути
до сих пор не ставились в историографии.
Периодизация истории подразделений Великого княжества Литовского на царской службе. Если брать за основу периодизации политику царского правительства в отношении «присяжной» шляхты и населения Великого княжества Литовского в целом, то вырисовывается следующая,
довольно четкая картина истории данных подразделений
по этапам.
1 период: 1654 — осень 1655 г. Образование в рядах
московских войск первых воинских отрядов «присяжной»
шляхты. Сложились три основных центра базирования
этих отрядов: поветы по Западной Двине (Полоцк, Витебск,
roku // Z dziejów stosunków Rzeczypospolitej Obojga Narodów ze Szwecją w
XVII wieku / Pod red. M. Nagielskiego. Warszawa, 2007. S. 277–301.
280
Kotljarchuk A. In the Shadows of Poland and Russia. The Grand Duchy
of Lithuania and Sweden in the European Crisis of the mid-17th century.
Sodertorns hogskola (Sodertorns Doctoral Dissertations, nr 4), 2006. P. 264,
265.
281
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655–1661
гг.). М., 2010.
119

Дисна и др.), Смоленск с округой (Рославль и Белая) и Могилев, ставший пристанищем крупного отряда «белорусского полковника» К. Поклонского. Несмотря на то что в ходе
контрнаступления войск гетмана Я. Радзивилла зимой 1655 г.
произошла измена К. Поклонского и ряда других «присяжных», политика по отношению к шляхте принципиально
не изменилась. В составе царских войск «присяжные» подразделения приняли участие во втором Государевом походе
(1655 г.).
2 период: конец 1655 — 1658 г. В условиях фактического раздела Польши шляхта начинает в массовом порядке
возвращаться на свои земли, принимая царское подданство; параллельно на государеву службу переходят целые
подразделения литовского войска. В знак демонстрации
царских притязаний на Литву с 1656 г. под знамена Алексея Михайловича на борьбу со шведами призывается вся
«присяжная» шляхта, как восточных, так и западных областей ВКЛ, а также делаются настойчивые попытки привлечь на службу ополчение Жмудской земли. Однако
внутри Литвы шляхте приходится собственными силами
защищаться от политики «показачивания» и насилий со
стороны украинской старшины, а также грабительских нападений казаков, «волонтеров» «присяжных» подразделений и отрядов воюющих сторон эпохи «Потопа» (польских
королевских, шведских и пр.).
3 период: 1658–1660 гг. Открытое выступление против
царской власти гетмана Выговского на Украине и полковника Нечая в Белоруссии поначалу массово поддержано
«присяжной» шляхтой. Однако восстание в Литве не получило эффективной военной поддержки со стороны Украины
и Польши и очень быстро было подавлено царской армией.
Уже в 1659 г. «под государеву руку» возвращается большая
часть литовских областей, а с ними — и боевые подразделения местной шляхты.
4 период: 1660–1667 гг. Ряд поражений от польсколитовских войск окончательно лишает Москву контроля
над большей частью территории Литвы (1660–1661 гг.).
120

Царь в начале 1661 г. решительно отдает приоритет усилиям по удержанию Киева и Левобережной Украины. Полоцкая шляхта в 1663 г. переселяется вместе с семьями
на Закамскую черту, где пылает башкирское восстание.
В русской армии на западном направлении остаются роты
смоленской, бельской, рославльской и невельской шляхты, которым уже четко отведены места в организационной
структуре соответствующих военных округов (Смоленского и Новгородского разрядов). Наравне с московскими ратниками они участвуют во всех военных кампаниях
вплоть до начала Великой Северной войны: в 1670-х гг.
П. Гордон характеризует смоленскую шляхту как лучшую
конницу русского войска.
Итак, хронология истории шляхетских подразделений вполне согласуется с общими тенденциями российской
внешней политики 1650-х — 1660-х гг. Это наблюдение подтверждается и активностью царского руководства в сфере
выдвижения разного рода военно-политических проектов,
в которых в той или иной степени были задействованы
«присяжные» воинские отряды. Назовем основные: создание
полка Поклонского под Могилевом и попытка подобного же
формирования полковника Бориса Финдарента в Полоцком
регионе (1654 г.)282; проект соединения русских, украинских
и белорусских войск под началом кн. Ю.И. Ромодановского в Могилеве (1655 г.)283; меры по набору гусарского полка в 2000 человек на западе Литвы; поддержка Жмудского
восстания против шведов (1656 г.)284; попытка созыва «посполитого рушения» литовской шляхты против шведов (рубеж 1656–1657 гг.)285; и, наконец, проект захвата Риги «присяжной» шляхтой и мещанами под видом польских войск,
282

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 235, 236, 238–240.
См. главу 3.1.
284
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 76, 77,
87, 88, 92–94; Kotljarchuk A. In the Shadows of Poland and Russia. S. 170–
173.
285
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 198,
199.
283

121

выдвинутый воеводой Кокенгаузена/Царевиче-Дмитриева
А.Л. Ординым-Нащокиным (январь — февраль 1658 г.)286.
После измены шляхты в 1658 г. ее роль в политических расчетах царского правительства практически сходит
«на нет»; начало создания нового «присяжного» полка князя
Ерофея Горского из шляхты и прочих обывателей на западе
Литвы (1660 г.) следует отнести к личной инициативе этого
давнего сторонника Москвы и царского воеводы кн. И.А.
Хованского287. Впрочем, полк Горского был вскоре довольно
легко разбит и уже более не восстанавливался288. Зато верная
шляхта включается в более широкий контекст московской
политики: если в начале войны ссылка «на Низ» (в Поволжье и Сибирь) практиковалась для наиболее ненадежных
элементов «присяжных» и для военнопленных, то в 1663 г.
туда же направляется полк Гаславского как сильное подкрепление правительственных войск в разгар башкирского восстания.
Характер воинских подразделений и мотивация ратных людей. Собственная военная активность «присяжной»
шляхты на царской службе чаще всего сводилась к вопросам
самообороны. В особенности это следует отнести к частям,
служившим по типу «посполитого рушения» и местных «поветовых хоругвей». Таким образом, они лишь унаследовали
под новыми знаменами прежнюю задачу, которая регулярно
ставилась перед ними с начала украинского казацкого восстания (1648 г.): это относится в первую очередь к соединениям полковника Я. Кунцеевича и предводителей шляхты
286
Medeksza S.F. Stefana Franciszka z Prószcza Medekszy księga
pamietnicza wydarzeń zaszłych na Litwie 1654–1668. Kraków, 1875. S. 132;
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 78. Л. 49–51.
287
В марте 1660 г. кн. Горский пообещал «затягать» на царскую службу 500 драгун и хорунги шляхетские (АМГ. Т. 3. С. 58 (№ 52)).
288
Разбит коронным «подъездом» Скшетуского под Мстибовом
в конце апреля 1660 г. (Chrapowicki J.A. Diariusz. Cz. 1: lata 1656–1664.
Warszawa, 1978. S. 242; РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 87. Л. 5). Подробнее о
бое см.: Pasek J.Ch. Pamietniki Jana Chryzostoma z Goslawic Paska / Opr. J.
Czubek. Lwów, [1929]. S. 88.

122

других областей на западе Литвы. В восточных областях
«присяжные» роты находились под пристальным контролем
царских воевод и действовали исключительно по их распоряжениям.
Но у ряда хоругвей существовал другой, в определенной
мере противоположный мотив и для перехода на царскую
службу (а затем и обратно), и для активной боевой деятельности. В условиях безвластия, установившегося в 1655 г., эти
отряды были вынуждены сами решать вопросы своего обеспечения. Поскольку денег на регулярную выплату жалования не хватало ни у одной из воюющих сторон, разного рода
«волонтерские» и «приватные» хоругви стремились к захвату «приставств» — определенных территорий, с населения
которых могли взиматься натуральные продукты по установленным нормам (так называемая «стацея»). Московские воеводы отводили для этого королевские, магнатские
и прочие шляхетские маетности, чьи хозяева отказались
присягать царю, — отводили на условном праве, наподобие русских поместий. Кроме того, при выступлении в поход царь обязательно выделял значительные суммы денег
на жалование — пусть даже и деньгами военного времени
(«ефимками с признаком» и медными). Подобные условия
службы для боеспособных частей являлись обязательными
в сознании и «волонтерских» полковников, и предводителей местной шляхты; их четкое выполнение создавало дополнительный стимул принимать царское подданство. Некоторые хоругви и целые полки даже прорывались с боями
к занятым русскими территориям (в конце 1655 — начале
1656 г.), не щадя при этом местное население и купцов, которые априори как беженцы от «Москвы» превращались
в «неприятелей»289. И подобная психология поведения не яв289

См. жалобы пинских евреев на грабеж их имущества «волонтерами» полковника К. Лисовского в середине ноября 1655 г. в Хомске, Дорогичине и Довечеровичах, причем Кароль Лисовский «шел с полком
своим из-под Бреста на Русь под Москву», а численность его превышала тысячу человек конных (Акты Виленской археографической комиссии. Т. 34. Вильна, 1909. С. 72–79 (№ 64–67)).
123

лялась чем-то новым для польско-литовского войска: самовольные «конфедерации» воинов, которые покидали неоплаченную службу и присваивали себе право «законно» обирать
маетности «должников» (короля, гетмана и других сенаторов и дигнитариев), были настоящим бичом Речи Посполитой еще в начале XVII в. Такие же явления вновь начались
в польской армии в 1650-х гг.290, и рвение «присяжной» полоцкой шляхты, которая громила в походе 1660 г. маетности
«государевых изменников» на западе Литвы, мало отличалось от манеры поведения «регулярного» литовского войска
в той же области.
Отметим также, что в 1654–1667 гг. политическая позиция шляхты основных центров «присяжных» подразделений имела свои глубокие исторические корни. И единства
мотивов здесь не наблюдается — напротив, налицо глубокие отличия. Если рассматривать восточные области ВКЛ,
то в Полоцке были издавна сильны позиции православных
«диссидентов», и щедрая поддержка их царскими пожалованиями вкупе с деятельностью православной кафедры
привела к тому, что многие полочане окончательно связали
свою судьбу с Россией. Напротив, смоленская шляхта долгие годы существовала в атмосфере идейной конфронтации
с Москвой, сплоченно выступая в защиту своих маетностей
с 1611 по 1654 гг. Вынужденно оказавшись под строгим
контролем царской администрации, смоляне продолжили
эту традицию и сами превратились в настоящих «диссидентов» внутри царства, глухо протестуя против ущемления своих гражданских и религиозных прав. Подобные настроения не были секретом для царской администрации,
но все же верная формально шляхта не подвергалась репрессиям — не в последнюю очередь благодаря своим военным
доблестям. Наконец, позиция Могилева в этой войне определялась не настроениями шляхты, а политикой влиятельной
городской верхушки. Решительный переход под царскую
290

Rachuba A. Konfederacja Kmicicowska i Związek Braterski wojska
litewskiego w latach 1660–1663. Warszawa, 1989.
124

власть в 1654 г. и столь же резкий возврат на сторону польского короля в 1661 г. были продиктованы не только эмоциями, но и в конечном итоге довольно прагматичными соображениями экономического характера.
Устройство и вооружение. Отдельный вопрос — внутренняя организация подразделений «присяжной» шляхты, их вооружение, тактика и воинская символика. Надо
сказать, что в Москве были хорошо знакомы с основными
принципами устройства конных рот, или хоругвей («хорунок», «хорунг»), польско-литовской армии: они воспроизводились еще с конца XVI в. в ротах служилой литвы и поляков на царской службе; в Смутное время подобные отряды
действовали и в армиях самозванцев, и в качестве союзников правительственных сил (во время «Семибоярщины»).
В Москве за обеспечение и учет «присяжных» подразделений отвечали приказ Великого княжества Литовского и Разрядный приказ, а принципы их набора и функционирования
отражают почти весь спектр разновидностей боевых единиц
литовского войска, известный на данный момент в научной
литературе291. Только «компутовые», или «регулярные», подразделения по понятным причинам избежали царской службы, впрочем, и для их возможного найма летом 1657 г. в Борисов и Вильну была выслана денежная казна в 110 тысяч
иоахимсталеров («ефимки без признаков»)292, включавшая
жалование обеим «дивизиям» литовской армии на одну четверть года293.
291
Wisner H. Wojsko Litewskie 1 połowy XVII wieku. Cz. 1 // Studia i
Materialy do Historii Wojskowosći. T. XIX. Warszawa, 1973; Cz. 2 // Ibidem.
T. XIX. Warszawa, 1976. T. XX. S. 5–26; Cz. 3 // Ibidem. T. XXI. Warszawa,
1978. S. 45–148; Рахуба А. Мабiлiзацыйны высiлак ВКЛ пад час вайны
1654–1667 г. С. 149–174.
292
Это было важное отличие, поскольку прочим частям действующей царской армии (включая шляхту) жалование выплачивалось либо
медными деньгами, либо ефимками «с признаком» (талерами, на которых был проштампован двуглавый орел).
293
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 239,
240, 250, 251.

125

В составе «присяжных» подразделений находились
«поветовые» хорунги — роты профессиональных воинов,
нанятые на службу за счет местной казны определенного
повета или воеводства ВКЛ, а не государственного «скарба» княжества. Известны казацкая и гусарская хорунги
старосты эйшицкого (ejszyskij) Яна Коленцкого, из которых
первая была прибрана еще в 1654 г. в рамках воинской повинности Упицкого повета294, а вторая создана в Лидском
повете уже по «листу приповедному» царского посланника в Вильне Замятни Леонтьева летом 1656 г. Эти «два
знамяни шляхты люду доброво: одно гусарское, другое
казацкое» в сентябре 1656 г. выступили к Ковне для прикрытия русско-польских переговоров в Немеже, выполняя
приказ «великих послов» боярина кн. Н.И. Одоевского со
товарищи295. По окончании переговоров роты Коленцкого
были откомандированы в жмудскую дивизию В. Госевского вместе с «присяжной» гродненской шляхтой, поступили в «компут» войск ВКЛ с февраля 1657 г., а еще через год
распущены296.
«Приватные» части магнатов были представлены в первую очередь полком князя Станислава Масальского, воеводича брестского. В мае 1656 г. тот сообщил З. Леонтьеву,
что набрал роту казацкого строя и две роты драгун (по 100
чел.) и собирается удвоить этот отряд; согласно с пожеланиями царя Алексея Михайловича он пообещал заняться еще
и созданием гусарской роты в 200 чел. Полк кн. Масальского
принял участие в осаде крепости Тикоцин с ноября 1656 г.
297
, однако в конце декабря был вынужден покинуть свои позиции в связи с началом сеймика в Гродне — где воеводич
294

Под этой хоругвью служили уроженцы разных мест, в том числе
из Витебска и Жмуди (РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-е. № 7. Л. 198 об., 201 об.).
295
РГАДА. Ф. 79. Сношения России с Польшей. Оп. 1. 1656 г. № 25.
Л. 190.
296
Рахуба. А. Мабiлiзацыйны высiлак ВКЛ пад час вайны 1654–
1667 г. С. 153, 167, 170, 171.
297
Подробнее см.: Płosiński J. Potop na Podlasiu 1655–1657. Zabrze,
2006.
126

брестский был выбран послом от повета к «Его царскому
величеству»298.
Среди наиболее многочисленных и деятельных отрядов
шляхты были «волонтерные» полки, большей частью перешедшие на царскую службу после кампании 1655 г. По месту испомещения полковников известны полки полоцкие
(Ф. Слонского, И. Лозовского, К. Лисовского, К. РудоминыДусяцкого, Я. Менжинского) и виленский (Н. Сухтицкого),
рядовые их большей частью происходили из тех же земель,
однако, не имея маетностей, занимались сбором «стацеи»
на более обширной территории — самовольно занятой
или выделенной им царскими воеводами. По численности
полки от одной-двух хорунг могли достигать 8-9, до 100
бойцов в каждой. Полки Лисовского, Рудомины и Слонского имели в своем составе по драгунской роте. Значительная
часть «волонтеров» приняла участие уже в Рижском походе 1656 г., причем отличились полки Лисовского (в приступе к Двинскому шанцу, на левом берегу Западной Двины)
и Слонского (в бою под Кесью/Венденом).
На территории ВКЛ «присяжная» шляхта сохранила
свою местную самоорганизацию и обязана была служить
в отрядах, устроенных по образцу ополчения («посполитого рушения») определенного повета или воеводства.
Подобными соединениями являлись хоругви смоленской,
витебской, минской, гродненской, ошмянской, полоцкой
шляхты, о действиях и составе которых содержатся вполне
определенные сведения в наших источниках. Как правило,
первичной единицей этих соединений являлось все ополчение местной шляхты во главе с хорунжим повета, который
делил бойцов на хоругви во главе с ротмистрами — в зависимости от их численности. Впрочем, смоленская и витебская шляхта сохраняла на всем протяжении войны твердую
преемственность внутри своих рот и не имела над собой
военачальников, кроме царского воеводы и собственных
ротмистров.
298

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 195.
127

В результате тесного взаимодействия с царскими властями организация отдельных «присяжных» подразделений
получила определенную специфику по сравнению с реалиями Речи Посполитой. Во-первых, самостоятельную военную
организацию получила шляхта, испомещенная в Невельском, Бельском, Рославльском, Дисенском уездах, — ввиду
создания особых уездов во главе с царскими воеводами.
Во-вторых, стремясь в первую очередь к созданию боеспособных конных отрядов, эти воеводы порой закрывали глаза
на родовитость «присяжной» шляхты и вообще принадлежность (или непринадлежность) отдельных бойцов к шляхетскому сословию. Так, борисовский воевода Автомон Еропкин записал шляхтой борисовских казаков, «которые преж
сего служили паном, а на… Великого государя имя выехали… в прошлом во 164-м году»299. Впрочем, с воссозданием
поветовой организации в ряде мест эта ситуация по требованию шляхетских сообществ была исправлена300, и выходцы из казаков, мещан и других незнатных слоев выделены
в особые подразделения с соответствующими названиями.
Правда, в Витебске некоторые мещане за отличие в обороне
города зимой 1654/55 г. получили от царя грамоты о возведении в шляхетское достоинство301, т. е. Алексей Михайлович
присвоил себе право аноблирования на некоторых «присяжных» территориях. Витебские казаки, получившие «приставства» и поместья за поступление на царскую службу, выступали в поход наряду со шляхтой, но особой ротой.
В отличие от Витебска или Смоленска, в Полоцке выходцы из казаков и мещан вместе с частью беспоместной
шляхты составили особый полк смешанного состава — Гаврилы Гославского, — который просуществовал там с 1656
299
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1657 г. № 62. Л. 20. Именная роспись казаков: там же. Л. 23–25.
300
По витебской шляхте см. ее инструкцию 1657 г. (Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 272) и данные о составлении переписи того же года
(РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 62. Л. 140).
301
Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. С. 169. РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1655 г. № 33. Л. 23, 27; № 39. Л. 106.

128

по 1663 г. Царские воеводы наделяли бойцов Гославского поместьями в Освейском, Дисенском и Полоцком уездах, но те
нередко воспринимались полоцкими казаками как временные «приставства» и безжалостно разорялись ими302. Характерно, что полоцкий ротмистр Осип Косовский с нововыезжей и также беспоместной шляхтой в начале Рижского похода 1656 г. протестовал против причисления его отряда к полку Гославского: «А мы, холопи твои, природная шляхта, с козаками и со всякими мелкими людми в ровенстве не бывали,
и нас, холопей твоих, шляхта редовая и мещаня полотцкие
безчестет и нозывают козаками. А он, Гаврило Гославский,
нас, холопей твоих, безчестит, посылает во всякие посылки
с козаками и со всякими мелкими людми в ряд»303. Численность полка в разное время колебалась от сотни до 300–400
чел., которые составляли от одной «полковниковой хоругви»
до нескольких рот. Именно люди Гославского стали костяком сводного полка из полоцких и дисенских шляхтичей, казаков и мещан, который в 1663 г. в количестве 532 чел. с женами и детьми304 переселился за Волгу, на Закамскую черту.
В армии Речи Посполитой официальный «лист приповедный» от короля или гетмана, дающий право на сбор
хоругви, получали только ротмистры, а звание полковника
(pułkownik) являлось временным — им на определенный
период похода мог назначаться не только ротмистр, но и поручик (особенно гетманской или королевской хоругви). Состав конного полка был сводным и достаточно случайным.
В отличие от этого, в русском войске для «присяжных» подразделений уже с 1654 г. утверждается звание «полковника Его царского величества». Такой офицер получал право
на прибор нескольких хоругвей — целого полка, что оформлялось соответствующей грамотой за царской печатью.
302

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 145, 343.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 11.
304
Латыпова В.В. Поляки на Урале в XVII—XIX вв. // Иван Иванович Неплюев и Южно-Уральский край. Материалы науч. конф. Челябинск, 1993.
303

129

В 1654 г. подобные документы получили известный К. Поклонский из могилевских шляхтичей и, возможно, Даниил
(в крещении Борис) фон дер Рек («Финдарент») из Невеля305.
Впоследствии царь стал практиковать как знак отличия
пожалование верных ротмистров в полковники с правом
увеличить свой отряд до нескольких рот. Так, в 1656 г. полковниками стали ротмистры Г. Гославский306, Ф. Слонский307
и Н. Сухтицкий308, а в 1660 г. — О. Косовский309. Впрочем,
в перипетиях войны случалось и обратное: «присяжный»
полковник Мстиславского повета Казимир Воронец после
перехода Мстиславля в королевские руки к 1664 г. занял вакантное место одного из ротмистров смоленской шляхты310.
Как уже отмечалось, в западных поветах Литвы «посполитым рушением» руководил присягнувший царю хорунжий
повета. Так, в Ошмянском повете весной 1657 г. шляхта утвердила у виленского воеводы кн. М.С. Шаховского список
ротмистров, о чем сообщила вместе с известием о своем сеймике (18 (28) апреля 1657 г.), посвященном вопросу самообороны от черкас и прочих «своевольников»311. Среди шести
ротмистров были и сам хорунжий ошмянский Казимир Девянтовский, и К. Рудомина-Дусяцкий, который совсем недавно являлся полковником «волонтеров» царской службы.
Впрочем, в иных местах ополчением руководили и другие
305

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 235, 236, 238–240.
РГАДА. Ф. 150. Оп. 1. 1656 г. № 4. Л. 20 об., 21 (30 апреля 1656 г. Г.
Гаславский получил дополнительные два кормовых рубля уже в качестве полковника).
307
РГАДА. Ф. 150. Оп. 1. 1656 г. № 4. Л. 4, 4 об. (ротмистр); Ф. 210. Оп.
17. № 83. Л. 179 (полковник).
308
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 270. Л. 802, 833, 922 (ротмистр); № 285. Л.
334 (полковник).
309
Ротмистр Косовский принял командование над полком Романа
Оскирки после битвы при Полонке (1660 г.). РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. Кн. 64. Л. 244.
310
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 247, 248; Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 33.
Л. 79–84 (грамоты полковнику Воронцу 1656 и 1657 гг.); Оп. 12. № 561.
Л. 99 (ротмистр Воронец в 1664 г.).
311
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 81–87.
306

130

урядники: во главе виленской «присяжной» шляхты стоял полковник Микулай Высоцкий, «войский Виленского
и Троцкого воеводства» (1655–1658 гг.)312, а хорунгу гродненской шляхты, отправленной на помощь В. Госевскому в ноябре 1656 г., возглавил Хриштоп Буховецкий — маршалок
Гродненского повета313.
Таким образом, «присяжный» шляхтич мог получить
звание ротмистра или полковника несколькими способами:
«выйдя на государево имя» с уже собранным подразделением; убедив царя в своем желании и возможности вновь
набрать такое подразделение; будучи выбран на должность
ротмистра местной шляхтой; наконец, будучи назначен
на должность ротмистра полковником Его царского величества, имеющим грамоту на сбор полка. В последних двух
случаях самому ротмистру государева грамота (аналог «листа приповедного») не требовалась: судя по документам московских приказов, центральная царская администрация
вообще имела довольно смутное представление о внутренней организации и персональном командном составе сил самообороны «присяжной» шляхты западных областей ВКЛ,
а также ряда «волонтерных» полков.
Хоругви конной шляхты могли состоять либо из «почтов», в составе «товарища» и его боевых слуг («пахолков»
или «челяди»), либо же просто из рядовых. Иногда эта разница не отражена в источниках: так, смоленские шляхтичи
получали жалование в зависимости от знатности и «доброты» службы, «по статьям», но только на самих себя314.
Между тем в 1656 г. под Ригой известен следующий эпизод.
Чтобы отправить разведку в Жмудь, боярин кн. Я.К. Черкасский получил распоряжение «своего полку из смоленской
шляхты дву человек добрых, кому верить мочно» прислать
312

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 870. Л. 4.
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 198; Рахуба А. Мабiлiзацыйны высiлак ВКЛ пад час вайны 1654–1667 г. С. 153,
167.
314
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 270. Л. 559–577 (роспись 1656 г.).
313

131

на рассвете 21 сентября к царю. В назначенный срок в ставку явились «князь Петровы роты Соколинского» шляхтичи
Хриштоп Розищевский и Селиверст Жмайло «с товарыщи
шесть человек»315 — т. е., по сути, они привели с собой два
полноценных «почта», что и подразумевалось под понятием
«добрая» служба. Освобожденные от похода шляхтичи восточных областей Литвы по московской практике выставляли вместо себя даточных людей в полном вооружении в зависимости от размера поместья.
Штаб хорунги, помимо ротмистра, составляли поручик
(«порутчик») и хорунжий (иногда назывался «прапорщик»),
которые служили с особенно многочисленными «почтами»,
а также музыканты. Последние, как правило, выставлялись
на средства ротмистра316, хотя в некоторых случаях состояли
на жаловании как рядовые бойцы317. Их инструменты были
традиционными для польско-литовского войска: известны
трубачи, сурначи, литаврщики, в драгунских ротах — барабанщики. Вопрос назначения поручиков, хорунжих и других
урядников внутри роты целиком был делом самого ротмистра и его «товарищей» — царская администрация в него
не вмешивалась.
Интересен вопрос о размере шляхетских «почтов» в связи с политикой жесткого ограничения их размеров, которая
проводилась в Речи Посполитой. На данный момент нет каких-либо документов о требованиях царской администрации или местных сообществ «присяжной» шляхты по этому
вопросу. Единственное, после разгрома войск кн. И.А. Хованского при Полонке (1660) полоцкая шляхта, демонстрируя свое стремление сохранить верность царю, восполнить
понесенные потери, а также в расчете получить дополнительное жалование, резко увеличила размеры вооруженной
315

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 285. Л. 160, 181, 182.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 23, 23 об. (челобитная дисенского
ротмистра Криспина Свяцкого 1656 г.).
317
Тот и другой тип музыкантов представлены в росписях полоцкой шляхты на август 1660 г. (РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. Кн. 64. Л.
215–250).
316

132

челяди для «полковой» службы. По данным на 1661 г., в трех
полоцких «присяжных» подразделениях насчитывалось 267
чел. шляхты и казаков, при которых служил 831 чел. челяди (не считая небоевых слуг, которых было еще примерно
столько же)318. Вообще это можно сравнить с составом рот
польско-литовских наемников Лжедмитрия II, которые также были свободны от сеймовых ограничений. В итоге «почты» даже рядовых «товарищей» могли достигать 4-5 чел.,
а хоругви превышать численность в 200 «коней»319 — естественно, на бумаге, при расчете требуемого жалования
на очередную четверть года.
При получении чина ротмистры нередко требовали
у царя «дать свое царское жалованье знамя, с чем мне, холопу твоему, служить твоя государева служба и против твоих
неприятелей боронитца». По отрывочным сведениям, специально изготовленные знамена несли изображения православного «осьмиконечного» креста или двуглавого орла — в противность прежним, латинскому «крыжу» и белому одноглавому орлу. На знаменах местной «постройки» могли быть
и более привычные шляхте сюжеты; в некоторых случаях
(например, в 1655 г. у шляхты Новгородского полка) «присяжные» роты могли получать обычные сотенные знамена
царской армии при общей их выдаче в дворянские сотни320.
В качестве основного образца для вооружения и тактики в хоругвях «присяжной» шляхты был принят так называемый «козацкий» строй, обычный в то время и для большей части кавалерии Речи Посполитой и наиболее схожий
со стандартами снаряжения русской конницы «сотенной
службы». Вооружение таких бойцов включало в себя саблю,
пистолеты, карабин, изредка саадак. Защитное вооружение,
318

АМГ. Т. 3. С. 408 (№ 470).
Тюменцев И.О. Иноземные солдаты на службе Лжедмитрию II.
1607 — начало 1610 года // Иноземцы в России в XV—XVII веках: Сборник материалов конференций 2002–2004 гг. М., 2006. С. 270–283. А также данные о полку А. Зборовского в Клушинской битве 1610 г.: Bohun T.
Moskwa 1612. Warszawa, 2005. S. 65, 66.
320
РГАДА. Ф. 210. Оп. 8. Вязка 1. № 112. Л. 4, 4 об.
319

133

малоэффективное в условиях «огненного боя» середины XVII
в., практически не использовалось. Надо сказать, что употребление понятия «казацкая служба» иногда создает сложности
при интерпретации документов: идет ли в них речь именно
о «строе» кавалерии (типе вооружения) или же о сословной
принадлежности хоругви (даже при том, что украинских
казаков царские воеводы в Литве принципиально именовали «черкасами»). Так, невельский шляхтич роты Б. Комара Яков Родевай сообщал о себе в 1655 г., что «был я, холоп
твой, на твоей государеве службе <…> в казацкой службе под ротою Комаровою под Полоцким, и под Дисною,
и под Друею, да под Икажнею, и под Глубоким, да под Сушею,
да под Витепским. И в то, Государь, время из города Витепска
литовские люди трех моих челя[дни]ков убили и восмь коней
взяли»321, — что явно указывает на шляхетский характер подразделения, в котором он состоял. «Казацкого строю» была
и «полковникова хорунга» Миколая Сухтицкого в 1657 г.,
при том что сам он именовался «казацким полковником»322.
Однако челобитные «Десенского острогу» ротмистра казацкого Криспина Свяцкого накануне Рижского похода 1656 г.323
уже вызывают недоумение: идет ли речь тоже о шляхте
или же еще об одном отряде дисенских казаков.
Царь Алексей Михайлович первое время питал надежды усилить ударную мощь своей конницы, набрав настоящие
гусарские подразделения на западных землях ВКЛ. Прибыв
в конце апреля 1656 г. в Вильну, царский посланник Замятня
Леонтьев немедленно разослал указ предводителям «присяжных» поветов организовать «попис» своей шляхты и выбрать
из нее тех, кто будет служить «гусарским строем» — а «заплата им будет по чети года такая ж, как бывала и при польских
королех»324. Численность полка определялась в 2000 чел. Од321

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 190, 191.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 223.
323
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 23, 23 об.; Ф. 144. Оп. 2. № 68. Л. 1.
324
Подробнее о дипломатической стороне миссии З. Леонтьева см.:
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 77, 78.
322

134

нако подкоморий лидский Я.Т. Кунцеевич и воеводич брестский кн. С. Масальский лично разъяснили З. Леонтьеву все
трудности формирования гусарских отрядов и согласились
собрать максимум по 200 чел. каждый. Одним из аргументов
было полное разорение края, отсутствие необходимых ремесленников и материалов: по словам кн. Масальского, если
царь из своих средств пожалует гусарам «зброи, и на зброи
валенцы — чем прикрыть зброи… копья, и прапоры, и знамена», то будет создана «Царского величества херунга отменита
от иных»325. Из предложенных условий было дано согласие
на выделение гусарам «приставств» из маетностей гетмана Сапеги и других конфискованных земель, но поскольку собранные хоругви не выступили под Ригу к главной армии, денег
и оружия от царя они не получили. Пока достоверно известно
о создании и действиях только одной гусарской роты — упомянутого выше Я. Коленцкого, да и то силой не в 200, а в 100
«коней». Тем не менее литовские гусары несколько лет формально продолжали считаться частью царской армии, так
что их аналог — копейщики Белгородского разряда 1658 г.
(из русских детей боярских) — получили название «роты копейного строя» для отличия от «гусарского»326. Да и упомянутые выше указания бойцов виленского полковника Сухтицкого на «казачий строй» своего полка (в 1657 г.) говорят
о реальной необходимости отличать их от существующих
где-то «присяжных» «гусар».
О подразделениях литовских татар на царской службе
конкретных сведений не обнаружено. В решениях сеймика
Ошмянского повета 1657 г. отмечалось, что в случае сбора
325

РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1656 г. № 9. Л. 16, 31–35 («пункты» Я. Кунцеевича), 48.
326
В августе — сентябре 1660 г., после поражения при Полонке и потери всей западной части ВКЛ, кн. И.А. Хованский сформировал в Полоцке копейные роты при трех рейтарских полках (из русских дворян)
и уже официально назвал их ротами «гусарского строя» (Курбатов О.А.
Морально-психологические аспекты тактики русской конницы в середине XVII века // Военно-историческая антропология. 2003/2004. Новые научные направления. М., 2005. С. 193–213).
135

ополчения под команду ротмистров поступали не только
шляхтичи, но и урядники, которые распоряжались в имениях магнатов, а также «татарове, которые в том повете Ошмянском на службе воинской». Судя по тексту документа,
селения повета были распределены между ротмистрами,
и их хорунги являлись территориальными — так что татары
поступали в отряды по месту своего проживания327.
Единообразные по типу вооружения и тактики «казацкого строя» «присяжные» подразделения шляхты зачастую
действовали при поддержке драгунских рот, которые состояли из бойцов нешляхетского происхождения. Со временем,
отмечая хорошую конную экипировку, лихость и прекрасное знание местности у «польских» отрядов, царское командование стало доверять им выполнение своеобразных
тактических заданий — в первую очередь, связанных с разведывательными рейдами и сторожевой службой в передовых полках или ертаулах. «Присяжные» сохраняли свои
обычаи, одежду, язык, так что в походе отличить их от королевских войск можно было только по знаменам или условному боевому кличу — «ясаку» (обычно «Царев!» или «Царевгосударев!»)328. Уже в Рижском походе 1656 г. значительная
часть шляхты несла службу в Ертаульном полку, а «волонтеры» Лисовского и Слонского проводили рейды и охраняли
тылы осадной армии на курляндской стороне Двины и в Ливонии соответственно. В сражении при Полонке (1660 г.)
первыми в бой с польским авангардом вступили бойцы полоцкой шляхты329. В начале 1659 г. отличился ротмистр О.
Косовский, который в надежде захватить в плен полковника
В. Воловича напал на его имение за Березиной, пройдя со
своим полком330 из Полоцка по мятежной территории Литвы
327

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 81–87.
См., например, эпизод 1658 г. в Полоцком уезде: Витебская старина. Т. 4. Отд. 2. С. 104, 105.
329
Kossarzecki K. Kampania roku 1660 na Litwie. Zabrze, 2005. S. 215.
330
Ротмистр Косовский с конца 1658 г. временно возглавлял три
роты полоцкой шляхты полка Романа Оскирки.
328

136

150 верст, а затем нанес поражение одному из отрядов «изменников» в глубоком тылу противника накануне решающей битвы при Мядзелах (29.01.1659)331.
Служба уроженцев Литвы в нешляхетских подразделениях царской армии. В ходе боевых действий отдельные
шляхтичи поступали непосредственно в состав русских воинских подразделений. Они служили в основном в полках
рейтарского строя, которые базировались в Новгородском
разряде и Смоленске332. В первые годы войны часть невельских шляхтичей выступала в поход в составе сотен луцких
дворян, а шляхтич Иван Корзун, раскрывший заговор в Невеле с целью сдачи его полякам (в январе 1655 г.), был даже
занесен в список детей боярских по Лукам Великим333.
Помимо шляхетских подразделений, следует упомянуть
наличие на царской службе в Литве отрядов менее благородного происхождения — из мещан, солдат бывшей королевской армии, разного рода служилых людей Великого княжества Литовского (таких как грунтовые казаки и панцирные
бояре) и крестьянства. В большинстве городов с воеводским
управлением были созданы отряды конных казаков, которые использовались «для посылок» — в качестве гонцов,
конвоя важных грузов, для содержания застав и т. п. Эти
части состояли из местных уроженцев, в то время как опорой воевод в крепостях на востоке ВКЛ являлись городовые
стрелецкие приказы «из русских людей». Впрочем, на Невеле
даже стрельцы были прибраны из белорусов, что вызывало
у воеводы сомнение в их благонадежности в начале 1660-х
гг.334 Пушкари, воротники и затинщики — непременный элемент гарнизонов царских крепостей — переводились
331

РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1658 г. № 101. Л. 379–380, 549, 550.
Первые смоленские шляхтичи оказались в рейтарском строе уже
в походе 1655 г. — при рейтарах Государева полка, «первой тысячи»
полковника В. Змеева (РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 56. Л. 52 об.); о «поляках» и «литве» в Новгородском разряде см.: Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII века. С. 112, 113.
333
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 12, 12 об.
334
АМГ. Т. 3. С. 224 (№ 234).
332

137

в Литву из близлежащих русских городов, но частично также набирались из местных жителей. Мещане сохраняли личное оружие и привлекались к обороне своих городов, а в Витебске и Полоцке выступали в походы в составе конных рот
наряду с поместными казаками. Весной 1663 г. витебский
шляхтич С.Г. Радков (Ратьков) бил челом о том, чтобы быть
у витебских мещан ротмистром: витебские мещане служилиде конную службу в прежние времена, но сейчас она прервалась. В Москве было указано навести справки и, если слова
Радкова подтвердятся, назначить его ротмистром335.
Как уже отмечалось, несколько рот литовских драгун
перешли на царскую службу в составе полков шляхты и «волонтеров». Впоследствии эти драгунские части были усилены перебежчиками из шведской армии, которые попали
туда вместе с полками гетмана Я. Радзивилла. Так, при осаде
Юрьева Ливонского (Дерпт) в августе 1656 г. в русские полки
выехал капрал полка Толя «поляк» из Каменца-Подольского и четверо драгун «белорусцов»336, а после капитуляции
крепости в октябре «на государево имя» остались 36 чел.
«рейтар поляков Адама Струпейко со товарищи» из того же
полка, чьи родные, по их словам, проживали в Полоцке. Воеводы выдали им жалование и отправили на их же лошадях в Полоцк; следом поехали еще 13 чел. в ноябре 1656 г.337
В 1657 г. «переезды» возобновились: в осажденный шведами Юрьев сбежало 16 «поляков» в июле и 12 чел. в августе; один рейтар, уроженец г. Мир, нашел путь на родину
даже через Ижорскую землю, уехав от шведов к русским
из-под Орешка338. Все эти «выходцы» поставляли царским
воеводам ценные разведывательные данные, причем не только на русско-шведском ТВД: многочисленные перебежчики из гарнизона Старого Быхова летом 1656 г. составили
особую желдацкую роту при войске кн. И.А. Хованского,
335

РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 33. Л. 132, 134.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 122. Л. 107.
337
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 292–295, 522, 523.
338
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 165. Л. 87–96; Оп. 12. № 387. Л. 404, 414.
336

138

которая в 1657 г. вошла в состав Первого московского выборного полка солдатского строя339.
Вооруженные крестьяне, набранные, возможно,
по принципам «выбранецкой пехоты», служили в солдатских полках в Могилеве и в особой драгунской роте Микулинской волости Смоленского уезда340. В начале 1660-х гг.
подобные выходцы из Литвы составили около трети численности стрелецких приказов во Пскове341: они были либо прибраны в походе, либо попали на Русь в качестве стрелецкого
полона. Такое обилие в важной русской крепости «поляков
зарубежских мужиков розных литовских городов», которые
порой с трудом изъяснялись с начальными людьми, вызвало
тревогу у воеводы и в столице. Их решили выслать из Пскова, и в декабре 1663 г. был создан особый сводный приказ
(384 чел. «псковских стрельцов поляков»), который принял
участие в обороне Опочки и походах против литовских «волонтеров» в течение следующего года. Даже среди монастырских стрельцов «собинного царского богомолья» — Саввино-Сторожевского монастыря — числилось около десятка
«иноземцев поляков»342.
Выводы. Осталось оценить результативность политики московской администрации по отношению к шляхте и к другим сословным группам Великого княжества
Литовского в плане их ратной службы. Представляется
уместным сравнение с аналогичными усилиями главного
соперника России на территории Польши и Литвы в эпоху
339

Малов А.В. Царские желдаки и другие выходцы из Речи Посполитой в составе московских выборных солдатских полков (1657–1671
годы) // Иноземцы в России в XV—XVII веках. Сборник материалов
конференций 2002–2004 гг. М., 2006. С. 35–58.
340
АМГ. Т. 2. С. 426 (№ 697); Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 90–
98.
341
Примерно из 1120 стрельцов четырех приказов в ноябре 1663 г.
было 384 чел. «поляков», 84 чел. «малых робят», 145 чел. «старых и
увечных» (РГАДА. Оп. 9. № 349. Л. 123, 270, 271, 338).
342
Акты исторические, собранные и изданные Археографической
комиссией. Т. V. СПб., 1842. С. 20, 21. («иноземцев поляков восмь человек» на момент расформирования приказа в октябре 1676 г.).
139

«Потопа» — Шведского королевства. И здесь сравнение
будет явно не в пользу последнего. В конечном итоге шведам не удалось найти долговременной поддержки в среде
шляхты и других слоев населения Речи Посполитой — в отличие от русских, которые создали из числа жителей ВКЛ
ряд постоянных и, главное, боеспособных воинских подразделений. Главным преимуществом царских властей стала
их продуманная политическая программа по отношению
к населению ВКЛ в целом и различным сословиям в частности — программа четкая, прозрачная и последовательная343,
что позволило привлечь к ратной службе самые разнообразные в религиозном, социальном и военном плане сообщества. Шведы же в большей степени ориентировались на контакты с верхушкой Речи Посполитой и мало интересовались
расстановкой реальных политических сил в различных областях страны: местных союзов шляхты, воинских соединений,
мещан, — что и привело их к стремительному поражению.

4.2 Справки по отдельным городовым
казачьим отрядам Великого княжества
Литовского
4.2.1. Смоленские казаки
Хоругви грунтовых казаков и панцирных бояр 1654–
1655 гг. После перехода Смоленщины в состав Речи Посполитой в 1621 г. на ее землях были поселены несколько компактных воинских подразделений с обязанностью нести ратную
службу по обороне воеводства. К Смоленску относились три
хоругви грунтовых казаков, по 100 коней в каждой (Белая,
343

Суть этой политической программы, ее развитие по этапам и
особенности применения по отношению к разным стратам литовского
общества получили некоторое освещение в упомянутых выше работах
А.Н. Мальцева, Л.С. Абецедарского и Б.Н. Флори и, конечно же, нуждаются в более глубоком изучении. Однако это, несомненно, тема отдельного исследования.
140

Желтая и Красная хоругви), при Белой была хоругвь в 200
коней, при Дорогобуже — хоругвь в 100 коней, при Рославле — хоругвь в 50 коней. Каждый казак получал по 4 «влоки» земли, а при двойном наделе обязан был выставлять
дополнительного «коня» (полностью снаряженного всадника). Кроме того, в 1625 г. в Дорогобужском уезде наделы по 5
«влок» получил отряд литовских татар в 100 коней. При Владиславе IV в 1643 г. была создана хоругвь панцирных бояр
(или Черная хоругвь) на условиях службы как у грунтовых
казаков. По своему происхождению большая часть грунтовых казаков имела отношение к мелкой шляхте или русским
детям боярским, и лишь немногие, а также панцирные бояре
были выходцами из крестьян344.
Все четыре смоленские хоругви приняли активное участие в обороне Смоленска от русских войск в июле — сентябре 1654 г., а затем в 20-х числах сентября принесли присягу
Москве и остались на царской службе. По всей видимости,
после принятия присяги они в значительной степени разъехались по своим домам, так что 23 декабря 1654 г. для похода к Витебску воеводы М.В. Шереметева удалось собрать
только 268 всадников из двух рот рейтар и двух хорунг смоленских грунтовых казаков — да и у тех «у многих лошеди
худы»345.
Однако 20 января 1655 г. тревожные вести о замысле
массовой измены среди «присяжных» смолян заставили
принять новые радикальные меры: по указу Алексея Михайловича все «700 и более» смоленских казаков высылались в Вязьму для дальнейшей отправки в «Низовые города» (Поволжье), а подозреваемых в измене шляхтичей и мещан воеводе Пушкину было приказано беспощадно сажать
в тюрьму и «ношным временем» под конвоем стрельцов
также доставлять в ставку государя в Вязьму. При подозрении «какой наглой измены или дурна большова» Пушкин
344

Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в
1618–1654 гг. // Смоленская шляхта. Т. 1. М., 2006. С. 85–87.
345
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 325.
141

получал санкцию даже первым изрубить мятежников,
но не допустить захвата ими Смоленска346. Точные данные
о переселении известны лишь в отношении примерно 450
человек: в 1655 г. на Закамскую черту были в полном составе отправлены Желтая, Красная и Белая хоругви грунтовых
казаков и Черная хоругвь панцирных бояр; в то же время
в Смоленском уезде остались грунтовые казаки Белой, Рославля и Дорогобужа. Кроме того, известно, что когда смоленских грунтовых было «велено… свесть к Москве всех,
и те-де казаки в те поры разбежались… и были-де те казаки
з год неведомо где», вновь появляться в городе они стали
только в 1656 г.347
Смоленские конные казаки в 1655–1662 гг. Уже вскоре
опустевшие грунтовые земли царские власти стали раздавать на прежних условиях «казачьей службы». Первое
упоминание о новоприборных казаках относится к началу 1655 г. (а то и раньше). В сентябре 1655 г. из польского
плена вышли «смоленские новоприборные казаки Панка
Филатов, Тараско Афонасьив», взятые литовцами в начале
7163 г. «в разных местах». Иными словами, их захватили
во время зимних рейдов литовских отрядов из-под Могилева. После допроса «о вестях» они получили приказ
вернуться в Смоленск: «Велено им быть в казачьей службе
по-прежнему»348.
Около 1656–1657 гг. на «грунты» стали возвращаться бежавшие от массового выселения 1655 г. казаки, их ближние
и дальние родственники. Это постепенно привело к восстановлению казачьего отряда в Смоленском уезде, хотя и в несравненно меньших масштабах. О том, что отряд получил
статус роты, говорит указ от 12 марта 1658 г., когда «казачий
346
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2. С. 724; РГАДА. Ф.
27. Оп. 1. № 100. Л. 22, 23.
347
Шпиленко Д.П. Брезгуны (Брезгуны-Сахаровы) // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 32. СПб., 2017. С. 323 (сноска
10).
348
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-е. № 7. Л. 178, 178 об.

142

поручик» и смоленский шляхтич Василий Ермаковский получил в поместье пять дворов в Оршанском уезде349.
В дальнейшем к «полковой службе» смоленские конные казаки были привлечены в 1659 г., во время мятежа Нечая. В первый раз в полках кн. И.И. Лобанова-Ростовского
они упоминаются в конце февраля 1659 г. (под Мстиславлем) — ротмистр Андрей Осиповский со товарищи, 65 человек350. Кроме того, оформил за собой изменничьи маетности поручик смоленских казаков Василий Ермаковский (18
марта 1659 г.)351.
28 августа 1659 г. под Старым Быховом было выплачено
жалование всем конным ратным людям, в том числе названы
«смоленские и витепские казаки» — по 10 рублей человеку352.
После взятия Старого Быхова, 22 декабря 1659 г., получили наградные золотые смоленские казаки:
копейку золотую: ротмистр Андрей Осиповский
(или Сиповский);
копейки золоченые: «роты ротмистра Андрея Осиповского смоленских казаков» 37 человек353.
По указу от 4 января 1660 г. «казаком смоленским и могилевским тремстам тритцати человеком» было назначено
быть в полку воеводы Дениса Дорофеева сына Остафьева
для похода из Старого Быхова и Могилева на литовских полковников Сосновского, Оскирку, Мурашку. Однако, приехав
в Смоленск, Остафьев был остановлен, так как, по словам
смоленского воеводы кн. Б.А. Репнина, «казаков нет ни одного человека, все поехали по домом» (13 января 1660 г.)354.
Вскоре за казаками этой «присяжной» роты закрепилось название «грунтовых» — видимо, в отличие от также смоленских донских и «рыдлевских». В марте 1662 г. их
349

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 874 об.
РГАДА. Ф. 144. Оп. 2. № 109. Л.172.
351
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 915, 985, 1013 об.
352
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 68, 69.
353
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 35. Л. 211 об., 213 об.
354
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 449, 450, 489.
350

143

новый ротмистр, недавно еще сотник сдавшихся в Мстиславле черкас, Самойла Шибека попросил о выдаче установленного жалования: «По челобитью смоленских грунтовых
казаков ротмистра Самойла Шибека со всею ротою, велено
им государево жалованье против прежнего выдать» (6 марта
1662 г.)355.
Сотня черкас «мстиславских сидельцев» (1659–1662
гг.). Среди мятежных отрядов, которые 7 апреля 1659 г. сдали
Мстиславль кн. Лобанову-Ростовскому и остались на царской службе, оказался отряд украинских казаков-черкас.
Только 3 июня 1660 г. 55 человек этих «мстиславских сидельцов черкас» сотника Ермолы Мартынова добились указа
смоленскому воеводе испоместить их во Мстиславском уезде за счет маетностей изменной шляхты356. После 19 марта
1661 г. сотником уже «смоленских черкас» числился Самойла Шибека, которого наделили поместьем из таких же маетностей в Смоленском уезде. Впрочем, вскоре Шибеку назначили ротмистром грунтовых казаков, а у черкас его сменил сотник Иван Василевский: 6 марта 1662 г., день в день
с грунтовыми, «по челобитью мстиславских сидельцов, малопоместных и беспоместных, сотника Ивана Василевского
с товарыщи пятидесят пяти человек, велено им государево
жалованье выдать против прежнего»357.
Видимо, именно этот отряд впоследствии стал основой
для станицы рыдлевских казаков — в отличие от смоленской
станицы донских казаков и роты грунтовых казаков. Казаки
жили особой слободой, которая так и называлась — Рыдлевка. Однако названы ли они были по месту своего проживания или, наоборот, слобода получила название от этого
отряда, пока не ясно. Слово «рыдло» или «rydel» обозначает
заступ — а население белорусских городов нередко привлекали в походы именно в качестве «пионеров» (рабочих) с лопатами и заступами.
355

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1013 об.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 961, 961 об.
357
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1013 об.
356

144

Смоленские казаки на исходе войны (1664–1668 гг.).
В конце 1663 г. в связи с опасностью захвата Смоленска противником при помощи измены царь прислал указ о пересмотре его жителей и выводе наиболее ненадежных из крепости
в слободы или отпуске их на время «в государевы города».
27 декабря кн. Ю.Н. Барятинский со своим войском двинулся от Смоленска и утвердил обоз в Духовской волости
Смоленского уезда. К 31 декабря при его обозе находился
«грунтовых казаков ротмистр Самойло Шибека» со своим
отрядом. Уже 4 января 1664 г. кн. Барятинский получил указ
идти в сход с кн. И.А. Хованским. В полку у стольника велено быть, среди прочих, «смоленской шляхте всей, да рыдлевским и грунтовым казаком»358. Впрочем, в итоге кн. Барятинский отправился на юг, на соединение с армией кн. Черкасского, а всю шляхту и смоленских казаков передал в армию
Хованского.
Из-за незначительной численности обоих отрядов — грунтовых и рыдлевских казаков — царские воеводы
в сметных росписях считали их, как правило, вместе. Так,
после тяжелого похода февраля — марта 1664 г. в составе
полка Новгородского разряда боярина кн. И.А. Хованского
со службы сбежало «смоленских казаков рыдлев и грентовых 46 чел.» (по смотру 8 апреля 1664 г.)359. Целиком оба отряда ушли со службы в августе, когда армия отошла на Луки
Великие.
По наряду от 10 октября 1664 г. в поход были назначены
все 53 грунтовых казака, из которых на смотре в Невеле оказалось в строю всего 20 рядовых (15 ноября). Из них до Великих Лук дошли только шестеро, которых 3 декабря благополучно отпустили со службы. Рыдлевские казаки в осеннем
походе не участвовали вообще360.
Весной 1668 г. для похода на Украину под началом воеводы Смоленского разряда кн. К.О. Щербатова смоленские
358

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 518. Л. 18, 35.
АМГ. Т. 3. С. 562 (№ 677).
360
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 510. Л. 95, 96.
359

145

казаки были включены в состав конного полка Дениса
Швейковского. Первыми по списку шли уже грунтовые казаки ротмистра С. Шибеки: 44 человека по наряду (10 марта)
и 40 человек налицо. Их усиливали рыдлевские казаки сотника Петра Орловского: 28 человек по наряду и 27 в «естях».
При этом из общего наличного состава в 67 бойцов 21 человек явился на смотр пешим (4 грунтовых и 17 рыдлевских
казаков)361.
К 1669 г. грунтовые казаки Смоленского разряда были
сведены в шквадрону подполковника Михаила Лицкина.
К тому времени их численность резко увеличилась за счет
отрядов, переселенных под Смоленск из Витебска и других
отданных полякам земель. В 1673 г. грунтовым казакам было
велено служить со смоленской шляхтой362.
Участие смоленских казаков в боевых действиях.
Рота смоленских казаков ротмистра Андрея Осиповского
участвовала в боевых действиях полка кн. И.И. ЛобановаРостовского, а именно в осадах Могилева и Старого Быхова
(до декабря 1659 г.).
В декабре 1663 г. рота грунтовых казаков ротмистра Самойла Шибеки вошла в состав полка кн. Ю.Н. Барятинского
и приняла участие в боевых действиях в Смоленском уезде.
К февралю 1664 г. смоленские казаки перешли в состав полка
Новгородского разряда кн. И.А. Хованского и приняли участие в походе по Литве с февраля по апрель 1664 г., а затем,
возможно, в битве под Витебском 3-4 июля 1664 г.
4.2.2. Бельские казаки
Формирование станицы бельских казаков в 1654–
1658 гг. В Бельском уезде преимущественно в качестве постоянного гарнизона крепости в 1621 г. была поселена хоругвь
361
Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины 1668–1669 гг. М.,
2021. С. 76, 217, 218.
362
Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского государства в XVII веке (до Петра I). С. 954.

146

в 200 коней, каждый из которых выставлялся с 4 «влок»
земли. По своему происхождению значительная часть бельских грунтовых казаков имела отношение к мелкой шляхте
или русским детям боярским363. Еще до начала активных боевых действий, 12 мая 1654 г. во Ржеве Владимировой явился
выходец «на вечную царскую службу» «Бельского уезду села
Асуского казак Федор Мартинов сын Болт» в сопровождении двух сыновей, племянника и товарища. Государь поспешил щедро наградить первых переезчиков, пожаловав Болту
10 рублей «да сукно аглинское доброе», а его товарищу — 2
рубля и такой же отрез сукна364. Уже 2 июня «иноземец Федор Болтов с сыном с Иваном» в качестве «вожей» проводили «безвестно, тайным обычаем» передовой отряд кн. С.Н.
Шаховского из Ржевы Владимировой на Белую365.
На государево имя осталось в общей сложности 36 «старых казаков» (к августу 1657 г.). Весной 1655 г. царь решил
восстановить численность казацкого отряда за счет оставшихся «грунтов». С этой целью 20 мая 1655 г. он указал бельскому воеводе прибрать в казачью конную службу 200 человек Бельского уезда из крестьянских детей, братьи и племянников, положить им жалованье по 2 рубля человеку, а землю
их родственников, у которых они будут взяты, обелить. Однако, по сообщению воеводы Одинца Беклемишева, воевода
Роман Боборыкин, получивший это распоряжение, никого
не прибрал; на вопрос воеводы, следует ли продолжить набор, в Разряде резолюции не учинили (21 августа 1657 г.)366.
Таким образом, на Белой, возможно, с самого момента
капитуляции образовался небольшой отряд, численность
которого оставалась в пределах 40 человек довольно долгое
время. В январе 1656 г. по челобитной «бельских казаков,
363

Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в
1618–1654 гг. С. 85–87.
364
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 108. Л. 43–46.
365
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 589. Л. 92, 94.
366
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 247, 248 (№ 180).
147

атаманишка казацкого Симанко Каменского с товарыщи»
им было выплачено денежное жалование по 5 рублей на 34
человека, включая атамана (помета о выплате 16 января
1656 г.). За образец организации была взята сформированная ранее станица невельских казаков, но выплата сделана
не совсем так, как они просили (не «против нашей братьи
невельских казаков иноземцов, которые наша братья тебе,
Государю, служат в ыных городех»)367. Весной 1657 г. самые
заслуженные бельские казаки получили поместья с крестьянами: атаману Симану Каменскому 1 марта 1657 г. было
«отказано» два крестьянских двора, а казаку Федору Болту с сыном, прежнему «вожу» еще 1654 г., — пять дворов.
Что интересно, эти грамоты не были освобождены от уплаты печатных пошлин368.
По всей видимости, Одинец Беклемишев все же продолжил верстание в казачью службу: к июню 1661 г. станица бельских казаков была удвоена и насчитывала 60 чел.
По отчету бельского воеводы, к этому времени «по грамотам из Розряду бельским старым и новоприборным козаком штидесят человеком роздано четыреста дватцать восмь
рублев»369. В октябре 1661 г. они стали подчиняться общему
с бельской шляхтой ротмистру, что не остановило рост численности отряда. Так, осенью 1662 г. по челобитью «витебских городовых казаков» Федора Арчиневского, Тимофея
Федкеева и Степана Василевского им было «отказано» поместье «в Бельском уезде двора по три или по четыре, смотря
по человеку и по службе»370.
Боевая история в 1654–1658 гг. Согласно челобитной
бельских казаков 1656 г., «в прошлом, Государь, во 163-м
году по твоему государеву указу под Велижем и под Сурожком твою государеву конную службу служили. И в нынешнем, во 164-м году делали мы, холопи твои, на Белой город
367

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 107. Л. 108, 108 об.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 827, 827 об.
369
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 313. Л. 351.
370
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1027.
368

148

и всякую городовую рабату работали беспрестани». Таким
образом, станица участвовала в следующих кампаниях,
или «службах».
«Велижская служба»: 15 мая 1655 г. В.П. Шереметеву
послан указ отправить для осады Велижа отряд стольника
Матвея Шереметева с конницей и солдатским полком да написать воеводам на Белую и Торопец, чтобы «всяких чинов
вольным людем говорили» идти также под Велиж помогать
осаде371. По-видимому, на основании этого приказа бельский
воевода выслал на службу конных казаков. 27 мая русские
войска подошли к Велижу и осадили его, а 17 июня город
сдался.
«Сурожская служба»: до 30 июля 1655 г. кн. Дмитрий Мышецкий с отрядом из Витебска осадил Сурож. Город сдался
2 сентября 1655 г., около 20 сентября был сожжен и разорен
за зимнюю измену372.
Далее, подобно городовым казакам Невеля и Смоленска,
бельские казаки несли сторожевую службу по охране города
и уезда, а также привлекались к ремонту крепости. Так, в начале декабря 1660 г. воевода «посылал… на вести на Велиж
бельских казаков Костьку Парфенова с товарыщи», и те 4
декабря привезли отписку велижского воеводы373.
В 1658 г. по наряду от 17 октября 18 казаков зачислялись
в полк воеводы Л.В. Ляпунова для похода с Белой на Витебск, а далее к войскам кн. Лобанова-Ростовского. В начале
ноября стольник Лука Ляпунов собрался с ратными людьми
и отправил посылку в уезд на воровских казаков. Изменник
урядник Алексей Белевец, который по листу Нечая прибирал «казаков, Смоленского и Бельского уездов мужиков»,
и еще 10 человек были захвачены и 10 ноября 1658 г. приведены в Белую, а 22 ноября «за измену и за воровской казачей
завод кажнены смертью, повешаны по дорогам»374.
371

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 116.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 164. Л. 486, 521.
373
АМГ. Т. 3. С. 274 (№269).
374
АМГ. Т. 3. С. 149 (№166).
372

149

Сводная рота бельской шляхты и казаков 1661–1668
гг. Осенью 1661 г. бельская шляхта и казаки написали в челобитной, что они служили многие службы по Белой, но у них
не было ротмистра. На эту должность они попросили назначить нововыезжего шляхтича Степана Борисова сына
Лыкошина, который вывел из литовского плена своего отца,
смоленского шляхтича, и получил поместье по Белой. 8 октября 1661 г. Лыкошину была выдана жалованная грамота,
назначавшая его ротмистром у бельской шляхты375. Одновременно он и его брат, смоленский шляхтич Иван Борисович Лыкошин, получили по 10 дворов в Бельском уезде. Все
эти грамоты были запечатаны 10 октября376. Таким образом,
шляхта и казаки крепости Белой были официально объединены в одну роту. К марту 1662 г. поручиком роты числился
бельский шляхтич Савелий Бурневский, хорунжим — брат
ротмистра Иван Лыкошин, а вся рота насчитывала 60 человек шляхты377.
Численность роты постепенно возрастала за счет активного переселения витебских шляхтичей и казаков,
страдавших от разорения польско-литовскими войсками
и «волонтерами». В частности, 6 марта 1662 г. витебскому
воеводе было указано «в казачей список с витепскими казаками» не писать и «отпустить на Белую» писаря витебских
казаков Константина Лехновского; бельскому же воеводе
«велено ево написать в бельской список и служить служба з
бельскою шляхтою вместе» да еще выделить на Белой двор
изменника-шляхтича. Запись продолжилась и после 7 августа того же года, когда в состав роты «з бельскою шляхтою»
были включены шляхтич Василий Мацкеев и бельский
казак Мартин Полнобок. Усиливался и разряд казаков:
выше уже упоминалось челобитье «витебских городовых
375

РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 33. Л. 124–126.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 999, 999 об.
377
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1006 об., 1009 об. («по челобитью бельской шляхты ротмистра Степана Лыкошина со всею бельскою
шляхтою шездесят человек»).
376

150

казаков» 1662 г. Федора Арчиневского, Тимофея Федкеева и Степана Василевского, которым жаловано поместье
в Бельском уезде. Вместе с тем на территории уезда росли владения шляхты, которая служила в смоленских ротах
и не числилась «по Белой».
В 1664 г. рота Лыкошина вошла в состав полка Новгородского разряда боярина кн. И.А. Хованского: по смотру 8
апреля 1664 г. со службы сбежало «бельской шляхты и казаков 36 чел.»378 Сбор войск разряда, который происходил
с сентября 1663 г. на Белой, сопровождался серьезными финансовыми затруднениями: серебряных денег не хватало,
а ратные люди не спешили съезжаться в полк без перспектив
получить жалование. В этой связи бельский шляхтич Иван
«Лукошев» (хорунжий И.Б. Лыкошин) проявил инициативу,
ссудив боярину кн. Хованскому 74 рубля. Уже по окончании
похода, 9 октября 1664 г., последовал указ вернуть ему эти
деньги из средств приказа Новой чети, а также наградить
за верность парой соболей379.
Бельская шляхта и казаки самовольно разъехались со
службы, из Лук Великих, в августе 1664 г. Затем ротмистр Лыкошин «со товарищи» и с казаками явился перед бельским
воеводой 7 ноября 1664 г. и сказал, что отпущен из Полоцка на Белую, «а отписки… об отпуске… не привез». По утверждению князя Петра Долгорукова, из всего отряда у него
на Невеле был только «бельской шляхты ротмистр Степан
Лыкошин»380. Похоже, что бельская рота все же была выслана в поход осенью, но в отличие от смоленских рот, простояла некоторое время в Полоцке и на Невель не пошла.
По переписным книгам 1 сентября 1665 г., рота Степана Борисовича Лыкошина включала в свой состав поручика Ивана Мойковского, хорунжего Артемия Борейшу и 41
шляхтича, а также одного даточного. 16 шляхтичей выставляли в полк 23 конных челядника, хорошо вооруженных
378

АМГ. Т. 3. С. 562 (№ 677).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-в. № 11. Л. 63.
380
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 510. Л. 94, 112.
379

151

огнестрельным оружием. Казаков возглавлял атаман Симон и хорунжий Юрий Каменские, а станица насчитывала
четырех десятников и 43 рядовых. В отличие от шляхты,
8 человек указаны пешими, из них один даже без оружия.
В рядах станицы продолжали служить Федор и Иван Болтовы (у каждого по мерину, по сабле да по карабину). Общая
численность роты — 117 бойцов (в том числе 44 шляхтича, 1
даточный, 23 челядника и 49 казаков)381.
В 1668 г. бельские казаки и шляхта были мобилизованы на борьбу с украинским восстанием в полк Смоленского разряда. В Москве составили проект раздельной службы
двух категорий конницы: шляхты в конном полку смоленской шляхты (Дениса Швейковского), казаков — в рейтарском полку разряда. Однако после сообщения, что конные
казаки Невеля, Дорогобужа и Рославля «преж сего служивали с шляхтою в одних ротах», последних также причислили к полку Швейковского. Согласно наряду на службу
18 февраля 1668 г., бельской шляхты ротмистра Степана
Лыкошина насчитывалось 44 человека, а бельских казаков
атамана Никона Болтова (видимо, родственника «вожа»
1654 г.) 50 человек. В поход, правда, с опозданием (25 марта
1668 г.) выступило подавляющее большинство списочного
состава382.
4.2.3. Дорогобужские казаки
Ратные люди Дорогобужа на литовской службе. После
перехода Смоленщины в состав Речи Посполитой в 1621 г.
на землях Дорогобужского уезда была поселена хоругвь
грунтовых казаков силой в 100 коней. Каждый казак получил по 4 «влоки» земли, а при двойном наделе обязан был
выставлять дополнительного «коня» (полностью снаряженного всадника). Кроме того, в 1625 г. в Дорогобужском уезде
381

РГАДА. Ф. 145. Оп. 1. № 6. Л. 324 об. — 335 об.
Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины 1668–1669 гг. С. 76,
217, 218.
382

152

наделы по 5 «влок» получил отряд литовских татар в 100
коней383.
Дорогобужские стрельцы, пушкари и конные казаки
после 1654 г. Город перешел в руки царских войск в июне
1654 г. 20 июня по смотру воеводы князя Данила Матвеевича Несвицкого и Панкратия Костянтиновича Пущина384
дорогобужан служилых, жилецких людей и мещан и их
родни насчитывалось: дорогобужских стрельцов — 27 человек, вооружены в основном бердышами и рогатинами,
только несколько человек «с пищалью»; дорогобужских
пушкарей — 11 человек, большей частью вооружены пищалями.
Дорогобуж отчасти сохранил прежнее устройство литовского периода. О восстановлении казачьей службы в первые годы сведений нет, а прежние стрельцы и пушкари остались в городе. При этом горожане продолжали именоваться
мещанами, а не посадскими людьми. Стрельцы могли быть
литовского происхождения.
Переписные книги дорогобужских жителей, составленные, видимо, весной 1659 г., показывают, что большая часть
посадских людей (до 400 человек) была вооружена мушкетами — т. е. представляла собой довольно внушительную силу
в случае осады города. Полностью укомплектованная сотня
городовых стрельцов имела в своем составе, судя по фамилиям, большой процент выходцев польско-литовского происхождения; кроме того, 2 мая 1659 г. упоминаются дорогобужские стрельцы «Якуб новокрещен с товарищи»385.
В 1659 г. в уезде уже существовала группа дорогобужских казаков — 40 человек, разделенных на четыре десятка
во главе с десятниками. Почти все они имели фамильные
прозвища, указывающие на польско-литовское происхождение (Бурицкой, Спижарной, Рогачевской, Головня,
383
Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в
1618–1654 гг. С. 85–87.
384
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 285. Л. 52–64 об.
385
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 925, 925 об.

153

Ляховицкой и др.), однако в книгах не указан главный командир отряда — поэтому его трудно назвать ротой или станицей.
Пушкарей в городе насчитывалось 12 человек, не считая
их детей и «захребетников»386.
Уезд населяла смоленская шляхта, причем некоторые
деревни принадлежали таким влиятельным полковникам,
как Федор Пац и Самойло Тихоновецкий. Однако большинство поместий состояло из двух, трех — пяти или чуть более
дворов. Смоленская шляхта служила исключительно в своих
конных ротах, но высылкой ее в полк, по памятям из Смоленска, занимался местный воевода.
Дорогобужские конные казаки отдельным подразделением впервые выступают при подготовке похода на Украину
в 1668 г. По наряду в полк Швейковского были назначены
48 дорогобужских казаков во главе с ротмистром Федором
Щечкой387. Таким образом, существовала отдельная рота,
устроенная по «литовскому» образцу.
4.2.4. Рославльские казаки
В 1621 г. под Рославлем на королевской службе была
сформирована и поселена казацкая хоругвь в 50 коней. Каждый казак получал по 4 «влоки» земли для несения конной
службы. Казаки комплектовались отчасти из шляхты, отчасти из местных жителей388.
В 1654 г. Рославль стал первым городом, который открыл ворота перед Брянским полком князя А.Н. Трубецкого
(27 июня). Градский судья Юрий Остапов, войты, бурмистры, мещане и «уездные люди всех чинов» добровольно
сдали крепость и присягнули на верность царю.
386

РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Устюг. № 126. Л. 281–314 об.
Сын дорогобужского бурмистра Фомы Лазарева (благодарю за
указание Д.П. Шпиленко).
388
Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в
1618–1654 гг. Т. 1. С. 85–87.
387

154

Гарнизон крепости составляли солдатские роты
из полков, расположенных в смоленском гарнизоне, которые время от времени переменялись на этой службе.
Также довольно часто сменялись и воеводы — пять человек за четыре года, с 1654 по 1658-й. Между солдатами
и уездной шляхтой нередко происходили конфликты. Летом 1658 г. гарнизон, возможно, был ослаблен в связи со
сбором части солдатских полков в армию кн. Ю.А. Долгорукова под Вильну. Все это привело к тому, что во время
восстания Нечая осенью 1658 г. город легко попал в руки
мятежников, а воевода М. Киреевский был взят в плен.
В ноябре в Рославле обосновался Самойла Выговский
с 2 тысячами украинских казаков. Уездная шляхта отчасти примкнула к повстанцам. В частности, в июле 1658 г.
упоминается в связи с тяжбами по земельным делам рославльский шляхтич Федор Волик389, а в бою 10 мая 1659 г.
под стенами города попал в русский плен «рославский
сотник» О. Волик. Впрочем, успехи царских войск весной
1659 г. изменили настроения и мещан со шляхтой, и самих
черкас, и уже 12 июня 1659 г. по предварительному сговору с полковником Тимофеем Гуляницким брянские ратные
люди сотенного головы А. Исупова приняли сдачу города
и ввели туда гарнизон в составе всего 60 драгун и солдат,
во главе с капитаном И. Воейковым390. Украинские казаки
покинули пределы уезда.
Власти вернулись к прежему порядку присылки в Рославль рот смоленских солдат, а новый воевода Афанасий
Тютчев был назначен в город только летом 1660 г., после
поражения войск кн. Хованского при Полонке. Тютчев откровенно не доверял местной шляхте, казакам и «иным
ведомым прежним ворам и изменникам», однако на сей
раз опасения оказались напрасными. Когда 23 и 25 августа
1660 г. один за другим пали Мстиславль и Кричев, воевода
389

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 862 об., 864.
Бабулин И.Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658–
1659 гг.). С. 191.
390

155

решительно сел в осаду при появлении «загонных» отрядов
противника и сумел отстоять город — в том числе усилив
оборону остатками солдат мстиславского гарнизона (28
августа)391.
В ходе обороны Рославля от литовских войск гетмана
Паца (23 декабря 1663 г. — 2 января 1664 г.) русские и «присяжные» ратные люди в равной степени стойко отражали
атаки и не пытались сдать крепость противнику392.
Шляхта, мещане, пушкари, казаки Рославля. За добровольную сдачу города после взятия Смоленска рославльцам
была дарована жалованная грамота, причем среди присягнувших упомянута и шляхта393. В итоге, перейдя под власть
царских воевод, они сохранили городское самоуправление
времен Великого княжества Литовского. Так, 26 мая 1662 г.
в городе упоминается мещанский войт Ерофей Степанов,
который служил городничим и за эту службу владел «белым
местом» на посаде города и пустошью в уезде394.
Поместьями в Рославльском уезде наделялись как смоленские, так и собственно «рословские» шляхтичи. Уже
в апреле 1656 г., накануне Государева Рижского похода, воевода Павел Шишкин прислал в Смоленск списки шляхты и казаков. Их написали со смоленской шляхтой «особь
статьею» и, таким образом, официально оформили отдельное подразделение рославльской шляхты и казаков (к 10
апреля)395.
10 марта 1657 г. группа «рословских и смоленских шляхтич, которые испомещены в Рословском уезде», добилась
сыска о солдатах из местного гарнизона, которые незаконно
391

АМГ. Т. 3. С. 148 (№ 164), 324 (№ 348).
Бабулин И.Б. Оборона Рославля И.Г. Тухачевским в 1664 г. и судное дело об «измене» его брата // История военного дела: исследования
и источники. 2017. Т. IX. С. 191–221. [Электронный ресурс]: http://www.
milhist.info/2017/09/10/babylin_5
393
Бабулин И.Б. Смоленский поход и битва при Шепелевичах 1654
года. М., 2018. С. 72.
394
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1022 об.
395
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 270. Л. 559–577.
392

156

«емлют корм» с их крестьян396. В зависимости от того,
в какой список они были занесены, различался характер их
службы: смоленские шляхтичи служили «полковую службу»
в ротах смоленской шляхты, а рославльские несли городовую службу в своей крепости. Скудное обеспечение приводило к таким решениям, как переход рославльского шляхтича Григория Вишневского в городовые пушкари (18 августа
1657 г.)397.
Вообще комплектование пушкарского чина в крепости
время от времени попадало в прерогативу приказа ВКЛ. Так,
28 августа 1660 г. также в пушкари был «приверстан» «рословский пищальный слесарь» Ермолай Иванов398.
Рославльские казаки вновь (после 1656 г.) упомянуты
в грамотах Печатного приказа 19 и 20 марта 1658 г., когда
одному из них, Спиридону Данилову, был «отказан» двор
крестьянский в поместье, а второму, Григорию Филимонову, — пустошь «по-прежнему»399. Судя по документам 1662 г.,
в Рославле существовали особый «казачий список» и нормы
поместных и денежных окладов. При том нормы эти считались по-литовски — во «влоках» или «волоках». Так, 21
марта 1662 г. рославльских казаков Ивана и Тимофея Ветлицыных было велено написать в казачий список, поверстать
поместными и денежными окладами «против их братьи казаков» и передать во владение 4 «волоки» из прежней отцовской «старинной вотчины», «волоку» в пустоши и еще одно
пустое селище400. Таким образом, казачий отряд был восстановлен за счет потомков казаков «грунтовой» королевской
хоругви 1621 г. и на тех же землях.
Впрочем, снаряжение и вооружение рославльских ратных людей, по сравнению со служилыми Белой
или Смоленска, оставляло желать лучшего. По данным
396

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 833.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 866 об.
398
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 967 об.
399
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 875 об.
400
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1014–1014 об.
397

157

смотра Тухачевского от августа 1665 г., шляхты насчитывалось всего 28 человек, из которых семеро пешие; впрочем,
конные выставляли с собой трех вооруженных челядников.
Казаков в городе было 11 конных и 10 пеших. При этом несколько всадников явились на смотр вообще без оружия,
а у многих пеших имелись лишь бердыши да топоры. Никакого командного состава еще не упоминается, хотя будущий
ротмистр Василий Семенов сын Рыков (с челядником) записан в книге первым. Пушкарей в городе насчитывалось
девять человек401.
В 1668 г. рославльские казаки и шляхта были призваны в полковую службу для борьбы с украинскими казаками
гетманов Брюховецкого и Дорошенко. Поначалу предполагалось зачислить шляхту особой ротой в полк Дениса Швейковского, а конных казаков — в рейтарский полк Смоленского разряда. Однако ратные люди сообщили, что конные
казаки Невеля, Дорогобужа и Рославля «преж сего служивали с шляхтою в одних ротах», в связи с чем их также причислили к полку Швейковского. Согласно наряду на службу
18 февраля 1668 г. сводной рославльской ротой командовал
ротмистр Василий Рыков402, в нее входили 44 шляхтича и 24
казака. Начальных людей числилось трое (по-видимому,
традиционные ротмистр, поручик и хорунжий)403.
4.2.5. Городовые и грунтовые казаки
Могилева и его окрестностей
Могилевские пушкари и замковые казаки. При переходе под царскую власть в городе сохранились некоторые категории воинских людей королевского времени. В частности,
продолжали владеть землями и пользоваться определенными
401

РГАДА. Ф. 145. Оп. 1. № 6. Л. 304–308.
Упоминается в документах Печатного приказа с 10 марта 1657 г.
(РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 866 об.)
403
Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины 1668–1669 гг. С. 75,
76, 217, 218.
402

158

льготами несколько десятков пушкарей. Из челобитной от 2
сентября 1655 г. мы узнаем, что пушкари делились на две категории: «Могилева города замковые пушкари» и «другого
земляного города мещанские пушкари». У замковых пушкарей (восьми человек) имелись королевские привилеи на 50
«волок» с крестьянами в разных местах Могилевского уезда, а мещанские пушкари «владели тож наволоками». Всего,
по их показаниям, «дано было при короле всякому пушкарю
по шести волок человеку».
Восемь замковых и пять мещанских пушкарей (возможно, это не все пушкари Могилева) жаловались на разорение
их маетностей и дворов в Нижнем городе и просили о пожаловании им неразоренных деревень и денег «за осадное
сиденье, и на платьишко, и на дворишко, чем побудоватца».
Царь приказал выдать им по два рубля, однако к 4 октября
вопрос оставался не решен: у могилевского воеводы не оказалось в казне денег, а войт «и все поспольство» денег из ратуши также не дали404.
Кстати, что касается самой артиллерии, то могилевцы
в октябре 1655 г. пожаловались на захват поляками 32 медных орудий в Нижнем валу (6 октября 1655 г.), а также изъятие царскими воеводами двух «великих медных пушек»
для осады Старого Быхова. В ответ царь распорядился прислать из Тулы десять полуторных чугунных орудий — довольно мощное вооружение, стандартное для всех передовых русских крепостей того периода405.
В распоряжении главы королевской экономии — могилевского подстаросты — находились 12 замковых казаков,
которые выполняли задачи сторожей королевского имущества и вообще, видимо, входили в управленческий аппарат406. Накануне войны могилевцы пожаловались на подста404

Акты ЮЗР. Т. 14. Стб. 813, 814, 842–844.
Акты ЮЗР. Т. 14. Стб. 863, 864.
406
Кочегаров К.А. Константин Поклонский и события в Могилеве
накануне русско-польской войны // Древняя Русь: вопросы медиевистики. 2016. № 1 (63). С. 59.
405

159

росту, что тот якобы незаконно увеличил жалование этим
казакам за счет населения, что стало одной из многочисленных претензий к нему. Как выясняется, даже осенью 1655 г.
эти служилые продолжали выполнять свои функции, теперь
на службе царского воеводы: в 20-х числах сентября 1655 г.
замковый казак Ивашка Денисов описывал поместье «атамана» Осипа Бушака, которое тот незаконно присвоил себе
после смерти брата407.
Грунтовые казаки Оршанского повета («могилевские»). После Виленского перемирия 1656 г. на свои «грунты»
стали возвращаться королевские и магнатские конные казаки, принося присягу царской власти. Известны документы
об испомещении двух групп казаков — в Межево под Дубровной и возле Толочина, но в переписке с украинскими
полковниками упоминаются в отношении Могилевского
уезда «старые казаки», которые служат с черкасами со своих
«волок».
Межевские грунтовые казаки. В июне 1657 г. к воеводе С.Д. Змееву в Дубровне явились 40 грунтовых казаков, которые прежде служили конную службу старосте
Жмудскому Юрию (Ежи Каролю) Глебовичу — владельцу
местечка, разоренного в 1654 г. Их «грунты» располагались
в Межевском стане Дубровенского уезда. По возвращении
на место казаки отказались вступать в полк Ивана Нечая
и обещали служить царскую конную службу, оберегая
местных жителей от показачивания. В январе 1658 г. была
выдана грамота на испомещение на местных «грунтах» 100
казаков, чье число требовалось пополнить за счет крестьян и грунтовых, отписанных из полка Нечая. Шляхтичу Прездецкому, который также претендовал на Межево,
было отказано.
Толочинские грунтовые казаки. Летом 1658 г. грунтовые казаки местечка Толочина (Могилевского уезда) пожаловались на литовского «присяжного» полковника Самойлу Тихановецкого, что он пытается насильно обратить
407

Акты ЮЗР. Т. 14. Стб. 841.
160

их в свои крестьяне. Сотник Матвей Филиппов от имени
50 казаков сообщил, что они ныне служат «тебе, Великому
государю, в грунтовых же казаках конную службу»408. Повидимому, они были «отписаны» Змеевым от полка Нечая
и также подчинялись могилевскому воеводе. В ответ на их
челобитье по резолюции 23 июля в Печатном приказе запечатали грамоту: «В Могилев к воиводе по челобитью Могилевского уезду местечка Толочина з деревнями, которые
к тому месту належат, сотника крунтовых казаков Матвея
Филипова с товарыщи. Велено им служба служить в грунтовых казаках по-прежнему» (2 августа 1658 г.)409.
Участие могилевских казаков в боевых действиях.
По всей видимости, эти «могилевские» казаки приняли участие в борьбе против Нечая, по крайней мере, в конце 1659 г.
После падения Старого Быхова (29 декабря 1659 г.) «казаком
смоленским и могилевским тремстам тритцати человеком»
назначили быть в полку воеводы Дениса Дорофеева сына
Остафьева (4 января 1660 г.). Если учесть, что смоленских
казаков под Быховом было менее 40 человек, могилевские
отряды достигали численности в три сотни бойцов. Полк
Остафьева предполагалось направить на литовских полковников Сосновского, Оскирку и Мурашку за Березину. Однако в Смоленске дворянин был остановлен, так как, по словам
смоленского воеводы кн. Б.А. Репнина, «казаков нет ни одного человека, все поехали по домом» (13 января 1660 г.)410.
Зато через полгода в полку стольника С.Д. Змеева
под Несвижем насчитывалось 48 толочинских грунтовых
казаков, которые несли службу под одним знаменем с могилевской шляхтой. Отряд был разгромлен в битве под Полонкой 18 июня 1660 г., и более об этих отрядах на царской
службе известий нет411.
408
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 267, 268 (№ 198).
409
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 890 об.
410
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 449, 450, 489.
411
АМГ. Т. 3. С. 128 (№ 140).

161

Переход Могилева на сторону Речи Посполитой
в 1661 г. Череда тяжелейших поражений русской армии
в 1660 г. (Полонка, Чуднов, Толочин), новый переход Войска Запорожского под власть короля, торговое разорение
и церковные противоречия перетянули симпатии городской
верхушки и мещан Могилева на сторону Речи Посполитой.
Уже осенью 1660 г. они откровенно говорили, что сдадутся
победителю в противостоянии армий Сапеги и кн. Долгорукова за Днепром. Местный воевода Матвей Полуектов,
оставленный «в осадных» весной 1660 г. Семеном Змеевым,
не обладал никаким авторитетом, являясь простым командиром солдатского гарнизона. По сравнению с многотысячным населением Могилева русский отряд был откровенно
слаб, а кн. Ю.А. Долгоруков не предпринял каких-либо действий для его усиления или для поддержки промосковской
«партии» могилевцев. Возможно, сказался и отъезд в Москву
ротмистра Миколая Гелды с его лучшими соратниками. Едва
получив известие о роспуске армии Долгорукова, мещане
подняли вооруженное восстание, перебили царских солдат
и сдали город полякам (1 февраля 1661 г.). Теперь они были
готовы с такой же решимостью сопротивляться царским войскам, как некогда стояли против гетмана Януша Радзивилла и полковника Ивана Нечая.
4.2.6. Витебские казаки
Организация подразделения. Первый раз упоминаются весной 1656 г., когда в «приставство» отряду витебских
казаков была отдана Озерищенская волость. Незаконными поборами этих ратных людей волость подверглась
крайнему разорению412. Согласно челобитной от 20 сентября 1656 г., в отряде состояли сотник Ермолай Сергеев и казак Григорий Жегальский 413 . Жегальские
или Жагальские — это фамилия казаков Островенской
412
413

Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. С. 149.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 296. Л. 157.
162

волости (села Рудни)414, следовательно, часть отряда составили островенские конные казаки. Это были записавшиеся в казацкую службу крестьяне вдовы шляхтича Нарушевича Анны, живущие на бывшей «панской тяглой
земле» — впрочем, по версии самих казаков, они служили
конную службу и в королевское время.
Весной же 1656 г. присягу царю принес князь Ерофей
Друцкий-Горский, который привез с собой закладные грамоты на Островенскую и Биковскую волости Витебского уезда, заложенные вдовой Нарушевича первому мужу супруги
князя Николаю Свинарскому. На основании этого князь добился у царской админстрации прав на владение волостями
и потребовал послушания от островенских казаков как своих бывших крестьян.
В ответ на это казаки обратились к поручику витебской шляхты Семену Пышницкому и, видимо, отправили
с ним челобитную в приказ Великого княжества Литовского. В Москве решили не упразднять отряд, и 9 марта 1657 г.
была запечатана грамота «Витепскому шляхте князь Ерофею Горскому с товарыщи обид и налог чинить и поместей
у них отнимать и владеть им не велено, и во крестьянство их
без государева указу отдавать не велено»415.
Одновременно Пышницкий добился указа о создании
полноценной казацкой роты в Витебском уезде. Согласно его
челобитной, «преж сего… в Витепску кои служили у шляхты
казаки и кои королю служили казачью службу, и те ныне…
государевы службы не служат, живут на воле». Он просил
разрешения «тех казаков, кои служили преж сего за королем
и кои ныне живут в Витепску и в Витепском уезде за шляхтою, и вольных людей прибирать в… государеву казачью
службу», а самому быть у них ротмистром416. Речь, очевид414
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в.
Т. I. С. 303 (№ 220), 304 (№ 221), 308 (№ 224) — по деревне Жагал той же
волости (Там же. С. 308 (№ 224)).
415
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 831 об., 832.
416
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 3. Л. 77.

163

но, шла о бывших королевских грунтовых казаках, хорошо
знакомых царской администрации на примере Смоленского,
Бельского, Могилевского и других уездов.
Эта инициатива была поддержана, и 4 марта 1657 г.
по государеву указу Пышницкому была выдана соответствующая грамота417. Сам Пышницкий при этом справил за собой в поместье 10 дворов в Невельском уезде418. Но вернувшись в Витебск, ротмистр, по словам воеводы Боборыкина,
«мимо твою, Великого государя, грамоту написал в казаки
тех закладных князь Ерофеевых крестьян Друцкого-Горского Островенской волости». Впрочем, чтобы узаконить зачисление разных групп казаков в одну роту, в июне — июле
1657 г. Пышницкий добился в Москве еще одной жалованной грамоты на чин казацкого ротмистра с расширенными
полномочиями419.
Как бы то ни было, островенским казакам удалось избежать возврата в тягло, их земли получили статус «уволочных», но споры с влиятельным «присяжным» шляхтичем
об их земле и имуществе продолжались до 1660 г. Особенно
они обострились летом — осенью 1659 г., когда рота Пышницкого стояла под Старым Быховом. Князь Ерофей добился в Москве указа о том, чтобы прежних крестьян его
маетностей вернуть в тягло и не служить им казачью службу.
Узнав о новых «обидах и разореньи», все 40 казаков Островенской волости отправили от себя челобитчиков из Витебска в Москву, а Горский, узнав об этом, наездом своих людей
забрал их «животы и статки» и вывез собранный хлеб. Тяжба продолжалась до весны 1660 г., витебский воевода встал
на сторону князя, они вспомнили об измене некоторых
островенских казаков в октябре 1658 г., а князь Ерофей заявил об угрозах своей жизни со стороны этих соседей своих
417

РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 3. Л. 78.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 829 об.
419
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 3. Л. 85, 96. Запечатана в Печатном
приказе 13 июля 1657 г. (Там же. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 861 об.) «Велено
ему быть у витепских прежних казаков в казацких ротмистрах». Возможно, речь идет как раз об островенских казаках.
418

164

крестьян, чьи родственники после измены продолжали служить в королевском войске420.
Пожаловавшись, что как только он вышлет их «на твою,
Великого государя, службу, и они у ротмистра у Семена Пышницкого откупаютца и живут большую половину дома, а твое,
Великого государя, жалование емлют даром и тебе, Великому государю, не служат», князь Друцкий-Горский выдвинул
радикальную идею. Он предложил создать собственный военный отряд: «Вели, Государь, им ходить на твою, Великого
государя, службу под моим знамянем и под моими порутчики,
чтоб они тебе, Великому государю, служили не ложно». Далее князь потребовал жалованную грамоту «за красной печатью» на Островенскую и Биковскую волости, благодаря чему
«я, холоп твой, с того закладного поместья… стану… службу
служить и учну даточных давать конных и пеших, сколько
ты, Великий государь, укажешь»421. Надо сказать, это была
всего лишь часть более обширного плана православного витебского магната. Как раз в марте — апреле 1660 г. он выехал
во Мстибов, где при поддержке боярина кн. И.А. Хованского
начал сбор «присяжного» полка из шляхты и прочих обывателей западных поветов Литвы. Впрочем, полк этот был разбит
на стадии формирования внезапным рейдом отряда поручика Миколая Скшетусского из войск С. Чарнецкого 30 апреля
1660 г., и князь Горский вернулся к себе в Витебск.
В отсутствие истца лидер островенских казаков
Остап Белик получил грамоту «о сыску про их землю,
что у них вступаетца князь Ерофей Горской» (12 апреля
1660 г.)422 — в приказе Великого княжества Литовского так
и не было ясности, на каком основании казаки владеют «волоками» и были ли они в казачьей службе в королевское время. Чем закончилась тяжба, пока неясно.
420
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 332–337 (№ 237, 238), 340–345 (№ 242–245).
421
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 343, 344 (№ 243).
422
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 959.

165

Помимо островенских казаков, в роту Пышницкого
писались мещане и крестьяне Витебска и другие вольные
люди. Возможно, первоначальный перечень этой части отряда приведен сразу после постатейного списка витебской
шляхты (1657–1658 гг.)423. Список содержит имена 28 казаков, которые явились в Витебске «налицо»; урядники отряда не указаны, но одним из последних записан Ермолка
Сергеев сын Горец — похоже, это сотник Ермолай Сергеев
1656 г.
11 августа 1658 г. было велено «быть в казаках и служба
служить казачья» группе «витепских казаков Ивашке Есипову с товарыщи». Одновременно справил за собой в поместье
пустошь в Витебском уезде казак Иван Езуповский424. Витебские казаки отказывались нести прежние повинности, в связи с чем по требованию бурмистров и всей ратуши 31 марта
1659 г. был отдан указ «мещан и уездных крестьян, которые
написались в казаки, и с ними, мещаны, тягла не тянут,
и подати не платят, и изделья не делают, и в ратуше не судимы, — тягло тянуть, и подати платить, и изделье делать,
и в ратуше судимыми быть по-прежнему»425.
Пока не ясны обстоятельства и условия службы известных по источникам казаков Оболецкой волости, которыми
руководил «присяжный» шляхтич Семен Ратьков (Радков).
Волость стала одним из основных центров сбора «воровских
людей» в начале восстания Ивана Нечая, в сентябре — октябре 1658 г. Однако уже в ноябре — декабре 1659 г. Ратьков
во главе отряда оболецких конных казаков совершал успешные поиски и приводил пленных426. В одном случае численность его проезжей станицы составила 25 чел. «витебских
обольских казаков». Затем они же указаны среди отрядов,
служивших в полках с И.И. Лобановым-Ростовским в его
423

РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Устюг. № 126. Л. 274, 275.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 892.
425
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 920.
426
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 248 (№ 181), 315 (№ 227).
424

166

походе 1659 г.427 Не исключено, что они также входили в состав роты Пышницкого. Даже через два года за «языками»
витебские казаки ходили из Витебска во главе с обоими командирами, Пышницким и Ратьковым (2 января 1661 г.)428.
25 февраля 1659 г. витебские казаки поступили под начало воеводы кн. И.И. Лобанова-Ростовского, в его воеводский полк, вместе с обеими ротами витебской шляхты. 1
апреля по смотру в «естях»: ротмистр Семен Пышницкий,
поручик Иван Уринов, хорунжий Михайла Луковский, 101
рядовой казак429.
Под Старым Быховом 28 августа 1659 г. в полках кн. Лобанова-Ростовского было выплачено жалование всем конным ратным людям, в том числе «смоленским и витепским
казаком» по 10 рублей каждому430.
После взятия Старого Быхова 22 декабря 1659 г. витебские казаки получили наградные золотые:
копейку золотую: витебский ротмистр Семен Пышницкий («Пишневский»);
копейки золоченые: «роты ротмистра Семена Пешневского витебских казаков» 109 человек431.
По указу от 10 декабря 1659 г., получив наградные золотые, витебские казаки были распущены по домам432.
Отправившись на службу в полки князя Лобанова-Ростовского, витебские казаки озаботились наделением их землей и крестьянами «из изменничьих маетностей», надеясь
наконец стать полноценными помещиками за свою верность
царю. Уже 22 марта 1659 г. была запечатана грамота воеводе
Боборыкину «по челобитью казацкого ротмистра Семена
Пышницкого и всех витепских казаков, велено в Витепском
427

РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1658 г. № 1. Л. 117.
РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1661 г. № 4. Л. 4–6.
429
РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 24. Л. 102–106; Ф. 144. Оп. 2. № 109. Л.
181. Отписка кн. И.И. Лобанова-Ростовского исчисляет количество рядовых в роте Пышницкого в 98 человек.
430
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 68, 69.
431
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 35. Л. 211 об., 213 об.
432
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 787, 788.
428

167

уезде испоместить их смотря по человеку из ызменничьих
поместей». Однако воевода проигнорировал этот указ, и тогда они конкретизировали просьбу: «Велено их испоместить
в Витепском уезде по-прежнему в ызменьничьих шляхецких
маетностях Александра Юнзила Храповицкого, а велено им
поместей отказывать человеку двора по три и по четыре,
смотря по службе» (6 сентября 1659 г.)433. Боборыкин возмутился, заявив, что «Александра Юндила Храповицкого
и Старосельской старой из Витебска в ызмене нет и маетностей их в Витебском уезде нет и не бывало», и отказался
испомещать бывших крестьян князя Горского, но в конце
все же добавил, что «которые, Государь, витебские казаки
не тяглые… а поместей за ними и поместных земель в Витепском уезде и нигде нет, и я… тех казаков в Витепском уезде
в ызменничьих маетностях учну посетить ково доведетца»
(к 8 ноября 1659 г.)434.
После 1659 г. витебские казаки служили исключительно
под началом городового воеводы, избежав новых дальних
походов. К ноябрю 1661 г. в городе оставалось «витепских
казаков девяносто шесть человек»435, т. е. численность отряда
оставалась на прежнем уровне. В самом конце 7170 г. (в августе 1662 г.) «казачий ротмистр» Семен Пышницкий был убит
под Витебском «литовскими людьми»436.
Поиск новых поместных земель и исход в соседние уезды, характерный для витебских шляхтичей с 1662 г., не обошел стороной и казаков. В ноябре 1662 г. витебские казаки
Федор Арчиневский, Тимофей Федкеев и Степан Василевский получили указ об испомещении их в Бельском уезде:
«двора по три или по четыре, смотря по человеку и по службе». Другим дали подобные маетности в Усвятском уезде,
433

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 916, 934 об.
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 335–338 (№ 240).
435
Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 162.
436
Шпиленко Д.П. Материалы к родословию смоленского дворянства. Вып. 3. М., 2014. С. 406; РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1032 об.
434

168

как витебскому казаку Тимофею Деткееву437. Впрочем, Усвят
также был доступен набегам литовских «волонтеров». Когда
город был захвачен и сожжен внезапным набегом полковника Чернавского (16 декабря 1662 г.), несколько витебских
казаков бежали в Витебск и сообщили об этом воеводе438.
Участие витебских казаков в боевых действиях. Витебские казаки поступили в число «сборных людей» Витебска и Витебского уезда, которых набирали по указу от 5
февраля 1658 г. для службы в Борисоглебове с А.Н. Ординым-Нащокиным. Согласно указу, «сборные люди» набирались «из жилецких всяких чинов людей, и тех, кто писались
в шляхту и казаки вновь, и в Витебском уезде из казаков»439.
В отписке царевиче-дмитриевского воеводы А.Л. ОрдинаНащокина от 10 апреля 1658 г. упоминается, что «полоцкие
и витебские козаки тож в уездах пустошат: с одного литовские люди, кто чей, розыскать некем»440. Роспуск этого отряда последовал летом 1658 г.
С октября 1658 г. по февраль 1659 г. витебские казаки
вели бои местного значения непосредственно в окрестностях Витебска. Некоторые из них — до 20 казаков Островенской волости — в начале сентября примкнули к мятежникам, разоряя маетности князя Друцкого-Горского. После победы отряда Осипа Сукина под Бешенковичами (21
декабря 1658 г.) и подхода бельского отряда Луки Ляпунова
царские войска «почали за ворами гонять», вернув контроль
над Витебским уездом, и островенские казаки поспешили
вернуться с повинной «из измены»441.
25 февраля 1659 г. роты витебской шляхты и казаков
прибыли в полки кн. И.И. Лобанова-Ростовского под Мстиславль. 11 марта они приняли участие в битве за р. Вехрой
437

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 1038 об., 1044 об. (Бельский уезд),
1041 (Усвятский уезд).
438
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 347. Столпик 3. Л. 16.
439
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 78. Л. 49–51.
440
АМГ. Т. 2. С. 606 (№ 1023).
441
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 344, 345 (№ 243).
169

с полками И. Нечая и в дальнейшем преследовании разгромленного неприятеля: с третьего часа дня младшие воеводы,
стольники князь Г.А. Козловский и Л.В. Ляпунов, гоняли
«изменников» около 30 верст с отрядом в 5 дворянских и татарских сотен, 4 роты рейтар, «да три роты витепской шляхты», 5 рот драгунов, 2 сотни монастырских слуг442. Можно
предположить, что имелись в виду обе роты витебской
шляхты и рота витебских казаков.
Далее витебские казаки стояли под Быховом до 22 декабря 1659 г., приняв участие в его взятии в ночь на 4 декабря
1659 г., были награждены золочеными копейками и распущены по домам.
В 1660–1666 гг. они принимали участие в боевых действиях по обороне Витебска от польско-литовских войск — большей частью в коротких рейдах для разведки
местности, взятия «языков» и уничтожения небольших литовских отрядов. Кроме того, на второй день битвы под Витебском конные казаки помогали войскам кн. Хованского
отходить к городу от превосходящих сил противника (6
июня 1664 г.) 443, а осенью часть из них состояла в том же войске при князе П.А. Долгорукове444.
4.2.7. Невельские казаки
Предыстория подразделения. Город Невель до эпохи
Смутного времени входил в состав Русского государства,
а в 1610-х гг. вместе с Великими Луками, Торопцом и Ржевой Пустой стал ареной жестокой борьбы между польскими
войсками и различными сторонами Русской Смуты. После
сожжения Великих Лук в Невеле стоял мощный царский
гарнизон, который вел борьбу с поляками до самой отдачи города, которая согласно Деулинскому перемирию произошла в 1619 г. Станицы вольных казаков, состоявшие
442

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 289. Л. 318–322.
Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 90–98.
444
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 510. Л. 8, 9.
443

170

в гарнизоне, были переселены в Великие Луки, где составили
одну из крупнейших корпораций городовых казаков.
С переходом Невельского уезда под польскую власть
в 1625 г. на его землях был поселен отряд грунтовых казаков численностью в 50 «коней». Ввиду плохого качества земли они получили наделы не по 4, а по 6 «волок» на каждого
«коня»445.
В 1633 г. Невель был снова взят русскими войсками,
луцкие дворяне и казаки составили костяк его гарнизона,
а из местных жителей образовался еще один отряд — станица невельских казаков во главе с бывшим невельским
бурмистром Григорием Радецким-Ковалем, всего около полусотни человек. После Поляновского мира 1634 г. Невель
вновь был передан польской стороне, а невельские казаки
поселены особой слободой на Луках Великих. Радецкий же
получил хорошее, «жилое» поместье в Луцком уезде.
Невельские казаки во главе со своим атаманом вошли в состав «сотни» луцких казаков Новгородского полка
в 1654 г., вновь приняли участие в осаде и взятии Невеля,
Полоцка и Витебска. Григорий Радецкий погиб во время
штурма Витебска в ноябре 1654 г.446 Станица продолжила
свое существование и в дальнейшем, сохранив название
«невельской», а место проживания и постоянной службы — в Великих Луках.
Ввиду этого новые отряды конных казаков, которые невельский воевода прибрал на царскую службу в 1654–1655
гг. из местных жителей («литвы», или «белорусцев»), в росписях войск и сметных списках города неизменно назывались «невельскими новоприборными казаками». Организованные изначально по принципу казачьих станиц, во главе
с атаманом и есаулом, невельские конные казаки только
между 1659 и 1663 г. получили структуру, близкую к шляхетской, — стали ротой во главе с ротмистром.
445

Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в
1618–1654 гг. С. 85.
446
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 108. Л. 226.
171

Согласно утверждениям самих же невельских «новоприборных» казаков прибора 1654 г., они не имели отношения
к королевской грунтовой казацкой хоругви. Численность их
близка между собой (50 «коней» и 60 человек), но различается вид пожалования за службу: царские невельские казаки служили не за землю, а за денежное и хлебное жалование — как большинство городовых казаков Новгородского
разряда.
В отличие от луцких казаков (даже старой невельской
станицы), воеводы единодушно считали «новописных»
казаков политически малонадежными «литовскими людьми». Так, даже в ноябре 1660 г. Максим Бешенцов, жалуясь на изменные замыслы озерищенских крестьян, писал:
«А на Невле тех озериских крестьян многих братья и дядья, и племянники, и зятья и в посадских людех, и в казакех, и в стрельцех» — «и молва их к тебе нерадетельна».
«А на Невле, — уверенно продолжал он, — опричь твоих
природных людей, не много тех, которые тебе радетельны»,
имея в виду только пушкарей и воротников с Лук Великих447.
Организация и численность подразделения. В сентябре
1656 г. невельский воевода кратко охарактеризовал отряд
конных казаков, что «шляхта, Государь, и новописные козаки и посацкие, и то все литовские люди»448. Сами о себе
они в октябре 1655 г. писали: «А прибираны мы, холопи
твои, в твою государеву козачею службу во 162 году внове,
людишка, Государь, мы бедные, холопи твои, и безпомощные, и од козацкого прибору мы, холопи твои, оскудали»449.
По другой челобитной, они писались в казачью службу
«из посадских людей» города Невеля450. Нельзя исключать,
что первым прибирать в конные казаки местных «новоприсяжных» уроженцев стал новоиспеченный невельский
«полковник» Борис (Данила) Финдарент, который начал
447

АМГ. Т. 3. С. 224 (№ 234).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 7.
449
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 24.
450
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 72–74
448

172

заниматься сбором вольных охочих людей для похода в литовские города не позднее августа 1654 г.
Первые данные о численности отряда относятся уже
к лету 1655 г., когда невельских казаков разделили на две
части: одна, в количестве 29 человек, выступила в дальний
поход на Вильну и Ковну в составе Новгородского полка боярина кн. С.А. Урусова, вторая же осталась при невельском
воеводе защищать город «от азериских воров от литовских
людей»451, а затем ходить в походы на Озерища. Общая численность отряда, согласно коллективной челобитной казаков, составляла весной 1655 г. 62 человека452.
Походная часть невельских казаков состояла, вероятно, при роте невельской шляхты Бориса Комара — об этом
говорит отсутствие в их составе начальных людей (атамана
или есаула). В ответ на челобитную этой половины 5 сентября 1655 г. им было выдано жалование по семь рублей человеку453. Отряд вернулся из-под Ковны вместе с невельской
шляхтой к февралю 1656 г.
На Невеле осталось тоже 30 казаков во главе с атаманом
Ильей Васильевым сыном Бондаревским, которые получили
23 сентября 1655 г. равное, без различия чинов, жалование
по 6 рублей человеку454. Этот отряд участвовал в посылках
в Невельском уезде и двух осадах Озерищ. «Озерищенская
служба» завершилась для них в ноябре 1655 г. К январю
1656 г. атаман И.В. Бондаревский исчез из списков казаков,
и станицу возглавил есаул Игнат Михайлов сын Гусинцов,
который в сентябре 1655 г. числился рядовым казаком,
но был первым поручиком в жаловании по своему атаману («Игнатей Гусинец»). В то же время в январе — феврале
1656 г. численность отряда оставалась прежней — 30 чел.
На новый 7164 год они, по помете от 13 февраля, получили
451

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 107. Л. 160, 160 об.
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1654 г. № 77. Л. 48.
453
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 72–74 (челобитная о жаловании
И. Гусинцова со товарищи, 30 человек).
454
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-ж. № 112. Л. 93 об. — 99.
452

173

по 4 рубля «из невельских доходов»455. По их мнению, это
было жалование «за озериское взяте».
Вскоре вернулись остатки половины, ходившей на Ковну, и в конце июня казачий отряд по отчету невельского
воеводы насчитывал 52 чел.456, но к октябрю 1656 г. восстановил прежнюю численность в 60 чел. — во главе с атаманом Степаном Михайловым и есаулом Игнатием Михайловым Гусинцом457. Станица не участвовала в походе на Ригу,
но била челом о жаловании на «прошлый 7164 год». По грамоте из Полоцка от 2 ноября 1656 г., казакам назначалось годовое жалование в 6 рублей и две четверти ржи на человека.
При этом на 7164 г. они получали по 6 рублей «из невельских
доходов», а бывшие на службе в Ковне — дополнительно,
«в приказ», по 2 четверти ржи. Вместе с тем невельскому
воеводе был направлен строгий указ, чтобы он «вновь в казачью службу никово без нашего указу не писал». По всей
видимости, этот запрет был выполнен.
Жалование невельским казакам назначалось, как правило, из Разряда, почему сведений о выплатах в Записных
книгах Печатного приказа практически нет. В апреле 1659 г.
станице было велено выдать жалование, по 5 рублей человеку, на 7167 г. (т. е. с 1 сентября 1658 г.), и только этот указ
запечатали беспошлинно как грамоту из приказа ВКЛ. Однако припись на грамоте уникальная — дьяка Григория Богданова, который в эти годы служил в Разрядном приказе458.
Какая бюрократическая интрига стоит за этой записью, понять сложно. Кстати, атаманом невельских казаков назван
Стенька Матвеев (а не Михайлов), что наводит на сомнения
по поводу аккуратности переписчиков Печатного приказа459.
В июне 1663 г. на Невеле насчитывалось невельской
шляхты, казаков и стрельцов 400 чел. По делу о составлении
455

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 72 — 74.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 249.
457
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 24, 25.
458
Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV—XVII вв. М., 1975. С. 56, 57.
459
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 923.
456

174

невельскими подьячими «воровской заводной челобитной»
на воеводу Е.С. Лутковского упоминается ротмистр невельских казаков Степан Русецкий (рядовой шляхтич в 1661 г.).
Не исключено, что преобразование станицы в роту отразило
процесс наделения невельских казаков «грунтами» и восстановления грунтовой хоругви королевского времени — однако вопрос требует дальнейшего изучения. Заметим, что преобразование случилось аналогично, но чуть позже создания
подобных же отрядов в Витебске, на Белой и в Смоленске.
Русецкий продолжал командовать ротой и в январе 1664 г.
Впрочем 15 января 1664 г. бывший полоцкий ротмистр Иван
Павловский присоединил казаков к шляхетской роте, получив в Москве жалованную грамоту, по которой ему велено
было стать ротмистром «у невельской и усвятской шляхты
и казаков»460.
Участие невельских казаков в боевых действиях. Боевое крещение отряд получил при обороне Невеля
от «волонтеров» Можейки и Менжинского в январе — марте 1655 г. Затем половина невельских казаков (29–30 чел.)
была направлена в Новгородский полк — по-видимому,
при роте Б. Комара, которая получила тафтяное сотенное
знамя 19 июля 1654 г. Вместе с ротой они дошли до Ковны
и служили там в полку воеводы кн. С.П. Львова до января
1656 г.
Другая половина невельских казаков — 30 чел. во главе
с атаманом Ильей Бондаревским — была поначалу оставлена
на Невеле защищать город «от азериских воров от литовских
людей». Затем они участвовали в двух «озерищенских службах» невельских воевод.
Первая озерищенская служба продолжалась
в мае — июне 1655 г. Из Невеля на осаду Озерищ двинулись
воеводы Иван Дивов и сын невельского воеводы Микиты
Суморокова Иван, «с луцкими и с новгороцкими, и с ладожскими казаки, и з драгунами, и с салдатами». В составе этого отряда невельские казаки выдержали бой с полковником
460

РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1656 г. № 33. Л. 140.
175

Манчицким, а некоторые «в щитах, и в шанцах, и на выласках» были убиты461.
Вторая озерищенская служба продолжалась с 10 августа
по 31 октября 1655 г. На этот раз отряд возглавил голова невельских стрельцов Петр Елагин. В него вошли: 80 ладожских казаков, 215 невельских стрельцов и «новописанных
казаков»462, а также 50 крестьян, набранных из «присяжных»
волостей463. Ратные люди стояли под городом «во всю осень»,
наконец, 31 октября 1655 г. взяли его приступом и «всех порубили». По словам П. Елагина, «стаял я под городом Азерыщем тринатцать недель, и всякую нужу терпел, и острошки
под городом ставил, и г городу приступал, и у приступа город зажог. И милостию, Государь, Божиею, и твоим, государевым, счастьем город Азерища взял и литовских людей побил без остатку, и твою, государеву, пушешную казну от огня
изберех и из города вывес»464.
Остальное время невельские конные казаки, как и шляхта, несли службу «на посылках» у невельского воеводы:
«Служим мы, холопи твои, государевы, всякую службу козачу на Невле в городе, да у твоих, государевых, дел в посылки
ездим, куды ни пошлют»465.
После преобразования станицы в роту невельские казаки с ротмистром Степаном Русецким приняли участие
в боях по очищению Невельского уезда от литовских отрядов (включая «изменников») осенью 1662 г., а затем в разгроме ватаги Гаврилы Рыхлика в январе 1663 г.466
461

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 107. Л. 160.
По сведениям невельского воеводы Г. Хомутова, в январе 1656 г.
на Невеле числилось 215 стрельцов, а налицо имелось только 180 чел.
Возможно, при Озерищах действительно было 215 стрельцов, тогда 30
конных казаков следует приплюсовать к численности всего осадного
корпуса.
463
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 164. Л. 541.
464
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 107. Л. 277.
465
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 24.
466
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII в. Т.
I. С. 361–363 (№ 251, 252).
462

176

4.2.8. Полк полоцких казаков, мещан и шляхты
Гаврилы Микулаевича Гославского
Организация подразделения. По описи города Полоцка
1 июля 1655 г., причем «после переписки», в нем объявилось
всего 15 человек полоцкой «присяжной» шляхты (не считая
детей), в том числе Гаврило Микулаев сын и Матвей Якубов сын Гославские, а также несколько казаков (четыре человека, не считая детей, в городе и еще несколько по уезду).
Они-то и составили ядро первого «присяжного» подразделения конной службы Полоцкого уезда — роту, а затем полк
Гаврилы Гославского. Хотя основную часть полка составили
конные казаки, мещане и прочие «простые люди», он продолжал нередко именоваться шляхетским, да и являлся первым по времени создания, так что описание полоцких «присяжных» подразделений целесообразно начать с него.
Отряд Гаврилы Гославского в составе войск Василия Петровича Шереметева осадил 14 августа 1654 г. Витебск. Здесь,
под крепостью, 11 сентября 1654 г. глава полоцкой шляхты
и ротмистр невельской получили указ поступить под начало
полковника Бориса Финдарента, что вызвало их согласованный протест. По словам «всех полочан шляхтичей», Борис им
совершенно не знаком «и не нашего города уроженец: у нас,
холопей твоих, в Полоцке семьсот шляхтов на службу от короля выезжало, а он, Фондорит, нигде с нами не бывал». 28
сентября из царской ставки последовал указ об отмене этого
распоряжения, и Гаврилу Гославскому со товарищи было велено остаться по-прежнему в полках В.П. Шереметева467.
В отличие от невельских «иноземцев», численности
отряда полоцких «присяжных» первое время не доставало
для того, чтобы назвать их ротой. В сентябрьской челобитной о неподчинении Финдаренту они били челом от имени
«Гаврилки Гуславского, да Ермолки Иванова сына Кошки,
Якушки Яковлева сына Порадни»; в октябре денежное жалование выплачивалось «полоцким шляхтичем Гаврилу
467

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 162. Л. 235, 236, 238–240.
177

Гуславскому да Ермоле Кошке с товарыщи дватцети семи
человеком». Вначале им выдали на весь отряд «мелкими
деньгами» 93 рубля 50 копеек, а после челобитья 19 октября
последовал указ о добавлении «третьей части» в размере 41
рубля 50 копеек «четвертинами». Всего на каждого шляхтича пришлось поровну — по 5 рублей, что говорит о равном
их положении по чинам и денежным окладам468. С другой
стороны, доплату явно произвели на большее число человек,
чем было вначале, — т. е. под Витебском отряд вырос в численности на несколько шляхтичей.
Кроме того, шляхтичи продолжали выезжать «на государево имя» и в Полоцк. По отчету воеводы Ивана Веригина, со времени ухода Новгородского полка (6 августа) до момента передачи города окольничему кн. Д.А. Долгорукову
(декабрь 1654 г.) «я, холоп твой, будучи на твоей государеве
службе в Полоцке, привел к твоему государеву кресному целованью шляхты и мещан и всяких чинов людей триста четырнатцать человек»469. В сентябре 1654 г. по вестям о походе
на город шляхты и шишей во главе с литовскими шляхтичами Рымантом и Остроухом воевода отправил на них голову
стрелецкого Андрея Веригина «с полотцкою шляхтою и з
детьми боярскими», а также с сотнями стрельцов и городовых казаков. В бою при местечке Гомля (20 верст от Полоцка) литовцы были разбиты, потеряв 27 чел. пленными, три
знамени и два барабана; предводителей отряда отправили
под Витебск к Шереметеву470. Надо полагать, и в другом подобном походе — на полковника Максима Кошку (октябрь
1654 г.) — также приняла участие полоцкая «присяжная»
шляхта. На этот раз кроме шляхетских предводителей — самого Кошки, его сына и шляхтича Ковалевского — в руки
победителей попали «приповедные» листы на сбор войска
от гетмана В.К. Госевского471.
468

РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 283. Л. 186.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 59.
470
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 212. Л. 41, 42; № 111. Л. 60.
471
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 60.
469

178

По окончании кампании в ноябре 1654 г. полоцкая
шляхта полка Шереметева вернулась в Полоцк и в течение
зимы — весны 1655 г. вела боевые действия по обороне уезда. В отписке об июньской посылке 1655 г. впервые упоминается подразделение полоцкой шляхты во главе с «ротмистром Гаврилой Гуславским»: к 21 июня в царской ставке
было получено известие об успешной посылке русского отряда, усиленного этой «присяжной» шляхтой, на 4 хорунги
литовцев и шишей472. Затем, 10 августа, уже в Вильну сам
«полоцкий ротмистр» Гославский привез пленного шляхтича Полоцкого повета, католика Станислава Тобияшева сына
Корсака, взятого в плен в своей маетности473.
К началу февраля 1656 г. в Москве стали собираться ротмистры, полковники и прочие начальные люди «присяжной»
шляхты, получая жалование и «приповедные» листы на законный сбор своих отрядов. Гославский со своими товарищами появился в столице сравнительно поздно — только
в 20-х числах апреля. Здесь 24 апреля он получил на руки
государеву грамоту об испомещении «выезжей полоцкой
шляхты Гаврилова полку Гаславского», «триста человек»,
в Полоцком уезде. Первым пунктом было велено «выезжую
полоцкую шляхту Гаврилова полку Гославского испоместить
старыми их маетностьми». Однако к весне 1656 г. проявилась массовая тенденция возвращения прежних маетностей
вновь выезжающей на царское имя шляхте, причем отнимались они и у старых «присяжных», получивших эти земли
в поместье за службу в 1654–1655 гг. К этим последним относился следующий пункт указа: «И которым были даны вновь
шляхетцкие маетности, и те маетности у них взяты и отданы
прежним помещикам, и в то место дать им вновь маетности
против отнятых». Третий пункт относился к шляхте либо
безземельной, либо выехавшей из других областей страны.
Таковых следовало наделить «из порозжих» земель по трем
472

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 167.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 60.
РГАДА.
Ф. 210. Оп. 6-е. № 7. Л. 148 об.

473

179

статьям: по 5, по 10 и по 15 дворов, «смотря по их отечеству и по службе, а больши пятинатцати дворов вновь никому не давать». Полоцкий воевода должен был переписать
«имянно» и помещиков, и их маетности, и даже крестьян
во дворах, сделать книги «за руками» отказчиков (чиновников, наделявших поместьями) и прислать их в Устюжскую
четверть, на базе которой формировался аппарат нового
приказа Великого княжества Литовского474.
В тот же день, 24 апреля 1656 г., Гаврило Гославский и его
товарищи получили в приказе Устюжской четверти по 5 рублей «на корм»: сам ротмистр, его поручик Семен Каменка
и полоцкий бурмистр Федор Сатховский475. Через два дня
знаменитому золотописцу Оружейной палаты Григорию
Благушину выдали полтину за роспись золотом государевой
жалованной грамоты «Гаврилу Каславскому», да еще 10 копеек ушло на печати красного воска, привешенные к грамоте
в Посольском приказе. Согласно этой грамоте, старейший
командир полоцкой «присяжной» шляхты официально получал звание полковника и задание прибрать полк из шляхты и казаков на царскую службу476.
Указ о поместьях для своего полка Гославский доставил
в Полоцк 20 мая, а 31 мая он же принес в съезжую избу челобитную от беспоместных шляхтичей своего полка о наделении их землей. На основании этих документов полоцкий
воевода предпринял раздачу в маетности целых волостей: 4
июня 1656 г. подьячий Филипп Герасимов «роздал… полотцким козаком» Освейскую волость; одновременно распределены были на поместья полоцким и дисенским казакам
«друйские волости»477. Впрочем, согласно отчету воеводы
474

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 275, 277. Указ был доставлен полковником Гославским в Полоцк только 20 мая.
475
РГАДА. Ф. 150. Оп. 1. 1656 г. № 4. Л. 20.
476
РГАДА. Ф. 150. Оп. 1. 1656 г. № 4. Л. 20 об., 21. Гославский 30 апреля 1656 г. получил дополнительные два кормовых рубля уже в качестве
полковника.
477
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 142–145, 343. Себежский воевода
В. Неплюев пытался в июле 1656 г. обжаловать эти действия, утверждая,
180

от 27 июля, новые маетности в приселках Освейской волости получили всего 10 человек: в с. Лупанды семь человек
(65 дворов), в с. Островляны два человека (17 дворов), в с.
Дворчаны шляхтич Мартын Винкеев (10 дворов)478. Известны еще два имени помещиков: 2 июля 1656 г. сопротивление
стрельцам из Себежа оказали в Освейской волости «полотцкие шляхтичи Гославского полку Степан Кондратьев сын
Шевардыков и Данило Кирилов сын Котел».
Оба воеводы, которые рассчитывали на местных крестьян в нуждах своих городов (Неплюев из Себежа и ОрдинНащокин из Друи), единодушно отметили, что сами казаки
восприняли новые маетности не как свои потенциальные
вотчины, а как новые «приставства», данные им ненадолго.
Отсюда их вопиющее поведение по отношению к новым подданным: «Дединская волость разорена, и крестьяни в домех
своих не живут, и жен и детей шляхты емлют к себе в наложство силою, и всякие бусорманства творят», отчего крестьяне все бредут врознь479 (Неплюев); «на полоцкой стороне
Двины реки волости друйские… июня с 4 числа от полоцких
и от дисенских казаков пограблены без остатку, в последнюю пустоту приведены. И те полоцкие и дисенские казаки
з дватцать тысеч взяли всякого живота яфимками с крестьян
друйских волостей» (Ордин-Нащокин)480.
Не останавливаясь перед перечислением убытков, Ордин-Нащокин подводит печальный итог приема на службу
казаков: «А которые казаки ис Полоцка волости друйские
розоряют, и то бродящие люди, впредь службы от них не будет, разорив волости, и сами розбредутца». Возможно, с его
подачи 19 июля 1656 г., когда царь со ставкой прибыл в Друю,
к нему с жалобой на полоцких казаков обратились крестьяне Друйского повета. По их словам, «в нынешнем, Государь,
что на самом деле роздана была не Освейская волость, а Дединская волость Себежского уезда.
478
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 273.
479
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 145.
480
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 343.
181

164-м году до твоиво государева приходу те полотцкие казаки нас, сирот твоих, розорили, животишка и стацею и детишек наших с собою взяли, а нас, сирот твоих, покинули душею и телом». «Сироты государевы» просили о милостивом
царском указе, чтобы «от тех полотцких казаков разоренье
вконец не погинуть»481.
Царь велел разобраться в этом деле, и 20 июля в Полоцк
полетела грозная грамота к воеводе с вопросом: по какому
указу «Друйского повету такие великие волости — Стремки,
Лупанды, Островляны, Дворчаны, Горбачово — полотцким
казаком роздали и сколько человек казаков в тех волостях
испомещено, и сколько ныне в Полотцком повете волостей
и сел, и деревень, которые были за королем и за сенатыри,
а ныне те села и деревни не в роздаче, и что в них крестьянских и бобылских дворов». «А будет вы те волости отдали
казаком по нашим грамотам, и вы б те грамоты прислали
к нам с тем же гонцом с отпискою своею вместе. А впредь
Полотцкого и Друйского уездов волостей и сел, и деревень,
которые были за королем и за сенатыри, без нашего указу в роздачу никому не давали»482. Ответ не замедлил, и 22
июля воевода отослал царю отчет об испомещении 10 человек в Освейской волости, с приложением росписи свободных земель (839 дворов) и оригинала грамоты от 24 апреля
1656 г.483. Кроме того, не менее 11 человек получили поместья по пять дворов в Лютинском уезде: 3 февраля 1657 г.
они справили в приказе Великого княжества Литовского
грамоту на «прежние их поместья по пяти дворов крестьянских на человека и с пашнею и з сенными покосы — владеть
им по-прежнему»484.
Таким образом, к началу Рижского Государева похода
1656 г. полк Гаврилы Гославского насчитывал не менее 300 человек и делился на несколько рот. Так, 28 июня упоминается
481

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 456.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 457, 458.
483
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 270–277.
484
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 815.
482

182

ротмистр его полка Микулай Каменка, посланный вместе
с полоцким бурмистром Федором Сатховским на Жмудь485.
Выступление в поход или, по крайней мере, начало активной боевой деятельности полка произошло до 9 июля
1656 г., когда «присяжные» присоединились к полку боярина
С.Л. Стрешнева. В этот день государь выслушал челобитную
еще одного ротмистра нововыезжей шляхты полка Г. Гославского, Осипа Косовского. Суть ее заключалась в «бесчестии»
для родовитой шляхты быть причисленными к формированию Гославского: «По твоему государеву указу велено нам,
холопем твоим, быть на твоей государеве службе в полку
Гаврилы Гаславского с козаками. А мы, холопи твои, природная шляхта, с козаками и со всякими мелкими людми
в ровенстве не бывали, и нас, холопей твоих, шляхта редовая
и мещаня полотцкие безчестет и нозывают козаками. А он,
Гаврило Гославский, нас, холопей твоих, безчестит, посылает
во всякие посылки с козаками и со всякими мелкими людми
в ряд»486. Таким образом, к началу Рижского похода полк Гославского, по общему мнению полочан, состоял из казаков,
и служить в нем рядовой шляхте было зазорно. Замечательно, что сам царь холодно отнесся к этому заявлению, велел
Стрешневу на месте допросить всю роту, насколько в ней
нежелание быть в полку Гославского всеобщее (а не только
ротмистра с помощниками), и сообщить о результате между
делом: «С ыными нашими делы». Для Алексея Михайловича
верный полковник, оставшийся в городе с самой его сдачи
и известный ему лично (хотя бы как сеунщик 1655 г.), был
несравненно ценнее «знатной», но нововыезжей шляхты.
Полк принял участие в Рижском походе 1656 г., после чего отошел со всей армией в Полоцк и был распущен
по поместьям и маетностям. Царь прибыл в Полоцк 28 октября, а 31 числа получил сеунч о заключении Виленского
договора с поляками. В связи с этим 2 ноября был дан пир
с присутствием сопровождавших Тишайшего царевичей
485
486

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 327.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 11.
183

(касимовского и двух сибирских), бояр и окольничих
(«без мест»). Кроме того, на приеме было велено быть «полотцкой шляхте». На следующий день к царскому столу пригласили уже полоцких мещан, с которыми пировали дядя
царя Б.И. Морозов, боярин С.Л. Стрешнев и окольничий
Ф.М. Ртищев487. Стоит отметить, помимо особой близости
к Алексею Михайловичу, и хорошее знакомство этих лиц
с литовскими делами. Встречам со шляхтой и мещанами
придавал важность сам царь, поскольку задержался в Полоцке, вероятно, только ради них: 4 ноября он уже отправился в дальнейший путь, к Витебску.
Зима и весна 1656–1657 гг. отмечены в отношении полоцких казаков лишь челобитьем дисенского казачьего
отряда — на разорение первыми их поместий в Освейской волости. Дисенская рота Ивана Панфилова в декабре 1656 г. была выслана на службу в Царевиче-Дмитриев,
что позволило соседям незаконно грабить и захватывать
ее поместья. С подачи Ордина-Нащокина по полоцким казакам и их покровителям — полоцким же воеводам — был
нанесен очередной удар жалобой дисенской роты, что их
соседи «все животы их, (и) лошеди, и животину, и хлеб
берут», а также «всякия изделья велят работать на себя,
и всякия подоти берут». Казаки просили «учинить государев указ» по поводу разграбленного у них имущества,
чтобы не остаться совсем без средств к несению воинской
службы488.
По окончании государевых походов старшине полка — самому Гославскому и ротмистру Микулаю Каменке — пришлось решать проблемы с поместным обеспечением, поскольку на их маетности претендовали прежние
владельцы, вернувшиеся из Польши. Причем если сам полковник подтвердил свои права на Ивыдавковичи и Подубье,
то Каменка справил 8 дворов в королевщине «в Дисенском
уезде в волости Крынках» взамен отнятого поместья (14 и 21
487
488

Дополнения к тому III Дворцовых разрядов. СПб., 1854. Стб. 82.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 89 об, 90, 183.
184

февраля 1657 г.)489. При этом продолжалось активное испомещение рядовых бойцов: 6 февраля троим «полотцким
шляхтичам Говрилова полку Гавславского» было велено отказать по пять дворов «из астаточных маетностей», а 21 февраля трубачам роты Микулая Каменки Степану Микулину
и Андрею Иванову и литаврщику Григорию Романовскому
пожаловали в Резицком уезде деревню Дахту «с крестьяны
и со всеми угодьи»; наконец, 23 февраля последовал указ
«иво, Гаврилова, полку пятидесят человек испоместить против их братьи»490.
В 1657 г. отряд нес в основном сторожевую и посылочную службу в Полоцком уезде, а к «дальней полковой службе» его привлекли только в феврале 1658 г. в связи с последней попыткой «учинить промысел» над шведской Ригой.
Расчеты правительства по мобилизации шляхты указывают
на примерную численность полка Гославского — 400 чел.491
Однако реально с 1 по 10 апреля было прислано из Полоцка
только 340 чел. дисенской и полоцкой шляхты и казаков492,
т. е. рота И. Панфилова (до 120 чел.) и полк Г. Гославского
(220 (?) чел.). При этом царевиче-дмитриевский воевода А.Л.
Ордин-Нащокин не преминул отметить грабительский характер их действий в уже цитировавшейся отписке: заодно
с частями литовского войска «полоцкие и витебские козаки
тож в уездах пустошат: с одного литовские люди, кто чей,
розыскать некем»493. Служба казаков в его полку продлилась
до конца апреля 1658 г.
С началом восстания Нечая (сентябрь 1658 г.) большая
часть полоцкой шляхты либо примкнула к мятежникам,
либо осталась в маетностях, заняв выжидательную позицию.
Гаврила Гославский оказался в первых рядах царских войск.
В конце октября — начале ноября 1658 г. он сумел вывести
489

РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 821 об., 822 об.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 819, 822 об. — 823 об.
491
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 497. Л. 174.
492
АМГ. Т.2. С. 605 (№ 1022).
493
АМГ. Т.2. С. 606 (№ 1023).
490

185

в строй для посылки под Лепель своего полка «шляхты и казаков со 100 человек»494; затем 200 человек шляхты и казаков
приняли участие в походе стольника Л.В. Ляпунова на Бешенковичи и в другие места Витебского и Полоцкого уездов (20-е числа декабря 1658 г.)495. Впрочем, к 20-м числам
января 1659 г. в Полоцке, по утверждению воеводы, осталось «у Гаврилы Гаславского шляхты и козаков помесных 60
человек»496 — видимо, остальные были в рейде за Березиной
с ротмистром Осипом Косовским497 или в других посылках.
Интересно, что в полку Гославского состояли не только
«присяжные» шляхтичи, но и те, что «креста не целовали»:
к таковым относился «брат» (видимо, не родной) самого
полковника Ян Бузицкий. Тот служил «у него под хорунгою»
и изменил только в июле 1660 г., после поражения под Полонкой498. Ротмистр Миколай Каменка после переформирования полка в одну хоругвь (в 1660 г.) перешел служить
рядовым «товарищем» в другой полк.
После локализации мятежа Нечая в Старом Быхове
по смотру 10 мая 1659 г. полк Гославского в Полоцке насчитывал три хорунги:
полковника Гаврилы Гославского — полковник, 70 рядовых;
ротмистра Осипа Косовского — ротмистр и 62 человека
шляхты;
ротмистра Миколая Каменки — ротмистр и 60 шляхтичей.
Кроме того, неясно, относились ли к полку «чашницкие»
конные казаки, которые «изменили и быв в ызмене приехали
в Полоцк», в количестве 25 человек499.
494

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 511.
РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1658 г. № 1. Л. 141–144; Ф. 210. Оп. 12. № 429.
Л. 416, 417; № 497. Л. 262.
496
Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 103.
497
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1658 г. № 101. Л. 379–380, 549, 550.
498
АМГ. Т. 3. С. 265 (№ 260).
499
РГАДА. Ф. 145. Оп. 1. № 2. Л. 212–229.
495

186

Во время похода войск Новгородского разряда на Литву
(1659–1660 гг.) Осип Косовский вновь с ротой вышел из состава полка и переподчинился Флориану Слонскому, а Микулай Каменка перешел рядовым «товарищем» в другой
полк. Две роты Гославского приняли участие в походе — но,
по польским данным, как роты полка Романа Оскирки:
рота Гаврилы Гославского — поручик Ловыш или Ломыш,
60 «коней» (знамя в красную и белую шахматную клетку);
рота Кошки — 40 «коней» (знамя белое с черным крестом).
Согласно августовскому списку на выдачу жалования,
при Полонке (18 июня 1660 г.) полк включал в себя самого
полковника, стражника Федора Ломыша, поручика Станислава Петрашевича и хорунжего Ивана Болдыша, а также
130 «товарищей», у которых имелось более 28 челядников
«с боем». Из этого числа в битве при Полонке погибло 25
«товарищей»; кроме того, неизвестно число побитой и попавшей в плен челяди. Сам полковник, по его утверждению,
вывел на битву пять челядников да пятерых же оставил в таборе под Ляховичами. Всего в полку могло быть до 200 человек вооруженной челяди. Кроме того, 4 шляхтича, состоявшие в полку в августе 1660 г., на бою не были500.
В последний день 7168 г. (31 августа 1660 г.) Гаврила Гославский добился нескольких грамот в приказе ВКЛ, которые
содержат новые имена командного состава его полка: хорунжему Андрею Шапчинскому и поручику Александру Корзееву полоцкий воевода должен был учинить придачи к поместьям; самого полковника, понесшего большие убытки
от потери обоза под Ляховичами, царь освободил от уплаты
заемных денег — видимо, из государевой казны501.
Полк понес немалые потери в осеннем походе кн. Хованского на Черею и в дальнейших боевых действиях. С марта
по июль 1661 г. он оставался в гарнизоне Полоцка, в то время
как остальные конные части Новгородского разряда отошли
500
501

РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. № 64. Л. 236–243 об.
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. № 676. Л. 969.
187

во Псков. К началу июля 1661 г., согласно отписке полоцкого
воеводы, на смотре объявилось в полку Гославского «шляхты
и казаков 86 ч.». Вместе с тем на 264 «товарищей» трех отрядов
приходился 831 человек их челяди502. Вскоре шляхта вновь вошла в состав армии кн. Хованского и приняла участие в боях
на южном берегу Западной Двины и при Кушликовых Горах.
С ноября 1661 г. по июль-август 1662 г. полоцкая шляхта оставалась в Полоцке. Опасаясь измены и, видимо, уже
получив разрешение от царя, генерал-поручик Томас Далиель 23 июля 1662 г. выслал всю наличную шляхту ко Пскову
в полк Новгородского разряда, к боярину кн. Б.А. Репнину.
10 августа в Полоцке собралась еще одна немалая часть этой
шляхты «с ружьем», и они тоже были высланы из города
вслед за первыми503. Таким образом, к октябрю полк Гославского оказался на Опочке в составе передового отряда воеводы Ивана Суморокова504. Видимо, в этот момент в состав
полка должна была влиться рота дисенских казаков Ивана
Панфила, которая находилась во Пскове по крайней мере
уже весной 1662 г.505
В декабре 1662 г. части полоцкой шляхты вошли в состав воеводского полка стольника кн. С.И. Львова, который
7 декабря был отправлен из Пскова для защиты Лук Великих и близлежащих уездов506. Шляхта активно участвовала
в боях, и 29 марта 1663 г., на последнем смотре воеводского
полка, полк Гославского имел следующую структуру:
две роты самого полковника и ротмистра Самойлы Бутовича — полковник, ротмистр, 2 поручика, 2 хорунжих,
стражник, 105 рядовых;
рота Ивана Панфила — ротмистр, поручик, хорунжий,
60 рядовых507.
502

АМГ. Т. 3. С. 408 (№ 470).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 129. Л. 68.
504
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 136. Л. 229.
505
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 127. Л. 136.
506
РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 20. Л. 170, 171.
507
РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 20. Л. 238–242.
503

188

Итого 175 человек.
К сентябрю 1663 г. полк собрался во Пскове, откуда вместе с семьями был отправлен в Москву, для дальнейшей отсылки в Низовые города508. В количестве 532 чел. он переехал в Казанский уезд509. Здесь, судя по «сказке» Самуила
Урбановского, роты полоцкой шляхты приняли активное
участие в подавлении башкирского восстания 1662–1664
гг. под началом боярина кн. Г.С. Куракина и стольника М.С.
Пушкина. Затем часть шляхтичей сумела вернуться обратно, в Невельский уезд510, а часть стала ожидать указа об испомещении в Казанской земле. Только в 1668–1669 гг. ратным людям полка Гославского выделили пустующие земли
за Волгой, вдоль рек Майна и Утка511, недалеко от их устья.
На другой, правой стороне Волги находились Тетюшский
и Симбирский остроги.
Новые служилые слободы полоцкой шляхты оказались под постоянной угрозой набегов кочевников, поэтому для постройки здесь крепости в марте 1670 г. началось
ее планирование путем осмотра местности. «Присяжные»
предложили полностью окружить стенами свое обширное
поселение, соорудив острог размером 900 на 200 саженей
с 18 башнями. Расчет показал огромный расход леса, а также
необходимость излишне крупного гарнизона для обороны
периметра, и в итоге был построен городок в пять раз меньше: 400 сажен с шестью башнями (1670 г.). В окрестностях
новой крепости шляхта владела землями и крепостными
крестьянами. В XVIII в. острог был упразднен, а потомки
шляхты продолжали жить на этой территории в селе Старая
Майна (ныне Ульяновской области).
508

РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 20. Л. 278 об. — 301 об.
Латыпова В.В. Поляки на Урале в XVII—XIX вв. // Иван Иванович Неплюев и Южно-Уральский край. Материалы науч. конф. Челябинск, 1993.
510
ГАСО (Смоленск). Ф. 6. Оп. 1. № 196. Л. 1667.
511
Воротникова И.А., Неделин В.М. Кремли, крепости и укрепленные монастыри Русского государства XV—XVII веков. [Т. 3]. Крепости
восточных рубежей России. Кн. 1. М., 2021. С. 205–207.
509

189

Участие полоцких казаков полка Гославского в боевых
действиях. Русско-шведская война 1656–1658 гг. 28 июня
1656 г. на Жмудь выехали ротмистр полка Гославского Микулай Каменка и бурмистр Федор Сатховский: «Велено им
в Жмодях людем говорить, чтобы они Великого государя
милости поискали и учинилися под его, Великого государя,
высокою рукою, а Великого государя милость к ним будет».
В сопровождении своей челяди они добрались до Курляндии, откуда отправили лазутчика под Биржи. Уже 11 июля
в Полоцке от них были получены важные данные о ситуации
в Польше: 3 июля польный гетман литовский В.К. Госевский
взял Биржи и двинулся на помощь польскому королю, потерпевшему поражение под Варшавой; в то же время шведское
укрепление на Западной Двине, «у Дубны», литовцы «выжгли
и высекли», а полковник Самуэль Коморовский из войск Госевского с отрядом и пушками направляется под Динабург512.
Около 9 июля 1656 г. полк Гославского выступил в поход
в составе передового корпуса боярина С.Л. Стрешнева, был
при осаде Динабурга и Куконоса, а затем с прочей полоцкой
шляхтой перешел под начало воеводы Ертаульного полка
стольника П.В. Шереметева и находился под Ригой до начала октября 1656 г.
По возвращении из похода под Ригу полоцкий воевода
использовал казаков в основном для посылочной и сторожевой службы (октябрь 1656 г. — апрель 1658 г.). Так, в начале июня 1657 г. станица из четырех полоцких казаков была
отправлена под Царевиче-Дмитриев для проверки известий
об осаде этой крепости шведами513. В апреле — мае 1658 г.,
на заключительном этапе Русско-шведской войны, полк Гославского находился в составе группировки А.Л. Ордина-Нащокина в Царевиче-Дмитриеве.
Борьба с изменой «присяжной» шляхты и литовскими войсками в 1658–1659 гг. В октябре 1658 г. определился
один из важнейших пунктов сбора бывших «присяжных»
512
513

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 327.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 518.
190

полковников и ротмистров со своими частями — м. Лепель
за рекой Ясою (Эса). Там стояли «полоцкого воеводства полковники» Кароль Лисовский, Флориан Слонский, Бронислав
Пресецкий. Для поиска над ними в Полоцке был собран отряд в составе нескольких солдатских рот (майор В. Гибаут)
и полоцких «присяжных»: полка Г. Гославского (около 100
чел.), людей И. Кисаревского (20 чел. конной челяди и 100
чел. крестьян) и конных мещан во главе с бурмистром Кузьмой Наумовым (50 чел.). 13 ноября они сообщили об успехе
операции, во время которой было захвачено 5 языков, знамя
и 4 литавры, да многие изменники побиты514.
С 21 декабря 1658 г. полоцкие казаки приняли участие в походе стольника Луки Ляпунова на Бешенковичи
и в успешной посылке на «зимние лежи» полка Воловича,
в сводной сотне под началом ротмистра Осипа Косовского;
возможно их участие и в бою под Десной 12 января 1659 г.
По уходе Ляпунова на Витебск (21 января 1659 г.) полоцкий
воевода не решался послать своих малочисленных «присяжных» в дальний рейд на Глубокое, но беспрестанно беспокоил «воров» в уезде, отправляя посылки по 30–40 человек шляхты и казаков для их захвата в маетностях, куда те
«приезжают… тайным делом по хлеб и по животину». Так,
двоих полоцких шляхтичей-изменников привели в Полоцк
21 января стрелец Василий Букин и полоцкие казаки Петр
Рожновский со товарищи515.
В обороне Полоцка 1660–1662 гг. Помимо участия в походе кн. Хованского на Толочин, полоцкие казаки постоянно
вели поиск неприятеля в окрестностях Полоцка. Так, казак
Степан Притыка был захвачен литовцами полка Кмитича
за р. Улой (вышел из плена 5 ноября 1660 г.)516.
Во время отхода конницы князя Хованского из Полоцка во Псков в марте 1661 г. подобный казус приключился
с самим Гославским. Он провожал боярина до Заволочья,
514

РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 511, 512.
Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 103.
516
АМГ. Т. 3. С. 265 (№ 222).
515

191

а оттуда 7 марта 1661 г. заехал в свою маетность. Там его
на следующий день взяли в плен литовцы и отвели к полковнику Юдицкому. В отличие от Осипа Косовского, Гославского не казнили: возможно, сыграло роль его решительное
заявление о перемирии: «И он-де, Гаврило, говорил ковалеру
Юдитцкому: для чего они ходят Великого государя в городы
и воюют? А по указу Великого государя посланы к польскому королю для мирного докончанья посланники стольник
Замятня Левонтьев да дьяк Иван Михайлов». Надо сказать,
что посланник Замятня Леонтьев действительно в середине
февраля 1661 г. прибыл в Полоцк и 1 марта отправился дальше с наказом о годовом перемирии, и Гославский слышал
эту новость из первых уст517. С ним же отправился к королю
и бывший дьяк приказа ВКЛ Иван Михайлов, назначенный
в ноябре 1660 г. «товарищем» полоцкого воеводы518. «Мальтийский кавалер» (Юдицкий) ответил, что миру пока не бывать, а затем «доверительно» сообщил Гославскому о мещанах Екиманской стороны Полоцка, которые присылают ему
вести, и о сборе полоцких крестьян «с ружьем» под свои знамена. После этого 18 марта Гославскому удалось как-то уйти
из плена и вернуться в Полоцк519.
В мае 1661 г. в двух посылках отличились (взяли «языков») шляхтичи полка Дорофей и Данила Костьковы. Во второй раз, 21 мая, весь полк Гославского участвовал в посылке
на дисенских изменников, которые отогнали из-под города
стада, принадлежавшие ратным людям520.
В полку Новгородского разряда (кн. Б.А. Репнина со
товарищи) 1662–1663 гг. Полоцкие шляхтичи были высланы в полк Новгородского разряда, к боярину кн. Б.А. Репнину, двумя партиями — 23 июля и 10 августа521. К октябрю
полк Гославского оказался на Опочке в составе передового
517

Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи. С. 603.
Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV—XVII вв. С. 339.
519
АМГ. Т. 3. С. 347 (№ 381).
520
АМГ. Т. 3. С. 374 (№ 415), С. 386 (№ 438).
521
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 129. Л. 68.
518

192

отряда воеводы Ивана Суморокова, приняв участие в посылке на изменившего царю полковника Ивана Кисаревского. Последний 2 ноября был разгромлен у оз. Долосца
сводным конным отрядом из 3 рот рейтар, 2 станиц казаков
и полоцкой шляхты522. С включением в полк роты дисенского ротмистра Ивана Панфила его численность увеличилась
до 175 чел. в трех ротах523.
С 17 декабря 1662 г. шляхта Гославского несла службу
на Луках Великих в составе полка стольника кн. С.И. Львова. Уже 19 декабря полк ходил в посылку, а 27 числа лучшие
всадники из его состава вошли в отборную сотню сотенного
головы Г.Г. Чирикова, которая первой настигла на Уще «волонтеров» полковника Чернавского524. Те накануне в нарушение перемирия взяли и сожгли Усвят, но 30 числа были
наголову разбиты отрядом кн. Львова.
4.2.9. Дисенские казаки
Рождение отряда во время героической обороны Дисны
от поляков в 1654–1655 гг. Жители Дисны сдались без сопротивления, «добили челом» и принесли присягу царю, когда
после взятия Полоцка к городу приблизились части второго воеводы Новгородского полка С.Л. Стрешнева (около 25
июня 1654 г.). В городе был оставлен воевода Д. Неплюев525
с небольшим отрядом. Первая попытка отбить город силами полоцкой шляхты была пресечена упреждающим ударом
полков Ж.В. Кондырева и М.В. Шереметева на Глубокое (23
июля 1654 г.); о второй попытке Неплюев сообщил царю 16
сентября: готовился в Динабурге полковник Миколай Корф,
воевода венденский, во главе поветовых хоругвей и браславского «посполитого рушения». Передовые отряды литовцев,
522

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 136. Л. 229.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 127. Л. 136; Оп. 5. № 20. Л. 238 — 242.
524
РГАДА. Ф. 210. Оп. 5. № 20. Л. 170–81 об., 185–188; Оп. 11. № 136.
Л. 161, 165.
525
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 212. Л. 110.
523

193

которые, стоя в миле от Дисны, жгли «панские дворы и деревни», были разбиты тогда же силами гарнизона и волостными крестьянами526. Нападение на Дисну произошло 22
сентября, но стремительное приближение Матвея Шереметева и Василия Золотаренко, которые вели из-под Витебска
семь дворянских сотен и 500 черкас, заставило поляков отступить527.
Попытки вернуть Дисну возобновились с новой силой
в начале декабря 1654 г. при известии о роспуске поместной
конницы Новгородского полка по домам на зиму. На решении этой задачи сосредоточились «волонтерные» полковники К. Лисовский и Иван Лозовский528. Однако решительный
штурм они предприняли только 21 января 1655 г. и были
отбиты529. В начале марта русские предприняли ответные
действия: 8 числа воевода Дисны разбил литовцев в «селе
пана Чапинского», а 10 марта «по отписке» воеводы Андрей
Веригин из Полоцка с отрядом подошел к Дисне и разгромил
литовцев на Севском поле530.
Нападения литовцев на Дисну возобновились в мае531. Однако в 20-х числах месяца Григорий Петров сын Малыгин с частями Новгородского полка нанес поражение частям Лисовского в селе Ореховичи532. В Троицкую субботу, 2 июня 1655 г.,
Лисовский вновь подходил к Дисне и сумел нанести потери
гарнизону, выманив его на вылазку533. В этой попытке захватить город объединились полковники К. Лисовский, Шуман
и Ян Болеслав Кисаревский, скарбник полоцкий534. Однако 20
526
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna. S. 194; РГАДА. Ф. 210. Оп.
11. № 212. Л. 73.
527
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 212. Л. 173.
528
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna. S. 139.
529
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 225.
530
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 227, 228.
531
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 162.
532
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 127.
533
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna. S. 139; РГАДА. Ф. 210. Оп.
11. № 109. Л. 183.
534
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 183.

194

июня части полоцкого и дисенского гарнизонов и полка В.П.
Шереметева разгромили сначала Кисаревского в Друйском
уезде, а затем полковника Лисовского на Городце535, причем
взяли знамя полковника Лисовского. С сеунчем о победе был
отправлен сын дисенского воеводы Федор Челищев536.
Все это время гарнизон Дисны был усилен активно
участвовавшими в обороне мещанами и уездными людьми. Из последних большей частью стали комплектовать отряд дисенских конных казаков, который участвовал в боях
с 1654 г. После начала «Шведского потопа» и взятия русскими
войсками Вильны в уезд стала возвращаться местная шляхта
и переходить в царское подданство. К 1656 г. из шляхтичей
составилась рота ротмистра Криспина Свяцкого.
За активное участие в обороне города по царскому указу
«окологородная земля» на две версты со всех сторон от Дисны жаловалась ее жителям, с государевой похвалой «Дисенского острогу бурмистров, и райцов, и лавников, и всех
мещан за их службу, и радения, что они в Десенском остроге
в приходы под Десну литовских людей в осаде сидели и всякую осадную нужду и голод терпели»537. Опись этих земель
была выполнена к 19 февраля 1656 г.
Организация подразделения дисенских казаков. Отряд конных казаков был создан для обороны Дисенского
острога из местных жителей уже в 1654–1655 г. Прибирались в него «вольные всяких чинов люди и которые жили
на шляхетских маетностях». Набор воеводой Максимом Челищевым в службу шляхетских крестьян был сделан в условиях острейшей угрозы захвата поляками добровольно
присягнувшего царю города, поэтому позже, когда вновь выехавшая на царское имя шляхта потребовала возврата своих
людей, ей было в этом решительно отказано538.
535

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 262. Л. 227.
Ф. 210. Оп. 11. № 111. Л. 162.
536
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-е. № 7. Л. 123 об. — 124 об.
537
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 66, 67.
538
Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. С. 182.
РГАДА.

195

По утверждению воеводы Челищева, всем дисенским казакам (более 100 чел.) на 7163 г. было дано денежное и хлебное жалование539. Видимо, ровно половина этого отряда во главе с сотником Иваном Панфиловым после
снятия угрозы Дисне оказалась на службе в Полоцке, и 21
июля 1655 г. полоцкие воеводы выплатили им денежное жалование «ефимками с признаком»540. Выплата производилась из расчета на одного сотника (13 рублей) и 54 казака
(по 10 рублей), для чего раздавалось 864 «яфимка с признаками» — «а в них по дватцати по одному алтыну по две
денги», т. е. по 64 копейки. Четверо «выбылых» казаков жалования не получили, а по списку, помимо сотника, ефимки
взяли: есаул Матвей Гаврилов сын Кладницкой с челядником
Антоном Васильевым, трое трубачей (Михалка Романов сын
Веревьи (?), Мартишко Григорьев сын Якушев и Осташка
Иванов сын Щасной), четыре десятника (Федор Савельев
сын Решетовской, Иван Алексеев сын Каменицкой, Степан
Андреев сын Кабаленок и Филип Григорьев сын Твипинской) и 41 рядовой казак.
К февралю 1656 г. на службе в Дисне числилось 75 человек «старых казаков», да для восполнения убылых мест были
вновь прибраны 40 человек. По словам Челищева, новоприборные были из родственников тех казаков, которые погибли в 1654–1655 гг.541 Для челобитья об их нуждах 19 февраля
Челищев отпустил «ротмистра их Ивана Яковлева сына Панфилу», который прибыл в Москву 9 марта 1656 г.542 Таким
образом, сотня конных казаков была преобразована в роту
во главе с ротмистром (бывшим сотником). И. Панфиловым
численностью в 115 человек. За свою службу они получили
поместья, конфискованные у отъехавшей к королю шляхты.
539

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 152.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 81. Л. 82–87. Об отпуске этих денег «Дисенского острогу конным казаком» из Иноземского приказа см.: РГАДА.
Ф. 396. Оп. 1. № 42546.
541
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 151 б.
542
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 62.
540

196

В апреле 1656 г. возник конфликт между конными казаками и полоцкой шляхтой, которая стала возвращаться
на свои земли, присягая царю. Шляхтичи принялись отнимать у казаков поместья, «многую обиду и насильства
им чинят» и «по землям хотят к себе побрать силою», т. е.
претендовали на власть и над самими казаками как своими прежними крестьянами. В ответной грамоте от 20 мая
1656 г. царь не возражал против оставления на службе
набранных казаков, но предписывал с шляхтой «не ссориватца, и меж бы ими дурна никакова не было», а также из шляхетских маетностей впредь в службу крестьян
«не выбирати»543.
Для решения вопроса с новоприборными и оставшимися без поместий казаками дисенским, а также части полоцких казаков были розданы земли в Освейской волости Друйского уезда (4 июня 1656 г.). Нормы испомещения известны
из их челобитной: 10 крестьянских дворов ротмистру и по 5
дворов рядовым казакам544. По отзыву на тот момент друйского, а с октября 1656 г. царевиче-дмитриевского воеводы
А.Л. Ордина-Нащокина, казаки отнеслись к пожалованному не как к постоянным маетностям, а как к «приставству»:
друйские волости «июня с 4 числа от полоцких и от дисенских казаков пограблены без остатку в последнюю пустоту
приведены. И те полоцкие и дисенские казаки з дватцать
тысеч взяли всякого живота яфимками с крестьян друйских
волостей. А тех полоцких и дисенских казаков по розсмотренью испоместить мочно з дисенской стороны Двины
реки»545. В начале ноября воевода добавлял: «А с весны, Государь, как тем казаком розданы волости, и они у крестьян
много(й) живот повыграбили: против прямово доходу,
сколько б довелось по окладу с крестьянина взять, и те казаки насильством вымучили вдруг за многие годы»546.
543

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 151-б, 152.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 183.
545
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 343, 344.
546
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 227, 228.
544

197

Интересно мнение воеводы по поводу боевых качеств
дисенских и полоцких казаков и предложение по их замене,
которое свидетельствует о хорошем знании им литовских
реалий и подчеркивает поистине государственный взгляд
Ордина-Нащокина на вопросы самого разного характера:
«А которые казаки ис Полоцка волости друйские розоряют,
и то бродящие люди, впредь службы от них не будет, разорив
волости, и сами розбредутца. И в нынешнем их разоренье
шляхте, за которыми малые маетности, большая ненависть
и отгон от подданства». Но есть казакам вполне достойная
альтернатива — земцы, или «грунтовые» бояре прежнего
друйского магната Сапеги: «А прежних земцов в друйских
волостях в сопегиных маетностех к Друе с полтараста человек. Быти за ними малые земли, а сверх посыльных служеб
оне ж деньги с вытей в казну платили Сопеге. А вечно те
люди крепки в тех волостях, и служба от них будет»547. Свои
советы Ордин-Нащокин писал, уже покидая пост друйского
воеводы при начале Рижского похода, и дальнейшего развития тема друйских земцев, по-видимому, не получила.
Но замечательно и отношение воеводы к главной функции
конных казаков — «посыльные службы»: такой взгляд, повидимому, разделялся в тот момент всей царской администрацией.
Став воеводой в Царевиче-Дмитриеве (середина октября
1656 г.), А.Л. Ордин-Нащокин изначально добился права ведать для помощи этому крайнему порубежному городу друйскими волостями. Столкнувшись с сопротивлением казаков,
которые запретили своим крестьянам выполнять какие-либо
работы и повинности сначала для друйского, а затем царевиче-дмитриевского воеводы, он послал к царю своего сына Воина Ордина-Нащокина с подробным обоснованием, почему
Освейская волость должна быть ведома в его городе и дисенские казаки переподчинены ему (6 ноября 1656 г.). Здесь и напрасное разорение крестьян, и убыток в различных «заводах»
(хлебные сборы, лесные и будные заводы), и то, что «в той,
547

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 344.
198

Государь, в Освейшине места исстари нерушимые за Сопегою
с одново с Друей были ведомы, и ныне бы, Государь, к Царевичеву-Дмитреиву городу та Освешина всякими твоими
государевыми доходы к болшой помочи». Доводы царского
приближенного были рассмотрены царем в Вязьме после 28
ноября, и уже 2 декабря тот же Воин повез в Полоцк воеводе
кн. Ф.Ф. Долгорукову указ следующего содержания: «По нашему государеву указу дисенским казаком сту человеком велено быть на нашей службе в новом Царевичеве-Дмитреиве
городе», для чего требуется выслать их «тотчас, без мотчанья», по получении данного указа548.
Поголовная и срочная высылка дисенского казачьего
отряда в Царевиче-Дмитриев549, с его напряженной сторожевой службой и невозможностью отлучиться в поместье,
создала условия для незаконного захвата освейских поместий соседями — полоцкими казаками. Несомненно, с подачи самого Ордина-Нащокина «десенские казаки рохместр
Ивашка Яковлев сын Панфилав с товарыщи сто дватцать
человек казаков» били челом царю на разорение своих крестьян соседями: полоцкие казаки «все животы их, (и) лошеди, и животину, и хлеб берут», а также «всякия изделья велят работать на себя, и всякия подоти берут». Они просили
«учинить государев указ» по поводу разграбленного у них
имущества, чтобы не остаться совсем без средств к несению
воинской службы550.
С изменой полковника Нечая и значительной части «присяжной» шляхты к литовцам отъехала и часть
548

РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 230.
Невзгоды дисенских казаков были усугублены и конфликтами с
другими литовскими подразделениями на царской службе. В совместной челобитной ротмистры К. Свяцкий и И. Панфилов со всеми дисенскими казаками (107 человек) жаловались на полковника К. Лисовского
и шляхтича Т. Храповицкого, чьи челядники и крестьяне по приказу
своих господ ограбили казаков, когда те остановились на ночь в маетности Храповицкого по пути в Царевиче-Дмитриев в январе 1657 г.
(РГАДА. Ф. 144. Оп. 2. № 68. Л. 1; № 98. Л. 44–45).
550
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 89 об, 90, 183.
549

199

дисенских казаков. Двое из них, жившие долгое время «в деревне» и затем присоединившиеся к полку В. Воловича, были
взяты в плен под Глубоким своими сослуживцами, отрядом
казаков хорунжего Степана Кухты, и присланы в Полоцк
с другими пленниками 25 января 1659 г. 551 Согласно отписке
воеводы Г. Карамышева, 15 февраля 1659 г. рота И. Панфила
насчитывала 87 человек552.
Участие дисенских казаков в боевых действиях. Отряд казаков Ивана Панфилова принял участие в обороне Дисенского острога в 1654–1655 гг. По словам воеводы,
многие казаки (до 40 чел.) погибли в боях либо были взяты
в плен: «А которых казаков литовские люди взяли в полон,
и тех, Государь, казаков литовские люди казнили злою смертию — на колье били, а инех четвертовали»553.
После разгрома литовской армии основной задачей казаков стала сторожевая и посылочная служба: «И те, Государь, казаки ныне в Десне служат твою государеву казачью
службу беспрестанно, и в подъезды для вестей, по твоим государевым городам для твоих государевых дел с отписками
их посылаю, и на сторожах в Десенском остроге стоят ани
беспрестань» (февраль 1656 г.)554. Кроме того, по 20 человек
стали посылать на месячную службу в Глубокое — до тех пор
пока там не собрался собственный отряд конных казаков
(не позднее ноября 1656 г.)555. При этом в Государевом Рижском походе дисенские казаки не участвовали — подобно
конным казакам других городов (Витебска, Невеля)556.
В январе 1657 г. 100 дисенских казаков были отправлены
для службы в гарнизоне Царевиче-Дмитриева. В основном
они ездили с отписками, на разведку и для сбора вестей,
551

Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. С. 106, 108.
РГАДА. Ф. 144. Оп. 2. Л. 165.
553
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 151-б, 152.
554
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. № 109. Л. 152, 153.
555
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 122.
556
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 227 («…а в полку, Государь, се
лето те дисенские казаки не были»).
552

200

а также несли конную сторожевую службу. Так, 15 мая 1657 г.
6 или 8 рот шведской кавалерии атаковали рейтар и дисенских казаков — «и их, казаков, на стороже побили и стада
отогнали»557.
В августе 1657 г. в Царевиче-Дмитриев пришел полк кн.
Осипа Щербатова для дальнейшего поиска на шведские города, однако при известии о моровом поветрии уже 12 августа отступил на Друю. Вслед за тем служить в «посылке»
с рейтарами и солдатами отказался ротмистр Иван Панфилов: согласно отписке А.Л. Ордина-Нащокина, 24 августа
он с дисенскими казаками самовольно покинул ЦаревичеДмитриев и также ушел на Друю558.
В 1660 г. часть дисенских казаков была в распоряжении
полоцкого воеводы кн. И.Б. Репнина. 17 мая воевода отправил пороховую и фитильную казну в полки кн. И.А. Хованского под Ляховичи в сопровождении 30 дисенских казаков
и роты солдат (120 чел.). По вестям о действиях под Вильной литовских войск князь Репнин послал 3 июня поручику П. Протасьеву приказ остановиться с обозом в Глубоком
и ждать помощи от полков Хованского559.
В январе 1661 г. дисенский воевода вел разведку силами
своих казаков. Так, 14 января они привели «языка» — крестьянина, который подробно рассказал о дислокации литовцев560.
Переход Дисны в руки поляков в 1661 г. Уже в декабре
1660 г. воевода Новгородского разряда боярин кн. И.А. Хованский убеждал царя в невозможности отступить от Полоцка таким доводом, что дисенские мещане, «как сведают,
что я пошел из Полоцка с ратными людми, чтобы не поколебались мыслию от страху, не сдали литовским людем города». В трех верстах от острога стояли изменники Лисовский
и Щит с отрядом561. И когда в начале марта 1661 г. боярин
557

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 272. Л. 512, 514.
АМГ. Т. 2. С. 593 (№ 1003).
559
АМГ. Т. 3. С. 67 (№ 59).
560
АМГ. Т. 3. С. 311 (№ 327).
561
АМГ. Т. 3. С. 219 (№ 228).
558

201

все же увел свою конницу во Псков для временного роспуска по домам и подготовки летнего похода, так и случилось.
Во второй половине марта полковник Юдицкий, «кавалер
мальтийский», осадил Дисну с полком в 300 чел. и предложил воеводе Миките Обаишеву сдаться. На следующий
день шляхта во главе с полоцким шляхтичем Альбрихтом
Есманом, дисенские казаки, мещане во главе с бурмистрами Степаном Счасным и Иваном Бобко и уездные крестьяне
поймали и связали русских ратных людей и отворили ворота
литовцам. После этого полоцкие шляхтичи-изменники с Есманом и дисенские казаки организовали несколько нападений на Полоцк562.
4.2.10. Конные казаки местечка Глубокое
Организация подразделения. Местечко Глубокое являлось важным стратегическим пунктом на пути из Полоцка
к Вильне и было отмечено рядом ожесточенных сражений
с 1654 по1660-е гг. Уже в июне — июле 1654 г. он стал пунктом сбора ополчения полоцкой шляхты, которое было
разгромлено полками Ждана Васильевича Кондырева 23
июля, причем острожек в Глубоком новгородцы «высекли
и выжгли».
В августе — сентябре 1655 г. укрепление было занято
русскими войсками из Полоцка, и в нем разместили по роте
солдат и драгун заонежских полков (М. Кормихеля и Т. Гейса). Когда новый воевода принял город в июне 1656 г., в составе гарнизона оставалось 106 рядовых во главе с поручиком и двумя прапорщиками. Посадских людей в местечке
насчитывалось 160 человек «с розными бои» (с оружием).
Для конной службы из Дисны присылалось в Глубокое по 20
дисенских казаков, которые сменялись ежемесячно. Кроме
того, Бешенцев уже смог прибрать в службу отряд местных
«глыбоцких казаков» численностью 79 чел.563
562
563

АМГ. Т. 3. С. 358 (№ 393); 386, 387 (№ 438).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 276. Л. 334.
202

К ноябрю 1656 г. заонежские солдаты почти все сбежали в Карелию, и «из ратных руских людей» в острожке
осталось всего 12 чел. По утверждению воеводы Максима
Хвостова, и глубоцких конных казаков осталось всего 20
чел.: «А глубоцких-де, Государь, на Глубоком казаков всего
дватцеть человек, и живут-де, Государь, на Глубоком по переменам по десети человек. И те-де, Государь, казаки многие
отдаютца шляхтам, а посылать-де, Государь, ему, Максиму, з
Глубоково по их неково, что руских людей-де, Государь, людей мало». Однако в связи с созданием сотни глубоцких казаков и переподчинением дисенских казаков воеводе Царевиче-Дмитриева А.Л. Ордину-Нащокину служба последних
на Глубоком была отменена564.
В марте 1657 г. предполагалось использовать глубоцких
казаков, наряду с двумя ротами солдат, для сопровождения
боярина В.Б. Шереметева из Борисова в Вильну. Но из-за морового поветрия путь боярина на запад завершился именно
в Борисове, и эта служба глубоцких казаков не состоялась565.
К осени 1658 г. сотня глубоцких казаков была преобразована в роту во главе с ротмистром Хриштопом Отрошковым.
16 ноября 1658 г. к Глубокому, гарнизон которого составляли 90 русских солдат и стрельцов, четыре пушкаря,
30 мещан, подошли отряды литовского полковника Воловича, к которому присоединились изменившие царю кн.
Самойла Огинский, Ян Подбипента, ошмянская шляхта
во главе с полковником Петром Рудоминой, ротмистром
Хриштопом Рудоминой и войским Миколаем Бесецким,
а также ряд представителей полоцкой шляхты. К осаждавшим присоединилась и участвовала в приступах часть глубоцких мещан и глубоцкие казаки; при этом их ротмистр
Хриштоп Отрошков был расстрелян по приказу Х. Рудомины566.
564

РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 301. Л. 122.
РГАДА. Ф. 141. Оп. 3. 1657 г. № 40. Л. 124.
566
РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1658 г. № 1. Л. 94–109.
565

203

4.2.11. Борисовские казаки
Первый раз казаки царской службы в Борисове упоминаются в июле 1656 г., когда они отчитались перед воеводой
о готовности к службе и походу в количестве семи человек567.
После взятия Старого Быхова в декабре 1659 г. царь
приказал собрать полк во главе с воеводой Д.Д. Остафьевым
и послать его на изменников и литовских людей за Березину
(4 января 1660 г. получен в Смоленске). Для этого в полк назначались городовые конные казаки ряда городов, включая
«из Борисова казаком двем или тремстам человек»568. Однако
поход этот не состоялся.
4.2.12. Минские казаки
Подразделение конных казаков для «посылочной» службы при воеводе было создано, по всей видимости, до появления в Минске последнего воеводы Богдана Оладьина
(до апреля 1658 г.). Одну из грамот, присланных в столицу
от этого воеводы, привез 26 мая 1658 г. «менской казак Левка
Карпов». Согласно же тексту самой грамоты, она была отправлена «с менскими Койдановского местечка з земяны,
с Валентейком Карповым да с Ондрейкой Юцковым»569. Таким образом, казачью службу в городе несли жители одного
из минских пригородов.

567

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 270. Л. 628.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 418. Л. 450, 489.
569
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 286. Л. 330 об.
568

Раздел 5. Городовые казачьи
подразделения на исходе Русскопольской войны 1654–1667 гг.
Общее представление о численности ратных людей
и номенклатуре различных подразделений дает сводный
документ — «Сметы военных сил Русского государства
на 7171 г.», который опирается на данные 1661–1663 гг.
Он был составлен в приказе Тайных дел для расчета военного бюджета и экстраординарных сборов с податного населения в связи с отменой медных денег570. Если обобщить
данные этого документа, вкупе с общей известной нам информацией о состоянии вооруженных сил, можно сделать
следующие наблюдения и выводы.
Служилые люди продолжали делиться на ратных людей
«полковой службы», которые непосредственно находились
в походах и вели боевые действия, и ратных людей «осадной»
или «городовой службы», охранявших города и укрепленные
линии. Но гораздо значительнее в финансовом отношении
становится новая градация подразделений: условно полки
«нового строя» и ратные люди «старых служб». Причем если
категории «старых служб» скрупулезно расписаны по чинам, включая разного рода казаков, то полки «нового строя»,
за исключением Новгородского разряда, подобных уточнений
не имеют. Чтобы понять, в каком из драгунских, солдатских
или рейтарских полков продолжали служить городовые казаки, необходимо дополнительное изучение полковых структур.
570

Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства.
205

В плане ведомственного подчинения самой заметной
переменой стало исчезновение категории казаков, подведомственных Челобитенному приказу. Они были поверстаны в основном в полки рейтарского строя или расписаны
по другим службам или приказам. Также из подчинения
Иноземского приказа были исключены тульские «днепровые» драгуны из казаков: их перевели в состав Белгородского разряда в качестве рейтарского подразделения. Далее,
смета 1663 г. содержит отдельный перечень стрельцов и казаков Стрелецкого приказа, однако единого списка ратных
людей Разрядного приказа в ней нет. Служилые люди, ведомые в Разряде, расписаны по отдельным разрядам: Смоленскому, Новгородскому, «ведомы службой в Белегороде»
(Белгородский полк) и Севскому. Это отражает реалии войны 1654–1667 гг., когда было завершено создание четырех
разрядов как особых военно-административных округов
с автономным во многом управлением. Примыкают по своему значению к этим разрядам военные контингенты и гарнизоны приказа Казанского дворца и приказа Большого
дворца («По Танбовской черте, а к Белугороду тех людей ведать не велено»). При этом ратные люди Казанского приказа
также несли действительную полковую службу на трех направлениях: на Уфе и в Царицыне против башкир (шла борьба с башкирским восстанием 1662–1664 гг.) и в Черкасском
городке против крымских татар и Азова.
Рассмотрим особенности развития городовых казачьих
отрядов по регионам. В центральных уездах страны — «Замосковных», «Заоцких», «Украинных» — остались категории
поместных атаманов и казаков — белозерцы разных уездов,
шацкие помещики, одоевцы. Наиболее состоятельные из них
продолжали нести полковую службу в дворянских сотнях,
но большая часть перешла в состав полков рейтарского
строя и служила с казенным оружием и повышенным жалованием. Дворяне и дети боярские этих городов направлялись чаще всего в Смоленский разряд и иногда — в Севский,
а рейтарские полки действовали в основном в тех же разрядах по наряду Рейтарского приказа. Такая же ситуация
206

с большей частью беломестных казаков Челобитенного приказа, в первую очередь — вяземскими конными станицами.
Несколько вяземских казаков несли конную службу с дворянами Смоленского разряда в сотнях, но большая часть оказалась в рейтарском строе571.
Пешие и конные казачьи сотни подчинения Стрелецкого приказа остались только в Можайске (43 чел.), Дедилове
(272 чел. с сотником) и в старых крепостях Рязанской земли — Михайлове, Гремячем и Ряжске с селом Поплевином.
Еще несколько довольно крупных казачьих отрядов, получая
жалование из Стрелецкого приказа, вместе со своими городами были отнесены к территориям Севского и Белгородского разрядов.
В Новгородском разряде все пять старых городовых казачьих отрядов оказались целиком зачислены в рейтарский
строй. В конце войны казаки Новгорода и Ладоги служили
во Втором Новгородском полку рейтарского строя, Пскова и Опочек — в Псковском полку, Лук Великих — в Луцком полку. По завершении войны они вернулись из полков
в распоряжение городовых воевод, но в случае нового сбора
полка Новгородского разряда по-прежнему поступали в различные рейтарские полки. Таким образом, для значительной
части городовых казаков война закончилась явным повышением статуса, поскольку жалование в рейтарской службе
выплачивалось гораздо большее, чем в пешей городовой.
Вместе с тем «копорская станица», созданная из отрядов
сомерских и копорских вольных казаков Русско-шведской
войны 1656–1658 гг., продолжала нести конную службу отдельной сотней, а не в рейтарском строе. Возможно, это
было связано с условиями поступления части этих казаков
на царскую службу в качестве «выходцев на государево имя»
из-за рубежа.
571

В 1702 г. вяземские казаки рейтарского строя вместе с прочими
рейтарами Смоленского разряда вошли в состав нового драгунского
полка Смоленского разряда (Великанов В.С. Смоленские полки в Великой Северной войне // Родина. 2013 год. № 9. С. 55).
207

В Смоленском разряде в конце войны осталась на постоянной службе станица донских казаков, но большая часть
городовых казаков — это местные ратные люди, поступившие на царскую службу из числа уроженцев Великого княжества Литовского. Когда в 1668 г. в поход в Малороссию
выступили смоленские полки, все казаки в конном строю
числились в разных ротах объединенного полка полковника
Дениса Швейковского. Полк насчитывал восемь рот и 914
бойцов по наряду, а если смотреть внутреннюю структуру,
то это три роты смоленской шляхты (366 чел.), рота грунтовых, рыдлевских и донских казаков Смоленска (172 чел.,
в том числе 100 чел. донских), рота бельской шляхты и казаков (94 чел.), рота невельской шляхты и казаков (167 чел.),
рота дорогобужских казаков (48 чел.) и рота рославльской
шляхты и казаков (67 чел.)572. Таким образом, отряды конных казаков служили целиком наравне со смоленской шляхтой, отличаясь от нее только своим незнатным происхождением.
В Севском разряде, который позже всех приобрел характер особого военно-административного округа, казаки
служили в конных сотнях и гарнизонах. Конную службу несли одоевские казаки-помещики (33 чел. в 1663 г.) и «полковые казаки», вероятно, стародубские и новгород-северские
(150 чел. в 1663 г.). Кроме того, к началу 1670-х гг. в росписи
разряда появляются донские и недригайловские конные казаки (до 80 чел.)573, которые также служили в сотнях. Между
тем, как уже отмечалось, в двух городах оставались пешие
казачьи гарнизоны ведения Стрелецкого приказа: в Карачеве (79 чел.) и Рыльске (119 чел.). В 1664 г. из Белгородского
разряда в Севский были переданы еще Белев с отрядами беломестных (43 чел.) и бобриковских (94 чел.) казаков, Болхов с 50 казаками, Кромы (80 казаков) и Орел (59 казаков
572
Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины 1668–1669 гг. С. 76,
217–219.
573
Великанов В.С. Севский разрядный полк, осень 1674 г. [Электронный ресурс]: https://rusmilhist.blogspot.com/2019/02/1672.html

208

Стрелецкого приказа). Их служба, судя по всему, уже никак
не отличалась от стрелецкой, поскольку во всех этих городах у стрельцов и казаков было по одному общему голове
из дворян.
Белгородский разряд являлся самым мощным из четырех военно-административных округов по обширности
территории и количеству ратных людей и раньше всех, уже
в 1658 г. оформился в автономную управленческую структуру. Все ратные люди несли либо «полковую», либо городовую
службу, но регулярные смотры и «разборы» Белгородского
полка периодически приводили к тому, что из «полковой»
службы переводили за бедность, старость и увечье в городовую, а прежнее число восполнялось за счет лучших бойцов городовой службы и «новиков». Так, в 1658 г. «полковая»
служба насчитывала свыше 19 тысяч чел., городовая — 16
тысяч чел., и 22 тысячи чел. — родственники служилых людей, военнообязанные в осадное время и резерв для новых
верстаний. В 1664 г. соотношение изменилось в пользу городовой службы: 19600 чел. в полках и 30500 чел. в городах574.
Основная масса подразделений «полковой» службы
в Белгородском разряде — это части рейтарского, драгунского и солдатского строя. К ним примыкали только два
элитных отряда «старых служб» — приказ московских
стрельцов, поселенный в Белгороде, и сводный конный
отряд донских, яицких и орешковских казаков (около 300
всадников). Две станицы донских и яицких казаков — это
старые тульские отряды формирования 1634 г., которым
было велено служить в Белгороде; станица орешковских
казаков — те же донцы, которые в 1658 г. возвращались со
службы с берегов Невы, из-под Нотебурга/Орешка, и были
оставлены в Белгороде в связи с началом войны против гетмана Ивана Выговского. Впоследствии этот казачий отряд
мог пополняться за счет белгородских служилых людей,
но нес он весьма суровую службу: с 1658 г. им командовал
574

Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского государства в XVII веке. С. 898–902.
209

стряпчий Григорий Иванович Косагов575, самый отчаянный
из воевод на юге России, впоследствии генерал-майор. В одном из рейтарских полков Белгородского разряда служили
бывшие тульские «днепровые» драгуны из казаков, и значительная часть городовых казаков была поверстана в драгунскую и солдатскую службы.
В городовой службе по Белгородской черте казаки
продолжали играть заметную роль. Впрочем, конкретные
боевые задачи внутри города и уезда зависели от боевой
обстановки. В крепостях «по Черте» и «за Чертой» конная
патрульная служба и караулы по «городкам» и другим пунктам оставались актуальными, и их несение — основным
занятием казачьих отрядов. В то же время в уездах, которые
оказались в тылу оборонительной линии, служилые люди
«осадной» службы распределяют свои обязанности поровну, вне зависимости от формального звания — стрелец ли,
полковой казак или пушкарь. Перевод из «осадной» службы
в «полковую» и обратно интересовал правительство гораздо
больше, чем порядок службы городовых чинов. Требовательность командования к «правильной» организации рутинных
караулов ослабевает, и теперь уже сами служилые сообщества совместно с городовым воеводой определяют их порядок и очередность. Таким образом, различие между чинами
внутри города приобретает скорее юридический и наследственный характер, нежели тактический: каждое сообщество, будь то казачья сотня, стрелецкий приказ, пушкари
или черкасы, владели закрепленными за их подразделениями участками земли и угодьями, претендовали на определенное жалование и привилегии, а вооружение и снаряжение, судя по смотренным спискам, у них уже особо и не отличается.
Далее к востоку, на Тамбовской черте и симбирских засеках, численность и значение казачьих гарнизонов усиливается. Приказ Большого дворца ведал гарнизоном Тамбова
575

Бабулин И.Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658–
1659 гг.). С. 101, 114, 117–120.
210

(«Тонбова»), живущими в его уезде ратными людьми, а также контингентами в приписных Лысогорском и Красном городке. В 1663 г. здесь насчитывалось 1730 полковых казаков,
100 сторожевых, 99 беломестных и 200 донских, т. е. более
2000 человек, не считая неверстанных в службу родственников и недорослей. При этом на остальные категории приходится всего 750 бойцов: 467 солдат Тамбовского полка,
набранных из родственников тех же казаков, 232 стрельца,
44 человека пушкарского чина, а также трое дворян в должности голов и семеро детей боярских. Кроме того, в смете
1663 г. по каким-то причинам никак не отражен гарнизон
Нижнего Ломова, который относился к тому же дворцовому ведомству и также состоял большей частью из полковых
казаков.
Несмотря на продолжение Русско-польской войны и начало башкирского восстания в Поволжье, приказ Большого
дворца продолжал продвижение к югу от ранее освоенных
территорий. В рамках комплекса этих мероприятий в течение летнего сезона 1663 г. была построена крепость Пенза, получившая мощный гарнизон по образцу ломовского
и тамбовского. Согласно «строельной книге» города576, судя
по отведенной пашне и угодьям, планировалось разместить
в нем гарнизон из 400 конных и 250 пеших казаков. В самой
Пензе в первый же год было устроено дворами 358 конных
и 232 пеших казака, а также 18 человек пушкарского чина;
кроме того, в пяти слободах уезда поселилось еще около 200
конных казаков, в двух татарских деревнях — 67 конных казаков из татар, да еще в одной слободе — 22 рейтара, вероятно, в том же казачьем статусе. В итоге гарнизон получился
почти целиком казачьим: около 900 конных и пеших казаков,
18 человек пушкарского чина и около 10 офицеров из рейтарских и драгунских полков. Источниками комплектования
пензенских контингентов стали ресурсы приказа Большого дворца — переселенцы из Нижнего Ломова и Верхнего
Ломова, шацких сел, Красной слободы, Троицкого острога
576

Строельная книга города Пензы. М., 1898.
211

Темниковского уезда. В город перевели более 60 солдат
и рейтар, а также десятки лиц, причастных к «воровскому
денежному делу» — подделке недавно отмененных медных
денег. Таким образом, дворцовое ведомство продолжало
стратегию создания казачьих контингентов для обороны
и освоения новых земель, что было намечено еще в 1630-х гг.
В ведении приказа Казанского дворца городовые казачьи контингенты располагались в основном на мордовских
и мещерских землях и по Симбирской черте. Характерно
для сметы 1663 г. то, что по многим городам численность категорий стрельцов и казаков дана сводная — одной цифрой.
Как и в XVI в., при создании Симбирской линии в 1640-х гг.
был соблюден порядок, при котором стрельцы несли гарнизонную службу в главном остроге, а казаки осуществляли
патрулирование и несли караулы по засекам и «городкам».
После конотопского побоища 1659 г. в Москве решили
нанести ответный удар по Крыму, отправив вместе с донскими казаками «плавную рать» в Азовское море. С этими
целями около половины стрельцов и казаков 30 городов
и острогов Симбирской черты (6100 чел.) сводилось в два
солдатских полка и восемь стрелецких приказов для службы
«на Дону»577. Имена стрелецких голов восьми сводных стрелецко-казачьих подразделений Симбирской черты в феврале
1660 г. сохранились в документе о выдаче им знамен в Казенном приказе: Антон Байбирин, Иван Казимиров, Осип
Мертваго, Игнатий Уваров, Микифор Ефимьев, Иван Ефимьев, Федор Горсткин, Микита Десятово578.
Смета 1663 г. уже не показывает градации между
стрельцами и казаками в этой службе: «Всего в Корсуни
и по Корсунской черте всяких служилых людей 2091 ч. И ис
того числа на службах: на Дону 1149 ч., на Царицыне 167 ч.
577
Курбатов О.А. Русско-польская война 1654–1667 гг. С. 182–184,
236, 280.
578
Для «государевы донские службы» на Казенном дворе в феврале
1660 г. им было сделано по одному тафтяному и четыре дорогильных
знамени на восемь стрелецких приказов (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. № 6757.
Л. 1, 2).

212

В остатке за службами: стрельцов 208 ч., казаков русских
людей 78 ч., казаков же и стрельцов, татар и мордвы 297 ч.,
пушкарей и воротников 12 ч., мурз и татар, и мордвы 184 ч.;
всего 779 ч.»579
Впрочем, к 1663 г. данные этой сметы безнадежно устарели. Симбирские ратные люди в течение 1661 г. осаждали
турецкие башни-каланчи в устье Дона, а в 1662 г. даже вышли в Азовское море и совместно с донскими казаками разорили окрестности Керчи. Однако к 1663 г. большая их часть
разбежалась по домам, а вторую половину им на смену собирать, видимо, не стали. В 1664 г. думный дворянин Я.Т.
Хитрово, командовавший войсками на Дону, оставил небольшой гарнизон в Новом Черкасском городке возле Черкасска и с отрядом калмыков ушел на Украину, к гетману
Брюховецкому. Таким образом, правительство отказывалось от непосредственной высылки в поход существовавших
на Черте подразделений служилых людей, будь то казачьи
или стрелецкие сотни, и использовало их как людской ресурс для комплектования полков «нового строя» или полноценных пятисотенных приказов по образцу московских
стрельцов. Это правило теперь действовало не только на западных рубежах, но и восточнее, однако для похода на турок предпочтение отдавалось стрелецкой структуре боевого
подразделения.
В ходе Русско-польской войны 1654–1667 гг. в городах Поволжья, гарнизоны которых традиционно состояли
из одних конных и пеших стрельцов, впервые появились
крупные казачьи подразделения. Связано это было не только с изменением штатной структуры на новых укрепленных
линиях, но и с переселением на пустующие заволжские земли выходцев из Великого княжества Литовского — шляхты, грунтовых казаков, панцирных бояр. Эти подразделения — роты, хоругви, полки — состояли не из военнопленных, а из военнослужащих, добровольно присягнувших
579

Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства.

С. 50.
213

царю. Единой причины для такого перемещения не было.
В крепости Закамской черты в 1655 г. были сосланы с семьями смоленские грунтовые казаки Белой, Красной и Желтой
рот (по цвету знамен) и панцирные бояре Черной роты;
причиной тому стали слухи о подготовке «присяжной» смоленской шляхтой мятежа, так что наиболее организованный
элемент смоленских ратников решительно удалили за Волгу.
Однако в 1663 г. туда же за Волгу переселился полк полоцкой шляхты и казаков Гаврилы Гославского — это были воины, не пожелавшие изменять царю и согласные служить
хоть с новых поместий за Камой, лишь бы не возвращаться
в Польшу.
В смете 1663 г. это перемещение литовских казаков отражено частично: «В казанских пригородех и по Закамской
черте… ссыльных смоленских казаков 510 человек». Вместе
с тем остроги Закамской линии, построенной в продолжение
Симбирской в 1652–1655 гг., были по образцу других линий
приказа Казанского дворца заселены не стрельцами, а в первую очередь казаками: «конных и белопашенных казаков 746
человек, стрельцов 121 человек… а служат те все стрельцы
и казаки з земель». Кроме того, здесь же существовал небольшой контингент казаков и стрельцов (200 чел.) на годовом денежном жаловании.
Стоит отметить, что в городах Нижнего Поволжья,
от Самары до Астрахани, гарнизоны из конных и пеших
стрельцов, без какого-либо упоминания городовых казаков,
продолжали существовать еще в первом десятилетии XVIII
в.580 С созданием Казанской губернии городовые стрелецкие
приказы были переименованы здесь в солдатские «жилые» батальоны581, с ротами «конных солдат» из быших
580

«В вышеписанных низовых городех конных и пеших ратных людей по списком...» Смета ратных сил понизовых городов 1704 г. / Публ.
Э.Л. Дубман, Е.М. Маленкин // Исторический архив. 2012. № 5. С. 184,
185.
581
Так, в 1709 г. казанский губернатор П.М. Апраксин по пути из
Астрахани в Казань пожаловал стрелецкого сотника Наума Шарова
в прапорщики Царицынского гарнизонного батальона (Офицерские
214

конных стрельцов582. В 1717 г. указанные города вошли
в состав Астраханской губернии и получили новые караулы:
на службу туда стали посылаться сменные роты из астраханских гарнизонных полков. Ратные люди «старых служб»
оказались за штатом, но в 1721–1722 гг. на их основе были
созданы городовые казачьи команды уже определенного
штатного устройства. В командном составе этих новообразованных казачьих частей причудливо сочетались прежние
стрелецкие и новые казачьи и армейские чины: атаманы,
сотники, есаулы, хорунжие, пятидесятники и капралы583.
Таким образом, к началу Персидских походов Петра I (1722
и 1723 гг.) в Поволжье окончательно уничтожили упоминания о местных стрельцах, но эти опытные потомственные
воины попросту продолжили службу в новых иррегулярных
казачьих подразделениях.

сказки первой четверти XVIII века. Гарнизонные войска. Сборник документов / Сост. К.В. Татарников. М., 2016. Т. 2. С. 1472, 1473).
582
В Кубанском походе казанского губернатора П.М. Апраксина
принимали участие «конные солдаты» из Саратова и Самары (234 чел.)
(Бранденбург Н.Е. Кубанский поход 1711 года // Военный сборник. № 3.
СПб., 1897. С. 29–42).
583
Торопицын И.В. Служба казачьих городовых команд в Нижнем
Поволжье (первая половина XVIII в.) // Государственная служба казачества: история, современность, перспективы. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Старый Оскол: «Оскол-Информ», 2010. С. 27.

Заключение
Подводя итог обзора развития казачьих подразделений
Русского государства в 1654–1667 гг., можно заметить несколько разных, подчас противоположных тенденций. С одной стороны, ратные люди старых казачьих отрядов, оказавшихся в силу расширения рубежей страны во внутренних
уездах государства, стремились поднять свой сословный статус путем перевода в полки «нового строя», добиваясь в последующем своеобразного аноблирования: верстания в дети
боярские и наделения землей на поместном праве584. Если же
верстание не происходило, как в случае с казаками Новгородского и Смоленского разрядов, то по условиям службы
они все равно становились в один ряд с детьми боярскими — в полках рейтарского строя. Та же ситуация постепенно распространилась и на города Белгородского разряда.
С другой стороны, строительство новых укрепленных
линий не останавливалось: вслед за Козловско-Воронежским
укрепленным районом и Белгородской чертой последовали
Симбирская черта, далее Закамская черта и Пенза с новыми
засеками. Во всех новых острогах и уездах именно городовые казаки, в том числе из татар, мордвы и даже белорусов
и литовцев, составляли основную военную силу — особенно
на землях приказа Большого дворца или по Закамской черте.
Стрельцов, которые должны были нести осадную и караульную службу в главных опорных пунктах, без труда заменяли
584
Лаптева Т.А. К вопросу о расширении социальной базы дворянского сословия в XVII веке (поверстание в дети боярские представителей других сословий) // Отечественная история. 2003. № 5. С. 81–96.

216

на пеших казаков с теми же задачами. Однако для дальних
походов из них формировали сводные полки стрелецкого
или солдатского типа.
Несомненно, главное, что привело к появлению подобной военно-служилой организации — это общие тенденции
развития военного дела в «пороховую эпоху». Столкновения крупных, практически уже массовых армий требовали
тактических структур европейского типа. Городовые казаки
без труда вливались не только в драгунские части — эта тенденция наметилась еще в 1630-е — 1640-е гг., — они стали
также исправно нести рейтарскую службу, а в случае с полком Антония Грановского даже выполняли роль артиллерийских фузилеров — охраны и сопровождения осадного
артиллерийского парка главной армии, Государева Большого
Наряда. Обычным же пешим или конным казачьим сотням
и станицам с их устаревшей организацией уже не было места на полях крупных баталий. С другой стороны, для «малой войны», которая всегда составляла важную часть стратегических действий, хорошо обеспеченные и вооруженные
конные казачьи отряды представляли определенную ценность. Лучшими для этих целей считались вольные, донские,
яицкие или терские казаки с многолетним опытом степной
войны: «тех Донских казаков з Дону емлют для промыслу воинского, посылать в подъезды, подсматривать и неприятельские сторожи скрадывать»585. Как видим, небольшие конные
станицы в Новгородском и Белгородском разрядах вполне
соответствовали этому описанию.
В то же время на южных и юго-восточных рубежах,
где царские ратники противостояли небольшим и плохо вооруженным отрядам кочевников, казачья и стрелецкая модель военно-организационной структуры и тактики не утратила своей эффективности. Вполне возможно,
на бурном росте именно казачьих подразделений сказался
важный внутриполитический фактор: внесение стрельцов
585

Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича.
С. 151.
217

как военно-служилого сословия с особым юридическим статусом в ряд статей Соборного уложения 1649 г. А городовые
казаки в этом своде законов как отдельная категория не фигурировали. Так или иначе, но во второй половине XVII в.
вновь формируемые гарнизоны состоят большей частью
из городовых — конных, пеших, сторожевых — казаков,
что особенно заметно на примере «строельной книги» города Пензы.
Указанные тенденции нашли свое отражение в обобщающих сметных росписях русских вооруженных сил 1651
и 1663 гг. В 1651 г. городовых казаков на царской службе
насчитывалось около 21 тысячи чел., они занимали третье место по численности после дворян и стрельцов. Если
взглянуть на сметы 1662–1663 гг., картина несколько изменилась. Сметы дают картину в динамике, но в целом показывают численность около 16 тысяч чел. Однако если добавить сюда не отраженных в росписях городовых казаков
Сибири (не менее 4000 чел.), казаков Симбирской черты,
которые несли службу в сводных стрелецко-казачьих приказах на Дону и Волге (до 3000 чел.), казаков Пензы, Верхнего Ломова и Нижнего Ломова (до 3000 чел.), а также белозерских помещиков и городовых казаков, поверстанных
в рейтарский и драгунский строй, мы увидим значительное
увеличение численности служилого сословия. Городовые
казаки, поселенные вдоль оборонительных рубежей от Белгородской черты до Приуралья, сохраняют свою оригинальную организационную структуру и лучше отражаются
в учетных документах; тех казаков, которые числятся уже
рейтарами или драгунами, подсчитать по общим сметным
спискам в ряде случаев невозможно — хотя их принадлежность именно к казачьему служилому сословию сомнений
не вызывает.
Погружение в историю боевого пути отдельных казачьих подразделений русской армии 1654–1667 гг. позволяет
глубже понять то, что принято обобщать понятием «ратный труд». К сожалению, в дореволюционной историографии в силу неразработанности темы какие-либо примеры
218

ратного подвига русского воина в походах XVII в. против
поляков, шведов, татар, турок полностью отсутствовали.
Парадигма «петровского мифа» превращала царские армии
Русского государства в отсталые в техническом и организационном отношении посконные рати, использовавшие несовершенную тактику и побеждавшие исключительно многолюдностью. В советское время начали появляться отдельные
работы, как, например, «Борьба русских людей Ижорской
земли в XVII веке против иноземного владычества» С.С.
Гадзяцкого586, в которой среди прочих тем был раскрыт процесс создания и боевой путь станицы сомерских казаков,
выходцев из оккупированной шведами Ижорской земли.
Однако это скорее исключение из правил, вызванное патриотическим подъемом времен Великой Отечественной войны
1941–1945 гг. и поиском примеров героизма русского народа
в борьбе с завоевателями. Между тем изучение отдельных
боевых эпизодов и истории воинских подразделений, в том
числе казачьих, позволяет вернуть на страницы нашей военной истории имена забытых героев, оживить их подвиги
и воздать должное их тяжелому, кровопролитному труду.

586
Гадзяцкий С.С. Борьба русских людей Ижорской земли в XVII
веке против иноземного владычества // Исторические записки. Т. 16.
М.: Изд-во АН СССР, 1945. С. 14–57.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1
№1
1655 г., февраля 24. Отписка смоленского воеводы Г.Г.
Пушкина с расспросными речами солдата полка Е. Цыклера П. Трофимова и вяземских казаков В. Алексеева и К.
Микитина об обстоятельствах боя под Шкловом в феврале 1655 г.
(Л. 392) Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу холопи
твои Гришка Пушкин с товарыщи челом бьет.
Февраля, государь, в 23 день пришол к нам, холопем
твоим, в Съезжую избу полковника Елисеева полку Цыклера
салдат Пронка Трофимов сын, иноземец Шатцкого города,
а в допросе нам, холопем твоим, сказал.
Полку де он столника и воеводы князя Юрья587 Ромодановского. И февраля, государь, в 9 день, как столник
и воевода князь Юрьи Ромодановской будет, не доходя
до Могилева за полтретьи мили, а от Шклова за две мили,
и взяли де в деревне трех человек поляков шляхтичев, и их
де столник и воевода князь Юрьи Ромодановской роспрашивал и пытал. А слышел де он, Пронка588, что те языки
в роспросе и с пытки сказали, что Поклонской тебе,
587
588

Переправлено из: Юрьи.
Над строкой.
220

государю, изменил, да с ним же де тебе589, государю, изменили три хорунги казаков. И Родивиловых людей в Могилеве в один город пустил.
Да те ж де языки в роспросе сказали, что де на нево, князя Юрья, будут литовские люди (Л. 393) того дня или кончая
будут к ночи. И по тем де, государь, вестем столник и воевода князь Юрьи Ромодановской с твоими, государевыми,
ратными людми поворотил на Шклов. И не доходя Шклова,
с передовыми людми учел ставитца на стану, а задние роты
до стану не дошли *¯версты за три¯590, потому что с ними
были две пушки болшие да две полковые. И того ж де числа
часа за два до вечера пришли ззади на обоз литовские люди
гусары и рейтары пять хоругвей, и обоз отбили, и многих
людей и вяземских казаков побили591. А перед обозом де
шли592 три роты салдатцких, и они де почали с теми литовскими людми, отыкався пиками острошком, битца и ис пушак стрелять. И их де салдатцких три роты полские и литовские люди гусары, напустя с копьи, побили.
И маеора и Петровы роты Грецова порутчика Дмитрея
Грецова взяли, и многих салдат в языках поимали, и ево,
Пронку593, взяли ж, да салдатцких началных людей убили дву
братов, Якова да Семена Баслановых. И четыре пушки, которые с ними были, — две болших да две полковых — взяли.
(Л. 394) А столник де и воивода князь Юрья Ромодановской ушол с передовыми с семью роты и людми, которые были с ним, в Шклов — что полских и литовских людей
учело прибывать много. Да и в ночи де, государь, с твоими,
государевыми, передовыми людми у литовских людей драка
была.
А он де, Пронка, у литовских людей был связан
часа с три и, развезався, ушол в снег, и за ним де гонять
589

Вписано в конце строки другим почерком.
Над строкой другими чернилами.
591
Над строкой.
592
Над строкой.
593
По вычищенному месту.
590

221

не почели, потому что снеги болшие. И после де тово бою
он, Пронка, хотел итить в Шклов, и проитить де было ему,
Пронке, в Шклов нельзя — что около Шклова стоят литовские люди — и он де, Пронка, пошол в Смоленеск. А шол все
по ночам.
Да того ж, государь, числа пришли к нам, холопем
твоим, вяземские казаки Васка Алексеев да Кирюшка Микитин, а роспросе нам, холопем твоим, сказали те ж речи,
что и салдат Пронка Трофимов. Да нам же, холопем твоим,
сказали: по смете де убили их, вяземских казаков, полские
и литовские люди человек з двесте, и обоз их, казачей, взяли весь.
И мы, холопи твои, салдата Пронку Трофимова и вяземских казаков Васку Алексеива да Кирюшку Микитина
послали к тебе, государю, царю и великому князю Алексею
Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу,
салдатцкого строю Фрянцова полку Траферта с капитоном
с Олександром Челищевым февраля в 24 день.
(Л. 392 об.) Государю, царю и великому князю Алексею
Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу.
163-го марта во 2 день подал отписку солдацкого
строю Францова полку Трафорта капитан Александр Челищев.
О вестях.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 11. Столбцы
Новгородского стола. № 161. Л. 392–394. Подлинник.

№2
1655 г., марта 1. Отписка смоленского воеводы Г.Г. Пушкина с расспросными речами крестьянина смоленского
шляхтича Даниила Гурка О. Кириллова об обстоятельствах могилевского похода 1655 г.
222

(Л. 46) Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу, холопи твои Гришка Пушкин с товарыщи челом бьют.
Марта, государь, в 1 день привел к нам, холопем твоим, смоленской шляхтич Данило Гурка крестьянина своиво
Оску Кирилова, а пришол де он ис полку столника и воиводы князя Юрья Ромодановского. А крестьянин Оска Кирилов в роспросе нам, холопем твоим, сказал.
Был де он в полку у столника и воиводы у князя Юрья
Ромодановского под пушками с товарыщи своими. И как де
оне будут ото Шклова за дватцать верст, и полку де столника и воиводы князя Юрья Ромодановского напали на задних
людей полские и литовские воинские люди. А они де с пушками шли наперед, а назади шли вяземские казаки да салдаты, и у них де с полскими людми учинился бой. А столник де
и воивода в то время шол посереде войска. (Л. 47) А слышел
де он, Оска, в Шклове того ж войска от твоих государевых
ратных людей, что вяземских казаков литовские люди побили и поимали, и с ними две пушки взяли, а салдат последнюю роту побили ж. А салдат же, государь, человек с пятдесят раненых и здоровых пролежали в трупу меж мертвых.
А столник де и воивода князь Юрья Ромодановской с твоими государевыми ратными людми и с нарядом пришол
в Шклов.
А изо Шклова де их отпустил по домом, и на дороге де
их шиши побили и пограбили, а иных, побив, в воду посажали. А он де, Оска, у шишей ушол.
(Л. 46 об.) Государю, царю и великому князю Алексею
Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу.
163-го марта в 7 день Обрамова полку салдат Сенка Серкизов.
О мужике, что с бою пришол.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 11. Столбцы
Новгородского стола. № 161. Л. 46–47. Подлинник.
223

№3
1655 г., августа 10. Челобитная вяземского сына боярского А. Власова о внесении его имени в смотренный список
полка боярина кн. Н.И. Одоевского
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя Росии самодержцу бьет челом
холоп твой, вязметин Авдюшка Власов.
В прошлом, государь, во 162-м году был я, холоп твой,
на твоей государеве службе под Смоленским в полку у твоего, государева, боярина и воевод у князя Никиты Ивановича
Одоевского с товарищи594, и на приступе был.
И зимою в Могилев на твою государеву службу я ходил же, и не доходя Могилева был у нас бой с литовскими людми. И литовские люди запас у нас и ружье отбили,
и с того бою я, холоп твой, приволокся в Смоленеск пеш.
И в нынешнем, государь, во 163-м году по твоему, государеву, указу, велено мне, холопу твоему, быть на твоей,
государеве, службе в полку этого же боярина и воеводы
у князя Никиты Ивановича Одоевского с товарищи. И как я,
холоп твой, приволокся на твою, государеву, службу в Смоленеск, и в Смоленске накинули на меня вести твой, государев, запас сухарей четыре чети во Шклов. И я, холоп твой, те
сухари во Шклов привез, и во Шклове грехом своим заскорбел. И как я, холоп твой, приволокся изо Шклова на твою,
государеву, службу в полк, именишко мое на смотре в кликовом списке не объявилося.
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей
Михайлович всеа Великия и Малыя Росии самодержец, пожалуй меня, холопа своего, за мою службишку, вели, государь, именишко мое в ымянном списке справить, чтоб мне,
холопу твоему, в нетех и от тебя, государя, в опале не быть
и твоей бы государевы службы не отбыть. Царь, государь,
смилуйся.
594

Так в рукописи.
224

(Л 74 об.) Государь пожаловал, велел к боярину память
написать его з городом.
163-го августа в 10 день.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 13. Столбцы
Приказного стола. № 292. Л. 74. Подлинник.

№4
1655 г., декабря 4. Челобитная вяземского казака А. Аниконова с просьбой о пожаловании за ранение в бою
под Шкловом
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет
челом холоп твой, вяземской казак Анохрейка Аниконов.
По твоему, государеву, указу был я, холоп твой, на твоей, государевой, службе с воеводою с князем Юрьем Родомоновским595. За пятнатцать верст до Шклова на бою меня,
холопа твоего, ранили саблею по голове.
А твоего царского жалованья за рану мне, холопу твоему, не дано. А которые, государь, моя братья на том жа бою
ранили, и тем твоя царское жалованья за раны дано, а я,
холоп твой, в то число залежал при смерти, а побить челом
тебе, государю, обо мне было некому.
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайловичь всеа Великия и Ма[лыя и Белыя Росии самодержец,
пожалуй596] меня, холопа своего, за мое службишко и за кровь,
и за рану своим царским жалованьем, [как тебе, царю государю, об нас597] Бог известит. Царь, государь, смилуйся, пожалуй.
595

Так в рукописи.
Из-за разрыва и последующей его склейки отмеченный текст
оказался заклеен листом бумаги, но достаточно уверенно прочитывается на просвет.
597
Из-за разрыва и последующей его склейки часть текста оказалась
заклеена листом бумаги, на просвет кроме первых двух слов текст не
596

225

Пометы:
На левом поле листа: Пи[сано] 2 [рубли.]
(Л. 391 об.) Государь пожаловал, велел дать за рану
по указу.
165-го декабря в 4 день досмотря раны, и будет наперед
сего не дано, дать ему за рану государево денежное жалованье по указу.
По осмотру Ондрейко ранен — сечен по голове, рана
болна, 2 рубли.
Казак Анурака Никанов взял государева жалованья два
рубля, казак Павел Савинов по ево веленью руку приложил.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 13. Столбцы
Приказного стола. № 296. Л. 391. Подлинник.

№5
1655 г., декабря 4. Челобитная вдовы вяземского казака
М. Высоцкой с просьбой о пожаловании за гибель мужа
и сына в бою под Могилевом598
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет
челом сирота твоя въвяземского казака Григорьевская жена
Высоцкого вдова Матреница.
В прошлом, государь, во 164-м году на твоей, государеве, службе под Могилевом мужа, Государь, моего и сына убили поль(с)кие люди. А я, бедная, скитаюсь меж двор.
прочитывается, дальнейшая реконструкция — по смыслу и формуляру.
598
В 1653 г. Григорий Семенов сын Высоцкий состоял в первой станице (атамана Ивана Загоскина), а в 1655–1657 гг. в списках уже не значится; Степан и Василий Высоцкие входили во вторую (атамана Гаврилы Буякина) станицу, а Иван — в третью (атамана Ивана Шумова). О
судьбе Степана см. в главе 3.1.
226

Милосердый государь, царь и великий князь Алексей
Михайович всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй меня, бедную вдову, чем тебе, праведному государю, Бог известит. Царь, государь, смилуйся, пожалуй.
(Л. 392 об.) Государь пожаловал, велел дать рубль денег
(по)599 указу.
165-го декабря в 4 день дать по сему государеву указу.
Вдова Матрена государева жалованья рубль взяла, а в ее
место Розрядного приказу подьячей Федор Трофимов руку
приложил.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 13. Столбцы
Приказного стола. № 296. Л. 392. Подлинник.

№6
1655 г., декабря 20. Челобитная вяземского казака А.В. Псищева, попавшего в плен в бою 12 февраля 1655 г. в д. Доманы, о годовом кормовом жаловании за 7163 и 7164 гг.600
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет
челом холоп твой, литовской полоняник вяземской казак
Онтошка Васильев сын Псищев.
В прошлом, государь, во 163-м году по твоему государеву указу посланы были мы, холопи твои, из Вязмы на твою,
государеву, службу в Могилев с столником и воеводою
со князем Юрьем Ивановичем Ромадановским, а твоего,
599

Пропущенный в дьяческой помете предлог «по», возможно, подразумевался под окончанием предыдущего слова «-нег», которое визуально могло быть так воспринято.
600
В 1653 г. Онтошка Васильев сын Псищев был записан в числе не
верстанных поместным окладом казаков в третьей станице; вновь появляется в списках в январе 1657 г. (в конце списка) (РГАДА. Ф. 210. Оп.
4. № 153. Л. 43, 126).
227

государева, жалованья годового корму на 163-й год мне,
холопу твоему, не дано. И февраля, государь, в 12 день был
у нас, холопей твоих, бой с полскими и с литовскими людми,
в Могилевском уезде в деревне Доманах, и на том бою полские и литовские люди взяли меня, холопа твоего, в полон.
И в полону в Литве я, холоп твой, живот свой мучил
полтара года, всякою нужу и голод, и муки терпел. И ис
полону из Литвы я, холоп твой, вышел к тебе, государю,
под Друею, а за выход и за полон дано мне, холопу твоему,
в тое пору твоего, государева, жалованья три рубли. А заслуженого твоего, государева, жалованья на 163-й и на 164й год против моей братьи полоняников вяземских казаков
мне, холопу твоему, ни на один год не дано.
А которые, государь, моя братья вяземские казаки на одном бою взяты были в полон, и в полону были менши моево,
и вышли ис полону наперед меня, и тем полоняником, Дарофею Кункину, Степану Тяполовскому, Ивану Копосову601 с товарыщи, твое, государево, жалованье заслуженое на 163-й год
дано в Вязме ис таможенных и ис кабатцких доходов по твоим,
государевым, грамотам и по памяти из Розряду. Да им же дано
твое, государево, жалованье сполна с вяземскими казаки в ряд
на 164-й год. И те твои602, государевы, грамоты и память из Розряду и роздача, жалованная в Вязме, в Приказной избе есть.
А служил я, холоп твой, ныне твою, государеву, службу
в Вязме с своею братьею с пожаловаными вместе, и впредь мне,
холопу твоему, твоей, государевы, службы служить не на чем
и не с чем: лошади и ружья, и служивой рухледи купить нечем.
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец,
пожалуй меня, холопа своего, за мое службишко и за полонское терпенья и для моей бедности и разоренья, вели, государь,
601
Дорофей Игнатьев сын Кункин состоял в октябре 1653 г. во второй станице, а Иван Дорофеев сын Копосов и Степан Григорьев сын Тяполовский — в четвертой (атамана Андрея Сахарова); в январе 1657 г.
все трое появляются вновь в конце «кормового» списка (РГАДА. Ф. 210.
Оп. 4. № 153. Л.17 об., 44 об., 46, 116, 118, 118 об.).
602
По вычищенному.

228

мне свое государево жалованье заслуженое на прошлой
на 164-й год выдать против моей братьи полоняников, и о том
своем, государеве, указе о грамотах и о памяти послать в Вязме в Приказною избу к воеводе ко князю Семену Петровичю
Борятинскому память, чтоб мне, холопу твоему, одному меж
своей братьи вконец не погинуть и впредь бы твоей царьской
службы не отбыть. Царь, государь, смилуйся.
Пометы:
На левом поле листа: пис(ано:) 10 ру(блев).
(Л. 429 об.) 165-го декабря в 20 день выписать, где в полону был и что за выход дано, и кому иво братье полонеником на прошлые годы, которые они были в полону, денежное
жалованье давано.
Дати на прошлой год против иво братьи для полонского
терпенья.
Антон Васильяв на 164-й год государева жалаванья взял
десять рублев, и вместа ево, Антона, донской козак Сенка
Хорлампьяв по ево веленью руку приложил.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 13. Столбцы
Приказного стола. № 296. Л. 429. Подлинник.

№7
1655 г., декабря 22. Челобитная вяземского казака В.Д. Митрохина о денежном жаловании и придаче к поместному
и денежному окладу за полонное терпение603
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет
603
Василий Дмитреев сын Митрохин состоял в октябре 1653 г. в
третьей станице вяземских казаков; в январе 1657 г. появляется вновь
в конце «кормового» списка (РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 35, 123).

229

челом холоп твой, литовской полоняник вяземской казак Васка Дмитреев сын Митрохин.
В прошлом, государь, во 163-м году по твоему, государеву, указу посланы были мы, холопи твои, из Вязмы на твою,
государеву, службу в Могилев с столником и воеводою
со князем Юрьем Ивановичем Ромадановским. И как был
бой в деревне Доманах с полскими и с литовскими людми,
и на том бою меня, холопа твоего, литовские люди ранили: посечен саблею по левой руке на запястье по суставу,
да по спине тят по правой стороне в двоем месте, и раненово меня, холопа твоего, взяли в полон. И в полону я, холоп твой, в Литве живот свой мучил полтара года, всякою
нужу и бедность, и муки терпел. И ис полону я, холоп твой,
вышел душею да телом, а на рану твоего, государева, жалованья мне, холопу твоему, против моей братьи не дано.
И к помесному моему окладу и денежному жалованью придачи мне, холопу твоему, за тое рану не учинено. А которые,
государь, моя братья вяземские казаки тут же ранены, и тем
твое, государево, жалованья за рану давано по три рубли,
да к помесному окладу придачи учинено по пятидесят чети,
денег — по три рубли.
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей
Михайлович всеа Великия и Малыя Росии самодержец, пожалуй меня, холопа своего, за раны своим царьским жалованьем и помесною и денежною придачею против моей братьи
вяземских казаков. Царь, государь, смилуйся, пожалуй.
Пометы:
На левом поле листа: пис(ано:) 2 ру(бли) с полтиною
(Л. 438) Государь пожаловал, будет казаком придача
была, велеть (дать)604 и ему.
Дать на рану 2 рубля с полтиною.
165-го декабря в 22 день учинить по помете.
604

В рукописи пропущено, восстановлено по смыслу и по форму-

ляру.
230

По сей челобитной вяземской казак Васка Митрохин
за рану государева жалованья два рубли с полтиною взял,
а в иво место вяземской казачей атаман Василей Зверев605
по иво веленью руку приложил.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 13. Столбцы
Приказного стола. № 296. Л. 438. Подлинник.

605

Василий Федоров сын Зверев в октябре 1653 г. был есаулом второй станицы вяземских казаков; после поражения при Доманах, к
июню 1655 г., стал атаманом той же станицы (бывшей Гаврилы Буякина); по всей видимости, был ранен или попал в плен в 1655 или 1656 г., в
связи с чем выбыл из строя и попал в конец «кормового» списка января
1657 г. (РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 153. Л. 16, 58, 100 об.)

ПРИЛОЖЕНИЕ 2
№1
1654 г., [ок. 3 мая]. Челобитная капитана Бертрана Делакости о прибавке жалования
(Л. 770) Царю, государю и великому князю Алексею
Михайловичю всеа Русии бьет челом холоп твой иноземец
Францюской земли пушечного наряду уставщик и капитан
Бертьранко Делакост. В прошлом, государь, в 158-м году выехал я, холоп твой, к тебе, праведному государю, служить
верою и правдою, слыша твою государскую неизреченную
милость к нашей братье, иноземцом, с службишкою своею
и вымыслом к ратному воинскому делу, оставя в своей земле
род и племя и все свое имения. И по твоему государеву указу
указано мне давать твое царское жалованья рядовая капитанская статья, толко по десяти рублев на месяц.
И в прошлом, государь, 159-м году по твоему государеву указу послан был я, холоп твой, в Городище на железную
мелницу для гранатнова дела, и те гранаты я, холоп твой,
для отпыту зделал; которыми гранаты я, холоп твой, при твоей царской светлости стрелял. Да я ж, холоп твой, сверх гранатова дела и стрелбы знаю пинардное дело и всякие иные
вымышленные ратные дела: огненныя ядра на многие розные
статьи делать и ими стрелять. И пушечная стрелба мне, холопу твоему, достаточна всезаобычей. Да мне ж, холопу твоему, заобычей ингенерское дела, где коли надобна всякими
розными стотьями городки и шанцы ставить и окопывать,
232

и подкопы против недругов весть; и всякие промыслы на недругов чинить. И знаю еометрейное дело и аритметике достаточно, и полкам болшим и малым знаю на станы квартеры
делать, чтоб полкам шкоты от недругов неоткуды б не было.
Знаючи такое дело по еометренному ученью высоту и нижину земную, и когда доведетца с недругом битца, и мне, холопу
твоему, заобычей у болших и у малых опалчаниях пушечной
наряд ставить, чтоб недругом шкоту болшую чинить, примересь к тамошному месту, и когда город осадить. И я, холоп
твой, потому ж знаю, где пушечной наряд ставить и как розкаты делать, чтоб пушечною стрелбою даром бы не стрелять
и осадным людем шкоту чинить. И иные многие вымыслы
мне, холопу твоему, заобычей.
А чином и кормом я, холоп твой, до конца оскорблен,
сверстан чином и кормом с редовыми салдацкими капитаны; а чин мой обдержит выше и маеорского и подполковнического чину, потому что маеоры и подполковники под началом бывают у полковника, а я, холоп твой, кроме генерала
под началом никогда ни у ково не бывал.
А которые, государь, иноземцы преж сего (Л. 771) были
у тебя, государя, здесь на Москве пинарщики Юрья Безсонов, да Яков Без, да Роткерт, а прозвище пропаметовал,
да горододелец Яган Корнильев Роденборх, и они, пинарщики, толко знали пинарное дело, а Яган Корнильев толко знал
одно городовое дело, а иных вымыслов, опроче того, ничево не знали, (Л. 772) а твоим царским жалованьем кормами
болшими были пожалованы.
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей
Михайлович всеа Русии, пожалуй меня, холопа своего иноземца, для своего царского многолетного здравия и для моего
вымышленого ратного промыслу, чем умею тебе, государю,
служить, своим царским жалованьем месечным кормом прибавкою, как тебе, праведному государю, о мне Бог известит,
против моего чину и против тех, которые преж сего тебе,
праведному государю, в таких чинах служили, а столко всякому воинскому ратному делу и не знали и не домыслились.
Что я, холоп твой, знаю, вымыслом своим, рад и должен тебе,
233

праведному государю, верою и правдою служить против
твоих государевых недругов, где ты, государь, ни укажешь.
И вели, государь, мне быть сверх пушечного наряду всех полков первоначалным полковым квартермейстром, когда доведетца многим полкам в болшом ополченье быть, и указать,
где которому полковому квартермейстру на стан на полк свой
мест занять и поставить, чтоб на станех от недругов шкоты
неоткуды не было и ратному делу во всем бы было стройно:
и тем и все квартемейстры у меня, холопа твоего, выучатца квартеры достаточно делать, а такое мне дело заобычей.
И хочю тебе, праведному государю, работать, не щедя головы
своей, и будет ты, государь, укажешь, и я, холоп твой, тому
всему чертежи принесу, чтоб мне, холопу твоему, перед своею братьею иноземцы и товарыщи, кто мне вровень, своим
царским жалованьем месечным кормом и чином и честию
оскорблену не быть и твоей бы царской службы впредь не отбыть. Царь, государь, смилуйся, пожалуй.
(Л. 770 об.) Государь пожаловал, велел выписать и доложить себе, государя.
162-го маия в 3 де выписать.
На обороте лл. 772–778 по склейкам в виде скрепы:
162-го маиа в 18 де[нь] государь пожаловал // велел ему
свое государево // жалованье // учинить // с прежним // кормом по осминатцати рублев на месяц.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп .9. Столбцы
Московского стола. № 867. Л. 770–772.

№2
1658 г. ноября 8. Челобитная ратных людей Псковского полка (включая драгун полка Христофора Юнкмана)
стольника и воеводы кн. И.А. Хованского о жаловании
за поход августа — октября 1657 г. и Гдовский бой. Копия.
234

Список с списка.
(Л. 1) Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Великия и Малыя *¯и Белыя Росии¯606 самодержцу холопи твои Ивашко Хованской с товарыщи челом бьет.
Нынешняго, государь, 166-го году ноября в 8 день били
челом тебе, великому государю, царю и великому князю
Алексею Михайловичю, всея Великия и Малыя и Белыя
Росии самодержцу, а нам, холопем твоим, в Съезжей избе
рейтарского и драгунского, и салдатцкого строю полковники и полуполковники, и началние люди рейтары и дворяне,
и дети боярские розных городов и драгуны, и салдаты подали чело-(Л. 2)-битную. И тое их челобитную к тебе, великому
государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю,
всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, послали
мы, холопи твои, к Москве под сею отпискою.
Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьют
челом холопи твои, полку столника и воевод князя Ивана
Ондреевича Хованскова да околничего князь Тимофея Ивановича Щербатова рейтарского и драгунского, и пешего
строю полковники и сотенные головы, и всякого чину начальные607 люди, розных городов дворяне и дети боярские,
и рейтары, и новокрещеные, и драгуны, и салдаты, и стрелцы, и казаки. По твоему государеву указу на твоей, великого
(Л. 3) государя, царя и великого князя Алексея Михайловича
всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, службе
с столником и с воеводы со князем Иваном Ондреевичем
да с околничим со князем Тимофеем Ивановичем в немецких походах были мы, холопи твои, одиннатцать недель, августа с 3 числа 165-го году да октября по 19 число нынешняго
166-го году. Первое, государь, свейского короля енарал граф
Магнус с болшими немецкими людми подступил под Юрьевгород. И на того, государь, графа с столником и с воеводами
606
607

В рукописи продублировано.
В рукописи: налины.
235

со князем Иваном Ондреевичем да с околничим со князем
Тимофеем Ивановичем изо Пскова мы ходили, холопи твои,
и на тех граф послыша на себя поход твоих, великого государя, ратных людей, и со всеми немецкими людми от Юрьева
города отступил бегом, и с Кастера города немцы выбежали
к Ругодиву. И того ж, государь, числа столником и воеводою со князем Иваном Ондреевичем да с околничим со князем Тимофеем (Л. 4) Ивановичем ходили мы, холопи твои,
под королевской под Алыст-город, и Алыстской608 посад
и уезды выжгли и многих немец побили и живых взяли.
И как, государь, свейского короля три человека енаралов, граф Магнус с товарыщи, с колыванским да с ругодивским, собрав немецких людей болши осми тысячь, и от королевского рубежа от города Сыренска через великою реку
Нарову делали мосты и по мосту, перебрався609 через реку
Нарову, похваляясь твой государев богоспасаемый град Гдов
взять и многие твои, великого государя, места пройтить войною, и Гдов-город осадя, учинили посад и уезд пожигать,
мы, холопи твои, с столником и воеводы со князем Иваном
Ондреевичем да с околничим князь Тимофеем Ивановичем, конные и пешие, изо Пскова притить ко Гдову изоспели
третьим днем во вторник на вечер сентября против шестаго надесять числа, *¯итти хотя¯610 единомышленно с немцы
бой учинить. А слыше, государь, хотения твоих, великого государя, ратных людей, и Господь Бог немецким людем
убегнути не дал — ту нощь осветил месяцем, подобно дню
мрачному. И в кой ночи по указу столника и воевод князь
Ивана Ондреевича да околничево князь Тимофея Ивановича учинили мы, холопи твои, с немцы бой и билися, не щедя
голов своих, многие часы о крепостях и о речке Черне: стрелбою на все стороны светило, яко некое великое пожарище.
И сходились мы, холопи твои, с немцы друг з другом, конные и пешие, всяким боем, с третьяго часа нощи до першего
608

В рукописи: Налыско.
В рукописи: перебвся.
610
В рукописи: ичти хя.
609

236

часа дни. И милостью, государь, в Троице славимаго Бога,
и заступлением Пречистые Владычицы нашея Богородицы
и всех небесных воинств и всех святых, и твоим611, великого
государя, царя и великого князя Алексея Михайловича всеа
Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, и сына твоего, государева, великого государя нашего благовернаго царевича и великого князя Алексея Алексеевича, всеа Великия
и Малыя и Белыя Росии, счастьем, и отца твоего государева
и богомолца великого государя святейшего Никона, патриарха Московского (Л. 5) и всеа Великия и Малыя и Белыя
Росии, милостию, побили немец отто Гдова-города на пятнатцати верстах. По смете, трупу немецких людей подобно
неве якой, навоз на поле мечющей в грудки. И по досмотру,
государь, свейских языков немец, хто именям убит, наералов
и всякого немецкого чину начетных людей612, и хто на том
бою твоих, государевых, ратных из нас, холопей твоих, ранен, и хто убит, и о том о всем к тебе, великому государю,
царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, писал столник
и воевода князь Иван Ондреевич.
Да того ж, государь, числа, видя неизреченное Божие
милосердия, столник и воеводы князь Иван Ондреевич
да окольничей князь Тимофей Иванович, что свейского короля на енаралом и на немецких людей случися многая победа, указали нам, холопем твоим, не замедляв, итить с собою к мосту к реке Нарове, к Сыренску городу. И не дошет,
государь, Сыренска за пять верст, стали мы, холопи твои,
в обозе. А немцы от Сыренска и от мосту зделали шанцы
и пушки поста-(Л. 6)-вили и построились в великом укрепленье. И за помочью, государь, Божиею столнику и воеводе князю Ивану Ондреевичю дадеся премудрость Божия:
тай указал князь Иван Ондреевич обыскать вниз тое реки
Нарву от мосту верст з десять, где бы жилых мест по ту
сторону не было. И как, государь, такое место обыскано,
611
612

В рукописи: твоих.
Так в рукописи.
237

и столник и воеводы князь Иван Ондреевич да околничей
князь Тимофей Иванович указали нам, холопем твоим,
в обозе оставить613 неболших людей, чтоб немцы о них походе не ведали, а запасы указали имать на вьюках. И за милостию, государь, Божиею так и совершилось, донеле же
мы, холопи твои, со столником и и с воеводами со князем
Иваном Ондреевичем да с околничим Норову на судех
и на плотах перебрались, в лошаде вплавь перевели, а наряд и пушки на дву паромех перевезли. А немцы, государь,
всего тово не ведали до тех мест, как обозы пошли твоих,
великого государя, ратных людей ко Гдову-городу, а досталные мы, холопи твои, от мосту и от Сыренска отступили к тому ж перевозу. И за помощию, государь, Божиею
на всех на немецких людей нападет великий страх: на многих дорогах от нас, холопей твоих, многие немцы убегнути
не изоспели, милостию, (Л. 7) государь, славимова в Троице
Бога, и заступлением Пречистые Владычицы нашея Богородицы и святых небесных воинств и всех святых, и твоим,
великого государя, царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, и сына твоего государева, великого государя нашего
благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, счастьем,
и отца твоего, государева, и богомолца великого государя
светейшаго614 Никона, патриарха Московского и всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, молитвою, от великия реки
Наровы до самого до моря королевских многих городов
уезды: Сыренска города и Колывани, и Ругодива, и Ямы,
и Копорья, выпленили и выжгли. А под Ругидов, государь,
подо днем на посаде мы, холопи твои, выжгли и высекли
болши пяти тысечь дворов. А которые, государь, благочестивые крестьяне, замедливше в деревнех в Ыване-городе,
и перевезены были в Рогодивской уезд, и которые жили
в Копорском и в Ыванегородцком, и в Ямском уездех, и тех
613
614

В рукописи: ставить.
Так в рукописи.
238

мужеска полу и женска вывели (Л. 8) пот твою, великого
государя, высокою руку болши дву тысяч душ. Да под Ругодивом же, государь, по указу столника и воеводы князь
Ивана Ондреевича учинили мы, холопи твои, немцам же
болшую шкоту: на которых шкутах и на полукараблях
немцы со всякими торгами хаживали за море, и те шкуты
и полкорабля, и всякие болшие и малые суды мы, холопи
твои, сожгли все без остатку.
А от тех, государь, осеннех походах многие мы, холопи
твои, на болотах и болших реках лошаде отбыли, и многие
обеднели, а во Псков, государь, мы, холопи твои, пришли — и досталь все погибли и оголодали: купим всякие харчи перед прежним вчетверо, а конских кормов купить стало
негде.
А мы, холопи твои, розных городов драгуны Христофорова полку Юнкмана, кормимся Христовым именем, иные
дни по два и по три не етчи пребываем, а клячи многие
пометали ж. А твоево, государева, жалованья дано на Москве по два рубли человеку, и высланы в Борисов и з дороги
за Смоленским оставлены иттить во Псков наспех. И мы, (Л.
9) холопи твои, ис Смоленска во Псков пришли в две недели
в ыюле месяце 165-го году.
Да и всякого чину и строю мы, холопи твои, во Пскове
харчевных и конных кормов одолжали и разорились вконец.
А челобитчиков к тебе, великому государю, к Москве новгороцкие заставы изо Пскова не пропустят, бутто то для морового поветрия. А у нас, государь, в твоих, великого государя,
в городех за помочью Божиею такова греха, морового поветрия, нет и не бывало, и в королевских в которых местех
мы, холопи твои, ходили войною, и в тех местех морового
поветрия нет.
Милосердый (Л. 10) государь, царь и великий князь
Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй нас, холопей своих, вели, государь, сю нашу челобитную своему государеву столнику
и воеводам князю Ивану Ондреевичю Хованскому с товарыщи под отпискою к тебе, великому государю, к Москве
239

на заставех, и за многие наши службенка нам, холопем
твоим, милостивой свой государев указ учинить, как тебе,
великому государю, Господь Бог известит. Царь, государь,
смилуйся!
Пометы: (Л. 1 об., 2 об.):
Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержцу.
/ В Розряд.
/ Чтена.
РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Оп. 11. Новгородский
стол. Стб. 118. Л. 1–11.

Список источников и историографии
ИСТОЧНИКИ
НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ
Государственный архив Смоленской области (ГАСО, г. Смоленск). Ф. 6. Оп. 1. № 196.
Российский государственный архив древних актов (РГАДА).
Ф. 27. Приказ Тайных дел. Оп. 1. № 86. Ч. 1; № 100.
Ф. 79. Сношения России с Польшей. Оп. 1. 1656 г. № 9, №
25; 1658 г. № 1; 1661 г. № 4.
Ф. 137. Боярские и городовые книги. Оп. 1. Новгород. №
64; Устюг. № 126.
Ф. 141. Приказные дела старых лет. Оп. 3. 1654 г. № 77;
1655 г. № 33, 39; 1656 г. № 3, 33, 62, 78; 1657 г. № 40, 62; 1658 г.
№ 101.
Ф. 144. Приказ Великого княжества Литовского. Оп. 2. №
68, 98, 109.
Ф. 145. Приказ великого княжества Смоленского. Оп. 1. №
2, 6.
Ф. 150. Дела о выездах иностранцев в Россию. Оп. 1. 1656 г.
№ 4.
Ф. 159. Приказные дела новой разборки. Оп. 1. № 1135; Оп.
3. № 164.
Ф. 210. Разрядный приказ.
Оп. 4. Дела десятен. № 81, 153, 285;
Оп. 5. Смотренные списки. № 13, 20, 21, 24, 87;
Оп. 6. Книги Московского стола. № 33, 34, 35, 53. 54, 56;
241

Оп. 6-а. Записные книги Московского стола. № 9;
Оп. 6-в. Книги Новгородского стола. № 11, 12;
Оп. 6-е. Книги Приказного стола. № 7;
Оп. 6-ж. Книги Денежного стола. № 112, 187;
Оп. 8. Разрядные вязки. Вязка 1. № 112;
Оп. 9. Столбцы Московского стола. № 49, 262, 263, 270,
272, 274, 276, 285, 286, 289, 313, 316, 347. Столпик 3, 349,
351, 374, 864, 867, 870, 875, 909, 1111;
Оп. 10. Столбцы Владимирского стола. № 39;
Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. № 83, 107, 108,
109, 111, 118, 122, 126, 127, 129, 132, 136, 148, 162, 164,
165, 212;
Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. № 102, 162, 217,
227, 387, 418, 429, 486, 488, 497, 510, 518, 561;
Оп. 13. Столбцы Приказного стола. № 283, 296, 301, 340,
549, 589;
Оп. 14. Столбцы Севского стола. № 157, 158;
Оп. 17. № 83, 214.
Ф. 233. Печатный приказ. Оп. 1. № 676.
Ф. 396. Архив Московской Оружейной палаты. Оп. 1. №
6757, 42539, 42545, 42546, 42567, 42568.
ОПУБЛИКОВАННЫЕ
[Акты Виленской археографической комиссии] Акты, издаваемые Виленскою комиссиею для разбора древних
актов. (АВАК). Т. 34: Акты, относящиеся ко времени войны за Малороссию (1654–1667). Вильна: Электро-Типография «Русский Почин», 1909. 440 с.
Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. (АИ). Т. V. СПб.: Тип. II-го Отделения
Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1842. 580 с.
Акты Московского государства, изданные Императорской
Академией наук. (АМГ). Т. 1. Разрядный приказ. Московский стол. 1574–1634. СПб.: Тип. Императорской
Академии наук, 1890. XLIV, 768 с.
242

Акты Московского государства, изданные Императорской
Академией наук. (АМГ). Т. 3. Разрядный приказ. Московский стол. 1660–1664. СПб.: Тип. Императорской
Академии наук, 1901. XXX, 674 с.
Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России,
собранные и изданные Археографической комиссией.
(Акты ЮЗР). СПб.: Тип. Ф. Елеонского и Ко, 1889. Т. 14.
Присоединение Белоруссии, 1654–1655. (Дополнение к 3
т.). 62 с., 902 стб.
Белокуров С.А. Дневальные записки Приказа Тайных дел
7165–7183. М.: Тип. Штаба Моск. воен. окр., 1908. 356 с.
Белоруссия в эпоху феодализма: Сборник документов и материалов. В 3 т. / [Ред. коллегия: А.И. Азаров и др.]. Т. 2.
С середины XVII до XVIII века до воссоединения с Россией / Сост. А.И. Азаров и др. Минск: Изд-во Акад. наук
БССР, 1960. 560 с.
Боярская книга 1658 г. / Подг. текста В.А. Кадик. М.: Издат.
центр ИРИ РАН, 2004. 333 с.
Бранденбург Н.Е. Кубанский поход 1711 года // Военный
сборник. № 3. Спб., 1897. С. 29–42.
«В вышеписанных низовых городех конных и пеших ратных
людей по списком…»: Смета ратных сил понизовых
городов 1704 г. / Публ. Э.Л. Дубман, Е.М. Маленкин //
Исторический архив. 2012. № 5. С. 179–186.
Витебская старина. Т. IV. Отд. 2. Витебск: Типолитография
Г.А. Малкина, 1885. 394 с.
Веселовский С.Б. Сметы военных сил Московского государства 1661–1663. М.: Императорское общество истории
и древностей российских при Московском университете, 1911. 59 с.
Вимена да Ченеда А. Известия о Московии, писанные Албертом Вимена да Ченеда, в 1657 году (отысканы в Риме)
// Отечественные записки, издаваемые П. Свиньиным.
СПб., 1829. Ч. 37. № 105. С. 13–32; № 106. С. 224–253; №
107. С. 421–441; № 108. С. 79–94.
Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II-м Отделением Собственной Его Императорского
243

Величества канцелярии. Т. 3. (С 1645 по 1676 г.). СПб.:
Тип. II Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии, 1852.
841 с.
Донские дела. Кн. 5 // Русская историческая библиотека. Т.
34. Пг: Тип. Министерства земледелия, 1917. 616 с. (ДД.
Кн. 5)
Дополнения к тому III Дворцовых разрядов. СПб.: Тип. II
Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии, 1854. (Доп.
к Т. 3 ДР). 484 стб.
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные
Археографической комиссией. (ДАИ). Т. I. СПб.: Тип. II
Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии, 1846. 446 с.
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные
Археографической комиссией. (ДАИ). Т. III. СПб.: Тип.
Эдуарда Праца, 1848. 572 с.
Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Русского археологического общества. Т. 2.
СПб.: Тип. Иосафата Огризко, 1861. 804 с.
Записная книга Московского стола 7142 года // Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою
комиссией. Т. 9. СПб.: Тип. Министерства внутренних
дел, 1884. С. 525–576. (ЗКМС 7142 г.)
Записная книга Московского стола 7171 года // Русская историческая библиотека. Т. 10. СПб.: Печатня В.И. Головина, 1888. С. 491–587. (ЗКМС 7171 г.)
Записная книга Полоцкого похода 1562/63 года / Подг. к публ.,
предисл., комм. К.В. Баранова // Русский дипломатарий.
М.: Древлехранилище, 2004. Вып. 10. С. 119–154.
Книги разрядные, по официальным оных спискам изданные
с высочайшего соизволения II-м Отделением Собственной Его Императорскаго Величества канцелярии. (КР).
Т. 2. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии, 1855. IX с., 1398 стб.
Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. Современное сочинение Григория Котошихина.
Изд. 3-е. СПб.: Издание Археографической комиссии,
1884. 260 с.
244

Ливонский поход царя Иоанна Васильевича Грозного в 1577
и 1578 годах // Военный журнал. 1853. № 5. С. 94–110; №
6. С. 84–106.
Матерьялы для истории медицины в России. Вып. 3. Дела
Аптекарского приказа с 1645 по 1674 г. (Дополнение
к 2-му выпуску). СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1884. С.
577–861.
Монтекукколи Р. Записки Раимунда графа Монтекукули генералиссима цесарских фойск генерала-фельдцейгмейстера и ковалера Златаго руна, или Главныя правила военной науки, вообще разделены на три книги / С францусскаго на российской язык переведены С(ергеем)
В(олчковым) в 1753 году. [М.]: Печ. при Имп. Моск. унте, 1760. 460 с.
Новые материалы по истории восстания И.И. Болотникова.
I: Документ Разрядного приказа // Исторический архив.
Т. 8. М.; Л. 1953. С. 21–60.
Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Гарнизонные войска. Сборник документов / Сост. К.В. Татарников. М., 2016. Т. 1–2. 1732 с.
Памятники истории Восточной Европы. Monumena Historica
Res Gestas Europae Orientalis Illustrantia. Источники
XV—XVII вв. (ПИВЕ). Т. III. Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод)
1571–1580 гг. М.; Варшава: Археографический центр,
1998. 287 с.
Памятники истории Восточной Европы. Monumena Historica
Res Gestas Europae Orientalis Illustrantia. Источники XVXVII вв. (ПИВЕ). Т. IV. Крестоприводная книга Великого
княжества Литовского 1655 г. / Под ред. Е.Е. Лыковой,
М. Кулецкого. М.; Варшава: Древлехранилище, 1999.
261 с.
Перевод с галансково письма, что подал боярину Илье Даниловичу Милославскому райтарсково строю полковник
Исак фан Буковен, как всяких чинов урядников воспросить про ратное ученье, что всякому уряднику в ратном
строе подобает ведать. И против тех воспросов — ответ
245

/ Подг. к публ., коммент. А.В. Малов // Российский архив. История отечества в свидетельствах и документах
XVIII—XIX вв. Т. VI. М.: Студия «ТРИТЭ», «Российский
архив», 1995. С. 7–9.
Полное собрание русских летописей. (ПСРЛ). Т. XIII. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (Продолжение). М.: «Языки русской
культуры», 2000. 532 с.
Разрядные книги 1598–1638 гг. М.: [Ин-т истории СССР],
1974. 398 с.
Россия и белорусские земли в XVII — первой половине XVIII
в. Т. 1. 1619–1663 / Сост. Е.Н. Горбатов и др. М.: Древлехранилище, 2020. 424 с.
Сборник Московского архива Министерства юстиции.
(СбМАМЮ). Т. VI. Кн. 2. Псков и его пригороды. СПб.:
Печатня А. Снегиревой, 1914. IX, 555 с.
Сборник Областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 13. Новочеркасск: Частная Донская тип.,
1915. 307 с.
Служба донских и яицких казаков XVII—XVIII века: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. XIII /
Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград: «Панорама», 2020. 400 с.
«Сметный список» военных сил России 1651 г. // Дворянство
России и его крепостные крестьяне. XVII — первая половина XVIII в. / Отв. ред. Е.И. Индова, сост. Я.Е. Водарский, О.А. Шватченко. М.: Институт истории СССР АН
СССР, 1989. С. 8–33.
Строельная книга города Пензы. М.: Университетская тип.,
1898. 59 с.
Chrapowicki J.A. Diariusz. Część pierwsza: lata 1656–1664.
Warszawa: Instytut Wydawniczy Pax, 1978. 664 с.
Gründliche und warhafftige Relation Von der Belagerung der…
Stadt Riga in Liefland… von dem grausamen Feinde dem
Moßkowiter, dem 22-sten Augusti anno 1656. angefangen,
und den 5-ten Octobr. wieder auffgehoben… Riga: Gedruckt
bey Gerhard Schrödern, 1657. [40] л.
246

Medeksza S.F. Stefana Franciszka z Prószcza Medekszy księga
pamietnicza wydarzeń zaszłych na Litwie 1654–1668. Kraków:
Nakładem Akademii Umiejętności w Krakowie, 1875. 551 с.
Pasek J.Ch. Pamietniki Jana Chryzostoma z Goslawic Paska / Opr.
J.Czubek. Lwów: Nakł. Polskiej Akademji Umiejętności, skł.
gł. w księg. Gebethnera i Wolffa, [1929]. 635 с.

ИСТОРИОГРАФИЯ
НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ РАБОТЫ
Коротков В.О. Командиры полков «иноземного строя»
в России во второй половине XVII в. Дисс. … канд. ист. наук.
Мытищи, 2022. 170 с.
Левыкин А.К. Пушечный наряд и пушкари во второй
пол. XVII в. в России (по материалам южнорусских городов).
Дисс. … канд. ист. наук. М., 1985. 231 с.
Рощупкин А.Ю. Служилые казаки города Ельца и уезда
в конце XVI — первой половине XVII в. Дисс. … канд. ист.
наук. Елец, 2016. 282 с.
Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского
государства в XVII веке (до Петра I). Дисс. … докт. ист. наук.
М., 1949. 1634 с.
Kotljarchuk A. In the Shadows of Poland and Russia. The
Grand Duchy of Lithuania and Sweden in the European Crisis of
the mid-17th Century. Sodertorns hogskola (Sodertorns Doctoral
Dissertations, nr 4), 2006. 347 с.
ОПУБЛИКОВАННЫЕ РАБОТЫ
Абецедарский Л.С. Белоруссия и Россия: Очерки русско-белорусских связей второй половины XVI — XVII вв.
Минск: «Вышэйшая школа», 1978. 255 с.
Алексеев С.В. Казаки Средневековья: слово и явление
в XIII—XV вв. // Вестник МГУТУ. Серия общественных
наук. 2023. № 1. С. 5–13.
247

Бабулин И.Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом
(1658–1659 гг.). М.: Фонд «Русские витязи», 2015. 399 с.
Бабулин И.Б. Оборона Рославля И.Г. Тухачевским
в 1664 г. и судное дело об «измене» его брата // История военного дела: исследования и источники. 2017. Т. IX. С. 191–221.
[Электронный ресурс]: http://www.milhist.info/2017/09/10/
babylin_5 (дата обращения: 10.09.2017).
Бабулин И.Б. Смоленский поход и битва при Шепелевичах 1654 года. М.: Фонд «Русские витязи», 2018. 227 с.
Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины 1668–1669
гг. М.: Фонд «Русские витязи», 2021. 255 с.
Бакланова Н.А. Ян де Грон — прожектер в Московском
государстве XVII века // Ученые записки Московского института истории. М., 1929. Т. 4. С. 109–122.
Богоявленский С.К. О Пушкарском приказе // Сборник
статей в честь Матвея Кузьмича Любавского. Пг.: [Тип. Б.Д.
Брукера], 1917. С. 361–385.
Бушкович П. Петр Великий. Борьба за власть (1671–
1725). СПб.: «Дмитрий Буланин», 2008. 541 с.
Великанов В.С. Смоленские полки в Великой Северной
войне // Родина: Российский исторический журнал. 2013. №
9. С. 53–57.
Великанов В.С. Севский разрядный полк, осень 1674 г. //
Oderint dum probent. A blog dedicated to the Russian Military
History 1650–1730s and related topics. [Электронный ресурс]:
https://rusmilhist.blogspot.com/2019/02/1672.html (дата обращения: 23.01.2025).
Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV—XVII вв. М.:
«Наука», 1975. 607 с.
Воротникова И.А., Неделин В.М. Кремли, крепости
и укрепленные монастыри Русского государства XV—
XVII веков. [Т. 3]. Крепости восточных рубежей России.
Кн. 1. М.: ГИКМЗ «Московский Кремль», «БуксМарт»,
2021. 800 с.
Гадзяцкий С.С. Карелия и южное Приладожье в войне
1656–58 гг. // Исторические записки. Т. 11. М.: Изд-во АН
СССР, 1941. С. 236–279.
248

Гадзяцкий С.С. Борьба русских людей Ижорской земли
в XVII веке против иноземного владычества // Исторические
записки. Т. 16. М.: Изд-во АН СССР, 1945. С. 14–57.
Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. 4. СПб.: «Наука», «Ювента», 1997. 365 с.
Думин С.В. Смоленское воеводство в составе Речи Посполитой в 1618–1654 гг. // Смоленская шляхта. М.: Русское
экономическое общество, 2006. С. 54–98.
Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого
населения в Московском государстве. Вып. 2. Юрьев: Тип. К.
Матисена, 1897. 135 с.
Евдокимов Р.Н. Днепровские казаки Тулы в первой половине XVII столетия: особая группа служилых людей Московского государства // Российская история. 2015. № 5. С. 26–42.
Евдокимов Р.Н. Казачьи формирования Стрелецкого
приказа Российского царства во второй четверти XVII в.:
структура, численность, применение // Тульский научный
вестник. Серия: История. Языкознание. 2023. Вып. 3 (15). С.
10–30
Евдокимов Р.Н. Смоленские казаки в 30–50-е гг. XVII
столетия: характеристика особой группы служилых людей
Московского государства // Вопросы истории. 2016. № 9. С.
144–149.
Кирпичников А.Н. Хлопин И.Н. Великая Государева крепость. [Л.]: [«Художник РСФСР»], [1972]. 254 с.
Комаров О.В. Ратные люди Поморских городов вт. пол.
XVI — нач. XVII в. // История военного дела: исследования
и источники. 2014. Т. VI. С. 1–36. [Электронный ресурс]:
http://www.milhist.info/2014/09/17/komarov (дата обращения:
17.09.2014).
Кочегаров К.А. Константин Поклонский и события
в Могилеве накануне русско-польской войны // Древняя
Русь. Вопросы медиевистики. 2016. № 1 (63). С. 56–63.
Курбатов А.А., Курбатов О.А. Инженерно-артиллерийское обеспечение Смоленского и Рижского государевых походов 1654–56 гг. // Военно-исторический журнал. М., 2008.
№ 8. С. 29–34.
249

Курбатов О.А. Русско-шведская война 1656–58 гг.: проблемы критики военно-исторических источников // Россия
и Швеция в Средневековье и Новое время: архивное и музейное наследие. Доклады и сообщения участников международной научной конференции, приуроченной к работе
в Государственном Историческом музее выставки «Орел
и лев. Россия и Швеция в XVII веке», 15–17 мая 2001 г. Труды
ГИМ. Вып. 133. М.: Государственный Исторический музей,
2002. С. 150–166.
Курбатов О.А. «Литовский поход 7168 г.» кн. И.А. Хованского и битва при Полонке 18 июня 1660 г. // Славяноведение. 2003. № 4. С. 25–40.
Курбатов О.А. Морально-психологические аспекты
тактики русской конницы в середине XVII века // Военноисторическая антропология. Ежегодник. 2003/2004. Новые
научные направления. М.: «РОССПЭН», 2005. С. 193–213.
Курбатов О.А. Полк Антония Грановского в походе
1654 г.: о положении иноземных специалистов инженерного и артиллерийского дела в русском войске // Иноземцы
в России в XV—XVII веках: Сборник материалов конференций 2002–2004 гг. М.: Древлехранилище, 2006. С. 330–
332.
Курбатов О.А. Организация и боевые качества русской
пехоты «нового строя» накануне и в ходе русско-шведской
войны 1656–58 гг. // Архив русской истории. Вып. 8. М.:
Древлехранилище, 2007. С. 157–197.
Курбатов О.А. Подорожная и дело о прощении солдата
из полка «енорала и старшего полковника Аврама Ильича
Лесли» 1654 г. // Архив русской истории. Вып. 8. М.: Древлехранилище, 2008. С. 484–490.
Курбатов О.А. Рижский поход царя Алексея Михайловича: проблемы и перспективы исследования // Проблемы
социальной и политической истории России: Сборник научных статей / Ред. Р.Г. Пихоя. М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 83–88.
Курбатов О.А. Документы Разрядного приказа о бое
в деревне Доманы Могилевского уезда 12 февраля 1655 г.
// Единорогъ: Материалы по военной истории Восточной
250

Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени. М.:
«Квадрига», 2011. Вып. 2. С. 291–302.
Курбатов О.А. Сражение при деревне Доманы 12 февраля 1655 г.: к проблеме реконструкции военно-исторического
события // Единорогъ: Материалы по военной истории Восточной Европы. М.: Фонд «Русские витязи», 2014. Вып. 2. С.
62–79.
Курбатов О.А. Ратники князя С.В. Прозоровского — защитники Ростовского Борисоглебского и Тихвина монастырей в 1611–1614 гг. // Преодоление Смуты в России в начале
XVII века. М.: Древлехранилище, 2012. С. 54–58.
Курбатов О.А. Очерк истории конных полков «нового
строя» русской армии от начала их существования до окончания русско-шведской войны 1656–1658 гг. // Единорогъ:
Материалы по военной истории Восточной Европы. М.:
Фонд «Русские витязи», 2014. Вып. 3. С. 90–136.
Курбатов О.А. Драгунский строй на Белгородской черте в 1630-х — начале 1650-х годов // От Донца до Ворсклы:
Сборник статей и материалов по истории Белгородской оборонительной черты. Белгород: «Константа», 2016. Вып. 1. С.
25–36.
Курбатов О.А. Военные реформы в России второй половины XVII в. Конница. М.: «Квадрига», 2017. 304 с.
Курбатов О.А. Русско-польская война 1654–1667 гг. М.:
«Руниверс», 2019. 388 с.
Курбатов О.А. Тульский полк драгунского строя в 1630х — 1650-х годах // Большая засечная черта. Россия на переломе эпох. Всероссийский форум (Тула, 29 сентября — 2 октября 2019 г.): Сборник докладов. Тула, 2019. С. 54–60.
Курбатов О.А. «Стрелецкий строй» XVII века? К вопросу о внутренней организации стрелецких приказов и сотен //
Сборник статей и публикаций, посвященный А.А. Булычеву.
На 60-летие со дня рождения и 35-летие начала научной деятельности. М.: Древлехранилище, 2020. С. 105–135.
Курбатов О.А. Служилые сословия на русских оборонительных линиях XVI—XVII вв. Особенности и закономерности развития // Астраханские Петровские чтения:
251

Материалы VIII Международной научной конференции.
Астрахань: Р.В. Сорокин, 2024. С. 62–67.
Куц О.Ю. Дело о «крестьянстве» братьев Фомы и Калины Севастьяновых конца 50-х — начала 60-х гг. XVII столетия // Российское государство в XIV—XVII вв.: Сборник
статей, посвященный 75-летию со дня рождения Ю.Г. Алексеева. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. С. 437–463;
Лаптева Т.А. К вопросу о расширении социальной базы
дворянского сословия в XVII веке (поверстание в дети боярские представителей других сословий) // Отечественная
история. 2003. № 5. С. 81–96.
Латыпова В.В. Поляки на Урале в XVII—XIX вв. // Иван
Иванович Неплюев и Южно-Уральский край. Материалы
науч. конф. Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 1993. С. 13, 14.
Лисейцев Д.В., Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы Московского государства XVI—XVII вв.: Словарь-справочник. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2015. 301 с.
(Historia Rossica).
Лобин А.Н., Смирнов Н.В. Государев поход на Ригу
в 1656 г. На направлении главного удара. М.: Фонд «Русские
витязи», 2025.
Ляпин Д.А. История Елецкого уезда в конце XVI — XVII
в. Тула: «Гриф и Ко», 2011. 203 с.
Малов А.В. Начальный период Смоленской войны на направлении Луки Великие — Невель — Полоцк до разгрома
Полоцка 3 июня 1633 г. // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М.: Древлехранилище,
2006. С. 124–172.
Малов А.В. Борьба за Невель в конце Смуты // Ukraina
Lithuanica: студiї з iсторiї Великого князiвства Литовського.
Київ, 2009. Т. I. С. 67–88.
Малов А.В. Земский собор 1642 года и Записка Алексея Михайловича о ратном деле в контексте военного строительства в России в 40-х годах XVII века // Белгородская
черта: Сборник статей и материалов по истории Белгородской оборонительной черты. Вып. 5. Белгород: Изд-во Е.В.
Сичкаревой, «Константа», 2020. С. 186–199.
252

Малов А.В. Невельское «сидение» 1613–1619 гг. //
Актуальнi проблеми вiтчизняноï та всесвiтньоï iсторiï:
Збiрник наукових праць. Науковi записки Рiвненського державного гуманитарного унiверситету. Вип. 25. Рiвне, 2014.
С. 210–220.
Малов А.В. Первые сведения о драгунах в России и появление драгун в русской армии XVII в. // Российское государство в XVI — начале XVIII века: Сборник статей к 70-летию
Андрея Павловича Павлова. СПб.; М.: «Старая Басманная»,
2022. С. 295–316.
Малов А.В. Полк воеводы Григория Леонтьевича Валуева на Невеле в 122 (1613/14) году: список и верстание
// Актуальнi проблеми вiтчизняноï та всесвiтньоï iсторiï:
Збiрник наукових праць. Науковi записки Рiвненського державного гуманитарного унiверситету. Вип. 26. Рiвне, 2015.
С. 260–267.
Малов А.В. Ратные люди Великих Лук накануне Смоленской войны (от разбора служилых «городов» 1630 г.
до начала военных действий в октябре 1632 г.) // Архив
русской истории. Вып. 8. М.: Древлехранилище, 2007.
С. 98–156.
Малов А.В. Ратные люди Великих Лук после Смуты
и разбор служилых «городов» 1621/22 г. // Историография,
источниковедение, история России X—XX вв. М.: «Языки
славянских культур»; А. Кошелев, 2008. С. 90–126.
Малов А.В. Сметы и сметные росписи Разрядного приказа (1630–1681 годов) в контексте военного строительства
в России XVII века // Белгородская черта: Сборник статей
и материалов по истории Белгородской оборонительной
черты. Вып. 5. Белгород: Изд-во Е.В. Сичкаревой; «Константа», 2020. С. 50–60.
Малов А.В. Казачий голова: границы термина и понятия. 2-я половина XVI — XVII вв. // Вестник МГУТУ. Серия
общественных наук. 2024. № 2. С. 3–23.
Малов А.В. Царские желдаки и другие выходцы из Речи
Посполитой в составе московских выборных солдатских
полков (1657–1671 годы) // Иноземцы в России в XV—XVII
253

веках. Сборник материалов конференций 2002–2004 гг. М.:
Древлехранилище, 2006. С. 35–58.
Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в.
М.: Изд-во Московского университета, 1974. 253 с.
Марголин С.Л. Вооружение стрелецкого войска // Военно-исторический сборник. М.: ГИМ, 1948. С. 85–102;
Меншиков Д.Н. Боевая сила армии М.Б. Шеина
в Смоленском походе 1632–1634 годов // Вестник СанктПетербургского университета. Серия 2. 2000. Вып. 4. Ч. I. С.
10–16.
Мизис Ю.А. Система комплектования служилых людей
на юге России в XVII в. // История: факты и символы. Рецензируемый научно-теоретический и прикладной журнал.
2021. № 1 (26). Елец: ЕГУ им. И.А. Бунина, 2021. С. 76–87.
Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярия
Палубiнскага ў 1648–1676 г. // Беларускi гiстарычны агляд. Т.
15. Сш. 1–2 (28–29). Мiнск, 2008. С. 210–256.
Никитин Н.И. «Служилые по прибору» как особая
социальная группа Московского государства XVII века //
Исторические записки. Вып. 21 (139). М., 2022. С. 9–48.
Никитин Н.И. Служилые люди в Западной Сибири XVII в. Новосибирск: «Наука», Сиб. отделение, 1988.
254 c.
Николаев Н.Г. Исторический очерк о регалиях и знаках
отличия русской армии. СПб.: Тип. П.П. Сойкина, 1898. Т. 1.
341 c.
Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России
XVII века: правовой статус и реальное положение. М.: Древлехранилище, 2004. 341 c.
Орловский И.И. Смоленский поход царя Алексея Михайловича в 1654 году. Смоленск: Издание Смоленского губернского статистического комитета, 1905. 75 c.
Пахомов И.Н. Пищальники Василия III // Цейхгауз. Военно-исторический журнал. М., 2002. 2002. № 4 (20). С. 6–9.
Писарев А.Е. Московские стрельцы второй половины
XVII — начала XVIII века. «Из самопалов стрелять ловки».
М.: «Эксмо-Пресс», 2021. 240 c.
254

Похилевич Д.Л. Белорусское казачество // Наукові записки Львівского держ. ун-ту ім. І. Франко. Сер. історична. Т.
43. Вып. 6. Львів, 1957. С. 145–172.
Ракитин А.С. «Кормовыя роздаточные книги» серпуховским беломестным казакам за 140, 142, 146, 147, 148, 150,
153 годы // Война и оружие: новые исследования и материалы. Ч. 4. СПб.: ВИМАИВиВС, 2013. С. 45–50.
Ракитин А.С. Охочие люди Северской Украины в Смоленскую войну 1632–1634 гг. // Деснинские древности: Материалы межгосударственной научной конференции «История
и археология Подесенья», посвященной памяти брянского
археолога и краеведа, заслуженного работника культуры
РСФСР Федора Михайловича Заверняева (28.II.1919–18.
VI.1994). Вып. VI. Брянск: Брянский гос. ун-т им. И.Г. Петровского, 2012. С. 215–233.
Рахуба А. Мабiлiзацыйны высiлак ВКЛ пад час вайны
1654–1667 г. // Беларускi гiстарычны агляд. Т. 15. Сш. 1–2
(28–29). Мiнск, 2008. С. 149–174.
Русский биографический словарь. Т. 17. Романова — Рясовский. Пг.: Тип. акц. об-ва «Кадима», 1918. 819 c.; Т. 21.
Фабер — Цявловский. СПб.: Тип. В. Безобразова и Ко, 1901.
523 c.
Рюстов Ф.В. История пехоты / Пер. с нем. Пузыревского. Т. 2. СПб.: Тип. В.П. Воленса, 1876. 360 c.
Соколов О.В. Армия Наполеона. СПб.: «Империя», 1999.
587 c.
Соловьев С.М. Сочинения в 18 книгах. Кн. VI. История
России с древнейших времен. Т. 11–12. М.: «Мысль», 1991.
671 c.
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.
М.: «Мысль», 1990. 269 c.
Сташевский Е.Д. Смоленская война 1632–1634 гг.: организация и состояние Московской армии. Киев: Унив. тип.
акц. об-ва печ. и изд. дела Н.Т. Корчак-Новицкого, 1919.
328 c.
Торопицын И.В. Служба казачьих городовых команд в Нижнем Поволжье (первая половина XVIII в.) //
255

Государственная служба казачества: история, современность, перспективы. Материалы Всероссийской научнопрактической конференции. Старый Оскол: «Оскол-Информ», 2010. С. 27–43.
Тюменцев И.О. Иноземные солдаты на службе Лжедмитрию II. 1607 — начало 1610 года // Иноземцы в России
в XV—XVII веках: Сборник материалов конференций 2002–
2004 гг. М.: Древлехранилище, 2006. С. 270–283.
Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи
(1655–1661 гг.). М.: «Индрик», 2010. 655 с.
Фролов Д.В. Казаки Саранска и Саранской засечной
черты XVII столетия // NOVOGARDIA. 2019. № 2. Брянск:
Центр изучения общественных и гуманитарных наук «Историческое сознание», 2019. С. 280–303.
Черновская В.В. Романовские татары в Смуту и междуцарствие (1605–1613) // Средневековые тюрко-татарские
государства. 2020. № 12. Казань: Ин-т истории им. Ш. Марджани, 2020. С. 98–108.
Шпиленко Д.П. Брезгуны (Брезгуны-Сахаровы) // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 32. СПб.:
«Российская национальная библиотека», 2017. С. 321–330.
Шпиленко Д.П. Материалы к родословию смоленского
дворянства. Вып. 3. М.: «Старая Басманная», 2014. 854 с.
Asquith S. New Model Army. Lnd.: «Osprey», 1981. 48 p.
Augustyniak U. W służbie hetmana i Rzeczypospolitej.
Warszawa: Wydawnictwo Naukowe Semper, 2004.
Bobiatyński K. Od Smoleńska do Wilna: Wojna
Rzeczypospolitej z Moskwą 1654–1655. Zabrze, 2004. 398 s.
Bohun T. Moskwa 1612. Warszawa: «Bellona», 2005. 280 s.
Elliot-Wright Ph.J. C. Parliamentarian and Protectorate
Firelocks // English Civil War Times. № 51. [Электронный ресурс]: https://stefanov.no-ip.org/MagWeb/ecwtimes/51/ec51fir1.
htm (дата обращения: 04.01.2025).
Herbst S. Wojna inflancka 1600–02. Warszawa: Nakl. Tow.
Naukowego Warszawskiego, 1938. 194 s.
Kossarzecki K. Kampania roku 1660 na Litwie. Zabrze:
Wydawnictwo Inforteditions, 2005. 461 s.
256

Kossarzecki K. Szlachta litewska wobec panowania
szwedzkiego i moskiewskiego w okresie załamania
Rzeczypospolitej przełomu 1655 i 1656 roku // Z dziejów
stosunków Rzeczypospolitej Obojga Narodów ze Szwecją w XVII
wieku / Pod. red. M. Nagielskiego. Warszawa: Wydawnictwo DiG,
2007. S. 277–301.
Łatyszonek O. Od Rusinów Białych do Białorusinów.
Białystok: Uniwersytet w Białymstoku, 2006. 388 s.
Nagielski M. Warszawa 1656. Warszawa: «Bellona», 2009.
304 s.
Płosiński J. Potop szwedzki na Podlasiu 1655–1657. Zabrze:
«Inforteditions», 2006. 203 s.
Rachuba A. Konfederacja Kmicicowska i Związek Braterski
wojska litewskiego w latach 1660–1663. Warszawa: Naczelna
Dyrekcja Archiwów Państwowych, 1989. 542 s.
Tincey J. The British Army 1660–1704. Lnd.: «Osprey
Publishing», 1994. 48 p.
Wimmer J. Wojsko polskie w drugiej polowie XVII wieku.
Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Narodowej,1965. 385 s.
Wisner H. Działalność wojskowa Janusza Radziwilla 1648–
1655 // Rocznik Białostocki. Warszawa: [bez wydawnictwa],
1976. T. XIII. S. 53–110.
Wisner H. Wojsko Litewskie 1 połowy XVII wieku. Cz. 1 //
Studia i Materiały do Historii Wojskowości (SMHW). Warszawa,
1973. T. XIX.
Wisner H. Wojsko Litewskie 1 połowy XVII wieku. Cz. 2 //
Studia i Materiały do Historii Wojskowości (SMHW). Warszawa,
1976. T. XX. S. 5–26.
Wisner H. Wojsko Litewskie 1 połowy XVII wieku. Cz. 3 //
Studia i Materiały do Historii Wojskowości (SMHW). Warszawa,
1978. T. XXI. S. 45–148.
Wörterbuch zur Deutschen Militärgeshichte. Bd. 2. Berlin:
Militärverlag der DDR, 1985. 589 s.
Young P. The English Civil War. Lnd.: «Osprey», 1973. 48 p.

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абецедарский Л. С. – 117, 118, 140, 247
Азаров А. И. – 243
Алексеев Василий, служилый казак – 66, 220, 222
Алексеев С. В. – 8, 247
Алексеев Ю. Г. – 55, 252
Алексей Алексеевич, царевич, наследник престола в 1654 –
1670 гг. – 237
Алексей Михайлович, царь – 2, 11, 12, 25, 38, 54, 55, 68, 72, 73,
76, 92, 93, 95, 96, 109 - 111, 116, 126, 128, 134, 141, 183, 184, 217,
220,222 - 230, 232, 233, 235, 237, 238 – 240, 244, 250, 254, 262
Алферьев Иван Васильевич, окольничий, воевода – 69
Аниконов Ануфрий, служилый казак – 225, 226
Апраксин Петр Матвеевич, боярин, губернатор – 214, 215
Арцишевский Кшиштоф, польский артиллерист и инженер
– 103
Арчиневский Федор, служилый казак – 148, 151, 168
Афанасьев Тарас, служилый казак – 142
Бабулин И. Б. – 31, 114, 146, 152, 155, 156, 158, 208, 210, 248
Байбирин Антон, стрелецкий голова – 212
Байков Ермола Иванович, дворянин, голова служилых казаков – 40
Бакланова Н. А. – 96, 248
Баранов К. В. – 244
Барятинский Семен Петрович, князь, воевода – 229
Барятинский Юрий Никитич, князь, стольник, затем окольничий, воевода – 145, 146
Басланов (Бастанов) Семен, сын боярский, начальный человек – 85, 221
258

Басланов (Бастанов) Яков Михайлов сын, сын боярский, капитан-поручик – 85, 221
Без Яков, служилый иноземец, петардщик – 102, 233
Безкунников Иван, сын боярский, голова служилых казаков – 35
Безобразов В. – 255
Безсонов Юрья, служилый иноземец, петардщик – 233
Беклемишев Одинец Михайлович, дворянин, воевода – 147, 148
Белевец Алексей, казацкий урядник – 149
Бели Томас, служилый иноземец, полковник – 115
Белик Остап, служилый казак – 165
Белокуров С. А. – 114, 243
Бесецкий Миколай, войский, шляхтич – 203
Бешенцев Богдан Григорьевич, выборный дворянин, воевода, голова донских казаков – 59, 202
Бешенцев Максим Александрович, дворянин, воевода – 172
Благушин Григорий Антонов сын, золотописец Оружейной
палаты – 180
Бобко Иван, бурмистр – 202
Боборыкин Никита Михайлович, окольничий, воевода –
164, 167, 168
Боборыкин Роман Федорович, стольник, воевода – 147
Бобятыньский К. – см. Bobiatyński K.
Богданов Григорий Карпович, дьяк – 174
Богоявленский С. К. – 76, 248
Бойт Томас, служилый иноземец, полковник – 43
Болотников Иван Исаевич, донской атаман, предводитель
повстанческого движения в Смутное время – 27, 35, 245
Болотников, фамильное прозвище служилых казаков – 77
Болотов Тимофей, атаман служилых казаков – 40, 50
Болт (Болтов) Иван Федоров сын, присяжный казак – 147,
148, 152
Болт (Болтов) Федор Мартинов сын, присяжный казак – 147,
148 152
Болтов Никон, атаман служилых казаков – 152
Бондаревский Илья Васильев сын, атаман служилых казаков
– 173, 175
259

Борейша Артемий, шляхтич, хорунжий присяжной шляхты
и казаков – 151
Борис Федорович Годунов, царь – 3, 20
Бранденбург Н. Е. – 215, 243
Брезгуны (Брезгуны-Сахаровы) – 142, 256
Броневский (Бурневский) Савелий, шляхтич, поручик присяжной шляхты и казаков – 150
Бронин Яков, атаман донских казаков – 55
Брукер Б. Д. – 248
Брюховецкий Иван Мартинович, гетман Войска Запорожского, боярин – 158, 213
Буденгагин Прокофий Федоров сын, служилый иноземец,
инженер – 102
Бузицкий Ян, шляхтич – 186
Букин Василий, стрелец – 191
Буланин Д. – 248, 252
Булычев А. А. – 4, 251
Булычев Тихон, атаман служилых казаков – 65, 66
Бунин И. А. – 254
Бурицкий, служилый казак – 153
Бурневский – см. Броневский
Бутлер Алексей Ильич, новокрещен, полковник – 94
Бутович Самойла, ротмистр присяжной шляхты – 188
Буховецкий Хриштоп, маршалок поветовый, ротмистр присяжной шляхты – 131
Бушак Осип, шляхтич, сотник или атаман казацкий – 160
Бушкович П. – 76, 248
Буякин Гаврила, атаман служилых казаков – 65, 226, 231
Вайт Володимир, служилый иноземец, полковник – 115
Валуев Григорий Леонтьевич, воевода – 15, 253
Василевский Иван, сотник служилых черкас – 144
Василевский Степан, служилый казак – 148, 151, 168
Василевский Т. – 118
Василий III Иванович, великий князь – 104, 254
Василий Иванович Шуйский, царь – 3,36,
Васильев Антон, челядник – 196
Васильев Беляй, атаман донских казаков – 55
260

Васильев Дружина, крестьянин, подкопщик – 99, 102
Великанов В. С. – 207, 208, 248
Веревьи, Михал Романов сын, трубач служилых казаков –
196
Веригин Андрей, выборный дворянин, стрелецкий голова –
178, 194
Веригин Иван Тимофеевич, выборный дворянин, воевода –
178
Веселовский С. Б. – 45, 47, 98, 174, 192, 205, 213, 243, 248
Ветлицын Иван, служилый казак – 157
Ветлицын Тимофей, служилый казак – 157
Вимена Да Ченеда А. – 94, 95, 243
Винкеев Мартын, присяжный шляхтич из казаков – 181
Вишневский Григорий, служилый шляхтич, пушкарь – 157
Владислав IV Ваза, король Речи Посполитой – 110, 141
Власов Авдей, сын боярский – 72, 224
Вод Андрей Иванов сын, новокрещен, майор – 94
Водарский Я. Е. – 246
Воейков Иван, капитан – 155
Воленс В. П. – 255
Волик О., шляхтич, сотник казацкий – 155
Волик Федор, шляхтич – 155
Волков Григорий Васильевич, дворянин, голова донских казаков – 55
Волович Владислав, полковник ВКЛ – 136, 191, 200, 203
Володимеров Иван, сын боярский, голова служилых казаков
– 39
Волчков С. – 90, 245
Воронец Казимир, полковник ВКЛ и присяжный полковник,
затем ротмистр – 130
Воротникова И. А. – 189, 248
Выговский Иван Евстафьевич, гетман Войска Запорожского
– 118, 120, 209
Выговский Самойла, казацкий полковник – 155
Высоцкая Матрена, вдова служилого казака – 66, 226, 227
Высоцкий Василий Григорьев сын, служилый казак – 66, 226
Высоцкий Григорий Семенов сын, служилый казак – 66, 226
261

Высоцкий Иван Григорьев сын, служилый казак – 66, 226
Высоцкий Микулай, полковник присяжной шляхты – 131
Высоцкий Степан Григорьев сын, служилый казак – 66, 226
Гадзяцкий С. С. – 58, 60, 219, 248, 249
Гаславский – см. Гославский
Гейс Томас, служилый иноземец, полковник – 202
Гелда Миколай, шляхтич, ротмистр присяжной шляхты,
войт – 162
Гель фон Цейц, Адам, служилый иноземец, подполковник –
78, 84
Герасимов Филипп, подьячий – 180
Гибаут В., служилый иноземец, майор – 191
Гибсон Александр Ильич, новокрещен, полковник – 94
Глебович Ежи Кароль (Юрий), староста жмудский, ротмистр
и полковник ВКЛ – 160
Головин В. И. – 244
Головня, служилый казак – 153
Голохвастов Василий Григорьевич, дворянин московский,
полковник – 30, 31
Горбатов Е. Н. – 28, 246
Горбун И., атаман донских казаков – 57. 58
Гордон Патрик, служилый иноземец, полковник, затем генерал – 121
Горец Ермолай Сергеев сын (Ермолай Сергеев), сотник служилых казаков – 162, 166
Горский – см. Друцкий-Горский, князь
Горсткин Федор, стрелецкий голова – 212
Госевский (Корвин-Госевский, в русских документах Гонсевский) Вицентий, гетман польный литовский – 74, 90, 126,
131, 178, 190
Гославский (Гаславский, Гуславский) Гаврила Микулаевич,
ротмистр, затем полковник присяжной шляхты, казаков
и мещан – 122, 128 – 130, 177 – 193, 214
Гославский Матвей Якубов сын, присяжный шляхтич – 177
Грановский Антоний Алексеевич (Жан Де Грон), дворянин
московский, полковник – 7, 73, 92, 94, 96 – 101, 103 – 113, 115,
217, 250, 263
262

Гребенщиков (Гребнев) Микифор Иванов сын, солдат, стрелец, подкопщик – 102, 103
Грецов (Гревцов) Дмитрий, поручик – 221
Грецов (Гревцов) Петр, капитан – 221
Гулиц Индрик, служилый иноземец, капитан, впоследствии
полковник – 112
Гуляницкий Тимофей, казацкий полковник – 155
Гундертмарк Христофор, новокрещен, полковник – 94
Гурко Данило, шляхтич – 222, 223
Гусев В. А. – 16, 246
Гусинцов (Гусинец) Игнат Михайлов сын, есаул служилых
казаков – 173, 174
Далиель Томас, служилый иноземец, генерал-поручик – 188
Далматов (Долматский, Долматов, Арнт) Савелий (Савва),
служилый иноземец, ротмистр, майор – 29, 30, 32
Далматский – см. Далматов
Данилов Алексей Богданов сын, дворянин, полковник – 43
Данилов Спиридон, служилый казак – 157
Де Грон, Жан – см. Грановский
Девянтовский Казимир, хорунжий Ошмянский, ротмистр
присяжной шляхты – 130
Делакости (Делакост) Бертран, служилый иноземец, капитан
– 102, 109 – 111, 115, 232
Дельбрюк Г. – 84, 249
Денисов Иван, замковый казак – 160
Деспевиль (Де Спевилль) Клавдиус, служилый иноземец,
полковник – 93, 98, 100, 108, 113, 114
Десятово Микита, стрелецкий голова – 212
Деткеев Тимофей, служилый казак – 169
Дивов Иван, дворянин, воевода – 175
Дигилбов Спиридон, новокрещен, поручик – 99, 101
Долгоруков Дмитрий Алексеевич, князь, окольничий, воевода – 178
Долгоруков Петр Алексеевич, князь, окольничий, воевода –
151, 170
Долгоруков Федор Федорович, князь, окольничий, воевода
– 199
263

Долгоруков Юрий Алексеевич, князь, боярин, воевода – 95,
155, 162
Дорошенко Петр Дорофеевич, казацкий полковник, затем
гетман Войска Запорожского – 158
Дробышев Роман, атаман донских казаков – 13
Дронов Я., атаман донских казаков – 57
Друцкий-Горский (Горский) Ерофей, князь, полковник присяжной шляхты – 122, 163 - 165, 168, 169
Дубман Э. Л. – 214, 243
Дуглас (Дукляс) Роберт (Роман), служилый иноземец, полковник – 47, 48, 51
Думин С. В. – 141, 147, 153, 154, 171, 249
Дьяконов М. А. – 101, 249
Дэ Эберт, Самуил Шарль, служилый иноземец, полковник
– 28
Евдокимов Р. Н. – 5, 20, 27, 28, 249
Езуповский Иван, служилый казак – 166
Елагин Петр Степанович, выборный дворянин, стрелецкий
голова, воевода – 176
Елеонский Ф. – 243
Ермаковский Василий, поручик служилых казаков – 143
Еропкин Автомон Иванович, стольник, воевода – 128
Есипов И. И., атаман донских казаков – 59, 60
Есипов Иван, служилый казак – 166
Есман Альбрехт, полковой судья присяжной шляхты – 202
Ефимьев Иван, стрелецкий голова – 212
Ефимьев Микифор, стрелецкий голова – 212
Жегальский (Жагальский) Григорий, служилый казак – 162
Жмайло Селиверст, присяжный шляхтич – 132
Заверняев Ф. М. – 10, 255
Загоскин Иван, атаман служилых казаков – 65, 226
Заруцкий, фамильное прозвище служилых казаков – 77
Затеплинский Давид, атаман служилых казаков – 24, 25, 38
Зборовский Александр, полковник Лжедмитрия II и войск
ВКЛ – 133
Зверев Василий Федоров сын, есаул, затем атаман служилых
казаков – 65, 66, 231
264

Змеев Венедихт Андреевич, стольник, полковник – 137
Змеев Семен Данилович, стольник, воевода – 160 – 162
Золотаренко Василий Никифорович, казацкий полковник –
72, 194
Золотаренко Иван Никифорович, казацкий полковник – 69
– 71
Зубатов Семен Иванович, дворянин, голова служилых казаков – 40
Зубов Данило, дворянин – 110, 111
Зыбин Давыд, служилый иноземец, полковник – 51
Иван IV Васильевич Грозный, царь – 4, 24, 35, 99, 245
Иванов Андрей, трубач присяжной шляхты и казаков – 185
Иванов Ермолай, пищальный слесарь, пушкарь – 157
Иванов Киприан, атаман и есаул донских казаков – 56, 58
Иванов Савелий, атаман беломестных казаков – 19
Иванов Федор (смольянин), отставной стрелец, подкопщик
– 102
Игнатьев К., есаул донских казаков – 56
Индова Е. И. – 246
Исупов Александр, сын боярский, сотенный голова – 155
Исупов Кузьма Иванов сын, новокрещен, профос – 99 – 101
Кабаленок Степан Андреев сын, десятник служилых казаков
– 196
Кадик В. А. – 243
Казимеров (Казимиров) Меркурий (Меркулей), поручик –
99, 100
Казимиров Иван, стрелецкий голова – 212
Каменицкий Иван Алексеев сын, десятник служилых казаков – 196
Каменка Миколай, ротмистр присяжной шляхты и казаков,
затем присяжный шляхтич – 183, 184, 186, 187
Каменка Семен, поручик присяжной шляхты и казаков – 180
Каменский Симон, шляхтич, атаман служилых казаков –
148, 152
Каменский Юрий, хорунжий служилых казаков – 152
Карамышев Григорий, выборный дворянин, воевода – 200
Кармихель Мунго, служилый иноземец, полковник – 94
265

Карпов Левка (Валентин он же), служилый казак – 204
Каторжный Иван Семенов сын – см. Мошкин
Киреевский Михаил Григорьевич, дворянин, воевода – 155
Кириллов Осип – 62, 85, 222, 223
Кирков Вилем, служилый иноземец, капитан, артиллерийский специалист - 102
Кирпичников А. Н. – 97, 249
Кисаревский Иван, полковник присяжной шляхты – 191
Кисаревский Ян Болеслав (Иван), полковник ВКЛ – 193 – 195
Кладницкий Матвей Гаврилов сын, есаул служилых казаков
– 196
Клементьев Федор, атаман служилых казаков – 40,
Клик Х., служилый иноземец, капитан – 115
Кмитич Самуэль, шляхтич, ротмистр и полковник ВКЛ - 191
Ковалевский, шляхтич – 178
Козлов Кузьма Петрович, жилец, голова служилых казаков
– 41
Козловский Григорий Афанасьевич, кн., стольник, воевода
– 169
Коленцкий Ян, староста эйшицкий, ротмистр ВКЛ и присяжный ротмистр – 126, 135
Комар Борис (Адам) Васильев сын, ротмистр присяжной
шляхты – 134, 173, 175
Комаров О. В. – 10, 249
Коморовский Самуэль Александр, обозный литовский, полковник – 190
Кондырев Ждан Васильевич, думный дворянин, воевода –
193, 202
Копев А., служилый иноземец, капитан – 115
Копосов Иван Дорофеев сын, служилый казак – 228
Корзун Иван, присяжный шляхтич – 137
Кормихель Мунго, служилый иноземец, полковник – 202
Коротков В. О. – 50, 247
Корсак Рафаил (Обросим) Ананьевич, подполковник – 31,
32, 94
Корсак Станислав Тобияшев сын, шляхтич – 179
Корф Миколай, шляхтич, полковник ВКЛ – 193
266

Корчак-Новицкий Н. Т. – 255
Косагов Григорий Иванович, стряпчий, сотенный голова,
впоследствии стольник, воевода и генерал-майор – 210
Косовский Осип, ротмистр, затем полковник присяжной
шляхты – 129, 130, 136, 183, 186, 187, 191, 192
Коссажецкий К. – см. Kossarzecki K.
Костров Игнатий Федорович, атаман служилых казаков – 40,
Костьков Данила, присяжный шляхтич – 192
Костьков Дорофей, присяжный шляхтич – 192
Котел Даниил Кириллов сын, присяжный шляхтич из казаков – 181
Котлярчук К. – см. Kotljarchuk A.
Котошихин Григорий Карпович, подьячий – 54, 217, 244
Кочегаров К. А. – 2, 159, 249
Кошелев А. – 253
Кошка Ермолай Иванов сын, присяжный шляхтич – 177, 178,
187
Кошка Максим, полковник ВКЛ – 178
Краферт Данила, служилый иноземец, полковник – 94
Кречетников Василий Васильев сын, полковник – 94
Кригер (Крюгер) Виган, служилый иноземец, подполковник
– 109, 115
Кулецкий М. – 118, 245
Кункин Дорофей Игнатьев сын, служилый казак – 228
Кунцеевич Якуб Теодор, подкоморий лидский – 74, 85, 90,
122, 135
Куракин Григорий Семенович, князь, боярин, воевода – 189
Курбатов А. А. – 73, 249
Курбатов О. А. – 1, 2, 4, 11, 17, 20, 26, 36, 39, 42, 47, 49 – 53, 68,
73, 77, 79, 83, 114, 135, 137, 212, 249 – 251
Кутумовы, князья, род служилых ногайских мурз – 9
Кухта Степан, хорунжий служилых казаков – 200
Куц О. Ю. – 55, 252
Лазарев Фома, бурмистр – 154
Лаптева Т. А. – 216
Ларионов Никита (Микита), атаман копорских вольных казаков – 57, 61
267

Латыпова В. В. – 129, 189, 252
Латышонок О. Ю. – см. Łatyszonek O.
Левонтьев Денис, атаман сомерских вольных казаков – 61
Левшин Михаил, сын боярский, полковой подьячий – 113
Левыкин А. К. – 115, 247
Леонтьев Замятня (Василий) Федорович, стольник, воевода
– 126, 134, 135, 192
Лермонт Петр Юрьев сын, новокрещен, майор – 94
Лесли Аврам Ильич (Александр), дворянин московский,
полковник, затем генерал – 79, 94, 115, 223, 250
Лехновский Константин, писарь служилых казаков, затем
служилый шляхтич – 150
Лжедмитрий II, самозванец – 133
Лисейецев Д. В. – 18, 252
Лисовский Каруль (Кароль Миколаевич), полковник ВКЛ
и присяжный полковник – 123, 127, 136, 191, 194. 195, 199,
201
Лихачев Максим, дьяк – 110
Лицкин Михаил, служилый иноземец, подполковник – 146
Лобанов-Ростовский Иван Иванович, князь, окольничий,
воевода – 143, 144, 146, 149, 166, 167, 169
Лобин А. Н. – 99, 252
Лозовский Иван, полковник присяжной шляхты – 127, 194
Лопухин Авраам Никитич, голова московских стрельцов –
73
Лошаков Максим Андреевич, дворянин, майор вместо головы у донских казаков – 41, 60
Лукичев М. П. – 252
Луковский Михаил, шляхтич, хорунжий служилых казаков
– 167
Лутковский Ерофей Семенович, выборный дворянин, воевода – 175
Лыкова Е. Е. – 118, 245
Лыкошин (Лыкошев) Иван Борисов сын, шляхтич, хорунжий присяжной шляхты и казаков – 150, 151
Лыкошин Степан Борисов сын, шляхтич, ротмистр присяжной шляхты и казаков – 150 – 152
268

Львов Семен Иванович, кн., стольник, воевода – 188, 193
Львов Семен Петрович, князь, окольничий, воевода – 175
Любавский М. К. – 76, 248
Любек (по прозвищу Кривой Сержант) Яган, полковник войск ВКЛ – 52
Любомирский Ежи, гетман польный коронный – 90
Ляпин Д. А. – 14, 252
Ляпунов Лука Владимирович, стольник, воевода – 149, 169,
170, 186, 191
Ляховицкий, служилый казак – 154
Маврин С., сын боярский, голова донских казаков – 57
Маленкин Е. М. – 214, 243
Малкин Г. А. – 243
Малов А. В. – 2, 12, 15, 25, 37, 90, 95, 139, 246, 252, 253
Малыгин Григорий Петров сын, выборный дворянин, сотенный голова – 194
Мальцев А. Н. – 63, 69, 70, 117, 128, 140, 162, 195, 254
Манурин Лука, служилый иноземец, капитан – 102
Манчицкий – см. Менжинский
Марголин С. Л. – 4, 254
Марджани Щ. – 256
Мартынов Ермола, сотник присяжных черкас – 144
Масальский Станислав Андреевич, князь, полковник ВКЛ
и присяжный полковник – 126, 135
Масальский, фамильное прозвище служилых казаков – 77
Матвеев (ошибочно Михайлов) Степан, атаман служилых
казаков – 174
Матвеев Артамон Сергеевич, голова стрелецкий, впоследствии боярин – 69, 72
Мацкеев Василий, присяжный шляхтич – 150
Менжинский (Манчицкий) Ян, полковник ВКЛ, затем присяжной шляхты – 127, 175, 176
Меншиков Д. Н. – 11, 254
Меркурий Смоленский, мч. – 55
Мертваго Осип, стрелецкий голова – 212
Мещеринов Устин, поручик, капитан – 111, 115
Мизис Ю. А. – 22, 254
269

Микитин Кирилл, служилый казак – 66, 220, 222
Микулин Степан, трубач присяжной шляхты и казаков – 185
Милет Август (Афуст Иванов), служилый иноземец, капитан
– 112, 113, 115
Милославский Илья Данилович, боярин, судья Иноземского
и Рейтарского приказов – 94, 95, 97, 245
Мирский Е., ротмистр ВКЛ – 74
Митрохин Василий Дмитриев сын. служилый казак – 229 –
231
Михаил Федорович, царь – 3, 77,
Михайлов Иван, дьяк – 192
Михайлов Степан – см. Матвеев Степан
Модеус Рейнгольт, служилый иноземец, артиллерийский
специалист – 102, 103
Можейко Александр, ротмистр, полковник ВКЛ – 175
Мойковский Иван, поручик присяжной шляхты и казаков
– 151
Монтекукколи Раймондо, граф, генерал-фельдмаршал Священной Римской империи – 90, 245
Мориц Оранский, принц Оранский, граф Нассаусский,
штатгальтер Нидерландов – 107
Морозов Борис Иванович, боярин – 37, 97, 184
Мошкин (прозвище Каторжный) Иван Семенов сын, стрелец, служилый донской казак – 16
Мурашка Денис, казацкий сотник и наказной полковник, затем полковник ВКЛ – 143, 161
Мурашов И. С., атаман служилых казаков – 52
Мурза Богданович, ротмистр ВКЛ – 74, 75
Мышецкий Дмитрий, князь, выборный дворянин, воевода
– 149
Мясной Иван, осадный голова – 13
Нагельский М. – см. Nagielski M
Назимов К., атаман донских казаков – 57, 58
Нарушевич Анна, помещица – 163
Наумов Кузьма, бурмистр – 191
Нащокин Алексей. дворянин, голова служилых казаков – 39
Неделин В. М. – 189, 248
270

Нелидов Иван Никитич, голова московских стрельцов – 115
Неплюев Василий, выборный дворянин, воевода – 180, 181
Неплюев Данила Романов сын, выборный дворянин, воевода – 193
Неплюев И. И. – 129, 189, 252
Несвицкий Даниил Матвеевич, кн., воевода – 153
Нечаев Артемий, есаул служилых казаков – 24
Нечай Иван, казацкий полковник – 118, 120, 149, 155, 160 –
162, 166, 170, 185, 186, 199
Никитин Н. И. – 5, 24, 254
Николаев Н. Г. – 55, 254
Никон, патриарх Московский – 56, 77, 95, 237, 238
Никонов Ануфрий, служилый казак – 66, 225
Ниротморцов Иван, новокрещен, полковник – 72 – 74, 94
Новосильцев Владимир Михайлович, дворянин московский,
голова донских казаков – 55
Обаишев Микита, выборный дворянин, воевода – 202
Обухович Михал Леон, ротмистр ВКЛ – 74, 75
Огинский Самойло (Самуил Лев), кн., тиун троцкий – 203
Огризко И. – 244
Одоевский Никита Иванович, князь, ближний боярин, воевода, дипломат – 126, 224
Оладьин Богдан, выборный дворянин, воевода – 204
Оничков (Аничков) Логин, голова московских стрельцов –
73
Ордин-Нащокин Афанасий Лаврентьевич, думный дворянин, воевода – 60, 122, 169, 181, 184, 185, 190, 197 – 199, 201,
203
Ордин-Нащокин Воин Афанасьевич, стряпчий, затем стольник, воевода – 198, 199
Орленко С. П. – 95, 254
Орловский И. И. – 73, 254
Орловский Петр, сотник служилых казаков – 146
Осиповский Андрей, ротмистр служилых казаков – 143, 146
Оскирка Роман, полковник присяжной шляхты – 130, 136,
187
Оскирка Самуэль, полковник ВКЛ – 143, 161
271

Остапов Юрий, градский судья – 154
Остафьев Денис Дорофеев сын, дворянин московский, воевода – 143, 161, 204
Остроух, шляхтич – 178
Отрошков Хриштоп, ротмистр служилых казаков – 203
Павлов А. П. – 25, 253
Павловский Иван, шляхтич, ротмистр служилой шляхты
и казаков – 175
Панфилов (Панфил) Иван Яковлев сын, шляхтич, сотник
и ротмистр служилых казаков – 184, 185, 188, 193, 196, 199, 200
Парфенов Константин, служилый казак – 149
Пахомов И. Н. – 104, 254
Пац Михаил Казимир, гетман польный литовский – 156
Пац Федор Семенов сын, шляхтич, полковник присяжной
шляхты – 154
Пашков Филипп Иванович (Истома), сын боярский, предводитель повстанческого движения в Смутное время – 27, 35
Перфильев Алексей Томилин сын, сын боярский, обозный
квартирмейстер – 103
Перхуров Федор, дворянин – 110, 111
Петр I Алексеевич, царь, император – 11, 76, 84, 146, 215, 247,
248
Петровский И. Г. – 255
Писарев А. Е. – 4, 254
Пихоя Р. Г. – 250
Подбипента Ян (Иван), шляхтич, земский подсудок полоцкий – 203
Поклонский Константин Юрьевич, шляхтич, «белорусский
полковник» на царской службе, затем полковник ВКЛ – 69,
70, 72, 80, 117, 120, 121, 159, 220, 249
Полнобок Мартин, служилый казак, затем шляхтич – 150
Полубенский Александр Гилярий (Хилари), князь, писарь
великий литовский, полковник ВКЛ – 62, 68, 74, 75, 80 – 83,
85, 86, 88 – 90
Порадня Яков Яковлев сын, присяжный шляхтич – 177
Поскочин Мирон Парамонович, сын боярский, голова служилых казаков – 39, 40
272

Потемкин Александр Семенович – 58, 59, 61
Потемкин Петр Иванович, стольник, воевода – 39, 56, 58
Похилевич Д. Л. – 117, 118, 255
Прац Э – 244
Прездецкий (Пржездзецкий) Миколай, шляхтич – 160
Пресецкий Бронислав, шляхтич, полковник ВКЛ – 191
Притыка Степан, служилый казак – 191
Прозоровский Семен Васильевич, князь, окольничий, затем
боярин, воевода – 36, 110, 251
Протасьев Прохор, поручик – 201
Псищев Антон Васильев сын, служилый казак – 64, 227, 229
Пушкин Григорий Гаврилович, боярин и оружничий, воевода – 70, 71, 73, 91, 141, 189, 220, 222, 223
Пушкин Матвей Семенович, стольник, воевода – 189
Пущин Панкратий Константинович, дворянин, воевода – 153
Пышницкий (Пешневский) Семен, шляхтич, поручик присяжной шляхты, затем ротмистр служилых казаков – 163 –
168
Радецкий-Коваль Григорий, бурмистр – 171
Радзивилл Богуслав, князь, конюший великий литовский – 89
Радзивилл Кшиштоф, гетман великий литовский – 88
Радзивилл Михаил Казимир, кравчий великий литовский – 74
Радзивилл Януш, князь, гетман великий литовский – 62, 63,
71, 73 – 75, 78, 80 – 83, 85 – 90, 120, 138, 162
Радзивиллы, князья, магнатский род ВКЛ – 89
Радков (Ратьков) Семен, присяжный шляхтич, ротмистр
у мещан – 137, 138, 166, 167
Разин Степан Тимофеевич, атаман донских казаков– 3
Ракитин А. С. – 5, 10, 255
Рахуба А. – 74, 125, 126, 255
Репнин Борис Александрович, князь, боярин, воевода – 47 –
49, 52, 54, 143, 161, 188, 192
Репнин Иван Борисович, князь, боярин, воевода – 201
Рец Мартин, служилый иноземец, полковник – 43,
Решетовский Федор Савельев сын, десятник служилых казаков – 196
Рогачевской, служилый казак – 153
273

Рогожин Н. М. – 18, 252
Родевай Яков, присяжный шляхтич – 134
Родонбурх (Роденборх) Иван (Ян. Яган Корнильев), служилый иноземец, инженер, капитан – 115, 233
Рожновский Петр, служилый казак – 191
Розищевский Хриштоп, присяжный шляхтич – 132
Романовский Григорий, литаврщик присяжной шляхты и казаков – 185
Ромодановский Григорий Григорьевич, окольничий, боярин,
воевода – 32
Ромодановский Юрий Иванович, князь, воевода – 7, 62, 68,
69, 72 – 77, 79 – 83, 86, 121, 220, 221, 223, 225, 227, 230, 263
Рощупкин А. Ю. – 5, 14, 15, 247
Ртищев Иван Макарович, выборный дворянин, голова служилых казаков – 28, 29, 32
Ртищев Федор Михайлович, окольничий – 184
Рудаков Василий Евстафьевич, атаман служилых казаков –
40,
Рудомина-Дусяцкий Кшиштоф, полковник, затем ротмистр
присяжной шляхты – 127, 130, 203
Рудомина-Дусяцкий Петр, полковник ВКЛ – 203
Русецкий Степан, шляхтич, ротмистр служилых казаков –
175, 176
Рыков Василий Семенов сын, шляхтич, ротмистр служилых
казаков – 158
Рыльский Христофор, дворянин московский, полковник –
19, 27, 94
Рымант, шляхтич – 178
Рыхлик Гавриил, предводитель разбойной ватаги – 176
Рюстов Ф. В. – 84, 255
Савельев Е., атаман донских казаков – 59
Савинов Павел, служилый казак – 226
Савинов Павел, служилый казак – 66, 226
Самарин Невежа Дмитриев сын, дворянин, сотенный голова
– 110, 111
Сапега Казимир Лев, подканцлер великий литовский, полковник ВКЛ – 74
274

Сапега Павел Ян, воевода витебский, гетман великий литовский – 74, 89, 90, 162, 198
Сатховский (Сатковский) Федор, бурмистр – 180, 183, 190
Сахаров Андрей, атаман служилых казаков – 65, 66
Свинарский Николай, шляхтич – 163
Свиньин П. – 95, 243
Свищов Дмитрий, атаман донских казаков – 58
Свяцкий Криспин, ротмистр присяжной шляхты – 132, 134,
195, 199
Свяцкий Криспин, ротмистр присяжной шляхты – 195, 199
Севастьянов Калина, донской казак – 55, 252
Севастьянов Фома, донской казак – 55, 252
Сергеев Ермолай – см. Горец Ермолай Сергеев сын
Серкизов Семен, солдат – 223
Сичкарева Е. В. – 252, 253
Скопин-Шуйский Михаил Васильевич, князь – 36
Скшетусский Миколай, поручик, затем полковник ВКЛ –
122, 165
Слонский Флориан, ротмистр, затем полковник присяжной
шляхты – 127, 130, 136, 187, 191
Смирнов Н. В. – 2, 99, 252
Смирнов Н. В. – 2, 99, 252
Снегирева А. – 246
Собакин Михаил, десятник служилых казаков – 24
Сойкин П. П. – 254
Соколинский (Друцкий-Соколинский) Петр, князь, ротмистр присяжной шляхты – 132
Соколов О. В. – 107, 255
Соловьев С. М. – 59, 117, 118, 255
Сорокин Р. В. – 252
Сосновский Ян, полковник ВКЛ – 143, 161
Софья Алексеевна, царевна и великая княжна – 78
Спижарной, служилый казак – 153
Станиславский А. Л. – 15, 255
Старосельская «старая» (Анна), шляхтянка, вдова земского
писаря Марциана Воловича – 168
Стасюлевич М. М. – 245
275

Сташевский Е. Д. – 11, 55, 60, 84, 255
Степанов Ануфрий, атаман донских казаков – 41
Степанов Ерофей, войт, городничий – 156
Стрешнев Семен Лукьянович, окольничий, боярин, воевода
– 114, 183, 190, 193
Струпейко Адам, капрал шведской армии – 138
Стуртов Максим, новокрещен – 99
Сукин Осип Иванович, стольник, воевода – 169
Сумороков Иван Никитин сын, сын боярский, затем выборный дворянин, воевода – 175, 188, 192
Сумороков Никита Иванов сын, выборный дворянин, воевода – 175
Сухтицкий Николай (Микулай), ротмистр, затем полковник
присяжной шляхты – 127, 130, 134, 135
Счастный Степан, бурмистр – 202
Татарников К. В. – 215, 245
Ташлыков Михаил, атаман донских казаков – 13
Твипинский Филипп Григорьев сын, десятник служилых казаков – 196
Тихоновецкий (Тихановецкий) Самойла, шляхтич, полковник присяжной шляхты – 154, 160
Толкачевский (Тонкачевской, Талкачевской) Меркурий
(Меркулей), новокрещен, прапорщик – 99, 101
Торопицын И. В. – 215, 255
Траферт Франц, служилый иноземец, полковник – 222
Трофимов Прокопий (Пронька), солдат из вольных людей –
63, 74, 83, 85, 220 – 222
Трофимов Федор, подьячий – 227
Трубецкой Алексей Никитич, князь, ближний боярин, воевода – 55, 77 – 79, 94, 114, 154
Тухачевский Иван Григорьевич, дворянин, воевода – 156, 158
Тюменцев И. О. – 133, 256
Тютчев Афанасий, дворянин, воевода – 155
Тяполовский Степан Григорьев сын, служилый казак – 228
Уваров Игнатий, стрелецкий голова – 212
Урбановский Самуил, присяжный шляхтич – 189
Уринов Иван, поручик служилых казаков – 167
276

Урусов Семен Андреевич, князь, боярин, воевода – 173
Усольский Осип, атаман сомерских вольных казаков – 61
Фамендин (фон Менгден) Арист, новокрещен (?), полковник
– 31, 93
Фан Дроцкий Василий «баронет», новокрещен, полковник – 94
Фанбуковен Исак, служилый иноземец, полковник, командир учебного полка – 77, 84, 95
Фанбуковен Корнилиус, служилый иноземец, начальный человек – 115
Фанкерговен (ван Керкховен) Вилим, служилый иноземец –
102
Фанкерговен (ван Керкховен) Юст, служилый иноземец, капитан – 102
Фанстаден (фон Стаден) Герман, служилый иноземец, полковник – 69, 72
Федкеев Тимофей, служилый казак – 148, 151, 168
Федор Борисович Годунов, великий князь, царь– 3,
Федор Иванович, царь – 24, 56
Федоров В., атаман донских казаков – 58
Федоров О. В. – 2
Федоров Пахом, атаман донских казаков – 55
Ферапонт, архимандрит – 96
Филатов Панька, служилый казак – 142
Филимонов Григорий, служилый казак – 157
Филиппов Леонтий, атаман донских казаков – 41
Филиппов Матвей, сотник служилых казаков – 161
Филипьев А., атаман донских казаков – 60
Финдарент (фон дер Рек) Борис (Данил), присяжный шляхтич, полковник – 121, 130, 172, 177
Фиорованти Аристотель, итальянский архитектор, инженер,
артиллерист – 104
Флоря Б. Н. – 119, 121, 125, 131, 134, 140, 192, 256
Фонвизин Денис Денисович, служилый иноземец, полковник – 43
Фоншейн Готлип, служилый иноземец, полковник – 49, 50
Форин Бодвин, служилый иноземец, петардщик – 102
Франко И. – 118, 255
277

Фролов Д. В. – 5, 22, 256
Харлампиев Семен, донской казак – 229
Хворый Семен Иванов сын, сын боярский, поручик – 113
Хвостов Максим Васильевич, выборный дворянин, воевода
– 203
Хитрово Богдан Матвеевич, окольничий, воевода – 109, 110
Хитрово Яков Тимофеевич, думный дворянин, воевода – 213
Хлопин И. Н. – 97, 249
Хмельницкий Богдан, гетман Войска Запорожского– 3, 9, 117
Хованский Иван Андреевич, князь, стольник, боярин, воевода – 39 – 41, 43 – 48, 51, 59, 68, 80, 89, 114, 122, 132, 135, 138,
145, 146, 151, 155. 165, 170, 187, 188, 191, 201, 234, 235 – 239
Хомутов Григорий Гаврилович, выборный дворянин, воевода – 176
Храповицкий Александр сын Юнзил (Юндил), шляхтич –
168
Храповицкий Томаш, шляхтич – 199
Цыклер (Целлер) Елисей, новокрещен, полковник – 64, 72 –
74, 77 – 79, 83, 84, 91, 94, 220
Цыклер Иван Елисеевич, полковник московских стрельцов
– 78
Чапинский, шляхтич – 194
Чарнецкий Стефан, обозничий коронный, затем гетман
польный коронный – 89
Челищев Александр, капитан – 222
Челищев Максим Игнатьев сын, выборный дворянин, воевода – 195, 196
Челищев Федор Максимов сын, сын боярский – 195
Черкасский Дмитрий Мамстрюкович, князь, боярин, воевода – 29
Черкасский Яков Куденетович, князь, боярин, воевода – 112,
114, 131, 145
Черкес Иван Семенов сын (Иван Семенов), атаман донских
казаков – 56, 57
Чернавский Стефан, полковник войск ВКЛ – 52, 169, 193
Чернов А. В. – 11, 84, 98, 146, 209, 247
Черновская В. В. – 9, 256
278

Чириков Григорий Григорьевич, дворянин, сотенный голова
– 193
Чириков Григорий, выборный дворянин, воевода – 25
Шамихин Яков, атаман служилых казаков – 25
Шаров Наум, стрелецкий сотник, прапорщик – 214
Шаховской Михаил Семенович, князь, стольник, воевода –
130
Шаховской Степан Никитич, князь, воевода – 147
Шаховской Юрий Иванович, князь, стольник, воевода – 53,
147
Шватченко О. А. – 246
Швейковский Денис, ротмистр, затем полковник присяжной
шляхты – 146, 152, 154, 158, 208
Шевардыков Степан Кондратьев сын, присяжный шляхтич
из казаков – 181
Шеин Михаил Борисович, боярин, воевода – 11, 28, 254
Шереметев Василий Борисович, боярин, воевода – 31, 32, 203
Шереметев Василий Петрович, боярин, воевода – 38, 149, 177
– 179, 195,
Шереметев Матвей Васильев сын, стольник, воевода – 70,
114, 141, 149, 193, 194
Шереметев Петр Васильевич, стольник, воевода – 190
Шетилов Григорий Андреевич, дворянин, голова служилых
казаков – 40
Шибека Самойла, ротмистр грунтовых служилых казаков –
144 – 146
Шишкин Павел Львович, дворянин, воевода – 156
Шпиленко Д. П. – 142, 154, 168, 256
Шуман, полковник ВКЛ – 194
Шумов Иван, атаман служилых казаков – 65, 226
Щасной Остафий Иванов сын, трубач служилых казаков –
196
Щербатов Константин Осипович, князь, стольник, воевода
– 145
Щербатов Осип Иванович, князь, окольничий, воевода – 201
Щербатов Тимофей Иванович, князь, окольничий, воевода
– 41, 235 – 238
279

Щечка Федор Фомин сын, ротмистр служилых казаков – 154
Щит Миколай, шляхтич – 201
Эскин Ю. М. – 18, 252
Юдицкий Миколай Владислав, генерал артиллерии ВКЛ,
полковник ВКЛ – 192, 202
Юлин Федор, атаман служилых казаков – 40
Юнкман (Юнгманн) Христофор, служилый иноземец, полковник – 98, 114, 234, 239
Юсуповы, князья, род служилых ногайских мурз – 9
Юцков Андрей, служилый казак – 204
Яковлев Анисим, стрелец, подкопщик – 102
Якуб новокрещен, стрелец – 153
Якушев Мартин Григорьев сын, трубач служилых казаков –
196
Ян II Казимир Ваза, король Речи Посполитой – 63
Яндер Кашпир, служилый иноземец, полковник – 93, 113
Asquith S. – 107, 256
Augustyniak U. – 88, 256
Bobiatyński K.(Бобятыньский К.) – 63, 69, 75, 79, 87, 89, 91,
194, 256
Bohun T. – 133, 256
Chrapowicki J.A. – 122, 246
Czubek J. – 247
Elliot-Wright Ph. J.C. – 106, 256
Herbst S. – 105, 256
Kossarzecki K. (Коссажецкий К.) – 118, 136, 256, 257
Kotljarchuk A. (Котлярчук А.) – 119, 121, 247
Łatyszonek O. (Латышонок О. Ю.) – 118, 256
Medeksza S.F. – 122, 247
Nagielski M. – 74, 89, 90, 254
Pasek J.Ch. – 122, 247
Schröder G. – 246
Tincey J. – 107, 257
Wisner H. – 75, 88, 125, 257
Young P. – 107, 257

ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
Азов – 54, 60, 206
Азовское море – 212. 213
Алатырский уезд – 14
Алыст (Мариенбург) – 60, 236
Англия – 106
Анзель – см. Говье
Астраханская губерния – 214
Астрахань – 214
Асуское, село – 147
Ахматов (Охматов) – 32
Бася, река – 90, 114
Белая – 120, 141, 142, 147 – 151, 157, 175
Белгород – 13, 16, 19, 31, 32, 209
Белгородская черта – 9, 12, 13, 17, 20, 25, 26, 32, 76, 98, 210,
216, 218, 251 – 253
Белев – 18, 98, 208
Белозерский уезд – 14
Белоруссия (Беларусь) – 69, 70, 82, 117, 118, 120, 128, 162, 195,
243, 247, 254
Бельский уезд – 128, 146 – 151, 164, 168, 169
Березина, река – 136, 161, 186, 204
Бешенковичи – 186, 191
Биковская волость – 163, 165
Биржи – 190
Болхов – 13, 208
Болховец – 32
Борисов – 87, 113, 114, 125, 203, 204, 239
Борисов (Борисов городок) – 18
281

Борисоглебов (Динабург) – 80, 114, 169, 190, 193
Боровск – 18,
Брацлавской воеводство – 9
Брест – 41, 123
Бронницы (Бронница Новгородского уезда) – 36
Брянск – 78
Быстрая Сосна, река – 13
Вага, область (дворцовый Важский уезд) – 106
Валиесари – 39
Валк – 42, 59, 68, 83, 114
Валуйки – 13
Варшава – 90, 190
Велиж – 148, 149
Великие Луки – 15, 34, 36, 37, 43, 46 – 53, 137, 145, 151, 170 –
172, 188, 193, 207, 252, 253
Великое княжество Литовское (ВКЛ) – 2, 6. 68, 69, 74, 116,
118 – 120, 124 – 127, 131, 134, 135, 137, 139, 140, 156, 157, 163,
165, 174, 180, 182, 187, 192, 213, 241, 245, 255
Венев – 13, 98
Верхний Ломов – 211, 218
Виленское воеводство – 131
Вильно (Вильна) – 41, 114, 125, 126, 134, 155, 173, 179, 195,
201 - 203
Витебск (Витепск) – 49, 50, 52, 71, 119, 126, 128, 134, 141, 146,
149, 163 – 171, 175, 177, 178, 184, 191, 194, 200
Витебский уезд (Витепский уезд) – 163, 167 – 169, 186
Войнич – 90
Волга, река – 35, 116, 129, 189, 214, 218
Вологодский уезд – 14
Волок Ламский – 18,
Волхов, река – 56
Вольный – 13, 20
Воронеж – 13 – 15, 55
Ворскла, река – 26, 251
Восточная Белоруссия – 112
Восточная Европа – 3, 4, 35, 68, 96, 116, 119, 245, 250, 251
Восточная Сибирь – 3
282

Выборг (Выбор) – 56
Выползова слобода – 14
Вяземский уезд – 14
Вязьма – 18, 64, 67, 70, 71, 96, 109, 141, 199, 227, 228, 230
Гамбург – 78
Гдов – 36, 236 – 238
Глубокое, Глубоцкий острог – 134, 191, 193, 200 – 203
Говье (Анзель) – 35
Гомля, местечко – 178
Горбачово, волость Друйского повета – 182
Города от Поля (Польские города) – 9, 13, 17, 18, 98
Городец, село – 194
Городище (тульский Городищенский железоделательный завод) – 102, 232
Горы, местечко – 72
Гремячий – 13, 18, 98, 207
Гродненский повет - 131
Гродненский повет – 131
Гродно – 126
Гусятин – 32
Дальний Восток – 3
Дания – 78
Дахта, деревня – 185
Двина – см. Западная Двина, река
Двинский шанец (замок Дюнамюнде) – 127
Дворчаны, село, волость – 181, 182
Дедилов – 13, 30, 98, 207
Дединская волость – 181
Дерпт – см. Юрьев Ливонский
Десенский острог – см. Дисна
Десна – см. Дисна
Динабург – см. Борисоглебов
Дисенский уезд – 128, 129, 184
Дисна (Десна, Десенский острог) – 120, 134, 193 – 196, 200 –
202
Днепр, река – 9, 65, 112, 162
Довечеровичи – 123
283

Долосцы, озеро – 193
Доманы – 7, 62, 64, 66, 67, 79, 81, 82, 89 – 91, 228, 230, 231, 250,
251
Дон, река – 11, 14, 35, 54 – 56, 58, 212, 213, 217, 218
Донец (Северский Донец), река – 26, 251
Донков – 13, 98
Дорогичин – 123
Дорогобуж – 141, 142, 152, 153, 158
Дорогобужский уезд – 141, 152
Дрибинский район – 82
Дрожи-поле, место битвы под Ахматовым – 32
Друйские волости – 181, 197, 198
Друйский повет (Друйский уезд) – 181, 182, 195, 197
Друя – 134, 181, 198, 199, 228
Дубна, селение на Западной Двине – 190
Дубровенский уезд – 160
Дубровна – 73, 78, 92, 112, 113, 160
Духовская волость – 145
Европа – 49, 103 – 105, 107
Егольня – 32
Езерна – 32
Екиманская сторона (Екимань, пригород Полоцка) – 192
Елец – 5, 13 – 16, 19, 20, 98, 247
Елецкий уезд – 14
Епифань – 13, 98
Жагал, деревня – 163
Жмудская земля, Жмудь, Жмоди (Жемайтия) – 120, 126, 131,
183, 190
Завитай, укрепление под Тулой – 32
Заволочье – 191
Закамская черта – 121, 129, 142, 214, 216
Заонежье – 50
Западная Двина, река – 39, 44, 47, 119, 127, 136, 181, 188, 190,
197
Западная Европа (Запад) – 95,104, 107, 254
Западная Сибирь – 24
Засосенский стан – 15
284

Зубцов – 18, 51
Ивангород (Ывангород) – 56
Ивыдавковичи, селение – 184
Ижорская земля – 40, 56 – 58, 60, 138, 219, 249
Икажно – 134
Казанская губерния – 214
Казанская земля – 189
Казанский уезд – 189
Казань – 47, 214
Каменец-Подольский – 138
Карачев – 13, 18, 208
Карелия – 58, 60, 203, 248
Карпов – 32
Кастер, Кастерсканс, замок возле Дерпта – 236
Каширский уезд – 14
Керчь, город – 213
Кесь (Венден, ныне Цесис) – 127
Киев – 121
Киевское воеводство – 9
Кириллов, Кирилло-Белозерский монастырь – 97
Клинский уезд – 14
Клушино – 93
Ковно (Ковна) – 87, 126, 173 – 175
Козельск – 18
Козлов – 17
Койданово, местечко – 204
Колывань – см. Ревель
Комарицкая волость – 10
Конотоп – 31, 67, 114, 155, 210, 248
Копорский уезд – 61, 238
Копорье – 238
Копье, острог – 35
Корела – 35
Корсунь (Корсунский острог) – 212
Корсунская черта – 212
Крапивна – 13
Красный городок (Красная слобода) под Тамбовым – 211
285

Кремль (Московский Кремль) – 92, 108
Кричев – 155
Кромы – 13, 208
Крым (Крымское ханство) – 212
Крынки, волость Дисенского уезда – 184
Куконос (Кокенгаузен, в 1656 – 1661 Царевиче-Дмитриев) –
114, 122, 190, 198, 199, 200, 201
Курляндия – 190
Курск – 13, 16
Кушликовы Горы – 48, 188
Лавуя, Лавуйский острог (Лоуской острог) – 58, 59
Ладога – 22, 36, 38, 50, 56, 207
Лебедянь – 13, 98
Левобережная Украина – 32, 121
Лепель – 186, 191
Ливны – 13, 15, 16, 19, 32, 98
Ливония – 48, 136
Лидский повет – 75, 126
Литва – 39, 44, 48, 87, 116, 117, 120 – 124, 130, 132, 134, 137 –
139, 146, 165, 187, 228, 230
Лупанды, село, волость – 181, 182
Луцкий уезд (уезд Великих Лук) – 37, 51, 52
Лысогорский городок под Тамбовым – 211
Любек – 49
Лютин (Лужа, ныне Лудза) – 40, 50
Лютинский уезд – 182
Лялицы – 83
Ляховичи – 44, 187, 201
Майна, река – 189
Малороссия – 208
Мариенбург – см. Алыст
Межевский стан (Межево) – 160
Мейсенская земля – 78
Мещерский край (Мещерская земля, мещерские земли) – 8,
62, 79, 212
Мещовск – 18,
Микулинская волость Смоленского уезда – 139
286

Минск (Менск) – 204
Мир – 138
Михайлов – 13, 30, 207
Могилев – 55, 62, 63, 66, 69 – 73, 76, 80, 82, 85 – 88, 114, 120,
121, 124, 139, 143, 146, 158, 159, 161, 162, 220, 224, 226, 227,
230, 249
Могилевская область – 82
Могилевский уезд – 64, 159 – 161, 164, 228, 250
Можайск – 17, 18, 207
Монастыри:
Ростовский Борисоглебский – 36, 251
Саввино-Сторожевский – 139
Соловецкий – 100
Тихвинский (Тихвинские монастыри) – 36, 251
Троице-Сергиев – 97
Чудов – 96
Мосальск – 18,
Москва – 10, 17, 24, 29, 31, 37, 43, 47, 53, 55, 56, 93, 97, 100, 103,
108, 109, 120, 122 – 125, 138, 141, 142, 152, 162 – 164, 175, 179,
189, 196, 212, 233. 235, 239
Москва-река – 96
Московия – 95, 243
Московское государство – 5, 18, 23, 27, 28, 45, 47, 67, 76, 96,
98, 101, 205, 213, 242, 243, 248, 249, 254
Мстибов – 122, 165
Мстиславль – 78, 130, 143, 144, 155, 169
Мстиславский повет – 130
Мстиславский уезд – 144
Мценск – 16
Мценский уезд – 79
Мядзелы – 40, 137
Нарва (Ругодив) – 39, 56, 236 – 239
Нарова, река – 236 – 238
Нева, река – 209
Невель (Невль) – 15, 35 – 37, 130, 137, 145, 149, 151, 152, 158,
170 – 176, 200, 252, 253
Невельский уезд – 128, 164, 171, 173, 176, 189
287

Нежегольск – 32
Немеж, деревня (ныне Немежис) – 126
Несвиж – 161
Нещерда, острог – 35
Нижнее Поволжье – 214, 215
Нижний Ломов – 21, 211, 218
Новгород Великий – 22, 36, 45 – 51, 57, 61, 99, 207
Новгородская земля – 34, 35, 43
Новосиль – 13
Новый Быхов – 71, 72
Новый Оскол (Царев-Алексеев) – 32, 98
Новый Черкасский городок – 213
Оболенский уезд – 14
Оболецкая волость – 166
Одоев – 15, 47
Озерищенская волость – 162
Озерищи (Озерище, Азерища) – 35, 173, 175, 176
Опочка – 22, 24, 25, 38 – 40, 43, 45, 47, 50, 51, 139, 188, 192, 207
Орел – 13, 208
Ореховичи, село – 194
Ореховский уезд – 58
Орешек – 35, 56, 138, 209
Орша – 113
Оршанский повет – 160
Оршанский уезд – 143
Освейский уезд (Освейская волость, Освейшина) – 129, 180
– 182, 198, 199
Оскол (Старый Оскол) – 13, 98
Островенская волость – 162 – 165, 169
Островляны, село, волость – 181, 182
Ошмянский повет – 130, 135, 136
Пенза – 211, 216, 218, 246
Перемышльский уезд – 14
Пернов – 35
Печерники – 13,
Печерский посад (Псково-Печерского монастыря) – 46
Поволжье – 21, 43, 71, 79, 141, 211, 213
288

Подесенье – 10, 255
Подубье, селение – 184
Полонка – 45, 48, 67, 68, 83, 90, 130, 132, 135, 136, 155, 161, 162,
186, 187, 250
Полоцк – 35, 40, 44, 45, 47, 49, 52, 77, 119, 124, 128, 134, 136,
138, 151, 171, 174, 177 – 188, 190 – 194, 196, 198 – 202, 252
Полоцкий повет – 179
Полоцкий регион – 129
Полоцкий уезд – 129, 136, 177, 179, 185, 186
Польша – 60, 120, 139, 184, 190, 214
Поплевино, слобода – 13, 97, 98, 207
Правобережная Украина – 3, 32
Приладожье – 58, 60, 248
Приуралье – 218
Пронск – 13, 98
Псков – 22, 36, 38, 43 – 49, 51, 53, 59 – 61, 109, 112, 114, 139,
188, 189, 191, 202, 207, 236, 239, 246
Псковский уезд – 37
Путивль – 13, 15, 16
Радомль – 89
Ревель (Колывань) – 238
Резица (ныне Резекне) – 40
Речь Посполитая – 3, 9, 63, 67, 75, 78, 89, 92, 103, 117, 118, 128,
129, 132, 133, 139 – 141, 147, 152 – 154, 162, 171, 253
Ржева Володимерова (Ржев) – 34, 46, 51, 147
Ржева Пустая – 34, 170
Рига – 78, 99, 114, 121, 131, 135, 174, 185, 190
Рим – 95, 243
Рославль – 28, 120, 141, 152, 154 – 158, 248
Рославльский уезд – 128, 156
Россия – 2 – 5, 11, 12, 15, 16, 20, 22, 25, 26, 35, 36, 39, 47, 49 –
51, 53 – 55, 60, 67 – 70, 73, 78, 95, 104, 107, 114, 115, 117, 118,
124, 126, 128, 133, 137, 139, 147, 161 – 163, 165, 166, 168, 169,
176, 189, 195, 210, 217, 240, 241, 243 – 248, 250 – 256
Ругодив – см. Нарва
Ругодивский уезд – 238
Рудня – 163
289

Русский Север – 10
Русское государство – 3 – 5, 10 – 12, 34, 84, 119, 121, 125, 131,
134, 146, 170, 189, 192, 205, 209, 216, 219, 247, 248, 256
Русь – 12, 30, 31, 104 – 106, 123, 139, 159, 249
Рыдлевка, слобода – 144
Рыльск – 13, 15, 208
Ряжск – 13, 15, 16, 18, 98, 207
Рязанский уезд – 14
Самара – 214, 215
Сапожок – 13, 18, 98
Саранск – 5, 22, 256
Саранская черта – 5, 22, 256
Саратов – 215
Себеж – 22, 24, 36, 39, 47, 181
Северская земля (Северская украина) – 10, 13, 70, 255
Севск – 13, 15
Севское поле под Дисной – 194
Сибирь – 9, 21, 24, 43, 122, 218
Симбирск, Симбирский острог – 189
Симбирская черта – 21, 212, 216, 218
Смоленск – 19, 28, 43, 55, 64, 66, 70, 71, 73, 77 – 79, 92 – 94, 96,
97, 103, 107 – 112, 120, 128, 137, 140 – 143, 145, 146, 149, 156,
157, 161, 175, 204, 208, 224, 239
Смоленское воеводство – 141, 147, 153, 154, 171, 249
Смоленщина – 71, 112, 140, 152
Сокол, острог – 35
Сокольский острог – 29
Сомерская волость – 61
Старая Майна, село – 189
Старица – 34
Стародуб (Стародуб-Северский) – 72
Старый Быхов – 55, 138, 143, 146, 159, 161, 164, 167, 170, 186,
204
Стокгольм (Стекольна) – 56, 58, 99
Стремки, волость Друйского повета – 182
Суздальский уезд – 14
Сурож (Сурожский острог, Сурожок) – 148, 149
290

Суша, острог на Суше – 134
Сыренск (Васкнарва) – 236 – 238
Талецким острогом – 13
Тамбов – 21, 76, 114, 210
Тамбовская («Тонбовская») черта – 206, 210
Таруса – 47
Тарусский уезд – 14
Тверь – 34
Темниковский уезд – 212
Терки, Терской острог – 11, 21
Тетюшский острог, Тетюши – 189
Тикоцин – 126
Тихвин, Тихвинский посад – 36, 46, 50
Толочин – 45, 160 – 162, 191
Торжок – 34
Торопец – 34, 46, 51, 149, 170
Троицкий острог Темниковского уезда – 211
Троцкое воеводство – 131
Тула – 16, 19, 20, 27 – 29, 31 – 33, 76, 102, 159, 249
Украина – 3, 9, 31, 44, 48, 114, 120, 145, 146, 152, 154, 155, 158,
208, 210, 213, 248
Ула, река – 191
Ульфов Двор (Ульхова слобода у с. Ярцево под Дорогобужем) – 109
Ульяновская область – 189
Упицкий повет – 126
Урал – 129, 189, 252
Усвят, острог – 35, 169, 193
Усвятский уезд – 168, 169
Усерд – 13, 20, 32
Усмань – 17, 98
Утка, река – 189
Уфа – 111, 113, 206
Уща, оз. – 193
Франция, Французская земля – 107, 114, 232
Хомск – 123
Хотмыжск – 13, 20, 113
291

Царев-Алексеев – см. Новый Оскол
Царев-Борисов – 27
Царицын – 212
Ченстохов – 89
Черкасск (Черкасский городок) – 213
Черкасы – 9
Черма (Чернь), река – 236
Черневский сельсовет – 82
Чернь – 13
Чернь, река – см. Черма
Чижовская слобода – 14
Чугуев – 13, 20
Чуднов – 67, 162
Чулкова слобода или деревня – 19, 27
Шацк – 13, 62, 98
Шацкий уезд – 14
Швеция, Шведское королевство – 44, 68, 99, 140, 250
Шепелевичи – 78, 156, 248
Шклов – 63, 64, 69, 72, 73, 78 – 80, 82, 84, 86, 87, 89, 220 – 225
Шотландия – 94
Ывангород – см. Ивангород
Юрьев Ливонский (Дерпт) – 138, 235, 236
Яблонов – 13, 20
Яик, река – 11, 14
Ям, город – 238
Ямской уезд – 238
Ярославль – 17, 36

Оглавление
Введение ........................................................................................3
Раздел 1. Городовые и вольные казаки накануне Русскопольской войны 1654–1667 гг. ................................................. 8
1.1. Общий очерк организационной структуры .......................8
1.2. Отдельные подразделения: тульский полк драгунского
строя в 1630-х — 1650-х гг...................................................................26

Раздел 2. Казачьи формирования в годы
Русско-польской и Русско-шведской войн (1654–1667 гг.).
Общие тенденции развития ................................................... 34
2.1. Казачьи подразделения
Новгородского разряда в 1654–1667 гг. ...........................................34
2.2. Донские казаки в Русско-польской
и Русско-шведской войнах ..................................................................54
2.3 «Вольные казаки» Ижорской земли .....................................60

Раздел 3. Отдельные подразделения городовых казаков
в боях и походах ....................................................................... 62

3.1. Вяземские казачьи станицы в походе
князя Ю.И. Ромодановского в начале 1655 г.
и битва при Доманах: к проблеме реконструкции
военно-исторического события ........................................................62
3.2. Городовые казаки Украинного разряда
в составе инженерного полкаАнтония Грановского 1654 г.
Иноземные и русские военные специалисты огнестрельного
и подкопного дела при взятии Смоленска и Дубровны ..............92

Раздел 4. Казачьи подразделения
Великого княжества Литовского на царской службе:
в Литве и за Волгой ..............................................................116
4.1. «Неизвестная армия» царя Алексея Михайловича:
общий очерк истории «присяжных» «белорусских»
и литовских подразделений в 1654–1667 гг. ................................ 116
4.2 Справки по отдельным городовым казачьим
отрядам Великого княжества Литовского ................................... 140
4.2.1. Смоленские казаки ............................................................ 140
4.2.2. Бельские казаки.................................................................. 146
4.2.3. Дорогобужские казаки ..................................................... 152
4.2.4. Рославльские казаки ........................................................ 154
4.2.5. Городовые и грунтовые казаки
Могилева и его окрестностей.......................................................... 158
4.2.6. Витебские казаки ............................................................... 162
4.2.7. Невельские казаки ............................................................. 170
4.2.8. Полк полоцких казаков, мещан и шляхты
Гаврилы Микулаевича Гославского ............................................... 177
4.2.9. Дисенские казаки............................................................... 193
4.2.10. Конные казаки местечка Глубокое ............................. 202
4.2.11. Борисовские казаки ....................................................... 204
4.2.12. Минские казаки ............................................................... 204

Раздел 5. Городовые казачьи подразделения на исходе
Русско-польской войны 1654–1667 гг. ............................. 205
Заключение .............................................................................. 216
Приложение 1 ......................................................................... 220
Приложение 2 ......................................................................... 232
Список источников и историографии ............................ 241
Именной указатель ................................................................ 258
Географический указатель .................................................. 281

О.А. Курбатов
КАЗАКИ СЛУЖИЛЫЕ, И ВОЛЬНЫЕ:
КАЗАЧЬИ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ
В ВОЙНАХ 1650-х — 1660-х гг.

Рисунок на обложке: Олег Федоров
Верстка: Юрий Жиловец

Издательство «Снежный Ком»
ИП Штепин Дмитрий Вадимович
ОГРНИП 318774600524067
www.skomm.ru
E-mail: contact@skomm.ru

Подписано в печать 31.03.2025. Формат 84×108 1/32
Гарнитура «Minion Pro». Печать офсетная. Бумага офсетная.
Печ. л. 15,54. Тираж 1000 экз.