с древнеиших
времен
до княжения
Олега
Сергей
Цветков
Ш	1- -Л . g. А, . ^ л
Аачало
_
в
РУССК01
L
Й ,
1—
ИСТОРИ
И
ШЩ
УИ
шШ
гаетзяв
ОТ ПОВЕСТИ МИНУВШИХ ЛЕТ,
ТКУДА ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ,
ТО В КИЕВЕ СТАЛ ПЕРВЫМ КНЯЖ
КАК ВОЗНИКЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ.
АК НАЧНЕМ ПОВЕСТЬ СИЮ...
ить

Сергей Цветков
НАЧАЛО РУССКОЙ
ИСТОРИИ

Сергей
Цветков
АЧАЛО
РУССКОЙ
• ИСТОРИИ
с древнейших
времен
до княжения
Олега
§
Москва
116НТРП0ЛИГРАФ

УДК 94(47)
ББК 63.3
Ц27
Художественное оформление
Е.Ю. Шурлаповой
Цветков, С.
Ц27 Начало русской истории. С древнейших времен до княжения
Олега / Сергей Цветков. — М.: ЗАО Издательство Центрполи¬
граф, 2012. — 429, [3] с., ил.
ISBN 978-5-227-03245-4
Известный писатель, автор многочисленных научно-популярных книг и статей, историк
С.Э. Цветков предпринимает попытку дать целостную картину хода русской истории, ко¬
торая отвечала бы современному уровню исторического знания. В книге рассматриваются
вопросы древнеславянской истории и возникновения Русской земли. Большое место в кни¬
ге уделено связям славянства со многими народами Евразии, выдвинут ряд новых идей
и оригинальных взглядов на происхождение нашего государства и русского народа.
УДК 94(47)
ББК 63.3
© Цветков С.Э., 2012
© ЗАО «Издательство
Центрполиграф», 2012
© Художественное оформле¬
ние, ЗАО «Издательство
Центрполиграф», 2012
ISBN 978-5-227-03245-4

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СЛАВЯНЕ
В ДРЕВНЕЙШУЮ
ЭПОХУ
❖

Глава 1
ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛАВЯН
Истоки
Славянская речь — когда зазвучала она? Еще во второй
половине XIX в. славяне считались относительно «молодым»
этносом, и ученые сомневались в самой возможности говорить
о славянской истории до Рождества Христова. Но народы —
не барышни, седина и морщины для них желанны. И век XX
ознаменовался головокружительным углублением датировок
ранней славянской истории. Оказалось, что и в дохристианскую
эпоху она может измеряться тысячелетиями, ибо в языке, куль¬
туре, религиозных представлениях славян явственно проступает
очень древний индоевропейский пласт.
Индоевропейская языковая семья возникла в 4—5-м тыся¬
челетиях до н. э., то есть в начале медного века. Часть вхо¬
дивших в нее языков исчезла еще в античную эпоху — хетто-
лувийские, италийские, тохарские, фракийский, фригийский,
иллирийский и венетский; другие существуют и поныне — ин¬
дийские, иранские, германские, романские, кельтские, сла¬
вянские, балтские, греческий, армянский, албанский языки.
Прародина индоевропейцев до сих пор не найдена, хотя на об¬
ширных пространствах между Атлантическим побережьем Ев¬
ропы и верховьями Енисея уже не осталось, кажется, клочка
земли, в который бы в свое время не ткнул указующий перст
науки: Испания, Балканы, Малая Азия, Армения, северная
Гиперборея, алтайские и оренбургские степи... Не вполне ясно
даже, в какой части света сложилась индоевропейская общ¬
ность — в Европе или Азии.
7

С. ЦВЕТКОВ
Так, значит, славянство отковалось на наковальне медного
века? Едва ли. Кто возьмет на себя смелость, ухватив одно зве¬
но непрерывной цепи поколений, провозгласить, что все началось
с него? Индоевропейская общность в историческом смысле — не
исходная точка, а завершающая стадия длительного процесса эт¬
нического сплочения и относительной культурно-языковой ниве¬
лировки входивших в нее племен и народностей. Невозможно
вывести славян путем сложения двух этносов или, наоборот, вы¬
делить их из более обширной, полиэтнической общности. Славя¬
не есть славяне, как прозорливо заметил патриарх славянской
филологии аббат И. Добровский (1784—1829). Развитие сла¬
вянства в рамках индоевропейской языковой семьи символически
лучше всего выражает не устаревший образ «древа языков», а
более соответствующий реальности «куст».
Иными словами, славянский язык и славянский этнос — впол¬
не самобытное и уникальное историческое явление, с собствен¬
ными корнями, уходящими в непроницаемую тьму времен. В из¬
вестном смысле говорить о появлении или возникновении
славянства можно лишь условно. История — бездонный колодец;
напрасны наши попытки зачерпнуть с самого его дна. Мы даже
вряд ли способны представить себе, что означает понятие «нача¬
ло» по отношению к такому сложному процессу, как самоопреде¬
ление этноса и его языка; образ вавилонского разделения языков
и народов — по-прежнему едва ли не высшее наше достижение в
этой области знания. Одинаково нелепо утверждать, что славяне
«были всегда» или что они «появились тогда-то». Для историка
вопрос начальной славянской истории заключается, собственно,
не в том, когда она началась, а в том, откуда мы можем ее начать,
исходя из имеющихся на сей день исторических, археологических,
антропологических и лингвистических данных.
Первые шаги по Европе
История застает славян в Европе в числе других индо¬
европейских племен, которые на рубеже 4—5-го тысячеле¬
тий до н. э. заселили эти древние земли, хранящие в своих
8

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
недрах человеческие останки и предметы быта многих эпох и
культур.
Первоначально индоевропейцы теснились на европейских
окраинах — в Испании и на Балканах, в степях между Волгой
и Доном. Жили оседло, мотыжили землю, разводили скот, охо¬
тились... Все изменилось, когда в конце 4-го — начале 3-го ты¬
сячелетия до н. э. они изобрели колесо. С этого времени их
взоры обратились на север — туда, где за голубой каймой бес¬
крайних лесов лежали неизведанные земли. Возможно, именно
тогда стали складываться легенды о стране «блаженных гипер¬
бореев», в которой жизнь протекает счастливо и привольно...
Отправиться на поиски новых мест обитания было в ту эпо¬
ху делом далеко не обыденным. Это означало не только под¬
вергнуться всевозможным лишениям в пути и подставить свою
грудь под копья и стрелы разъяренных вторжением туземцев.
Чужая земля таила в себе гораздо большую опасность. В ней
гнездились враждебные духи и боги, грозившие погубить лю¬
бого пришельца, который осмелился бы переступить границу
своей общины, охраняемую духами предков-покровителей. Из¬
гнать или умилостивить иноплеменные божества было неизме¬
римо труднее, чем одолеть сопротивление чужаков. Сознание
людей, которые в ту эпоху отваживались сняться с насиженных
мест, можно без преувеличения назвать героическим — они
бросали вызов земле и небу, людям и богам.
Первыми в речные долины Рейна, Эльбы, Одера, Вислы,
Днестра и Буга устремились земледельцы с равнин среднего и
нижнего Дуная. Эта волна индоевропейского переселения и вы¬
бросила славян на центрально- и восточноевропейские земли.
Доиндоевропейским, аборигенным населением Европы были
племена охотников и рыболовов. Они жили здесь, по крайней
мере, со времен позднего палеолита, постепенно продвигаясь на
север и северо-восток буквально по следам отступавшего лед¬
ника. Об их этнической принадлежности нам ничего не извест¬
но, но, скорее всего, это были разные в языковом и племенном
отношении народы — пеласги, баски, лигуры, лапоны и др. Не¬
которые из них были уничтожены индоевропейцами, другие ас¬
симилированы, третьи, жившие в основном на окраинах Евро-
9

С. ЦВЕТКОВ
пы, сумели сохранить свое этнографическое своеобразие до
наших дней.
Оседая на приглянувшихся землях, пришельцы вновь превра¬
щались в земледельцев. Если принять во внимание непроходи¬
мость лесных чащоб и плотность травяного покрова тогдашних
европейских земель, то можно представить, ценой какого неимо¬
верного труда переселенцы обживали новые места. Колонизация
сопровождалась неизбежным экономическим и техническим упад¬
ком, поэтому медь и бронза пришли в Центральную и Восточную
Европу с некоторым опозданием.
В эту эпоху уже различимы первые этнические и культурные
контакты славян со своими соседями. В Судетах, на западных скло¬
нах Карпат и на Эльбе бывшие дунайские земледельцы смешива¬
лись с другими индоевропейскими племенами, шедшими им на¬
встречу с запада. Это были выходцы из Испании, где в то время
процветало меднорудное производство. Не исключено, что их вос¬
точная группировка в районе среднего Подунавья была ассими¬
лирована славянами. Племена испанских металлургов снабжали
медными изделиями половину Европы и некоторые острова Среди¬
земноморья. Однако культурное первенство принадлежало не им.
Первое степное нашествие
На протяжении довольно долгого исторического периода ко¬
чевые, скотоводческие народы решительно преобладали в эконо¬
мическом и культурном отношениях над племенами, жившими
примитивным земледелием. Известный английский историк
А. Дж. Тойнби (1889—1975) объяснял это превосходство тем,
что приручение животного требует больших интеллектуальных
усилий, чем выращивание злака, хотя труд земледельца, конечно,
ничуть не менее, а возможно, и более тяжел, чем занятие ското¬
водством. Однако именно кочевое животноводство, не знавшее
таких климатических рисков, как земледелие, и не требовавшее
значительных людских и иных ресурсов, на ранних этапах развития
общества было наиболее прибыльным способом производства. Не
случайно в языке многих народов отразилась связь представлений
10

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
о богатстве и о скоте. Старое нижненемецкое слово naut обозначает
«теленок» и «деньги», фризское sket — «скот» и «деньги». Готское
faihu, англосакское feoh, нортумберлендское feh и соответствующие
выражения во всех остальных германских наречиях употребляются
в значении «скот», «состояние», «деньги» и т. п. В арабском языке
понятия «скот» и «деньги» тоже родственны1. У славян слово «скот»
также использовалось в значении «деньги» и вообще «богатство»
(в Древней Руси «скотница» означала «казна»).
Индоевропейцы-скотоводы, жившие в степях между Волгой
и Днепром, раньше других европейцев восприняли достижения
бронзовой культуры Северного Кавказа и Передней Азии. По¬
мимо развитого скотоводства этим племенам было хорошо зна¬
комо земледелие. Племенные союзы степняков возглавлялись
вождями, скопившими в своих руках значительные богатства. Об
игольном ушке на пороге Царства Небесного они еще не знали и
потому забирали с собой в могилу свои сокровища и своих не¬
вольниц. Основным вооружением степных воинов были моло¬
тообразные топоры — прообраз булав и палиц, страшное оружие
в руках всадника. В научной литературе эти племена отождест¬
вляются с представителями культуры боевых топоров, или шну¬
ровой керамики (по характерному узору на посуде).
Мы не знаем, что заставило эти племена покинуть южные
степи. Во всяком случае, не поиск новых пастбищ. Сплошной
лесной массив простирался тогда от берегов Балтики до Черно¬
го моря, окаймляя все его северо-западное побережье, от Кры¬
ма до Босфора. Конечно, эти земли не могли быть привлека¬
тельными для степных скотоводов. Но войны в те времена вели
не люди, не племена, а их божества, которые жаждали могуще¬
ства и власти над чужими богами. Гул сражений на земле был
отзвуком битв на небесах; в своих кровожадных племенных бо¬
гах общество обожествляло собственные разрушительные стра¬
сти и воинственные порывы.
На исходе 3-го тысячелетия до н. э. индоевропейские земле¬
дельцы Центральной и Восточной Европы подверглись первому
в своей истории нашествию степных орд. Их пешие ополчения не
смогли противостоять победоносному натиску степной конницы.
Виртуозно орудуя в бою своими молотообразными топорами,
И

С. ЦВЕТКОВ
всадники-завоеватели обрушивали на головы противостоящих им
пеших воинов удары сокрушительной силы. Превосходство в
вооружении делало степняков непобедимыми. Сметая с лица зем¬
ли поселения оседлых племен, их орды проникли далеко в глубь
Европы вплоть до Северо-Восточной Прибалтики и Словении.
Другое направление продвижения степных племен пролегало в
сторону Волго-Окского междуречья, куда они принесли неизвест¬
ное местному населению скотоводство, высокие формы металлур¬
гии и гончарного ремесла. Видимо, от них многие балтские племе¬
на2 восприняли традиции коневодства и употребления в пищу
кобыльего молока, о чем впоследствии с удивлением сообщали
средневековые авторы. Но, оседая в европейских лесных масси¬
вах, степные пришельцы постепенно дичали и в конце концов раз¬
делили судьбу позднейших кочевых орд, постепенно растворив¬
шись в местном населении, в том числе и среди славян3. Тех из
них, кто сохранил самобытность до начала «письменной эпохи» в
Европе, античные авторы отождествили с киммерийцами4.
Лужицкая культура — прародина славян
Кристаллизация племенных и языковых различий внутри ин¬
доевропейского населения Европы шла медленно. К середине
2-го тысячелетия до н. э. на европейской этнической карте все
еще не обозначилось четких границ. Только на самом юге, в
Греции, Ахейский союз племен провел первую пограничную
черту в европейской истории, отделив эллинов от варваров.
Варварский мир, простиравшийся к северу от Дуная, объеди¬
няла поразительная близость религиозно-символических пред¬
ставлений о жизни, в основе которых лежал солнечный культ.
Солнечная символика была чрезвычайно разнообразна. Быто¬
вые изделия и предметы вооружения покрывались изображе¬
ниями концентрических кругов, колес, крестов, бычьих рогов,
лебедей и других водоплавающих птиц5. Смерть также являлась
в виде очистительного огня погребального костра, и сосуд с гор¬
сткой человеческого пепла ставился в середину круга из кам¬
ней — магического знака солнца.
12

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Культовые фигурки с территории лужицкой культуры
Эта культурно-историческая общность, просуществовавшая
в Средней Европе с XVI по VII в. до н. э., названа археоло¬
гами культурой полей погребальных урн. В ее границах, по-
видимому, и завершилось формирование основных этносов
древней Европы. Именно с территории культуры полей погре¬
бальных урн в Западную и Южную Европу пришли народы,
известные нам по античным письменным памятникам. С конца
2-го тысячелетия до н. э. на Апеннинский полуостров проника¬
ют италики; Францию и Северную Италию в VIII—V вв. до
н. э. заселяют кельты; примерно тогда же Адриатическое по¬
бережье Балкан занимают иллирийцы; а в VII в. до н. э. в
Ютландии и примыкающих к ней землях по нижнему течению
Рейна и Одера появляются германцы.
А что же славяне?
13

С. ЦВЕТКОВ
Расселение индоевропейцев в Европе в середине 2-го — середине
1-го тысячелетия до н. э.
Около 1300—1100 гг. до н. э. из культуры полей погребаль¬
ных урн выделилась лужицкая культура, охватившая бассейны
Одера, Вислы и правобережье Эльбы, в границах современной
Польши, Бранденбурга, Саксонии, северной части Чехии и Сло¬
вакии. Свое название она получила по первым находкам в местеч¬
ке Лужица, между Одером и Вислой. Лужицкие племена за¬
нимались скотоводством и земледелием и уже применяли для
14

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Лужицкое поселение эпохи железного века
пахоты не только соху, но и плуг. Мужчины обладали высоким
социальным статусом в качестве хозяев и воинов. Бронзовые
мечи, топоры, серпы изготовлялись с высоким мастерством. Не
позже IX в. до н. э. лужичане научились обрабатывать железо,
и спустя столетие изготовление из него оружия и предметов хо¬
зяйственного обихода стало обычным делом. Жилищами служи¬
ли так называемые «столбовые дома», стены которых воздвигали
из вертикально вкопанных столбов с плетнем, обмазанным гли¬
ной; поселок окружали земляным валом. Хоронить умерших лу¬
жичане продолжали в погребальных урнах.
Лужицкая культура не получила в античную эпоху достовер¬
ного этнографического описания. Не исключено нахождение на
ее территории германских, балтских, кельтских племен. И все
же преобладающим ее населением были, несомненно, славяне.
15

С. ЦВЕТКОВ
Лужицкая культура. Бытовые предметы и украшения с солярной символикой

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Этим, в частности, хорошо объясняются установленные языко¬
вые контакты славян с италиками, кельтами, германцами и бал-
тами, поскольку эти этносы примыкали к лужицким землям с
севера, северо-востока, запада и юга. Древнейшая славянская
лексика, касающаяся фауны, флоры и особенностей географи¬
ческого пространства, также полностью соответствует природ¬
ным условиям этого района. Языковеды согласны в том, что
«древний славянский регион, или славянская прародина... судя
по лексическим данным, находился в лесной, равнинной мест¬
ности с наличием озер и болот, в стороне от моря, горных хреб¬
тов и степных пространств»6. Правда, древнейшие славянские
памятники в лужицком ареале датируются только V в. до н. э.,
но, с другой стороны, археологами не отмечено существенного
изменения этнического состава населения в этом районе на про¬
тяжении всего предыдущего тысячелетия. Стало быть, славяне
жили здесь издавна.
Здесь, в Висло-Одерском междуречье, возникло и племенное
самоназвание славян — в своей древнейшей форме «словене», то
есть «люди слова», «владеющие речью», «внятно говорящие», в
отличие от их соседей — «немцев» («немых»), каковой псевдо¬
этноним в дальнейшем закрепился за германцами, так как другие
соседи древних славян, балты, в языковом отношении — самый
близкий славянам этнос: в славянских и балтских языках насчи¬
тывается около полутора тысяч родственных слов.
На территорию лужицкой культуры ведет нас и самая ранняя
литературная традиция, связанная со славянами.
Глава 2
СЛАВЯНЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ
Славяне — наследники венетов
Бесполезно искать упоминание о славянах у античных авто¬
ров. Ни греческие, ни римские историки и географы, полковод¬
цы и путешественники не упоминают их общеплеменного само¬
названия. Однако это не значит, что античная эпоха должна
17

С. ЦВЕТКОВ
быть вычеркнута из истории славян. Античный мир все-таки
знал их — под другим именем.
Об историческом псевдониме славян сообщает византийский
писатель середины VI в. Иордан. В его время славяне уже были
известны византийцам под именами «склавены» и «анты». Но
в том месте своей «Гетики», где описывается «Скифия» и ее
«великие реки» — Дунай, Тиса, Прут, — Иордан возводит
славян («склавенов» и «антов») к «многочисленному племени
венетов», обитающих «на огромных пространствах» между Аль¬
пами, Дакией и истоками Вислы.
Итак, по убеждению Иордана, славяне — это венеты. А
между тем история этого народа отсылает нас к областям и зем¬
лям, находящимся в значительном удалении от колыбели сла¬
вянского племени, — как будто для того, чтобы еще раз на¬
помнить о неисповедимых путях этнокультурных влияний.
В конце XIII — начале XII в. до н. э. главной опасностью
для жителей Восточного Средиземноморья был северо-западный
ветер, который приносил к их берегам бесчисленные флотилии
«народов моря». Эта группа племен вторглась в Переднюю
Азию с Балканского полуострова. В Малой Азии под их уда¬
рами пало государство хеттов, а Палестина благодаря им при¬
обрела свое нынешнее имя (от поселившегося на ее территории
племени пуласти — библейских филистимлян). В нашествии
приняли участие также ахейцы (данайцы), которые упоминают¬
ся в древнеегипетских надписях среди атаковавших Египет «на¬
родов моря». Но почему-то от всей этой грандиозной эпопеи в
памяти греческого народа осталась только не слишком блестя¬
щая в военном отношении осада незначительного малоазийско-
го городка.
Около 1194 г. до н. э. сотни ахейских кораблей появились у
стен Илиона, или по-хеттски Таруиса (Трои). Гомер рассказы¬
вает, что на помощь осажденной Трое из Малой Азии пришел
вождь пафлагонцев Пилемен из рода энетов (Enetoi)7. Пафла-
гония входила тогда в состав Хеттской империи, а троянцев с
хеттами связывали тесные союзнические узы. Известно, что
троянцы участвовали на стороне хеттского царя Муваталлиса в
неудачной для него битве под Кадешем с фараоном Рамсесом II
18

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
(1312 г. до н. э.). Греки производили племенное название эне-
тов от имени «предводителя троян» Энея, отпрыска одной из
ветвей троянского царского рода и самого отважного защитни¬
ка обреченного города после Гектора. Энею и энетам покро¬
вительствовало хеттское божество — Аполлон8. Современные
лингвисты относят венетский язык к индоевропейской языковой
семье.
Катастрофа, постигшая Хеттскую империю, и разгром гре¬
ками союзной хеттам Трои побудили энетов перебраться в Ев¬
ропу. Маршрут их переселения находим у Страбона (63 г. до
н. э. — 24 г. н. э.): «Наиболее общепризнанным является
мнение, что эти энеты были самым значительным пафлагон-
ским племенем, из которого происходил Пилемен... Лишив¬
шись своего вождя, они после взятия Трои переправились во
Фракию и во время своих скитаний пришли в современную
Энетику (историческая область на Адриатике, в районе совре¬
менной Венеции. — С. Ц.)». По археологическим данным,
венеты появились на севере Адриатики около XII в. до н. э.
Следует заметить, что Страбон знал и иные версии происхо¬
ждения адриатических венетов, но предпочтение отдавал все-
таки пафлагонской версии. Доказывая тождество адриатических
венетов и пафлагонских венетов, он, в частности, обращал вни¬
мание на то, что те и другие разводили лошадей — занятие в
тогдашней Европе отнюдь не повсеместное и не рядовое. По
сообщению Страбона, «венетский способ разведения и дресси¬
ровки жеребят прославился у греков, и порода эта долгое вре¬
мя высоко ценилась». Впрочем, во времена Страбона венеты
уже не занимались разведением коней, но в жертву богу Дио¬
меду по-прежнему приносился белый конь9.
В V в. до н. э. фракийские и адриатические венеты были уже
хорошо знакомы Геродоту, который описал один их любопыт¬
ный обычай, — «самый благоразумный», по его словам. «Раз
в году, — рассказывает греческий историк, — в каждом се¬
лении обычно делали так: созывали всех девушек, достигших
брачного возраста, и собирали в одном месте. Их обступали
толпы юношей, а глашатай заставлял каждую девушку пооди¬
ночке вставать, и начиналась продажа невест. Сначала выстав-
19

С. ЦВЕТКОВ
Расселение венетов
ляли на продажу самую красивую девушку из всех. Затем, ког¬
да ее продавали за большие деньги, глашатай вызывал другую,
следующую после нее по красоте (девушки же продавались в
замужество)... После распродажи самых красивых девушек
глашатай велел встать самой безобразной девушке или калеке и
предлагал взять ее в жены за наименьшую сумму денег, пока
ее кто-нибудь не брал с наименьшим приданым. Деньги же вы¬
ручались от продажи красивых девушек, и таким образом кра¬
савицы выдавали замуж дурнушек и калек».
Геродотовским рассказом иногда пытались подтвердить сло¬
ва Иордана о родстве венетов и славян. Дело в том, что «По¬
весть временных лет» упоминает о бытовавшем среди восточ¬
нославянских племен обычае выкупать невесту. Однако сходство
здесь мнимое. Славянские юноши вначале похищали («умыка¬
ли») своих невест, после чего вносили за них выкуп, тогда как
венеты действовали по-деловому, устраивая для женихов на¬
стоящий девичий аукцион.
Адриатические венеты сохраняли самобытность вплоть до
начала н. э., выступая традиционными союзниками Рима. Бли¬
зость к Риму могла поддерживаться и традицией происхожде¬
ния: римляне также вели свой род от Энея. Сила этой традиции
20

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Таблица с венетским письмом
была такова, что ради нее, по сообщению Страбона, Юлий Це¬
зарь освободил жителей современного ему Илиона — города,
принимаемого древними за настоящую Трою, от каких-либо вы¬
плат, поскольку считал их своими непосредственными родствен¬
никами10.
Но вернемся в начало 1-го тысячелетия до н. э. Из Верхней
Адриатики значительная часть венетов двинулась дальше на за¬
пад. Промежуточной остановкой в их странствиях было нынеш¬
нее Боденское озеро, которое Помпоний Мела в I в. н. э. име¬
нует Venetus lacus, то есть Венетское озеро.
Затем они прочно обосновались в галльской Арморике (ны¬
нешней французской Бретани), где сильное кельтское влияние
заставило их забыть о политических связях с Римом. Ар-
морикские (бретонские) венеты заняли среди галльских пле¬
мен главенствующее положение, не ускользнувшее от проница¬
тельного взгляда Юлия Цезаря. «Это племя, — пишет он в
«Записках о Галльской войне», — пользуется наибольшим
влиянием по всему морскому побережью, так как венеты рас¬
полагают самым большим числом кораблей, на которых они
ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов зна¬
нием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не
21

С. ЦВЕТКОВ
встречающем себе преград морском прибое и при малом коли¬
честве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно
венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по
этому морю».
Столица арморикских венетов Gwenet (Гвенет/Венет) имела
кельтское название Darioritum (по-кельтски — «дубовая га¬
вань», современное французское Vannes). Венетские поселения
в Бретани располагались на прибрежных островах и приморских
мысах, становившихся неприступными во время морских при¬
ливов. При длительной осаде венеты вместе со всем имуще¬
ством уплывали на кораблях в другое место, не оставляя не¬
приятелю никаких ценностей.
Венетские корабли были довольно громоздкими сооруже¬
ниями, их борта высоко вздымались над палубами многоярус¬
ных римских судов, и тем не менее они были отлично при¬
способлены для плавания вдоль бретонского побережья. На
каменных стелах кельтской Галлии встречаются изображения
кораблей с высокими носом и кормой, сделанными в форме
лошадиной головы. Позднее, уже в эпоху Средневековья, го¬
лова коня обычно украшала суда с южного берега Балтики, в
отличие от скандинавских драккаров, увенчанных головами
драконов и змей.
Цезарь отметил также выдающиеся свободолюбие и воин¬
ственность этого народа, который «поднял на ноги и другие
общины, убеждая их лучше оставаться верными свободе, уна¬
следованной от предков, чем выносить римское рабство».
Обладая лучшим на Европейском Севере флотом, арморик-
ские венеты уже в VII в. до н. э. стали хозяевами Ла-Манша,
Северного и Балтийского морей, на побережье которых воз¬
никли их многочисленные колонии. Римляне знали в Британии
«землю венетов» — Виндоланд (Vindolanda, современный Че-
стерхолм). Географические названия на севере Европы, содер¬
жащие корни «вен», «венд», сохранились до наших дней. Край¬
ней восточной границей расселения венетов следует, по-видимому,
считать реку Венту (на территории современной Латвии). В
Восточной Прибалтике венеты появились не позднее XI в. до
н. э., о чем свидетельствует датируемый этим временем курган-
22

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Лицевые урны: 1 — Пруссия; 2 — Гданьск; 3 — Троя; 4 — Этрурия; 5 —
Рим; 6 — Померания

С. ЦВЕТКОВ
ный могильник в Резнес (на северном берегу Западной Двины,
недалеко от Риги), с древнейшими следами культа лошади, ха¬
рактерного для венетов11. Могильник действовал в течение пяти
столетий.
Венетская колонизация принесла на территории Балтийского
Поморья, Ютландии, южных областей Швеции и Норвегии
стиль так называемых лицевых урн, широко распространивший¬
ся в изделиях местной керамики. Археологический сюрприз
этих находок состоит в том, что лицевые урны — характерная
принадлежность еще только трех культур: древней Трои, этру¬
сков и адриатических венетов, что еще раз косвенно подтверж¬
дает вышеописанный путь расселения венетов из Малой Азии
на север Европы. Примечателен вывод археологов о том, что
лицевые урны нельзя отнести к продуктам обмена и их распро¬
странение следует связать с «миграцией в области Польского
Поморья иноплеменного населения»12, причем пришельцы поя¬
вились с запада. Антропологически прибалтийских венетов от¬
личала от местного населения средиземноморская примесь13.
В свою очередь, языковеды отмечают в языке прибалтийских
венетов романо-италийские элементы14.
Дальше всего венеты продвинулись в глубь материка в рай¬
оне Польского Поморья. Здесь и начинается история их вза¬
имодействия со славянами.
В VII в. до н. э. венеты появились на Кашубской возвышен¬
ности и прилегающих к ней землях, где подчинили себе местные
балтские племена, — возможно, это были предки пруссов и
кашубов. Судя по археологическим данным, начиная с середины
VI в. до н. э. поморские племена балтов, очевидно предводимые
венетами, упорно просачиваются на территорию лужицкой куль¬
туры и, постепенно продвигаясь все дальше на юг, в течение
двух столетий заселяют почти все Висло-Одерское междуречье.
Вторжение венето-балтских племен не сопровождалось уни¬
чтожением или вытеснением лужицкого населения, которое со¬
хранило прежние места обитания. Пришельцы селились рядом
со славянскими поселками.
Политическое господство венетов над поморскими балтами и
славянами имело под собой экономическую основу, вполне есте-
24

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Горельеф с территории фракийских венетов с изображением хеттского божества
Пирваса / Перуна (справа; вверху — его прорись). Внизу слева — фигура
с горельефа Дмитриевского собора во Владимире
ственную для народа-странника, — торговлю. Описав в своих
странствиях по Европе широкую дугу, венеты замкнули круг в
Норике15, где установили торговые и культурные связи со сво¬
ими адриатическими сородичами. В частности, они монополи¬
зировали торговлю янтарем (впрочем, здесь они пришли на
готовое, так как прибалтийское население наладило торговое со¬
общение с Южной Европой и Передней Азией уже в глубокой
древности: янтарь попадал в Вавилонию, а также в области ми¬
кенской и италийской культур с XVI в. до н. э.).
Но торговля в те времена была довольно шатким экономи¬
ческим фундаментом, и начавшиеся с V в. до н. э. переселения
варварских народов Европы быстро положили конец процвета-
25

С. ЦВЕТКОВ
Солнечное божество (двойник Аполлона) в колеснице и солярные символы.
Из раскопок на территории лужицкой культуры
нию венетской цивилизации. Спустя еще несколько столетий
венетские торговцы стали редкими гостями даже в западной
части Балтийского региона16. Однако остатки венетского насе¬
ления в Восточной Прибалтике сохранялись на протяжении еще
почти двух тысячелетий. По сведениям хрониста XIII в. Ген¬
риха Латвийского, современные ему венеты жили в районе Вин-
давы, откуда были вытеснены куршами.
В пору своего могущества венеты оказали глубокое влияние на
религиозные представления славян, а вместе с ними балтов, кель¬
тов и германцев. Поклонение славян громовержцу Перуну (ли¬
товский Перкунас, кельтский Перкунья) восходит через рели¬
гиозное посредничество венетов к культу хеттского божества
Пирваса, чье имя считается родственным хеттскому «перуна» —
«скала»17. Другой хеттский бог — Тару, или Тархунтас, — по¬
добным же образом перевоплотился на европейской почве в гер¬
манского Тора.
26

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Пожалуй, ярче всего венетское влияние проявилось в почи¬
тании коня, воспринятом, в частности, кельтами и славянами.
От германских средневековых миссионеров известно, что в свя¬
щенной конюшне славянского божества Святовита на острове
Рюген насчитывалось 300 лошадей, причем самому идолу был
посвящен белый конь, при помощи которого осуществлялось
гадание: наблюдая за ним, жрец, в частности, объявлял войну.
Конь являлся непременным атрибутом языческого культа и в
других крупных центрах поморских славян — в Арконе, Ретре,
Щецине и Волине.
Кроме того, венеты выступали культурными посредниками
между эллинским Югом и варварским Севером. Геродот упо¬
минает о неких жертвенных дарах, завернутых в пшеничную
солому, которые «гипербореи», «жители севера», посылали на
Делос — остров, где, согласно мифам, родились Аполлон и
Артемида. Эти дары делосцам доставляли адриатические вене¬
ты, принимавшие их, в свою очередь, от «скифов», обитателей
задунайских земель18.
Неизвестно, сколько именно времени прибалтийские венеты
сохраняли свое политическое господство над славянами. Но по¬
степенно они смешались с местным славянским населением,
усвоили его язык. Например, недавние генетические исследова¬
ния показали, что население нынешней Словении обнаруживает
значительную близость к адриатическим венетам19. Косвенно
эта генетическая информация подтверждается написанным в
615 г. Житием святого Колумбана, где упоминается «страна
венетов, которые также называются славянами».
Благодаря ассимиляционным процессам соседи венетов рас¬
пространили их имя на славян, для которых, впрочем, оно не
стало племенным самоназванием. Это была обычная практика
варварских союзов, в которых союзные и подчиненные племена
объединялись под общим для всех названием народа-предво-
дителя. Поэтому народы, граничащие со славянами на западе и
северо-востоке — германцы, финны, эстонцы, — запомнили их
под именем венетов. Они и поныне называют русских именами,
производными от этнонима Venedi, Venethi (венеды, венеты):
эстонцы — vene («вене») или venelainen («венелайнен»), фин-
27

С. ЦВЕТКОВ
ны — venaja («венайя»). В верхненемецком диалекте для обо¬
значения лужицких сербов используется термин Wenden/
Winden (венден/винден).
От германцев термин «венеты» (в форме Venedi, венеды)
попал в латинский язык и был узаконен римскими авторами
начала н. э. для обозначения населения Центральной и Вос¬
точной Европы (тогда уже в массе своей славянского), отлич¬
ного от германцев и сарматов20.
Таким образом, вопреки распространенному в исторической
литературе мнению, венеты не были предками славян — по¬
следние лишь унаследовали это имя. Связав славян и венетов
узами этнического родства, Иордан просто повторил ошибку
античной литературной традиции. Причиной заблуждения была
высокая колонизационная активность венетской цивилизации,
оказавшая глубокое воздействие на древнюю историю славян.
28

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Славяне и скифы
Около 750 г. до н. э. на Черноморском побережье возникли
первые колонии ионических городов-метрополий. Очень скоро
Понт Аксинский («негостеприимный») сменил свой эпитет на
Эвксинский — «гостеприимный». Литературным следствием
греческой колонизации Черного моря было появление первого
историко-этнографического описания северной части ойкумены,
принадлежавшее Геродоту (ок. 484—425 гг. до н. э.). Более
десяти лет им владела «охота к перемене мест». За это время
он объездил почти все страны Передней Азии и побывал в Се¬
верном Причерноморье. Геродот наблюдал и изучал обычаи и
нравы чужих народов без тени расового высокомерия, с неис¬
тощимым интересом подлинного исследователя, «чтобы прошед¬
шие события с течением времени не пришли в забвение и вели¬
кие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров
не остались в безвестности», за что был причислен Плутархом
(ок. 46 — после 119 г. н. э.) к «филоварварам» — любителям
чужого, презираемым образованными людьми того времени.
К сожалению, исконно славянские земли остались совершен¬
но неизвестными «отцу истории». Области за Дунаем, пишет
он, «по-видимому, необитаемы и беспредельны». Он знает
только одну народность, живущую севернее Дуная, а именно
сигиннов, кочевое ираноязычное племя. Сигинны во времена
Геродота заняли территорию почти по всему степному левобе¬
режью Дуная; на западе их земли простирались до владений
адриатических венетов. Из этого можно заключить, что в V в.
до н. э. области славянского расселения все еще находились к
северу от почти непрерывной горной цепи — Рудных гор, Су¬
дет, Татр, Бескид и Карпат, — протянувшейся по Центральной
и Восточной Европе с запада на восток.
Гораздо больше сведений Геродоту удалось собрать о Ски¬
фии и скифах.
Скифы, в VIII в. до н. э. вытеснившие из Северного При¬
черноморья полулегендарных киммерийцев, вызывали живой
интерес у греков по причине соседства скифских кочевий с гре¬
ческими колониями в Крыму, снабжавшими хлебом Афины и
29

С. ЦВЕТКОВ
Скифские воины

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
другие эллинские города-государства. Аристотель даже упрекал
афинян за то, что они целые дни проводят на площади, слушая
волшебные повести и рассказы людей, возвратившихся с Бо-
рисфена (Днепра). Скифы слыли по-варварски храбрым и же¬
стоким народом: они сдирали кожу с убитых врагов и пили вино
из их черепов. Сражались они как пешими, так и конными.
Особенно славились скифские лучники, чьи стрелы были обма¬
заны ядом. В изображении образа жизни скифов античным пи¬
сателям редко удавалось избежать тенденциозности: одни ри¬
совали их людоедами, пожиравшими собственных детей, тогда
как другие, наоборот, превозносили чистоту и неиспорченность
скифских нравов и упрекали своих соотечественников за то, что
они развращают этих невинных детей природы, приобщая их к
достижениям эллинской цивилизации.
Помимо личных пристрастий, заставлявших греческих писате¬
лей выпячивать те или иные черты скифских нравов, правдивому
изображению скифов мешало одно, чисто объективное затрудне¬
ние. Дело в том, что греки постоянно путали скифов, принадле¬
жавших к ираноязычным народностям, с другими народами Се¬
верного Причерноморья. Так, Гиппократ в своем трактате
«О воздухе, водах и местностях» под именем скифов описал
каких-то монголоидов: «Скифы походят только на самих себя:
цвет кожи их желтый; тело тучное и мясистое, они безбороды,
что уподобляет их мужчин женщинам»21. Сам Геродот затруд¬
нялся сказать что-либо определенное о преобладающем в Скифии
населении. «Численности скифов, — пишет он, — я не мог
узнать с точностью, но слышал два разных суждения: по одному,
их очень много, по другому, скифов собственно мало, а кроме них
живут (в Скифии. — С. Ц.) и другие народы». Поэтому Геродот
называет скифами то всех обитателей причерноморских степей,
то только один народ, господствующий над всеми другими. При
описании образа жизни скифов историк также вступает в про¬
тиворечие сам с собой. Его характеристика скифов как бедного
кочевого народа, не имеющего ни городов, ни укреплений, а жи¬
вущего в повозках и питающегося продуктами скотоводства —
мясом, кобыльим молоком, творогом ит. п., тут же разрушается
рассказом о скифах-пахарях, торгующих хлебом.
31

С. ЦВЕТКОВ
Скифский праздник. Пластина из Сахновки (р. Рось)
Это противоречие проистекало из того, что античные писа¬
тели плохо представляли себе политическое и социальное устрой¬
ство степняков. Скифское государство, представлявшее собой
конфедерацию собственно скифских родов, было устроено по
образцу всех прочих кочевых империй, когда одна сравнительно
небольшая в численном отношении орда господствовала над чу¬
жеплеменными кочевыми ордами и оседлым населением.
Согласно Геродоту, главной скифской ордой были «царские
скифы» — их самоназвание было «сколоты», которых историк
называет самыми доблестными и наиболее многочисленными.
Всех прочих скифов они считали подвластными себе рабами.
Цари скифов-сколотов одевались с поистине варварской пыш¬
ностью. На одежде одного такого владыки из так называемой
Куль-Обской могилы близ Керчи было пришито 266 золотых
бляшек общим весом до полутора килограммов. Кочевали ско¬
лоты в Северной Таврии. Восточнее, в соседстве с ними, жила
другая орда, именуемая у Геродота скифами-кочевниками. Обе
эти орды и составляли собственно скифское население Север¬
ного Причерноморья.
Скифия простиралась на север не очень далеко (днепровские
пороги не были известны Геродоту), охватывая довольно узкую
32

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
в то время степную полосу Северного Причерноморья. Но как
любые другие степняки, скифы нередко отправлялись в военные
набеги на своих близких и дальних соседей. Судя по археоло¬
гическим находкам, они достигали на западе бассейна Одера и
Эльбы, разоряя по пути славянские поселения. Территория лу¬
жицкой культуры подвергалась их нашествиям с конца VI в. до
н. э. Археологами обнаружены характерные скифские наконеч¬
ники стрел, застрявшие в валах лужицких городищ с внешней
стороны. Часть городищ, относящихся к этому времени, хранит
следы пожаров или разрушений, как, например, городище Ви¬
цин в Зеленогурском регионе Чехии, где помимо прочего най¬
дены скелеты женщин и детей, погибших во время одного из
скифских набегов.
Вместе с тем своеобразный и изящный звериный стиль скиф¬
ского искусства находил множество поклонников среди славян¬
ских мужчин и женщин. Многочисленные скифские украшения
на местах лужицких поселений свидетельствуют о постоянных
торговых сношениях славян со скифским миром Северного При¬
черноморья.
Торговля велась, скорее всего, через посредников, так как
между славянами и скифами вклинились известные Геродоту
племена ализонов и «скифов-земледельцев», живших где-то по
течению Буга. Вероятно, это были какие-то подчиненные ски¬
фам ираноязычные народности. Далее на север простирались
земли невров, за которыми, по словам Геродота, «идет уже без¬
людная пустыня». Историк сетует, что проникнуть туда не¬
возможно из-за метелей и вьюг: «Земля и воздух там полны
перьев, а это-то и мешает зрению». О самих неврах Геродот
рассказывает с чужих слов и очень скупо — что обычаи у них
«скифские» и сами они колдуны: «...каждый невр ежегодно на
несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает
человеческий облик». Впрочем, Геродот добавляет, что не верит
этому, и, разумеется, правильно делает. Наверное, в данном
случае до него дошли в сильно искаженном виде сведения о
каком-то магическом обряде или, быть может, обычае невров во
время ежегодного религиозного праздника одеваться в волчьи
шкуры. Высказывались предположения о славянской принад-
33

С. ЦВЕТКОВ
лежности невров, поскольку легенды об оборотнях-волкодлаках
позднее были чрезвычайно распространены на Украине. Одна¬
ко это маловероятно. В античной поэзии есть короткая строка
с выразительным описанием невра: «...невр-супостат, в броню
одевший коня». Согласимся, что невр, восседающий на брони¬
рованном коне, мало похож на древнего славянина, каким его
рисуют античные источники и археология. Зато известно, что
кельты были искусными металлургами, кузнецами и всадника¬
ми. Поэтому более естественно допустить кельтскую принад¬
лежность геродотовских невров, связав их имя с названием
кельтского племени нервиев (Nervii)22.
Такова Скифия и прилегающие к ней земли по сообщениям
Геродота. В классическую эпоху Греции, когда сложилась и
оформилась античная литературная традиция, скифы были са¬
мым могущественным и, главное, наиболее известным грекам
народом варварской Европы. Поэтому впоследствии имя Ски¬
фии и скифов использовалось античными и средневековыми
писателями как традиционное название Северного Причерно¬
морья и обитателей юга нашей страны, а иногда вообще всей
России и русских. Об этом писал уже Нестор: славянские пле¬
мена улучей и тиверцев «седяху по Днестру, по Бугу и по Дне¬
пру до самого моря; суть грады их и до сего дня; прежде эта
земля звалась греками Великая Скуфь». Характерно, что ви¬
зантийский историк X в. Лев Диакон в своем описании болгар¬
ской войны князя Святослава назвал русов их собственным
именем — 24 раза, зато скифами — 63 раза, тавроскифами —
21 раз23. Западноевропейцы очень долго использовали эту тра¬
дицию, именуя скифами жителей Московского государства даже
В XVI—XVII ВВ.
Славяне и кельты
Со стороны юго-запада славяне были открыты кельтскому
влиянию.
Кельтами (keltoi) эллины называли варварские племена Ев¬
ропы, которые начиная с V в. до н. э. тревожили своими на-
34

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Галльские воины III—I вв. до н. э.
бегами Италию и Балканы. Римляне знали их как галлов, под¬
разумевая под этим именем народы, обитавшие к северу и
северо-западу от реки По и отделенные от германцев Рейном
и Дунаем.
Кельтский этнос сформировался к VIII в. до н. э. в западном
ареале культуры полей погребальных урн, на территории со¬
временной Австрии. В последующие два столетия кельты за¬
селили Галлию, Британию и проникли в Испанию. Начиная с
500 г. до н. э. кельтские племена становятся постоянной голов¬
35

С. ЦВЕТКОВ
ной болью цивилизованных народов Средиземноморья. В V в.
до н. э. они разгромили венетскую Адриатику, сровняли с зем¬
лей этрусские колонии в долине реки По, на месте которых
основали Милан, и в 390 г. до н. э. разграбили Рим. Другая
кельтская волна прокатилась вдоль Дуная и его притоков. Вско¬
ре здесь появились мощные кельтские крепости — Виндобона
(на месте венетского поселения, будущая Вена), Аррабона
(Дьер), Бойодурум (Пассау), Новиодунум (Дрново), Синги-
дунум (Белград) и др.
III в. до н. э. в Европе стал веком кельтов. Они считались
крупнейшим варварским народом после персов и скифов. Их
боевые качества внушали уважение и страх. Страбон сообщает,
что кельты отличались вспыльчивостью, отвагой, готовностью
в любой момент вступить в схватку. Поэтому их охотно нани¬
мали на службу. Кельтские отряды находились в составе войск
сиракузского тирана Дионисия Старшего, Александра Велико¬
го, Ганнибала.
Но эти воинственные люди, как свидетельствует тот же
Страбон, вовсе не были неотесанными дикарями. Археология
подтверждает его слова. Памятники кельтской культуры резко
выделяются из современных ей европейских «варварских» куль¬
тур высокой техникой обработки железа. Можно без преувели¬
чения сказать, что кельтские кузнецы и металлурги заложили
основы европейской металлургии. Они оставили после себя сы¬
родутные железоделательные горны, технику науглероживания,
закаливания и сварки железа и стали, более семидесяти видов
кузнечного и слесарного инструмента, изобретенные ими двер¬
ные замки и ключи, ножницы и кочергу. Правда, сравняться со
средиземноморскими металлургами кельтским мастерам все же
не удалось. По словам Плутарха, «плохо выкованные, тонкие
железные мечи галлов легко гнулись и ломались...». В искус¬
стве кельты творчески переработали этрусские и греческие мо¬
тивы и создали свой неповторимый стиль.
Грекам и римлянам пришлось вступить в смертельную схват¬
ку с кельтами, чтобы отстоять свою независимость. В начале
III в. до н. э. кельты обрушились на Македонию и Грецию. Под
руководством своего вождя Бренны, оставившего истории свое
36

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Галльский воин III—I вв. до н. э.
знаменитое «горе побежденным», они, опустошая все кругом, в
279 г. до н. э. достигли Дельф, где, однако, в жестоком бою
потерпели поражение от греков. С той поры солнечный Апол¬
лон, которому было посвящено дельфийское святилище, стал
еще и вечным символом победы цивилизации над варварством.
В свою очередь римляне в 225 г. до н. э. отразили нападение
кельтов на Рим, а четверть века спустя, после победы над Ган¬
нибалом, очистили от кельтских поселенцев долину По, окон¬
чательно обезопасив себя от беспокойных северных соседей.
Но воинственная ярость кельтов не утихла. Одна группиров¬
ка племени галатов около 270 г. до н. э. прорвалась в Анатолию
в районе современной Анкары и осела в области, получившей
от них имя Галатии. Другая устремилась на восток и достигла
западных районов Украины и Бессарабии — память о них со¬
хранилась в названиях Галич, Галиция, Галичина. Между тем
37

С. ЦВЕТКОВ
войска Бренны отошли из Греции на
север и обосновались в Подунавье,
в междуречье Савы и Моравы.
Здесь возникло сильное государство
скордисков с центром в Сингиду-
нуме, которому подчинялась часть
фракийских и иллирийских племен.
На последнем всплеске агрессив¬
ности в конце III — начале II в. до
н. э. часть кельтских племен пересек¬
ла Судеты и, оторвавшись от основ¬
ного кельтского массива, поселилась
в Силезии, а также в верховьях Вис¬
лы, где вошла в непосредственное
соприкосновение со славянами. По
подсчетам польских археологов, в
Силезии и Малой Польше24 прожи¬
вало около 10 ООО кельтов. Здесь
они вели себя спокойнее, не строили
мощных крепостей и довольно легко
Кельтский шлем	смешивались	с	местным	населением.
Видимо, на их миролюбивом поведе¬
нии сказалась изоляция от сородичей. Но их культурное превос¬
ходство было настолько велико, что даже эти немногочисленные
колонисты оставили мощный пласт в славянской культуре.
Воздействие кельтов было чрезвычайно многогранным. Оно
запечатлелось буквально на всех видах славянских бытовых из¬
делий — от украшений и принадлежностей одежды до оружия.
Глубокое влияние прослеживается в сфере духовной культуры
и в языке23.
К началу христианской эры немногочисленная группировка
кельтов растворились в славянском населении. Но их культурный
опыт (прежде всего в металлургии) не пропал и был творчески
усвоен славянами. В соседних районах повсеместно развивались
специализированные центры по добыче и обработке железа и из¬
готовлению гончарной посуды (хотя лепная посуда преобладала).
В одном только Свентокшицком районе современной Польши,
38

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
где в античную эпоху особенно процветала добыча железа, ар¬
хеологи открыли 95 металлургических комплексов, насчитываю¬
щих свыше 4000 сыродутных горнов. Продукция древних сла¬
вянских металлургов удовлетворяла не только местные нужды, но
и экспортировалась в римские провинции. Кельтское влияние
сказывалось в похоронном обряде: хотя в целом он продолжал
славянскую традицию захоронения кремированных покойников в
могильных курганах, однако изломанные наконечники копий, лез¬
вия кинжалов, мечей указывают на связь с похоронным ритуалом
кельтов, которые подобным образом «умерщвляли» принадле¬
жавшее покойному оружие.
Славяне и сарматы
Обратимся теперь опять к Северному Причерноморью. В
III в. до н. э. сюда пришли новые хозяева — сарматы. Это
были ираноязычные кочевники, которые прежде обитали в сте¬
пях между Доном и Туркестаном, но затем, испытывая сильное
давление со стороны тюрков, начали отток на запад, потеснив,
в свою очередь, скифов. После упорной борьбы в первой по¬
ловине II в. до н. э. Скифское царство прекратило свое суще¬
ствование. Часть скифов осталась кочевать в Северной Таврии,
признав власть сарматов, остальные ушли на правобережье Ду¬
ная в район Добруджи — эта территория стала именоваться
античными авторами Малой Скифией.
Сарматы жили в войлочных кибитках, питаясь мясом и мо¬
локом. Отличительной чертой их наружности были длинные
рыжеватые волосы. Римский историк Аммиан Марцеллин (вто¬
рая половина IV в.) находил внешность сарматов «симпатич¬
ной», даже несмотря на то, что «свирепостью своего взгляда
они внушают страх, как бы они ни сдерживались».
Сарматская орда представляла собой грозную военную силу.
Иранский мир в то время переживал военно-политический подъ¬
ем. В Передней Азии нарастала мощь Парфянского царства26.
Римская пехота оказалась бессильной перед тяжелой кавалери¬
ей парфян.
39

С. ЦВЕТКОВ
Сарматские воины
Сарматская конница была вооружена по образцу парфянской.
Ядро и цвет войска составляли всадники из знатных родов, об¬
лаченные в железные шлемы и панцири, оружием им служили
мечи и копья. Прочие сарматы нашивали себе на халаты рого¬
вые пластины, искусно нарезанные из конских копыт. В бою
тяжеловооруженные знатные всадники становились в центре
боевого порядка, а их легковооруженные сородичи на флангах.
Тацит замечает, что остановить напор сарматской кавалерии
можно было только на пересеченной или заболоченной мест¬
ности или при неблагоприятных для конницы погодных усло¬
виях — например, в дождливый день, когда сарматские кони
могли поскользнуться под тяжестью закованного в броню всад¬
ника. Огромное преимущество перед римской конницей давало
сарматам использование стремян, благодаря которым они креп¬
че держались в седле (правда, сарматские стремена были, как
правило, не железные, а кожаные).
Еще большее значение имела та система ценностей, которой
придерживались сарматы и которая ставила убийство и разру-
40

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
шение в разряд высочайших доблестей. Аммиан Марцеллин
пишет об аланах, одном из племен, входивших в состав сармат¬
ской орды: «То наслаждение, которое добродушные и миро¬
любивые люди получают от ученого досуга, они обретают в
опасностях и войне. Высшим счастьем в их глазах является
смерть на поле боя; умереть от старости или несчастного случая
для них позорно и является признаком трусости, обвинение в
которой страшно оскорбительно. Убийство человека — это про¬
явление геройства, которому нет и достойной хвалы. Наиболее
славным трофеем являются волосы скальпированного врага; ими
украшают боевых коней. У них не найдешь ни храма, ни святи¬
лища, ни даже крытой соломой ниши для алтаря. Обнаженный
меч, по варварскому обычаю вонзенный в землю, становится
символом Марса, и они набожно поклоняются ему как верхов¬
ному владыке тех земель, по которым проходят». Этому миро¬
воззрению суждено было стать господствующим на протяжении
нескольких столетий.
Характерной особенностью общественного устройства сарма¬
тов было высокое положение женщин, которые зачастую воз¬
главляли племена, исполняли жреческие функции и сражались
наравне с мужчинами. В археологической зоне сарматских коче¬
вий (на смежных территориях России и Казахстана, на Северном
Кавказе и в Северном Причерноморье) встречаются курганные
захоронения женщин с доспехами, боевым оружием и с конской
сбруей. По всей видимости, сарматский род на этапе разложения
родового строя был еще материнским, и счет родства велся по
женской линии. Поэтому античные писатели часто называли сар¬
матов «женоуправляемым» народом. Эта черта их общественно¬
го быта привела к возникновению мифа об амазонках. По словам
Геродота, сарматы происходили от браков скифских юношей с
легендарными женщинами-воительницами, чем якобы и объясня¬
ется, почему сарматские женщины ездят верхом, владеют оружи¬
ем, охотятся и выступают на войну, носят одинаковую с муж¬
чинами одежду и даже не выходят замуж, пока в бою не убьют
врага.
В политическом отношении сарматская орда была конфеде¬
рацией нескольких родственных племен. В первые десятилетия
41

С. ЦВЕТКОВ
после Рождества Христова наиболее глубоко на запад — в пан-
нонские степи — вклинились язиги; между Доном и Днепром
кочевали роксоланы («светлые аланы»), еще дальше на вос¬
ток — аланы (или асы, «ясы» нашей летописи, предки осетин).
При первых римских императорах язиги и роксаланы перешли
Дунай и вторглись в Мезию; император Адриан (117—138)
должен был выплачивать им ежегодную дань.
В дальнейшем борьба велась с переменным успехом. Сцены
военного торжества римлян над сарматами изображены на ба¬
рельефах триумфальной колонны императора Марка Аврелия
(161—180). Наиболее ожесточенные войны на сарматском фрон¬
те империи пришлось вести в последние десятилетия III в., при
императорах Аврелиане и Пробе, которые за свои победы над
степняками получили один и тот же титул — «Сарматский».
Готы и гунны положили конец владычеству сарматов в Северном
Причерноморье, но их последняя волна — аланская орда — до¬
катилась до Балтики, Испании и Северной Африки, правда, уже
в союзе с другими варварами, вандалами и свевами.
В III в. сарматские вторжения нанесли тяжелый урон Средне¬
му Поднепровью. Но о непосредственных славяно-сарматских
контактах источники умалчивают. Это дает основание считать,
что в судьбах славян античные сарматы сыграли незначительную
роль, хотя, быть может, и несколько большую, нежели скифы. В
сарматскую эпоху иранский и славянский миры двинулись на¬
встречу друг другу, но подлинной взаимооплодотворяющей куль¬
турной встречи тогда не произошло. Сарматские кочевья распола¬
гались несколько выше по Днепру, чем скифские, и, возможно,
соседствовали с восточной группировкой славянских племен, про¬
двинувшихся к тому времени к верховьям Днестра. Высказыва¬
лись предположения, что главный сарматский город, или, скорее,
лагерь, известный грекам под названием Метрополиса, мог стоять
на месте нынешнего Киева — эта догадка, впрочем, не под¬
тверждается археологически27. Сарматское давление, а значит, и
влияние испытывала только окраина славянского мира. Поэтому
в культурно-историческом смысле сарматское владычество в при¬
черноморских степях было столь же бесплодным, как и скифское.
Память о нем сохранилась только в имени Сарматия, использу¬
42

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
емом античными и средневековыми писателями для обозначения
Восточной Европы наряду со Скифией, и в некотором количестве
иранизмов в славянском языке. Заимствовать у сарматов славя¬
нам было, собственно, нечего. Показательно, например, что ме¬
таллурги Среднего Поднепровья, несмотря на географическую
близость к сарматским кочевьям, ориентировались исключитель¬
но на кельтское железоделательное производство.
Этнокультурное слияние некоторых восточнославянских пле¬
мен с потомками сарматов на юге России произойдет значитель¬
но позже, в VII—VIII столетиях, во время активной славянской
колонизации Поднепровья и Подонья, о чем будет сказано ниже.
Славяне и германцы
Германцы, подобно славянам, поздно выделились этнографи¬
чески в глазах античных людей из окружающей массы варвар¬
ских племен. Собственно говоря, их существование как само¬
стоятельного этноса, отдельного от кельтов, впервые письменно
зафиксировал Посидоний (135—51 гг. до н. э.). В середине I в.
до н. э. авторитет Цезаря ввел этноним «германцы» в литера¬
турную традицию, а спустя столетие обстоятельное этнографи¬
ческое описание «Германии» сделал Тацит.
Достоверные археологические свидетельства о германцах не
уходят глубже VII в. до н. э. (ясторфская культура на территории
Ютландии и прилегающих к ней земель). В этническом отноше¬
нии германцы, как показывают последние генетические иссле¬
дования, обнаруживают весьма значительное смешение с доин-
доевропейским населением Центральной и Северной Европы.
Примерно в III в. до н. э. часть ясторфских племен продвинулась
на правобережье Одера и дальше на восток, где, видимо, ассими¬
лировала часть венетского населения. В результате этого смеше¬
ния сформировалась специфическая ветвь восточных германцев,
представленная готами и другими германоязычными племенами,
позднее переселившимися в Северное Причерноморье.
Во времена Цезаря большинство германских племен еще не
перешло к полной оседлости, важную роль у них играло ското-
43

С. ЦВЕТКОВ
Народное собрание у германцев
водство. Земля всецело принадлежала общине, а земледелие
было примитивным. Кое-как взрыхлив землю и собрав скудный
урожай, племя на следующий год переходило с этой территории
на новый участок. «Записки о Галльской войне» Цезаря сви¬
детельствуют, что германцы питались в основном не хлебом, а
молоком, сыром и мясом. Племенные вожди играли выдающу¬
юся роль только во время войны.
Но столетие римского соседства не прошло даром, и в «Гер¬
мании» Тацита германские племена в массе своей предстают
уже оседлыми, живущими в поселениях, деревнях, на хуторах.
Земледелие становится основным занятием, германцы стара¬
тельно расчищают пустоши, вырубают леса. У них имеются тя¬
желый плуг и неплохие познания в кузнечном, гончарном и
ткацком ремесле. Родовая знать старается присвоить лучшие
земли и использует труд большого числа рабов.
Тем не менее родовой быт по-прежнему пронизывал всю
общественную жизнь германцев. На войне родичи сражались
плечом к плечу. Родовая месть была узаконена обычаем, укло-
44

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
нение от нее считалось позорным. На племенных собраниях за¬
ключались браки, происходили инициации молодежи, разбира¬
лись судебные дела.
Древнегерманские племена не имели собственного общего для
всех самоназвания. «Германцы» — это не что иное, как псевдо¬
этноним. Первоначально германцами галлы называли одно из
зарейнских племен и познакомили с этим названием римлян, ко¬
торые перенесли его на все народы, обитавшие между Рейном и
низовьями Дуная — таковы были границы античной Германии.
Иначе говоря, для римских писателей германцами были все, кто
не походил на кельтов (галлов) и ираноязычных кочевников (сар¬
матов). Поэтому в германцы были поверстаны и многие славян¬
ские племена28.
Причислению славян к германцам в немалой степени способ¬
ствовало то обстоятельство, что те и другие зачастую вступали в
военно-политические союзы. По словам Тацита, германские (то
есть вообще варварские) племенные дружины постоянно попол¬
нялись воинами из соседних племен. «Если племя, — пишет
он, — в котором они родились, закосневает в длительном мире
и праздности, множество знатных юношей отправляется к племе¬
нам, вовлеченным в какую-нибудь войну...» Подобно германцам,
славяне (у Тацита — венеды) отнюдь не отличались миролюби¬
ем. Тацит свидетельствует, что они «многое усвоили из их (гер¬
манских. — С. Ц.) нравов, ведь они обходят разбойничьими
шайками все леса и горы между певкинами и феннами», то есть
земли между Дунаем и Восточной Прибалтикой.
Как явствует из слов историка, германские воины часто при¬
мыкали к славянам в их военных набегах на соседние земли. Лю¬
бое варварское войско состояло в то время из двух частей: кня¬
жеской дружины и племенного ополчения. Главными доблестями
дружинника считались преданность вождю и личная храбрость.
По сути, это были профессиональные военные, каких в каждом
племени было не так уж много. Поэтому дружинники зачастую
набирались среди соседних племен, и бывало, что инородцы пре¬
обладали численно в дружине над сородичами князя. Германцы
славились как отважные воины (Цезарь писал, что галлы на¬
столько боялись своих восточных соседей, что не могли бестре-
45

С. ЦВЕТКОВ
петно выносить даже одного их «остро¬
го взора»), и не вызывает сомнений,
что они были широко представлены в
дружинах славянских князей. Очевид¬
но, их присутствие в славянских вой¬
сках, да еще в непосредственной бли¬
зости к вождям, играло не последнюю
роль в отождествлении германцев и
славян в римской традиции, облегчая
для последней головоломную класси¬
фикацию бесчисленных варварских
племен, появлявшихся возле римского
лимеса примерно из одного и того же
географического пространства. Мы
уже знаем, как легко тогда было по¬
пасть в скифы; точно так же обстояло
дело и с германцами. С другой сторо¬
ны, германские дружины, разумеется,
могли пополняться за счет славянских
воинов.
Затем примем во внимание, что
славяне (венеды), по выражению Та¬
цита, «обезображивали» себя смешанными браками. Это зна¬
чит, что славянские мужчины брали себе в жены германских
женщин: «обезображивали» себя — то есть именно женились,
а не выдавали замуж своих дочерей29. Дети от таких смешанных
браков, разумеется, вырастали славянами по языку и культуре;
но по распространенному у всех варваров обычаю детям, родив¬
шимся от иноплеменных матерей, давали имена из именника
того народа, к которому принадлежала их мать. Это важно пом¬
нить, сталкиваясь с обилием германских имен в античных и ран¬
несредневековых источниках.
Смешение славян и германцев приобрело особый размах в
эпоху Великого переселения народов, когда значительная часть
славянских племен покинула висло-одерские земли, чтобы при¬
нять участие в германском штурме Гесперии — Западной Рим¬
ской империи.
Германский воин
46

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Славяне и Римская империя
Из-за Дуная на славянский мир активно воздействовала древ¬
неримская цивилизация. Керамика раннесредневековых славянских
культур Подунавья все еще изготовлялась в точном соответствии
с римскими мерами жидкостей и сыпучих тел. Из северодунайских
провинций империи славяне заимствовали развитые формы земле¬
делия. В местах славянских поселений находят сравнительно ко¬
роткие мечи, подобные римским гладиусам. Культурное взаимо¬
влияние между славянами и латиноязычным населением римских
провинций зафиксировано и в языковой сфере. Все это свидетель¬
ствует о весьма длительном и плодотворном соприкосновении сла¬
вян с античной цивилизацией. Разумеется, речь идет только о пле¬
менах, живших вдоль римского лимеса — системы пограничных
укреплений; далее на север античное влияние не проникало.
Римляне даже с трудом отличали славян (венедов) от более
известных им народов — германцев и сарматов. Хрестоматий¬
ным примером в этом отношении является Тацит, который хотя
и выделил венедов (висленских славян) в отдельную народ¬
ность, наряду с германцами, певкинами (племенем не совсем
ясной этнической принадлежности, занимавшим левобережье
Нижнего Подунавья) и сарматами, но, поколебавшись, причис¬
лил их все-таки к германцам, поскольку они «и дома строят, и
носят большие щиты, и имеют преимущество в тренированности
и быстроте пехоты — это все отличает их от сарматов, живу¬
щих в повозке и на коне».
В противоположность ему Певтингерова карта (Tabula
Peutingeriana) — дорожник III или IV столетия, сохранивший¬
ся в единственной средневековой копии, — поселяет северо-
восточнее Карпат и в Поднестровье «венедов-сарматов». Кро¬
ме того, в ряде географических названий, сгруппированных
главным образом в среднем и нижнем течении Дуная, можно
усмотреть искаженные славянские слова. Таковы, например,
Bersovia (ср. совр. река Брзава), Tierna (ср. совр. река Черна),
Ulka (ср. «волк»), Urbate (ср. «верба») и т. д.30
Как видно, в своей классификации варварских народов позд¬
неантичный географ руководствовался какими-то иными сооб¬
47

С. ЦВЕТКОВ
ражениями, нежели Тацит. Впрочем, римских историков и гео¬
графов смущало не столько действительное этнографическое
сходство между славянами, германцами и сарматами, сколько
их общая принадлежность к необъятному и единоликому вар¬
варскому миру.
Не зная общеплеменного самоназвания славян и с трудом
отличая их от германцев и сарматов, древнеримские авторы тем
не менее невольно скользнули взглядом по многим славянским
племенам и даже в искаженном виде зафиксировали их племен¬
ные этнонимы. Например, Тацит и другие историки помещают
к северу от гор, окаймляющих Богемию (современную Чехию),
«германское» племя лугиев. Лугии отмечены и у Страбона:
«большое племя луйев». Территория обитания лугиев совпадает
с ареалом лужицкой культуры, в связи с чем «мы можем счи¬
тать лугиев такими же предками славян, как и венедов»31. Дей¬
ствительно, в средневековых немецких хрониках эти лугии ста¬
новятся лужичанами — славянским племенем, живущим «в
лугах». То же можно сказать о варнах, или варинах, — это
племенное название находит объяснение только в языке помор¬
ских славян, где «варн» произносилось вместо «вран», «ворон».
Память о них хранит река Варнова. К северу от Богемии Стра¬
бон упоминает племена колдуев и мугилонов — этнонимы явно
славянские, сохранившиеся до позднейших времен в названиях
коледичей (ветви полабских сербов) и Могильна — города лу¬
жичан32.
Этнографическая проверка Тацитовых «германцев» в Висло-
Одерском междуречье, проведенная немецкими монахами, ка¬
толическими миссионерами XI—XIII вв., способствовала сла¬
вянизации и множества других античных «германских» племен.
Перейдя из мира античной литературной традиции в реальный
этнографический мир Польского Поморья, немецкие средневе¬
ковые писатели уточнили сведения классических авторитетов: не
германцы, а славяне. Так, античные вельты сделались велетами,
гелизии — геленсичами, хатты — хуттичами, дидуны — дедо-
шанами, семноны — земчичами и т. д.
Помимо культурных контактов на границах провинций рим¬
ляне могли познакомиться со славянами во время военных кон-
48

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
фликтов за границами дунайского лимеса. Здесь можно выде¬
лить три эпизода. Во время маркоманских войн, которые в
160—170-Х гг. вел в Подунавье император Марк Аврелий,
римлянам пришлось столкнуться с мощным племенным объеди¬
нением северных варваров, куда помимо маркоманов входили
квады, варисты, гермундуры, свевы, лакринги, бурей, виктуалы,
созибы, сикоботы, бастарны, певкины и костобоки. Название
последнего племени звучит как славянская нота в этой варвар¬
ской какофонии. Заслуживает внимания и то, что римские ис¬
точники ставят в этом перечне костобоков рядом с певкинами,
которых Тацит называет соседями венедов. Впрочем, утверж¬
дать наверняка здесь ничего нельзя.
Второй эпизод относится к середине III в., когда империей
правил Волузиан. Римские авторы сообщают, что он одержал
победу в Нижнем Подунавье над конгломератом «скифских»
племен. Но показательно, что сенат преподнес ему титул не
«Скифский», а «Венедский», что указывает на пребывание сла¬
вян в это время по крайней мере в Поднестровье, в полном со¬
гласии с данными Певтингеровой карты («венеды-сарматы»).
Наконец, в тот же III в. отсылает нас одна старинная чеш¬
ская легенда, записанная в 1767 г. францисканским монахом
Прокопом Слободой. В ней говорится, что где-то в конце
III	столетия (Прокоп даже называет точную дату — 278 г.)
славяне, жившие тогда в области Крапины (бассейн реки Дра¬
вы), терпели великие притеснения от начальника римских войск
в Паннонии и Иллирии Аврелия. В конце концов, когда угне¬
тение стало невыносимым, знатный славянский вельможа Чех
со своими братьями Ляхом и Русом поднял восстание против
Аврелия и убил его. Затем, опасаясь мести римлян, он увел
славян на новые земли, к северу от Дуная, которые и сделались
второй родиной чешского народа.
Эта легенда имеет довольно точное историческое соответ¬
ствие. В 276 г. римские легионы, стоявшие в Иллирии, про¬
возгласили императором иллирийца Аврелия Проба. «Он об¬
ладал большими познаниями в военном деле, — пишет римский
историк IV в. Аврелий Виктор, — и был прямо вторым Ган¬
нибалом по умению закалять молодежь и давать различные
49

С. ЦВЕТКОВ
занятия воинам. Ибо подобно тому, как тот засадил огромные
пространства Африки оливковыми деревьями, применяя труд
воинов, безделье которых казалось опасным и ему и властям,
таким же образом Проб засадил виноградниками Галлию, Пан-
нонию и холмы Мезии», то есть современную Францию, Вен¬
грию, юг Румынии и север Болгарии. Однако солдатам при¬
шлись не по душе эти сельскохозяйственные занятия, и когда
в 282 г. Проб приказал им рыть ров и водоемы для осушения
болотистой местности около города Сирмия в Паннонии, они
взбунтовались и убили его. Сирмий располагался в районе реки
Савы, по соседству с Крапиной, а дата гибели Аврелия Про¬
ба — 282 г. — всего на четыре года расходится с той, кото¬
рую называет Прокоп.
Все это позволяет заключить, что славяне начали вторжения
на территорию империи задолго до эпохи Великого переселения
народов, хотя, по всей вероятности, еще не претендовали на
самостоятельную роль в варварских союзах.
Вследствие этого римляне обращали на них мало внимания.
Для античной историографии варварский мир был отталкиваю¬
ще чуждым и, как следствие, внеисторичным. Правда, именно
римские писатели перенесли имя венетов на славян, но в этно¬
графических описаниях Средней Европы и Северного При¬
черноморья они прибавили мало нового к тому, что было из¬
вестно уже грекам.
Почтенная литературная традиция в изображении варваров
зачастую брала верх даже над личными наблюдениями и впе¬
чатлениями, как это можно видеть, например, у Овидия. Мы
могли бы иметь в ссыльном поэте один из достовернейших ис¬
точников по истории и этнографии Северного Причерноморья,
если бы он непостижимым образом не предпочел опереться в
описании природы и населения этого края не на собственные
наблюдения, а на литературный авторитет Вергилия, который,
в свою очередь, поэтически обработал классический отрывок из
«Истории» Геродота о скифах. Впрочем, Страбон жаловался на
чисто физические трудности, с которыми приходилось сталки¬
ваться исследователю этих районов: страны там холодные и
бедные, говорит он, а жители их, свирепые и дикие, чрезвычай-
50

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
но неприязненно относятся к иноземцам. Область обитания сла¬
вянских племен продолжала оставаться для римлян, как и для
греков, terra incognita (неизвестной землей), суровой пустыней,
которую покинули люди и боги33.
Славяне и античное христианство
В I столетии н. э. христианство стремительно распространя¬
ется по римским провинциям. Согласно Евангелию, миссия апо¬
стольской проповеди была возложена Иисусом Христом на
двенадцать ближайших свидетелей его жизни и на семьдесят
учеников, провозвестников его учения в тех городах, которые
намеревался посетить Спаситель (Лк., 10: 1). Апостол Петр
первым допустил язычников к святому крещению, а апостол
Павел начал проповедовать учение Христа всему миру. О де¬
ятельности остальных апостолов сохранились не столь опреде¬
ленные известия, хотя все они, как свидетельствует церковная
традиция, ревностно исполнили возложенное на них самим Спа¬
сителем поручение.
Входили или нет славяне в число народов, просвещенных
учениками Христа?
Пожалуй, самый любопытный ответ на этот вопрос дает
«Повесть временных лет», где имеется три взаимоисключающих
мнения на этот счет. Так, автору летописной повести об убие¬
нии варягов-христиан (статья под 983 г.) и сказания о креще¬
нии киевлян в 988 г. было совершенно ясно, что «здесь (то есть
в Русской земле. — С. Ц.) не учили апостолы, не пророчество¬
вали пророки... телом апостолы суть здесь не были».
Тем не менее автор или редактор другого фрагмента — о
переложении святым Мефодием «всех книг с греческого языка
на словенский» — проявил тенденцию вывести русское христи¬
анство прямо из апостольских времен. Назвав славянского пер¬
воучителя Мефодия «настольником Андрониковым» (апостол
из числа 70-ти), он со страстной убежденностью продолжил:
«Словеньску языку учитель есть Андроник апостол, ибо ходил
в Моравы; и апостол Павел учил тут, в Иллирике, где словене
51

С. ЦВЕТКОВ
жили изначально. Так что и словеньску языку учитель есть Па¬
вел, а от этого языка ведем происхождение и мы, Русь, так что
и нам, Руси, учитель есть Павел».
Наконец, сказание о хождении апостола Андрея приводит
первого Христова ученика прямехонько на киевские горы, а от¬
туда в Новгород, заставляя его исходить своими стопами всю
Русскую землю с юга и до самого севера.
Впоследствии на Руси утвердилось именно последнее мнение
о	преемственности русского христианства от апостольского по
линии апостола Андрея. Но прямых исторических свидетельств
в его пользу нет.
Канонические сведения об Андрее исчерпываются краткими
замечаниями двух евангелистов. По Матфею, он был галиеяни-
ном и братом апостола Петра (Мф., 4: 18—20); по Иоанну
(Ин., 1: 35, 40—42) — одним из учеников Иоанна Крестите¬
ля, еще раньше Петра призванным Христом на Иордане (от¬
куда и прозвище Первозванный). Но умолчание Книги деяний
апостольских о судьбах всех двенадцати ближайших учеников
Христа, за исключением апостола Павла, только способствова¬
ло появлению многочисленных апокрифов, подробно излагавших
историю трудов и подвигов апостолов из числа как 12-ти, так
и 70-ти. Уже во II в. возник целый цикл сказаний о проповеди
апостолов Петра, Андрея и Матфея в стране легендарных ан¬
тропофагов, или мирмидонян.
Наряду с пространными, в духе приключенческого романа,
повествованиями о путешествиях апостолов в эпоху поздней Ан¬
тичности появились краткие известия, выдержанные в форме
списков или каталогов. Все они, впрочем, восходили к древней¬
шим апокрифам и их позднейшим церковным переделкам. Един¬
ственный отголосок самостоятельного церковного предания встре¬
чается у Евсевия Кесарийского, который пишет: «Когда святые
апостолы и ученики Спасителя Нашего рассеялись по всей все¬
ленной, то Фома, как содержит предание, получил в жребий
Парфию, Андрей — Скифию... Это сказано слово в слово у
Оригена в третьей части его толкований на Бытие». Предание,
записанное Оригеном, можно датировать концом III — началом
IV	в., что позволяет видеть в нем источник, независимый от апо-
52

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
крифических сказаний. Здесь впервые имя Андрея оказывается
связанным со Скифией, которую, впрочем, следуя географиче¬
ским ориентирам текста, должно поместить скорее в Прикаспий¬
ский, чем в Причерноморский регион.
Все эти разнообразные известия в VIII—IX столетиях по¬
служили источниками к составлению бесчисленных «деяний»,
«похвал» и «житий» апостолов. В этих новых сочинениях мис¬
сионерская деятельность апостола Андрея частично захватывает
уже таврическую Скифию. У монаха Епифания (конец VIII —
начало IX в.) Первозванный апостол из кавказских стран через
Керченский пролив приходит в Боспор, посещает крымские го¬
рода Феодосию и Херсонес, откуда затем возвращается морем
в Синоп. В этом же сочинении, между прочим, не раз фигури¬
рует животворящий крест, которым апостол отмечает места
своего пребывания и который впоследствии в русском сказании
будет воздвигнут на берегах Днепра.
Позднейшие греческие авторы отводят апостольской миссии
Андрея еще более обширную область севера. Так, Никита
Пафлагонянин (конец IX — начало X в.) в похвале святому
Андрею уверенно перечисляет следующие народы и страны:
«Получив в удел север, ты обходил иверов и сарматов, тавров
и скифов, всякую страну и город, которые лежат на севере
Евксинского Понта... Итак, обняв благовестием все страны
севера и всю прибрежную область Понта... он приблизился к
оной славной Византии». Теперь и этнографическая термино¬
логия апокрифов, унаследованная от классической древности,
стала прилагаться именно к южным пространствам России.
Уже в VI в. Иоанн Малала подразумевал под мирмидонянами-
антропофагами азовских булгар. А для Льва Диакона, живше¬
го в X столетии, мирмидоняне — это предки росов-тавро-
скифов.
Интерес греческих писателей к апостолу Андрею был вызван
двумя причинами. Во-первых, все более углубляющийся разрыв
между Римской и Константинопольской церквями побуждал
византийское священство изыскивать аргументы в пользу своей
равночестности римской иерархии. Ведь папы, формально при¬
знавая греческую теорию пентархии (существования пяти ис-
53

С. ЦВЕТКОВ
тинных патриархатов, включая Константинопольский), реши¬
тельно отрицали претензии Константинополя на второе место в
христианском мире. Папа Николай I (IX в.) писал болгарскому
царю Борису, что хотя Константинополь и зовет себя «новым
Римом», однако же апостолы не учреждали там кафедр и па¬
триархатом он может числиться разве только по политическим
соображениям. Поэтому подчеркивание патроната святого Ан¬
дрея — старшего брата Петра и первого по времени ученика
Христа — над византийскими землями превращало Констан¬
тинопольскую кафедру в подлинную Sedes apostolica (кафедру,
учрежденную апостолом), не меньшую, а, пожалуй, большую
Римской.
Другой целью возвеличивания святого Андрея было обеспе¬
чение церковного приоритета Константинополя над всеми вос¬
точными церквями, уже существующими, а также могущими
возникнуть в будущем, — и эта цель достигалась путем утверж¬
дения взгляда на Андрея как на апостола всего Востока. У мо¬
наха Епифания есть эпизод, в котором Петр и Андрей бросают
жребий и Петру выпадает в удел просвещать западные страны,
а Андрею — восточные (включая северные области Понта).
Таким образом, обзор «андреевской» литературы не позво¬
ляет отнести сведения о посещении апостолом «северных» стран
к числу достоверных34. Все подробности его странствий сооб¬
щают нам не очевидцы, а гораздо более поздние авторы, чьи
сочинения к тому же не свободны от определенной идеологиче¬
ской направленности. Но главное, Андрей не мог быть перво¬
учителем славян по той причине, что последние в I в. н. э., как
мы уже убедились, не имели ничего общего с причерноморски¬
ми «скифами».
С точки зрения географического соприкосновения маршрутов
путешествий апостолов с областью тогдашнего славянского рас¬
селения несколько большего внимания заслуживает упоминание
летописью имен Павла и Андроника. Жизненный путь обоих
апостолов оказался в той или иной степени связанным с при-
дунайскими землями — Иллирией, Паннонией, Нориком, то
есть с теми областями, которые очень скоро вошли в ареал сла¬
вянского расселения. Но ничего определенного и в этом случае
54

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
утверждать нельзя. Павел, по церковному преданию, объездил
Малую Азию, Испанию, Британию, Италию, а значит, мог по¬
бывать и в Подунавье, однако никаких точных данных на этот
счет нет. Андроник, его ученик, был епископом города Сирмия
на реке Саве. Впрочем, присутствие здесь славян ранее II в.
маловероятно.
Итак, историческая истина содержится только в тех фраг¬
ментах «Повести временных лет», где утверждается, что «телом
апостолы суть здесь не были». Этот взгляд наших предков на
географию миссионерской деятельности апостолов является,
безусловно, древнейшим, еще не подвергшимся церковному
переосмыслению.
Глава 3
ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
Славяне под властью Готской державы
Следующий этап славянской колонизации Европы был свя¬
зан с возникновением в Северном Причерноморье нового госу¬
дарственного образования — Готской державы.
Исторические сведения о ней носят полулегендарный харак¬
тер. Ее официальным историографом выступает византийский
историк первой половины VI в. Иордан, гот по происхожде¬
нию. В своем сочинении «О происхождении и деяниях гетов»,
или сокращенно «Getica» («Гетика»), он ссылается на труды
своих предшественников — Аблавия и Кассиодора, — к на¬
стоящему времени утраченные. Поэтому нельзя сказать, в ка¬
кой мере сочинение Иордана компилятивно. Судя по его вя¬
лому и местами невразумительному слогу, он был довольно
посредственный писатель, хотя далеко не глупый человек. Ка¬
жется, он может претендовать на нелестное звание первого
фальсификатора истории (сознательного, по крайней мере),
ибо, всячески стремясь доказать древность готского племени,
он ввел в генеалогию готов реальную и мифическую историю
других народов — гетов, даков, скифов и даже легендарных
55

С. ЦВЕТКОВ
амазонок. В то время варварские народы, пришедшие на древ¬
нюю землю империи, на скорую руку стряпали себе генеалогию
и историю, стремясь доказать, что они завладели достоянием
Рима если и не по праву прямого наследования, то, во всяком
случае, в силу древности и благородства своего происхождения.
Так и Иордан приписал готам еще большую древность, чем
римлянам, перечислив девять поколений готских королей, жив¬
ших за несколько веков до Троянской войны и Энея, считав¬
шегося отцом римского народа. Италия во времена Иордана
находилась под властью готского короля Тотилы, и, видимо,
россказни о благородном происхождении готов должны были
несколько облегчить тяжесть варварского ярма, согнувшего
гордые римские выи.
По сведениям Иордана, готы издавна жили на острове
Скандза, под которым, возможно, следует понимать не Скан¬
динавию, а остров Готланд, лежащий напротив висленского
устья — южного географического ориентира йордановской
Скандзы. Скорее всего, готы были не этническими германцами,
а германизированными потомками местного, догерманского на¬
селения. Приблизительно в I в. до н. э., при короле Бериге, они
высадились на южном побережье Балтийского моря, где-то
между Одером и Эльбой, и назвали это место Готискандзой.
Пришельцев было немного: Иордан сообщает, что готы при¬
плыли всего на трех кораблях, причем на третьем находилось
родственное им племя гепидов, — цифра маловероятная, но тем
не менее характерная. Однако малочисленность не помешала
готам быстро стать хозяевами всего южнобалтийского побере¬
жья между Ютландией и устьем Вислы.
Дальнейший двухтысячекилометровый бросок готов из
Польского Поморья в Крым очерчен Иорданом довольно бег¬
ло. Во время правления пятого после Берига короля Филимера
(конец I — начало II в.), когда в готских поселениях «вырос¬
ло великое множество люда», войско готов вместе с семьями
двинулось на юг «в поисках удобнейших областей». Вместе с
готами в поход отправились подчиненные им племена Балтий¬
ского Поморья — руги, вандалы, часть поморских славян и
балтов.
56

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Переправившись через Вислу где-то в среднем ее течении,
готы спустя некоторое время достигли местности, которую Иор¬
дан именует Ойум. Филимер «восхитился великим изобилием
тех краев». Надо полагать, перед готами лежали Волынь и По-
долия — действительно благодатные в климатическом и хозяй¬
ственном отношениях земли. Но путь туда преграждала некая
сильно заболоченная река — очевидно, Буг. Готы начали пере¬
праву через реку по мосту, однако тот обрушился, и готы ока¬
зались разделенными на две части, «так что никому больше не
осталось возможности ни перейти, ни вернуться».
Одна часть готов, переправившаяся на другой берег вместе
с Филимером, «завладела желанной землей». После этого они
напали на племя спадов и разгромили его. Плиний Старший
знает спадов под именем «спалеи», расселение которых он со¬
относит с рекой Танаисом (Доном). Уместно заметить, что
Диодор Сицилийский (ок. 90—21 гг. до н. э.) упоминает о
«палах» — потомках какой-то части исчезнувших скифов. Так
что спады, вероятнее всего, были ираноязычным племенем, ко¬
чевавшим в Подонье, и, следовательно, к моменту столкновения
с ними готы успели переправиться через Днепр, — в этом они
не должны были встретить никаких препятствий, поскольку в
районе Киева с давних пор существовала лодочная переправа,
наличие которой подтверждается летописной легендой о Кие-
перевозчике. «Отсюда уже, как победители, — повествует
Иордан, — движутся они в крайнюю часть Скифии, сосед¬
ствующую с Понтийским морем»; они остановились, достигнув
Мэотиды (Азовского моря). Эти готы стали называться остро-
готами, или остготами.
Сородичи остроготов, оторвавшиеся от них при переправе,
получили имя «везеготов», или «вестготов». Латинизированные
этнонимы «остготы» («восточные готы») и «вестготы» («за¬
падные готы») закрепились за остроготами и везеготами вслед¬
ствие созвучия их самоназвания с латинскими наименованиями
сторон света: «ост» — «восток» и «вест» — «запад». Остро¬
готов называли также грейтунгами — «жителями поля, степи»,
а везеготов — тервингами, «жителями леса». Границей между
ними служил Днепр.
57

С. ЦВЕТКОВ
Везеготы двинулись вдоль течения Буга и далее по долинам
Днестра и Прута в Северное Причерноморье и, наконец, обо¬
сновались в устьях Дуная и Днестра.
Здесь они повстречались с дако-гетами. Многочисленные гет-
ские племена в дохристианскую эпоху жили по нижнему течению
Дуная на границе с Фракией. Греки считали их фракийцами. В
I	в. до н. э. они объединились с даками, говорившими с гетами
на одном языке, и создали мощную племенную группировку, во
главе которой стоял гетский вождь Бурвиста. По словам Стра¬
бона, «он был страшен даже римлянам, так как дерзко переходил
Истр, ограбляя Фракию до Македонии и Иллирии; он разорил
кельтов, смешанных с фракийцами и иллирийцами, бойев же
(кельтское племя, давшее название Богемии, нынешней Чехии. —
С. Ц.) до конца смел с земли». Иордан сообщает, что войска
Бурвисты вторгались в германские области и, в частности, со¬
вершенно разорили землю франков. Досталось и причерномор¬
ским провинциям Римской империи. Сосланный сюда Овидий
жаловался: «Кругом грозят жестокими войнами бесчисленные
племена... Враг густыми толпами, подобно птицам, налетает и
уносит добычу... поэтому редко кто осмеливается обрабатывать
землю, да и тот, несчастный, одной рукой пашет, а в другой дер¬
жит оружие... Чуть часовой с дозорной вышки подает сигнал
тревоги, мы тотчас дрожащей рукой надеваем доспехи. Свирепый
враг, вооруженный луком и напитанными ядом стрелами, осма¬
тривает стены на тяжко дышащем коне... Иногда, правда, быва¬
ет мир, но никогда веры в мир...»
Огромная держава Бурвисты включала в себя современные
Молдавию, Румынию, Болгарию, часть Западной Украины,
Буковину, Венгрию и Чехию. Дако-геты были первыми варва¬
рами, которым римляне — «повелители мира» — стали вы¬
плачивать дань. Рост военно-политического могущества сопро¬
вождался усвоением гетами некоторых философских и научных
знаний античной цивилизации.
При преемниках Бурвисты его держава, распавшаяся на не¬
сколько частей, после упорной борьбы была разгромлена римля¬
нами, и в 107 г. император Траян превратил Дакию в римскую
провинцию. Значительная часть даков и гетов была отброшена
58

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
к северу и северо-востоку от Дуная, в области, куда скоро на¬
чали проникать везеготы и возглавляемые ими племенные груп¬
пировки.
В результате смешения даков, гетов и везеготов образовалось
новое племенное объединение, возглавляемое пришельцами с
Балтики. Подавляющее численное превосходство в нем дако-
гетов и созвучие названий «готы» и «геты» (при давнем зна¬
комстве греков и римлян с последними) послужило причиной
этнографической путаницы у Иордана и многих других антич¬
ных и раннесредневековых писателей, которые стали называть
готов гетами. Вот что пишет, например, византийский историк
VI в. Прокопий Кесарийский: «В прежнее время готских пле¬
мен было много, и много их и теперь, но самыми большими и
значительными из них были готы, вандалы, везеготы и гепиды.
Раньше, правда, они назывались савроматами и меланхленами.
Некоторые называли эти племена гетами». Раннесредневековый
церковный писатель Иероним утверждал, что «все ученые ско¬
рее привыкли называть готов гетами...». В полном согласии с
ним Исидор Севильский (ок. 570—636) говорит, что «древние
называли готов чаще гетами, чем готами». Если ко всему этому
прибавить слова Аммиана Марцеллина о том, что готы, устрем¬
ляясь в битву, «издавали шум на разных языках», то станет
понятно, что Готская держава была полиэтническим государ¬
ственным образованием, в котором германский элемент был
почти незаметен. Действительно, в поселениях Черняховской
культуры — археологического двойника Готского государства в
Северном Причерноморье — так называемые «большие дома»,
характерные для германцев и соотносимые археологами с гото-
гепидским населением, составляют в разных местах всего от 3%
до 15% жилых построек (антропологически же германские чер¬
ты на территории Черняховской культуры вообще не просматри¬
ваются)35. Следовательно, готы только возглавили весьма раз¬
ношерстный племенной союз.
К середине III в. Готская держава распространилась на все
Северное Причерноморье и Приазовье.
Переселение готов самым непосредственным образом затро¬
нуло славян — ведь, продвигаясь с берегов Балтики в Подолию
59

С. ЦВЕТКОВ
и на Волынь, готы пересекли все территории тогдашних сла¬
вянских поселений. Однако ни Иордан, ни другие авторы ни¬
чего не сообщают об участии славян в готском переселении.
И тем не менее распространение славянских древностей, отно¬
сящихся к этому времени, прослеживается именно по линии
продвижения готов на юг — из Повисленья (пшеворская куль¬
тура) в верховья Днестра, на Волынь и затем в лесостепные
районы междуречья Днестра и Днепра. Кроме того, готское на¬
шествие заставило еще одну группу славян уйти на восток, в
земли Северо-Западной Руси, где в конце V в. в бассейнах
Псковского и Ильменского озер возникает раннеславянская ар¬
хеологическая культура длинных курганов.
В Верхнем Поднестровье славяне уже составили преоблада¬
ющую часть населения. Это хорошо знал составитель упомянутой
выше Певтингеровой карты, разместивший здесь «венедов-сар-
матов», а также римские сенаторы, поднесшие императору Во-
лузиану титул «Венетский».
Поэтому вполне вероятно, что славяне принимали деятельное
участие в военных экспедициях готов. Особенно разрушительны¬
ми для империи были морские набеги готов на побережье Балкан
и Малой Азии. Греческий историк V в. Зосима рассказывает о
подобном походе 268 г., когда из днестровского устья на морской
простор вырвалось около 6000 варварских лодок. Эта огромная
флотилия прорвалась через Дарданеллы и опустошила Фракию.
Среди участников нападения Зосима называет остроготов, везе-
готов, гепидов, герулов и «келтионов». Последних можно было
бы принять за кельтов, если бы так называемая Пасхальная хро¬
ника VII в. не содержала замечания, что «келтионы» тождествен¬
ны «спорадам». Между тем под именем «споры» Прокопий Ке¬
сарийский объединял славянские племена «склавенов» и «антов».
Таким образом, вспомогательные отряды славян использовались
везеготами (по чьим владениям варварский флот спустился в
Черное море) в их нападениях на империю.
Но собственно имя одной из племенных группировок славян
(антов) упоминает только Иордан.
В середине IV в. королем готов стал Эрманарих (Германа-
рих, Херменерек) из династии Амалов. По словам Аммиана
60

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Марцеллина, это был «наиболее воинственный монарх, вызы¬
вающий испуг соседних наций благодаря своим многочисленным
и различным доблестям». После «избиения» приазовского пле¬
мени элуров Эрманарих двинул войско на славян-антов, кото¬
рые, как повествует Иордан, «хотя и были достойны презрения
из-за слабости их оружия (то есть плохого вооружения. —
С. Ц.), были, однако, могущественны благодаря своей много¬
численности и пробовали сначала сопротивляться». Но будучи
побеждены более организованными в военном отношении гота¬
ми, они были вынуждены подчиниться власти Эрманариха.
«Умом своим и доблестью, — продолжает Иордан восхва¬
ление готского вождя, — он подчинил себе также племя эстов,
которые населяют отдаленнейшее побережье Германского океа¬
на (Балтийского моря. — С. Ц.). Он властвовал, таким об¬
разом, над всеми племенами Скифии и Германии как над соб¬
ственностью». Среди подвластных Эрманариху народов Иордан
перечисляет, помимо венетов (славян), еще рогов (ругов), а
также искаженные финские и балтские этнонимы, которые опо¬
знаются как «чудь», «весь», «меря», «мордва» и «голядь», —
иначе говоря, распространяет власть остроготов на огромную
территорию от Черного моря до Балтийского. Подобный тер¬
риториальный размах державы Эрманариха, безусловно, явля¬
ется плодом исторического мифотворчества Иордана, в котором
он так поднаторел, ибо Черняховская культура не выходит на
севере за пределы днепровских порогов.
После смерти Эрманариха новый поход против антов пред¬
принял его наследник, король (гех) Винитарий. Это событие
произошло уже в конце IV или в начале V в. В то время во¬
енное могущество готов было подорвано поражением, понесен¬
ным ими от гуннов, и сами они обитали уже не в Приазовье, а
на Нижнем Дунае. Славяне-анты, надо полагать, поддержали
гуннов и вернули себе независимость, утраченную после войны
с Эрманарихом. Для Винитария, который, по словам Иордана,
«с горечью переносил подчинение гуннам», поход против антов
был пробным шагом на пути к освобождению готов от гуннско¬
го владычества. В первой стычке анты взяли верх, но оконча¬
тельная победа осталась все-таки на стороне готов. Чтобы на-
61

С. ЦВЕТКОВ
казать антов и удержать их в повиновении, Винитарий прибег
к террору. По его приказу был распят антский «король» (regem)
по имени Боз (или Бож). Вместе с ним подверглись казни его
сыновья и семьдесят «первых» (primarios — знатные люди, ве¬
роятно, племенные старейшины), «чтобы трупы повешенных
удваивали страх покоренных». Возможно, этот способ казни
говорит о том, что в глазах готов славяне были рабами, вос¬
ставшими против своих господ с оружием в руках. Между тем
равенство в титулатуре Винитария и Боза подчеркивает воз¬
росшую мощь антов. Видимо, Боз возглавлял крупный союз
семидесяти славянских родов36.
К сожалению, Иордан не указал конкретной области, где
проживали славяне, воевавшие с готами. Данные археологии по¬
буждают поселить их где-то на Волыни, в Подолии или, быть
может, несколько восточнее — между верховьями Днестра и
Днепра.
«Антский фрагмент» текста Иордана позволяет видеть в
имени готского короля два компонента: в первой его части от¬
ражен этноним «венеты», второй компонент — готское aijan —
означает «пахать, потрошить», следовательно, Vinith-arius пере¬
водится буквально как «потрошитель венетов»37.
Новое подчинение антов готам было непродолжительно, ибо
уже в следующем году гуннский вождь Баламбер убил Винита¬
рия и пресек попытку готов восстановить свое государство.
Говоря о гото-славянском взаимовлиянии, обыкновенно упо¬
минают имена готских королей — Витимира, Видимера, Вала-
мира, которые звучат совсем по-славянски; во всяком случае, в
них нет ничего германского. Иордан отметил существовавшую
в то время среди цивилизованных и варварских народов свое¬
образную моду перенимать друг у друга имена: римляне, по его
словам, заимствуют их у македонян, греки — у римлян, сарма¬
ты — у германцев. Правда, о готах историк сообщает, что они
«преимущественно заимствуют имена гуннские», но не исклю¬
чено, что под гуннами здесь подразумеваются все народы, под¬
чиненные гуннской орде, в том числе и славяне (ниже мы уви¬
дим, что славяне занимали видное место в войске гуннов).
Впрочем, невозможно выводить вышеупомянутые имена из од¬
62

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
ного только славянского источника. Следует учитывать, что в
то время личные имена у славян носили лишь вожди и старей¬
шины (рядовые члены племени довольствовались прозвищем)
и этот весьма небогатый именослов, содержащийся в ранне¬
средневековых памятниках, по всей вероятности, сам испытал
сильное германское, кельтское, иллиро-венетское и иранское
влияние.
Продолжая тему готского влияния, нельзя обойти молчанием
такое капитальное событие, как христианизация готов. По ку¬
рьезной случайности, благодаря личным богословским пристра¬
стиям «апостола готов» Ульфилы, или Вульфилы (311—383),
новообращенные стали исповедовать арианство, которое Никей-
ский собор вскоре объявил ересью. Нам ничего не известно о
миссионерской деятельности готов среди славян, но почти не
вызывает сомнений, что первые сведения о той религии, которая
в будущем должна была коренным образом изменить всю их
жизнь, наши предки получили от готских еретиков.
Тем не менее в целом история государства готов относится,
так сказать, к истории российского пространства, а не русского
народа. Непосредственного воздействия ее на этногенез и куль¬
турное развитие славян не видно. Черняховская культура, осо¬
бенно ее «готский» ареал, если даже и включала в себя какую-
то периферийную часть славянских племен, не получила ярко
выраженного археологического продолжения в славянских куль¬
турах Поднепровья VII—VIII вв., и это отсутствие преемствен¬
ности не позволяет говорить о существенной роли государства
готов в культурно-историческом развитии славянства.
Значение готского переселения для славян состояло главным
образом в том, что оно невольно способствовало расширению
области славянской колонизации Восточной Европы, ибо в сво¬
ем движении на юг готы увлекли за собой значительную часть
висленских славян, которые заселили Верхнее Поднестровье и
западную часть Среднего Поднепровья. Набеги славян на им¬
перию в составе готских войск можно рассматривать в качестве
своеобразной разведки, во время которой славяне могли позна¬
комиться с военным искусством своего будущего противника и
получить представление о географии задунайских земель. Далее
63

С. ЦВЕТКОВ
будет показано, что военное сотрудничество славян с везегота-
ми — уже на правах союзников, а не подчиненных — продол¬
жилось и в V в., когда Готское государство в Причерноморье
прекратило свое существование.
Начало нашествия гуннов
Вопрос об этнической и языковой принадлежности гуннов
доныне остается дискуссионным. Обыкновенно в них видят
тюркский народ сюнну, или хьюнг-ну (Huing-nu), упоминаемый
в китайских хрониках еще за несколько столетий до Рождества
Христова. Под натиском империи Хань гунны якобы постепен¬
но откочевывали из Внутренней Азии на запад, включая в свою
орду покоренные народы — монголов, угров, тюркские и иран¬
ские племена. Около 370 г. они переправились через Волгу,
разгромили алан и затем набросились на готов.
Этой точки зрения придерживаются главным образом уче¬
ные «евразийской» школы для иллюстрации своих концепту¬
альных построений. Однако письменные источники и археоло¬
гия свидетельствуют, что исторические судьбы сюнну оборвались
в начале н. э. где-то на территории Средней Азии. Все I сто¬
летие — это эпоха непрерывного упадка некогда могуществен¬
ного племенного объединения. Голод, бескормица и внутренние
распри привели к тому, что в середине I в. держава сюнну,
охватывавшая Южную Сибирь, монгольский Алтай и Мань¬
чжурию, распалась. Часть сюнну откочевала на запад, в некую
страну Канцзюй (предположительно на территории Киргизии).
Здесь один их отряд численностью в 3000 воинов, возглав¬
ляемый шаньюем Чжи-Чжи, был разгромлен китайцами и
полностью уничтожен. Другие орды сюнну, мигрировавшие в
этот район, в течение I в. были подчинены племенным союзом
сяньби. Характерно, что источники ничего не сообщают о
дальнейшем продвижении сюнну на запад. Бегут «неизвестно
куда» только их вожди — шаньюи, а основная масса племени
остается на месте. Так, наиболее крупная орда сюнну, насчи¬
тывавшая 100 000 кибиток, после своего поражения в 91 г.
64

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Л- со
к со О
S е
Расселение славян в эпоху Великого переселения народов

С. ЦВЕТКОВ
«приняла название сяньби», то есть влилась в это племенное
объединение. Археологических памятников сюнну западнее
Средней Азии не обнаружено. Таким образом, родство гуннов
и сюнну/хьюнг-ну основывается евразийцами исключительно
на некотором сходстве их имен. Поэтому, видимо, правы те
филологи, которые полагают, что отождествление этих народов,
«некритично принимаемое многими учеными... в действитель¬
ности не обосновано и противоречит данным лингвистики, ан¬
тропологии и археологии...»38.
С гораздо большей вероятностью европейские гунны IV—V вв.
могут быть отождествлены с племенем хунну, о котором уже в
середине II в. писал Птолемей, помещая его на территорию «меж¬
ду бастарнами и роксоланами», то есть значительно западнее
Дона, вероятно, где-то между Днестром и Средним Поднепро-
вьем. По всей видимости, эти хунны принадлежали к угро-
финской языковой семье39; кроме того, они испытали сильное
кельтское и скифо-сарматское культурное влияние40. Но хуннская
орда была, конечно, неоднородна по своему этническому составу.
Скорее всего, к середине IV в. хунны подчинили себе тюркские
племена Подонья и Поволжья. Это племенное объединение и
получило в Европе название «гунны».
Вторжение гуннов в Северное Причерноморье и Крым было
подобно падению камня, вызвавшему сход горной лавины. Во¬
енное преимущество гуннам обеспечивала их‘тактика. В начале
сражения, избегая рукопашного боя, они кружили вокруг про¬
тивника и осыпали его стрелами до тех пор, пока вражеские
боевые порядки не приходили в полное смятение, — и тогда
решительным ударом собранных в кулак конных масс гунны до¬
вершали разгром; в рукопашном бою они орудовали мечами,
«нисколько не помышляя о себе», как замечает Аммиан Мар-
целлин. Их стремительное вторжение застало врасплох не толь¬
ко римлян, но и племена Северного Причерноморья. Современ¬
ники в связи с этим единогласно пишут о «внезапном натиске»,
«внезапной буре» и уподобляют гуннское нашествие «снеговому
урагану в горах».
В 371 г. гунны ворвались во владения Эрманариха. Ряд ран¬
несредневековых авторов, в том числе Иордан и Прокопий Ке-
66

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
сарийский, приводят в связи с этим забавный случай, который
помог гуннам проникнуть в Крым. Однажды гуннская моло¬
дежь охотилась на оленей на берегу Мэотиды (Азовского моря)
и прижала одну самку к самой воде. Неожиданно она бросилась
в волны и пересекла море вброд, увлекая за собой охотников.
На другом берегу, то есть уже в Крыму, она исчезла, но гунны
не огорчились: ведь теперь они узнали то, о чем раньше и не
подозревали, а именно: что в Крым, к остроготам, можно по¬
пасть, минуя хорошо охраняемый Перекопский перешеек. Вер¬
нувшись к сородичам, охотники сообщили о своем открытии, и
гунны всей ордой вторглись в Тавриду по пути, указанному им
животным.
История с оленихой, если это, конечно, не легенда, могла
произойти только в одном месте — в Сивашском заливе, через
который с севера на юг тянется Арабатская стрелка — узкая и
длинная коса, на севере очень близко подходящая к берегу моря.
Это еще раз подтверждает, что остроготов атаковали хунны Пто¬
лемея, а не сюнну, пришедшие из-за Волги, которые в таком слу¬
чае должны были появиться в Крыму со стороны Тамани.
Под ударом гуннов держава готов рухнула в одночасье. Гот¬
ские поселения были превращены в груды развалин, население
подверглось массовой резне, сам престарелый Эрманарих в от¬
чаянии покончил с собой. Большинство остроготов отступили на
запад, к Днестру; оставшиеся признали власть гуннов, и только
небольшой части остроготов, укрепившейся на Керченском по¬
луострове, удалось сохранить свою независимость41.
Гунны между тем обрушились на везеготов, устроив им на¬
стоящую бойню. «Побежденные скифы (везеготы. — С. Ц.)
были истреблены гуннами, и большинство их погибло, причем
не было предела жестокости при их избиении», — пишет со¬
временник этих событий Евнапий.
В 376 г. десятки тысяч спасающихся от нашествия везегот-
ских семейств появились на берегу Дуная, умоляя римские вла¬
сти позволить им переправиться и поселиться во Фракии. За
ними шли остроготы, слыша за своей спиной топот и ржание
гуннских лошадей. Император Валент согласился принять везе¬
готов, намереваясь использовать их для пограничной службы на
67

С. ЦВЕТКОВ
дунайской оборонительной линии. Однако переправа такого
огромного количества людей заняла много времени; подвоз при¬
пасов не был организован должным образом, и среди везеготов
разразился голод. Римские чиновники вместо помощи варварам
использовали ситуацию в целях личного обогащения. За кусок
хлеба они заставляли везеготов отдавать им в рабство жен и
детей. Дошло до того, что любого раба продавали за десять
фунтов говядины или за ковригу хлеба. Аммиан Марцеллин пи¬
шет даже, что римляне «по ненасытности своей, набрав откуда
только было можно собак, давали их по одной за каждого раба»,
а Иордан утверждает, что голодные везеготы порой продавали
своих детей в рабство за «дохлятину — собачью и других не¬
чистых животных».
Доведенные до отчаяния везеготы взбунтовались, опустоши¬
ли Фракию, и римлянам пришлось усмирять их силой оружия.
Но на помощь разбитым везеготам пришли остроготы, пере¬
правившиеся через Дунай без императорского позволения и
приглашения. 9 августа 378 г. на равнине возле Адрианополя
римские легионы были растоптаны готской кавалерией. Реша¬
ющая роль в победе принадлежала остроготам и их союзникам
аланам, которые «как молния» обрушились на врага. Император
Валент пал в сражении, и даже тело его не было найдено. По
известию Иордана, он укрылся в каком-то поместье близ Адри¬
анополя, а готы, не зная об этом, сожгли дом вместе с ним. Его
преемник, император Феодосий I, с большим трудом спас по¬
ложение, даровав готам права федератов (союзников империи,
получающих регулярное жалованье). Тем временем в Паннонию
вступила гуннская орда, увлекая за собой аланов, угров, булгар
и другие кочевые племена южных степей. Эти события были
началом Великого переселения народов.
Германский натиск
Если на юге переселение варварских народов было вызвано
изменившейся военно-политической ситуацией, то северных вар¬
варов заставило сняться с насиженных мест прежде всего рез-
68

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
кое похолодание и увлажнение климата, которое сопровожда¬
лось обильными осадками и наступлением Балтийского моря на
сушу, что привело к подъему грунтовых вод, повышению уров¬
ня воды в реках и озерах и разрастанию болот. Изменение ев¬
ропейского климата было ощутимо даже в Италии, где из-за
многолетних наводнений местное население прониклось мыслью,
что грядет новый потоп.
Затопление поселений и пахотных земель было главной при¬
чиной переселения. Вместе с тем конец IV в. мог ознаменовать¬
ся неизвестными нам по источникам войнами между герман¬
скими племенами, вынудившими большую их часть сняться с
насиженных земель и двинуться на поиски новых, более безо¬
пасных для поселения мест. Так, почти все деревни, открытые
археологами на островах Эланд и Готланд, погибли от пожаров
в эпоху Великого переселения народов. Нельзя исключить и
давления на германцев со стороны славян. По словам Юлия
Капитолина, германцы, потрясшие угасавшую Римскую импе¬
рию, сами бежали от «верхних варваров», то есть от народов,
наседавших на них с севера и востока — как раз со славянских
территорий.
Немаловажным стимулом переселения была также мысль о
разграблении богатых римских провинций. Например, Иордан
следующим образом объясняет причину одного из походов го¬
тов в Италию: «Ввиду того что со временем уменьшилась до¬
быча от грабежа соседних племен, возник у готов недостаток
в продовольствии и одежде. Людям, которым некогда война
доставляла пропитание, стала противна мирная жизнь; и вот
все они с громким криком приступают к королю Тиудимеру и
просят его: куда ему ни вздумается, но только вести войско в
поход».
Под воздействием природных и социальных факторов вар¬
варский мир пришел в возбуждение, и это очень скоро почув¬
ствовали на римских границах.
С 407 г. волна за волной варварские нашествия заливают
империю. Везеготы, остроготы, вандалы, франки, свевы, бур¬
гу нды, тюринги, англы, юты, саксы попеременно или в союзе
друг с другом опустошают римские провинции и саму Италию.
69

С. ЦВЕТКОВ

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Длинный германский меч накрыл империю своей смертоносной
тенью, положив начало бесконечным средневековым повество¬
ваниям о сражениях и поединках, разрубленных шлемах и го¬
ловах, распластанных надвое телах, подчас вместе с конем...
«Если ты хочешь стать на путь подвига и прославить свое
имя, — наставляет одного варварского короля его мать в хро¬
нике Фредегара, — разрушай все, что другие построили, и
уничтожай всех, кого победишь; ибо ты не можешь строить
выше, чем делали твои предшественники, и нет подвига более
прекрасного для обретения славного имени».
И новые герои, напутствуемые подобным образом, старают¬
ся вовсю — «безумствуют» и «неистовствуют» на еще недавно
мирных и цветущих землях империи. Ориенций, епископ горо¬
да Оша, свидетельствует, что от Галлии остался только дым
пожарищ: «Одним костром дымилась вся Галлия». Еще более
мрачные сцены рисует испанский епископ Идаций: по его сло¬
вам, из-за всеобщего голода матери поедают своих детей. Вой¬
на, голод, болезни и звери, словно четыре всадника Апокалип¬
сиса, терзают некогда цветущие земли. По приблизительным
подсчетам, с 200 по 700 г. население Европы сократилось с
67 млн до 27 млн человек42. «Зачем помышлять о торговле там,
куда ни один купец более не явится?» — отвечает святой Се¬
верин своей пастве, просящей его добыть у вождя племени ру-
гов разрешение на торговлю.
На фоне всеобщего разрушения падение Вечного города вы¬
звало только сдавленный стон. «Мой голос дрожит, и от рыда¬
ний перехватывает горло, пока я диктую эти слова, — делится
своей скорбью святой Иероним. — Он завоеван, этот город,
который покорил весь мир».
В целом известия античных и раннесредневековых письмен¬
ных источников об этой эпохе очень ненадежны. Вавилонское
столпотворение на земле Европы, вызванное Великим пере¬
селением народов, произвело такую путаницу в головах ран¬
несредневековых авторов, все еще основывающихся в своих
познаниях о варварском мире на античной традиции, что Ра¬
веннский аноним VIII в., автор «Космографии», откровенно
признался: «Итак, как было условлено, я подробно, с помощью
71

С. ЦВЕТКОВ
Христа, расскажу... обо всем, если только не буду введен
в заблуждение тем, что различные племена, возжелав из-за
своей чрезмерной дерзости чужих или лучших земель или же,
возможно, терпя тяжкие притеснения от других народов, пере¬
местились из собственных владений, и при этом страны, горо¬
да или же реки, названные когда-то одним именем, теперь
стали называться иначе, как это бывает у варваров».
И все же мы можем разглядеть в мутном потоке Великого
переселения народов славянскую струю.
Вандалы
Племя вандалов-силингов, отнесенное историками XVIII—
XIX вв. к восточным германцам, в эпоху Средневековья тра¬
диционно причислялось к славянам. Так, немецкий историк
XI в. Адам Бременский пишет: «Славия — это очень обшир¬
ная область Германии, населенная винулами, которые некогда
назывались вандалами». Его соотечественник, писатель XII в.
Гельмольд, в полном согласии с ним говорит, что славян в
древности называли вандалами, а в его время — винитами, или
винулами. Польский аноним XV в. приводит любопытное со¬
поставление названий балтийских славян у разных народов:
древние римляне, галлы и итальянцы, пишет он, называли их
«вандалы», немцы — «венды», славяне — «галмаци» (послед¬
нее название соотносимо со славянским племенем гломачей или
делемичей, заселивших Далмацию). Фламандский монах Ру-
брук писал в 1253 г., что «язык русинов, поляков, богемов
(чехов. — С. Ц.) и славян тот же, что и у вандалов». Также
и уроженец словенской Каринтии Сигизмунд Герберштейн
(первая половина XVI в.) утверждал, что немцы именуют всех
славян «виндами, вюндами и виндитами, производя их име¬
на от одних только вандалов». Об этом же пишет, ссылаясь
на не дошедшую до нас «Историю вандалов» Альберта Кран-
ция, хорватский просветитель из Далмации Мавро Орбини
(XVII в.): «Вандалы имели не одно, а несколько различных
названий, а именно: вандалы, венеды, венды, генеты, венеты,
72

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
виниты, славяне и, наконец, валы». Для подкрепления своего
утверждения о тождестве вандалов и славян он приводит вы¬
держки из вандало-славянского словаря Карла Вагрийского,
свидетельствующие о языковой близости этих двух народов.
Схожее наблюдение принадлежит географу XVI в. Меркатору,
который заметил о языке населения острова Рюген, что у них
в ходу «славянский да виндальский» языки. Этноязыковое
родство вандалов и славян утверждается также во многих сред¬
невековых русских источниках и славянском фольклоре — в
частности, об этом говорит легенда о старейшине Словене и
его сыне Вандале.
Столь единодушное причисление вандалов к славянскому эт¬
носу требует объяснений. Прежде всего следует заметить, что
собственно вандалы, вероятно, были потомками венето-помор-
ских племен, некогда заселивших Висло-Одерское междуречье.
Они делились на две крупные ветви — асдингов и силингов.
По словам Прокопия Кесарийского, вандалы говорили на гер¬
манском наречии — «так называемом готском». Но под именем
вандалов, как это обыкновенно бывает в античной литературе,
несомненно, скрывался обширный племенной союз, куда входи¬
ли и славяне, и германцы43.
Их краткая история выглядит так.
Племя вандалов, населявшее первоначально полуостров Ют¬
ландия, в I в. до н. э. передвинулось южнее — в славянскую
область между Одером, Вислой, Судетами и Карпатами, а в
IV	в. после Рождества Христова обосновалось в Паннонии.
Часть вандальских племен приняла участие в создании Готской
державы: Прокопий Кесарийский упоминает о расселении ван¬
далов в Приазовье. Позднее они подверглись полной германи¬
зации. Прокопий Кесарийский засвидетельствовал, что ванда¬
лы, жившие у Азовского моря, «под давлением голода ушли к
реке Рейну, к германцам, которых сейчас называют франками».
Те же вандалы (принадлежавшие к ветви силингов), которые
остались на славянских землях или в областях, попавших в зону
славянской колонизации», были впоследствии ославянены. Так
вандалы-силинги сделались в средневековых хрониках помор¬
скими слензянами и вообще «прародителями» славян.
73

С. ЦВЕТКОВ
Но вероятно, и вандалы-асдинги в своем движении на юг
увлекли часть славянских племен.
Вандалы славились как отличные солдаты, поэтому римские
императоры и военачальники охотно пополняли ими свои ре¬
деющие легионы. Особенно прославился на римской службе
вандал Стилихон (365—408), ставший опекуном малолетнего
императора Гонория и одним из последних великих полководцев
Римской империи. При помощи вандалов Стилихон отразил на¬
шествие везеготов, разбил франков, а затем, чтобы избавиться
от ненадежных союзников, направил их в пределы Пиренейско¬
го полуострова.
В 406 г. король Гунтерих повел вандалов, к которым
присоединились свевы и аланы, в Испанию. За несколько
лет страна была завоевана и поделена между пришельцами.
Гунтериху достались провинции Галисия и Бетика, где он без¬
раздельно господствовал восемнадцать лет. В память о коро¬
левстве вандалов область Бетика стала называться Андалусией
(собственно, Вандалусией), и название это сохранилась до на¬
ших дней.
Но под давлением везеготов вандалы должны были покинуть
обжитые места. К ним вновь присоединились аланы. В 429 г.
вандало-аланская орда высадилась в Северной Африке. Исидор
Севильский сообщает, что через Гибралтар переправилось око¬
ло 80 ООО варваров. В течение десяти лет вандалы и аланы
захватили все североафриканское побережье от Гибралтара до
Карфагена, образовав первое варварское королевство на терри¬
тории Западной Римской империи.
Их новый король Гейзерих (428—477), наследовавший
Гунтериху, был арианец и человек строгих нравов. Ему внушал
отвращение утопавший в роскоши и излишествах Карфаген.
Разрушив «африканский Рим», Гейзерих основал рядом новый
город, главными достопримечательностями которого стали не
цирки и бани, а церкви и гимназии. Местное население по его
требованию должно было креститься; непокорным Гейзерих нес
«не мир, но меч». Его девизом было: «Атаковать жилища лю¬
дей, на которых разгневался Бог». Таким образом, этого коро¬
ля можно считать первым крестоносцем.
74

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Вандалы создали мощный флот, при помощи которого захва¬
тили Корсику, Сардинию и Сицилию. В 455 г. войско Гейзериха
переправилось в Италию и подвергло страшному разграблению
Рим. Этот сомнительный подвиг позволил Гейзериху занять в
варварском мире место «Бича Божьего», опустевшее после смер¬
ти Аттилы в 453 г.
Впрочем, королевство вандалов в Северной Африке просу¬
ществовало недолго. В 533—534 гг. византийский полководец
Велизарий вновь присоединил карфагенские земли к империи,
после чего вандалы исчезли как историческая народность. Воз¬
можно, они вместе с аланами стали предками североафрикан¬
ских берберов (так по-арабски звучит римское «варвар»). Го¬
товясь к походу в везеготскую Испанию, арабский полководец
Муса набрал в свое войско от 12 ООО до 30 ООО берберских
юношей. С их помощью арабы в 711 г. разгромили на равнине
у Херес-де-ла-Фронтеры войско последнего везеготского коро¬
ля Родриго и завоевали Испанию.
Сильное культурное влияние славян (а возможно, и непо¬
средственное славянское присутствие) обнаруживается и в пе¬
риод пребывания вандалов в Северной Африке. Арабский пи¬
сатель XI в. аль-Бекри отметил, что свадебные обычаи берберов
подобны славянским. Обычай родового наследования у ванда¬
лов также имел близкое сходство с тем, который практиковался
у славян: престол переходил к старшему в роду44.
Неприятное следствие из всего этого заключается в том, что
славяне, по всей видимости, должны разделить с германцами
позорные исторические права на термин «вандализм».
Славяно-готский союз
Полиэтничность вообще была характерна для многих варвар¬
ских политических образований. Средневековые сербо-хорват-
ские историки сохранили предания о славяно-готском военном
союзе. Сербская «Летопись попа Дуклянина» сообщает, что во
время правления византийского императора Анастасия (491—
518) «готы-славяне», возглавляемые тремя вождями — Брусом,
75

С. ЦВЕТКОВ
Тотилой и Остроилом, — вторглись с севера на Балканы; То-
тила, кроме того, воевал в Италии и Сицилии.
В отличие от «Летописи» «Сплитская история» далматин¬
ского происхождения знает одного Тотилу, который действовал
вместе с семью или восемью «благородными» племенами сла¬
вян, пришедшими «из земель Польши». Этот «дукс» (герцог,
вождь), прежде чем направить войска в Италию, «прошел, опу¬
стошая, по землям Далмации и в том числе город Салону (со¬
временный Сплит. — С. Ц.) опустошил», причем, вступив в
императорский дворец, находящийся в этом городе, уничтожил
выбитую на стене надпись с гордым титулом императора Дио¬
клетиана.
В «Большой Сплитской истории» предводитель готов носит
имя Дукс Гот, то есть просто Готский герцог. Он «стоял во
главе всей Славонии» (в данном случае — Славянская земля)
и, «собрав большое войско конных и пеших», «спустился с гор»,
чтобы напасть на Салону.
Скорее всего, в этих сообщениях сербо-хорватских писателей
нашли отражение драматические события, разыгравшиеся на
Балканах и в Италии в конце IV — начале V в. и детально
описанные в «Истории» Павла Орозия, их очевидца, а также
в сочинениях других, более поздних писателей.
В то время восточная и западная части разделившейся Рим¬
ской империи оспаривали друг у друга пограничные балканские
земли — иллирийские провинции. В борьбе за них Констан¬
тинополь и Рим различными посулами стремились привлечь на
свою сторону везеготов, получивших ранее, как мы помним,
статус имперских федератов. Однако везеготская знать в кон¬
це концов предпочла воспользоваться слабостью обеих враж¬
дующих сторон в собственных целях. В 400 г. в Северную
Италию вторглись две армии варваров, ведомые Аларихом
и Радагайсом. Консулу Стилихону удалось разгромить захват¬
чиков. Оба «короля», пристыженные неудачей, запросили
«мира и хлеба». Приведенным к покорности федератам выде¬
лили земли на юго-западе Паннонии. Тогда же Стилихон за¬
ключил с ними договор, направленный против Восточной им¬
перии.
76

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Выполняя свои военные обязательства, Аларих со своим
войском ограбил «всю Грецию» и расположился в Эпире в ожи¬
дании распоряжения Стилихона о нападении на Иллирию. Од¬
нако поход не состоялся из-за коварного поведения Радагайса,
который, нарушив соглашение, собрал «от Дуная и Рейна» «са¬
ранчеподобную толпу», состоявшую из «галлов и германцев» (в
источниках их численность колеблется от 200 ООО до 400 ООО че¬
ловек, что, конечно, является преувеличением), и в 405 г. дви¬
нул это огромное войско прямо на Рим. Нашествие было оста¬
новлено только благодаря энергии и полководческому таланту
Стилихона, который, задействовав все наличные силы Западной
империи, включая британские легионы, и наняв отряды алан,
гуннов и остроготов, нанес под Флоренцией сокрушительный
удар войскам Радагайса. Остатки его армии были окружены
где-то в Тосканских горах. Как пишет Олимпиодор, в этой кри¬
тической ситуации примерно 12 000 готов перешли на сторону
Стилихона и тем обеспечили ему бескровную победу. Сам Ра-
дагайс был захвачен в плен и обезглавлен.
Судя по сообщению Олимпиодора, везеготы только возглав¬
ляли огромный племенной союз, в котором они были основной
ударной силой, но отнюдь не численным большинством. В свя¬
зи с этим допустимо поставить вопрос о славянском присут¬
ствии в войске Радагайса. В пользу такого предположения го¬
ворит, во-первых, география набора воинов в его армию — с
территории между Рейном и Дунаем. Во-вторых, негерманский
элемент в этом племенном союзе источники обозначают этно¬
нимом «галлы» (вспомним отождествление «келтионов» и сла-
вян/«споров» в Пасхальной хронике), что является явным ана¬
хронизмом и свидетельствует об уже хорошо знакомом нам
стремлении древних историков причислять малоизвестные им
народы к тем племенам, чьи названия или самоназвания закре¬
пились в классической традиции. Самого же Радагайса Павел
Орозий называет «язычником и скифом», тогда как везеготы в
то время были уже христианами арианского толка. Наконец,
имя вождя везеготов, который в других источниках именуется
также Редегастом, можно рассматривать как искаженную фор¬
му славянского имени Радогост — именно так звали божество
77

С. ЦВЕТКОВ
славянского племени ободритов, живших на берегах Одера, как
раз «между Рейном и Дунаем». Словом, очень многое говорит
в пользу того, что наряду с готским «королем» Аларихом во
главе везеготского племенного объединения стоял и славянский
вождь Радогост.
Славяне в войске Аттилы
Страшное опустошение Северного Причерноморья, произ¬
веденное вторжением гуннов, не замедлило отразиться на самих
разрушителях, среди которых разразился голод. Приостановив
наступление на запад, гуннская орда в конце IV столетия пере¬
валила через Кавказ и наводнила Переднюю Азию, разоряя и
грабя города и массами уводя население в рабство. Сельские
местности Сирии и Каппадокии совершенно обезлюдели. Осаде
подверглась Антиохия, Иерусалим и Тир готовились к отраже¬
нию нашествия; Аравия, Финикия, Палестина и Египет, по
словам писателя V в. Иеронима, «были пленены страхом». Гун¬
ны отступили только после того, как иранский шах двинул про¬
тив них крупные силы.
Гуннам понадобилось еще несколько десятилетий на то, что¬
бы прочно обосноваться в причерноморских степях. В первой
четверти V в. они наконец появились в Паннонии, которая
освободилась благодаря уходу в Галлию аланов и вандалов.
В 434 г. гуннский вождь Ругила осадил Константинополь, спа¬
сенный на этот раз, как повествует византийское предание,
лишь посредством вмешательства небесных сил. В том же году
Ругила умер и власть в гуннской орде наследовали его племян¬
ники — Аттила и Бледа. Последний вскоре был убит своим
соправителем, которому и суждено было превратить свое имя и
имя своего народа в нарицательные.
Гунны привели в ужас цивилизованный мир: после них готы
и вандалы казались афинскими воинами. Они вызывали отвра¬
щение даже у самих варваров. Готы рассказывали, что один из
их королей сослал в глубь Скифии колдуний, которые встрети¬
лись там с блуждающими демонами. От их соития и родилось
78

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
отвратительное племя гуннов, отродье, по словам Иордана, за¬
родившееся в болотах, — «малорослые, тощие, ужасные на вид,
не имеющие с человеческим родом ничего общего, кроме дара
слова», чье лицо — безобразный кусок сырого мяса с двумя
дырами вместо глаз. Аммиан Марцеллин описывает их с чув¬
ством естествоиспытателя, столкнувшегося с неведомыми чудо¬
вищными тварями. Рассказав об отталкивающей наружности
гуннов, об их приземистых телах, непомерно больших головах,
о приплюснутых носах, о подбородках, изрезанных шрамами,
якобы для того чтобы помешать расти бороде45, он заключил:
«Я сказал бы скорее, что это двуногие животные, а не люди,
или каменные столбы, грубо вытесанные в образ человека, ко¬
торые украшают парапеты мостов».
Читая рассказы современников о нравах этих кочевников,
можно подумать, что гуннская орда — это скорее волчья стая,
чем сообщество людей. Если галлы, по рассказам римских пи¬
сателей, боялись одного: что небо рухнет им на голову, то гун¬
ны, казалось, опасались только того, чтобы на них не упали
крыши. У них не было даже кибиток, и они проводили свой
век на спинах своих лошадей, к которым были точно прикле¬
ены. Иероним утверждал, что, согласно поверью гуннов, кто-
либо из них, коснувшийся земли, считал себя уже мертвым.
Верхом они исправляли всякие дела, продавали и покупали,
обсуждали общеплеменные вопросы, верхом же и спали, на¬
клонившись к сухопарым шеям своих лошадей, «нескладных,
но крепких». Одежда из холста или меха истлевала на их теле,
и только тогда заменялась новой. Огня они не знали и, когда
хотели есть, клали себе под седло кусок сырого мяса и таким
образом размягчали его. Грабили они с бессмысленной жесто¬
костью.
Впрочем, сегодня гунны не кажутся нам такими уж дикаря¬
ми. Мы знаем, что двор Аттилы был средоточием европейской
дипломатии и развлекались там не только выходками шутов,
но и беседами «философов». Образованная гуннская верхушка
использовала письменность — правда, неизвестно, свою или
заимствованную. Именно к гуннам бежал в 448 г. известный
врач Евдоксий, выходец из Галлии, уличенный в сношениях с
79

С. ЦВЕТКОВ
багаудами46. Один из римских дипломатов при дворе Аттилы
встретился там с соотечественником-эмигрантом, который рас¬
хваливал ему общественные порядки гуннов и даже не думал
о возвращении на родину (главным социально-экономическим
благом в Гуннской империи было отсутствие налогов: грабежи
и контрибуции с лихвой покрывали издержки и нужды дво¬
ра Аттилы). При осаде городов гунны с успехом использова¬
ли сложные военно-инженерные сооружения и стенобитные
машины.
С появлением Аттилы варварство, доселе почти безымянное
и безликое, обретает имя и лицо. Из своего далекого степного
стана он грозил империи, уже разделенной, и Рим с Констан¬
тинополем истощали свою казну, чтобы удовлетворить его тре¬
бования. Посланники империи униженными просителями при¬
ближались к деревянному ханскому дворцу, весьма искусно
построенному из бревен и досок и украшенному резьбой, где
подвергались долгим мытарствам, прежде чем были допущены
внутрь, за линию оград и частоколов. Представ перед Аттилой,
они видели большеголового человека с проседью, коренастого,
широкогрудого, курносого, безбородого, почти черного лицом;
маленькие глазки его обыкновенно горели гневом. Во время
пиршества владыка гуннов ел и пил из деревянной посуды, тог¬
да как его гостям подавали яства на золотых и серебряных блю¬
дах. Посреди пира он оставался неподвижен, и, только когда в
зал входил младший из его сыновей, взгляд «Бича Божьего»
смягчался, и, ласково схватив ребенка за щеку, он привлекал
его к себе.
Именно здесь, в степном лагере Аттилы, мы слышим первое
славянское слово, долетевшее до нас из бездны времен. И обо¬
значает оно хмельной напиток. Приск, один из участников ви¬
зантийского посольства 448 г. к Аттиле, рассказывает, что по
пути к лагерю гуннов послы останавливались на отдых в «де¬
ревнях», жители которых поили гостей вместо вина питьем, на¬
зываемым по-туземному «медос», то есть славянским медом.
К сожалению, Приск ничего не говорит об этнической принад¬
лежности гостеприимных и хлебосольных жителей «деревень»,
но этот отрывок из его сочинения можно сопоставить с более
80

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
поздним известием Прокопия Кесарийского о том, что войска
ромеев переправлялись через Дунай, чтобы поджечь деревни
славян и разорить их поля. Стало быть, Приск проезжал имен¬
но через славянские поселения.
Другое славянское слово донес до нас Иордан. Он расска¬
зывает, что после смерти Аттилы труп гуннского вождя был
выставлен посреди степи в шатре, и всадники, объезжая его
кругом, устраивали нечто вроде ристаний, оплакивая его в по¬
гребальных песнопениях, в которых превозносились подвиги
покойного. «После того как он был оплакан такими рыдания¬
ми, — пишет Иордан, — они устраивают наверху его кургана
великое пиршество, которое они сами называют страва, и, со¬
четая в себе поочередно противоположное, выражают похорон¬
ную скорбь, смешанную с радостью, и ночью труп, тайно скры¬
тый в земле, окружают покровами — первый из золота, второй
из серебра, третий из прочного железа... И чтобы такие богат¬
ства были сохранены от человеческого любопытства, они, воз¬
наградив гнусностью, уничтожили предназначенных для этого
дела, и мгновенная смерть с погребенным последовала для по¬
гребавших».
Иордан прав лишь отчасти, приписывая убийство устроите¬
лей могилы Аттилы стремлению гуннов скрыть место погребе¬
ния своего предводителя. Точнее, перед нами — древний обы¬
чай убийства слуг вождя для сопровождения его в загробный
мир. Например, византийский писатель Менандр в 576 г. со¬
общает, что в день погребения правителя Западного Тюркско¬
го каганата Дизабула были убиты кони умершего и четверо
пленных (гуннов), которых как бы послали в загробный мир к
усопшему, чтобы рассказать ему о совершенной в его честь
тризне. Как часть похоронного ритуала для знати, этот обычай
зафиксирован также у русов еще в начале X в.
Несмотря на то что описание похорон Аттилы имеет эт¬
нографические параллели в погребальных обрядах не только
кочевников, но и вообще многих народов древности, термин
«страва» (strava) в смысле «погребальное пиршество, поминки»
известен только в славянских языках. Так, в польском и чеш¬
ском он имеет значение «пища». Возможно, гунны заимство-
81

С. ЦВЕТКОВ
вали его у славян вместе с какими-то чертами, обогатившими
их собственный погребальный обряд47.
Сознавая слабость обоих частей разделенной Римской импе¬
рии, Аттила вел себя как подлинный повелитель мира. С ножом
у горла он требовал от западного и восточного императоров вы¬
полнения всех своих требований и даже капризов. Однажды он
велел византийскому императору Феодосию отдать ему богатую
наследницу, на которую зарился один из его воинов: насмерть
перепуганная девушка спаслась бегством, но Феодосий, чтобы
предотвратить войну, был вынужден найти ей заместительницу.
В другой раз Аттила потребовал от западноримского императо¬
ра Валентиниана священные сосуды, спасенные епископом Сир-
мии при разграблении гуннами этого города. Император отве¬
тил, что такой поступок будет с его стороны святотатством, и,
пытаясь удовлетворить алчность гуннского вождя, предложил
вдвойне оплатить их стоимость. «Мои чаши — или война!» —
ответил Аттила. В конце концов он захотел получить от Фео¬
досия баснословную дань, а от Валентиниана — его сестру
Гонорию и половину империи в качестве приданого. Встретив
от того и другого отказ в своих притязаниях и будучи, кроме
того, взбешен попыткой одного из членов посольства Ириска
отравить его, он решил атаковать сразу обоих своих врагов. Два
гуннских посланника в один день предстали перед Феодосием
и Валентинианом, чтобы сказать им от имени своего повелите¬
ля: «Аттила, мой господин и твой, приказывает тебе пригото¬
вить дворец, ибо он придет».
И он действительно пришел в страшный 451 г. Потрясенные
современники уверяют, что его приход возвестили кометы, лун¬
ное затмение и кровавые облака, посреди которых сражались
призраки, вооруженные пылающими копьями. Люди верили,
что наступает конец света. Аттила виделся им в образе апока¬
липсического зверя: одни летописцы наделяли его головой осла,
другие свиным рылом, третьи лишали его дара слова и застав¬
ляли издавать глухое рыканье. Их можно понять: это было уже
не нашествие, а потоп, Германия и Галлия исчезли в водово¬
роте людских масс, конных и пеших. «Кто ты? — кричит Ат-
тиле святой Лу с высоты стен Труа. — Кто ты, разметавший
82

СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
народы, как солому, и ломающий короны копытом своей лоша¬
ди?» — «Я Аттила, Бич Божий!» — звучит в ответ. «О, —
отвечает епископ, — да будет благословен твой приход, Бич
Бога, которому я служу, и не я остановлю тебя».
Помимо гуннов Аттила привел с собой булгар, аланов, остро¬
готов, гепидов, герулов, часть франкских, бургундских и тю-
рингских племен. Источники умалчивают о славянах, однако не
приходится сомневаться, что и они присутствовали в качестве
вспомогательных отрядов в этой разноплеменной орде. По сло¬
вам Иордана, гунны держали во власти весь варварский мир.
А писавший в середине XIII в. Рубрук прямо утверждал, что
славяне некогда были «вместе с гуннами». Собственно, только
этим и можно объяснить отмеченное выше влияние славян на
гуннские обычаи.
И все же на этот раз Гесперия устояла. Полководец Аэций,
последний из великих римлян, противопоставил гуннской орде
коалицию германских племен — гибнущую цивилизацию долж¬
ны были отстаивать варвары. Знаменитая «битва народов»
произошла в июне 451 г. на обширных Каталаунских полях в
Галлии, близ современного Труа (в 150 километрах восточнее
Парижа). Ее описание современниками напоминает рагна-
рёк — последнее грандиозное побоище богов в германской
мифологии: 165 ООО убитых, ручьи, вздувшиеся от крови, обе¬
зумевший от бешенства Аттила, кружащийся вокруг гигантско¬
го костра из седел, в который он намеревался броситься, если
бы неприятель ворвался в гуннский лагерь... Противникам так
и не удалось сломить друг друга, но спустя несколько дней
Аттила, не возобновив сражения, увел свою орду назад в Пан-
нонию. Солнце античной цивилизации замедлило свой крова¬
вый закат.
На следующий год Аттила опустошил Северную Италию и,
обремененный добычей, снова вернулся в придунайские степи.
Он готовился нанести удар по Византии, но в 453 г. внезапно
скончался, на другой день после свадьбы с германской краса¬
вицей Ильдико, которую молва обвиняла в отравлении «Бича
Божьего» и «осиротителя Европы». Впрочем, Ильдико вряд ли
была новой Юдифью. Скорее всего, как об этом свидетельству-
83

С. ЦВЕТКОВ
ет Иордан, Аттила умер во сне от удушья, вызванного часто
случавшимся у него носовым кровотечением. После его смерти
Гуннская империя быстро распалась, и гунны ушли из Панно-
нии назад в Южное Поднепровье и на Северный Кавказ.
Гуннское «опустошение мира» сыграло важную роль в исто¬
рии славянского племени. В отличие от скифских, сарматских и
готских вторжений нашествие гуннов было чрезвычайно мас¬
штабным и привело к разрушению всей прежней этнополитиче-
ской ситуации в варварском мире. Уход на запад готов и аланов,
а затем и распад империи Аттилы позволил славянам в V в.
начать широкую колонизацию Северного Подунавья, низовьев
Днестра и среднего течения Днепра.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ОБОСОБЛЕНИЕ
СЛАВЯНСКИХ
НАРОДОВ
(VI—IX вв.)
❖

Глава 1
СЛАВЯНЕ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
Склавены и анты
V	в., наполнивший мир грохотом рушашихся городов и им¬
перий, стенаниями и воплями избиваемых жертв, был только
прелюдией к средневековой истории. Под эти гибельные звуки
славяне выступили наконец из исторического небытия. Нача¬
лось самое длительное и масштабное в истории переселение.
Этот мощный колонизационный порыв, зародившийся на заре
Средневековья в Висло-Одерском междуречье, иссяк лишь спу¬
стя полтора тысячелетия, достигнув берегов холодной Аляски и
знойной Калифорнии.
В конце V — начале VI в. создалась благоприятная ситуа¬
ция для продвижения славян на северо-запад и юг. Переселение
воинственных германских племен на территорию Западной Рим¬
ской империи освободило для славян земли по течению Одера
и Эльбы. В то же время распад Гуннской империи облегчил им
дальнейшее проникновение в Подунавье и Поднепровье.
Не встречая серьезного сопротивления, славянские племена
вплотную придвинулись к северным и северо-восточным грани¬
цам империи, а также к Балтике в районе полуострова Ютлан¬
дия. Через всю Центральную и Восточную Европу протянулся
широкий «славянский пояс». Начинаясь на западе от Эльбы и
Одера, он простирался через верховья Вислы и Карпаты до
среднего течения Днепра и низовьев Днестра и Буга48.
Византийские писатели VI столетия — Иордан, Прокопий
Кесарийский и Маврикий — уже знают самоназвание славян
(в форме «склавены», «склавы») и их племенное многообразие.
87

С. ЦВЕТКОВ
Говоря о племени герулов, побежденном лангобардами и вынуж¬
денном переселиться на север, к самому Балтийскому побережью,
Прокопий замечает, что герулы в своем продвижении «проходи¬
ли через все племена склавенов, минуя их последовательно».
Однако названия отдельных славянских племен византийцам
все еще неизвестны. Славянский этнос подразделяется ими на две
большие группы — склавенов и антов49. Прокопий и Иордан про¬
являют хорошую осведомленность об их расселении. Согласно
Иордану, склавены живут от низовьев Дуная «вплоть до Днестра
и на севере до Вислы... Анты же, самые могущественные из них,
там, где Понтийское море делает дугу, простираются от Днестра
вплоть до Днепра». Прокопий, писавший несколько позже Иор¬
дана, о склавенах сообщает только то, что они обитают к северу
от Дуная; зато он располагает информацией о более широком рас¬
селении антов: их западным пределом Прокопий называет нижний
Дунай, а на востоке отводит им земли к северу от побережья
Азовского моря. Эта территория в целом соответствует ареалу
славянской пражско-пеньковской культуры V—VII вв.
В связи с географией расселения антов в них традиционно
видели восточную, собственно «русскую» ветвь славян. Однако
приписываемая антам выдающаяся роль в этногенезе русского
народа не согласуется ни с неопределенностью происхождения
этого этнонима, ни с краткостью их исторического существова¬
ния, по крайней мере, в литературной традиции. Поэтому пред¬
почтительнее говорить об убывающей, а не нарастающей силе
антской колонизации южнорусских земель в VII—VIII вв., так
как военная мощь антов в это время, как мы увидим, была зна¬
чительно подорвана нашествием аваров. Потомками антов, ве¬
роятно, были летописные тиверцы, угличи и северяне, заселив¬
шие южную окраину Русской земли.
Жизнь славян в VI—VII вв.
Славяне, выступившие в VI в. на историческую сцену под
своим именем, не были ни молодым, ни девственно-диким на¬
родом, вышедшим едва ли не нагишом из лесов и степей необо-
88

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
зримой Сарматии, каким его изображали далеко не беспри¬
страстные раннесредневековые писатели. По крайней мере, та
часть из них, которая граничила с дунайскими и причерномор¬
скими провинциями Римской империи, вынесла из поздней
Античности немалый исторический и культурный опыт. Никог¬
да славяне не стояли особняком от мировой истории, и если они
до поры до времени не творили ее сами, то все равно она при¬
ходила к ним вместе с товарами греческих и римских торговцев,
сеющими восхищение и соблазны, или врывалась по кровавым
следам очередного повелителя, покорителя или потрясателя все¬
ленной: всегда в виде Плутоса или Марса и почти никогда в
образе Минервы50.
Многое повидав и испытав, славяне немало усвоили. Искус¬
ство и ремесла, религия и нравы окружающих народов уже тог¬
да оказывали значительное влияние на славянский культурный
тип, как это происходило и позднее; при этом, однако, усвоение
чужого не приводило ни к культурной, ни к расовой ассимиля¬
ции. Во многих отношениях славяне вступили в Средневековье
почти на равных с ветшавшим античным миром: они умели гро¬
мить войска ромеев в полевых сражениях и брать хорошо укре¬
пленные города, организовывать речные переправы и морские
экспедиции; их социальная структура, хотя и претерпела из¬
менение и усложнение, соприкоснувшись с раннесредневековым
византийским обществом, но все же сохранила своеобразие и
доказала свою жизнеспособность; зависть и восхищение, кото¬
рые они испытывали, взирая на изделия византийской город¬
ской промышленности, не позволяют нам пренебрежительно
отнестись к их собственной тонкой технике обработки металлов,
ювелирному, гончарному и кожевенному мастерству.
Начиная с VI в. славяне сделались основным военным про¬
тивником Византии, что заставило византийских писателей об¬
ратить на них самое пристальное внимание. С этого времени
наши предки как бы обретают историю (разумеется, историю
«письменную»), или, скорее, она даруется им — в результате
их соприкосновения с цивилизованным миром, и затем, в тече¬
ние нескольких столетий, — лишь по мере взаимодействия с
этим миром.
89

С. ЦВЕТКОВ
Святилище на Благовещенской горе во Вщиже (реконструкция)
Наиболее подробное этнографическое описание славян со¬
держится в давно уже ставших хрестоматийными фрагментах
сочинений императора Маврикия и Прокопия Кесарийского.
Оба византийских писателя отмечают подлинно варварскую
неприхотливость быта славянских племен. «Жалкие хижины»,
расположенные далеко одна от другой, в труднопроходимых
местах среди лесов, рек, болот и озер, — таковы, по их словам,
славянские поселения. Византийцы, наследники эллинистиче¬
ской культуры, привыкли к проживанию в относительной тес¬
ноте и видели в ней некую норму, поэтому разбросанные усадь¬
бы, дворы и прочие поселения славян особенно бросались им в
глаза. Причину непритязательного отношения славян к своим
жилищам, которые они легко покидают, часто передвигаясь с
места на место, Маврикий усматривал в том, что славяне по¬
стоянно подвергаются нападениям соседних народов: опасность,
говорит он, заставляет их устраивать с разных сторон много
выходов из своих поселений, а также зарывать все ценные вещи
в тайники. Археология, в общем, подтверждает эти сведения.
90

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Например, Гочевское городище на берегу Ворсклы, относяще¬
еся к VI—VII вв., состоит из расположенных по кругу квад¬
ратных землянок размером 25 м2. Глиняный очаг посередине и
земляные скамьи вдоль стен исчерпывают все бытовые удоб¬
ства. Возле этих хижин имеются ямы — нечто вроде пищевых
складов с остатками проса и костей домашних животных. Сре¬
ди находок того времени на территории от нижнего Дуная до
реки Донец встречаются украшения из бронзы, серебра и золо¬
та как местного происхождения, так и греческие, добытые путем
торговли или грабежа. Обычно эти находки называют «антски-
ми кладами», хотя многие из них могут быть отнесены к иным,
неславянским этническим группам.
Это несоответствие между сокровищами, находящимися в зем¬
ле, и жалкой бедностью славянского быта наводит на мысль о
неэкономическом использовании славянами захваченных богатств.
Для варварских народов Европы клад имел прежде всего са¬
кральную ценность — стоит вспомнить хотя бы наследственные
сокровища Нибелунгов, утопленные в Рейне. Часто встречаю¬
щееся расположение клада в центре погребальных курганов или
поселений, то есть на явно сакральной территории, применение
бересты в качестве оберточного материала не только для гробов
и тел покойников, но и для сокровищ делают очевидными рели¬
гиозные мотивы сокрытия кладов. Возможно, закапывание кла¬
дов в виде жертвоприношений было частью культа земли, широ¬
ко распространенного среди славянских племен51.
Вообще отношение к богатству в древних обществах суще¬
ственно отличалось от нынешнего. Обладание богатством было
важно прежде всего в социально-политическом, религиозном и
даже этическом смысле. Богатство выступало в качестве, так
сказать, нематериальной ценности. Не случайно слова «бог»
и «богатство», оба старославянские, обнаруживают корневую
связь, восходящую к индоевропейской общности. В золоте и
серебре воплощались сила, счастье, благополучие — именно это
в первую очередь и придавало ценность благородному металлу.
Удача (военная, торговая) приносила богатство, которое, в свою
очередь, олицетворяло и сулило успех и преуспеяние его обла¬
дателю в будущем. Главным стремлением было иметь богатство,
91

С. ЦВЕТКОВ
Предметы из Мартыновского клада

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
накапливать, а не тратить его, так как оно аккумулировало в
себе социальный успех его владельца и выражало благосклонное
отношение к нему богов. Поэтому его необходимо было скрыть,
спрятать, то есть сделать своим навечно, чтобы обеспечить про¬
цветание себе и своему роду.
Отсюда понятно, что в древности богатство не было напря¬
мую связано с отношениями социального неравенства. Если
сокровища и накапливались изначально в руках вождей, то
формально принадлежали они все-таки племенному коллективу
в целом, чьим олицетворением и являлся вождь. Но разумеет¬
ся, близость вождя к накопленным богатствам, которыми род
или племя определяли степень своего благосостояния, благово¬
ления к ним высших сил и свое положение среди других родов
и племен, постепенно усиливала его социальный престиж и
власть. В хозяйственном же укладе племени или рода, равно
как и в социально-экономических отношениях между их члена¬
ми, богатство длительное время не играло существенной роли.
Богатый человек не имел никаких преимущественных прав
перед своими более бедными сородичами и соплеменниками.
При господстве во внутренних экономических отношениях ме¬
новой торговли деньги расходовались от случая к случаю, глав¬
ным образом в сношениях племени с внешним миром и опять-
таки отнюдь не в производительных целях. Пожертвования в
языческие святилища, покупка хорошего оружия, выкуп своих
плененных сородичей, обеспечение военных операций — на¬
пример, плата за переправу через реку, за передвижение по
нейтральной территории или приобретение посредством подар¬
ков союзнических отношений, одаривание своих отличившихся
дружинников или ополченцев — вот главные статьи расходов
в бюджете любого варварского племени той эпохи.
Частая смена славянами мест поселений также была обуслов¬
лена не столько угрозой вражеских нападений, сколько усло¬
виями хозяйствования, в частности истощением пахотных зе¬
мель. Понятие «частая смена», впрочем, нуждается в уточнении:
согласно археологическим данным, славянские поселки суще¬
ствовали на одном месте зачастую десятилетиями и жители по¬
кидали их, вероятно, только в силу чрезвычайных обстоятельств.
93

С. ЦВЕТКОВ
Привязанность к земле не противоречила высокой мобильности
славянского населения, ведь эта мобильность во многом объ¬
яснялась именно желанием завладеть более плодородными зем¬
лями. На вновь колонизованных землях славяне сразу показали
приверженность к освоению прогрессивных форм земледелия.
Наряду с последним, чрезвычайно важную роль в хозяйствен¬
ном укладе играло скотоводство. Описывая обыкновенный вид
славянских поселений, Маврикий пишет о «множестве разно¬
образного скота и злаков, сложенных в скирды, в особенности
проса и полбы». При всем том нужно учитывать, что древний
славянин менее всего проявлял тягу к тому, чтобы стать кре¬
стьянином. Каждый мужчина был прежде всего воином и лишь
потом земледельцем и пастухом.
Политическую и социальную организацию славянских племен
Прокопий называет народовластием. В отличие от него Маври¬
кий полагает, что славяне пребывают в состоянии анархии и вза¬
имной вражды, не зная порядка и власти, добавляя, что у славян
есть множество вождей, которые обыкновенно живут в несогла¬
сии друг с другом. Столкновения между склавенами и антами, а
также проводимая в ряде случаев независимая друг от друга
внешняя политика действительно зафиксированы в источниках.
Все это типично для родоплеменной организации общества. Но
замечание Маврикия об «анархии» следует понимать в том смыс¬
ле, что у славян не было единодержавия, подобного император¬
ской власти, которая для византийских писателей являла един¬
ственный образец подлинно легитимной власти.
Политический статус славянских «вождей» и размеры их
власти остаются для нас неясными. Менандр Протектор, гово¬
ря о предводителях антов, употребляет термин «архонты», ко¬
торый вообще прилагался византийскими писателями к неза¬
висимым правителям (князьям) варварских племен и племенных
объединений, но из его дальнейших слов можно сделать вывод
о существовании среди антских вождей определенной иерархии.
Уже знакомый читателю рассказ Иордана о казни «короля»
Боза и семидесяти старейшин подтверждает это и вместе с тем
свидетельствует о высоком внутриплеменном авторитете славян¬
ских вождей, так как расправа над верхушкой антов прекрати-
94

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ла их сопротивление готам. Этот эпизод сравним с рассказом
Тацита о том, как знатный германец Сегест советовал римско¬
му полководцу Вару заключить в оковы вождей германского
племени херусков. «Простой народ, — уверял он, — ни на что
не осмелится, если будут изъяты его предводители».
Племенной знати, следовательно, уже принадлежала ведущая
роль в управлении. Хотя, по замечанию Прокопия, все дела
решались у славян сообща, введенный Ф. Энгельсом термин
«военная демократия», строго говоря, неприемлем для опреде¬
ления общественного строя варваров. «Демократическая» стадия
развития доисторических обществ — не более чем иллюзия.
В варварских коллективах власть изначально носила аристокра¬
тический характер, то есть предполагала высокое личное значе¬
ние вождя, исправлявшего высшие военные, судебные и жре¬
ческие функции, которые постепенно закреплялись за одним,
«царским» родом. Под «демократизмом» властных отношений
у варваров, таким образом, следует понимать только неприну¬
дительный, добровольный характер связи знати и рядовых чле¬
нов племени.
Славянское общество было по преимуществу обществом сво¬
бодных сородичей. Однако в нем уже существовал институт
рабства. Рабами были пленники — мужчины, женщины и дети,
захваченные в чужих землях во время военных походов. В
VI	столетии, по сведениям византийских авторов, их количество
исчислялось уже десятками тысяч. Правда, рабство не было по¬
жизненным. По истечении некоторого, точно установленного
срока пленным предоставлялось на их усмотрение — вернуться
домой за известный выкуп или остаться среди их бывших хо¬
зяев в качестве «свободных людей и друзей». Это показание
Маврикия находит соответствие в древнерусском фольклоре.
В былине о Чуриле Плёнковиче говорится, как этот богатырь
попал в услужение к князю Владимиру, фактически став его
домашним рабом. Затем, по прошествии некоторого времени,
Владимир даровал Чуриле свободу в следующих словах:
Да больше в дом ты мне не надобно.
Да хоша в Киеви живи, да хоть домой поди.
95

С. ЦВЕТКОВ
Четкого, определенного законом (или даже обычаем) места
для рабов в социально-экономическом укладе раннеславянско¬
го общества еще не было, а работорговля практически отсут¬
ствовала. Полон захватывали, во-первых, ради получения вы¬
купа, причем выкупа коллективного и, следовательно, весьма
прибыльного, так как в роли выкупающей стороны выступали
в большинстве случаев византийские власти — государство и
Церковь; и, во-вторых, для пополнения убыли мужского на¬
селения в военных походах — за счет тех пленников, которые
после своего освобождения соглашались стать членами славян¬
ских родов. Род, племя выступали главными собственниками и
распорядителями захваченного полона, а отдельные члены пле¬
мени были, по сути, всего лишь временными пользователями
рабского труда, в котором, впрочем, еще не существовало осо¬
бой хозяйственной нужды. До своего выкупа или освобождения
по сроку пленники выполняли роль домашних слуг, женщины
зачастую становилась наложницами. Некоторую часть пленных
использовали в качестве, так сказать, «алтарного мяса», то
есть для ритуальных жертвоприношений, но этот кровавый
обычай в Средневековую эпоху отмечен только у славян Бал¬
тийского региона.
Религиозные представления славян обрисованы Прокопием
в следующих словах: «...они считают, что один из богов —
создатель молнии — именно он есть единый владыка всего, и
ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных.
Предопределения же они не знают и вообще не признают, что
оно имеет какое-то значение, по крайней мере, в отношении
людей, но когда смерть уже у них в ногах, охвачены ли они
болезнью или выступают на войну, они дают обет, если из¬
бегнут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь;
а избежав смерти, жертвуют, что пообещали, и думают, что
этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они
и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жерт¬
вы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают га¬
дания».
Из этого отрывка явствует, что, в отличие от греков, чья
мысль о судьбе-роке была глубоко проникнута фаталистическим
96

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Жертвенник V—VIII вв. в старейшей части Старокиевской горы
(рис. В.В. Хвойко, 1908 г.)
Раннеславянское святилище
миропониманием, у славян понятие судьбы, видимо, включало
в себя свободную возможность ее изменить. Роковые моменты
человеческой жизни, конечно, не отрицались, однако даже они
несли в себе выбор, по крайней мере внутренний. А уже со¬
вершенный поступок оценивался божеством, влияние которого
97

С. ЦВЕТКОВ
не могло не отразиться на судьбе (в «Слове о полку Игореве»
приводится «припевка» певца Бояна: «Ни хитрому, ни гораз¬
дому суда Божия не минути»). В таком понимании судьба одно¬
временно может выступать и как реальная действующая сила,
и как не существующая в фатальном смысле, вследствие воз¬
можности изменить ее своим же выбором-поступком. Наличие
самих судьбоносных моментов говорит о том, что в целом судь¬
ба могла представляться славянами как канва жизни, хотя и
изменяемая волей человека52.
Насколько можно судить по археологическим находкам, сла¬
вянский религиозно-обрядовый комплекс верований и обрядов
включал в себя культ предков, аграрный и скотоводческий
культы, а также культ домашнего очага. Но в целом наши зна¬
ния о язычестве славян в ту эпоху чрезвычайно скудны, поэто¬
му дополнить сообщение Прокопия практически нечем. Можно
лишь уточнить, что под богом-громовержцем подразумевается
отнюдь не Перун, который, скорее всего, не был общеславян¬
ским божеством и никогда не почитался в качестве «единого
владыки всего». Прямую параллель к сообщению Прокопия
содержит показание немецкого хрониста XII в. Гельмольда,
который, говоря о балтийских славянах, отметил, что «среди
многообразных божеств... они признают и единого бога, гос¬
подствующего над другими в небесах», и что «они от крови его
происходят, и каждый из них тем важнее, чем ближе он стоит
к этому виду богов». Далее Гельмольд называет и имя этого
бога: «Среди множества славянских божеств главным является
Святовит... Рядом с ним всех остальных они [славяне] как бы
полубогами почитают».
Нимфы — это, вероятно, русалки, или вилы.
Славяне, по словам Прокопия, — это высокие и сильные
люди, «телом же и волосами не слишком светлые и не рыжие,
отнюдь не склоняются и к черноте, но все они чуть краснова¬
тые», то есть русые. Обыкновенной одеждой славянских муж¬
чин была длинная рубаха и плащ, но многие, как пишет Про¬
копий, не имея ни того ни другого, довольствовались одними
штанами; при этом «они постоянно покрыты грязью». Исидор
Севильский в своем сочинении «О свойствах народов» также
98

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Вилы-русалки (сирины) на колтах и других предметах
отмечает в качестве характерной национальной черты «нечисто¬
ту славян», воздавая, впрочем, всем сестрам по серьгам. Другие
народы характеризуются им тоже не слишком лестно: отмечены
«зависть иудеев», «раболепие сарацин», «обжорство галлов»,
«дикость франков», «тупость баваров», «пьянство испанцев»,
99

С. ЦВЕТКОВ
«злоба британцев», «алчность норманнов» и т. д.; шведы по¬
пали в разряд грязнуль вместе со славянами.
Эти рослые, красивые, хотя не совсем опрятные люди лю¬
били весело пожить, попировать (вспомним угощение «медо-
сом» Приска) и отличались замечательной музыкальностью.
У Феофилакта Симокатты (ум. после 628 г.) находим идил¬
лический рассказ о захваченных ромеями трех славянах. При
них не имелось никакого оружия и вообще «ничего железного»,
одни только «кифары», как возвышенно именует хронист сла¬
вянские гусли. Будучи отведены к императору, они, в ответ на
его расспросы, рассказали, что «их страна не знает железа, что
делает их жизнь мирной и невозмутимой; они играют на лирах,
не знакомые с пением труб. Ведь тем, кто о войне и не слы¬
хивал, естественно, как они говорили, заниматься безыскусны¬
ми мусическими упражнениями». Написанный как будто пером
Руссо, этот рассказ отражает скорее предрассудки цивилизо¬
ванного человека относительно простоты и «естественности»
жизни «дикарей», чем подлинные условия жизни славянских
племен; но он, безусловно, интересен как свидетельство музы¬
кальных талантов наших предков.
Маврикий, кроме того, отмечает свойственные славянам до¬
бродушие и гостеприимство. Славянские женщины, по его сло¬
вам, «целомудренны сверх всякой человеческой природы, так
что многие из них кончину своих мужей почитают собственной
смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью суще¬
ствование во вдовстве». Подобный обычай у славян VI в. ар¬
хеологически неизвестен. Англосаксонский миссионер VII в.
Бонифаций сообщает еще об обычае самосожжения вдовы на
костре умершего мужа, распространенном у балтийских славян.
И действительно, останки молодой женщины, сожженной на
погребальном костре ее мужа-воина, были обнаружены архео¬
логами в одном из захоронений VII—VIII вв. в Прютцке близ
Бранденбурга и во многих парных погребениях, относящихся к
X столетию.
О боевых качествах славян и постановке у них военного
дела Прокопий и Маврикий, оба профессиональные военные,
отзываются без тени пренебрежения. Исключительно свободо-
100

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
любивые, славяне «никоим образом
не склонны ни стать рабами, ни по¬
виноваться, особенно в собственной
земле». Все взрослое мужское насе¬
ление было воинами; сражались в
основном пешими, лошадей исполь¬
зовала, вероятно, только племенная
знать — князья и старейшины, так
как конь считался священным жи¬
вотным. «Каждый мужчина, — пи¬
шет Маврикий, — вооружен двумя
небольшими копьями, а некоторые из
них и щитами, крепкими, но труд¬
нопереносимыми. Пользуются они
также деревянными луками и не¬
большими стрелами, намазанными
отравляющим веществом, которое
оказывает действие, если поражен¬
ный им заранее не намазался соком
териака или другими средствами, из¬
вестными врачебным наукам, либо
если тотчас не вырезал рану, чтобы Древнеславянский воин,
отрава не распространилась на все	V—VI вв.
тело». Действительно, наконечники
копий, дротиков, стрел преобладают среди археологических на¬
ходок того времени, относящихся к славянскому вооружению.
Не зная правильного боевого порядка, славяне предпочита¬
ли совершать нападения на своих врагов в «местах лесистых,
узких и обрывистых», причем, как предупреждает Маврикий,
они были неистощимы на военные хитрости, «ночью и днем
выдумывая многочисленные уловки». Засады и внезапные на¬
падения были их излюбленными тактическими приемами.
На открытых местах они редко принимали сражение. Если же
такое случалось, то славяне с криком (другой писатель го¬
ворит о «волчьем вое») всем скопом устремлялись на врага.
Дальнейшее зависело от случая: «И если неприятели подда¬
ются их крику, славяне стремительно нападают; если же
101

С. ЦВЕТКОВ
нет, прекращают крик и, не стремясь испытать в рукопашной
силу своих врагов, убегают в леса, имея там большое преиму¬
щество, поскольку умеют сражаться подобающим образом в
теснинах».
Боевым кличем в древности действительно выигрывали сра¬
жения. Показательна в этом отношении знаменитая битва меж¬
ду римлянами и кельтами, происшедшая в 390 г. до н. э. Про¬
тивники впервые столкнулись на поле боя, и римляне буквально
оцепенели, увидев перед собой рослых воинов с развевающими¬
ся волосами, танцующих под непривычные для римского уха
звуки музыкальных инструментов, напоминающие звериный
рев. А когда кельты единогласно издали страшный крик, по¬
вторенный вдалеке эхом долин, римлян охватил панический
ужас, и они, даже не попытавшись вступить в бой, обратились
в бегство53.
Неистовство варваров, проявляемое ими в бою, вообще по¬
ражало людей античной культуры, «порождая великий ужас».
Изматывающий душу, вызывающий оцепенение боевой клич
непременно присутствует в античных описаниях сражающихся
варваров. Характерны следующие строки Аммиана Марцелли-
на, повествующего о битве под Адрианополем в 378 г. между
готами и римлянами: «Можно было видеть варвара, преиспол¬
ненного ярости, со щеками, сведенными судорогой от пронзи¬
тельного вопля, с подсеченными коленными сухожилиями, или
с отрубленной правой рукой, либо с растерзанным боком, на¬
ходящегося уже на самой грани смерти и все еще с угрозой
вращающего свирепыми глазами».
Боевой клич у всех древних народов имел сложное пред¬
назначение, совмещая военно-психологическую и магическую
функции. Во-первых, при помощи его (иногда подсобными
средствами служили также музыка, песни и танцы) воины вхо¬
дили в состояние экзальтации и устрашающим образом воздей¬
ствовали на психику противника. А во-вторых, в состав боево¬
го клича непременно входили различные заклинания, имеющие
целью обезвредить вражеских богов или духов и тем самым ли¬
шить неприятеля силы. В «Слове о полку Игореве» русские
воины криком «перегорождают поля» и «полки побеждают, зво-
102

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
нячи в прадедню славу», то есть славяне боевым кличем при¬
зывали на помощь своих предков-покровителей.
Для славянского войска не существовало водных преград.
Привыкнув селиться по руслам рек, славяне легко переправля¬
лись через них в случае необходимости и в этом искусстве, по
мнению Маврикия, не имели себе равных. Реки и озера слу¬
жили также убежищем для мирного населения, женщин, ста¬
риков и детей, внезапно застигнутых опасностью. В этом слу¬
чае они погружались глубоко в воду, держа во рту длинные
тростинки, и так, «лежа навзничь на глубине, они дышат через
них и выдерживают много часов, так что не возникает на их
счет никакого подозрения». Только опытные византийские
воины могли распознать ложную тростинку «по срезу и по¬
ложению», и тогда спрятавшимся приходилось плохо. Обнару¬
жив их, ромеи сильным ударом по тростинке пронзали сидя¬
щим в воде глотки или, выдернув тростинки, вынуждали людей
вынырнуть из воды.
Достигнутый славянами к VI в. культурный уровень сохра¬
нялся почти неизменным на протяжении всего периода славян¬
ской колонизации Европы; из всех известных им искусств и
ремесел одному только военному искусству суждено было раз¬
виваться преимущественно перед другими.
Глава 2
СЛАВЯНСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ БАЛКАН
Загадка скамаров
Ко второй половине V в. славяне вплотную придвинулись к
северным границам Византийской империи — по всей линии
дунайского лимеса и, возможно, в некоторых местах уже пере¬
секли ее. Не исключено, что это переселение было поощряемо
самими византийскими императорами, заинтересованными в
трудолюбивых землепашцах и хороших солдатах. В этой связи
интересны упоминания раннесредневековых источников о ска-
марах.
103

С. ЦВЕТКОВ
Самое раннее известие о скамарах содержит «Житие свято¬
го Северина» (511). Составитель этого сочинения аббат Ев-
гиппий, ученик Северина (епископа придунайской провинции
Норик) и очевидец событий, создал, по сути дела, хронику
повседневной жизни Северо-Западной Паннонии и прилежа¬
щей к ней части Северо-Восточного Норика. Это время, на¬
званное Евгиппием «жестоким владычеством варваров», было
ознаменовано вторжением в Паннонию и Норик отдельных
варварских племен — готов, ругов34, алеманнов, тюрингов, а
также толп «грабителей» и «разбойников». Внезапно появляясь
из лесных чащ, последние разоряли поля, угоняли скот, плен¬
ников и даже пытались при помощи лестниц штурмовать горо¬
да. В 505 г. империя была вынуждена направить против них
довольно значительное войско.
Вот эти крупные банды, видимо чем-то отличавшиеся от
прочих варваров, местные жители и называли «скамарами».
Более или менее убедительное происхождение слова «скама-
ры» возможно только от славянского «скамрах» или «скомо¬
рох», как бранного или насмешливого нарицательного имени55.
Правда, сами скамары были, скорее всего, деклассированной
частью разоренного крестьянского и городского населения при-
дунайских областей, искавшего спасения от голодной смерти в
разбоях и грабежах и ради этого зачастую примыкавшего к вар¬
варам во время их набегов на империю56. Но по свидетельству
Евгиппия, термин «скамары» был местным, простонародным,
что позволяет говорить или о постоянном присутствии славян
среди местного населения, или о близких и частых контактах
между ними.
Начало славянских вторжений
за Дунай
Первый зафиксированный в византийских источниках само¬
стоятельный набег на Балканы славяне совершили в правление
императора Юстина I (518—527). По свидетельству Прокопия
Кесарийского, это были анты, которые «перейдя реку Истр,
104

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
огромным войском вторглись в землю ромеев». Но антское на¬
шествие было неудачным. Императорский полководец Герман
нанес им поражение, после которого на дунайской границе им¬
перии на некоторое время воцарился мир.
Однако с 527 г., то есть с момента восшествия на престол
Юстиниана I и до самой его смерти, последовавшей в 565 г.,
непрерывная череда славянских вторжений опустошает балкан¬
ские земли и угрожает самой столице империи — Константи¬
нополю. Ослабление северной границы империи было резуль¬
татом величественного, но, как показало время, неисполнимого
замысла Юстиниана, стремившегося восстановить единство
Римской империи. Военные силы Византии оказались распы¬
ленными по всему побережью Средиземного моря. Особенно
затяжными были войны на востоке — с Сасанидским царством
и на западе — с королевством остроготов в Италии. К концу
правления Юстиниана империя полностью истощила свои фи¬
нансовые и военные возможности.
Императорские амбиции не распространялись на североду¬
найские земли, поэтому основой стратегии местных военных
властей была оборона. Некоторое время они успешно сдержи¬
вали славянский напор. В 531 г. главнокомандующим во Фра¬
кии был назначен талантливый полководец Хилвудий, офицер
императорской гвардии и, возможно, ант по происхождению.
Он пытался перенести военные действия на славянские земли и
организовать на другом берегу Дуная опорные пункты, разме¬
щая там войска на зимние квартиры. Однако это решение вы¬
звало сильный ропот среди солдат, жаловавшихся на непере¬
носимые лишения и холод. После гибели Хилвудия в одном из
сражений (534) византийские войска вернулись к сугубо обо¬
ронительной стратегии.
И все же славянам и антам почти ежегодно удавалось про¬
никнуть во Фракию и Иллирик. Многие местности подверга¬
лись грабежу более пяти раз. По подсчетам Прокопия, каждое
славянское нашествие стоило империи 200 ООО жителей — уби¬
тыми и уведенными в плен. В это время население Балкан до¬
стигло минимума своей численности, сократившись с двух до
одного миллиона человек57.
105

С. ЦВЕТКОВ
Подчинение антов Византии
К счастью для Византии, вспыхнувшая междоусобная война
между склавенами и антами приостановила их дальнейшие со¬
вместные вторжения за Дунай. Византийские источники сооб¬
щают, что «...анты и склавены, оказавшись в ссоре друг с дру¬
гом, вступили в сражение, где и случилось антам потерпеть
поражение...».
Дипломатам Юстиниана в это время даже удалось привлечь
склавено-антские отряды к военной службе в рядах византий¬
ской армии. Именно эти подразделения спасли от крупных не¬
приятностей главнокомандующего итальянской армии Велиза-
рия, который весной 537 г. был осажден остроготами в Риме.
Прибывшие к ромеям подкрепления, состоявшие из склавенов,
антов и «гуннов» (под ними подразумеваются, скорее всего,
булгары), позволили Велизарию отстоять город и вынудить
противника снять осаду.
Тем временем разногласия между склавенами и антами по¬
будили последних к более тесному сближению с Византией. На
эту мысль антов натолкнули случайные обстоятельства. Один
антский юноша, по имени Хилвудий, был взят в плен скла¬
венами. Спустя некоторое время среди антов распространился
слух, что этот Хилвудий и его тезка, византийский полководец,
главнокомандующий во Фракии, — одно и то же лицо. Твор¬
цом интриги был некий грек, захваченный антами во Фракии.
Им двигало стремление выслужиться перед своим господином
и получить свободу. Он представил дело так, что император
щедро вознаградит того, кто вернет ему Хилвудия из плена.
Хозяин грека отправился к склавенам и выкупил Лжехилвудия.
Правда, последний чистосердечно отрицал свое тождество с
византийским полководцем, но грек объяснил его возражения
нежеланием раскрывать инкогнито до прибытия в Константи¬
нополь.
Анты были взбудоражены перспективами, которые сулило
обладание таким важным заложником. На племенном собрании
Лжехилвудий, к его отчаянию, был провозглашен вождем антов.
Возник план мирного переселения во Фракию, для чего решено
106

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
было добиться от императора назначения Лжехилвудия главно¬
командующим дунайской армией. Между тем Юстиниан, ниче¬
го не зная о самозванце, направил к антам послов с предложе¬
нием поселиться на землях возле древнего римского города
Турриса (современный Аккерман) на правах федератов, наме¬
реваясь использовать их военные силы для защиты границ им¬
перии от набегов булгар. Анты согласились стать федератами
империи, и Лжехилвудий был отправлен ими в Константино¬
поль для переговоров. Однако по дороге он столкнулся с пол¬
ководцем Нарсесом, который лично знал настоящего Хилвудия.
Несчастный самозванец был арестован и доставлен в столицу
пленником.
И все же выгоды имперского протектората показались антам
более существенными, чем обида из-за ареста их вождя. Вар¬
вары вообще, как правило, домогались союзнических отноше¬
ний с Византией, которые сулили им значительные жизненные
блага. Прокопий Кесарийский сообщает о жалобах одного ко¬
чевого племени, недовольного тем, что император оказывает
предпочтение их соседям — другой орде, получавшей из Кон¬
стантинополя ежегодные подарки. В то время как мы, говори¬
ли послы этого племени, «живем в хижинах, в стране пустын¬
ной и бесплодной», этим счастливчикам «дается возможность
наедаться хлебом, они имеют полную возможность напиваться
допьяна вином и выбирать себе всякие приправы. Конечно, они
могут и в банях мыться, золотом сияют эти бродяги, есть у них
и тонкие одеяния, разноцветные и разукрашенные золотом». В
этой речи как нельзя лучше обрисованы заветные мечты вар¬
варов: есть досыта, пить допьяна, носить дорогие одежды и
украшения и мыться в бане — вот символ земного благопо¬
лучия, предел стремлений и желаний.
Анты, надо полагать, были не чужды подобного умонастро¬
ения. Польстившись на императорские подарки, они признали
верховенство Византии, и Юстиниан включил эпитет «Ант-
ский» в свой императорский титул. В 547 г. небольшой отряд
антов в 300 человек участвовал в военных действиях в Италии
против войск остроготского короля Тотилы. Их навыки ведения
войны в лесистой и гористой местности сослужили хорошую
107

С. ЦВЕТКОВ
службу ромеям. Заняв узкий проход в одном из труднопрохо¬
димых мест холмистой Аукании, анты повторили подвиг спар¬
танцев при Фермопилах. «С присущей им доблестью (при том,
что и неудобство местности им споспешествовало), — как по¬
вествует Прокопий Кесарийский, — анты... опрокинули вра¬
гов; и произошло великое их избиение...»
Дальнейшее проникновение славян
на Балканы в VI в.
Склавены, однако, не присоединились к византийско-ант-
скому соглашению и продолжали опустошительные набеги на
земли империи. В 547 г. они вторглись в Иллирик, грабя, уби¬
вая и забирая в плен жителей. Им удалось даже овладеть мно¬
гими крепостями, считавшимися ранее неприступными, причем
ни одна из них не оказала сопротивления. Вся провинция была
парализована ужасом. Архонты Иллирика, имея под началом
15-тысячное войско, тем не менее остерегались приблизиться к
противнику и только следовали за ним в некотором отдалении,
безучастно наблюдая за происходящим.
На следующий год бедствие повторилось. Хотя славян на
этот раз насчитывалось не более 3000 и при этом их отряд
разделился надвое, ромейские войска, вступившие с ними в
битву, «неожиданно», как говорит Прокопий, потерпели по¬
ражение. Начальник византийской кавалерии и телохранитель
императора Асвад попал в плен к славянам и нашел там ужас¬
ную смерть: его сожгли, предварительно нарезав из спины рем¬
ней. Затем славяне растеклись по фракийским и иллирийским
областям и взяли осадой множество крепостей, «хотя раньше
они не штурмовали стен». При осаде Топира, например, они
прибегли к военной хитрости. Выманив притворным отступле¬
нием гарнизон из города, славяне окружили его и уничтожили,
после чего всей массой ринулись на приступ. Жители пытались
обороняться, но были согнаны со стены тучей стрел, а славя¬
не, приставив к стене лестницы, ворвались в город. Население
Топира было частью вырезано, частью обращено в рабство.
108

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Сотворив по пути еще много жестокостей, славяне вернулись
домой, обремененные богатой добычей и многочисленным по¬
лоном.
Ободренные успехом, славяне настолько осмелели, что при
следующих набегах уже оставались на Балканах на зимовку
«будто в собственной стране и не боясь никакой опасности»,
возмущенно пишет Прокопий. А Иордан с огорчением отметил,
что славяне, еще недавно такие ничтожные, «ныне по грехам
нашим свирепствуют повсюду». Остановить их нашествия не
помогла даже грандиозная оборонительная система из 600 кре¬
постей, возведенных по приказу Юстиниана I вдоль Дуная: у
империи не нашлось достаточного количества солдат для несе¬
ния гарнизонной службы. Славяне довольно легко прорывались
за пограничную линию.
109

С. ЦВЕТКОВ
Стены Феодосия в Константинополе (Длинные стены)
В один из таких походов их отряды достигли Адрианополя,
отстоявшего от Константинополя всего в пяти днях пути. Юсти¬
ниан вынужден был послать против них армию под началом
своих придворных. Славяне стали лагерем на горе, а ромеи —
на равнине, неподалеку от них. Несколько дней ни те ни другие
не осмеливались начать сражение. Наконец ромейские воины,
выведенные из терпения скудным рационом, заставили своих
полководцев решиться на битву. Выбранная славянами позиция
помогла им отразить нападение, и ромеи были полностью раз¬
громлены. Византийские полководцы спаслись бегством, едва
не попав в плен, а славяне среди прочих трофеев захватили зна¬
мя святого Константина, которое, правда, позже было отбито у
них ромеями.
Еще большая опасность нависла над империей в 558 или
559 г., когда славяне в союзе с булгарским ханом Заберганом
подступили к самому Константинополю. Обнаружив в Длинной
стене58 проемы, образовавшиеся после недавнего землетрясения,
они проникли за эту оборонительную линию и появились в не¬
посредственной близости от столицы. В городе имелась только
пешая гвардия, и, чтобы отразить нападение, Юстиниану при¬
шлось реквизировать для нужд армии всех городских лошадей
110

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
и отправить своих придворных нести сторожевую службу у во¬
рот и на стенах. Дорогая церковная утварь на всякий случай
была переправлена на другой берег Босфора. Затем гвардейские
части под предводительством престарелого Велизария предпри¬
няли вылазку. Чтобы скрыть малочисленность своего отряда,
Велизарий распорядился волочить позади боевых линий сру¬
бленные деревья, отчего поднялась густая пыль, которую ветер
понес в сторону осаждавших. Хитрость удалась. Полагая, что
на них движется большое ромейское войско, славяне и булгары
сняли осаду и без боя отступили от Константинополя.
Совсем уходить из Фракии они, однако, не думали. Тогда
византийский флот вошел в Дунай и отрезал славянам и булгарам
путь домой, на другой берег. Это вынудило хана и славянских
вождей пойти на переговоры. Им было позволено беспрепят¬
ственно переправиться через Дунай. Но одновременно Юстини¬
ан натравил на орду Забергана другое булгарское племя — ути-
гуров, союзников Византии.
Образование Аварского каганата
И все же успехи византийцев на Балканах носили временный
характер. Во второй половине VI в. баланс сил в Подунавье и
Северном Причерноморье, основанный на византийско-антском
союзе и натравливании друг на друга кочевников, входивших
некогда в состав Гуннской империи, был нарушен приходом но¬
вых завоевателей. Центральная Азия, словно необъятная утро¬
ба, продолжала исторгать из себя кочевые орды. На сей раз это
были авары.
Их происхождение до сих пор остается загадкой. По изве¬
стию Феофилакта Симокатты (который, в свою очередь, цити¬
рует письмо тюркского кагана Дяньгу к византийскому импера¬
тору Маврикию от 598 г.), с названием этого народа произошла
довольно забавная путаница. Дело в том, что настоящие авары
(а-ба, по китайским источникам) были сильной тюркской ордой,
установившей в конце V — начале VI в. свое господство на
Северном Кавказе. Но ничего общего с «аварами», появивши-
111

С. ЦВЕТКОВ
Аварский воин
мися в Европе, они якобы не имели. Эти последние состояли из
сарматских племен уаров и хионитов (или, по-другому, эфтали-
тов), живших по крайней мере с IV в. на территории нынеш¬
него Северного Казахстана. Угроза порабощения со стороны
могущественного Тюркского каганата, неудержимо распростра¬
нявшегося тогда во всех направлениях, заставила уаров и хио¬
нитов переправиться через Волгу. Первыми, кого они встрети¬
ли на другом берегу, были барсельты, оногуры и савиры, ранее
бежавшие за Волгу под натиском «настоящих» аваров. Увидев
пришельцев, эти племена будто бы приняли их за своих давних
врагов и «почтили их блестящими дарами, рассчитывая тем са¬
мым обеспечить себе безопасность»; а уары и хиониты, сооб¬
разив, «сколь благоприятно складываются для них обстоятель¬
ства... воспользовались ошибкой тех, которые прислали к ним
посольства, и сами стали называть себя аварами», чему способ¬
ствовало созвучие имен «авары» и «уары».
112

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Несмотря на то что современные ученые больше не придают
сообщению Феофилакта Симокатты большой ценности, полагая,
что авары Подунавья все-таки были не самозванцами, а частью
настоящей аварской орды, происхождение и этническая принад¬
лежность этого народа до конца не установлены. Как свиде¬
тельствуют археологические изыскания, в аварских захоронени¬
ях на территории современной Венгрии в массе своей покоятся
европеоиды, однако небольшая прослойка, судя по всему —
господствующая, имеет ярко выраженные монголоидный и так
называемый туранский (среднеазиатский) типы строения чере¬
па. С учетом этих данных представляется наиболее вероятным,
что аварское племенное объединение сложилось из правящей
верхушки — монголоидных аваров и подчиненных им иранцев,
возможно, при участии каких-то тюркоязычных групп59.
Предводитель аваров Баян принял титул кагана. Первое вре¬
мя под его началом было не более 20 ООО всадников, но затем
аварская орда пополнилась воинами из покоренных народов.
Авары были превосходные наездники, и именно им европейская
кавалерия обязана важным нововведением — железными стре¬
менами. Приобретя благодаря им большую устойчивость в сед¬
ле, аварские всадники стали использовать тяжелые копья и
сабли (пока еще слабо изогнутые), более подходящие для ру¬
копашного конного боя; железные и кожаные панцири покры¬
вали грудь всадника и лошади. Эти усовершенствования при¬
дали аварской коннице значительную силу удара и устойчивость
в ближнем бою. Кроме того, в военном деле авары широко
пользовались искусством подчиненных народов: пленные визан¬
тийцы изготовляли для них осадные машины, речные суда стро¬
или им славяне, морские — лангобарды.
Аварское иго
На первых порах закрепиться в Северном Причерноморье,
опираясь только на собственные силы, представлялось аварам
затруднительным, поэтому в 558 г. они направили посольство
в Константинополь с предложением дружбы и союза. Жителей
113

С. ЦВЕТКОВ
Аварский воин с пленником
столицы особенно поразили волнистые, заплетенные в косы во¬
лосы аварских послов, и константинопольские щеголи немед¬
ленно ввели в моду эту прическу под названием «гуннской».
Посланцы кагана стращали императора своей силой: «К тебе
приходит самый великий и сильный из народов. Племя авар¬
ское неодолимо, оно способно отразить и истребить противни¬
ков. И поэтому тебе полезно будет принять аваров в союзники
и приобрести себе в них отличных защитников».
Византия предполагала использовать аваров для борьбы с
другими варварами. Императорские дипломаты рассуждали так:
«Победят ли авары или будут побеждены, и в том и в другом
случае выгода будет на стороне римлян». Между империей и
каганом был заключен союз на условиях предоставления аварам
земель для поселения и выплаты им некоторой денежной суммы
из императорской казны. Но Баян отнюдь не собирался быть
114

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
послушным орудием в руках императора. Он рвался в паннон-
ские степи, столь привлекательные для кочевников. Однако
путь туда прикрывал заслон из антских племен, предусмотри¬
тельно выставленный византийской дипломатией (восточносла¬
вянские памятники этого времени сосредоточены главным об¬
разом в Восточном Прикарпатье и на нижнем Дунае).
И вот, усилив свою орду булгарскими племенами кутригуров
и утигуров, авары напали на антов. Военное счастье было на
стороне кагана. Анты вынуждены были вступить в переговоры
с Баяном. Посольство возглавил некий Мезамер (Межемир?),
очевидно, влиятельный антский вождь. Анты хотели догово¬
риться о выкупе своих сородичей, захваченных аварами в плен.
Но Мезамер предстал перед каганом отнюдь не в роли проси¬
теля. По словам византийского историка Менандра, он вел себя
высокомерно и даже «нагло». Менандр объясняет причину та¬
кого поведения антского посла тем, что он был «пустослов и
хвастун», но, вероятно, дело было не только в свойствах харак¬
тера Мезамера. Скорее всего, анты не были побеждены окон¬
чательно, и Мезамер стремился, чтобы авары почувствовали их
силу. За свою гордость он поплатился жизнью. Один знатный
булгарин, по-видимому хорошо осведомленный о высоком по¬
ложении Мезамера среди антов, предложил кагану убить его, с
тем чтобы затем «безбоязненно напасть на вражескую землю».
Баян последовал этому совету, и действительно смерть Меза¬
мера дезорганизовала сопротивление антов. Авары, говорит
Менандр, «пуще прежнего стали разорять землю антов, не пе¬
реставая грабить ее и порабощать жителей».
От нашествия аваров пострадали и склавены. Согласно «По¬
вести временных лет» авары подчинили племя дулебов. По ар¬
хеологическим данным, дулебы в VI в. жили в «склавенской»
археологической зоне — в районе озера Балатон.
Отдельные отряды аваров доходили до самых отдаленных
уголков славянской земли. Археологические находки VI в. в
Польском Поморье указывают «на реальное присутствие среди
переселенцев в Мазурский регион аваров...»60.
Император смотрел на разбой, чинимый аварами над его со¬
юзниками-антами, сквозь пальцы. Один тюрский вождь как раз
115

С. ЦВЕТКОВ
в это время обвинял двуличную политику византийцев по от¬
ношению к варварским народам в следующих выражениях:
«Лаская все народы и обольщая их искусством речей и ковар¬
ством души, вы пренебрегаете ими, когда они ввергнутся в беду
головой, а пользу от того получаете сами». Так было и на этот
раз. Смирившись с тем, что авары проникли в Паннонию,
Юстиниан натравил их на врагов Византии в этом регионе.
В 560-х гг. авары истребили племя гепидов, опустошили со¬
седние области франков, вытолкнули лангобардов в Италию и,
таким образом, сделались хозяевами дунайских степей. Соглас¬
но кабардинским преданиям, Баян также опустошил чуть ли не
весь Северный Кавказ, вплоть до Дербента.
Для лучшего контроля над покоренными землями победители
создали в разных частях Паннонии несколько укрепленных ла¬
герей — хрингов, расположенных один от другого приблизи¬
тельно на пространстве полутора десятков километров. Главный
хринг Аварской державы — обнесенная кольцом укреплений
резиденция кагана — находился где-то в северо-западной части
междуречья Дуная и Тисы. Здесь же хранились сокровища —
золото и драгоценности, захваченные у соседних народов или
полученные «в дар» от византийских императоров. За время
аварского господства в Среднем Подунавье (приблизительно до
626 г.) Византия выплатила каганам около 25 тонн золота.
Большую часть монет авары, не знавшие денежного обращения,
переплавили в украшения и сосуды.
Баян уже вел себя как повелитель мира. Иноземные послы
по нескольку дней выстаивали перед его шатром в ожидании
приема; а во время аудиенции стоило только заикнуться о не¬
приятном для Баяна деле, как он осыпал посла и его повели¬
теля бранью и приказывал разграбить посольское имущество.
Иногда он бывал великодушен, мог безвозмездно выпустить на
свободу тысячи пленных или предложить жителям осажденно¬
го византийского городка съестные припасы на Пасху. Но в
другой раз он свирепо торговался в цене за каждого пленника
и, не получив выкупа, хладнокровно убивал их целыми толпа¬
ми. А вот образец его дипломатии. Прослышав, что в импера¬
торском зверинце содержатся редкие животные, Баян попросил
116

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
себе в подарок слона; когда редкого зверя доставили в хринг,
каган отослал его назад и потребовал прислать золотой трон.
Получив и престол, он повысил сумму платимой ему империей
дани.
Славянские племена, жившие в Подунавье, попали под
власть кагана. В основном это были анты, но также и значи¬
тельная часть склавенов. Богатства, награбленные славянами у
ромеев, весьма привлекали аваров. По свидетельству Менандра,
каган Баян полагал, что «склавенская земля изобилует деньга¬
ми, потому что издавна склавены грабили римлян... их же зем¬
ля не была разорена никаким другим народом». Теперь и сла¬
вяне подверглись ограблению и унижению. Авары обращались
с ними как с рабами. Воспоминания об аварском иге потом еще
долго сохранялись в памяти славян. «Повесть временных лет»
оставила нам яркую картину того, как обры (авары) «примучи-
ша дулебы»: завоеватели запрягали в телегу вместо лошадей или
волов нескольких славянских женщин и разъезжали на них. Это
безнаказанное издевательство над женами дулебов служит луч¬
шим примером униженности их мужей.
От франкского хрониста VII в. Фредегара узнаем еще, что
авары «каждый год приходили зимовать к славянам, брали жен
славян и дочерей их к себе на ложе; сверх других притеснений
славяне платили гуннам (в данном случае аварам. — С. Ц.)
дань».
Помимо денег, славяне обязаны были платить аварам налог
кровью, участвуя в их войнах и набегах. В сражении славяне
становились в первую боевую линию и принимали на себя глав¬
ный удар противника. Авары в это время стояли во второй ли¬
нии, возле лагеря, и если славяне одолевали, то аварская кон¬
ница бросалась вперед и захватывала добычу; если же славяне
отступали, то измотанному в бою с ними противнику приходи¬
лось иметь дело со свежими аварскими резервами. «Я таких
людей пошлю на Римскую империю, потеря которых не будет
для меня чувствительна, хотя бы они совсем погибли», — ци¬
нично заявлял Баян. Так оно и было: авары сводили к миниму¬
му свои потери даже при крупных поражениях. Так, после со¬
крушительного разгрома византийцами аварского войска на реке
117

С. ЦВЕТКОВ
Тисе в 601 г. собственно авары составили всего лишь пятую
часть всех пленных, половина остальных пленников были сла¬
вянами, а другая — прочими союзниками или подданными ка¬
гана.
Сознавая эту пропорцию между аварами и входившими в их
каганат славянами и другими народами, император Тиверий при
заключении мирного договора с аварами предпочитал получать
в заложники детей не самого кагана, а «скифских» князей, ко¬
торые, по его мнению, могли повлиять на кагана в случае, если
бы он захотел нарушить мир. И действительно, по собственно¬
му признанию Баяна, военная неудача страшила его главным
образом тем, что она привела бы к падению его престижа в
глазах вождей подчиненных ему племен.
Кроме непосредственного участия в военных действиях, сла¬
вяне обеспечивали переправу аварского войска через реки и
поддерживали сухопутные силы кагана со стороны моря, при¬
чем наставниками славян в морском деле были опытные лан-
гобардские корабелы, специально для этого приглашенные ка¬
ганом. По сообщению Павла Диакона, в 600 г. лангобардский
король Агилульф направил к кагану корабельных мастеров,
благодаря чему «авары», то есть славянские подразделения в
их войске, овладели «неким островом во Фракии». Славянский
флот состоял из лодок-однодеревок и довольно вместительных
ладей. Искусство строительства больших военных кораблей
оставалось неизвестным славянским мореходам, так как еще в
V	в. предусмотрительные византийцы приняли закон, каравший
смертной казнью всякого, кто осмелится обучить варваров ко¬
рабельному делу.
Вторжения аваров и славян на Балканы
Византийской империи, бросившей своих союзников-антов на
произвол судьбы, пришлось дорого заплатить за это в общем-то
обычное для имперской дипломатии предательство. В последней
четверти VI в. анты возобновили вторжения в империю в со¬
ставе аварской орды.
118

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Баян был обозлен на императора за то, что так и не получил
обещанных мест для поселения на территории империи; кроме
того, вступивший на престол после смерти Юстиниана I импе¬
ратор Юстин II (565—579) отказался выплачивать аварам
дань. В отместку авары вместе с зависимыми от них антскими
племенами с 570 г. начали совершать набеги на Балканы. Скла-
вены действовали самостоятельно или в союзе с каганом.
Благодаря военной поддержке аваров славяне смогли начать
массовое заселение Балканского полуострова. Византийские ис¬
точники, повествующие об этих событиях, часто называют за¬
хватчиков аварами, но, согласно археологическим данным, авар-
119

С. ЦВЕТКОВ
ские памятники на Балканах южнее современной Албании
практически отсутствуют, что не оставляет сомнений в чисто сла¬
вянском составе этого колонизационного потока.
Раннесредневековая анонимная хроника города Монемвасии,
выражая печаль об унижении «благородных эллинских наро¬
дов», свидетельствует, что в 580-х гг. славяне захватили «всю
Фессалию и всю Элладу, как и Старый Эпир, и Аттику, и
Евбею», а также большую часть Пелопоннеса, где они удер¬
жались более двухсот лет. По словам константинопольского
патриарха Николая III (1084—1111), ромеи не смели там по¬
казаться. Даже в X в., когда власть Византии над Грецией
была восстановлена, эта область все еще называлась «славян¬
ской землей».
Конечно, Византия уступила эти земли не сразу, а постепен¬
но, после упорной борьбы. Долгое время силы ее были скованы
войной с иранским шахом, поэтому на дунайском фронте визан¬
тийское правительство могло полагаться только на твердость
стен тамошних крепостей и стойкость их гарнизонов. Между
тем многолетние столкновения с византийской армией не про¬
шли бесследно для воинского искусства славян. Историк VI в.
Иоанн Эфесский замечает, что славяне, эти дикари, которые
прежде не осмеливались показаться из лесов и не знали друго¬
го оружия, кроме метательных копий, теперь выучились воевать
лучше, чем ромеи. Уже во время правления императора Тиверия
(578—582) славяне вполне ясно выразили свои колонизацион¬
ные намерения. Заполонив Балканы вплоть до Коринфа, они не
покидали эти земли в продолжение четырех лет. Местные жи¬
тели были обложены данью в их пользу.
Жестокие войны со славянами и аварами вел император
Маврикий (582—602). Первое десятилетие его правления было
отмечено резким ухудшением отношений с каганом Баяном, а
затем и с его преемником, оставшимся для нас безымянным.
Ссора разгорелась из-за каких-нибудь 20 ООО золотых монет,
которые каган потребовал пристегнуть к ежегодно выплачива¬
емой ему империей сумме в 80 000 солидов (выплаты возобно¬
вились с 574 г.). Но Маврикий, армянин по происхождению и
истинный сын своего народа, отчаянно торговался. Его несго-
120

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ворчивость станет понятнее, если учесть, что империя уже от¬
давала аварам сотую часть своего годового бюджета. Чтобы
сделать Маврикия уступчивее, каган прошелся огнем и мечом
по всему Иллирику, затем повернул на восток и вышел к Чер¬
номорскому побережью в районе имперского курорта Анхиала,
где его жены вдоволь понежились в знаменитых теплых ваннах.
Тем не менее Маврикий предпочел терпеть убытки на милли¬
оны, чем поступиться хотя бы золотым в пользу кагана. Тогда
авары натравили на империю славян, которые, «будто перелетев
по воздуху», как пишет Феофилакт Симокатта, появились у
Длинных стен Константинополя, где, правда, потерпели чув¬
ствительное поражение.
В 591 г. мирный договор с иранским шахом развязал Маври¬
кию руки для улаживания дел на Балканах. Стремясь перехватить
военную инициативу, император сосредоточил на Дунае, возле
Доростола, крупные силы под командованием талантливого стра¬
тега Ириска. Каган выразил было протест против военного при¬
сутствия ромеев в этом районе, но, получив ответ, что Приск
прибыл сюда не для войны с аварами, а всего лишь для органи¬
зации карательной экспедиции против славян, замолчал.
Славянами предводительствовал склавенский вождь Арда-
гаст (вероятно, Радогост). При нем находилось небольшое чис¬
ло воинов, так как остальные занимались грабежом окрестно¬
стей. Славяне не ожидали нападения. Приску удалось ночью
беспрепятственно переправиться на левый берег Дуная, после
чего он внезапно атаковал лагерь Ардагаста. Славяне в панике
разбежались, а их вождь едва спасся, вскочив на неоседланно¬
го коня.
Приск двинулся в глубь славянских земель. Проводником ро-
мейского войска был некий гепид, принявший христианство, знав¬
ший славянский язык и хорошо осведомленный о расположении
славянских отрядов. Из его слов Приск узнал, что неподалеку
находится еще одно полчище славян, которое возглавляет другой
вождь склавенов, Мусокий. В византийских источниках он на¬
зван «риксом», то есть королем, и это заставляет думать, что
положение этого вождя среди дунайских славян было даже выше,
чем положение Ардагаста.
121

С. ЦВЕТКОВ
Приск снова сумел незаметно подойти ночью к славянскому
лагерю. Впрочем, сделать это было нетрудно, ибо «рикс» и все
его воинство были мертвецки пьяны по случаю погребального
пира в память усопшего брата Мусокия. Похмелье было кро¬
вавым. Сражение вылилось в резню спящих и пьяных людей.
Мусокий был захвачен живым. Однако, одержав победу, ромеи
сами предались пьяному разгулу и едва не разделили участь
побежденных. Славяне, опомнившись, напали на них, и только
энергия командующего ромейской пехотой Генцона спасла вой¬
ско Приска от истребления.
Дальнейшим успехам Приска помешали авары, которые по¬
требовали выдать им захваченных в плен славян, их подданных.
Приск почел за лучшее не ссориться с каганом и удовлетворил
его требование. Его солдаты, лишившись добычи, едва не взбун¬
товались, но Приску удалось успокоить их. Зато Маврикий не
стал слушать его объяснений и сместил Приска с должности
командующего, заменив его своим братом Петром.
Петру пришлось начинать дело сызнова, поскольку за то
время, пока он принимал командование, славяне вновь навод¬
нили Балканы. Стоявшую перед ним задачу по выдавливанию
их за Дунай облегчило то, что славяне рассеялись по стране
небольшими отрядами. И все равно победа над ними далась
ромеям нелегко. Так, например, упорнейшее сопротивление ока¬
зали какие-нибудь шесть сотен славян, на которых войско Пе¬
тра натолкнулось где-то в Северной Фракии. Славяне возвра¬
щались домой в сопровождении большого количества пленных;
добыча была нагружена на множество повозок. Заметив при¬
ближение превосходящих сил ромеев, славяне первым делом
принялись убивать пленных мужчин, способных носить оружие.
Затем они окружили свой лагерь повозками и засели внутри
вместе с оставшимися пленными, в основном женщинами и
детьми. Ромейская кавалерия не решалась приблизиться к по¬
возкам, боясь дротиков, которые славяне из своего укрепления
метали в коней. Наконец кавалерийский офицер Александр за¬
ставил солдат спешиться и пойти на штурм. Рукопашная про¬
должалась довольно долгое время. Когда славяне увидели, что
им не выстоять, они вырезали оставшихся пленных и были, в
122

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Штурм византийцами защитного укрепления славян. VI в.
свою очередь, истреблены ворвавшимися внутрь укреплений ро¬
меями.
Очистив от славян Балканы, Петр попытался, подобно При-
ску, перенести военные действия за Дунай. Славяне на этот
раз не были столь беспечны. Их вождь Пирагаст (или Пиро-
гощ) устроил на другом берегу Дуная засаду. Славянское вой¬
ско искусно замаскировалось в лесу, «словно какая-то забытая
в листве виноградина», как поэтически выражается Феофилакт
Симокатта. Ромеи начали переправу несколькими отрядами,
распылив свои силы. Пирагаст воспользовался этим обстоя¬
тельством, и первая тысяча солдат Петра, переправившаяся
через реку, была полностью уничтожена. Тогда Петр сосредо¬
точил свои силы в одном пункте; славяне выстроились на про¬
тивоположном берегу. Противники осыпали друг друга стрела¬
ми и дротиками. Во время этой перестрелки пал Пирагаст,
пораженный стрелой в бок. Потеря вождя привела славян в
замешательство, и ромеи, переправившись на другой берег,
полностью разгромили их.
Однако дальнейший поход Петра в глубь славянской терри¬
тории окончился для него поражением. Войско ромеев заблу¬
123

С. ЦВЕТКОВ
дилось в безводных местах, и солдаты трое суток вынуждены
были утолять жажду одним вином. Когда наконец они вышли
к какой-то реке, то всякое подобие дисциплины в полупьяной
армии Петра было утеряно. Не заботясь больше ни о чем, ро¬
меи бросились к вожделенной воде. Густой лес на другом бере¬
гу реки не вызвал у них ни малейших подозрений. Между тем
в чаще прятались славяне. Те ромейские воины, которые пер¬
выми добежали к реке, были ими убиты. Но отказаться от воды
было для ромеев хуже смерти. Без всякого порядка они стали
сооружать плоты, чтобы отогнать славян от берега. Когда ромеи
переправились через реку, славяне всем скопом обрушились на
них и обратили в бегство. Это поражение привело к отставке
Петра, и ромейское войско вновь возглавил Приск.
Сочтя силы империи ослабленными, каган вместе со славя¬
нами вторгся во Фракию и Македонию. Однако Приск отразил
нашествие и перешел в контрнаступление. Решающее сражение
произошло в 601 г. на реке Тисе. Аваро-славянское войско
было опрокинуто и сброшено ромеями в реку. Основные потери
пришлись на долю славян. Они потеряли 8000 человек, тогда
как авары, стоявшие во второй линии, только 3000.
Поражение заставило антов возобновить союз с Византией.
Взбешенный каган отправил против них одного из своих при¬
ближенных со значительными силами, приказав уничтожить это
непокорное племя. Вероятно, поселения антов подверглись
страшному разгрому, поскольку само их имя с начала VII в.
больше не упоминается в источниках. Но поголовного истребле¬
ния антов, конечно, не произошло: археологические находки
говорят о славянском присутствии в междуречье Дуная и Дне-
стра на протяжении всего VII столетия. Ясно только, что кара¬
тельная экспедиция аваров нанесла непоправимый удар могуще¬
ству антских племен. По всей видимости, именно тогда какая-то
их часть, ища спасения от избиения, начала продвижение на
северо-восток и к концу VIII—началу IX в. достигла Десны и
Сулы. «Повесть временных лет» знает этих антов под именем
северян. Другие антские племена ушли в VII в. во Фракию и
Мезию вместе с булгарами и, смешавшись с последними, дали
жизнь болгарскому этносу. Наиболее упорные остались жить
124

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
по Днестру и Бугу под именем угличей и тиверцев и постепен¬
но растворились в массе кочевых народов.
Несмотря на достигнутый успех, остановить славянизацию
Балкан Византия уже не могла. После свержения в 602 г. импе¬
ратора Маврикия империя вступила в полосу внутренних неуря¬
диц и внешнеполитических неудач. Новый император Фока, воз¬
главивший солдатский мятеж против Маврикия, не оставил
военно-террористические замашки и после того, как облачился в
пурпурную императорскую мантию. Его правление напоминало
скорее тиранию, нежели законную власть. Он использовал армию
не для обороны границ, а для грабежа своих подданных и пода¬
вления недовольства внутри империи. Этим немедленно восполь¬
зовался Сасанидский Иран, оккупировавший Сирию, Палестину
и Египет, причем персам активно помогали византийские евреи,
которые избивали гарнизоны и открывали приближающимся пер¬
сам ворота городов; в Антиохии и Иерусалиме они перебили мно¬
жество жителей-христиан. Только свержение Фоки и воцарение
более деятельного императора Ираклия позволило спасти поло¬
жение на Востоке и вернуть империи утраченные провинции.
Однако, всецело занятый борьбой с иранским шахом, Ираклий
должен был смириться с постепенным заселением славянами бал¬
канских земель. Исидор Севильский пишет, что именно в прав¬
ление Ираклия «славяне отняли у ромеев Грецию».
Греческое население Балкан, брошенное властями на произвол
судьбы, должно было само позаботиться о себе. В ряде случаев
оно сумело отстоять свою независимость. В этом отношении за¬
мечателен пример Фессалоник (по-древнерусски Солуни), овла¬
деть которыми славяне стремились особенно настойчиво еще во
времена правления Маврикия и затем на протяжении почти все¬
го VII в.
Большой переполох в городе вызвала морская осада 615 или
616 г., предпринятая племенами дрогувитов (дреговичей), сагу-
датов, велегезитов, ваюнитов (возможно, войничей) и верзитов
(вероятно, берзитов или брезичей, от общеславянского слова
*Ььгега — «береза»). Предварительно разорив всю Фессалию,
Ахайю, Эпир, большую часть Иллирика и прибрежные к этим
областям острова, они расположились лагерем возле Фессало-
125

С. ЦВЕТКОВ
ник. Мужчин сопровождали их семьи со всем нехитрым скар¬
бом, так как славяне намеревались поселиться в городе после
его захвата.
Со стороны гавани Фессалоники были беззащитны, по¬
скольку все суда, включая лодки, были еще ранее использова¬
ны беженцами. Между тем славянский флот был чрезвычайно
многочислен и состоял из различного рода судов. Наряду с
лодками-однодеревками у славян появились ладьи, приспосо¬
бленные для морского плавания, значительного водоизмещения,
с парусами. Перед тем как предпринять штурм со стороны
моря, славяне покрыли свои ладьи досками и сырыми кожами,
чтобы защититься от камней, стрел и огня. Однако и горожа¬
не не сидели сложа руки. Они перегородили вход в гавань це¬
пями и бревнами с торчащими из них кольями и железными
шипами, а со стороны суши приготовили ямы-ловушки, уты¬
канные гвоздями; кроме того, на молу была наспех возведена
невысокая, по грудь, деревянная стена.
Три дня славяне высматривали места, где легче всего можно
было осуществить прорыв. На четвертый день с восходом солн¬
ца осаждавшие, испустив одновременно оглушительный боевой
клич, со всех сторон напали на город. На суше штурм велся с
использованием камнеметов и длинных лестниц; одни славян¬
ские воины шли на приступ, другие осыпали стены стрелами,
чтобы согнать оттуда защитников, третьи пытались поджечь
ворота. Одновременно морская флотилия быстро устремилась
к намеченным местам со стороны гавани. Но приготовленные
здесь защитные сооружения нарушили боевой порядок славян¬
ского флота; ладьи сгрудились в кучу, наскакивали на шипы и
цепи, таранили и опрокидывали друг друга. Гребцы и воины
тонули в морских волнах, а тех, кому удавалось доплыть до
берега, приканчивали горожане. Поднявшийся сильный встреч¬
ный ветер довершил поражение, разметав ладьи вдоль побере¬
жья. Удрученные бестолковой гибелью своей флотилии, славяне
сняли осаду и отступили от города.
Следующая осада 618 или 622 г. (мнения ученых о ее дати¬
ровке разнятся) произошла с участием аваров и булгар, с которы¬
ми славяне обещали поделиться добычей. Передовой отряд аваро-
126

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Виды осадной техники:
1 — щит; 2 — винея («черепаха»); 3 — подвижная башня; 4 — подвижные
и подвешиваемые на крюках лестницы; 5 — крюк-разрушитель; 6 — штурмо¬
вая лестница (самбук); 7 — таран

С. ЦВЕТКОВ
булгарской конницы появился под городом так неожиданно, что
застал окрестное население Фессалоник на жатве. Перебив и за¬
хватив в плен множество крестьян, авары и булгары обложили
город. Через несколько дней подошел сам каган с остальным со¬
юзным войском. Осаждавших было так много, повествует очеви¬
дец осады, что со стен повсюду окрест были видны только их
головы. Каган привез с собой превосходную осадную технику —
камнеметы, «черепах» из плетенок и кож, «баранов» из огромных
стволов, поставленных на колеса, и огромные деревянные башни,
превосходящие высотой стену; в аварском войске имелись также
лестницы на колесах и воспламеняющиеся средства.
Однако осаждавшие воспользовались этими устрашающими
приспособлениями крайне неумело. Деревянная башня, которую
считали «самой страшной и надежной», сломалась на пути к
стене, и все находящиеся внутри ее воины погибли. А «черепа¬
хи» были уничтожены горожанами при помощи каких-то ору¬
дий, имевших острие в виде лемеха, которым осажденные со
стен срывали с «черепах» верхний настил и затем расстрелива¬
ли и забрасывали камнями укрывшихся под ним воинов. Безу¬
спешно простояв под городом 33 дня, каган вступил с горожа¬
нами в переговоры и, удовлетворившись небольшими подарками,
ушел восвояси.
Согласно подробным описаниям многочисленных осад Фес¬
салоник, содержащимся в греческом сборнике «Чудеса святого
Димитрия Солунского», организация военного дела у славян в
VII	в. получила дальнейшее развитие. Славянское войско дели¬
лось на отряды по основным видам вооружения: лук, праща,
копье и меч. Особую категорию составляли так называемые
манганарии (в славянском переводе «Чудес» — «пробойники
и стенокопатели»), занятые обслуживанием осадных орудий.
Имелся также отряд воинов, которых греки называли «выдаю¬
щиеся», «отборные», «опытные в сражениях», — им доверяли
наиболее ответственные участки во время нападения на город
или при защите своих земель. Вероятнее всего, это были дру¬
жинники. Пехота составляла главную силу славянского войска;
конница если и была, то в столь незначительном количестве, что
греческие писатели не удосужились отметить ее наличие.
128

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Попытки славян захватить Фессалоники продолжались и при
императоре Константине IV (668—685), но также окончились
неудачей. Очевидно, славянские племена не смогли объединить
свои силы.
В дальнейшем поселения славян настолько плотно обступили
Фессалоники, что в конце концов это привело к культурной
ассимиляции жителей города. Житие святого Мефодия пере¬
дает, что император, побуждая солунских братьев отправиться
в Моравию, привел следующий аргумент: «Вы ведь солуняне,
а солуняне все чисто говорят по-славянски».
Славянский морской флот принял участие в осаде Констан¬
тинополя, предпринятой каганом в союзе с иранским шахом
Хосровом II в 618 г. Каган воспользовался тем, что император
Ираклий вместе с армией находился в это время в Малой Азии,
куда он возвратился из глубинного трехлетнего рейда по терри¬
тории Ирана. Столицу империи таким образом защищал только
гарнизон.
Каган привел с собой 80-тысячное войско, в которое помимо
аварской орды входили отряды булгар, гепидов и славян. Часть
последних, по-видимому, пришла с каганом в качестве его под¬
данных, другие — как союзники аваров. Славянские ладьи при¬
были к Константинополю по Черному морю от устья Дуная и
расположились на флангах армии кагана: на Босфоре и в за¬
ливе Золотой Рог, куда их перетащили волоком по суше. Иран¬
ские войска, занявшие азиатский берег Босфора, играли вспо¬
могательную роль — их целью было не допустить возвращения
армии Ираклия на помощь столице.
Первый приступ состоялся 31 июля. В этот день каган по¬
пытался разрушить стены города с помощью стенобитных ору¬
дий. Но камнеметы и «черепахи» были сожжены горожанами.
Новый штурм был назначен на 7 августа. Осаждавшие охва¬
тили городские стены двойным кольцом: в первой боевой линии
находились легковооруженные славянские воины, за ними шли
авары. На этот раз каган поручил славянскому флоту подвезти
к берегу крупный десант. Как пишет очевидец осады Федор
Синкелл, кагану «удалось превратить в сушу весь залив Зо¬
лотой Рог, заполнив его моноксилами (лодками-однодеревка¬
129

С. ЦВЕТКОВ
ми. — С. Ц.), везущими разноплеменные народы». Славяне
выполняли в основном роль гребцов, а десант состоял из тя¬
желовооруженных аварских и иранских воинов.
Однако и этот совместный штурм сухопутными и морскими
силами окончился неудачей. Особенно тяжелые потери понес
славянский флот. О морской атаке каким-то образом стало из¬
вестно патрикию Воносу, возглавлявшему оборону города. Ве¬
роятно, византийцам удалось расшифровать сигнальные огни,
при помощи которых авары координировали свои действия с
союзными и вспомогательными отрядами. Подтянув к предпо¬
лагаемому месту атаки военные корабли, Вонос подал славянам
ложный сигнал огнем. Как только славянские ладьи вышли в
море, суда ромеев окружили их. Сражение закончилось полным
разгромом славянской флотилии, причем ромеи каким-то обра¬
зом поджигали суда врагов, хотя «греческий огонь» еще не был
изобретен61. Довершила поражение, кажется, буря, благодаря
чему избавление Константинополя от опасности было приписа¬
но Богородице. Море и берег были покрыты трупами штур¬
мующих; среди тел убитых были обнаружены и женщины-
славянки, принимавшие участие в морской битве.
Уцелевших славянских моряков, по всей видимости находив¬
шихся в аварском подданстве, каган велел казнить. Этот же¬
стокий поступок привел к развалу союзного войска. Славяне,
не находившиеся в подчинении у кагана, возмутились расправой
над своими сородичами и покинули аварский лагерь. Вскоре и
каган вынужден был последовать за ними, так как без пехоты
и флота продолжать осаду было бессмысленно.
Жестокость кагана по отношению к славянам была вызвана,
очевидно, тем, что подчиненные аварам народы все явственнее
выражали свое недовольство, а каган, в свою очередь, чувство¬
вал шаткость своей власти над ними. И в самом деле, пораже¬
ние аваров под стенами Константинополя послужило сигналом
к восстаниям против их владычества, чего некогда так опасался
каган Баян. В последующие два-три десятилетия большинство
племен, входивших в Аварский каганат, и среди них славяне и
булгары, сбросили аварское иго. Византийский поэт Георгий
Писида с удовлетворением констатировал:
130

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
...скиф убивает славянина, а тот убивает его.
Они залиты кровью от взаимных убийств,
и их великое возмущение выливается в битву.
После гибели Аварского каганата (конец VIII в.) основным
населением Среднего Подунавья стали славяне. Почти полуто¬
равековое пребывание в составе Аварского каганата, оставившее
по себе недобрые воспоминания, оказало значительное влияние
на жизнь славян. Прокопий Кесарийский, говоря о склавенах и
антах, заметил, что обычаи у них «гуннские» (авары для людей
Византии и Запада в целом были теми же гуннами). Правда,
он оставил свое замечание без пояснений. Арабский писатель
конца IX — начала X в. Ибн Русте сообщал об одном «царе
славян» следующее: «Царь этот имеет верховых лошадей и не
имеет иной пищи, кроме кобыльего молока». По всей видимо¬
сти, славянская знать пыталась поднять свой социальный (и
сакральный) престиж, заимствуя ритуалы и обычаи, существо¬
вавшие в Аварском каганате. В частности, это выразилось в
заимствовании славянскими князьями аварского обычая брить
голову и отращивать косы.
Образование Болгарии
Завершающим этапом славянского заселения Балкан стало
образование здесь славяно-тюркского государства — дунайской
Болгарии.
В 626 г. булгарский хан Кубрат, принявший христианство от
константинопольского патриарха, освободился от власти кагана и
создал в причерноморских и азовских степях так называемую Ве¬
ликую Булгарию. Однако у булгар не было достаточно сил, что¬
бы контролировать такую огромную территорию, и во второй
половине VII столетия они были вынуждены уступить южные
степи хазарам — этнически родственному им северокавказскому
народу. Одна из булгарских орд отступила на север и осела на
средней Волге и нижней Каме, где позже, подчинив окрестные
финские племена, образовала обширное государство — Волж¬
131

С. ЦВЕТКОВ
скую Булгарию. Другая орда ушла в Восточное Приазовье (наши
летописи знают ее под именем черных булгар). Третья временно
обособилась в так называемом Углу, между Днестром и Дунаем,
под защитой болот и рек.
Около 670 г., в поисках новых земель для поселения, эта
последняя орда, возглавляемая ханом Аспарухом, переправилась
через Дунай, разгромила ромеев и на их плечах вторглась в
Мезию. Местное население, в основе своей уже славянское
(представители так называемого Союза семи славянских пле¬
мен), без сопротивления признало над собой его власть; недо¬
вольные просто переселились в соседние земли. Очевидно, дань,
которую требовали булгары, была для славян предпочтительнее
печально знаменитой византийской налоговой системы. В 716 г.
Византия после ряда неудачных для нее военных конфликтов
окончательно признала независимость Болгарского государства
(Первое Болгарское царство со столицей в Плиске) и обязалась
платить болгарским ханам ежегодную дань. С этого времени
северобалканские земли окончательно обособляются от империи,
и византийские писатели VIII—IX вв. совершенно теряют даже
правильное географическое представление о них.
При царе Круме (803—814) границы Болгарии значитель¬
но раздвинулись за счет византийских владений: в 809 г. была
захвачена София, в 813 г. взят Адрианополь. Его преемник
Омуртаг (814—831) покорил славянские племена тимочан и
браничевцев, захватил города Сирмиум и Сингидунум, что при¬
вело к образованию болгаро-франкского пограничья.
В 865 г. болгарский царь Борис I (852—889), удачно
играя на противоречиях между Западной и Восточной церквя¬
ми, принял христианство по греческому обряду, а спустя пять
лет добился церковной независимости Болгарии от Константи¬
нопольского патриархата. Переселение в Болгарию Климента
и Наума (учеников славянских просветителей Кирилла и Ме-
фодия) привело к яркому расцвету славянской культуры в рам¬
ках христианского общества. Осуществленный ими перевод на
церковнославянский язык основных библейских книг, а также
произведений святых отцов заложил основы славянской лите¬
ратуры.
132

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Сын Бориса, Симеон (893—927), получивший образование
в Константинополе, правил в истинно имперском стиле. Он
подчинил себе почти всю Сербию, Македонию, часть Фракии
и значительные области по Дунаю, расширив территорию Бол¬
гарского царства от Адриатического моря на западе до Черно¬
го — на востоке. Хотя его неоднократные попытки взять Кон¬
стантинополь терпели крах, в 927 г. Симеон все-таки объявил
себя «царем болгар и греков». Столица Болгарского государства
при нем переместилась из Плиски в Преслав, обустроенный по
образцу византийских городов. Царствование Симеона увенча¬
ло составление первого славянского судебника.
Поначалу новое государственное образование — Болга¬
рия — состояло главным образом из двух этнических групп:
кочевников-булгар, взявших на себя функции политического
господства и организации военной безопасности страны, и осед¬
лых славянских племен, добровольно согласившихся содержать
пришельцев, чтобы освободиться от подчинения императору.
Возможно, какую-то роль в мирном подчинении славян булга¬
рам сыграли воспоминания о периоде относительно мягкого
гуннского владычества, ибо булгары были одним из главных
племен в разношерстной гуннской орде.
Ассимиляция тюрок-булгар в славянской среде происходила
очень быстро. Уже в указах царя Крума не делалось никаких
различий по этническому признаку. Среди его приближенных
находились лица со славянскими именами. Так, послом Крума
в Константинополе был славянин Драгомир. В дальнейшем роль
славян в составе элиты Болгарского царства только возрастала,
и к концу X в. Болгария превратилась преимущественно в сла¬
вянское государство.
Славяне на византийской службе
Освободившись от власти аваров, балканские славяне одно¬
временно лишились их военной поддержки, что приостановило
славянское продвижение на юг. В середине VII в. многие сла¬
вянские племена признали верховенство византийского импера-
133

С. ЦВЕТКОВ
Арабские воины VII в.
тора. Многочисленная славянская колония была размещена
имперскими властями в Малой Азии, в Вифинии, на положе¬
нии военнообязанных. Однако при каждом удобном случае
славяне нарушали клятву верности. В 669 г. 5000 славян пере¬
бежали из ромейского войска к арабскому полководцу Абд ар-
Рахману ибн-Халиду62 и после совместного опустошения ви¬
зантийских земель ушли с арабами в Сирию, где поселились
на реке Оронте, к северу от Антиохии. Придворный поэт аль-
Ахталь (ок. 640—710) первым из арабских писателей упо¬
минает этих славян — «златокудрых саклабов»63 — в одной
из своих касыд.
134

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Перемещения крупных славянских масс на юг продолжались
и дальше. При императоре Юстиниане II, занимавшем престол
дважды (в 685—695 и 705—711), византийские власти органи¬
зовали переселение еще нескольких славянских племен (смолян,
стримонцев, ринхинов, дрогувитов, сагудатов) в Опсикию —
провинцию империи на северо-западе Малой Азии, которая
включала в себя и Вифинию, где уже имелась славянская коло¬
ния. Число переселенцев было огромным, так как Юстиниан II
набрал из них войско численностью в 30 ООО человек, а в Визан¬
тии воинские наборы обыкновенно охватывали десятую часть
сельского населения. Архонтом этого воинства, нареченного им¬
ператором «отборным», был поставлен один из славянских вож¬
дей по имени Небул.
Присоединив к славянским пехотинцам ромейскую кавале¬
рию, Юстиниан II в 692 г. двинулся с этим войском против
арабов. В битве у малоазийского города Севастополя (совре¬
менный Сулу-Сарай) арабы были побеждены — это было их
первое поражение от ромеев. Однако вскоре после того араб¬
ский полководец Мухаммед переманил на свою сторону Небула,
тайно послав ему полный колчан денег (быть может, наряду с
подкупом немалую роль в дезертирстве Небула сыграл пример
или даже прямые увещевания предыдущих славянских перебеж¬
чиков). Вместе со своим вождем к арабам перешло 20 ООО сла¬
вянских воинов. Усиленные подобным образом, арабы снова
атаковали ромеев и обратили их в бегство.
Юстиниан II затаил злобу на славян, но отомстил им не
раньше, чем вернулся в пределы империи. По его приказу мно¬
жество славян вместе с женами и детьми было перебито на
берегу Никомидийского залива в Мраморном море. И все же,
несмотря на эту расправу, славяне продолжали прибывать
в Опсики!^. Их гарнизоны размещались и в сирийских горо¬
дах. Аль-Иакуби сообщает о взятии в 715 г. арабским пол¬
ководцем Масламой ибн Абд аль-Маликом приграничного с
Византией «города славян». Он же пишет, что в 757/758 г.
халиф аль-Мансур отправил своего сына Мухаммеда аль-
Махди воевать со славянами. Эти известия перекликаются с
данными аль-Балазури о переселении славянского населения из
135

С. ЦВЕТКОВ
города Аль-Хусус (Иссос?) в Аль-Массису (в Северной Си-
рии).
В 760-х гг. в Опсикию переселилось еще около 200 ООО сла¬
вян, спасавшихся от вспыхнувшей в Болгарии междоусобной
войны булгарских кланов. Впрочем, доверие к ним со стороны
византийского правительства сильно упало, и славянские отряды
были отданы под команду ромейского проконсула (позднее их
возглавили трое старшин, ромейских офицеров).
Вифинская колония славян просуществовала до X столетия.
Что касается славян, оставшихся у арабов, то их потомки в
VIII	в. приняли участие в арабском завоевании Ирана и Кав¬
каза. Согласно арабским источникам, многие тысячи славянских
воинов погибли в этих походах; оставшиеся в живых, вероятно,
постепенно смешались с местным населением.
Ассимиляция славян в Византии
Славянские вторжения совершенно изменили этническую
карту Балкан. Повсеместно преобладающим населением стали
славяне. Остатки народностей, входивших в состав Византий¬
ской империи, по существу, сохранились только в труднодо¬
ступных горных районах.
С истреблением латиноязычного населения Иллирика исчез
последний связующий элемент между Римом и Константинопо¬
лем: славянское нашествие воздвигло между ними непреодолимый
барьер язычества. Балканские пути сообщения заглохли на целые
столетия; латынь, бывшая до VIII в. официальным языком Ви¬
зантийской империи, теперь сменилась греческим и была благо¬
получно забыта. Византийский император Михаил III (842—
867) в письме к папе римскому уже писал, что латынь — «язык
варварский и скифский». А в XIII в. афинский митрополит Ми¬
хаил Хониат был совершенно уверен, что «скорее осел восчув¬
ствует к звуку лиры, а навозный жук к духам, чем латиняне пой¬
мут гармонию и прелесть греческого языка».
Воздвигнутый славянами на Балканах «языческий вал» усугубил
разрыв между европейским Востоком и Западом и притом именно
136

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
в то самое время, когда политические и религиозные факторы все
более разделяли Константинопольскую и Римскую церкви.
Частично эта преграда была устранена во второй половине
IX	в., когда балканские и паннонские славяне приняли христи¬
анство.
В этом столетии Византия пережила политическое и куль¬
турное возрождение. Его обусловили несколько важнейших об¬
стоятельств внешней и внутренней жизни империи. Арабский
натиск был отбит, на византийско-арабской границе установи¬
лось равновесие сил. В то же время еще более важная победа
над иконоборчеством повлекла за собой восстановление свет¬
ского образования и возрождение миссионерского пыла Право¬
славной церкви. Новые поколения богословов и дипломатов
покидали Константинопольский университет с горячим желани¬
ем видеть византийскую политику — духовную и светскую —
более наступательной, они готовы были нести «варварам» не
только свет истинной веры, но также и магически-привлекательное
свечение блестящей византийской цивилизации. Не случайно
святой Константин (Кирилл) в ученых диспутах с арабами и
хазарами аргументировал преимущество греческого православия,
во-первых, тем, что все искусства происходят из Византии, и,
во-вторых, словами пророка Даниила: «...Бог небесный воз¬
двигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это
не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит
все царства, а само будет стоять вечно» (Дан., 2: 44).
Процесс христианизации славянского населения Греции про¬
ходил в следующем порядке: военное, дипломатическое, культур¬
ное давление; эллинизация; обращение; политическое подчинение.
Об этих четырех этапах ассимиляции «греческих» славян упо¬
минает император Лев VI Мудрый (881—911) в связи с де¬
ятельностью своего предшественника императора Василия I
(867—886): «Блаженной памяти отец наш Василий, император
ромеев, сумел убедить их (славян. — С. Ц.) отринуть свои древ¬
ние обычаи, и сделал их греками, и подчинил их правителям по
ромейскому образцу, и удостоил их крещения, и освободил их
из-под власти их вождей, и научил воевать с враждебными ро¬
меям народами».
137

С. ЦВЕТКОВ
Кирилл и Мефодий
Несколько иначе протекало обращение болгар и моравов,
чья политическая независимость от Византии препятствовала
их ассимиляции. В связи с этим распространение среди них
православия наталкивалось на серьезное затруднение — язык
христианской проповеди оставался совершенно непонятным
большинству новообращенных. Церковная служба велась гре¬
ческими священниками на греческом языке, который рукопо¬
ложенные священники из славян практически не знали. В свою
очередь, лишь немногие греческие миссионеры хорошо владели
славянским языком.
Средневековая «кирилло-мефодиевская» литература описы¬
вала создание славянской азбуки как некий единовременный
акт, своего рода чудо. Однако у солунских братьев, безусловно,
были предшественники на этом поприще. Отправляя в 862 г.
Константина (Кирилла) и Мефодия с просветительской мисси¬
ей к дунайским славянам, император Михаил III в напутствен¬
ной речи отмечал, что уже в первой половине IX в. греческие
филологи пытались создать славянский алфавит, правда тщетно.
Да и сами братья предстают перед нами в окружении учеников
и помощников, на долю которых, надо полагать, выпала немалая
часть просветительских трудов. Наиболее вероятно, что созда¬
нию славянской азбуки предшествовала длительная и кропотли¬
вая научная работа и что славянская письменность появилась на
свет несколько раньше моравской миссии солунских братьев.
В основу кириллицы был положен славянский диалект Юж¬
ной Македонии и окрестностей Фессалоник, где братья-
просветители провели свое детство. Но благодаря еще сохра¬
нявшемуся в то время общеславянскому языковому единству,
проявлявшемуся как в словарном составе, так и в синтаксисе,
кириллица приобрела универсальное значение в славянском
мире. «Технически» она представляла собой приспособление
греческого письма к фонетическим особенностям славянской
речи. Но, несмотря на кажущуюся простоту, это было творение
первоклассного лингвиста. «Именно начальная фаза развития
церковнославянского языка была наиболее успешной с точки
138

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Н и р и л л
и и, а
Греческое
И и р и п л
и и, а
Грсчесное
Буквы
Цифровое
уставное
письмо
Буквы
Цифровое
уставное
письмо
и их название
значение
и их название
значение
А —аз
/
л
X —хер
600
X
Б — буки
(i) —омега*
800
ш
В — веди
2
Б
Ц -цы
900
Г — глаголь
3
Г
Y —червь
90
Д — добро
4
А
111 — ша
С — есть **
5
G
Щ-ща
Ж — живете
Ъ — ер
S — зело •
6
ST
Ъ1 — еры
Z, — земля *9
7
Z
Ь —ерь
1 -и'
10
1
Ъ — ять *
Н
8
н
Ю-ю
к
К — како
20
1Ь-(и)я'*
Л — люди
30
л
М — мыслете
40
м
1€-Мс"
N — наш 4 *
N
Л —юс малый *
50
0
1
О
70
О
Si —юс большой9
П — покой
во
п
|Д йотов.
юс малый *
Р — рцы
100
р
|]^ йотов.
юс большой *
Ц С —слово
200
с
} —кси*
60
5
Т —твердо
300
т
— леи*
700
V
0 Х-ум”
400
0 —фита*
9
в
Ф — ферт
500
ф
У — ижица *
Y
• Буквы, исключенные впоследствии из русского алфавита. •• Буквы,
у которых изменилось начертание.
Кириллица

С. ЦВЕТКОВ
зрения лингвистической точности и литературного качества, —
отмечал Д. Оболенский. — Научной адекватностью и по¬
этической глубиной отличаются в первую очередь переводы
Константина. Он прекрасно умел пользоваться всем богатым
разнообразием греческого словаря и синтаксиса, без малейше¬
го насилия над духом славянского языка. Поэтому, а также в
силу того, что различные славянские народы говорили тогда на
более или менее едином наречии, церковнославянский сделался
третьим международным языком Европы и общим литератур¬
ным диалектом восточноевропейских народов, допущенных
в Византийское Содружество: болгар, русских, сербов и ру¬
мын»64. Историки единодушны в том мнении, что «Констан¬
тина можно по достоинству причислить к величайшим фило¬
логам Европы»65.
Католические миссионеры, в свою очередь, пытались втянуть
Великоморавское княжество в орбиту влияния Римской церкви.
В IX в. она пытались перевести несколько христианских текстов
(«Отче наш», Символ веры и др.) на моравское наречие при
помощи латиницы.
Римский престол поначалу относился к идее богослужения
на славянском языке вполне лояльно. Иначе смотрел на это
дело восточнофранкский (немецкий) епископат, выражавший в
богословской форме стремление короля Людовика Немецкого
расширить свои владения за счет моравских земель. Поэтому
Константину пришлось бороться со сплоченной группой латин¬
ских клириков, чрезвычайно враждебно настроенных по отно¬
шению к славянской литургии. По словам его жития, они на¬
бросились на Константина, «как вороны на сокола», утверждая
теорию трех «священных» языков — иврита, греческого и ла¬
тыни, на которых только и «позволено» служить литургию.
В своих возражениях Константин был великолепен. Он обличил
это учение как «триязычную ересь», в противовес которой
сформулировал свое кредо: все языки хороши и приемлемы в
глазах Бога. При этом он ссылался на слова апостола Павла:
«Теперь, если я прийду к вам, братия, и стану говорить на не¬
знакомых языках, то какую принесу вам пользу?» (1 Кор.,
14: 6) и на проповедь Иоанна Златоуста: «Учение рыбаков и
140

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ремесленников сияет на языке варваров ярче солнца». В резуль¬
тате его спора с «триязычниками» папа Адриан II полностью
одобрил и в специальном послании торжественно благословил
славянскую литургию.
В 869 г. Константин умер, приняв перед смертью постриг
под именем Кирилла. Мефодий, назначенный архиепископом
Паннонии и папским легатом у славянских народов, пытался
продолжить его дело. Но, увы, на пути культуры встала поли¬
тика. В 871 г. Святополк, племянник правящего князя Великой
Моравии Ростислава, бросил своего дядю в темницу и принес
вассальную клятву Людовику Немецкому. Восточнофранкский
клир добился ареста Мефодия, который два года провел в шваб¬
ской тюрьме и вышел на свободу только после сильного давле¬
ния, оказанного на немецких епископов новым папой Иоан¬
ном VIII. Однако идея славянской литургии находила все
меньше поддержки у сильных мира сего. Святополк, который
вскоре рассорился с Людовиком и выгнал из страны немцев, не
видел для себя пользы в византийской ориентации; что касается
Римского престола, то он с годами все яснее обнаруживал стрем¬
ление не обострять отношения с непокорным германским клиром.
В 880 г. Иоанн VIII запретил славянское богослужение.
Последние годы жизни Мефодия были отравлены гонениями
и интригами. Он еще успел перевести на славянский язык ряд
византийских юридических текстов, касающихся Церкви, но по¬
сле его смерти в 885 г. переводческая деятельность его кружка
заглохла. Спустя некоторое время посол императора Василия I
в Венеции, обходивший невольничий рынок в поисках своих со¬
отечественников, подлежащих выкупу, обратил внимание на
группу невольников, выставленных на продажу еврейскими куп¬
цами. Наведя справки, он выяснил, что это были ученики Кон¬
стантина и Мефодия, проданные в рабство как еретики. Не¬
счастные были выкуплены и отправлены в Константинополь.
Казалось, что моравская миссия солунских братьев окон¬
чилась полным провалом. Но история не любит торопиться с
выводами. За не долгие двадцать лет деятельности славянских
просветителей у дунайских славян появилось собственное ду¬
ховенство и, главное, были заложены основы славянской лите-
141

С. ЦВЕТКОВ
ратуры на разговорном языке. Новое культурное начинание
оказалось чрезвычайно жизнеспособным. Римской церкви уда¬
лось выкорчевать славянскую литургию в Центральной Европе
лишь спустя два столетия после смерти Константина и Мефо-
дия. Но росток православной духовности, привитый ими к дре¬
ву славянской культуры, не засох и принес свои плоды в дру¬
гом месте и в другое время: в 865 г. ученики Константина и
Мефодия крестили Болгарию, а в 988 г. христианство при¬
няла Русская земля.
Глава 3
ЗАПАДНЫЕ СЛАВЯНЕ
Карантанское княжество
На западном направлении колонизации славяне шли по сто¬
пам германцев.
Германское племя лангобардов («длиннобородых») пришло
в Паннонию в конце V в. с нижней Эльбы. Сначала они обо¬
сновались на среднем и верхнем Дунае, а затем, в 490-х гг.,
изгнали герулов из Западной Словакии и вплотную приблизи¬
лись к североитальянским землям.
Продвижение лангобардов на юг затронуло многие славян¬
ские племена. В дунайском ареале расселения лангобардов на¬
ходится довольно много славянских древностей. О дружествен¬
ных связях лангобардов и славян в первой половине VI в.
имеются и письменные известия. Прокопий Кесарийский в
«Истории войн» рассказывает о том, как законный наследник
правителя лангобардов Ильдигис, спасаясь от преследований
узурпатора Авдуина, бежал вместе со своими сторонниками к
славянам. Когда вспыхнула вражда между Авдуином и гепида-
ми, Ильдигис, заручившись обещанием последних вернуть ему
королевский престол, примкнул к ним с большим отрядом из
лангобардов и славян. Но война продлилась недолго и закончи¬
лась мирным соглашением между гепидами и лангобардами,
одним из пунктов которого было согласие гепидского предво-
142

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Лангобардский всадник
дителя на выдачу Ильдигиса по требованию Авдуина. Узнав об
этом, Ильдигис «не мешкая ушел обратно к склавенам вместе
со своим отрядом...».
Вскоре после этого лангобарды возобновили войну с гепида-
ми, разгромили их и стали полновластными хозяевами Панно-
нии. Но спустя всего полтора десятка лет, в 568 г., они вы¬
нуждены были отступить под натиском аваров в Северную
Италию. Вместе с ними ушла часть славянского населения По¬
ду навья.
После ухода лангобардов моравские и словенские земли были
заселены славянами. Во второй половине VI в. племена хорутан,
чехов, моравов и лужицких сербов обосновались в бывшей рим¬
ской провинции Норике и в верховьях Дравы и Савы. Уже в
начале следующего столетия здесь возникло славянское Каран-
танское княжество со столицей в Крнском граде.
Дальнейшее продвижение славян вверх по Драве и ее при¬
токам было приостановлено столкновением с баварами и фри¬
ульскими лангобардами. Баварский герцог Тассило I (ок.
592 — ок. 598) совершил удачный поход в Карантанию, одер-
143

С. ЦВЕТКОВ
жал победу над местными славянами и вернулся в свои края с
большой добычей. Но следующее нападение баваров, пытав¬
шихся закрепить свой успех, было отбито славянами при по¬
мощи аваров. Отражение баварского натиска было куплено
ценой признания зависимости Карантании от кагана; зато во¬
енная поддержка аваров позволила славянам окончательно
утвердиться в Восточных Альпах.
Вторжения славян в Италию
В 600 г. папа Григорий I в одном из своих писем уже вы¬
сказывал озабоченность славянскими вторжениями в Северную
Италию.
Впрочем, с лангобардами карантанские славяне некоторое
время поддерживали дружественные отношения. Основой их
союза были совместные действия против Византии. Каган, как
мы помним, требовал от императора Маврикия увеличения дани,
а лангобардские короли стремились захватить византийские вла¬
дения в Истрии и Италии. Карантанские славяне довольство¬
вались богатой добычей, которую они захватывали в этих по¬
ходах. Так, король лангобардов Агилульф (591—616), мстя
византийцам за пленение своей дочери, с разрешения кагана
пригласил в свое войско славянские отряды и с их помощью
овладел городами Кремоной и Равенной, после чего ромеи вы¬
дали ему знатную заложницу.
Все изменилось в 610 г., когда каган нарушил «вечный мир»
с лангобардами. Совместным аваро-славянским вторжениям
подверглось прежде всего Фриульское герцогство, граничащее
с Карантанией. Даже антиаварский союз лангобардов с фран¬
ками не смог воспрепятствовать этим опустошительным на¬
бегам.
На исходе первой половины VII столетия к нападениям на
итальянские земли подключились и балканские славяне. Во вре¬
мя правления беневентского герцога Айо (начало 640-х) дал¬
матинское племя неретвлян, переплыв Адриатику на множестве
ладей, появилось в Южной Италии и расположилось лагерем у
144

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
города Сипонт (нынешняя Манфредония в Апулии). Айо по¬
пытался напасть на них, но попал в скрытую яму-ловушку и был
убит вместе со многими воинами из своего отряда. Его сопра¬
витель Радоальд вступил со славянами в переговоры, а потом
предательски напал на них и вынудил покинуть эти места. Ин¬
тересно, что Радоальд, выросший в Чивидале, граничащей с
землями карантанских славян, по сообщению Павла Диакона,
вел переговоры со славянами-далматинцами на славянском язы¬
ке (то есть на одном из карантанских диалектов) и те хорошо
его понимали. Это значит, что в VII в. еще сохранялось обще¬
славянское языковое единство.
Пограничному североитальянскому Фриульскому герцогству
пришлось вести со славянами упорную борьбу. Герцог Вехтари
(664—670/671) сумел навести на славян страх своими по¬
бедами над ними, так что они обращались в бегство, едва он
снимал свой шлем и показывал им свое лицо (точнее, голову:
герцог был совершенно лыс, поэтому славянам было легко раз¬
личить его издалека среди других воинов). Ему случалось раз¬
гонять крупные славянские отряды, нападая на них всего с
двадцатью пятью всадниками.
Преемник Вехтари, герцог Фердульф (ок. 694 — ок. 706),
«человек неустойчивый и надменный», как характеризует его
Павел Диакон, хотел быть столь же грозным для врагов, но,
как назло, славяне все еще не отваживались нападать на грани¬
цы Фриуля, памятуя о непобедимом лысом герцоге. Не имея ни
военных талантов Вехтари, ни его авторитета и, однако, страст¬
но желая снискать себе славу победителя славян, Фердульф
прибег к весьма необычному способу стяжать военные лавры.
Он подкупил каких-то славян, дабы они подбили своих соро¬
дичей напасть на Фриуль. Вскоре крупный славянский отряд,
насчитывавший несколько тысяч человек, вторгся в пределы
герцогства и укрепился на вершине какой-то горы. и
Безмерно счастливый Фердульф немедленно явился в это
место со своим войском. Он решил во что бы то ни стало ата¬
ковать врага, для чего стал огибать гору, выискивая наиболее
пологий склон. На беду, при нем находился правитель этой
местности по имени Аргаит, которого герцог незадолго перед
145

С. ЦВЕТКОВ
тем тяжело оскорбил, обозвав трусом. И вот теперь, дабы смыть
с себя оскорбление, Аргаит обнажил меч и поскакал на славян
как раз по самому крутому склону горы, призывая своего обид¬
чика последовать за ним и доказать свою храбрость. Фердульф
недолго думая отдал приказ об атаке и пришпорил лошадь,
стремясь обогнать Аргаита и первым ворваться во вражеский
стан. Эта безрассудная атака кончилась для лангобардов пла¬
чевно. Бросая сверху тяжелые камни, славяне сбили на землю
почти всех вражеских всадников; воспользоваться оружием им
пришлось только для того, чтобы добить поверженных воинов
Фердульфа. Герцог и Аргаит погибли, а вместе с ними и цвет
фриульской знати.
Следующему фриульскому герцогу Пеммо (ок. 706 — ок.
737) удалось отомстить за это поражение. Спустя несколько
лет после гибели Фердульфа он напал на крупный славянский
отряд, грабивший в окрестностях Торреано. Сражение было
упорным, лангобарды трижды ходили в атаку и наконец одо¬
лели славян. Как явствует из рассказа Павла Диакона, победу
лангобардам доставило их моральное превосходство над врагом.
В войске Пеммо находилось много юношей, сыновей тех знат¬
ных лангобардов, которые погибли вместе с Фердульфом: их
боевой пыл и решил исход боя. Впрочем, Пеммо не стал раз¬
вивать успех, а сразу после сражения заключил со славянами
мирное соглашение. С этих пор нападения славян на Фриуль¬
ское герцогство прекратились.
Держава Само
В конце первой четверти VII в. приальпийские и моравские
славяне восстали против аварского ига. Потребность объеди¬
нить силь1 в борьбе против общего врага привела к созданию в
Центральной Европе обширной державы Само.
К сожалению, до нас дошли крайне скудные сведения об этом
государственном образовании. Неясность царит прежде всего в
вопросе о происхождении Само. В хронике Фредегара — глав¬
ном источнике по истории державы Само — этот человек на-
146

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
зван уроженцем Сансского округа
Франкского королевства. Не менее
определенно о происхождении Само
высказывается автор анонимного
зальцбургского трактата «Обращение
баваров и карантан», который, одна¬
ко, называет его славянином и кня¬
зем карантанских славян (хорутан).
Округ города Санс, расположенный
к юго-востоку от Парижа, был одним
из наиболее этнически смешанных
областей Северной Галлии. В его
пределах жили франки, бургунды,
алеманны, но преобладающим насе¬
лением были галлоримляне, в чьих
руках целиком находилась торговля
(документы меровингской эпохи умалчивают о купцах-франках).
Между тем, по словам Фредегара, Само был купцом. В раннем
Средневековье понятие этнической принадлежности личности
(natio) зачастую имело только географический и юридический
смысл, обозначая место рождения человека и господствующую
на этой территории систему права. Поэтому рождение Само в
Сансском округе, строго говоря, означает только то, что он был
франкским подданным. Вместе с тем представляется весьма ве¬
роятным, что Само, даже не будучи природным франком, по
крайней мере в начале своего пребывания у славян опирался на
поддержку властей Франкского королевства или даже выполнял
их прямые дипломатические поручения.
По сообщению Фредегара, в 623 г. Само «увлек за собой
многих купцов» и отправился «торговать к славянам». Последние
тогда в очередной раз восстали против власти кагана, и, стало
быть, поездку Само можно расценивать как военную помощь, —
купцы из Франкского государства продавали в славянских землях
главным образом оружие и предметы конской упряжи. Более
того, Само не ограничился продажей славянам вооружения, а
принял личное участие в их походе против аваров, во время ко¬
торого выказал блестящие полководческие и организаторские
Североитальянский воин
IX—X вв.
147

С. ЦВЕТКОВ
способности: «...в деле с аварами он так пригодился, что было
удивительно, и огромное множество их (аваров. — С. Ц.) было
истреблено мечом винидов (славян. — С. Ц.)».
Узнав доблесть Само, пишет Фредегар, славяне избрали его
«королем». В продолжение его 35-летнего царствования славя¬
нам приходилось неоднократно воевать с аварами, чтобы от-
148

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
стоять свою независимость, и всякий раз, благодаря воинским
талантам своего вождя, они одерживали верх.
На независимость державы Само покушались также франки
и лангобарды. Одно из крупных столкновений произошло око¬
ло крепости Вогастисбург (точное ее местоположение не уста¬
новлено), где засели главные силы славян. Трехдневное сраже¬
ние закончилось полным разгромом войска франкского короля
Дагоберта, длинноволосого Меровинга. Позднее славяне по
распоряжению Само несколько раз вторгались в Тюрингию и
Франкское королевство, грабя и опустошая их территорию.
Точных границ державы Само мы не знаем. По всей вероят¬
ности, в нее входили бывшее Карантанское княжество, Мора¬
вия, Чехия и земли лужицких сербов. Впрочем, территория, на
которую распространялась власть Само, не оставалась неизмен¬
ной: она увеличивалась или уменьшалась сообразно тому, как
одни славянские племена присоединялись к антиаварскому со¬
юзу, а другие, напротив, выходили из него. По существу, дер¬
жава Само была временной конфедерацией славянских племен,
объединенных общей военной угрозой и личными доблестями
одного человека. Этот союз был скреплен династическими бра¬
ками славянского «короля» с местными князьками. По изве¬
стию Фредегара, Само был многоженец: его 12 жен были, надо
полагать, дочерьми славянских вождей, признавших над собой
власть Само. Тем не менее ему не удалось основать династию,
и после смерти Само в 658 г. держава его распалась. Святой
Эмерам, проповедовавший в Баварии около 680 г., писал о юж¬
ных областях, входивших в державу Само, что населенные и
богатые города обращены в развалины, вся страна представля¬
ет пустыню и путешественнику страшно пускаться по ней в до¬
рогу из-за обилия диких зверей.
Католические миссии у славян
Военные успехи славян не остались без внимания со стороны
Римской церкви. Первые известия о миссионерской деятель¬
ности католического духовенства среди славян находим в латин¬
149

С. ЦВЕТКОВ
ской эпитафии VI в., посвященной памяти Мартина, епископа
города Бракара в Северо-Западной Испании, который перед
тем, как получить там кафедру, был аббатом Думийского мона¬
стыря, находившегося близ впадения Соны в Рону. Автор этой
надписи отметил миссионерские заслуги Мартина, который
«привлек к союзу с Христом разные свирепые племена» и сре¬
ди них Sclavus — склавов, то есть славян.
К 629 или 630 г. относится попытка Римской церкви рас¬
пространить свое влияние среди приальпийских славян. Святой
епископ Аманд проповедовал Евангелие где-то в верховьях Ду¬
ная, но, как явствует из его жития, преуспел в этом весьма мало
и, оставив дальнейшие попытки, вернулся во Франкское коро¬
левство.
Успехи Римской церкви в деле крещения балканских славян
были столь же скромными. В 680 г. папа Агафон извещал
императора Константина VII о том, что римские миссионеры
стараются обратить в христианство каких-то славян, живущих
на территории Византии (по-видимому, хорватов). Но архео¬
логические исследования погребального ритуала далматинских
славян говорят о том, что они оставались язычниками до на¬
чала IX в. Одно из местных племен — нарентане (неретвля-
не), отвоевавшие себе часть Адриатического побережья Бал¬
кан, — было известно у византийцев под именем «паганы», то
есть «нехристи», «язычники», а занятая ими область назы¬
валась Пагания. Мужчины этого племени промышляли пи¬
ратством и в силу своей воинственности яростнее других
балканских славян противились христианизации. Император
Константин Багрянородный даже был убежден, что «пага¬
ны» — славянский термин: так, по его словам, прозвали на-
рентан сербы, после того как сами приняли крещение. Ясно,
что византийский император не знал латыни (paganus по-латин-
ски — «язычник»); но, быть может, его сообщение запечат¬
лело момент, когда прозвище нарентан стало превращаться у
славян в нарицательное «поганые».
Римская церковь была тогда не способна на широкую мис¬
сионерскую деятельность, и престиж ее находился отнюдь не
на высоте. Она думала не столько о том, чтобы приобрести
150

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
новую паству, сколько о том, чтобы не потерять старую. Вар¬
варизация духовенства, десятилетиями пустующие епископские
кафедры в крупнейших городах, возврат населения к языче¬
ству, как, например, в Англии в V—VI вв., свидетельствова¬
ли о глубоком упадке Западной церкви. Римский престол на¬
долго потерял былую привлекательность в глазах варваров, в
том числе и славян.
Полабские, поморские и висленские славяне
(лехиты)
На севере и северо-западе славянские племена, принадле¬
жавшие к лехитской ветви, в VI—VII вв. придвинулись к Бал¬
тийскому морю, заняв прибрежные земли в нижнем течении
Вислы, Одера и Эльбы. Остатки местного венетского населе¬
ния, оказавшись в славянской среде, быстро слились с нею.
Германские поселения на Эльбе еще в V в. были полностью
покинуты их жителями, ушедшими на запад, поэтому славяно¬
германского слияния в этом районе не произошло. Но, двигаясь
вверх по Эльбе, славянские переселенцы густо заселили южно-
датские (шлезвиг-гольштейнские) земли, оставив следы в тамош¬
ней топонимике и антропологическом облике местного населения66.
На этих территориях возникло несколько славянских пле¬
менных объединений. Наиболее мощными среди них были
союзы ободритов67 и вильцев (лютичей), каждый из которых,
согласно Баварскому географу (середина IX в.), состоял из
четырех племен. Союз вильцев-лютичей образовали кессины,
жиржипане, толленсы (от озера Толлен) и редарии; в ободрит-
ский племенной союз входили вагры, полабы, собственно обо-
дриты и варны (по названию реки Варнов). Каждое из этих
племен управлялось своими вождями, имело своих богов и го¬
родища. В середине IX в. у вильцев насчитывалось 100 горо¬
дищ, столько же имелось у ободритов. Скандинавы восхищен¬
но называли славянское Поморье «Гарды», «Гардарики», то
есть «страна городов». Так, «Сага об Инглингах» повествует
о поездке бога Одина из легендарного Асгарда «сначала на
151

С. ЦВЕТКОВ
запад в Гардарики, а затем на юг в Страну Саксов» (совре¬
менная Саксония). Позднее название «Гарды» будет перене¬
сено на Русскую землю.
По сведениям авторов VIII—IX вв., ободриты селились на
землях нынешнего Восточного Гольштейна и Западного Ме¬
кленбурга, между реками Эльбой, Травной, Варной и Балтий¬
ским морем, являясь, таким образом, самой западной группой
славян. Первое письменное упоминание о них содержится во
«Франкских анналах» под 789 г. Власть ободритского князя
распространялась на племена древан, линонов (глинян?) и
смельдингов (смолинцев?), которые, правда, отложились от
ободритов уже в 808 г. Политическим центром племенного
союза ободритов был обширный и хорошо укрепленный город,
возникший, как предполагается, не позже VII в. Его славян¬
ское название было Велиград («великий, большой, главный
город»); саксы называли его «Михеленбург», в хронике Адама
Бременского говорится о «Магнополисе» — в обоих случаях
сохранено значение славянского названия. Позже в устье Оде¬
ра возник знаменитый город Волин — крупнейший торговый
центр Северной Европы.
На северо-запад от ободритов, на большом острове Ране
(иначе Руе, Руяне, ныне Рюген), близ берегов Дании, обитали
ране (руяне, руги). По сведениям немецких хронистов, они по¬
читались главным, старшим племенем среди всех балтийских
славян.
Вильцами (иначе велетами, а позже лютичами) раннесредне¬
вековые писатели называли соседствовавшую с ободритами об¬
ширную полабскую группу славянских племен, занявших земли
между устьем Хафеля, Эльбой (Лабой) и Балтийским морем.
Этноним «вильцы» имеет, вероятно, тотемное происхождение —
от славянского слова vilci — «волки». Вильцам подчинялись
слензяне, дедошане, гаволяне и некоторые другие племена. Са¬
мым известным городом вильцев была Ретра, где находилось
общеплеменное языческое святилище Радогоста. Местные жрецы
руководили всем племенным союзом вильцев, который никогда
не знал сильной княжеской власти. В бою вильцы славились сво¬
ей свирепостью, лютостью.
152

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
10°
12°
14°
~Ар кона-
./ « А г
/НИР
"Нунты
Торгашку cj^bubte &
ЛР“оРнМ~-л-т--к ^
\^М^Рзе6у%Мишн ы(1&йсен)
ЭрфуртЗГЬ^ХГеим» .. i
К I г И Я
Р - €згожелеЩ
с -J с( : (
дишин
ПОЛАБСКИЕ СЛАВЯНЕ в VIII- X вв.
65	О	65	130 км
PJ_TAP_H Названия отдельных племен полабских славян
ЛЮТИЧ/1 Названия племенных союзов полабских славян
		- Приблизительные границы союзов полабских племен
САКСОЕКЯ Германские области
-<>•	Опорные пункты немецкой агрессии в земли славян
Полабские славяне в VIII—X вв.

С. ЦВЕТКОВ
Междуречье среднего течения Одера и Вислы заняли по¬
ляне. Баварский географ насчитал в их землях «400 градов»
(племенных и родовых городищ). Поляне создали свой племен¬
ной союз, в который входили гопляне (близ озера Гопло в Ку-
явии), ленцицане (окрестности Ленчицы), сарадзане (окрест¬
ности Сарадза). В будущем ему было суждено составить ядро
Польского государства.
Севернее полян, на балтийском побережье между Вислой и
Одером, жили поморяне. В союз поморян входили и кашубы —
балтское племя, обитавшее на Кашубской возвышенности.
Все эти племенные объединения не обнаруживали никакой
тяги к политическому сближению и зачастую жестоко враждова¬
ли друг с другом, как, например, ободриты и вильцы. Некоторое
подобие единства наблюдалось только внутри племенных союзов,
но и там племенные различия закреплялись особыми обычаями и
религиозными культами, существовавшими у каждого из входив¬
ших в состав союза родов и племен.
Войны с данами
Приблизительно на рубеже VI—VII вв. поморские славяне,
которых окрестные народы по старинке именовали «вендами» (от
«венеды»), включились в освоение бассейна Балтийского моря,
начатое задолго до них венетами и фризами, которые, собственно,
и заложили основы балтийского мореходства (фризы, в частно¬
сти, первыми на Балтике стали применять мачту с парусом). Сла¬
вяне оказались неплохими моряками. Особых успехов в этом деле
достигли вагры, которые, по сообщению Прокопия Кесарийско¬
го, уже в VI в. тревожили морскими набегами поселения франков
и островных бриттов. Позднее Гельмольд назовет их земли «мор¬
ской областью славян», полагая, что в мореходстве вагры были
«впереди всех славянских народов».
Поначалу основными противниками поморских славян были
даны, первое упоминание о которых восходит к VI в. Датские
саги, собранные Саксоном Грамматиком (1140 — ок. 1208) в
книге «Деяния данов», сохранили память о беспрерывных стол¬
154

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
кновениях с вендами, берущих начало в незапамятных временах.
К сожалению, эти поэтические предания по большей части
утратили черты исторической были. Однако примечательно, что
славяне предстают в них поистине титаническим врагом, одолеть
которого под силу лишь героям.
Так, знаменитый богатырь Старкатер победил в единобор¬
стве славянского борца Валце — видимо, в такой сказочной
форме датчане запомнили какую-то свою победу над вильцами-
лютичами.
Один из легендарных датских конунгов, Фротон III (чье
правление приурочено к эпохе гуннов), отправляясь в поход на
славянского князя Струнико, должен был снарядить неисчис¬
лимое войско: его флот не умещался в гаванях, а войско было
так велико, что без труда срывало горы и засыпало болота на
своем пути. Фротоновой армии будто бы удалось истребить
большую часть славянского народа. Оставшиеся в живых по¬
корились данам.
Несмотря на эту победную реляцию, последующим датским
конунгам почему-то приходится вновь и вновь «покорять» сла¬
вян. Харальд Хильдетанд (середина — вторая половина VII в.),
который первым из датских конунгов распространил свою власть
с Датских островов на материк (Ютландский полуостров), в
очередной раз победил вендов, но из уважения к храбрости
вендских вождей Дука и Даля принял их в свою дружину.
Славяне-венды действительно приняли участие на стороне
данов в знаменитой битве при Бравалле, которая по справедли¬
вости считается важнейшим событием в истории Северной Ев¬
ропы в довикингскую эпоху.
Это сражение завершило войну между датским королем Ха-
ральдом Хильдетандом, к тому времени уже состарившимся и
ослепшим, и его племянником, правившим в Швеции, Сигур-
дом Рингом. Оно во всех подробностях описано Саксоном
Грамматиком, чей рассказ в данном случае отличается исто¬
рической достоверностью. В его «Деяниях данов» приведены
десятки географических названий и более полутораста имен вы¬
дающихся участников сражения (на стороне Сигурда выступи¬
ло 94 героя, у Харальда их было 60; в так называемом «Фраг-
155

С.УВЕТКОВ


. ..


 -(
--т



,

,,



'"


)о


'"


.
.-


:-. -


..
.


..
- .
· . ....... ol. 8
.-. .....
 .
... . .......... .....
. tI ..
. .. .
. -.
. ..- .
 . -.:


.
.
. .


:.
. ..
. .,
., . .
:
...


-.


.. -..
.-


. .
.


..


-
..
.
8.:.8


. . .
. .. . .
.....
. .
.. .
- '. .
.. ...
.,.." ..е


.,:-;.. ..
.


.:-


...


.. .
. .


,:


..


. .
. .


. . .
.. . iIII


.
..


... 8.
::.


. ,...
-.


-:


,
::. ,
- . .


. .
. . . . ..
-. .....
· · · . . . ............Z...
. . . . .-. ..... .. . ..
... ..... .....
.. ...... ..
. .. . . .
._ е.е... . _. . 8..... .8. . .....
. ....... . . .
-..
 .8.. Х. .. ... 8.8 . .
.8. . .... .... .е.-. .. .е. ............ ...... .
._ .. .... ........ . 8.. · ..:: ..:-:. 8..
... .....
. .. ..
. .
.. .:..... .: .>._ е. 8. ...
.. · .. . .:. ...
. .r;.:- ..::: :.:-.. х:.:- ::;: . :-". .. .." :... . ..:.. .'":::..:. .-.

.
 ........ . т · ...
 . · · .. ·
.
 . . . . . . . .. . . .
.. . · · .. ."r.....'" .-," .. ... ...
.. .. ...}..... ......."..л
 .
 · . ·
- . . -.... .
. -:-.......

.-. . '" . . .

. :.
 .:.:: :.: ..; ..
 .х,,::
 ,"y
 . :
 ,:.:::
" . . . .. "' .. .. .
 . . ... ......
- . . . .. .. ...----. .
 . .
........ . ..::. 8. .... ..-.; _.,_. .. ...
111 · ....:- ..... ,..,.....х. .. .......
. 8..:.:.. .
. .. .:. ,-:.=-:-:-:.......:-
... -:. :.....
.. .. . :.:.:. . ::::... . · · · ..: . :-'":
V:.:::-:
-::::.. · ... ...
· · . · ". 8 ...v......--:---=-;.... ..-:...
.".-.- ... ... ....::=-:-: ..-: :::::

:... :
. :.:.:. .
., ...'.. · . ................ . .... -:...-=
...L..III. .......
... . .................... .. . ....... " .......
-:..::::::::.:.....:..: х::::::::::::::.-. .t:. .:-. :....
......:.::;::,::Х....... ..- :...:. .::::._. ...... ·
::.:..
. · ·
.............. .... ...... .. ...
. -.
. ... . .
..8 . 6о. л ..

 ..


.
.
.
...
.. .
::с.:.
...


.
:.:.:..
... ...
:.-. .


.
. .
.'\0
-, .'
.
.


....

-::-. - .
..-:-с
....
.: :..:


.
.
. .. ,.
. .
.....
..
...fI"...... ..:
. ... . ..... ...
. . . ".:..
. . . . . . . . .. . .. . . .; . ... .. .
.... - . . .. . . . .... ... . . . .
.. _. ..
... е.. . . .. ....
· .:-: ..:;.;.. . ..: .. ... 0.=-::>'. ::..:;.,...
. ._ .е..... . . . 8. .8. .... .. . .. .
. :.:. :.-.... : I : . I . . .8. .8 ..... .....
:.:.:- :. . ..-:: ..
'.. .е.. .:.... .. .8 8. ... ... : е. .
. ,_ .. .. '" .... е.... . . .. .:. . . . : . . . ..
. .. .... ... .. .... .. .... .«

: ..... _ .:.::::. ". ..:.. -. .:.::" ..:.:.:.. 9 л:.; ..
. . ........ ::: ........
 :.: .. . .
. . . . . . ......... ... . . .v... .. о . .
.: . { ..:..:.... -;;,. ... : .... 'f:..... ... ... ...."'..
. . :.: :.:.:-:-8 8
 :- .._ . ': .8 8.. .: ." .а. 8. 8..

..... .
. .-е ... ......... ..
.. .... . . . · ... . ... . · <- . t . ... :0 - . .
.. . .. w< ... .. .. ..,.
. -. ... ... . - .... .
.. _.. ...:- .
 . . ... .
. .. . .8. " . . .
.- ...):...:. . ::.<: . . .. .,,:. '.
 ":.. . ... . . .
. . .. . ...."'. ",. ... . . .
.. .
 ..... - ... . . .8 ..а .е 8.
8. _. .. ...
 . ... . ....... . _. .
. -.. .. .. . о · ... .
. . -
.:. ..... 8." 8. . .' .-:..-t · -..
..... fI.. .. ... .
. ....
. ... . .е .
 . .
... . .
...
. .. . .. .8... .....
. . е.... .. .:.:.. " ... .. .. ..
. ..,
. ..: ....... ",.:. .. .. .$: ;.;... . :. -:-: ".
.: .::::..., -. .: :=:::::. ..'. ;,..:::.
:. .". ::
 ... .. ..
.... . -. ..
. ......... ::.

., . ..;:;.).. .
:.
· .' .. ...... .,. ........ ..
..
.. . .......... .
.- ..... .. .... .... ....
..
._ .. .... ... .... 81 .,. . .-:: .
..



.... .


:::.,..
.."'
......
. . .-


.. . . ..


.
..о


t


..
..
..


.

- -


."'


-.


..


. .


". .. ....
::..:..
..-;....
.......
. ...
......
..... .
:::..


..


." .


.
:..::
..
о...,.,.
. А8 .
........
.... .. .-- .
. ..... ...
... .......
.... .. . . .
.. ..
.-.. .....


..


. .


."


..


.
. -
.
..


.
.
/..0

. -
..


....
'"
.; :


. .


...
:


.
..
. ..
.. .. .
... .8.


-."
..
. . .
.
.
... . .-
...
. .


.
.
., .
...... ....
. . . .
.V":.:.jt" :.:-:.
. ....л---.;. . · ......
.. .
.... . .:.:
. _. А.8.
=-.z. :.:
- . .,-
:....


....


. ..
... ..
.. ". .
. . ........
, . .


. "
.. . у. . .. ..
. ...h .... *= . .. . . - . е.е. . ..
.,.. .. ....... ...... 1... .... .. . ,.- .
_.8. :_:. .6". · ..= : ..-
 "'- . -.
. ... . .. -: ..., . .... .-
- . -:
::-:
: .
 :..::: , ...... ... . .
...... .... . .

· ...--. .... ... S
.. .. .
... . . . . . . . . . .
: ,1.. · .:.
;-;.. .:...:.:-..... v: х.:... .-
..
 ....v... .-:.8. ... ..... ,.....
. .-
.;.
 :
:....::: .:..:::::::::n:: -::. е.:-=-..
" . . N..' ....... .. ...:-.. .
.. :.:.»:.-. :.:........ е..-:-. .8.., .:.:
. .. .;.), .. . .. ..... ... . .
«.. .
.),.:::::.. ..... .:..-:.:.: . .е. .......
::.=-..:::.L .
.. '" . .... а 8 . . . . . .
.. _ . . .. . . . . .
. . :.:.:..... ..:." :::. .. -).. :.- :......:.: :..-:.:.:. .:
......... .. ... .... ... .«.. .... а. .......:..:.:...... ... .
::.:.;):. ..:х:-:.:. . :-. 1 :-:-: .. .:-:-. ....:.... :.. .:.:.
.8.' . .е. ..... .... .. . .......... 8... ..... .......' ..... .....

.... 8. . ..-:..... .. . е." . .. ._ 8. .

 . . ...:..... . 8..
.. . . .. ...... ......-. .... . .. ... .... ....., . ..... .9
- ......... .......... ................ . -:. .......
.-:........ .. . ....

...W.. . ... ...... .... ...........,.......... · ... -. .-. ......... ... ....
.. r
.
.....
 · ....... ...... ........... ... 8.8............... .......
......,:;... ,.- ... ..... ....... .:......... -.. . ............. ....
...'
:
:" ........... .-:. :
::.. ...... "'...- N. .......". .....

--:--....;.;.: .." .:.. :..:-:.. ...... :. . . ..... . .. .
. ..... .... а..:.:-:...:.
. .. .................. .. а. .. ..........
...... . ......... '-.
 ."." ) "'.. . , ...........
. . . . . .. ...--.
. .. . . .. . .
 .. . .. . . . . . . .
.. ..... ...... .Ja8.. .. ...........
· .... .. ... ·
. __ ... V....J".....
 .. ·
.-:.:.:.:.:.: . I . .. · . .с.у..:-. ).. . ..;а--ж;а;....:-:-:.
.... ........ .... ..........
. ........... . . .... . 8.
............ . .
;

>

e. .
.. .......... .-. .:::::::.::......
..::-.:..: ....................
......
 ". . -:.:.:.:.:.:.:.:.:
8 ..... ..................
.. .8 .. :_ . :. . :. . :; . :. . :. . :. . : . .:
8. .... 8. .....
.........
...............
....
 ..
.... ..
:.:.. .:
. .У.-.
...... ...
-.9".: :.
..::: -:.:-:..
...:::::::=
е.:.:.. .
. ,
. .
.е. .
..::=.... .
........
.........
.......... .
, ..... . .
. 8. ...... ._.
. . ........
..:........
........
........ -,е
.:::.:::.:.= . ...
:.. ... ...:<.. : ..:..
_. ....... . 8.
..:.:.:.:.:-. <:.
.......... " 8.
...".... .
.......
 -,:.

:
::::: 8.. .
.... ..


. ..


,


:,..


. .-
... ..


.
.
..
.


о..


\


..






. .


..


.
..-


.
...
....




.


.
. .
. .
о .
.
.
.
. ..
:
:.
. ..
.....
. .....
. ..
..
.. ....
.. . .
8:. .:::::
..:..: :.:
.'"}' . ....
'.


':


...


.. .
. ,
.. .
;
 ... :.:-
. '.:.:: -.:. ...
..:..8 . :... ..
.. е..... .
..l' ·
.. · -.A......r....
»). ... ..... ...........
..
.:...: ....... ........
: -y:.:=-.j.. ,.-:9::::::::::::
· J .... .1 .8 .....rl'.,...
:9..:
:::... ..::::::::.::-::=
"У. .-. . . . . . .'.

............ . . . . .
. .
:.: . ..: ..:81:.:.:..... .
.. .
.. .. .,... .
. ..
.:. .1 _.....:::
: . -
. ::::::::-:-.'. о::::.;::
.. ....

 . ........ ......:-.. .
..
 .. ...... . ..........
· .. .."". .. ........,.
...... .-. .
, .. .... ... .-......
...Y-V'. ........... ..... ......... ·
1-..
.-:......... .. · ..е . ......__ ·
.. .:.... .... .:...::.:-::-:-.--=.
.. .. .... ..
. .. 411...... .
. ....... ...... .... .-.
.:::.. .....y....
 ..:. .:е.
..


.

.


..


.
..
.
.


.



.,


.'.


\.


. .


. .
.


.
о. .
. . .
...- :.
.:
.. . .)
.8. :
. ...
"- .
. . . . -..


.
.
.
:.


8.


. .
..
...
.
-..

. . .
. ....


.
.
., ;
. .


.
.
.:.
.
. '".


.
. ..
.."..
. ....
...J-
. ..


..
.


.
.
. .
.
.


.'"


".
v


..


:::
. .
.... ..
.:


.
....L


.
.
.


. .
. . .
. .
....
.
..
..
. -
· .. ... ..... :: . : Л. . ...
-:-:.:. .: :.,
........... .
......
-11. . .......... 8. .
...... ..у..... ... ... .

.. ..... ..
.;--. ..:.: :.:А-.. .- ..
. . . . . .
 . . .8
...............-. . .... ..
..::::-::::::::

---:: .:.
... .......
.. ... ..
. . ..... . ..... 8.. ..
.... . .... .--
е. _. : (-t:-: ..:-:W.. ..


. .
о"
;



....


8.


..
..


.
. . .
.. ..:=::
. .. ..
." : :-. :
:.- :.:-:
о..
.. .- :::.
....
... .
.....
::.::=. .
,f ....
... е.
."
.

:.


.-. .. .
... ...
..
. .. .е. .... ..
. --- .....
. .....
. . . ...
.. .. .
.. -: ...'... ....
. . ........ ....
...... ..... :...

. ,8.:
.. - ...
11. 8. .
.. .....'" -'... ..... .....
. ..
 " ., ....
.
 . ... ...'! . .
. . tIt . . .
.. .. 8. '... 8. .
 : . 1.: .:
.. . . . .9 . .
.... .... ... ....
. .... ... ..
.а .._ ..... . ..... .. .... ....
.
 J'. . . . . .. ..
. ... . . . - . . .. .
.... ..._ .... .. . . е. .
..... .
..... . .
"'....... ... .
а.............. ......
.:.:.:.:.:.:.:....
......... ...
:.:.:.:.:.:.: :.... .). ...:.
...::.::::::.:. е:: ..: :....
.:::::::::::::=:: .):. .
. . . . .. ..
:
...:-:.:.:.:-: у. .
...........} .... .-.
..:. .:-:
. ...
 ..-
. .: ..
-::::-..:. .-.:..
.; .:: .:.
. о
- ....
:.
.-


. ."
. .
. .
.е ..
, ..
 ..
. .


. ..
.
. . :.. -.
... . . .
........ .
... ....а
,..:.-.:.:
. :.:.: :
...... .
....
 . -
.......
. . :.:-:.:.
. .....
..........
8( :81:.:.
......
.......
...... .
.......
.:.:
.
. . .
.... .


..


.:....
.....
. ..


-
.
.


... ..
.......
.......
....::::.


.
.


.'


.
..:: .-


..


.
.


. .
. .


. .
. . .


..


.
.. . . .
..


..:
.:-::
.....
..
>...:.:: :--


.


.
...


, .


...
о .... .


. .
.
. .
.
8'
-. .


.."


:)


...
.
.
.
..,,:. .:.."


..


..


.
...
. -::. :
.....


.




... а.


. .
. . .
.... .....
- .0 \; . .
:
<; .


.... .:-


..
..
. ....


..


. ..
о .
.8 ...
. . . .
..- .


. ...
. . .


.
.


..
.::.
....
"..


.
.
. .
.
.
.
.
.
.


.....: .


.
. :-.


.. ....
.... . ..... 8.8 _, .
........, .....
.. . . о .._:..:.


. .
. . .
. .......
.. : ::
:....
... ...
.


.
. о
.8.:.


..


.. ..
.8.


-..
. .:.... .
. . .. .
.. . .
 .
. ......... .


.
.


. . .
..


...


.
.
.:-:..,. .
.. о
.....
.. .
. .. ..
. .


'. ...
.....J"
. .... .8
... .8


- .
. ...
..


. ...


. 8.. .


::
.


.
.
.


.,
.... .
".


...


. .


..
. .


.. ..


. .


. .
.
. . ,
....


. .
. . .
. .



.
.



.
.


...
..... .
........

....



.
.


..


..
...


::


..
..


...


'). .
.... ..
:':. . ,," . .. .:..
..:. .А
:

. :.::..
( . ...: . . . -,
.. ..: :.08 · .0 . -
. . .:.


.
. .
.
.


..


-.
.. .

 ..

-


....
'. .


.""


.
.
....


..


-'
-:-. .
. . . ..
..
:. .:;. "..
.. .- -
. .'
. .. .. ........
.-- ..... rI'
..
..' ...


..


.)


'.


.
.'.

. .
"...
-. .....
. ..






"


.
. .


:.


.
... .


8. . .9. . .
. . -. ...... ..:..


...
.; .:


-: ...


. . . .
. ......


.
. .


.
. .
.. .


.
.
.


.....
. ....
.......
. . . .
.:......
. . . .
..::::::.
<::..::
. "е . .
:::::::. .
..... .
.-:::::.
. .......
:-:.:.:
41 .. . ..
... .
..8 8.
":-:-:..0
. .....:.:
..' ..
. .......
. 8..
. *:::.:-...
...."'.. .... -. ....
. ...»:-....... . ... .

.;( .
..).. . :..
.'
.. .' .... ...
. · · · :..... :.:.-. -х · .....
. ..:.:.:8;
 ,":.:.:.:.. · .......
.....
 .
 ...
. . . . .
 . . . . .
. :: . ..
 ...
. .... ..
. ..... .
.. ....4. .. е. _.
...... ..
. .,. ..
. ..


..


.е.


....:.


. .. .. .:.:.. :
.-: . ..,..-..
.. .....
. . .8.


. . ,
:
 ' -. .
.
y -. :.:. ...:. .<./ .
. .. . .


..
.


..



=


.
......
:;::::-е:.:.. .....
:.:.:.:.:.:.:.:....
....... ...
. ...... .8. . ....
...... .........."..
.)..:-:.. ..:.:.:...
..
..-:.:.: .:.:.:-:...
. ..:::::::::::;;....8..
.:;:':.:.:...a.
(.. .
..
-:..
.


.....
.
:.;:.::ж.. .
.8 .-.:::.::::: .... "
-:....JI:-........ .
=--...9..........
.9..;е;.. .........
.
.y.l'....... ....
.8 ..е '!о ....

 . .::-:::.
.... .:.:."
. .....
.:.
...


. .
..
...
....
.
...


<.
...


.
..
.


.8. .


.
.


..


. .
. .
. .8. ......

 .


-.


. .


. -..
:.:.


'"1.)


Скандинавские


ВОИНЬI


repoeB:


саrи» "риводятся
40 У Харальда и


несколько


ИНЬlе


цифры
ll1ведские археолоrи


именитых


менте


60 у Сиryрда)


.


от


разыrралось
Векшё. Сложнее


на


южном


побережье


ту.
VIII


полаrают,
ll1веции,
Скорее


что


сражение


недалеко


определить


ero


да..


Bcero,


оно


произошло


rде-то


80


u
второи


половине


столетия.


висимых И союзных племен и


Войска обоих KOHYHrOB представляли собой KOHr ломерат за
В центре армии Сиryр


-


и


норвежцы.


народов.
фланr08ые


-


да


стояли


шведы


колонны


БЫЛИ


со..


ставлены из


u
куршеи


и


эстов.


156




ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Этнический состав армии Харальда был еще более пестрым.
Даны едва ли не составляли в ней меньшинство. Ударной силой
датского войска были фризы, возглавляемые «презревшим
смерть» Юббе, который был женат на сестре Харальда, и
славяно-фризские отряды трех воительниц-девственниц — Хете,
Висне (Висме) и Вебьорг. Первым двум из них Саксон припи¬
сывает герцогское достоинство: они правили двумя областями в
Шлезвиге. Особенно много славян было в отряде Висны. Эта
женщина, говорит Саксон, «исполненная мужества и в высшей
степени сведущая в военном деле, собрала славянскую силу». Для
возглявляемых «девственницами» славян с южного побережья
Балтики Саксон употребляет термин sclavi, а «Фрагмент» —
Vindr, то есть «винды». Славяне эти отличались от прочего вой¬
ска своим вооружением. У них были маленькие щиты медного
цвета, которые в бою славянские воины перебрасывали на спину,
и чрезвычайно длинные мечи. Помимо славян и фризов в армии
Харальда находилось 7000 саксов с южного берега Эльбы, бри¬
танские кельты, юты, а также эсты, курши, ливы и некоторые
другие народы Восточной Прибалтики. Таким образом, при Бра-
валле относительно монолитной шведско-норвежской армии про¬
тивостояла коалиция народов и племен Северной Европы, стерж¬
нем которой были фризо-славянские воинские контингенты68.
Все три воительницы и возглавляемые ими славяно-фризские
дружины покрыли себя славой в этой битве. Хета шла впереди
всего войска, неся в руках знамя Харальда. Яростно бившуюся
Висну удалось одолеть только лучшему воину Сигурда, который
отрубил ей руку. Воинская доблесть Вебьорг была не меньшей, чем
у двух «герцогинь»; вместе с ней в числе лучших воинов бился Дюк
Славянин69. Тем не менее победа осталась на стороне войск Си¬
гурда, что помогло шведам покончить с гегемонией данов.
Битва при Бравалле в том виде, в каком она рисуется Сак¬
соном, выглядит второй, после сражения на Каталаунских по¬
лях, «битвой народов». Конечно, в действительности масштабы
ее были намного скромнее. Значение этого сражения для на¬
родов Европейского Севера состояло в том, что оно продемон¬
стрировало возросшую мощь скандинавов и явилось как бы
прелюдией к эпохе викингов70.
157

С. ЦВЕТКОВ
Сила данов была надолго сломлена, и славяне из их союз¬
ников сразу превратились во врагов. Саксон повествует, что
Ютландия и Шлезвиг были наводнены славянскими войсками,
которые всюду одерживали победы. За датским конунгом Си-
вардом осталась одна Зеландия; его сын и две дочери попали
к славянам в плен, а владения были обложены данью. Память
о торжестве славян над данами сохранилась и в ляшских пре¬
даниях. По словам польского летописца Винцентия Кадлубека
(ок. 1160—1223), славяне «дали датчанам на выбор: или пла¬
тить дань, или одеться в женское платье и зачесывать волосы
по-женски, в знак «бабьего» бессилия. Но пока те спорили о
выборе, их заставили принять и то и другое». Впрочем, со¬
гласно Саксону, Сивардов сын Ярмерик бежал из плена и вер¬
нул Дании независимость.
Поморские славяне в «эпоху викингов»
Первыми о наступлении этой эпохи узнали монахи из оби¬
тели Святого Кутберта на острове Линдисфарн, близ нортум¬
брийского побережья (Северо-Восточная Англия). В один из
июньский дней 793 г. к острову пристало несколько ладей, на
носу которых устрашающе скалились драконьи морды. Выса¬
дившиеся с них светловолосые голубоглазые люди, вооружен¬
ные секирами и мечами, действовали быстро и слаженно. Пре¬
жде чем смиренные отцы успели сообразить, за какие грехи
наказует их Господь, монастырь подвергся полному разгрому:
церковь была осквернена и разграблена, погреба и подвалы,
где хранились съестные припасы и ценные вещи, старательно
вычищены, братия большей частью перебита; немногие монахи,
чудом уцелевшие в этой резне, были захвачены и обращены в
рабов. К утру на месте монастыря остались одни дымящиеся
развалины.
В следующем году зловещие огни занялись над монастырями
в Ярроу и Вермуте. После монахов пришел черед их паствы,
ставшей легкой добычей заморских хищников. Прибрежные
районы Англии, Шотландии, Ирландии один за другим пре-
158

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
вращались в безлюдную пустыню: люди гибли под ударами
смертоносных секир или уводились в рабство; все, что не могло
уместиться на палубах драккаров, безжалостно уничтожалось —
скот забивали, дома сжигали. Власти не могли организовать
отпор вездесущим грабителям, а ученые мужи не знали, чем
объяснить такую напасть. Оставалось цитировать пророка
Иеремию: «От севера откроется бедствие на всех обитателей
сей земли» (Иер.,1: 14).
Долгое время жестокие морские дружинники оставались для
людей Западной Европы просто «норманнами» — «северными
людьми». Вопреки устоявшемуся мнению, норманны не были
исключительно скандинавами. С IX в. появляются многочис¬
ленные упоминания о нападениях балтийских славян-вендов на
побережье Северной Европы. По известию Адама Бременско¬
го, Руян (Рюген) и прилегающие к нему острова были «полны
пиратами и кровожадными разбойниками, которые не щадят
никого из проплывающих мимо». Гельмольд пишет о балтий¬
ских славянах и руянах, что «весь этот народ, преданный идо¬
лопоклонству, всегда странствующий и подвижный, промыш¬
ляющий разбоем, постоянно беспокоит, с одной стороны, данов,
с другой — саксов». В англосаксонских хрониках встречаются
сообщения вроде следующего: «Послал Всемогущий Бог толпы
159

С. ЦВЕТКОВ
Корабль викингов
жестоких языческих народов, датчан и норвежцев, готов и шве¬
дов, вендов и фризов, опустошавших около 200 лет грешную
Англию...» О массовом присутствии на английской земле сла¬
вян свидетельствуют топонимы — город Вильтон, графство
Вильтшир и др., образованные от племенного названия велетов-
вильцев.
Славянские суда были не менее прочны и подвижны, чем
драккары викингов. В деле кораблестроения и мореходства бал¬
тийские славяне составляли настолько сильную конкуренцию
скандинавам, что последние заимствовали у них ряд морских
терминов71, в том числе lodhia (ладья). Известно, что славяне
почти на четверть века раньше датчан научились строить во¬
енные суда, поднимавшие на свой борт лошадей.
Поэтому славянский берег Балтики был единственным ме¬
стом в Европе, где не возносили молитвы Господу об избавле¬
нии от неистовства норманнов. Напротив, венды сами атакова¬
ли побережье Скандинавии. Шведы, норвежцы и датчане часто
искали союза со славянами. Скальд Галфред пел о вендах, уча¬
ствовавших в битве ярла Эрика с Олавом Трюгвассоном, пер-
160

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Шлемы скандинавских конунгов
вым норвежским королем, который в молодости успел послу¬
жить поморскому князю Бориславу и жениться на его дочери
Гейре. Сага о Иомских викингах рассказывает, что в городе
Иомне (славянском Волине) на службе у славянского князя на¬
ходилась разноплеменная дружина воинов. Из Иомны-Волина
происходил родом последний витязь языческой Дании — Пал-
на Токе, славянин по рождению.
Самый чувствительный удар по землям поморских славян в
эпоху викингов нанесли даны. В 808 г. датский конунг Год-
фред из рода Скьолдунгов, вступив в союз с вильцами, напал
на владения ободритов и разорил их столицу — Рарог (Ре-
рик). Ободритский князь Дражко успел спастись, но его млад¬
ший брат Годлав (или Готлейб) попал в плен и был повешен.
В следующем году Годфред предательски умертвил и Дражко.
Лишенные своих предводителей ободриты, однако, отчаян¬
но сопротивлялись: в борьбе с ними Годфред потерял своих
лучших воинов, включая своего племянника Регивальда, и зна¬
чительную часть войска. Наконец, сила ободритов была слом¬
лена, и, как сообщают немецкие хронисты, большая часть
161

С. ЦВЕТКОВ
ободритской земли обязалась платить дань датскому государю.
Но уже в 810 г. ободриты восстали и собрались воевать Да¬
нию. Поход не состоялся из-за внезапной смерти Годфреда,
убитого одним из его слуг. Это событие освободило ободритов
от датской дани.
Славяне и Франкское государство
В VII—VIII вв. усиливается натиск на поморских и полаб-
ских славян со стороны Франкского королевства. По сообще¬
нию анонимного Утрехтского летописца XV в., франкский ко¬
роль Дагоберт в начале VII в. покорил фризов и славян-вильтов
(велетов-вильцев-лютичей), разрушил город Вильтенбург («град
велетов») и основал на его месте Утрехт. Мажордом франкских
королей Пипин Геристальский (679—714) полностью подчинил
себе фризскую «Славонию», то есть славянские поселения во
Фризии. Для закрепления военных успехов к тамошним славя¬
нам была отправлена миссия святого Бонифация с тридцатью
священниками и дьяконами, которые, однако, все погибли му¬
ченической смертью от рук язычников.
Карл Великий (742—814) после успешных походов за Рейн
распространил свою власть на славянские племена ободритов и
вильцев. «Анналы королевства франков» (вторая редакция) под
789 г. сообщают об одном из таких походов против вильцев,
объясняя его необходимость тем, что последние всегда были
«враждебны франкам и своим соседям, которые были франкам
или подвластными, или союзниками». Снарядив «огромное вой¬
ско», Карл вторгся в землю вильцев и «приказал все опусто¬
шить огнем и мечом». Предводитель вильцев князь Драговит,
который «далеко превосходил всех царьков вильцев и знатно¬
стью рода, и авторитетом старости», пытался сопротивляться
нашествию, но, когда король осадил его «город», изъявил свою
покорность, дал заложников и «клятвенно обещал хранить вер¬
ность королю и франкам». Вслед за ним и другие «славянские
знатные лица и царьки подчинились власти короля». Франкский
хронист называет их «наши славяне».
162

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Карл Великий
По приказу Карла дружины вассальных славянских князей
приняли участие в растянувшемся на три десятилетия покорении
франками Саксонии. Одного ободритского князя по имени Вит-
цин (вероятно, Вышан) саксы убили, заманив в засаду где-то в
верховьях Эльбы. Его преемник князь Дражко в 798 г. нанес
саксам ощутимое поражение, после которого последовало их оче¬
редное примирение с Карлом Великим.
Кроме того, в 791 г. объединенное франко-лангобардо-сла-
вянское войско, возглавляемое славянином Вономиром, вторг¬
шись в Паннонию, нанесло жестокое поражение аварам.
Спустя шесть лет в поход против аваров выступил сам Карл,
в союзе с булгарским ханом Крумом. Хринг был захвачен, ка¬
ган погиб в междоусобной смуте, а его сокровища попали в руки
163

С. ЦВЕТКОВ
Территория расселения	ffTOTrq Франкское государстяо при	яичяяяч Границы Франкского государ-
фрКкояк 80^ £ V.	Ц Хлодяиге(481-511гг.)	Щи. и^лу^^ояаняя
Империя К а р * я Великого
Основные направления аа-	■—	Границы империи Карла Be-	Гоанипы яанисимых тероитопиЛ
г ао^мтельны.» пмо^ов^Кар-	лихого	и 814р.		 р ц	тврриторш.
•MMtM* Границы между владениями Карла, Лотаря и Людовика по Верденскому ряяделу 843 г.
Годы присоедииеии! территорпВ к Франкскому государству	Сокращения
ДО начало присоединения W* окончательное присоединение	I	- Бретонская марки
В.-Восточная (Паииоисиая) Марки
т Р >»	»	эбОкм
ФРАНКСКОЕ ГОСУДАРСТВО
В КОНЦЕ V—ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ IX В.
Франкское государство в конце V — первой половине IX в.

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
франков. В 796 г. аварский тудун (второе лицо в каганате)
сдался Карлу и принял христианство. Согласно одному визан¬
тийскому источнику IX в., сами авары так говорили о причинах
своего поражения: «Вначале из-за ссоры, лишившей кагана вер¬
ных и правдивых советников, власть попала в руки людей не¬
честивых. Затем были развращены судьи, которые должны
были отстаивать перед народом правду, но вместо этого побра¬
тались с лицемерами и ворами; обилие вина породило пьянство,
и авары, ослабев физически, потеряли и рассудок. Наконец, по¬
шло увлечение торговлей: авары стали торгашами, один обма¬
нывал другого, брат продавал брата. Это... и стало источником
нашего постыдного несчастья».
Все же окончательное покорение аваров растянулось на не¬
сколько лет. Каган крестился только в 805 г., после трех не¬
удачных восстаний против франкского владычества. Постоять
за себя самостоятельно авары больше не могли, и теперь уже
славяне, в большом количестве заселившие эти земли, притес¬
няли остатки аварского населения. В 811 г. Карл посылал в
Паннонию войско для разбора ссор между ними. Но дело не
было улажено, и впоследствии славяне и авары посылали в Ахен
послов, которые лично судились перед Карлом. Последнее по¬
сольство аваров к франкам отправилось в 823 г., после чего
этот народ больше не упоминается в источниках как самостоя¬
тельный этнос. При Верденском разделе империи Карла Вели¬
кого (843) к Восточнофранкской империи среди прочих земель
отошло и «Аварское королевство», заселенное уже в основном
славянами.
Разгром франками аварской орды был настолько сокруши¬
тельным, что вызвал у современников впечатление полного ис¬
чезновения аваров как народа. Латиноязычные памятники IX в.
именуют бывшие аварские земли solitudines Avarorum, то есть
«аварской пустыней». По словам франкского хрониста, «место,
где был дворец кагана, так дико и пусто, что не приметишь тут
и следа человеческих жилищ». Гибель могучей Аварской дер¬
жавы помнили даже на Руси. «Повесть временных лет» заме¬
чает по этому поводу: «Были обры (авары. — С. Ц.) телом
велики, а умом горды, и истребил их Бог, перемерли все, не
165

С. ЦВЕТКОВ
Франкские воины VIII — первой половины IX в.
осталось ни единого обрина, и есть поговорка на Руси до сего
дня: погибоша аки обре».
Победа над аварами имела следствием подчинение карантан-
ских словенцев и хорватов франкскому влиянию на правах вас¬
салитета. Отражение тех восхищенно-почтительных чувств,
которые вызвали у славян победы Карла и могущество его дер-
166

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
жавы, видно в славянских словах «краль», «король», образо¬
ванных от имени этого государя.
После завоевания Саксонии Карл не оставлял в покое полаб-
ских славян, совершая почти ежегодные походы в низовья Эльбы.
Здешние славянские племена — сербы, или сорбы, возглавляе¬
мые князем Милидухом, — были частью покорены им, частью
оттеснены на восток. Их упорное сопротивление (источники упо¬
минают о четырнадцати крупных франкско-сорбских войнах, во
время которых сорбы не только защищались, но порой переходи¬
ли в наступление, опустошая земли противника) вынудило Карла
в 805 г. издать указ о запрещении франкским купцам продавать
славянам оружие, доспехи и лошадей. В 811 г. была основана
северосаксонская военная линия (от нижней Эльбы через Гам¬
бург и до Кильского залива) шириной от 5 до 15 километров,
отделившая владения франков от славянских земель.
К концу жизни Карла его биограф Эйнгард с подобостраст¬
ным восхищением писал, что все варварские народы от Дуная до
Вислы и Балтийского моря, включая велетов, сорбов, ободритов,
«признали себя его данниками» и «добровольно поддались ему».
Успехи франков в полабских землях были, впрочем, временными
и ненадежными. Огнем и мечом насаждая христианство среди
саксов, Карл не предпринял ни малейшей попытки обратить в
христианство подчиненных ему славян, что позволяет говорить о
сохранении князьями этих племен известной самостоятельности.
После его смерти ободриты, вильцы и сорбы вновь обрели неза¬
висимость от Франкской империи. Но политика Карла в славян¬
ских землях положила начало тому германскому «натиску на вос¬
ток», который спустя четыре столетия привел к почти полному
истреблению и онемечиванию полабских и поморских славян.
Великая Моравия
Крушение Аварского каганата и наступление на восток Франк¬
ской империи способствовали росту политической активности в
славянском мире. Непосредственной реакцией на оба этих со¬
бытия стало образование в IX в. Великоморавской державы.
167

С. ЦВЕТКОВ
Первое соприкосновение моравских славян с франками отно¬
сится к концу VIII в. Самое раннее упоминание о моравах со¬
держат франкские анналы, по чьим известиям в декабре 822 г.
моравские послы участвовали во Франкфуртском сейме — явное
свидетельство их вассальной зависимости от Франкского госу¬
дарства. По словам чешского хрониста Козьмы Пражского, еже¬
годная дань, платимая чехо-моравскими племенами франкским
императорам, состояла из 120 быков и 500 марок; кроме того, в
военное время они должны были выставлять во франкское войско
вспомогательный отряд.
Баварский трактат «Обращение баварцев и карантан» (вторая
половина IX в.) упоминает одного из первых моравских правите¬
лей — Моймира I (ум. ок. 846), что позволяет говорить об уже
существующем в то время Моравском княжестве. Собственно Мо¬
равия состояла из областей, расположенных по верхнему и средне¬
му течению Моравы и верховьям Одры. Но уже около 830 г. кня¬
жество Моймира приросло областями в нынешней Верхней
Австрии, а затем поглотило и владения князя Прибины с центром
в городе Нитре (территория современной Западной Словакии).
Несмотря на растущую мощь своего государства, Моймир I
был покорнейший из франкских подданных. Он исправно по¬
сылал дары ко двору Людовика II Немецкого (843—876) и не
поддерживал соседей мораван — хорватского князя Людевита
и болгар, которые вели войны с немцами. По требованию пас-
сауского епископа Регинхара Моймир принял христианство.
Тем не менее усиление моравского вассала показалось Лю¬
довику опасным. В 846 г. он вторгся в Моравию, лишил власти
Моймира и возвел на моравский княжеский стол его племянни¬
ка Ростислава.
Это был крупный просчет. Не желая быть игрушкой в руках
восточнофранкского императора, подобно своему предшественни¬
ку, Ростислав стремился к политической и церковной независимо¬
сти. Все свое внимание он сосредоточил на защите страны. Франк¬
ские источники сообщают о большом количестве воздвигнутых им
крепостей: это и пограничный Девин, на чьи укрепления немцы
взирали с нескрываемым изумлением и страхом, и княжеская сто¬
лица Велеград на Мораве, и целая цепочка крепостей на порубеж-
168

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ной реке Дые: Зноим, Градец, Подивин, Бретислав и др. Не до¬
вольствуясь этим, Ростислав вступил в союз с болгарами, чехами
и привлек на свою сторону даже одного из немецких маркграфов.
Все эти меры принесли успех. Когда Людовик в 855 г., наконец,
пошел войной на Ростислава, границы Моравии были так хорошо
укреплены, что большое немецкое войско отступило, не отважив¬
шись начать осаду ни одной из моравских крепостей. Преследуя
немцев, Ростислав опустошил пограничные области Баварии.
С этого времени моравский князь перестал отправлять послов на
имперские сеймы и прекратил выплату дани. В 862 г. он предпри¬
нял попытку вывести Моравию из церковного подчинения Пас-
сауской кафедре, для чего пригласил в страну византийских свя¬
щенников. Принудить его к покорности Людовик так и не смог.
Ростислав потерял власть благодаря измене своего племян¬
ника Святополка, который, войдя в тайные сношения с немца¬
ми, захватил дядю в плен и отправил в Регенсбург. Там, в
присутствии Людовика, состоялся суд над Ростиславом. Мо¬
равского князя приговорили к смертной казни, но Людовик «из
милости» довольствовался тем, что приказал его ослепить и
заключить в монастырь.
Моравия ответила на это повсеместным восстанием. Послан¬
ный в Моравию во главе немецкого войска подавлять мятеж,
Святополк неожиданно перешел на сторону мораван и помог
своим соплеменникам уничтожить врагов. После этого моравы
признали его своим князем.
Это обязывало Святополка решительно продолжать политику
Ростислава. Вскоре новый моравский князь вошел во вкус неза¬
висимого правления. Он сумел обратить оборонительную войну
против немцев в наступательную, побудив Людовика признать
самостоятельность Моравии. Святополк не только надежно огра¬
дил свои владения от посягательств со стороны Восточнофранк¬
ской империи, но и значительно расширил территорию Великой
Моравии, присоединив Словакию, Чехию, Лужицы, Паннонию,
Малую Польшу и часть словенских земель. Впрочем, он не стре¬
мился подчинить эти земли централизованному управлению; под¬
чинение местных князей выражалось только в выплате Святопол-
ку дани и предоставлении своих войск в его распоряжение.
169

С. ЦВЕТКОВ
Менее последователен Святополк был в церковной политике.
Мы уже видели, что именно при нем закончилась миссия со-
лунских братьев в Великой Моравии, продолжавшаяся 21 год.
После смерти Мефодия (885) Святополк издал постановление,
по которому все несогласные с учением католического духовен¬
ства лишались покровительства законов.
Сыновья Святополка поделили между собой отцовское на¬
следство. Отделенная от немцев и франков труднопроходимыми
горами, Великоморавская держава получила смертельный удар
совсем с другой стороны. На рубеже IX—X вв. венгры втор¬
глись в Паннонию и разрушили государство Моймировичей. Но
они же остановили дальнейшее проникновение германцев в сла¬
вянское Подунавье и Прикарпатье.
Славянские рабы в Западной Европе
и Кордовском халифате
Славяно-германское пограничье от Балтики до Адриатики, где
не стихали опустошительные войны, долгое время служило глав¬
ным поставщиком прибыльного товара раннего Средневековья —
славянских рабов, одинаково востребованных как в христианском,
так и в мусульманском мире. Наиболее обильными его источни¬
ками в Центральной и Северной Европе были славянское По¬
морье и области, соседствующие с Баварской маркой. Славяне,
расселившиеся по Адриатическому побережью, становились же¬
ланной добычей для венецианских работорговцев.
Христианское и мусульманское законодательство наклады¬
вало строгие ограничения или полный запрет для правоверных
на обладание рабами, принадлежащими к той же вере. Поэто¬
му славяне, в большинстве своем еще язычники, идеально под¬
ходили на роль живого товара. Впрочем, соображения выгоды
зачастую перевешивали юридические или морально-религиоз¬
ные запреты, и рабы-христиане, захваченные в плен теми же
славянами, были не менее частым явлением на невольничьих
рынках Европы. Известно, что в 989 г. пражский епископ
Адальберт-Войтех в покаянном порыве сложил с себя епископ-
170

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ский сан из-за невозможности остановить продажу христиан в
рабство.
По свидетельству Ибн Хордадбеха, работорговля в то время
была монополизирована странствующими еврейскими купцами
(рахдонитами), прибравшими к рукам торговые пути между Ев¬
ропой и Востоком. Они везли купленных на Дунае и в приле¬
гающих землях славянских рабов на юг, в Марсель и Арль,
откуда их морем переправляли в Кордовский халифат и далее в
Северную Африку.
В арабской Испании о славянских рабах было известно с пер¬
вых десятилетий исламского владычества на Пиренеях. Еще в
762 г. к багдадскому двору из недавно покоренной Испании при¬
был посол Абд ар-Рахман Фихри по прозвищу ас-Саклаби, то
есть Славянин. В Кордовском халифате IX в. рабы-«сакалиба»
(славяне) уже составляли заметную прослойку населения. По
свидетельству аль-Мукаддаси (947—1000), большая их часть
подвергалась кастрации для дальнейшего использования в каче¬
стве евнухов в гаремах, а также мальчиков для утех — из-за
широкого распространения в мусульманских странах педерастии.
В испанской Лусене и франкском Вердене были налажены целые
«фабрики» по кастрации рабов. От этой мучительной операции
рабы, подавляющее большинство которых было детьми, часто
умирали. Поэтому цена на кастрированного раба была почти в
4 раза выше, чем на обычного раба-мужчину.
Поток славянских рабов в христианские и мусульманские стра¬
ны был настолько велик, что народная этимология в Византии и
на Западе сближала этноним «склавены» («славяне») с греческо-
латинским термином sclavus («склав») — «раб», на самом деле
имеющим совершенно другую этимологию. По той же причине в
средневековой еврейской традиции происхождение славян велось
от «сыновей Ханаана», так как об этом библейском персонаже
сказано: «Раб рабов будет он у братьев своих»72.
Но славянские рабы играли в Кордовском халифате и более
почетную роль. Довольно рано из них стали рекрутировать
гвардию Омейядов. Уже при эмире аль-Хакаме (796—822) в
Кордове существовал 5-тысячный корпус мамалик (славянских
воинов-рабов). А в правление халифа Абд ар-Рахмана (912—
171

С. ЦВЕТКОВ
961) в одной только Кордове насчитывалось 13 750 гвардейцев-
«сакалиба»; все они приняли ислам. Эти мусульманские «пре¬
торианцы» были лучшим военным формированием на Пиренеях.
Порой они даже возглавляли арабские войска. В одной араб¬
ской хронике фигурирует Саклаб (Славянин), предводитель
войск халифата, который в 980 г. совершил поход в Калабрию
и захватил 12 ООО пленных. Другой славянин по имени Наджа
(Спасение) возглавил армию, посланную халифом против ис¬
панского христианского королевства Леон. Даже позже, в XI в.,
когда на смену славянам стали приходить западноевропейцы —
франки, ломбардцы и др., отряды халифской гвардии все равно
продолжали называться «славянами» — «сакалиба», или, по-
испански, eslavos73. Порой они оказывали значительное влияние
на политику всего халифата и его частей.
После падения халифата Омейядов (1031) «сакалиба» за¬
хватили власть в ряде эмиратов, где они основали собственные
династии. В основном «славянские» княжества располагались
на восточном побережье Пиренейского полуострова — в Аль¬
мерии, Мурсии, Тортосе, Валенсии, а также на Балеарских
островах. Лишь в конце XI в. берберская династия Альмора-
видов, вновь объединившая мусульманскую Испанию, ликвиди¬
ровала эмираты «сакалиба».
Глава 4
РАССЕЛЕНИЕ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН
Восточнославянские племена
Русская часть Восточно-Европейской равнины заселялась
волнообразно, племенами, принадлежащими к «антской» и
«склавенской» группам славянского этноса. Колонизация этих
земель происходила в двоякой форме: как в виде относительно
единовременных перемещений больших племенных групп, так и
путем постепенного «расползания» отдельных родов и семей. В
отличие от южного и западного направлений славянской коло¬
низации освоение большей части восточноевропейской террито-
172

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Предметы из вятичского кургана в Покрове
рии (ее лесной зоны) осуществлялось в основном мирно, без
каких-либо серьезных столкновений с туземным финским и
балтским населением. Основным противником человека в этих
местах был не враждебно настроенный чужак, а безлюдные дре-
173

С. ЦВЕТКОВ
Древности смоленских кривичей. V—X вв.
мучие леса. Лесную часть страны на протяжении многих столе¬
тий приходилось не столько завоевывать, сколько заселять.
В южной, лесостепной зоне, напротив, славянам пришлось вы¬
держать изнурительную борьбу, но не с местным населением, а с
174

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
пришлыми кочевыми ордами. Так, по меткому замечанию одного
историка, русская история с самого своего начала как бы раз¬
двоилась: в ней, наряду с собственно европейской историей, всег¬
да являвшейся подлинной основой национально-государственной
и культурной жизни русского народа, возникла навязанная и не¬
отвязчивая азиатская история, изживать которую русскому на¬
роду пришлось на протяжении целого тысячелетия ценой неимо¬
верных усилий и жертв74. Но сам этот труд по изживанию
азиатской истории был подлинно европейским трудом — медлен¬
ным, упорным и крайне тяжелым преодолением варварства по¬
средством цивилизации и культуры.
«Повесть временных лет» перечисляет следующие восточно-
славянские племена, расселившиеся во второй половине 1-го ты¬
сячелетия между Балтийским и Черным морями: поляне, древля¬
не, дреговичи, радимичи, вятичи, кривичи, словене, бужане (или
волыняне, осколки племенного объединения дулебов), белые хор¬
ваты, северяне, угличи и тиверцы. Некоторые из этих племен
известны под их собственными именами и другим средневековым
авторам. Константин Багрянородный знает древлян, дреговичей,
кривичей, северян, словен и лендзян (видимо, выходцев из райо¬
на современного Лодзя); Баварский географ сообщает о бужанах,
волынянах, северянах и угличах; арабские историки, отдавая
предпочтение в своих сообщениях общему термину «славяне»
(«ас-сакалиба»), особо выделяют среди них волынян-дулебов.
Большая часть восточнославянских племен, населивших Русскую
землю, принадлежала к «склавенской» ветви славянства, за ис¬
ключением северян, угличей и тиверцев — «антов» византийских
хроник.
В заселении земель Древней Руси участвовали подчас те же
славянские племена, которые колонизовали Балканы и запад¬
ноевропейские территории. Археологически это подтверждает¬
ся, например, находками в лесной зоне Восточной Европы
(в Днепровско-Двинском и Окском бассейнах) так называемых
лунничных височных колец, чье происхождение прочно увязы¬
вается со Среднедунайскими землями, где они были весьма
распространенным украшением местных славян — дрогувитов
(дреговичей), северян, смолян (являвшихся, вероятно, род-
175

С. ЦВЕТКОВ
Расселение восточных славян в IX—XII вв.

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ственниками древнерусских кривичей, чьим главным городом
был Смоленск) и хорватов, которые первоначально обитали в
Верхнем Повисленье и на землях современных Чехии и Сло¬
вакии75.
С продвижением на север носителей лунничных височных
колец, скорее всего, связана популярность «дунайской темы» в
русском фольклоре, особенно удивительная в былинном эпосе
севернорусских земель. Дунай, на берегах которого славяне осо¬
знали свою этническую самостоятельность и самобытность, на¬
всегда остался в народной памяти колыбелью славянства. Ле¬
тописное известие о расселении славян по Европе с берегов
Дуная, по-видимому, следует рассматривать не как ученую, ли¬
тературную, а как народную, долетописную традицию. Слабые
отголоски ее слышатся в некоторых раннесредневековых латин¬
ских памятниках. Анонимный Баварский географ IX в. упоми¬
нает некое королевство Zerivani (Сериваны) на левом берегу
Дуная, откуда «произошли все славянские народы и ведут, по
их словам, свое начало». К сожалению, это название несоот-
носимо ни с одним из известных государственных образований
раннего Средневековья. Еще более ранний Раввенский аноним
поместил прародину славян «в шестом часу ночи», то есть опять
же в Подунавье, к западу от сарматов и карпов (жителей Кар¬
пат), которые, согласно этой географо-астрономической класси¬
фикации, обитали «в седьмом часу ночи». Оба автора писали
свои сочинения в то время, когда у славян еще не было пись¬
менности, и, следовательно, почерпнули свои сведения из их
устных преданий.
Реки вообще привлекали к себе славян — этого поистине
«речного» народа, — как это отмечали еще византийские пи¬
сатели VI в. «Повесть временных лет» свидетельствует о том
же. Общие контуры расселения восточнославянских племен
всегда соответствуют в ней речным руслам. Согласно известию
летописца, поляне осели по среднему Днепру; древляне — к
северо-западу от полян, по реке Припяти; дреговичи — к се¬
веру от древлян, между Припятью и Западной Двиной; бужа-
не — к западу от полян, по реке Западный Буг; северяне — к
востоку от полян, по рекам Десне, Сейму и Суле; радимичи —
177

С. ЦВЕТКОВ
к северу от северян, по реке Соже; вятичи продвинулись на
восток дальше всех — к верховьям Оки; поселения криви¬
чей протянулись вдоль верховьев Днепра, Волги и Запад¬
ной Двины; озеро Ильмень и река Волхов, занятые ильмен¬
скими словенами, обозначили северную границу расселения, а
Днестр и Южный Буг, освоенные тиверцами и угличами, —
южную.
Арабские источники и Прокопий Кесарийский сообщают о
продвижении славян еще дальше на восток — в Донской бас¬
сейн. Но закрепиться здесь им не удалось. В XI—XII столе¬
тиях, когда создавалась «Повесть временных лет», эти земли
(за исключением Тмутороканского княжества)76 давно и без¬
раздельно принадлежали кочевым племенам. Память о пребы¬
вании на них славян была утрачена, поэтому летописец и не
включил Дон в число рек, по берегам которых «сели» наши
предки. В целом летописное свидетельство о расселении вос¬
точных славян отличается высокой степенью достоверности и в
главных чертах подтверждается другими письменными источни¬
ками, археологическими, антропологическими и лингвистически¬
ми данными.
Два миграционных потока в древнерусские земли
Итак, восточнославянский этнос не знал ни племенного, ни
диалектного единства, ни общей «прародины», каковой вплоть
до недавнего времени безоговорочно признавалось Среднее
Поднепровье. В сложном процессе расселения восточных славян
выделяются два основных потока, берущие свое начало на об¬
ширных территориях от низовьев Вислы до северодунайских
земель. Направление одного из них пролегало через Южную
Прибалтику в междуречье Днепра и Западной Двины, где он
раздваивался: северо-восточный его рукав (ильменские словене
и отчасти кривичи) ответвлялся в Псковско-Новгородские края,
а юго-восточный (кривичи, радимичи и вятичи) «загибался» в
бассейны Сожи, Десны и Оки. Другой поток устремлялся по
Волыни и Подолии в Среднее Поднепровье (поляне) и, раз-
178

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Украшения словен новгородских
ветвляясь, уходил на север, северо-запад и северо-восток (древ¬
ляне, дреговичи, северяне).
Рассмотрим каждый из этих потоков, присвоив им условные
названия «северный» и «южный».
179

С. ЦВЕТКОВ
Древности полян и древлян
В северо-западных землях Древней Руси славянское населе¬
ние появилось не позже V в. — именно к этому времени от¬
носится возникновение культуры псковских длинных курганов,
разбросанных по берегам Псковского озера, рек Великой, Ло-
180

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Древности радимичей
вати, Меты, Мологи и частично Чадогощи. Ее археологический
облик (вещевой инвентарь, погребальная обрядность и т. д.)
резко отличается от местных балто-финских древностей и, на¬
против, находит прямые аналогии в славянских памятниках на
181

С. ЦВЕТКОВ
Древности культуры длинных курганов псковских кривичей
территории Польского Поморья. С этого времени славяне ста¬
новятся основным населением этого региона77.
Следующая волна «северного» потока славянского переселе¬
ния археологически представлена браслетообразными височны¬
182

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
ми кольцами — характерными женскими украшениями, не свой¬
ственными ни одной из финно-угорских и балтских культур.
Очагом этого миграционного движения было Повисленье, от¬
куда славянские племена, носители браслетообразных колец,
заселили западную часть ареала культуры псковских длинных
курганов, продвинулись в Полоцкое Подвинье, Смоленское
Поднепровье и далее на восток в междуречье Волги и Клязьмы,
достигнув в IX—X вв. южных берегов Белоозера. Местное
финское и балтское население было довольно быстро подчинено
и отчасти ассимилировано пришельцами.
Почти одновременно в эти же земли пришли дунайские смо¬
ляне, чьим отличительным признаком являются лунничные ви¬
сочные кольца. Эти разные группы славянского населения объ¬
единились в мощный племенной союз кривичей. Летописец
отметил, что кривичи обитали «...на верх Волги, и на верх Дви¬
ны, и на верх Днепра, их же град есть Смоленск»; они же были
«первии насельници... в Полотьски», в их земле стоял Из-
борск. О том, что кривичи были пограничным населением все¬
го древнерусского Северо-Запада, свидетельствует, в частности,
латышское название русских — krievs («криевс»).
Другим местом оседания славян, участников «северного» ко¬
лонизационного потока, было северо-западное Приильменье и
исток Волхова. Наиболее ранние славянские памятники (куль¬
тура новгородских сопок) датируются здесь VIII в. Большая их
часть сосредоточена по берегам Ильменя, остальные рассеяны
в верховьях Луги, Плюссы и бассейне Мологи.
Что касается радимичей и вятичей, то современные данные
полностью подтверждают летописное известие об их происхо¬
ждении «из ляхов». Но если радимичи, подобно ильменским
славянам и западным кривичам, сохранили южнобалтийский ан¬
тропологический тип, то вятичи унаследовали некоторые расо¬
вые черты финно-угорского населения Восточно-Европейской
равнины.
«Южный» поток хлынул на Среднерусскую равнину не¬
сколько позднее. Заселение славянами Среднего Поднепровья
и лесостепной полосы с ее черноземными просторами началось
в последних десятилетиях VII в. Два обстоятельства способ¬
183

С. ЦВЕТКОВ
ствовали этому: во-первых, уход из Северного Причерноморья
булгар и, во-вторых, образование в степях между Волгой и
Доном Хазарского каганата, который временно перекрыл во¬
инственным заволжским кочевникам — печенегам и венграм —
дорогу на запад; в то же время сами хазары почти не беспо¬
коили славян на протяжении всей первой половины VIII в., так
как были вынуждены вступить в длительную войну с арабами
за Северный Кавказ.
Впрочем, заселяя Поднепровье, славяне еще долго предпо¬
читали держаться лесных массивов, по долинам рек спускав¬
шихся в степи. В VIII в. здесь возникает раннеславянская ро-
менская культура. В следующем столетии славянские поселения
продвигаются еще дальше в глубь степей, как это можно видеть
по памятникам боршевской культуры на Среднем и Нижнем
Дону.
Антропологические исследования показывают, что в заселе¬
нии лесостепной полосы принимали участие славянские племена,
принадлежащие как к балтийскому антропологическому типу
(высокий лоб, узкое лицо), так и к среднеевропейскому (низкий
лоб, широкое лицо).
Расселение славян на древнерусских землях сопровожда¬
лось стычками между племенами, порой принимавшими весьма
ожесточенный характер. Столкновения были вызваны покуше¬
ниями на соседнюю территорию, прежде всего на охотничьи
угодья78.
Два независимых друг от друга миграционных потока, во¬
бравшие в себя разные группы славянских племен, обусловили
«двуполюсное» развитие ранней русской истории. Русский Юг
и русский Север долгое время шли если не совсем различными,
то вполне самостоятельными путями. Охотно подчеркивая свои
отличия друг от друга, они слишком часто забывали о том, что
их объединяло. И в конце концов историческая задача дости¬
жения государственного и народного единения оказалась не по
силам ни одному, ни другому. Поэтому можно сказать вслед за
С.М. Соловьевым, что Новгородская и Киевская земли были
не двумя центрами, а двумя главными сценами нашей древней
истории. Подлинное средоточие Русской земли находилось не
184

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
там и обнаружило себя не сразу. Зерно ее государственности —
Владимиро-Суздальская Русь — медленно вызревало в сторо¬
не от кипучей жизни древнерусского пограничья.
Итоги славянской колонизации Европы
С освоением славянами Северо-Западной, Южной и Вос¬
точной Европы закончилась эпоха Великого переселения на¬
родов. Европа обрела новое этнокультурное обличье и поли¬
тические формы. Античные народы, создавшие блестящую
средиземноморскую цивилизацию, в большинстве своем раз¬
делили ее участь, сойдя с исторической сцены. На смену им
пришли варварские племена, у которых не было истории, но
которым принадлежало будущее.
По понятным причинам наибольшее впечатление на совре¬
менников произвело падение Западной Римской империи, чье
разрушение стало залогом обновления европейского Запада.
Однако не меньшего изумления заслуживают перемены, проис¬
шедшие в Восточной и Южной Европе, где к началу IX в.
повсеместно и разом зазвучала славянская речь. Немного позже
польский хронист, так называемый Галл Аноним, обозревая
славянские земли, восхищенно напишет: «Земля славянская...
тянется от сарматов, которые называются и гетами, до Дании
и Саксонии, от Фракии через Венгрию, некогда захваченную
гуннами, называемыми также венграми, спускаясь через Карин-
тию, кончается у Баварии, на юге же возле Средиземного моря,
отклонившись от Эпира, через Далмацию, Хорватию и Истрию
ограничена пределами Адриатического моря и отделяется от
Италии там, где находятся Венеция и Аквилея». Эта земля,
окруженная враждебными народами, по его словам, «никогда,
однако, не была никем полностью покорена. Это край, где воз¬
дух целителен, пашня плодородна, леса изобилуют медом,
воды — рыбой, где воины бесстрашны, крестьяне трудолюби¬
вы, кони выносливы».
Столь быстрая колонизация такого огромного пространства,
сопровождавшаяся полной ассимиляцией проживавших на ней
185

С. ЦВЕТКОВ
народов, зачастую стоявших на более высоком культурном уров¬
не, была событием не менее впечатляющим и значимым, чем за¬
селение германцами Италии и западноримских провинций. От¬
ныне деление Европы на север и юг, на варварство и цивилизацию,
сменилось разделением на запад и восток, а главным геополити¬
ческим фактором ее развития сделалось противостояние и вза¬
имодействие романо-германского и славянского миров. С другой
стороны, в лице славян Европа обрела народ, который оградил
ее от непрерывного наплыва кочевых орд с востока; и этот народ
не только встал на пути разрушительного потока, но и смело дви¬
нулся навстречу ему. Вместе со славянами в лесную глушь и степ¬
ное безбрежье Восточной Европы, где царил мертвенный застой
или в бессмысленном кружении, сменяя друг друга, проносились
кочевые вихри, пришла История.
В своем внутриплеменном развитии славяне к началу IX в.
прошли немалый путь. Из безликой этнографической массы,
населявшей некогда заброшенную часть античной ойкумены,
они выделились в самостоятельную народность, одну из круп¬
нейших этнических группировок Европы, которая с первых же
шагов на историческом поприще предприняла попытки государ¬
ственного оформления своего национального бытия.
Начиная с VII в. обозначились первые признаки внутриви¬
дового расслоения славянства на западную, южную и восточную
ветви. На протяжении следующего столетия единый поток сла¬
вянской истории под влиянием местных условий разделился
окончательно, так что примерно с этого времени мы можем го¬
ворить о начале истории русского народа.
Глава 5
СОСЕДИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН
Финны
Во время расселения по Восточно-Европейской равнине в
VI—IX вв. славяне наиболее тесно взаимодействовали с тремя
этническими группами — финнами, балтами и хазарами.
186

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Осев в бассейнах Волги, Оки, Ильменского и Онежского
озер, славяне оказались среди туземного населения этих зе¬
мель — финно-пермских племен: вотяков (удмуртов), коми,
мари, мордвы, карелы, эстов, суоми и др.; угорские народности,
то есть мадьяры, вогулы и остяки до рубежа IX—X вв. не
были затронуты славянской колонизацией. Западной границей
тогдашнего финского ареала был Финский залив, южной —
Средняя Волга.
Финны были, наверное, самым отсталым народом античной
Европы. Первые сведения о прибалтийско-финских народно¬
стях — эстиях и феннах (предках эстонцев, саамов, лопарей,
лапландцев) — содержит Тацитова «Германия». Описывая
племя эстиев, римский историк указывал на то, что «меч у
них — редкость; употребляют же они чаще всего дреколье».
О феннах Тацит пишет следующее: «У феннов — поразитель¬
ная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного
оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их
пища — трава, одежда — шкуры, ложе — земля; все свои
упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостат¬
ка в железе, насаживают костяной наконечник. Та же охота
доставляет пропитание как мужчинам, так и женщинам; ведь
они повсюду сопровождают своих мужей и притязают на свою
долю добычи. И у малых детей нет другого убежища от дикого
зверя и непогоды, кроме кое-как сплетенного из ветвей и до¬
ставляющего им укрытие шалаша; сюда же возвращаются фен-
ны зрелого возраста, здесь же пристанище престарелых. Но они
считают это более счастливым уделом, чем изнурять себя ра¬
ботою в поле и трудиться над постройкой домов и неустанно
думать, переходя от надежды к отчаянию, о своем и чужом иму¬
ществе: беспечные по отношению к людям, беспечные по от¬
ношению к божествам, они достигли самого трудного — не
испытывать нужды даже в желаниях».
Описание Тацита содержит многие стереотипы, свойствен¬
ные «цивилизованному человеку»79, но в целом оно довольно
верно определяет культурный уровень финских племен начала
н. э. Финское жилище того времени представляло собой полу¬
землянку с односкатной деревянной крышей, которая зимой по¬
187

С. ЦВЕТКОВ
крывалась землей, чтобы сохранить тепло внутри дома. Камен¬
ный очаг топился по-черному. Наряду с сельскими поселениями
у финнов существовали городища, как, например, Дьяковское
городище на берегу Москвы-реки, в 8 километрах южнее Мо¬
сквы. Оно обнесено земляным валом и рвом, внутри его обна¬
ружено большое количество керамики, обтесанных камней, ве¬
ретен, ножей, серпов, рыболовных крючков, наконечников стрел
и прочих орудий и бытовых изделий. Однако финские городища
были скорее капищами, чем крепостями; во время религиозных
церемоний там происходила меновая торговля.
В эпоху поздней Античности и раннего Средневековья фин¬
ны во многом преодолели ту стадию развития, на которой за¬
стал их Тацит. Анализ заимствованных слов в финских языках
показывает, что основную цивилизаторскую роль сыграло со¬
седство финнов с ираноязычными народами. Именно благодаря
сарматам финские племена Поволжья познакомились с метал¬
лами, началами земледелия и скотоводства. Однако охота и
рыболовство все еще решительно преобладали над сельским
хозяйством. Рыба была основной пищей финских племен, а до¬
быча меха позволяла им поддерживать торговые контакты с
более цивилизованными средневековыми народами — насе¬
лением Южной Балтики, волжскими булгарами, хазарами,
арабами, приобретая у них металлические орудия, оружие и
украшения. В соответствии с преобладавшими видами эконо¬
мической деятельности, финские племена занимали главным
образом низменные, болотистые пространства русского Северо-
Востока80, тогда как славяне — возвышенные, сухие и хлебо¬
родные.
Для похоронной обрядности финнов была характерна ингу-
мация: труп умершего сородича предавали земле, предвари¬
тельно завернув в бересту; под влиянием сарматов, балтов и
славян кое-где начало практиковаться трупосожжение. Погре¬
бальный инвентарь, как правило, ограничивался горшком с пи¬
щей, что свидетельствует о довольно примитивных представ¬
лениях финских племен о загробной жизни. Действительно,
язычество финнов отличалось самым грубым идолопоклонством
и было близко к сибирскому шаманизму. Низкая материальная
188

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
обеспеченность и ненадежность природных условий существо¬
вания приводила к повсеместному поклонению темным силам,
с целью задобрить их и нейтрализовать враждебное воздействие
на человеческий мир. Но даже этот первобытный анимизм все
еще соседствовал с еще более архаичным поклонением неоду¬
шевленным предметам — камням, деревьям, источникам. Ту¬
манное представление о Высшем Существе олицетворялось в
фигуре антропоморфного идола, которого пермяки называли
Ен, черемисы — Юма, а западные финны — Юмала. Это
божество порождало прежде всего чувство подавленности и
страха и требовало человеческих жертвоприношений. Необхо¬
димость задабривания многочисленных духов и демонов зла
способствовало выработке весьма изощренной магической прак¬
тики. Финские колдуны и чародеи считались среди соседних
народов виртуозами своего дела; викинги опасались их магиче¬
ской силы, а датский хронист Саксон Грамматик восхвалял их
искусство волхвования.
Даже торговля была обставлена магическим ритуалом, свое¬
образной сакральной гигиеной, при помощи которой финны
ограждали себя от зловредного влияния иноплеменных купцов.
Арабский путешественник XII в. Абу Хамид аль-Гарнати рас¬
сказывает, что меновая торговля у племени югра происходила
следующим образом: купцы приходили к месту, на котором рос¬
ло «огромное дерево... И приносят с собой товары, и кладет
[каждый] купец свое имущество отдельно, и делает на нем знак,
и уходит; затем после этого возвращаются и находят товар, ко¬
торый нужен в их стране. И каждый человек находит около
своего товара что-нибудь из тех вещей; если он согласен, то
берет это, а если нет, забирает свои вещи и оставляет другие,
и не бывает обмана. И не знают, кто такие те, у кого они по¬
купают эти товары». Югра, по словам другого арабского писа¬
теля Марвази, «народ дикий, обитают в чащах, не имеют сно¬
шений с людьми, боятся зла от них».
Между славянами и финскими племенами установились от¬
ношения мирного сожительства81, приводившие в ряде случаев
к их полному слиянию. Метисация способствовала изменению
антропологического типа некоторых восточнославянских пле-
189

С. ЦВЕТКОВ
мен. Это особенно характерно для вятичей и восточных криви¬
чей. Именно смешению с финнами, а вовсе не пресловутому
«монголо-татарскому наследию» восточные славяне, предки ве¬
ликорусов, обязаны некоторыми, по распространенному мне¬
нию, «азиатскими», а на самом деле восточноевропейскими
чертами своего облика — широколицестью, скуластостью, тем-
новолосостью, смуглостью и т. п.
Славяне в целом стояли на более высокой ступени развития
по сравнению с финским населением. Однако их тесное взаи¬
модействие порой приводило не столько к приобщению абори¬
генов к культурным достижениям славян, сколько к известному
одичанию самих колонизаторов. Это можно видеть на примере
вятичей, которые, оказавшись в финской среде, дольше всех
остальных восточнославянских племен сохраняли пережитки ро¬
доплеменного быта. Отупляющее воздействие финских религи¬
озных представлений на славянское население Северо-Восточной
Руси нашло отражение во многих памятниках церковной лите¬
ратуры XI—XIV столетий. Так, неурожаи и вообще голод, в
соответствии с финскими суевериями, славяне объясняли чаро¬
действом женщин.
Разрозненные, культурно отсталые финские племена подчи¬
нились более организованным, подвижным и энергичным при¬
шельцам. Часть их обрусела (весь, меря, мордва), другим уда¬
лось сохранить этнографическую и духовную обособленность
(черемисы, зыряне, чуваши). Вместе с тем западнофинские пле¬
мена сыграли значительную роль в политической истории древ¬
ней Руси, войдя в некоторые племенные союзы восточных сла¬
вян. Письменные и археологические источники свидетельствуют,
например, что в Новгороде и Ростове X—XI вв. важное место
принадлежало финским поселенцам.
Балты
При своем расселении на древнерусских землях восточные
славяне застали здесь и некоторые балтские племена. «Повесть
временных лет» называет среди них земголу, летголу, поселения
190

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
которых находились в Западно-Двинском бассейне, и голядь,
жившую на берегах средней Оки. Этнографических описаний
этих племен периода поздней Античности и раннего Средневе¬
ковья не сохранилось.
Археологические раскопки показывают, что балты, осевшие
на землях древней Руси, были потомками племен, носителей
культуры шнуровой керамики. В частности, на это указывают
медные колокольчики из балтских захоронений, подобные тем,
которые были обнаружены на территории Северного Кавказа.
В античную эпоху культурное развитие балтов и славян проис¬
ходило более или менее синхронно, так что к VIII—IX вв. они
находились примерно на одной и той же ступени материальной
культуры.
Находки в балтских захоронениях и городищах — железные
удила, стремена, медные колокольчики и другие части конской
упряжи — позволяют предположить, что балты были воин¬
ственными наездниками. Знаменитая литовская конница играла
позднее важную роль в военной истории Восточной Европы.
По сохранившимся известиям, особой воинственностью выде¬
лялись ятвяги — племя, жившее в Западном Полесье, в Под-
ляшье и отчасти в Мазовии. Веря в переселение душ, ятвяги не
щадили себя в бою, не обращались в бегство и не сдавались в
плен, предпочитая погибать вместе со своими семьями. У бело¬
русов сохранилось присловье: «Смотрит ятвягом», то есть раз¬
бойником.
Тип балтского жилища для периода раннего Средневековья
устанавливается с трудом. По-видимому, это была бревенчатая
хижина. Еще в источниках XVII в. типичный литовский дом
описан как сооружение из еловых бревен, с большой каменной
печью посередине и без дымохода. Зимой вместе с людьми в
нем размещался скот. Для общественной организации балтских
племен было характерно клановое объединение. Глава клана об¬
ладал абсолютной властью над остальными сородичами; жен¬
щина была совершенно исключена из общественной жизни.
Земледелие и животноводство прочно укоренилось в хозяй¬
ственном быту, но основными отраслями экономики все еще
были охота и рыболовство.
191

С. ЦВЕТКОВ
Тесные контакты балтов и славян облегчались не только зна¬
чительной языковой близостью, но и родственностью религиоз¬
ных представлений, объясняющейся индоевропейским происхо¬
ждением тех и других, а также отчасти венетским влиянием.
Помимо культа Перуна, общим для обоих народов было почита¬
ние лесного духа — лешего (литовский ликшай) и погребальный
обряд — трупосожжение. Но балтское язычество, в отличие от
славянского, носило более архаический и сумрачный характер,
выражавшийся, например, в поклонении змеям и муравьям и ши¬
роком распространении колдовства, ворожбы и чародейства.
Поздняя Киевская летопись передает, что литовский князь Мин-
довг (XIII в.) даже после принятия христианства тайно покло¬
нялся языческим божествам, среди которых была такая экзоти¬
ческая фигура, как Диверкис — бог зайца и змеи.
Значительно более крепкой, по сравнению со славянами,
приверженностью к язычеству балты были обязаны, по-види¬
мому, существованию у них влиятельного жреческого сосло¬
вия — вайделотов, которые держали под своим контролем
светскую власть и переносили идею межплеменного единства
из политической сферы в духовную, представляя ее как вер¬
ность традиционным божествам. Благодаря господству вайде¬
лотов обычаи балтских племен были насквозь проникнуты ре¬
лигиозным началом. Например, обычай, согласно которому
отец семейства имел право убивать своих больных или увечных
детей, был освящен следующей богословской сентенцией: «Слу¬
ги литовских богов должны не стенать, но смеяться, потому
что бедствие человеческое причиняет скорбь богам и людям»;
на том же основании дети со спокойной совестью отправляли
на тот свет своих престарелых родителей, а во время голода
мужчины избавлялись от женщин, девочек и младенцев жен¬
ского пола. Прелюбодеев отдавали на съедение псам, так как
они надругались над богами, знающими только два состо¬
яния — супружества и девства. Человеческие жертвоприноше¬
ния вообще не только дозволялись, но и поощрялись: «Кто в
здоровом теле захочет принести в жертву богам себя, или сво¬
его ребенка, или домочадца, тот может сделать это беспрепят¬
ственно, потому что, освященные через огонь и блаженные,
192

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
будут они веселиться вместе с богами». Верховные жрецы и
сами по большей части заканчивали жизнь добровольным само¬
сожжением, чтобы умилостивить богов.
По антропологическим данным, наибольшую близость к бал-
там обнаруживают западные кривичи. Однако непосредственное
смешение, кажется, играло несущественную роль в русификации
балтского населения. Главной причиной его растворения в древ¬
нерусской народности была более высокая военно-политическая
организованность восточных славян, выразившаяся в стреми¬
тельном развитии у них государственных структур (княжеств)
и городов82.
Хазары
Степными соседями восточных славян были хазары, обитав¬
шие вдоль берега Каспия, от низовьев Волги до Кавказа.
Этническая принадлежность этого народа, как и его самона¬
звание, остаются загадкой. По одной версии, этноним «хазары»
происходит от тюркской основы kaz, обозначающей кочевание;
по другой — от персидского слова «хазар» — «тысяча». Со¬
временники относили хазар к племенам «бреющим голову и но¬
сящим косы». Бритоголовыми обитателями южнорусских степей
были булгарские и угорские племена. «Именник булгарских ха¬
нов» называет этих владык «князьями с остриженными голова¬
ми». Булгары оставляли на голове пучок волос, который иногда
заплетали в косу, но не в косы. Несколько иначе носили во¬
лосы угорские племена: мужчины выстригали их спереди, а сза¬
ди заплетали в несколько кос. Какую из этих причесок предпо¬
читали хазары, остается неясным. Правда, арабские писатели
X в. аль-Истахри и вслед за ним Ибн Хаукаль определенно
заявляют, что «язык булгар подобен языку хазар». Значит,
тюрки? Однако другие авторы роднят хазар с грузинами и ар¬
мянами, а третьи делят их на два разряда: смуглых («красных»),
черноволосых — и «белых, красивых, совершенных по внешне¬
му виду». Между тем сами хазары считали себя по происхожде¬
нию родственниками угров, аваров, гузов, булгар, савиров и
193

С. ЦВЕТКОВ
барсельтов. По-видимому, хазарский этнос сформировался в
результате взаимодействия трех этнических компонентов: мест¬
ного ираноязычного населения, а также пришлых угорских и
тюркских племен.
В источниках хазары известны с III в. по нападениям на Ар¬
мению, Грузию и Албанию. В 560-х гг. хазары попали под
власть Тюркского каганата, а после его распада в начале VII в.
вошли в состав Западно-Тюркского каганата. Они приняли уча¬
стие в войнах тюрок с Византией и Сасанидским Ираном и в
629 г. подвергли страшному разгрому Тбилиси. Но в середине
VII в. Западно-Тюркский каганат, охваченный междоусобицей,
в свою очередь, развалился под ударами китайской империи
Тан. Хазары обрели самостоятельность. Однако они приютили
у себя тюркского кагана из династии Ашина, оставив за ним
функции верховного правителя. Политический и религиозный
авторитет тюркских каганов был настолько велик, что иметь
представителя их династии у себя на престоле считалось среди
хазар за необыкновенную удачу, поскольку ни один хазарский
князек не мог претендовать на то, чтобы олицетворять своей
персоной благословение Неба. Так возник независимый Хазар¬
ский каганат с правящей тюркской династией во главе, опирав¬
шейся на многочисленную тюркскую дружину. Эта особенность
хазарской государственности, по всей видимости, и послужила
причиной того, что хазары надолго прослыли у историков ко-
чевниками-тюрками.
Вместе с династией Ашина хазары унаследовали политиче¬
ские традиции Тюркского каганата с его претензиями господ¬
ства над всем кочевым миром. Главным противником хазар в
Северном Причерноморье была Великая Булгария хана Кубра-
та. Она рухнула от первого же толчка. Преследуя булгар, ха¬
зары устремились на запад. В письме хазарского царя Иосифа
(X в.) говорится, что хазары преследовали булгар до самого
Дуная. К концу VII в. власть хазарского кагана распространи¬
лась на все Северное Причерноморье, включая большую часть
Крыма. «Хазары, великий народ... овладели всей землей вплоть
до Понтийского моря», — пишет византиец Феофан. Империи
удалось отстоять один Херсонес, который, впрочем, на время
194

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Хазария в VII—IX вв.
1 — границы леса с лесостепью; 2 — хазарские крепости и города VII—IX вв.;
3 — русские города IX—X вв.; 4 — путь печенегов по южнорусским степям
в конце IX в.; 5 — направления экспансии Хазарского каганата в VIII—IX вв.;
6 — столица Волжской Булгарии; 7 — расстояние от летней ставки кагана до
границ личного домена
потерял всякое экономическое значение. Папа Мартин I (ум. в
656 г.), сосланный в Херсонес, в письмах жаловался на недо¬
статок и дороговизну продуктов в этом городе, некогда снаб¬
жавшем хлебом Византию. Теперь, по его словам, «в этих кра¬
ях... голод и нужда такие, что хлеб здесь известен разве по
названию, а его и видом не видать».
К VIII в. хазары подчинили также волжских булгар и многие
народы Северного Кавказа. За каких-нибудь полсотни лет Ха¬
зарский каганат превратился в крупнейшую державу Восточной
Европы.
В основу государственного устройства Хазарии было поло¬
жено федеративное начало — в том смысле, что входившие в
195

С. ЦВЕТКОВ
нее племена и народы (кочевые и оседлые) сохраняли в непри¬
косновенности свою внутреннюю организацию и даже часть
внешнеполитической самостоятельности. Государственное един¬
ство обеспечивалось посредством династических союзов. В га¬
реме кагана было 25 жен — по числу подвластных хазарам
народов.
Верховную власть олицетворяли две фигуры — тюркский
каган и хазарский бек (царь). Первый был окружен священ¬
ным ореолом и пользовался величайшим почетом, однако не
обладал политической властью. Причисление к небожителям
обрекало его на постоянное затворничество во дворце, ибо счи¬
талось, что сакральная сила кагана может причинить несчастье
простым смертным. Жизнь его протекала в обществе 25 жен
и 60 наложниц, состоящих под присмотром некоторого числа
евнухов. Посетителей каган принимал, восседая на золотом
троне под балдахином. Сам бек падал перед ним ниц и при¬
ближался к трону не иначе как босой, предварительно очистив
себя ароматическими курениями. Кроме него во дворец допу¬
скали еще привратника и двух сановников, равных, по словам
одного арабского писателя, достоинством беку. Для народа ка¬
ган оставался невидимым, как и полагалось божеству. Раз в
четыре месяца он выезжал из дворца в сопровождении все¬
го войска, которое двигалось сзади на значительном рассто¬
янии, — и народ на его пути падал ниц, дабы не быть ослеп¬
ленным величием кагана.
Однако с этим сверхчеловеческим существом и поступали
бесчеловечно. Арабский историк и географ первой половины
X в. аль-Масуди рассказывает, что, если хазар постигала за¬
суха, военное поражение или другое бедствие, чернь и знать
спешили к беку, крича: «Мы приписываем свое несчастье этому
кагану, его существование приносит нам вред. Убей его или от¬
дай его нам — мы его убьем». Бек поступал по своему усмот¬
рению: иногда выполнял народное требование, иногда принимал
кагана под свое покровительство. Даже обычное человеческое
долголетие не было уделом хазарского земного бога. Согласно
показанию арабского путешественника Ибн Фадлана, побывав¬
шего в Хазарии в начале X в., хазары опасались истощения
196

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
божественной силы кагана, поэтому он не мог царствовать боль¬
ше 40 лет — по истечении этого срока его убивали. Описание
погребения кагана во многом напоминает похороны Аттилы и
Алариха — его хоронили под водой вместе с убитыми слугами
и рабами. По словам аль-Истахри, многие соседние народы не
решались воевать с хазарами из-за великого почтения к кагану.
Случалось, что одно его появление на поле боя вызывало пани¬
ческое бегство врагов.
Реальная верховная власть находилась в руках бека. Он объ¬
являл войну и заключал мир, предводительствовал войсками,
повелевал зависимыми князьями, собирал дани и пошлины, су¬
дил и наказывал, словом, был полновластным владыкой в госу¬
дарстве. Полное повиновение ему было делом обычая и чести.
Вельможа, навлекший на себя его недовольство, обязан был
добровольно покончить с собой, если, конечно, в намерения
бека не входила публичная казнь.
Средоточием Хазарского каганата были прикаспийские зем¬
ли. При устье Волги находилась хазарская столица и резиден¬
ция кагана — Итиль. На юге, в низовьях Терека, славился
своими виноградниками и садами Семен дер. Здесь же, по сви¬
детельству Ибн Хаукаля, в плетеных из хвороста хижинах,
обмазанных глиной, жила основная масса хазарского насе¬
ления.
Религиозный «темперамент» хазар отличался мягкостью,
вплоть до полного равнодушия к делам веры. Не будучи рев¬
ностными приверженцами какого-то одного вероучения, они с
любопытством прислушивались ко всем сразу. К этому их пред¬
располагали два обстоятельства: длительное сосуществование в
составе Хазарского каганата приверженцев различных религий
и особенность язычества степных народов, которые наряду с
обожествлением солнца, луны, огня и т. д. почитали единого
владыку неба Тенгри. Привыкнув в поисках божества обращать
очи горе, хазары не испытывали никакого чувства утраты, если
вдруг обнаруживалось, что Тенгри уступил свое жилище Яхве,
Аллаху или Христу. Поэтому их религиозная история выглядит
еще необычнее этнической. Сначала хазары пребывали в язы¬
честве, потом ненадолго приняли ислам, отказались от него и
197

С. ЦВЕТКОВ
вернулись к язычеству, и, наконец, хазарская верхушка вместе
с какой-то частью простого народа перешла в иудаизм.
Кроме того, на хазарской земле звучала и христианская про¬
поведь. Правда, апостолу славян Константину (Кириллу) Фи¬
лософу, побывавшему в Хазарии около 862 г. с христианской
миссией, удалось крестить всего две сотни человек. Но в хазар¬
ских городах существовали целые колонии купцов-христиан,
и крещеное население Хазарии, судя по всему, не уступало по
численности иудеям и мусульманам. По сообщению Масуди, в
Итиле власти назначили семь судей для разбора дел: двое су¬
дили хазар-иудеев, двое — магометан, двое — христиан и
один — язычников (славян, русов и др.)* Вообще арабские пи¬
сатели очень хвалят благоустройство и порядок в стране, спра¬
ведливость и веротерпимость хазарских правителей.
Все восточнославянские племена лесостепного юга в течение
VII—VIII вв. оказались под властью кагана. По летописным
сведениям, дань хазарам платили поляне, радимичи, вятичи и
северяне. Судя по всему, подчинение было добровольным, а
дань необременительной. Вятичи, например, настолько свыклись
с властью каганата, что князю Святославу удалось заставить их
сменить хазарское подданство на киевское только при помощи
военной силы. Хазары отнюдь не были жестокими степными
хищниками, они не тревожили военными набегами окрестных
оседлых земледельцев, а, наоборот, позволяли им колонизовать
пустующие земли. Характерно, что в большинстве поселений
волынцевской культуры этого времени (на левобережье Дне¬
пра) отсутствуют укрепления — по-видимому, в них не было
необходимости. Хазарский каганат на добрых двести лет пере¬
крыл заволжским кочевым ордам дорогу на запад.
Обретя защиту и покровительство кагана, славяне присту¬
пили к массовому заселению Подонья и собственно хазарских
областей. Притоки Дона и Донца пестрят славянскими назва¬
ниями — Сальница, Красная, Ольховата, Лугань, Красивая
Меча, Тихая Сосна, Медведица и др. Все они упоминаются
источниками до XV в., то есть гораздо раньше вторичной сла¬
вянской колонизации этих земель83. В Итиле славян знали
очень хорошо, поскольку, по словам Масуди, из них состояло
198

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
войско хазарского бека (вероятно, личная гвардия) и его двор¬
цовая прислуга. Согласно Константину Багрянородному, хаза¬
ры употребляли в своем языке славянское слово «закон».
Славяне в арабо-хазарских войнах
Славяне были видными участниками, а также одними из
главных жертв арабо-хазарских войн.
В первых десятилетиях VIII в. арабы, преодолев внутреннюю
смуту, возобновили великий джихад — священную войну про¬
тив неверных. Их легкая конница устремилась по всем направ¬
лениям — в Индию, Испанию, Африку, Переднюю Азию и на
Кавказ. Почти всюду арабам сопутствовал громкий и быстрый
успех. Ничего подобного мир не знал со времен Александра
Македонского, который не случайно сделался любимым персо¬
нажем арабской литературы. И только на северном фронте
война приобрела затяжной характер. В 717—718 гг. арабы оса¬
дили Константинополь, но оказались бессильны против пламени
и льда: «греческий огонь» и чрезвычайно суровая зима спасли
город. Хазары приняли сторону империи, которая расплатилась
с ними тем, что император Лев Исавр в 732 г. женил своего
сына Константина на дочери (или сестре) кагана. Новобрачных
нельзя было назвать идеальной парой: прозвище Константина
было Копроним (Смердящий), а прекрасная степная царевна
носила имя Чичак (Цветок). Этим благодеянием Византия и
ограничила свою помощь хазарам.
Хазарии пришлось вести борьбу собственными силами. В рас¬
поряжении халифата были неисчерпаемые людские и материаль¬
ные ресурсы Ирана, Закавказья и Согдианы, и тем не менее
хазары некоторое время с успехом отражали натиск арабов.
Славяне сражались в войсках обоих противников. В составе
гвардии хазарского бека они врывались в Армению и северную
часть Азербайджана; на стороне арабов бились славянские пе¬
ребежчики из византийской армии, поселившиеся в Сирии. По¬
следние упомянуты как участники кровопролитной битвы в до¬
лине Ардебиля в Азербайджане. Полководец Джаррах, щедрый,
199

С. ЦВЕТКОВ
превосходный человек, по отзывам
арабских писателей, неосмотритель¬
но вступил в бой с превосходящими
силами хазар. Арабы продержались
два дня; лучшие их воины погибли,
трусы дезертировали. Третий рас¬
свет вместе с Джаррахом в араб¬
ском лагере встретили только ране¬
ные и павшие духом. Хазары без
труда обратили их в бегство. Но
тут один из спутников Джарраха
воскликнул: «В рай, мусульмане, а
не в ад! Идите по пути Бога, а не
дьявола!» Этот возглас напомнил
арабам, что павшим в бою у готова-
Шлем арабского военачальника но райское блаженство; ОНИ ВОСпря-
нули духом и обратились лицом к
врагу. В страшной резне погибли почти все, в том числе и
Джаррах. Из 25-тысячного арабского войска спаслась какая-
нибудь сотня человек — и среди них один, который в источни¬
ках назван «сакалиба», то есть «славянин»; именно он принес
халифу Хишаму известие о гибели его полководца. Это был
последний боец из славянского отряда в войске Джарраха.
В 737 г. арабские войска на Кавказе возглавил брат халифа
Марван ибн Мухаммед. Он двинул против хазар огромную ар¬
мию из арабов и дружин союзных кавказских князей. Арабские
писатели, вероятно сильно преувеличивая, оценивают его силы
в 150 ООО человек. Семендер пал; каган с 40-тысячной армией
бежал на север, к Волге. Преследуя его, Марван достиг волж¬
ского устья, нанес поражение хазарскому войску, разорил Итиль
и двинулся дальше — в земли «сакалиба» и других «неверных».
Согласно арабскому историку аль-Куфи (ум. в 926 г.), войска
Марвана дошли до «Славянской реки». По всей видимости, это
был Дон, который аль-Масуди, следуя античной традиции, на¬
зывает Танаисом84; по его берегам, говорит он, «обитает много¬
численный народ славянский и другие народы, углубленные в
северных краях». Надо полагать, славяне встретили арабов не-
200

ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ (VI—IX ВВ.)
Арабская конница в походе
приветливо, поскольку Марвану пришлось прибегнуть к такти¬
ке «выжженной земли». Чтобы подавить сопротивление, он
учинил настоящий погром славянских поселений: разрушил
20 ООО домов и увел в рабство 20 ООО семейств «сакалиба»85.
На обратном пути арабы переправились через какую-то реку
(вероятно, один из левых притоков Дона) и разгромили войско
хазарского полководца, преградившего им путь. Каган был вы¬
нужден признать свое поражение и заключить мир на условиях
принятия ислама. Пленных «сакалиба» Марван увел на поселе¬
ние в Кахетию. Но очень скоро славяне восстали, убили по¬
ставленного над ними эмира и бежали на родину. Увидеть вновь
донскую землю им не довелось. Войско Марвана настигло бе¬
глецов, и в жарком бою почти все они были перебиты. Этим
трагическим событием закончился «быстрый рейд» Марвана,
как назвали поход 737 г. арабские писатели.
Победа далась арабам нелегко, их силы были обескровлены,
и в дальнейшем походы такого масштаба больше не повторя¬
201

С. ЦВЕТКОВ
лись. К тому же внутри халифата разгорелась междоусобица.
В 743 г., получив известие об убийстве своего брата, халифа
Валида, Марван поспешил в Дамаск, где провозгласил себя ха¬
лифом. Спустя шесть лет был убит и он. С его смертью пре¬
секлась династия Омейядов.
Кавказ стал северной границей исламского мира на европей¬
ском востоке, подобно Пиренеям на западе. Немалая заслуга в
этом принадлежала донским славянам, которые вместе с хаза¬
рами приняли на себя основной удар и погасили наступательный
пыл арабов. Благодаря тому что в VIII в. арабская экспансия
была остановлена на самом пороге Восточной Европы, древняя
Русь, особенно ее южная окраина, смогла наладить прочные,
нерушимые связи с европейской христианской цивилизацией.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
КТО ТАКИЕ
РУСЫ?

Глава 1
«РУССКИЙ» СЛЕД
Рутены и руги. Проблема происхождения
Проследив пути расселения славян по Восточно-Европейской
равнине, мы вплотную приблизились к теме начала Русской
земли. Но здесь мы должны на время оставить восточных сла¬
вян и обратиться к рассмотрению истории другого этноса, имя
которого носит наш народ и наша страна. Ибо Русская земля
обрела свое историческое бытие в результате скрещения судеб
двух близких или, вернее, сблизившихся этносов — восточных
славян и русов (летописной «руси»). По отношению к послед¬
ним прилагательное «русский» будет употребляться в кавычках,
дабы не вызывать ассоциаций с его современным значением.
А. Брюкнер в свое время писал: «Тот, кто удачно объяснит
название Руси, овладеет ключом к решению начал ее истории»86.
Исследования последних десятилетий вовлекли в научный оборот
два капитальных факта, одним из которых является несомненная
связь термина «русь» с более древними этнонимами «рутены» и
«руги»87, а другим — множественность «Русий» на территории
Европы (наименования «Русь», «Русия», «Рутения» и т. п.
встречаются, помимо Среднего Поднепровья, в Подунавье, При¬
балтике, Прикарпатье, Приазовье, на границах Тюрингии и Сак¬
сонии)88. Все это наконец-то позволяет подвести под историю
русов прочный источниковедческий фундамент.
Наиболее раннее упоминание рутенов содержат «Записки о
Галльской войне» Юлия Цезаря. Согласно его сообщению, ру¬
тены жили в кельтском (галльском) окружении, на обращенных
к Атлантике склонах Центрального массива, по соседству с ле-
205

С. ЦВЕТКОВ
мовиками. Расстояние между городом лемовиков (civitas Li-
movicum, ныне Лимож, жители которого выделяются своеобраз¬
ным говором) и городом рутенов (urbs Rutena, современный
Родез) не превышало 180 километров. Перед галльским вождем
Верцингеторигом рутены обязались выставить против римлян
12 ООО воинов, а лемовики — 10 ООО, из чего видно, что их
нельзя причислить к особенно многочисленным народам Галлии.
Помимо некоторого численного превосходства, рутены были
богаче лемовиков — Страбон сообщает о серебряных копях в
их землях. Римляне причисляли эти народы к кельтам, но, ве¬
роятно, это было лишь языковое родство — результат ассими¬
ляции. Этническое отличие рутенов и лемовиков от кельтов и
германцев косвенно подтверждается их особым вооружением.
Цезарь отметил, что оно соответствовало вооружению легкой
пехоты римлян и вообще народов Средиземноморья. В отличие
от германцев рутены и лемовики сражались короткими, а не
длинными мечами, прикрывая тела небольшими круглыми щи¬
тами. В другом месте римский полководец, рассказывая об
одном из эпизодов Галльской войны, замечает: «...туда пришли
стрелки из рутенов, конные из Галлии», то есть рутены пред¬
почитали сражаться пешими, а не конными, как галлы.
Кажется, есть археологические свидетельства того, что руте¬
ны пришли в Галлию с севера, с территории нынешней Бельгии
или из Центральной Европы89. Действительно, рутены, жившие
в V в. рядом с Фландрией, упомянуты и в «Истории бриттов»
Гальфрида Монмутского (начало XII в.). Но не исключено и
обратное: сбитые римским ударом со склонов Центрального
массива, рутены могли отступить в венетскую Арморику (Бре¬
тань) и рассеяться по побережью Северного, Балтийского мо¬
рей, а также проникнуть в Испанию. О рутенах к северу от
Дуэро знал Исидор Севильский (VII в.).
Между тем Тацит поместил в «Германии», где-то в Нижнем
Повисленье, напротив современного острова Рюген, племя ру-
гиев. Географ II в. Клавдий Птолемей несколько уточнил эти
сведения, разместив ругов («ругиклеев») на побережье Балтики
между Одером и Вислой. По его сведениям, в их землях на¬
ходился город Ругиум90. А по сведениям Иордана, руги жили
206

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
«по берегам океана», то есть по обе стороны Балтийского моря.
На пребывание ругов в Скандинавии указывает область Руга-
ланн (на южном побережье Норвегии).
Ввиду полного тождества терминов «рутены» и «руги», ко¬
торое демонстрирует позднеантичная и средневековая литерату¬
ра, представляется очевидным, что это — латинизированный и
германизированный варианты одного и того же этнонима. При¬
чем германский вариант является фонетическим подражанием
славянским названиям «русь», «русины»91. Еще интереснее то,
что и последние, судя по всему, не были изначальными. Воз¬
можно, в племенном самоназвании рутенов/ругов после «ру»
находился какой-то труднопроизносимый шипящий или цокаю¬
щий звук, доставлявший истинное мучение романо-германским
народам. Даже славянские языки с их широкой шипяще-цока-
ющей гаммой оказались бессильны точно воспроизвести его.
Наиболее древними славянскими формами слова «русь» явля¬
ются, вероятно, «ружь» или «рузь»92, а древнерусские памят¬
ники знают и прилагательное «роушский».
Косвенным доказательством того, что балтийские руги тож¬
дественны галльским рутенам, служит их соседство с племенем
лемовиев, очевидно идентичных галльским лемовикам. Может
быть, это племя было связано с рутенами/ругами общими эт¬
нокультурными корнями или политическим союзом.
Тацит отнес ругов к германцам, под которыми, как мы уже
знаем, римляне подразумевали всех европейских варваров, не¬
похожих на кельтов и сарматов. Иордан отметил некоторую
антропологическую близость ругов к германским племенам —
светидам (предкам шведов) и данам. По его словам, светиды
«известны... как превосходящие остальных величиною тела»; в
свою очередь, и даны «пользуются среди всех племен Скандии
славой по причине своего исключительного роста. Однако стат¬
ностью сходны с ними также руги...». Но все-таки он реши¬
тельно отделял ругов от германцев. Руги, по его словам, сра¬
жались «со звериной лютостью», ибо превосходили германцев
«как телом, так и духом». У него же находим сведения о том,
что руги шли в бой легковооруженными, подобно рутенам Це¬
заря. В одном из сражений готов и ругов против гепидов, пишет
207

С. ЦВЕТКОВ
Иордан, «можно было видеть и гота, сражающегося копьями,
и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего
дротики в его (гепида? — С. Ц.) ране...»,
С учетом этих сведений позволительно, по-видимому, гово¬
рить о культурно-языковом влиянии германцев на ругов, а кель¬
тов на рутенов, но не об их исконном германском или кельтском
происхождении.
Современное научное состояние вопроса, к сожалению, не
позволяет сказать что-либо определенное об этнических корнях
балтийских ругов. Возможно, как и утверждал А.Г. Кузьмин,
на южное побережье Балтики их вынесла волна миграции бал¬
канского (венето-иллирийского) населения — в настоящее вре¬
мя это единственная версия, имеющая под собой более или ме¬
нее разработанную доказательную базу, хотя и не выходящая
за рамки гипотезы93.
Достоверно лишь одно: с момента фиксации этнонимов «ру-
тены» и «руги» в античных источниках и в течение еще несколь¬
ких столетий этот народ не принадлежал к славянскому этносу.
Помимо археологических исследований94, в пользу этого утверж¬
дения можно привести свидетельство Прокопия Кесарийского о
том, что руги «никогда не вступали в браки с чужеземными жен¬
щинами и благодаря этому несмешанному потомству они сохра¬
няли в своей среде подлинную чистоту своего рода», тогда как
славяне («венеды»), по свидетельству Тацита, «обезображивали»
себя смешанными браками. Об «умыкании» славянами девиц у
соседних народов говорит и «Повесть временных лет».
Начало борьбы с готами
Судьба ругов в эпоху Великого переселения народов про¬
слеживается достаточно детально.
В конце I — начале II в. руги вступили в многовековую
борьбу с готами. По сообщению Иордана, готы вторглись во
владения ругов и, сразившись с ними, «вытеснили их с их соб¬
ственных поселений». Вероятно, руги потеряли скандинавский
Ругаланн и какую-то часть южнобалтийского побережья95.
208

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Расселение рутенов (ругов) по Евр<

С. ЦВЕТКОВ
Побежденные готами, руги должны были принять участие в
их походе в Северное Причерноморье. Впрочем, переселения вар¬
варских народов в те времена почти никогда не затрагивали все¬
го племени. С готами ушла, по всей видимости, меньшая часть
ругов. Большая их часть осталась в Балтийском регионе, в том
числе на острове, получившем от них свое имя — Ругия, Руссия,
Рутения, Руйян (современный Рюген), или рассеявшись по Вос¬
точной Прибалтике. Так называемый Верорнский документ (спи¬
сок областей Римской империи, начало IV в.) помещает ругов
между скоттами, пиктами, каледонами, герулами и саксами, то
есть по-прежнему в район нынешнего Польского Поморья.
Ушедших с готами ругов («рогов») Иордан числил в соста¬
ве державы Эрманариха. Господство остроготов над ругами, как
и вообще над подчиненными им племенами, поддерживалось ис¬
ключительно силой оружия. Поэтому, как только военная мощь
остроготов ослабла, руги не упустили случая освободиться от их
власти. Это произошло в конце IV в., во время нашествия гун¬
нов на Готскую державу. Иордан рассказывает, что гунны на¬
несли поражение войску Эрманариха благодаря измене «росо-
монов» (Rosomonorum), то есть «народа росов»96. Этот термин
уникален для средневековой литературы, но в отечественной
историографии он уже достаточно уверенно связывается с пле¬
менным именем ругов/русов97. Во время сражения князь росо-
монов, не названный по имени, совершил со своей дружиной
«предательское отступление», чем обрек остроготское войско на
гибель. Разгневанный Эрманарих велел схватить супругу пре¬
дателя Сунильду и разорвать ее, привязав к хвостам диких ко¬
ней. По-видимому, свое решение перейти на сторону гуннов
князь росомонов принял прямо на поле боя и не успел забрать
с собой свою семью. Но и злодеяние Эрманараха не осталось
неотомщенным. Два брата Сунильды, Сар и Аммий, напали на
Эрманариха и жестоко изранили его. Это приблизило конец
готского владыки. Страдания от ран, «глубокая старость» и не¬
возможность противостоять гуннскому нашествию вынудили его
совершить самоубийство.
Вероятно, к тому времени руги под влиянием готов уже при¬
няли арианство. Стоит отметить, что Иордан называет росомо-
210

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
нов «вероломным племенем» — в этом эпитете можно усмо¬
треть указание не только на их политическую измену готам, но
и на конфессиональную принадлежность, ибо арианство неиз¬
менно определяется Иорданом как «вероломство» (perfidia), в
отличие от истинной веры, православия.
Под властью гуннов
После измены готам руги/росомоны заняли в гуннской орде
привилегированное положение ближайших союзников. Один из
сыновей гуннского правителя Ульдина (401—408) носил имя
Ругила, то есть, собственно, «маленький руг»98. «Этнически
окрашенные» имена обыкновенно содержат указание на этни¬
ческую принадлежность матери ребенка. Варварские племенные
союзы часто скреплялись браками предводителя ведущего пле¬
мени с дочерями вождей подчиненных или союзных племен.
Поэтому выглядит вполне естественным, что отец Ругилы Уль-
дин женился на представительнице княжеского рода ругов, ока¬
завших гуннам неоценимую услугу в войне с остроготами.
Около 434 г. орда Ругилы отправилась в поход на Констан¬
тинополь. К этому времени относится первое в византийской
литературе упоминание библейского «народа Рос» в связи с на¬
шествием северных варваров. Оно содержится в послании кон¬
стантинопольского патриарха Прокла. Как повествует совре¬
менник событий Сократ Схоластик («Церковная история»),
нашествие было прервано внезапной гибелью Ругилы от молнии
и распространившимся среди варваров мором. «В то же самое
время, — продолжает византийкий историк, — возбудил к себе
удивление и епископ Прокл, приноровив в своем поучении про¬
рочество Иезекииля о Церкви к дарованному Богом спасению
(от гуннов. — С. Ц.)».
В синодальном переводе Библии это место из книги пророка
Иезекииля звучит так: «И было ко мне слово Господне: сын
человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Магог, князю
Роша, Мешеха и Фувала, и изреки на него пророчество и ска¬
жи: так говорит Господь Бог: вот, Я — на тебя, Гог, князь
211

С. ЦВЕТКОВ
Роша, Мешеха и Фувала!» Далее предрекается нашествие на
«горы Израилевы» откуда-то «с севера» и конечное избавление
народа избранного от врагов по милости Господа (Иез., 38:
1—8).
Если говорить об исторических реалиях данного текста, то
есть все основания видеть в библейском Гоге лидийского царя
Гига или Гуггу (692—654 гг. до н. э.), основателя новой ди¬
настии, к которой принадлежал знаменитый Крёз; термины Ме-
шех и Фувал идентичны землям Муски и Табал в Малой и
Передней Азии, известным по ассирийским надписям и Геро-
дотовой «Истории», где упоминаются «мосхи» и «тибарены».
Кого подразумевали древние евреи под «народом Рош», точно
неизвестно. Некоторые филологи подозревают здесь ошибку
перевода — «рош» в древнееврейском оригинале будто бы
означает «правитель, глава», и, следовательно, данное выраже¬
ние имеет значение «Гог, князь-глава Фувала и Мешеха»99;
этому мнению, однако, противоречит упоминание имени Рош в
книге Бытия (Быт., 46: 21).
Впрочем, древнее значение этого термина для нас не так уж
и важно. Важнее то, что в Септуагинте (греческом переводе
Библии, датируемом II в. до н. э.) имя «Рош» передано в фор¬
ме «Рос» и традиционно считалось племенным названием. Ло¬
гично думать, что ссылка патриарха Прокла на библейское про¬
рочество могла оказать воздействие на умы пасомых им ромеев
лишь в том случае, если среди нападавших имелся народ с со¬
звучным именем. Таким народом могли быть только росомоны/
руги. Значит, патриарх Прокл сослался на народ «Рос» в силу
вполне определенных ассоциаций с именем Ругилы и его со¬
юзников ругов/росов/русов, усмотрев в их роковом созвучии
осуществление грозного пророчества.
Действительно, впоследствии византийские историки тради¬
ционно связывали нашествия русов с библейским пророчеством
о народе «Рос», благодаря чему в византийской литературе за¬
крепилась именно эта форма этнического имени русов100.
По свидетельству Иордана, руги были в войске Аттилы во
время его знаменитого поход в Галлию и приняли участие в
битве на Каталаунских полях (451).
212

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Но после смерти «Бича Божьего» руги выступили на сторо¬
не коалиции германских и сарматских племен против гуннов. В
454 г. союзники разбили своих бывших хозяев на реке Недао
(Недава, приток Савы). В этом сражении погиб любимый сын
Аттилы — Эллак и 30 ООО гуннов, уцелевшие откочевали в
причерноморские степи. Все Подунавье оказалось в руках анти-
гуннской коалиции.
Ругиланд
Гибель Гуннской державы привела к разделению ругов.
Приск сообщает, что одна их часть захватила придунайский го¬
род Новиодун (в районе современной Любляны). Другая часть
предпочла сделку с Римской империей. По известию Иордана,
«руги... и многие другие племена испросили себе для поселения
Биццию (ныне город Вица. — С. Ц.) и Аркадиополь (совре¬
менный Люлебургаз в Турции. — С. Ц.)» — области в Вос¬
точной и Южной Фракии.
При императоре Майориане (457—458) власти Западной
Римской империи, по-видимому, заключили с дунайскими ру¬
гами договор, положивший начало их преобладающему влиянию
в Прибрежном Норике (Верхняя Адриатика).
Здесь возникло одно из первых «варварских королевств», ко¬
торое германцы называли Ругиландом («землей ругов»). Руги
установили полный контроль над землями Норика, превратив
местное римское население в своих подданных и обложив его
данью. Будучи ревностными арианами, они даже пытались пере¬
крещивать римлян-католиков (ариане не признавали крещение по
католическому обряду, поэтому, с их точки зрения, повторное кре¬
щение было необходимо). Их миссионерская деятельность, впро¬
чем, не отличалась особенным размахом. В то же время короли
ругов проявляли искреннее уважение к местному епископу Севе¬
рину, прославившемуся своей праведной жизнью и мудростью, и
не раз испрашивали его совета в военных и политических делах.
По свидетельству Евгиппия («Житие святого Северина»),
руги находились «в затруднительном положении», так как
213

С. ЦВЕТКОВ
остроготы, занимавшие тогда земли Нижней Паннонии, были
их «злейшими врагами» и «пугали численным превосходством».
При короле Флакцитее руги вступили в союз со свевами, гепи-
дами и скирами, тоже враждовавшими с готами. Но эта коали¬
ция в 469 г. была разбита остроготами в сражении на реке
Болии (в Паннонии). С этого времени королевство ругов стало
клониться к упадку.
Дальнейшая история ругов связана с именем Одоакра, кото¬
рый в 476 г. низложил последнего римского императора Рому-
ла Августула, отослал знаки императорского достоинства в
Константинополь и, таким образом, формально прекратил су¬
ществование Западной Римской империи. По поводу происхо¬
ждения Одоакра в источниках наблюдаются разночтения. Иор¬
дан в «Romana» («Деяния римлян») попутно замечает, что
Одоакр по происхождению был рогом (genere Rogas), то есть
ругом. Надпись на так называемой зальцбургской плите, воз¬
двигнутой над могилой святого Максима и пятидесяти его уче¬
ников, убитых Одоакром в 477 г., называет последнего «во¬
ждем рутенов»: «Лета Господня 477. Одоакр, вождь рутенов,
гепиды, готы, унгары и герулы, свирепствуя против Церкви Бо-
жией, блаженного Максима с его 50 товарищами, спасавшихся
в этой пещере, из-за исповедания веры, сбросили со скалы, а
провинцию Норик опустошили мечом и огнем». Иная версия
приведена в Житии святого Северина, где сказано, что отец
Одоакра был скиром, однако это ни о чем нам не говорит, по¬
скольку этническая принадлежность скиров неясна. Иордан со¬
общает, что скиры были практически полностью истреблены
германцами. В таком случае возможно, что Одоакр, будучи эт¬
ническим скиром, воспитывался среди ругов, что послужило
поводом для причисления его к этому народу.
Однако, сделавшись правителем Италии, Одоакр проникся
интересами римской политики. Когда восточноримский им¬
ператор Зенон, желая воспрепятствовать походу Одоакра на
Балканы, уговорил короля ругов Фелетея (правил с 475 г.)
двинуться в Италию, Одоакр опередил его. Воспользовавшись
раздорами в семье Фелетея, он зимой 487 г. вторгся в Руги-
ланд с огромной армией и нанес ругам сокрушительное пора-
214

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
жение, причем захватил в плен их королевскую чету, которую
впоследствии казнил. Сын Фелетея бежал к остроготам, где
вскоре тоже умер.
Таким образом, королевство ругов прекратило свое суще¬
ствование. Остатки войска ругов присоединились к королю
остроготов Теодориху, также мечтавшему о владычестве над
Италией. С их помощью Теодорих одержал победу над Одо-
акром и образовал королевство остроготов в Северной Италии
со столицей в Вероне. Отряды ругов участвовали в провозгла¬
шении Теодориха королем в 493 г., но затем проявили себя
весьма ненадежными союзниками, которых пришлось усмирять
силой оружия. Противостояние остроготов и ругов было на¬
столько непримиримым, что навсегда запечатлелось в памяти
германцев. Так, в саге о Тидреке Бернском (то есть Теодори-
хе Веронском) готам противостоят «русские люди» и их коро¬
ли — Гертнит и его сыновья: Озантрикс, Вальдемар и Илиас.
Война, шедшая с переменным успехом, заканчивается неудачно
для «русских». Эта Русь, согласно саге, находится между Пан-
нонией, Северной Италией, Швабией и землями полабских сла¬
вян, то есть равнозначна Ругиланду101.
Последний раз руги заявили о себе как о политической силе
в 541 г., когда после смерти готского короля Ильдебада поса¬
дили на итальянский трон своего соотечественника Эрариха.
Однако его царствование длилось всего пять месяцев, после
чего Эрарих был убит готами.
Конец Готскому королевству в Италии положила многолетняя
война с Византией, в ходе которой войска полководца Велизария
вернули бывшую сердцевину Римской империи под скипетр
Юстиниана I. Отныне имя готов исчезло в Италии. А вот по¬
селения ругов в Северной Италии продолжали существовать еще
долгое время. Сохранились послания римских пап IX в., обра¬
щенные к «клирикам рогов», очевидно, все еще арианам.
Дунайский Ругиланд, в VI—VIII вв. входивший в состав
Аварского каганата, после крушения последнего достался фран¬
кам, которые создали на его землях пограничную Русамарку.
Так «русский» след привел нас с лазурных берегов Среди¬
земноморья на туманное побережье Балтики, оттуда в Северное
215

С. ЦВЕТКОВ
Причерноморье и, наконец, в Среднее Подунавье. Здесь, в не¬
посредственном соприкосновении со славянским пограничьем,
обозначился важнейший рубеж в истории русов, а вместе с ней
и в истории славян. Далее мы увидим, как обе они сольются
воедино.
Глава 2
«РУССКАЯ» ЕВРОПА
Русины. Дунайская, Карпатская и Балканская Русии
Проследив маршрут перемещения ругов по Европе, можно
установить примечательный факт: большая часть «русских»
следов находится в ареале будущей славянской колонизации.
Именно в этих землях во множестве встречаются географиче¬
ские названия с корнем «рус», то есть в присущем славянским
языкам фонетическом варианте. Здесь же впоследствии сред¬
невековые источники зафиксируют многочисленные «Русии»,
возникновение которых напрямую связано с пребыванием в
славянской среде племени рутенов/ругов и постепенной их ас¬
симиляции.
Сравнивая сведения источников о передвижениях славян и
ругов, мы можем предполагать их тесные контакты в районе
Норика приблизительно с V в., когда те и другие вплотную
подошли к дунайскому лимесу Римской империи.
Правда, в письменных памятниках оба этнонима оказывают¬
ся рядом лишь столетием позже. Эпитафия на могиле аббата
Думийского монастыря (впоследствии бракарского епископа)
Мартина, умершего в конце VI в., перечисляет как соседей
«варварские племена» ругов, славян и нориков (Rugus, Sclavus,
Nara; последние, очевидно, смешанное варварское население
Норика).
Следовательно, на заре Средневековья происходило если не
прямое этническое смешение славян и ругов (чему могло пре¬
пятствовать отмеченное Прокопием Кесарийским нежелание
ругов вступать в браки с женщинами из чужих племен), то, по
216

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
крайней мере, их политическое и культурное сближение. Иначе
трудно объяснить, почему в древнерусской литературе и, что
особенно замечательно, в славянском фольклоре запечатлелись
некоторые эпизоды истории ругов V—VI вв.
Какие-то смутные воспоминания о руго-славянском союзе
отразились в отрицательном восприятии славянскими книжни¬
ками образа готского короля Теодориха, прообраза германского
эпоса о Тидреке Бернском. В Новгородской I летописи под
1204 г. рассказывается о взятии крестоносцами Константино¬
поля, причем среди предводителей западноевропейских рыцарей
фигурирует некий воевода «из Берна» (Вероны), где, напомнил
летописец, некогда «бе поганый злый Дедрик (Теодорих)» —
характеристика явно эпическая. У поморских славян предводи¬
тель готов преобразился в Дитриха — страшного вожака про¬
клятых душ102.
И напротив, Одоакр в XV—XVII вв. был чрезвычайно по¬
пулярен на Руси, где его называли «русским князем». Любо¬
пытно, что в 1648 г. Богдан Хмельницкий указывал казакам на
пример их славных предков, много лет владевших под руковод¬
ством Одонацера (Одоакра) Римом; а после смерти знамени¬
того гетмана его соратник, генеральный писарь Самийло Зорка,
оплакал его кончину в следующих словах: «Милый вождю!
Древний русский Одонацер!»
Дунайскую Русь (державу ругов — Ругиланд) помнит и
древнерусский эпос. В былинах, отразивших древнейший слой
славянского фольклора, «земля Святорусская» оказывается по
соседству с «землей Ляховецкой» и «землей Поморянской»
(Польшей и славянским Поморьем); Илья Муромец три года
служит «у короля тальянского» (итальянского), приживает в
«земле Тальянской» дочь (интересно, что в саге о Тидреке упо¬
минается дочь «русского» короля Илиаса, приехавшая на Русь
из Италии) и ездит в Царьград «дорогою латынскою» (то есть
вдоль пограничного дунайского лимеса); Киев он обороняет, на¬
ходясь на заставе в «степях Цицарских» (австрийских), да и
сам этот Киев стоит не где-нибудь, а на Дунае.
Постепенная ассимиляция ругов в славянской среде привела
не позднее VIII в. к появлению особого славянского этноса —
217

С. ЦВЕТКОВ
Русы в Средневековой Европе по А. Кузьмину

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
русин, которые заселили не только Среднее Подунавье, но и
Карпатские земли (на этих своих исторических территориях ру¬
сины проживают и сегодня). Благодаря этому «Повесть вре¬
менных лет» уже могла убежденно заявить: «норици [вар. нар-
ци, то есть норики], иже суть словене», а также: «словенеск
язык [народ] и русскыи один есть».
Впоследствии на дунайских землях у каждого из существо¬
вавших здесь государств была своя «Русия». Чешский хронист
второй половины XIV в. Пулкава говорит, что в состав Вели¬
коморавского княжества при Святополке I (ум. в 894 г.) вхо¬
дили «Полония и Русия». В середине XV в. это подтвердил
Эней Сильвий (будущий папа Пий II): по его словам, Свя-
тополк присоединил к своим владениям Полонию, Богемию,
«хунгаров» (венгров) и «руссанов». Чешская «Русь» упомяну¬
та чехом Хагецием (ум. в 1552 г.), который пишет, что воз¬
веденный около 1086 г. в королевское достоинство Вратислав II
получил от императора Генриха IV в ленное владение три
маркграфства: силезское, лужицкое и «русское». Была своя
«Русия» на верхнем Дунае. Около 1191 г. в уставе города
Эннса, располагавшегося во владениях герцога Австрии и
Штирии Оттокара IV, был определен размер платы за провоз
соли «на Русь» и «из Руси». Соляные источники в Подунавье
того времени находились в районе Зальцбурга и в верховье
притока Дуная — Травны. Хильдесгеймские анналы 1031 г.
повествуют о смерти венгерского «герцога русов» Имре Свя¬
того — сына Иштвана I. Уроженец Северной Италии Гваньи-
ни, живший в XVI в., все еще именовал «Русью» Норик и
Хорватию.
О широком распространении «русских» поселений в Цен¬
тральной и Южной Европе хорошо помнил живший в XVII в.
южнорусский переписчик Жития святого Кирилла, который
сделал следующую приписку к Сказанию о русской грамоте: «И
не токмо моравы, чехи, козари, хорваты, сербы, болгары, ляхи
и земля Мунтаньская (Южное Прикарпатье и Западная Ру¬
мыния. — С. Ц.), вся Далмация и Диоклития (области на за¬
паде Балкан. — С. Ц.), и волохи (жители Придунайской Ва¬
лахии. — С. Ц.) быша Русь».
219

С. ЦВЕТКОВ
Русь в славянском Поморье
Начавшаяся в VI в. славянская колонизация южного побе¬
режья Балтики между Вислой и Ютландией тоже привела к
ассимиляции оставшихся здесь ругов. Занимаемая ими полоска
земли в Балтийском Поморье получила название Русь.
Память об этой Руси сохранилась во многих источниках.
В арабоязычной литературе имеется прямое свидетельство оче¬
видца — испанского еврея (сефарда) Ибрагима ибн Якуба,
путешествовавшего в 965—966 гг. по землям прибалтий¬
ских славян. Он пишет: «И граничит с Мшкой (владениями
Мешко I, польского князя до 992 г. — С. Ц.) на востоке
русы (имеется в виду Киевская Русь. — С. Ц.) и на севере
брусы (прусы. — С. Ц.). Жилища брусов у Окружающего
(Балтийского. — С. Ц.) моря... И производят на них набеги
русы на кораблях с запада. И на запад от русов племя из сла¬
вян. Оно живет в болотистых местах страны Мшки к северо-
западу». В этом сообщении замечательно то, что Якуб знает
киевских русов, живущих восточнее Польши, но отличает от
них неких «западных» русов, помещая их на каком-то отрез¬
ке южного берега Балтики, западнее Пруссии и восточнее Да¬
нии.
По сообщению Адама Бременского, польский князь Бо¬
леслав I (992—1025) в союзе с Оттоном III (ум. в 1002 г.)
«силою подчинил всю Славию и Русь, и пруссов...». К Ки¬
евской Руси это известие относиться не может, так как похо¬
ды против Киева Болеслав совершил в 1013 и 1018 гг., ког¬
да Оттон III уже умер. Речь идет, следовательно, об одной
и той же военной операции в районе Южной Балтики про¬
тив полабских славян, балтийских ругов-русов и прусских пле¬
мен.
Западноевропейский источник — книга Иосиппона
(X в.), — говоря о событиях раннего Средневековья, упоми¬
нает подряд о руси, саксах и англосаксах (имевших первона¬
чальное местожительство на датских землях), и этот порядок
перечисления заставляет посадить эту русь на южнобалтийский
берег.
220

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Также и немецкий историк Рагевин (ум. в 1177 г.) мимо¬
ходом замечает: «А Польша, в которой живут одни славяне,
на западе имеет границей реку Одру, на востоке — Вислу, на
севере — русин и Скифское (Балтийское. — С. Ц.) море, на
юге Богемские леса». Здесь русины занимают область на бал¬
тийском берегу Висло-Одерского междуречья.
В стихотворной хронике Жеффрея Геймара (между 1135—
1140) рассказывается о событиях начала XI в., когда англо¬
датский король Кнут приказал отравить сыновей Эдмунда Же¬
лезнобокого, короля Англии из Уэссексской династии (правил
с 23 апреля по 30 ноября 1016 г.). Но их воспитатель датчанин
Вальгар увез отроков в Венгрию через Русь: «лишь с тремя
кораблями пустился он в море, всего за пять дней проехал Рус-
сию и завершил свое путешествие, прибыв в Венгерскую зем¬
лю». Старший список хроники называет вместо «Руссии» —
«Сусию», то есть известную по другим источникам «Сусельскую
землю», область славянского племени сусов, входивших в состав
племенного союза вагров. Таким образом, Руссия здесь ото¬
ждествляется с Вагрией либо с ее частью.
Упоминание о поморской Руси содержится в воззвании
папы Иннокентия IV от 18 августа 1245 г. к духовенству ко¬
ролевств Богемии, Швеции, Норвегии и «провинций Польши,
Ливонии, Славии, Русии и Пруссии» с требованием прекра¬
тить преследование ордена францисканцев. Римский понтифик,
само собой, обращался только к католическим странам, поэто¬
му данная Русия не имеет ничего общего с православной Рус¬
ской землей. Кроме того, «Русия» причислена в папском до¬
кументе к «провинциям», тогда как Киевская Русь обычно
именовалась regnum, то есть королевство. «Провинция Русия»,
как видим, располагается на южнобалтийском берегу, меж¬
ду «Славией», то есть землями прибалтийских славян, и Прус¬
сией.
Память о поморской Руси хранит топонимика современной
Германии — город Руссов (на мекленбургском побережье, к
востоку от острова Пёль).
Этой «заморской» Руси суждено будет сыграть ключевую
роль в летописном сказании о призвании князей.
221

С. ЦВЕТКОВ
Остров Русь
С VII в. начинается заселение славянами острова Рюген. По
археологическим данным, переселенцами с материка были пред¬
ставители племенного союза велетов/лютичей, из чего можно
сделать заключение, что в эпоху раннего Средневековья Рюген
входил в состав велетского союза племен103.
Славянизация населения острова растянулась надолго. Топо¬
нимика Рюгена, сохранившая такие названия, как Ruge Barg,
Rugenhof, Rugeshus, Rugard, свидетельствует о том, что руги
жили компактными этническими группами среди славянских по¬
селений. В то же время топонимы вроде Ruschvitz (от славян¬
ского Ruskovici, то есть «русковичи»), Rusevase и др. зафикси¬
ровали переход корня «руг» в славянское «рус».
В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенно¬
го (сочинении, завершенном около 731 г.) под 690 г. жители
Рюгена упомянуты как Rugini. Характерно, что этот термин яв¬
ляется латинизированной формой самоназвания рюгенцев, су¬
ществующего уже в славянской огласовке. Тем не менее Беда,
следуя римской историко-географической традиции, все еще при¬
числял ругов к германцам: «священник Эгберт... знал, что в Гер¬
мании обитают многие народы, от которых ведут свой род англы
и саксы, ныне живущие в Британии; по этой причине их соседи-
бритты до сих пор искаженно зовут их «гарманами». Среди этих
народов — фризы, ругины, даны, гунны, древние саксы и борук-
туары», — и это несмотря на то, что славянское население про¬
живало на осторове уже около полутора столетий.
На трудности ассимиляции островных ругов указывают и
лингвистические данные. По свидетельству Меркатора (XVI в.),
у рюгенцев, даже в эпоху полной славянизации острова, в ходу
были два языка — славянский и виндальский (особое славян¬
ское наречие, испытавшее сильное влияние венетского и герман¬
ского языков).
Славянская речь звучала на Рюгене в продолжение почти
всего периода Средневековья. Поморский хронист первой по¬
ловины XVI в. Канцов отметил, что «около 1404 года умерла
на Ране (Рюгене. — С. Ц.) в Ясмонде старуха по имени Го-
222

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
лицына; она и ее муж были последние, которые на Ране умели
говорить по-славянски». Виндальский язык если и пережил сла¬
вянский, то ненадолго.
В Европе для острова Рюген использовали следующие на¬
именования: Rugia (Ругия), Rana (Рана), Ruana (Руяна), Ru-
thenia (Рутения, Русиния), а его жителей называли соответ¬
ственно ругами, ранами, руянами, рутенами, русинами104. В
одном документе 1304 г. папа Бенедикт XI обратился к рюген-
ским князьям как к «возлюбленным сынам, знаменитым мужам,
князьям русских».
«Русские» правители
Славянизация ругов сопровождалась любопытным явлением:
ассимилированное меньшинство повсеместно сумело занять при¬
вилегированное положение среди окружающих славянских пле¬
мен. Такому необычному ходу ассимиляционного процесса спо¬
собствовало прежде всего необычно высокое для «варваров»
положение верховной власти у ругов.
Правящие «русские» роды отличались глубокой древностью,
их генеалогия простиралась в глубь веков не на одну сотню лет.
В Житии Оттона Бамбергского рассказывается, что этот не¬
мецкий миссионер, крестивший в 20-х гг. XII в. поморских сла¬
вян, столкнулся с упорным нежеланием их соседей, рутенов,
внимать Христову слову. Отказываясь говорить с проповедни¬
ком о христианской вере, рутены тем не менее охотно беседо¬
вали с ним и его спутниками «о своем происхождении», — надо
полагать, что они гордились им и, возможно, считали его не
хуже сорокаколенной родословной основателя христианства.
Сага о Тидреке Бернском также отмечает высокомерие «рус¬
ских людей», и именно по причине их высокого мнения о своем
происхождении. Так, «русский конунг» Озантрикс мотивировал
свой отказ выдать свою дочь Эрку за самого Аттилу в следую¬
щих выражениях: «Нам кажется удивительным, что конунг Ат-
тила так смел, что дерзает просить руки нашей дочери, ибо он
взял с боя наше царство, от этого он возгордился. А отец его
223

С. ЦВЕТКОВ
Озид был незначительным конунгом, и род его не так знатен,
как были русские люди, наши родичи».
Предания о происхождении у любого народа всегда есть,
собственно, история его «царского» рода или нескольких родов.
Поэтому политическое и сакральное обаяние «царской» власти,
опирающейся на незыблемый авторитет предания, было у ругов
исключительно велико. В I в. н. э. существование у ругов мо¬
гущественных и почитаемых «царей» отметил Тацит. А спустя
одиннадцать столетий Гельмольд написал о ругах, что они —
«самое сильное среди славян племя, единственное, которое име¬
ет короля. Без их решения не может быть совершено ни одно
общественное дело».
Известие Гельмольда о «короле» ругов перекликается с со¬
общениями других источников. Записанное в VIII в. англосак¬
сонское стихотворное произведение «Видсид» приводит пере¬
чень властителей северных народов, правивших в IV—VI вв.
В последних стихах упоминается Хаген, который «властвовал
над хольмрюгенцами» (то есть «островными ругами», жителя¬
ми острова Рюген — от скандинавского holmr — «остров»),
и Хеден — правитель неких «гломмов». По-видимому, эти
князья непрерывно враждовали друг с другом; во всяком слу¬
чае, они остались в народной памяти непримиримыми врагами.
В скандинавском и германском эпосе XII—XIV вв. («Деяния
данов» Саксона Грамматика, «Младшая Эдда», сага «Прядь
о Серли», поэма «Кудруна») есть сюжет о том, как Хеден
похищает дочь Хагена, прекрасную Хильду. Разгневанный
отец пускается в погоню за похитителем. Их поединок проис¬
ходит на острове Хитинзее (возле Рюгена); противники про¬
нзают друг друга мечами, однако Хильда воскрешает их с по¬
мощью колдовства, и битва продолжается вечно... Во всех
этих поздних источниках Хаген — ют, датчанин, и только
стоящий в истоке этой литературной традиции «Видсид» на¬
зывает его властителем ругов105.
Предания сохранили довольно разветвленные родословные
«русских» правителей. Так, «короли» дунайского Ругиланда
возводили свой род к «королю вандалов и русов» Олимеру,
потомку «вандальского короля» Радегаста I. Основателем ди-
224

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
настии «русских королей» с острова Рюген числился Биллунг III,
потомок Ариберта I, правителя «вендов и винулов»106.
Княжеская власть у славян, напротив, не знала четко сфор¬
мулированного принципа наследственной передачи власти, и по¬
тому славянам вообще не были свойственны разветвленные ге¬
неалогии.
Однако в ряде случаев славянские предания сохранили следы
«русских» генеалогий.
Например, польская «Великая хроника» знает «короля геру-
лов и варягов» Крока, брата упомянутого «короля вандалов»
Радегаста I. Согласно легенде, Крок стал первым князем лехи-
тов, а его внучка Ванда победила германцев, и по ее имени
лехиты прозвались вандалитами.
Сага о Тидреке Бернском немало места уделила рассказу о
«русском конунге» Вальдемаре, сыне Гертнита. Напомню, что
прототипом Тидрека Бернского (Веронского) является король
остроготов Теодорих из рода Амалов, следовательно, правление
эпического Вальдемара приходится на вторую половину V в.
Правда, в вопросе датировки возможны некоторые сдвиги в ту
или другую сторону, так как Тидрек выступает в саге совре¬
менником Аттилы (исторический Теодорих родился в год смер¬
ти гуннского вождя или немного позже). Вальдемар предстает
в саге могущественным правителем. Первый поход гуннов и их
союзников готов против него заканчивается неудачей. И только
второе вторжение войск Аттилы и Тидрека приводит к пора¬
жению и гибели Вальдемара.
Неожиданное подтверждение сведениям саги о правлении
«русского конунга» Вальдемара обнаруживается в Иоакимовской
летописи, которая содержит поколенную роспись князей, прави¬
телей Великого града. Этот город находился где-то на севере от
Иллирии, откуда происходил его основатель князь Словен. Од¬
ним из первых правителей Великого града назван князь Влади¬
мир, который после смерти отца и двух своих братьев «приат
власть по всей земли». После Владимира «княжили сынове его
и внуки до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имяна же сих
осьми неведомы, ни дел их, разьве в песнях древних вспоминают»
(интересно, что «Чешская хроника» Козьмы Пражского упо-
225

С. ЦВЕТКОВ
минает богемского князя Борживоя (Буривоя), принявшего кре¬
щение от моравского епископа Мефодия в 894 г.).
Даты правления князей Великого града в летописи не указа¬
ны, но последний прямой потомок Словена, князь Гостомысл,
сын Буривоя, связан генеалогическими узами с Рюриком, кото¬
рый, согласно этому преданию, приходился ему внуком по жен¬
ской линии. Исходя из этого правление Гостомысла можно
приурочить к концу VIII — началу IX в. А отсюда, в свою
очередь, становится возможным установить и приблизительные
сроки княжения Владимира. В.Н. Татищев в свое время пред¬
ложил следующую методику подсчета: взять за время правления
каждого «владетеля 25 лет, которое за среднее почесть можно».
Между отцом Владимира и Гостомыслом сменилось 14 поколе¬
ний князей, что, таким образом, должно соответствовать пе¬
риоду в 350 лет. Действительно, в основе древних генеалоги¬
ческих построений лежит временной промежуток в четверть
века — как средний срок жизни одного «колена»107.
Признав справедливость расчета, произведенного Татище¬
вым, мы должны отнести время правления князя Владимира ко
второй половине V в., и, значит, есть достаточные основания
утверждать, что князь Владимир из древнерусского предания и
«русский конунг» Вальдемар из саги о Тидреке Бернском —
это одно и то же лицо108. По-видимому, это был выдающийся
правитель. На это указывает как отведенная ему в саге роль
противника Аттилы и Теодориха, так и его неординарное по¬
ложение в родословной князей Великого града, где восемь по¬
следующих правителей вообще не названы по именам109.
Святилище Святовита
Династия «русских» князей на острове Рюген опиралась на
развитый религиозный культ. Им удалось превратить город Ар-
кону в общеславянское святилище Святовита (Свентовита) —
верховного бога, имевшего полную власть над землей и людьми.
Этот каменный четырехликий идол величиной выше человече¬
ского роста стоял в деревянном храме, в правой руке он держал
226

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
священный рог — символ плодоносящей силы, левой упирался
в бок. Здесь же висели его атрибуты: седло и узда его коня,
огромный меч, щит и знамя, называемое станицей; рядом, в от¬
дельном помещении, находился священный белый конь всемо¬
гущего божества. Жрецы совершали гадания, наблюдая за его
поведением, и, по словам Гельмольда, именно рюгенские гада¬
тели и предсказатели были «наиболее убедительны» среди всех
своих коллег. Этот же автор пишет, что рядом со Святовитом
всех остальных идолов славяне почитали «как бы полубогами»
и в знак особого уважения присылали в Аркону установленные
пожертвования изо всех славянских земель. Сами руяне пере¬
давали в сокровищницу Святовита треть добычи, захваченной
в разбойничьих набегах и военных походах. На ежегодном
празднестве Святовиту в числе прочих подношений приносили
в жертву человека — христианина (впрочем, по сведениям Ада¬
ма Бременского, на Рюгене убивали всех захваченных плен¬
ных). О необыкновенной власти рюгенских жрецов говорит и
Саксон Грамматик. По его словам, главный жрец был един¬
ственным человеком на всем острове, кому дозволялось носить
длинные волосы — знак высшей сакральной власти. У него
были обширные поместья и дружина из 300 всадников; ему же
отдавали все награбленные на войне драгоценности.
Гельмольд замечает, что прочие славянские племена боялись
ругов «по причине особого расположения к ним богов или, скорее,
идолов, которых они окружают гораздо большим почетом, чем
другие славяне». Авторитет Арконского святилища был настоль¬
ко велик, что туда посылали дары даже датские короли, причем
они продолжали придерживаться этой традиции еще некоторое
время после крещения Дании. Интересно, что одна средневековая
традиция утверждала христианские корни культа Святовита. В
Корвейском монастыре (в Амьене) сохранилась подложная гра¬
мота о крещении в середине IX в. ран-руян-ругов, которые буд¬
то бы признали своим небесным патроном святого Витта, почи¬
тавшегося в монастыре. Но затем раны вернулись в язычество и
сделали из святого Витта бога Святовита.
Подобный хорошо организованный, кровавый культ, в со¬
четании с храмовым строительством, был вообще не свойствен
227

С. ЦВЕТКОВ
славянам, чьи религиозные представления были довольно рас¬
плывчаты, а обрядность археологически «невыразительна».
Оба эти обстоятельства — сильно развитая структура вер¬
ховной власти и обладание могущественным божеством — по¬
зволили островным русам занять среди славян положение го¬
сподствующей и почитаемой касты, стать «славянами славян»,
по выражению одного арабского писателя. Многочисленность
русов и экономическое процветание острова («среди них нигде
не найти ни одного нуждающегося или нищего», — свидетель¬
ствует Гельмольд) закрепляли их могущество.
«Русский каганат»
Остров Рюген представлял собой созданную самой природой
крепость. Восточный его берег вздымался из воды сплошной
стеной стометровых отвесных скал. С севера, запада и юга Рю¬
ген был надежно защищен от морских вторжений мелкими
островами и изрезанной линией своего побережья. Гельмольд
считал, что руги «неприступны из-за трудностей своего место¬
расположения» .
На острове имелось несколько крепостных сооружений. Силь¬
нейшей среди них была Аркона, которую, по описанию Саксона
Грамматика, с севера, востока и юга прикрывали скалистые усту¬
пы, ас западной стороны — вал 20-метровой высоты (ныне его
руины 13-метровой высоты достигают 840 шагов в длину, тол¬
щина разрушенной стены у основания — 5 метров). Другая кре¬
пость, Кореница, была окружена глубокими непроходимыми бо¬
лотами, через которые к крепостным воротам вела только узкая
тропинка. Названия прочих крепостей до нас не дошли. В мирное
время все они пустовали. Саксон пишет об Арконе и Коренице,
что это укрепления, не имеющие жителей, и археология под¬
тверждает его слова.
Из выгодного географического положения острова «русские»
правители сумели извлечь и политическое преимущество.
В начале IX в. рюгенский владыка принял титул кагана ру¬
сов. Как можно догадываться, этот шаг был прямым следстви-
228

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
ем крушения Аварской державы. Престиж аварского кагана
стоял в глазах славян и других народов Европы исключительно
высоко. Усвоение его титула говорит о том, что могущественный
правитель островных русов пытался представить себя полити¬
ческим наследником аварского владыки.
Во всяком случае, у него были далеко идущие политические
амбиции. В конце 30-х гг. IX в. послы «русского» кагана появи¬
лись даже в Константинополе. По сообщению Вертинских анналов,
в мае 839 г. к императору восточной части Франкской империи
Людовику I (814—840), находившемуся тогда в Ингильгейме,
явилось посольство византийского императора Феофила (829—
842). Вместе с официальными посланцами, повествует анналист,
Феофил прислал «некоторых людей, утверждавших, что они, то
есть народ их, называется Рос (Rhos)», а правитель их именуется
«каганом» (chacanus). По-видимому, здесь мы впервые сталкива¬
емся с представительской, дипломатической формулой «русских»
послов, впоследствии закрепленной письменно в договорах Руси с
греками: «мы, от рода русского послы и гости». Посланцы «рус¬
ского» кагана прибыли в Константинополь с предложениями друж¬
бы. Феофил принял их милостиво. Но выяснилось, что «путь, по
которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям
варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свире¬
пых народов» (вероятно, речь идет о венграх, переместившихся в
начале IX в. из Приуралья в Подонье). Поэтому император не
пожелал, «чтобы они возвращались этим путем, дабы не подверг¬
лись при случае какой-либо опасности»; его просьба к императору
франков состояла в том, чтобы тот помог посланцам карана вер¬
нуться на родину через свои владения. Что произошло дальше с
послами «кагана росов», к сожалению, остается неизвестным110.
Впрочем, переписка константинопольской и восточнофранк¬
ской канцелярий о «русском» кагане была продолжена, как это
явствует из включенного в состав Салернской хроники X в.
послания франкского императора и итальянского короля Лю¬
довика II (844—875) византийскому императору Василию I
(867— 886). Византийский документ, вызвавший ответное
письмо германского государя, не сохранился, но, видимо, ви¬
зантийский император опять по какому-то случаю употребил
229

С. ЦВЕТКОВ
титул кагана народа «рос», поскольку Людовик II уточнил в
своем послании: «Каганом мы называем государя авар, а не ха¬
зар или норманнов».
Вероятно, по причине неприемлемых для Франкской импе¬
рии политических претензий рюгенских русов новый титул «рус¬
ского» вождя не получил признания в германском мире. Одна¬
ко косвенные упоминания о необычной природе его власти все
же имеются. По свидетельству Гельмольда, ране (рюгенские
русы) имели «королей» — единственные среди славянских пле¬
мен, по его словам. Иначе говоря, титул рюгенского владыки
не был равен обычному княжескому. Сакральное почитание
правителя рюгенских русов, подобное тому, которое окружало
в тюркском мире фигуру кагана, видно из одного любопытного
показания Саксона Грамматика. Однажды русы (Саксон на¬
зывает их ранами) выступили союзниками данов в их нападении
на область поморских славян Острожну. Во время произошед¬
шей битвы двое славян бросились в лодку, ища спасения от
неприятеля, но «за ними пустился в погоню Яромир, государь
ранский, и пронзил одного из них копьем; другой обернулся и
хотел отомстить за товарища; но, увидав, что поднимает руку
на райского царя, благоговейно отбросил копье в сторону и пал
ниц». Как видим, даже угроза неминуемой смерти не могла за¬
ставить славянского воина забыть благоговение к правителю
островных русов — чувство, имеющее явно религиозный ис¬
точник.
Известия о «русском» кагане достигли и арабского Востока.
В начале X в. арабский историк и географ Ибн Русте записал:
«Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове,
окруженном озером. Остров, на котором они [русы] живут,
протяженностью в три дня пути... У них есть царь, называемый
хакан ар-рус [каган русов]». Гардизи в XI столетии уточнил,
что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море»,
и что «число жителей на этом острове 100 ООО»111.
Позднее Герард Меркатор описывал военные возможности
«русских» каганов следующим образом: «Того острова [Рюге¬
на] владетели таковы вельможны, сильны, храбрые воины бы¬
вали, не токмо против недругов своих отстаивалися крепко, но
230

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
и около острова многие грады под свою державу подвели...
и воевали с Дацким королем и со иными поморскими князь¬
ями, и с Любскою областью [земли славянского города Любе-
ча (нем. Любек), входившего позже в Ганзейский торговый
союз] воевали много, и всем окрестным государствам грозны
и противны были».
Глава 3
ВОИНЫ И ТОРГОВЦЫ
Морские походы русов
Русы первыми из «норманнов» вышли за пределы акватории
Балтийского и Северного морей. В то время как датские, нор¬
вежские и шведские викинги ограничивали свои набеги на западе
английским и французским побережьями Ла-Манша, флотилии
русов достигли мусульманской Испании. В 844 г. они вошли в
устье Гвадалквивира и атаковали Севилью. «Язычники, которые
зовутся ар-рус, ворвались туда, захватывали пленных, грабили,
жгли и убивали», — сообщает Ибн Якуб. Ничего подобного ара¬
бы еще не видели. «Море, казалось, заполнили темные птицы,
сердца же наполнились страхом и мукою», — повествует другой
арабский историк. Против «маджусов» (огнепоклонников, языч¬
ников) были двинуты отборные войска халифата. Превосходство
в силах сделало свое дело — арабы перебили большую часть за¬
хватчиков. Пальмы Севильи украсились телами повешенных
пленных на радость правоверным. Двести отрубленных голов,
среди которых была голова предводителя русов, арабский эмир
Абдаррахман послал мусульманам Северной Африки как дока¬
зательство того, что Аллах уничтожил свирепых маджусов за их
злодеяния.
Встреченный отпор отбил у русов охоту к дальнейшим во¬
енным экспедициям в Омейядский халифат. Однако они про¬
должали плавать к испанскому побережью в качестве купцов.
По сообщению аль-Масуди, русы торговали в «Андалусе». Ар¬
хеологическим подтверждением торговых связей славянского
231

С. ЦВЕТКОВ
Поморья с арабской Испанией является крупный клад кордов¬
ских монет на Рюгене (в Ральсвике).
На востоке русы укрепились в Эстонии, где построили кре¬
пость Роталу (Хаапсалу), и на близлежащих островах, крупней¬
шими из которых были Сааремаа112 и Даго, кстати, созвучный с
именем «русского князя» Дагона у Саксона Грамматика.
Этот же автор сообщает о «русском» конунге Олимаре (Ве-
лемире?), правившем на «русских землях» Эстонии и подчинив¬
шем себе на какой-то срок племена эстов, куршей, Юго-Западную
Финляндию и северо-западное побережье Ботнического залива.
Действительно, в Финляндии, рядом с Або еще во времена Та¬
тищева имелась «Русская гора», а часть ливонского побережья в
Средние века называлась «Берег росов» или «Русский берег»113.
Память о господстве русов на Балтике сохранялась на протяже¬
нии всего Средневековья. Гельмольд называет Балтийское море
«Русским», а один неизвестный автор славянской хроники, из¬
данной Ерпольдом Линдеборгом (1540—1616) в составе свода
источников по истории северных народов, в том числе славян и
вандалов, именует Финский залив Ругейским морем.
В Восточную Прибалтику рвались также даны. Русам при¬
шлось вступить с ними в упорную борьбу за обладание этими
землями. Легендарные предания о походах первых датских ко¬
нунгов против рутенов/русов, владевших ливонским побережьем,
сохранились в сочинении Саксона Грамматика «Деяния данов».
Живущих здесь «рутенов» Саксон называет также «геллеспон-
тиками» и «ориентами», то есть «восточными людьми» (следуя
средневековым географическим представлениям, согласно кото¬
рым за Восточной Прибалтикой лежала Греция, а Балтийское
море впадало в Геллеспонт), хотя почти все южнобалтийское
побережье именуется им «Рутенией» или «Русской землей»,
«Русью». Из того факта, что эта «Рутения», ведущая постоян¬
ные войны с датчанами и шведами, ничем не отличается в глазах
Саксона от Руси Новгородской, Полоцкой или Киевской, а «гел-
леспонтики» и «рутены» говорят на одном языке, ясно, что речь
идет об одном и том же этносе — славянах и поморских русах.
Восстановить реальные исторические события на основе фан¬
тастических сведений, сообщаемых Саксоном, вряд ли возмож-
232

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
но. Датские конунги у него совершают глубокие рейды в древ¬
нерусские земли, захватывают Полоцк, устраивают грандиозные
побоища на суше и на море (в одном из таких сражений тела
убитых запружают «три великих реки Руси»), побеждают вой¬
ска «ста семидесяти королей», подчиняют «двадцать стран» и
распространяют свою власть на огромной территории от Вос¬
точной Прибалтики до Рейна. Все это, конечно, очень далеко
от действительности. Исторически ценными могут быть разве
что известия о чрезвычайной многочисленности рутенов, гелес-
понтиков и ориентов, о династических браках между дочерями
их правителей и датскими конунгами, о союзе рутенов с «гун¬
нами»114 и описания некоторых обычаев, в частности погребаль¬
ного обряда рутенов и данов. Вместе с тем обычное для ви¬
кингов непомерное хвастовство, превозносящее их небывалые
победы на востоке, не в силах скрыть настоящее положение дел,
и потому Саксон вновь и вновь рассказывает о том, как сме¬
няющие друг друга на престоле конунги отправляются приво¬
дить к покорности рутенов, геллеспонтиков и ориентов, уже не
раз «подчиненных» ранее. Истина заключается в том, что данам
не удалось вытеснить русов из Восточной Прибалтики.
На Балтийско-Волжском торговом пути
Люди архаичных, «варварских» обществ отличались особым
отношением к богатству, которое выполняло прежде всего са¬
кральные функции. Во-первых, сокровища накаливали в капи¬
щах (скандинавские саги упоминают святилище Иомали в земле
западнодвинских «бьярмов» с курганом из земли пополам с се¬
ребром, а средневековые немецкие писатели — ломящийся от
приношений храм Святовита на Рюгене). Во-вторых, золото и
серебро прятали всеми возможными способами — зарывали в
землю, топили в море, озере, болоте и т. д. То и другое было
ритуальным актом, призванным обеспечить владельцу сокровища
счастливую земную и загробную жизнь. Например, по сканди¬
навским поверьям, сам верховный бог Один повелел, чтобы каж¬
дый павший в битве воин являлся к нему с богатством, которое
233

С. ЦВЕТКОВ
было при нем на погребальном костре или спрятано им в земле.
Поэтому отец скальда Эгиля Скаллагрим утопил в болоте сундук
с серебром. Сам Эгиль в конце своей жизни точно так же рас¬
порядился двумя сундуками серебра: при помощи двух рабов за¬
рыл сокровища в землю, после чего умертвил помощников. Пред¬
водитель йомсбургских викингов Буи Толстый, смертельно
раненный в морской битве, прыгнул за борт вместе с двумя ящи¬
ками, полными золота, и т. д. Подобные представления были
характерны и для других «варварских» народов Европы.
Сокровища, которые оставались на руках, тратились тоже да¬
леко не в производительных целях: князья вознаграждали ими
дружинников, купцы — верных слуг, за деньги приобреталось
вооружение и предметы роскоши. Да и сами монеты зачастую
служили украшениями. Арабский дипломат и путешественник на¬
чала X в. Ибн Фадлан поведал, что жены купцов-русов ходили
увешанные монистами из арабских дирхемов (подобные мониста
действительно найдены в женских могилах киевского некрополя).
Словом, экономика и деньги существовали в варварских обще¬
ствах едва ли не сами по себе. Над торговыми путями раннего
Средневековья витал отнюдь не бледный дух наживы. Конечно,
и тогдашние торговцы были по-своему алчны, но алчность эта
имела мистико-эстетический оттенок. Сверкание россыпей сере¬
бра возжигало в их душах пламень восхищения; завладевая со¬
кровищем, они приобщались к заключенному в нем сверхъесте¬
ственному могуществу. Потому и торговля той эпохи оставила
после себя не ветхие кипы приходо-расходных книг, а неувяда¬
ющие предания о битвах со стерегущими сокровища драконами.
Нескончаемые войны русов с данами за обладание Восточной
Прибалтикой, о которых писал Саксон Грамматик, имели целью
установление контроля над важным участком Балтийско-Волж-
ского торгового пути.
Этот путь «выстраивался» на протяжении многих столетий
усилиями многих народов. Вначале был освоен балтийский его
отрезок. На это ушло почти два тысячелетия. Пионерами в
этом деле было неолитическое население южного берега Балти¬
ки, привозившее янтарь к устьям Одера, Эльбы и Рейна с се¬
редины 2-го тысячелетия до н. э. Затем торговую эстафету
234

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Древности юго-восточного Приладожья
подхватили венеты. Но в эпоху Великого переселения народов
торговые связи между Западной и Восточной Прибалтикой све¬
лись к случайным контактам. Море не хранит «накатанной ко¬
леи», и обосновавшимся на Балтике варварам пришлось на соб-
235

С. ЦВЕТКОВ
ственный страх и риск заново открывать некогда оживленные
маршруты.
На этот раз инициатива исходила от поморских славян и ру-
сов, а также от мореходов Дании и Фрисландии; после битвы при
Бравалле на морской простор из своих фьордов вырвались шве¬
ды. Довольно долгое время источником быстрого обогащения
была не торговля, а грабеж и военное «примучивание» прибреж¬
ных финно-балтских племен Восточной Прибалтики (беормов,
бьярмов скандинавских саг) ради взымания с них более или менее
регулярной дани. Торговля сделалась необыкновенно привлека¬
тельным занятием только со второй половины VIII в., когда в
Европу хлынул звонкий поток аббасидского серебра (ежегодный
оборот Балтийско-Волжского пути исследователи оценивают
чрезвычайно высоко — в миллион и более дирхемов). Чтобы
понять будоражащее воздействие этого события на умы балтий¬
ских мореходов, следует помнить, что раннесредневековая Евро¬
па была, по существу, безденежным обществом, даже Меровинги
и Каролинги чеканили собственную монету больше из соображе¬
ний престижа, нежели ради экономических нужд.
Главный — волжский — участок был присоединен к Бал-
тийско-Волжской магистрали восточнославянскими племена¬
ми — ильменскими словенами, кривичами и вятичами.
При входе из Финского залива в Волховский бассейн воз¬
никла Ладога. Это был подлинный «ключ-город» к Балтийско-
Волжскому пути. Возникновение Ладоги как международного
центра транзитной торговли связано с проникновением в При-
ладожье группы ильменских словен115. Оторвавшись от своих со¬
племенников, переселенцы оказались в чужом, финском окру¬
жении; к тому же очень скоро им пришлось отбиваться от
грабительских набегов морских пиратов. В этих условиях спасе¬
ние могло принести только теснейшее сплочение родовых общин.
И приладожские славяне поняли это. Инстинкт самосохранения
всегда и всюду побуждал славян к одному и тому же действию —
они начинали «ставить грады». Так появилась Ладога и в 9 ки¬
лометрах южнее от нее — Новые Дубовики. Эти укрепленные
поселения обезопасили Волхов от порогов до устья. Таким об¬
разом, Ладога была своеобразным контрольно-пропускным пунк-
236

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Предметы из гнёздовских курганов
том, обеспечивавшим безопасность не только приладожских сла¬
вян, но и всего словенского племенного союза.
Кривичи в VIII в. создали подобный же форпост — Гнёз-
дово (неподалеку от еще не существовавшего тогда Смоленска),
237

С. ЦВЕТКОВ
призванный охранять военно-торговые интересы восточносла¬
вянских племен на «перемычке» между Волгой и Западной
Двиной. С проникновением кривичского населения на Верхнюю
Волгу связано возникновение крупного Тимеревского городища
(близ современного Ярославля).
Итак, восточные славяне не были посторонними наблюдате¬
лями международной транзитной торговли между арабским Вос¬
током и европейским Северо-Западом. Напротив, они высту¬
пали в роли одного из первооткрывателей Балтийско-Волжского
торгового пути и равноправными участниками совершавшихся
на нем торговых операций. Восточнославянские поселения изо¬
билуют арабскими монетами. Например, в Гнёздово их найдено
более 1100, в Тимерево — 4188116. Подавляющее большинство
этих находок входят в состав кладов, которые могли принад¬
лежать, разумеется, только местным жителям. О регулярности
торговых связей восточных славян с Багдадским халифатом сви¬
детельствует тот факт, что имеющиеся в распоряжении архео¬
логов монеты образуют практически погодовой ряд чеканки,
начиная с первого десятилетия VIII в. и заканчивая 70-ми гг.
X столетия.
Вопреки широко разрекламированному мифу об организую¬
щей роли скандинавов в балтийско-волжской торговле, беспе¬
ребойную поставку восточного серебра в Западную Европу на¬
ладили вовсе не они. Конечным пунктом путешествий викингов
на восток было южное побережье Восточной Прибалтики —
легендарная Биармия117. Земли Древней Руси в VIII—IX вв. не
входили в орбиту скандинавской военно-торговой экспансии118.
На самом деле ожесточенные битвы балтийских «народов
моря» за господство на водном пути «из варяг в хазары» при¬
несли победу поморским славянам и русам. По свидетельству
Адама Бременского, к концу XI в. даны и норвежцы совершен¬
но позабыли о плавании в восточном направлении: когда нор¬
вежский король Харальд с датским наместником Ганузом Воль¬
фом предприняли совместное путешествие на восток «ради
исследования величины этого [Балтийского] моря», то далеко
они не уплыли, вынужденные вернуться, «сломленные и побеж¬
денные двойной опасностью — бурями и пиратами». Впрочем,
238

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
даны по старой памяти утверждали, «что протяженность этого
моря проверена не раз на опыте многими. По их словам, не¬
которые при благоприятном ветре за месяц добирались из Да¬
нии до Острогарда Руссии». Но было это, очевидно, давным-
давно...
С VIII—IX вв. славянское Поморье начинает играть веду¬
щую роль в экономическом и культурном развитии Балтийско¬
го региона. Расцвет переживают как отдельные города, так и
целые местности: Вагрия с приморским торговым центром Стар-
гардом (немецкое название Ольденбург); ободритское побе¬
режье Висмарской бухты с находящимся здесь портовым горо¬
дом Рарог (датчане называли его Рерик), который был для
франков и датчан настоящими воротами на Балтику; остров Рю¬
ген с оживленным сезонным рынком в Арконе и процветающим
приморским торговым местом Ральсвик (славянское название
этого поселения до нас не дошло); область вильцев в устье
Пене с приморским городом Менцлин; область по Дзивне, ру¬
каву Одера, с городами Волин и Камень; наконец, городище
Фрезендорф в земле варнов (нижнее течение реки Варнов)119.
По результатам археологических исследований именно в этих
землях, а также на территории балтских племен Восточной
Прибалтики сосредоточено подавляющее большинство находок
арабских дирхемов VIII — первой половины IX в. Древнейшая
на Балтике аббасидская монета 765 г. покоилась в земле сла¬
вянского Старгарда120. Количество кладов этого времени в Да¬
нии, Швеции и Норвегии ничтожно мало121. Больше всего араб¬
ских монет в скандинавском мире найдено на острове Готланд,
жители которого в ту пору не были мореходами, и, следователь¬
но, арабские монеты попадали к ним из чужих рук. Оценивая
эти данные, следует помнить, что в XI—XII вв. языческие свя¬
тилища и торговые центры балтийских славян, где происходило
накопление восточного серебра, были подчистую ограблены дат¬
чанами и немцами.
Скандинавы и датчане пытались перенаправить к себе по¬
токи арабского серебра посредством организации собственных
торговых центров. Однако значительными успехами эти усилия
не увенчались. В шведской Бирке в Упланде (на озере Мела-
239

С. ЦВЕТКОВ
рен, с выходом к морю), по сведениям Жития святого Ансгара,
жили одни купцы. Швеция в то время могла предложить им
два фирменных товара — меха и кожи. Здесь же находится
крупнейшее древнее кладбище Северной Европы. Исследования
могил удостоверяют, что население Бирки действительно со¬
стояло из разных этнических групп, причем 13% городской ке¬
рамики — славянского происхождения. Однако развиться в
крупный городской центр Бирка просто не успела: основанная
только в 800 г., она уже в последней четверти X в. прекратила
свое существование в связи с понижением уровня моря.
Датский Хедебю (южнее современного города Шлезвиг в
Ютландии) в IX в. насчитывал около 500 жителей. Впрочем,
это был не столько торговый центр, сколько перевалочный
пункт для купцов. Желая избежать длительного и опасного пу¬
тешествия вокруг Дании, через проливы Скагеррак и Каттегат,
где часто бушевали бури и где торговые суда поджидали пират¬
ские шайки, балтийские торговцы входили в устье судоходной
Шлей и, перегрузив в Хедебю товары на повозки, тащили свои
суда волоком по суше до реки Трене, впадающей в Северное
море. Датский конунг Годфред пытался поднять торговое зна¬
чение города за счет уничтожения его конкурентов. В 808 г. он
разрушил столицу ободритов Рерик и насильно переселил та¬
мошних купцов в Хедебю. Однако ни эта коммерческая при¬
вивка, ни приток на Балтику арабского серебра не сотворили с
Хедебю экономического чуда. Правда, в X в. его население
возросло почти вдвое, но и тогда Хедебю представлял собой
самую жалкую дыру. Посетивший его в период «расцвета»
арабский путешественник Ибрагим ибн Якуб был поражен бед¬
ностью местных жителей: по его словам, они так нуждались,
что, дабы избавиться от лишних ртов, топили в море новорож¬
денных детей. На рубеже IX—X вв. Хедебю захватили шведы,
которые владели им почти 80 лет. Около 1050 г. город был
дотла сожжен норвежцами и уже не возродился.
Полезно проследить пропорцию арабского серебра в общем
монетном каталоге средневековых Швеции, Норвегии и Дании.
Для Швеции, например, он выглядит так: 52 000 арабских монет,
58 500 франко-германских, более 30 000 английских. В Дании
240

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
найдено 3500 арабских, 9000 франко-германских и 5300 англий¬
ских монет. В Норвегии — 400 арабских против 5100 западно¬
европейских122. Из этого видно, в какую сторону были направле¬
ны торговые интересы викингов, — отнюдь не на восток, куда
их просто не пускали конкуренты — славяне и русы.
Люди средневекового Запада отлично знали, в какой Рим
вели балтийские торговые пути. Послушаем описание славян¬
ского города Волина (Юмны) в изложении Адама Бременско¬
го (ок. 1075 г.): «Там, где Одра впадает в Скифское [Бал¬
тийское] море, лежит знаменитейший город Юмна, отличный
порт... О славе этого города, о котором много всего рассказы¬
вают, а часто и неправдоподобное, необходимо поведать кое-что
достойное внимания. Юмна — самый большой из всех городов
Европы... В этом городе, полном товарами всех народов, ничто
не представляется роскошным или редким. Там имеются и вул-
кановы сосуды, которые местные жители называют «греческим
огнем»...»
И это свидетельство — не единственное. Гельмольд писал,
что среди жителей острова Рюген невозможно отыскать ни од¬
ного нищего. Вообще, немцам славянское Поморье представля¬
лось землей, текущей молоком и медом123.
Согласимся, что, переехав из этой изобилующей всеми бла¬
гами земли в голодный Хедебю, было от чего прийти в ужас.
Не случайно арабы знали только одних европейских купцов,
плававших по Дону и Волге, Черному и Каспийскому морям, а
также посещавших Багдадский халифат, — русов. Эти выходцы
из «отдаленнейших пределов страны славян» (то есть из славян¬
ского Поморья) везли на восточные рынки рабов и пушнину. До
Багдада русы добирались на верблюдах. Переводчиками им слу¬
жили славянские слуги-евнухи. Интересно, что на территории
халифата русы выдавали себя за христиан и платили подушную
подать (вместо обычной десятины), что, по-видимому, сильно
сокращало торговые убытки от таможенных поборов.
Этническая принадлежность русов была засвидетельствована
арабскими писателями со всей определенностью: «Если гово¬
рить о купцах ар-рус, то это одна из разновидностей славян»
(Ибн Хордадбех, вторая половина IX в.).
241

С. ЦВЕТКОВ
«Из варяг в греки» — путь из ниоткуда в никуда
Знаменитый Волховско-Днепровский путь «из варяг в греки»
занимает совершенно исключительное место в средневековой
истории Восточной Европы. Ведь помимо чисто экономического
значения ему приписывают и выдающуюся государственнообра¬
зующую роль — того географического «стержня», на который
были «нанизаны» древнерусские земли. Однако последние ис¬
следования убеждают в том, что перед нами типичный для Сред¬
невековья историко-географический фантом.
Путь «из варяг в греки» появляется в «Повести временных
лет» на первых же страницах, во вставном сказании о хождении
апостола Андрея на Русь: «И бе путь из варяг в греки и из
грек до Днепру и верх Днепра волок до Ловати, и по Ловати
внити в Илмерь озеро великое; из него же озера потечет Волхов
и втечет в озеро великое Нево; и того озера внидет устье в море
Варяжское; и по тому морю внити даже и до Рима...» После
вставки об «Оковском лесе» летописец продолжает: «А Днепр
втечет в Понтеское [Черное] море треми жерелы [устьями],
иже море слывет Руское, по нему же учил апостол Андрей, брат
Петров...» И далее оказывается, что Первозванный апостол и
был первым, кто проделал весь этот путь (в обратном направ¬
лении — «из грек в варяги»).
Из приморского малоазийского города Синопа Андрей при¬
ходит в крымскую Корсунь (Херсонес Таврический). Здесь,
узнав, что рядом находится устье Днепра, он довольно неожи¬
данно «всхоте поити в Рим». Случайно («по приключаю») апо¬
стол останавливается на ночлег на берегу Днепра, где позже суж¬
дено было возникнуть Киеву. «Заутра встав», он пророчествует
своим ученикам о будущем величии Киева, осененного Божией
благодатью, поднимается на «горы сия», благословляет их и воз¬
двигает на этом месте крест. Затем он продолжает свой путь до
Новгорода, где становится изумленным свидетелем банного само¬
истязания новгородцев: «Како ся моют и хвощутся... едва вы-
лезуть еле живы; и обольются водою студеною, и тако оживут; и
тако творят по вся дни, не мучимые никемже, но сами ся муча¬
ют...» Добравшись до Рима, он рассказывает об этом поразив-
242

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
шем его обычае, и римляне «слышавше дивляхуся». После этого
апостол без всяких приключений возвращается в Синоп.
Выше мы имели случай остановиться на легендарности из¬
вестий о пребывании апостола Андрея в Скифии и уж тем более
в северных областях Русской земли. Но и без этих соображений
сказание о хождении Андрея на Русь смущало исследователей,
в том числе историков Церкви, прежде всего своей очевидной
нелепостью с точки зрения географии. «Посылать апостола из
Корсуни в Рим помянутым путем, — писал Е.Е. Голубин-
ский, — есть одно и то же, что посылать кого-нибудь из Мо¬
сквы в Петербург путем на Архангельск»124.
Прояснить этот вопрос помогает одна деталь в древнейших
текстах сказания, где Днепр наперекор географии втекает в Чер¬
ное море тремя устьями («жерелами»). Должное внимание к себе
со стороны историков она привлекла совсем недавно. «Факт этот
в высшей степени примечателен, — замечает А.Л. Никитин, —
поскольку исключает возможность отнести его на счет ошибочной
правки редакторов и переписчиков, ибо реальный Днепр в исто¬
рически обозримое (голоценовое) время неизменно впадал в Чер¬
ное море одним устьем с Южным Бугом, образуя общий Буго-
Днепровский лиман. Последнее обстоятельство было хорошо
известно на Руси и даже заставило монаха Лаврентия в процес¬
се переписки текста ПВЛ (имеется в виду Лаврентьевский спи¬
сок «Повести временных лет». — С. Ц.) соответственно изме¬
нить «тремя жерелы» (Ипатьевского списка. — С. !/.)••• на
«жерелом»... Наоборот, у Дуная, при столь же неизменном на¬
личии семи рукавов дельты, по традиции указываются только три
важнейшие — Килийское, Сулинское и св. Георгия»125.
Из этого любопытного наблюдения ученый делает вывод, что
«перед нами яркий пример укоренения на русской историогра¬
фической почве уже существовавшего произведения, обладав¬
шего, кроме агиографического, еще и географическим содержа¬
нием — указанием на традиционный путь «из варяг в греки»
по Дунаю, который русским летописцем был перенесен на
Днепр, исказив историко-географическую перспективу и внеся
смятение в умы позднейших исследователей»126. Иначе говоря,
в основе русского сказания о хождении Андрея по Днепру и
243

С. ЦВЕТКОВ
Волхову лежит более древнее сказание о хождении апостола по
Дунаю.
К такому неожиданному заключению есть все основания.
В эпоху Римской империи основной торговый путь, связы¬
вавший европейские Восток и Запад, Север и Юг, пролегал
вдоль Дуная. Торговые караваны двигались по нему посуху,
придерживаясь дунайского «лимеса» (пограничной линии кре¬
постей на правобережье Дуная, соединенных между собой пре¬
восходными мощеными дорогами), ибо люди античности вообще
предпочитали сухопутные путешествия превратностям плавания,
на которое они отваживались только в случае крайней необхо¬
димости.
Массовые варварские вторжения на Балканы во времена Ве¬
ликого переселения народов сделали этот путь небезопасным, а
оседание на дунайских берегах славян и тюрок-булгар и вовсе
перекрыло на добрых два столетия всякое сообщение между
Константинополем и Римом. Ситуация стала меняться только в
60—70-х гг. IX в. в связи с крещением Болгарского царства и
Великоморавского княжества. Христианский мир с восторгом
воспринял восстановление древней магистрали, связующей обе
бывших части империи. Письмо папы Николая I к реймскому
архиепископу Хинкмару, относящееся к этому времени, полно
восхвалений Божественной милости, благодаря которой снова
стало возможным сообщение между Римом и Византией. С не
меньшим энтузиазмом обсуждалась эта новость в Константи¬
нополе.
Знание этих историко-географических реалий второй поло¬
вины IX в. позволяет понять, что заставило апостола Андрея
из русского сказания предпринять никак не мотивированное и
противоречащее здравому смыслу путешествие из Корсуни в
Рим через Варяжское море. На самом деле летописец всего
лишь перелицевал на русский лад какую-то легенду о путеше¬
ствии Андрея из Византии в Рим по Дунаю, возникшую под
впечатлением, так сказать, географического воссоединения Вос¬
точной и Западной церквей. Непосредственным источником,
откуда автор русского сказания почерпнул идею об отождест¬
влении Дуная с Днепром, с известной долей вероятия мог¬
244

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
ло быть одно сочинение из круга «андреевской» литературы
«О двенадцати апостолах: где каждый из них проповедовал и
где скончался», в котором среди земель, исхоженных апостолом
Андреем, указана придунайская Фракия. Дело в том, что имен¬
но там, неподалеку от дунайских «жерел», находился еще один
Херсонес, и имеются все основания предполагать, что именно
этот, фракийский, а не крымский, Херсонес фигурировал в
первоначальном варианте сказания.
Но сама первоначальная легенда о путешествии Андрея по
Дунаю в Рим, легшая в основу русского сказания, возникла, ско¬
рее всего, не у греков, а у славян Подунавья. На это указывает
редкий термин, сохранившийся в Лаврентьевском списке «По¬
вести временных лет», — «квас уснияный», которым новгород¬
цы, по словам апостола, обливались в бане. Слово «уснияный»
имеет соответствия только в словенском (usnje) и старочешском
(usne) языках в значении кожа, сыворотка, употребляемая при
обработке кож, или, может быть, щелок127. Таким образом, в при¬
ложении к банной жидкости оно обозначает дубильный квас128, а
облитые им «новгородцы» русского сказания претерпевают не¬
ожиданную метаморфозу, превращаясь в дунайских мораван.
Все эти обстоятельства дают возможность указать на ту
группу людей, в чьем кругу, скорее всего, зародилось и полу¬
чило литературное воплощение сказание о хождении апостола
Андрея по Дунаю. Это — литературно-ученый кружок «со-
лунских братьев», Константина (Кирилла) и Мефодия. Имеет¬
ся немало свидетельств тому, что миссионерская деятельность
славянских первоучителей воспринималась их ближайшим окру¬
жением как прямое продолжение апостольского служения Ан¬
дрея. Автор канона «первому Христову слу (послу, апостолу)»
Наум Охридский, один из членов кирилло-мефодиевского круж¬
ка, все свое сочинение, по сути, построил на сопоставлении ду¬
ховного подвига Андрея и равноапостольных братьев. В связи
с этим следует обратить внимание на необычную роль, отведен¬
ную апостолу Скифии в русском сказании. Андрей представлен
там простым путешественником, наблюдателем чужих обычаев;
вся его духовная миссия исчерпывается предсказанием о гряду¬
щем процветании христианства в Русской земле. Это странное
245

С. ЦВЕТКОВ
поведение апостола тревожило древнерусских книжников. Пре¬
подобный Иосиф Волоцкий даже открыто ставил вопрос: по¬
чему апостол Андрей не проповедовал христианства в Русской
земле? И отвечал так: «Возбранен бысть от Святого Духа».
Надо полагать, что русское сказание копировало поведение апо¬
стола из моравской легенды, которое имело вполне конкретный
и ясный смысл. Отказ Андрея от проповеди на берегах Дуная
еще теснее связывал апостола с миссионерской деятельностью
Константина и Мефодия, которые, таким образом, выступали
его духовными наследниками, завершителями его дела. Древне¬
русский книжник, заимствовавший и переработавший старое
моравское предание, неосторожно выронил из него саму его
суть, из-за чего хождение Андрея по Русской земле не было
напрямую соотнесено с последующей просветительской деятель¬
ностью княгини Ольги и князя Владимира.
Но в таком случае какую же цель преследовал автор русско¬
го сказания? Думается, что ответ на этот вопрос кроется в эпи¬
зоде с «банным мытьем». Вряд ли он присутствовал в морав¬
ской легенде о хождении Андрея по Дунаю. Возможно, рассказ
о славянской бане, всегда приводившей в изумление иностран¬
цев, содержался в отчете «солунских братьев» об их моравской
миссии. Существование такого документа, представленного ими
Ватикану или Константинопольскому патриархату, можно пред¬
полагать с большой долей вероятия: именно оттуда должен был
перекочевать в нашу летопись «уснияный квас»; не исключено
также, что в этом отчете фигурировал какой-нибудь среднеду¬
найский Новгород. (В связи с этим предположением обращаю
внимание читателя на область в современной Венгрии — Но-
град, лежащую в настоящем «банном» окружении: Рудабанья,
Цинобаня, Ловинобаня, Банска-Бистрица, Банска-Штьявница,
Татабанья. Похоже, что здешние «новгородцы», были известны
как отчаянные парильщики, или, точнее, любители горячих ванн,
так как названия данных городов, скорее всего, связаны с на¬
личием в этих местах горячих источников — «бань».) Во вся¬
ком случае, Житие Константина и Мефодия свидетельствует,
что во время почти двухлетнего пребывания в Риме братьям
неоднократно приходилось рассказывать об обычаях крещенных
246

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
ими народов любознательным римлянам, реакцию которых на
услышанное запечатлело русское сказание: «и се слышавше див-
ляхуся». Но трудно указать причины, которые могли бы по¬
будить составителей моравского сказания о хождении Андрея
соединить банный эпизод с именем апостола. Их слияние, ско¬
рее всего, произошло уже в русской версии сказания. Причем
нельзя не заметить, что летописный рассказ пронизан глубокой
иронией. Автор русского сказания явно хотел посмеяться над
кем-то. Конечно, объектом насмешки не мог быть апостол. Тог¬
да кто?
Эпизод с новгородскими банями имеет бросающуюся в глаза
параллель с «банным анекдотом» из «Истории Ливонии» Дио¬
нисия Фабрициуса (XVI в.). Речь там идет об одном забавном
происшествии, будто бы имевшем место в XIII в. в католиче¬
ской обители в Фалькенау под Дерптом. Местные монахи по¬
требовали у папы увеличить причитающееся им содержание, так
как, по их словам, они столь ревностно служили Господу, что
изнуряли себя «сверхзаконными» аскетическими упражнениями,
не предусмотренными уставом. Из Рима в Фалькенау отпра¬
вился посол, чтобы разузнать, в чем дело. Прибыв на место, он
стал очевидцем того, как монахи, во одоление плотских стра¬
стей, запирались в помещении, где в страшной жаре хлестали
себя прутьями, а потом окатывались ледяной водой. Итальянец
нашел, что такой образ жизни невозможен и неслыхан между
людьми. По его докладу папа приплатил нечто монастырю.
Взятая вне исторического контекста, эта история выглядит
просто веселым фаблио, плодом ренессансного остроумия. Но
легковерие посла-итальянца, а заодно и папы, становится понят¬
ным, если вспомнить, что XIII в. был эпохой расцвета движения
флагеллантов, «бичующихся» (от лат. flagellare — «хлестать,
сечь, бить»). Практика флагелланства бытовала в Римской церк¬
ви задолго до этого времени. При Карле Великом самоистязани¬
ем прославился святой Вильгельм, герцог Аквитанский; в X в. на
этом поприще рьяно подвизался святой Ромуальд. Теоретиче¬
скую основу под эту форму аскетизма подвел в XI в. Петр Да-
миани в своем трактате «Похвала бичам». Душеполезность би¬
чевания и самобичевания проистекала из следующих положений:
247

С. ЦВЕТКОВ
1) это подражание Христу; 2) деяние для обретения мучениче¬
ского венца; 3) способ умерщвления грешной плоти; 4) способ
искупления грехов.
Под влиянием этих наставлений священники и монахи при¬
нялись ревностно истязать себя и своих прихожан во славу Бо-
жию. Со второй половины XIII в. движение флагеллантов при¬
няло размеры общественного умопомешательства. В 1260 г. в
чудодейственную спасительность этого средства уверовали ра¬
зом десятки, сотни тысяч людей; с этого времени в течение не¬
скольких столетий процессии флагеллантов стали обычным яв¬
лением на дорогах Италии, Франции, Германии, Фландрии,
Моравии, Венгрии и Польши. Изуверские настроения не за¬
тронули только Англию и Русь. Комедия с банным истязанием
перед лицом папского посла, рассмотренная под этим углом зре¬
ния, приобретает черты скрытого протеста против религиозного
фанатизма, одобренного и поддержанного Римом.
И вот тут мы, похоже, приближаемся к разгадке необычно¬
го сюжета русского сказания о хождении апостола Андрея.
Главный акцент в нем, как легко убедиться, приходится на по¬
сещение апостолом новгородских бань и последующий рассказ
об этом событии римлянам, причем «римский отчет» Андрея
ограничивается одними банями, о великом будущем Киева нет
ни слова. Обыгрывание темы «мученья» и «мовенья» выглядит,
таким образом, неприкрытой насмешкой, но не над новгородца¬
ми, как думали многие исследователи, а над неуместным аске¬
тическим усердием «латынян». А то обстоятельство, что эта
насмешка оказывалась вложенной в уста самому апостолу, пер¬
вому из учеников Христа и старшему брату Петра, подчерки¬
вало превосходство славян, русских над «немцами» и — по¬
скольку обычай в то время был неотделим от обряда — в целом
православия над католичеством. Следовательно, русское сказа¬
ние о хождении апостола Андрея несет в себе ту же смысловую
нагрузку, что и многочисленные летописные инвективы против
злого «латынского закона».
Для датировки русского сказания небезынтересен тот факт,
что в 1233 г. великий князь Владимир Рюрикович изгнал из
Киева доминиканцев. Между тем именно этот орден наиболее
248

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
ревностно придерживался теории и практики флагелланства.
Характерно, что и монастырь в Фалькенау, с которым связан
«банный анекдот» Фабрициуса, принадлежал доминиканцам.
Итак, путем «из грек в варяги» апостола отправил русский
книжник, один из редакторов «Повести временных лет», жив¬
ший, по всей вероятности, во второй половине XIII в. Какое
это имеет отношение к реальному пути «из варяг в греки»? Са¬
мое непосредственное. Дело в том, что ни в каком другом сред¬
невековом источнике этот путь не описан. И более того, хож¬
дение по нему апостола Андрея — как мы успели убедиться,
сомнительное во всех смыслах — на сегодняшний день явля¬
ется единственным подтверждением его существования. Это
может показаться невероятным, но тем не менее дело обстоит
именно так.
Прежде всего о пути «из варяг в греки» молчат скандинав¬
ские источники, что признают даже те ученые, которые не со¬
мневаются в реальности волховско-днепровского маршрута129.
Ничего не знают о нем и арабские географы и историки, со¬
общающие только о некоей Русской или Славянской реке, чьи
истоки граничат с Морем мрака и страной Иаджуджа и Мад-
жуджа (Гога и Магога), то есть с Балтийским морем и Север¬
ным Уралом. Но на роль этой реки может претендовать отнюдь
не Днепр, а Дон или Волга, так что в арабских известиях мы
видим смутные очертания Балтийско-Волжского пути.
Император Константин Багрянородный, человек, безусловно,
сведущий в русско-византийской торговле, описывая плавание
русов по Днепру к Черному морю, заметил, что русские ладьи
рубятся и спускаются на воду в верховьях Днепра и по его при¬
токам. И это были всего лишь заготовки для судов, которые
оснащались в Киеве, где, собственно, и снаряжался торговый
караван в Константинополь. Ни о каких торговцах с Балтики,
плавающих по Днепру, в Византии не ведали.
Из западноевропейских историков имеется лишь показание
Адама Бременского (повторенное затем Гельмольдом) о том,
что «из шлезвигской гавани обыкновенно отправляются кораб¬
ли в Склаванию [славянское Поморье], Сведию [Швецию],
Семланд [Земландский полуостров] и до самой Греции». Что-
249

С. ЦВЕТКОВ
бы понять, как попали в этот отрывок греки, необходимо пом¬
нить, что немецкие хронисты XI—XII вв. вообще имели до¬
вольно смутные представления о Восточной Европе. Судя по
географическому описанию того же Адама, ему казалось, что
Балтийское море «наподобие пояса (название Балтийского моря
производилось от лат. balteus — «пояс». — С. Ц.) простира¬
ется по областям Скифии до самой Греции», соединяясь с Мра¬
морным морем — Геллеспонтом. Таким образом, Киев оказы¬
вался «достойным соперником державного Константинополя,
славнейшим украшением Греции».
По-видимому, источником формирования подобных геогра¬
фических представлений явилось энциклопедическое сочинение
римского ученого-компилятора V в. Марциана Капеллы «О
свадьбе Филологии и Меркурия», в котором можно прочитать,
что «Меотийские болота» (Азовское море) являются «заливом
Северного океана». Адам Бременский, по его собственному
признанию, стремился в своих географических описаниях опе¬
реться на авторитет античной традиции, но не нашел упомина¬
ний о Балтийском море ни у кого, кроме Марциана130. Итак,
«Греция» Адама Бременского начинается сразу за Восточной
Прибалтикой. Что же касается самого пути «в греки», то Адам,
как мы видим, был убежден в существовании не речного, а мор¬
ского маршрута из Балтики в Константинополь — в обход
Новгородской земли и прямиком в Азовское море. Поэтому
связать его известие с Волховско-Днепровским путем невоз¬
можно.
Сохранилось описание средневекового пути из Риги в Смо¬
ленск (договор 1229 г.). Согласно этому документу, после до¬
ставки товаров по Западной Двине товары перегружались на
телеги и сухим путем отправлялись в Смоленск. Здесь даже
Западно-Двинский и Днепровский бассейны оказываются пол¬
ностью замкнутыми водными системами.
По сообщению «Повести временных лет», Владимир, гото¬
вясь в 1014 г. совершить поход на Новгород, чтобы привести к
покорности своего сына Ярослава, прекратившего платить
«урок» Киеву, наказал своим людям: «Требите путь и мостите
мост». Если даже прав Данилевский, полагая, что в данном
250

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
случае «автор летописи устами Владимира косвенно процитиро¬
вал пророка Исайю: «И сказал: поднимайте, поднимайте, рав¬
няйте путь, убирайте преграду с пути»131, — то все равно, пусть
и чужими словами, летописец отразил реальное обстоятельство:
чтобы попасть в начале XI в. из Киева в Новгород, требовались
специальные инженерные мероприятия. Вообще, ни о каких
плаваниях из Новгорода в Киев и Черное море летопись не
сообщает.
Не в силах подтвердить рельность Волховско-Днепровского
пути и археология. В.Я. Петрухин формулирует ее выводы сле¬
дующим образом: «По данным археологии, в IX веке основным
международным торговым маршрутом Восточной Европы был
путь к Черному морю по Дону, а не Днепру. С рубежа VIII и
IX	веков и до XI в. по этому пути из стран Арабского хали¬
фата в Восточную Европу, Скандинавию и страны Балтики
почти непрерывным потоком движутся тысячи серебряных мо¬
нет — дирхемов. Они оседают в кладах на тех поселениях, где
велась торговля и жили купцы. Такие клады IX века известны
на Оке, в верховьях Волги... по Волхову вплоть до Ладоги
(у Нестора — «озеро Нево»), но их нет на Днепре»132.
Византийский археологический материал также не подтверж¬
дает существования Волховско-Днепровского пути. Самые ран¬
ние византийские сосуды в культурных наслоениях Новгорода
относятся к XI в. (при том что подобные им изделия не найдены
ни в Киеве, ни в других крупных городах Руси), а византийские
монеты IX—X вв. — редкость даже на берегах Днепра. В то же
время только в Прикамье (на Балтийско-Волжском торговом
пути) археологами найдено около 300 византийских монет. Само
месторасположение древних новгородских поселений не ориенти¬
ровано на связи с Днепром. За Руссой к югу (на Днепр) нет
крупных поселений, зато к юго-востоку (Балтийско-Волжский
торговый путь) выросли Новый Торг и Волок Ламский.
Неизменным провалом заканчивались попытки современных
энтузиастов преодолеть маршрут из Ловати к Днепру — боль¬
шую часть пути от водоема к водоему их ялы и шлюпки транс¬
портировали армейские вездеходы133. А ведь уровень воды в
этих гидросистемах в IX—X вв. был ниже на 5 метров!
251

С. ЦВЕТКОВ
Наконец, путь на Балтику через Новгород и Ладогу просто
лишен смысла, поскольку, повернув от верховьев Днепра к За¬
падной Двине, путешественник сокращает маршрут в 5 раз.
И тем не менее путь «из варяг в греки» существовал, хотя
официально никогда так не назывался. И пролегал он не по
Волхову, Ловати и Днепру, а по речным долинам Рейна и Эль¬
бы с дальнейшим выходом к верховьям Дуная, откуда путеше¬
ственнику предоставлялось на выбор два направления: одно —
к Верхней Адриатике с последующим плаванием вокруг Греции,
другое — вниз по Дунаю. По этому пути с XVI в. до н. э. в
Южную Европу попадал балтийский янтарь (и, очевидно, имен¬
но по нему были привезены в Новгород упомянутые византий¬
ские сосуды). И конечно, никому не приходило в голову менять
наезженный веками маршрут по давно обжитым местностям на
ненадежный, полный превратностей путь, терявшийся в дрему¬
чих чащобах вдоль волховско-днепровских берегов и выходив¬
ший на свет божий только южнее Киева, но лишь для того,
чтобы отдать путешественника в руки степных хищников: уча¬
сток пути от Киева до устья Днепра Константин Багряно¬
родный называет «мучительным, страшным, невыносимым и
тяжким» — отличная рекомендация для торговцев и путешест¬
венников! Именно «рейнско-дунайским» путем, через Герма¬
нию, в 1098 г. проехал в Константинополь король Эрик Эйе-
года в «Кнутлингасаге».
Ю. Звягин, автор единственного на сей день комплексного
исследования пути «из варяг в греки», подытоживает свои на¬
блюдения следующими словами: «Собранные данные говорят о
том, что в VIII—IX вв. нахоженного пути между Киевской и
Новгородской Русью не было. Климат в это время был более
сухим, реки — мельче и потому непроходимые»134. Положение
начало меняться в X в., когда из-за наступившего потепления
и увлажнения речные системы Северо-Восточной Руси стали
более многоводными. Однако и тогда путь по Днепру имел
преимущественно внутреннее, а не транзитное значение. Меж¬
дународная же торговля осуществлялась из двух центров: Кие¬
ва и Новгорода, постоянное сообщение между которыми (и не
обязательно водное) наладилось не раньше XII в.135
252

КТО ТАКИЕ РУСЫ?
«Русская» торговля в Центральной Европе
В эпоху Великого переселения народов варварские вторже¬
ния разделили Европу на несколько кусков, связь между кото¬
рыми была утеряна. Славяне, авары и булгары перекрыли путь
вдоль дунайского лимеса; в то же время войны Карла Велико¬
го с саксами и славянами обесценили для торговли и передви¬
жения долины Эльбы и Одера. Римские шоссе пришли в упа¬
док, средневековые дороги еще долгое время представляли
собой не столько дороги в собственном смысле слова, а скорее
пути или даже просто маршруты по безлюдным пространствам;
тогда-то сухопутное сообщение надолго уступило место водно¬
му. Но торговля все равно оживала медленно. Даже перевозка
соли полусонным лодочником из Меца в Тур по относительно
спокойному Мозелю требовала, по словам Григория Турского,
чудесного покровительства святого Мартина.
Со второй половины IX в. былые связи стали постепенно
восстанавливаться. Средоточием транзитной европейской тор¬
говли, где перекрещивались речные пути с востока на запад и
с севера на юг, была Баварская марка, входившая в состав Вос¬
точнофранкского государства. Наплыв сюда иностранных куп¬
цов вызвал уже в начале X в. потребность в законодательном
документе для урегулирования торговых отношений — им стал
так называемый Раффелынтеттенский таможенный устав, из¬
данный между 904 и 906 гг. от имени последнего восточноф¬
ранкского Каролинга — Людовика IV Дитяти (899—911).
Русы («славяне от ругов», по определению таможенного
устава) появлялись в Баварской марке главным образом в ка¬
честве купцов. Их торговый путь пролегал с берегов Балтики
по Эльбе и Одеру до Праги, а из нее по Влтаве до дунайских
городов Баварской марки — Раффельштеттена, Энса, Линца,
Пассау, Регенсбурга и др. Например, у ободритского Велигра-
да (Мекленбурга) на Балтику выходила трасса, которая вела на
юг, в Подунавье через Шверин—Магдебург—Галле—Прагу.
Эта трасса по всей своей протяженности с построенными на ней
плотинами и мостами впервые описана в 965 г. Ибрагимом ибн
Якубом.
253

С. ЦВЕТКОВ
Русы предлагали христианам воск для церковных свечей и
лошадей в рыцарские конюшни; еврейским купцам из Хаза¬
рин — рабов: славян, данов, шведов, саксов, захваченных во
время войн и морских набегов136.
На верхнем Дунае балтийские русы чувствовали себя как
дома, потому что здесь, на его левобережье, между Влтавой и
Моравой, находился бывший Ругиланд — страна их дунайских
соплеменников. Местные русы все еще составляли значитель¬
ную часть населения: ряд заселенных ими областей Ругиланда
входили в состав пограничной Русамарки Восточнофранкского
королевства. Русамарка, конечно, была названа так по имени ее
жителей — русов137.
Конечной целью «русских» купцов были византийские рынки.
По свидетельству Ибн Хордадбеха, купцы «ар-рус» «доставля¬
ют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц и мечи из самых от¬
даленных окраин страны славян к Румийскому [Средиземному]
морю. Владетель ар-Рума [Византии] взимает с них десятину».
Эти «окраины» вкупе с мечами («франкскими» мечами, как уточ¬
няют другие арабские писатели, то есть перекупленными русами
у франкских торговцев оружием из государства Каролингов) до¬
статочно ясно изобличают в «купцах ар-рус» поморских русов,
освоивших к тому времени центральноевропейский путь «из варяг
в греки». Через «страну славян» (славянское Поморье) они под¬
нимались по Эльбе и Одеру к Дунаю, где попадали под действие
Раффелыитеттенского таможенного устава; двигаясь далее на юг,
они выходили к берегу Адриатики и заканчивали свое путе¬
шествие в торговых центрах Греции или в самом Константи¬
нополе.
Не позже конца VIII в. русы прочно укрепились и на ниж¬
нем Дунае, где они основали свою факторию — город Русь
(современный Русе) и ряд других поселений138.

НАЧАЛО
РУСИ
❖

Глава 1
ТАВРИЧЕСКАЯ РУСЬ
«Откуда есть пошла Русская земля» —
летописная версия
В то время, когда создавалась «Повесть временных лет»,
славянство переживало не лучшие времена. От былого всесла¬
вянского единства не осталось и следа, а часть славянских на¬
родов подверглась физическому и духовному порабощению.
Держава Само распалась еще в VII столетии, венгры покончи¬
ли с Великоморавским княжеством в начале X; спустя столетие
Первое Болгарское царство подчинилось Византии; в XI —
XII вв. немцы почти полностью истребили полабских и помор¬
ских славян, а остатки их подчинили католическому влиянию;
чехи и поляки добровольно склонились под латинский крыж еще
раньше. И тем не менее монах-книжник на берегах Днепра на¬
стойчиво повторял: славяне и русские — одно племя, славян¬
ский и русский «язык» (народ) — один есть. Задача «Повести
временных лет» в том и состоит, чтобы объяснить, каким путем
славяне превратились в «русь», сделались русскими, оставшись
при этом в семье славянских народов.
В вводной части летописи читаем, что после разрушения Ва¬
вилонского столпа и смешения языков сыновья Иафета «прия-
ша запад и полунощные страны». В «Афетовой части» земли
сидят народы: русь, чудь, меря, мурома, весь, мордва, заво-
лочская чудь, пермь, печера, ямь, угры, литва, зимгола, корсь;
по морю Варяжскому, от земли Аглянской и Волошской к вос¬
257

С. ЦВЕТКОВ
току до предела Симова приседят ляхи, прусь, чудь, варяги.
Афетово ж колено и эти варяги: свей, урмане, готы, русь, агля-
не, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венедицы, фря-
ги и прочие, которые приседят от запада к полунощи и соседят
с племенем Хамовым.
Один из семидесяти двух «размешенных» языков, продол¬
жает летописец, «бысть язык словенеск, от племени Афетова,
нарци, еже суть словене». «Нарци» — это жители Норика,
бывшей римской провинции в Восточных Альпах, в чьих преде¬
лах мы довольно неожиданно обнаруживаем славян сразу же
после рассказа о разделении и расселении народов. Следующее
свое передвижение славяне совершили значительно позже: «по
мнозех же временах сели суть словени по Дунаеви». Затем,
говорится в летописи, волхи (или волохи, влахи — неясный эт¬
ноним, видимо не имеющий конкретно-исторического наполне¬
ния) напали на славян дунайских, сели среди них и начали их
угнетать. Тогда-то и произошло расселение славян по Восточ¬
ной Европе — «и тако разыдеся словеньский язык»: одни «се-
доша» по Висле и назвались ляхами, другие «седоша» по Дне¬
пру и прозвались полянами и древлянами, третьи «седоша»
около озера Ильменя (Илмеря), срубили град и нарекли Нов¬
город и т. д.
Поляне, которых теперь называют русью, — прямые по¬
томки тех дунайских словен. Ведь словенскому народу учитель
есть Андроник апостол; к мораванам доходил и апостол Павел,
и учил там. Там и Иллирик, до него дошел апостол Павел, там
и были словене поначалу. Так что словенскому народу учитель
есть Павел, от этого племени, ведут свое происхождение и
поляне-русь. Словенский народ и русский — один: от варяг
прозвались русью, а сначала были словенами; хотя и полянами
назывались, но словенская у них была речь; словенский язык у
них один.
Род Кия стал владеть княжением в полянах. А у древлян
было свое княжение, у дреговичей свое, у словен новгородских
свое, у кривичей свое.
После смерти Кия пришли хазары и нашли полян на горах
киевских сидящими в лесах. И стали брать дань на полянах, на
258

НАЧАЛО РУСИ
северянах и на вятичах. А словене новгородские, кривичи, чудь
и меря платили дань варягам, приходившим из заморья.
Но однажды встали словене новгородские, кривичи, чудь и
меря на варягов, изгнали их за море и не дали им дани. И на¬
чали владеть сами собой и грады ставить. Но не было средь них
правды, и восстал род на род, и была между ними рать великая
и усобица. Тогда сказали они: «Поищем себе князя, который
владел бы нами и судил по праву. Уставим такового или от нас,
или от хазар, или от полян, или от болгар, или от варягов».
Посовещались и послали гонцов к варягам, к руси. Ибо те ва¬
ряги, к которым отправилось посольство, звались «русь», как
другие варяги зовутся «свей», другие «урмане», «англяне»,
иные «готы»; так и эти звались «русь» (заметим мимоходом,
что в этом знаменитом отрывке «русь» прямо и недвусмыслен¬
но отделена от скандинаво-германских народов Балтийского
региона). Послы сказали руси: «Земля наша велика и обильна,
а наряда в ней нет. Приходите к нам княжить и владеть нами».
Тогда собрались три брата с родичами своими, взяли с собой
всю русь и пришли. Старший брат именем Рюрик сел у славян
ильменских в Ладоге, средний, Синеус, — на Белоозере меж¬
ду чудью и весью, младший, Трувор, — у кривичей в Избор-
ске. И от тех варягов прозвалась Русская земля; новгородские
люди — от рода варяжского, а прежде были словене. Рюрико¬
вы братья вскоре умерли, а он сел в Новгороде и стал один
владеть своими и их землями.
Были у Рюрика два боярина — Аскольд и Дир, не из рода
его. Они упросили отпустить их с дружиной в Царьград, на
службу к греческому царю. Но по пути, плывя по Днепру, уви¬
дали они на горе мал городок. Пристали к берегу, спросили у
местных жителей, чей он. Им ответили, что были три брата, Кий,
Щек и Хорив, которые построили этот городок, а ныне померли;
потомки же их платят теперь дань хазарам. «Не платите хазарам,
платите нам», — сказали Аскольд и Дир. Оставшись в городке
князьями, они стали владеть Полянской землей.
Постепенно им удалось собрать вокруг себя сильную дружи¬
ну. С ней вознамерились они исполнить заветную мечту варяга:
пошли на Царьград, но не на службу к греческому царю, а за
259

С. ЦВЕТКОВ
добычей и данью. На двухстах ладьях приплыла русь к Царь-
граду. Но Богородица защитила святой город. Поднялась буря
и разбила русские корабли, немногие дружинники возвратились
со своими князьями в Киев. Было это при царе Михаиле, в
866 г., тогда греки и узнали о Русской земле.
Между тем по прошествии семнадцати лет своего княжения
Рюрик умер, оставив малолетнего сына Игоря на попечение
старшего в своем роду, Олега. Олег взял с собой Игоря и по¬
шел с дружиной к Смоленску, оттуда спустился вниз по Днепру
к Киеву. Притворившись больным, послал он сказать Асколь¬
ду и Диру: «Я гость подугорский, иду в греки от князя Олега
и княжича Игоря, да в дороге разболелся. Есть у меня доволь¬
но товара: великого и дорогого бисера и всякого узорочья. При¬
дите ко мне без боязни». Аскольд и Дир вышли из города с
малой дружиной и взошли на его ладью. Тут их окружили Оле¬
говы дружинники. «Вы не князья, не роду княжеского, а я роду
княжеского», — сказал им Олег и указал на малютку Игоря:
«А вот сын Рюриков». Убив Аскольда и Дира, Олег сел кня¬
жить в Киеве и нарек этот город матерью городов русских.
И были у него мужи — варяги, и словене, и прочие, и все они
с тех пор прозвались русью.
Вот этим рассказом, доведенным до вокняжения в Киеве
Игоря, автор «Повести временных лет» исполнил свое обеща¬
ние поведать, «откуду есть пошла Русская земля, кто в Киеве
нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть».
Давно замечено, что повесть о начале Русской земли, в том
виде, в каком она предстает на страницах русских летописей,
является достаточно поздним компилятивным сочинением, со¬
ставленным из разных источников. В ней четко различимы не¬
сколько версий происхождения Русской земли.
«Варяжская версия» — призвание из Балтийского региона
«варяго-русских» князей, которые, следуя водным путем «из
варяг в греки», распространяют название «русь» на население
Новгородской земли и Среднего Поднепровья.
«Дунайско-моравская версия» утверждает этнокультурную
идентичность полян-руси со словенами Иллирика, Норика и
Подунавья.
260

НАЧАЛО РУСИ
«Греческая версия» связывает начало Русской земли с на¬
падением на Константинополь («отселе начнем и числа по¬
ложим»).
Наконец, Никоновская летопись сохранила еще и «местную
версию» исконного проживания «руси» в Северном Причерно¬
морье и Крыму: «роды, нарицаемые руси... живяху у Ексино-
понта [Понта Эвксинского, Черного моря]».
Посмотрим же, как летописный рассказ соотносится с исто¬
рической действительностью.
Русы в Крыму и Северном Причерноморье
Один историк Русской церкви в свое время провидчески пи¬
сал: «Итак, к настоящему моменту можно признать, что были
какие-то племена в предкавказском Черноморье, не псевдоним-
но, а исконно называвшиеся Русью... влившиеся в общий поток
нашествий на Византийскую империю и вложившиеся в процесс
построения государства Русского»139.
Создателями этой Таврической (Черноморско-Азовской)
Руси были русы, которые, как мы видели, освоили весь цен¬
тральноевропейский путь «из варяг в греки», от низовьев Эль¬
бы и Одера до устья Дуная с выходом в Черное море. На
рубеже VIII—IX вв. «русские» военно-торговые поселения по¬
являются на крымском побережье.
Для византийских писателей обитание «росов» в Тавриде —
факт несомненный. Так, Константин Багрянородный относил
Русь князя Игоря к «внешней Росии». Из его слов следует,
что помимо Руси в Среднем Поднепровье существовала также
еще одна, «внутренняя Росия», которая в таком случае должна
находиться в Северном Причерноморье (а не в Новгородской
земле, как часто толкуют этот отрывок, забывая о системе ори¬
ентации античных и средневековых людей: от ближнего — к
дальнему; Киевская Русь была для Константина «внешней»,
разумеется, по отношению к Византии — не к Новгороду).
Начиная со второй половины X в., когда появилась литера¬
турная мода называть народы именами, взятыми из античной
261

С. ЦВЕТКОВ
классики, византийцы без колебаний зачислили русов в «тав-
роскифы», то есть в скифские жители Таврии, присвоив им
имя крымского народа, упомянутого еще Геродотом. Лев Диа¬
кон первым поименовал таврами и тавроскифами воинов Свя¬
тослава, пояснив, что таково якобы их подлинное имя. Он же
отметил, что отец Святослава, князь Игорь, после поражения
под стенами Константинополя в 941 г., вернулся с остатками
флота к Киммерийскому Боспору, то есть к Керченскому про¬
ливу. Достоверность сведениям Льва Диакона придает то об¬
стоятельство, что он обнаруживает осведомленность о другом,
наряду с керченским побережьем, местоприбывании «тавро-
скифов». В одном месте своего сочинения он высказывает
предостережение, «чтобы скифы не могли уплыть на родину
и на Киммерийский Боспор в том случае, если они будут
обращены в бегство». Здесь «родина» русов (Киевское кня¬
жество) и Киммерийский Боспор (области по берегам Керчен¬
ского пролива) разграничены, и, значит, последний географи¬
ческий термин полностью историчен, а не употреблен в качестве
неопределенного синонима «севера» или «Скифии» в целом.
Даже византийские авторы XI—XII вв., прекрасно знавшие
южные границы Древнерусского государства, продолжали пи¬
сать о «грубом и диком скифском народе Рос», который они
помещали на его исконных местах проживания, «у северного
Тавра».
Арабский писатель Масуди, побывавший около середины
X в. на Кавказе и в Хазарии, заметил, что Черное море «есть
море русов. На этом море плавают только они, ибо они живут
на одном из его берегов».
Географическая память о русах, некогда живших в Крыму,
отразилась и в более поздних документах. На географических
картах генуэзских и каталонских торговых домов, основавших
в XIII—XV вв. свои фактории в Крыму, нынешняя Тендерская
коса носит название Росса, в окрестностях Евпатории значатся
Россофар («Росский маяк», что указывает на развитое море¬
ходство у живших здесь русов) и Россока. В Приазовье зна¬
чатся Rosso или fiume Rosso (вблизи устья Дона) и casale dei
Rossi (к югу от Азова). На одном из берегов Керченского про-
262

НАЧАЛО РУСИ
лива, в близком соседстве с городом Матархой, хрисовул Ми¬
хаила I Комнина от 1169 г. и печать Феофано Музалон (XI в.)
указывают область Росию. В сочинении арабского географа
Идриси (середина XII в.) город Русийа расположен километрах
в двадцати к западу от Матархи (Тмуторокани).
По всей видимости, уже тогда появилась и сама «русская»
Тмуторокань. Ее средоточием был остров Тамань с соседним
побережьем Крыма и Азовского моря.
Таврическая Русь мало походила на уже известные нам Бал¬
тийскую и Дунайскую Русии. Она не была ни племенным, ни
государственным или предгосударственным образованием. Ско¬
рее ее можно назвать неким историческим обществом, раски¬
нувшимся по побережью Черного и Азовского морей. Неко¬
торым его подобием можно считать Запорожскую Сечь или
крестоносное воинство в Святой земле. Состав этого общества
в этническом отношении был чрезвычайно пестрым, причем вос¬
точные славяне изначально в нем не присутствовали140. Этно¬
культурная ассимиляция таврических русов проходила в сармат¬
ском окружении, благодаря чему имя «Русь» в этом регионе
впоследствии толковалось весьма широко, покрывая и некото¬
рые другие этносы141.
Набег на Сурож «русского князя» Бравлина
С конца VIII в. византийские владения на Черном море ста¬
ли подвергаться нападениям таврических русов.
Первое известие о подобном конфликте содержит Житие
святого Стефана, епископа Сурожского (произведение, сохра¬
нившееся в русском переводе XV в.). Интересующие нас
события отнесены там к ближайшему времени после смерти
святого Стефана (787). «По смерти же святого мало лет
мину, — повествует древнерусский составитель жития, пере¬
работавший греческий оригинал, — прииде рать велика русская
из Новаграда, князь Бравлин, силен зело». Разорив все крым¬
ское побережье от Корсуня (Херсонеса Таврического) до Кер¬
чи, войско Бравлина подступило к Сурожу (греческая Сугдея,
263

С. ЦВЕТКОВ
нынешний Судак). После десятидневной осады город пал, жи¬
лища горожан и христианские храмы подверглись дикому гра¬
бежу. Однако при попытке ограбить гробницу святого Стефа¬
на Бравлин тяжело заболел и выздоровел только после того,
как крестился и вернул награбленное.
В свое время достоверность фрагмента о «русском князе»
ставилась под сомнение, но более глубокий филологический
анализ текста позволяет заключить, что в своей историче¬
ской части Житие святого Стефана является ценным источни¬
ком по древнерусской истории142. Нас, естественно, прежде
всего должен заинтересовать «Новаград», откуда пришел со
своей ратью князь Бравлин. Этим городом никоим образом не
может быть Новгород на Волхове, который тогда попросту не
существовал (древнейшие культурные слои Новгорода датиру¬
ются серединой X в.). Новаград князя Бравлина явно нахо¬
дился где-то поблизости от Корсуни и Сурожа. Возможно,
правы те историки, которые в этой связи указывают на Ne-
apolis (Новый город), нанесенный на карты средневековых
генуэзских и венецианских купцов неподалеку от нынешнего
Симферополя. В самом деле, люди средневекового Запада ча¬
сто буквально переводили названия славянских городов: Стар-
град — Ольденбург, Велиград — Мекленбург, Магнополис и
т. д. Особую убедительность этой гипотезе придает то обстоя¬
тельство, что по соседству с помянутым Неаполисом/Новго¬
родом находились местечко Россофар. Кроме того, в античном
Крыму зафиксированы еще два «Новгорода», чьи названия об¬
разованы от др.-инд. nava — «новый»: Navarum (букваль¬
но «Новый город»), город в Скифии (Плиний), и Nauapov
(Наварон, Навар), город в нижнем течении Днепра (Пто¬
лемей)143.
Можно, однако, указать еще один — дунайский — Новго¬
род, стоявший по соседству со средневековой Русамаркой (на
территории современной венгерской области Ноград, севернее
Будапешта).
Впрочем, Житие святого Стефана дает еще одну, этногра¬
фическую привязку местонахождения разбойных русов Бравли¬
на к Таврии. Это — человеческие жертвоприношения, которы-
264

НАЧАЛО РУСИ
ми захватившая Сурож языческая Русь, по словам автора,
возобновила кровавые жертвы, некогда приносимые древними
тавроскифами на алтарь Артемиды. Византийские авторы свя¬
зывали обычай ритуального убийства только с таврами и Тав¬
ридой. В основе этой давней традиции лежал миф об Ифигении,
в котором между прочим говорится, что жители Тавра приносят
в жертву иностранцев, пристававших к их берегу. Таким об¬
разом, русы представлялись грекам прямыми потомками древ¬
них тавров, сохранившими кровавый обычай своих прадедов.
Михаил Хониат (вторая половина XII в.) писал к одному из
своих друзей: «Страшит меня лежащая на той стороне пролива
Тавроскифия, да не перейдет из нее на тебя злой обычай чуже¬
земцев». Стало быть, по представлениям составителя Жития
святого Стефана, Новаград князя Бравлина находился где-то в
таврических областях.
Наконец, кое-что может поведать само имя «русского» кня¬
зя. Для русского уха оно звучит довольно непривычно, и сре¬
ди древнеславянских имен ничего похожего мы не найдем; не
случайно в менее исправных списках Жития святого Стефана
князь Бравлин переделан древнерусскими переписчиками в
«бранливого», то есть «воинственного», князя. Однако имя
Бравлин действительно существовало. Испанский писатель
VII в. Исидор Севильский в одном из своих сочинений упо¬
мянул, что среди его знакомых имеется готский епископ Брау-
линон144. Надо полагать, имя это принадлежало к готскому
именослову и вполне могло войти в именной фонд ругов (бу¬
дущих русов) в период их подчинения готам (II—IV вв.).
Правдоподобность переделка Браулинона/Бравлинона в сла¬
вянского Бравлина достаточно очевидна145. Следовательно,
Житие святого Стефана донесло до нас имя одного из первых
предводителей Таврической Руси.
Судя по всему, набеги русов продолжались и дальше. Боль¬
шие города Таврии уцелели, но их окрестности были совершен¬
но разорены. В середине IX в. херсонесцы рассказывали буду¬
щему славянскому первоучителю Константину (Кириллу), что
вследствие набегов варваров большая часть византийского Кры¬
ма сделалась необитаемой.
265

С. ЦВЕТКОВ
Разорение Амастриды
Спустя несколько десятилетий после набега на Сурож тав¬
рические русы произвели впечатляющую демонстрацию своей
возросшей военной силы. На этот раз они подобрались почти к
самому Константинополю. Сведения об их новом опустошитель¬
ном набеге на припонтийские земли империи сохранились в гре¬
ческом Житии святого Георгия, архиепископа Амастридского.
Это произведение написано до 842 г., и время нападения русов
на Амастриду, по всей вероятности, следует отнести на конец
20-х — начало 30-х гг. IX в.146
Вторжение началось с разграбления Пропонтиды — черно¬
морских областей Малой Азии, прилегающих к Босфору и
Мраморному морю. Флотилии русов облепили все побережье.
«Было нашествие варваров — росов, народа, как все знают, в
высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких
следов человеколюбия, — говорится в житии. — Зверские нра¬
вами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность
уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно лю¬
дям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве,
они — этот губительный на деле и по имени народ [намек на
библейский народ Рош/Рос], — начав разорение от Пропон¬
тиды и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до оте¬
чества святого [Георгия]...» В этих безжалостных грабителях
узнается буйная вольница Таврической Руси, так как Житие в
связи с бедствиями, которые претерпели жители Пропонтиды,
опять упоминает «древнее таврическое избиение иностранцев, у
них [русов] сохраняющее свою силу».
Византийские власти оказались совершенно не готовы к та¬
кому развитию событий. Сопротивления практически не было.
Русы беспрепятственно достигли Амастриды, или, иначе, Ама-
стры, — города на малоазийском берегу Черного моря, нахо¬
дящегося приблизительно посередине между Синопом и Кон¬
стантинополем. Его процветание зиждилось на торговых связях
с Кавказом и Крымом. Восхваляя свою родину, епископ Ники¬
та Пафлагонянин писал (ок. 880 г.): «О, Амастра — око Паф-
лагонии, а лучше сказать — едва ли не всей вселенной! В нее,
266

НАЧАЛО РУСИ
как на общее торжище, стекаются скифы, как населяющие се¬
верные берега Евксина, так и живущие южнее... Во всем, что
привозится сушей или морем, здесь нет недостатка. Город ще¬
дро снабжен всеми удобствами...» Из этого описания благосо¬
стояния Амастриды становится понятно, чего ради русы пусти¬
лись в столь далекое и опасное плавание. Город стал легкой
добычей хищников, жители «всякого пола и всякого возраста»
были беспощадно иссечены. Автор жития сокрушается, что
русы «не жалели старцев, не оставляли без внимания младен¬
цев, но противу всех одинаково вооружали смертоубийственную
руку и спешили везде пронести гибель, сколько на это у них
было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на
месте их нечестивые алтари, беззаконные возлияния и жерт¬
вы... И не было никого помогающего, никого, готового проти¬
востоять...».
Столь масштабная военная акция стала возможна только бла¬
годаря тому, что разрозненные поселения русов, разбросанные
по побережью Таврики, по-видимому, наладили взаимодействие
между собой, научились выступать единым целым. Удачный на¬
бег русов на Амастриду хорошо объясняет, почему византийцы
в 838/839 г. с таким вниманием отнеслись к послам «русского
кагана», о чем шла речь выше.
Поход 860 г. на Константинополь
Тридцатилетие, протекшее после нападения русов на Ама¬
стриду, осталось в истории Таврической Руси темной эпохой,
о которой не сохранилось никаких сведений, кроме указания
константинопольского патриарха Фотия на то, что русы в это
время были заняты покорением «окружающих народов», в том
числе, надо полагать, и восточнославянских племен (к этой теме
мы обратимся чуть позже).
Но в 860 г. русы вновь напомнили о себе147. Их очередное
появление на исторической сцене было столь шумным и запо¬
минающимся, что «Повесть временных лет» даже положила это
событие в основание древней русской истории, предложив счи¬
267

С. ЦВЕТКОВ
тать его началом Русской земли. Под 852 г. летописец пометил:
«Наченшу Михаилу [Михаил III, 842—867 гг.] царствовати,
начася прозывати Руская земля. О сем бо уведахом, яко при
сем царе приходиша Русь на Царьгород, якоже пишется в ле¬
тописании греческом. Темже отселе почнем и числа положим».
На самом деле, как мы видели, фактическое знакомство греков
с русами состоялось значительно раньше — в конце VIII в.
Сведения о первом нашествии русов на Царьград попали в
византийские хроники (Продолжатель Амартола, Продолжа¬
тель Феофана), и некоторые западноеропейские памятники (хро¬
ника Иоанна Диакона, Брюссельский кодекс). Но важнейшие
подробности нового военного столкновения между Таврической
Русью и Византией содержатся в первостатейном источнике —
двух посланиях константинопольского патриарха Фотия, оче¬
видца осады.
Набег русов на византийскую столицу Фотий считал не¬
бесной карой, возмездием свыше за безнравственное поведение
своих соотечественников. Из его слов следует, что какие-то
проживавшие в Константинополе русы стали жертвами знаме¬
нитого греческого лукавства. «И как не терпеть нам страшных
бед, — спрашивает патриарх свою паству, — когда мы убий¬
ственно рассчитывались с теми, которые должны были нам
что-то малое, ничтожное?» И далее он упрекает византийцев
в том, что они оказались в нравственном отношении ниже
язычников: «Не миловали ближних... многие и великие из нас
получили свободу по человеколюбию; а мы немногих молотиль¬
щиков148 сделали своими рабами». В этом месте послания Фо¬
тий как бы мимоходом ссылается на какую-то общеизвестную
несправедливость, допущенную греками по отношению к русам.
Должно быть, незадолго перед нашествием в Константинополе
произошла громкая история, ставшая предметом сплетен и пе¬
ресудов. Как можно предполагать, несколько русов были об¬
ращены в рабов за долги, причем их задолженность была столь
невелика, что даже многие византийцы признавали решение
суда неправедным.
Но похоже, что суд подобным образом только по-своему
отреагировал на общее изменение политики Византии по от-
268

НАЧАЛО РУСИ
Русские ладьи. Рисунок из византийских хроник
ношению к русам. Другое место из посланий Фотия дает
понять, что Византия в одностороннем порядке расторгла со¬
юзный договор с русами, и инициатором новой «русской»
политики выступил сам император Михаил. «Почему ты, —
вновь вопрошает Фотий, — острое копье друзей своих пре¬
зирал, как малокрепкое, а на естественное средство плевал, и
вспомогательные союзы расторгал, как озорник и бесчестный
человек?» В данном случае персональное обращение патриарха
адресовано «греку», или, точнее, каждому из греков. Но намек
вполне прозрачен, ибо, разумеется, никому не нужно пояснять,
какой именно «грек» обладал правом вступать в дипломатиче¬
ские сношения с соседями, заключать и расторгать военные
269

С. ЦВЕТКОВ
союзы. Вероятно, набег на Амастриду имел следствием заклю¬
чение с Византией союзного договора, предусматривавшего
найм русов на императорскую службу. Надо сказать, что па¬
триарх Фотий был полукровкой — его матерью была хазарка.
Не исключено, что благодаря именно этому обстоятельству
Фотий находился в оппозиции к Михаилу, выступая за более
«чуткую» политику по отношению к народам «Великой Ски¬
фии». Недаром однажды император в сердцах попрекнул его
«хазарской рожей».
Итак, по авторитетному свидетельству константинопольско¬
го иерарха, ответственность за военный конфликт целиком ле¬
жала на византийской стороне. Русы явились под стены Царь-
града мстителями за нанесенные им обиды, в сознании своей
правоты — юридической и нравственной.
По разным показаниям, встречающимся в источниках, фло¬
тилия русов насчитывала от 200 до 360 кораблей, на которых
могло разместиться примерно 8000—13 000 человек. Между
прочим Фотий пишет о «неуправляемой армии», что можно ис¬
толковать в том смысле, что у войска русов не было единона¬
чалия, главного вождя.
Силы русов даже по военным меркам того времени не были
такими уж значительными, чтобы всерьез угрожать самой сто¬
лице империи. Но поход был хорошо подготовлен. Русы
выбрали для нападения самый подходящий момент. Все вни¬
мание имперских властей было тогда сосредоточено на си¬
рийской границе, где арабы в 859 г. нанесли сокрушитель¬
ное поражение византийской армии под Самосатой, едва не
пленив самого императора, который, по словам Продолжателя
Феофана, «с трудом спасся, бросив шатры и все имущество».
Весну 860 г. Михаил III провел в лихорадочных приготовле¬
ниях к новой кампании и в начале июня повел армию в Малую
Азию; к сирийскому побережью отправился и флот. В столи¬
це остался лишь небольшой гарнизон под командованием пат-
рикия Никиты Оорифы. Русы, как оказалось, только этого и
ждали.
На закате 18 июня149 часовые, стоявшие на северных башнях
константинопольских укреплений, забили тревогу.
270

НАЧАЛО РУСИ
Поначалу никто в городе не мог понять, откуда пришла
беда. Патриарх Фотий говорит, что «народ, где-то далеко от
нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием,
неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так гроз¬
но и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская вол¬
на». Внезапное нападение привело власти и население в полное
замешательство. Пораженные ужасом, константинопольцы оце¬
пенело взирали со стен на то, как в заходящих лучах солнца
десятки красных ладей беспрепятственно прорвались в самый
«иерон» — «святое место», то есть в заповедную внутреннюю
бухту Золотого Рога, обыкновенно перегороженную гигантской
цепью на поплавках, но теперь по какой-то причине беззащит¬
ную (кстати, это единственный известный случай подобного
рода; ни до, ни после осады 860 г. греки не делали таких «по¬
дарков» врагам). Речь Фотия, несмотря на ее обильную усна-
щенность риторическими фигурами, остро дает почувствовать
тревожные переживания жителей византийской столицы: «Пом¬
ните ли вы ту мрачную и страшную ночь, когда жизнь всех нас
готова была закатиться вместе с закатом солнца и свет нашего
существования поглощался глубоким мраком смерти? Помните
ли тот час невыносимо горестный, когда приплыли к нам вра¬
жеские корабли, дышащие чем-то свирепым, диким и убий¬
ственным? Когда море тихо и безмятежно расстилало хребет
свой, доставляя им приятное и вожделенное плаванье, а на нас
воздымая свирепые волны брани. Когда они проходили перед
городом, неся и выдвигая пловцов, поднявших мечи и как бы
271

С. ЦВЕТКОВ
угрожая городу смертью от меча. Когда мрак объял трепетные
умы и слух отверзался лишь для одной вести: «Варвары уже
перелезли через стены города, город уже взят неприятелем».
Но русы почему-то не пошли на штурм городских укрепле¬
ний, которые, в сущности, были беззащитны. Вместо этого они
принялись грабить окрестности. Фотий живописует страшные
картины жестокости «народа рос»: «Он разоряет и губит все:
нивы, пажити, стада, женщин, детей, старцев, юношей, всех
сражая мечом, никого не милуя, ничего не щадя... Лютость
губила не одних людей, но и бессловесных животных — волов,
коней, куриц и других, какие только попадались варварам. Ле¬
жал мертвый вол и подле него мужчина. У коня и у юноши
было одно мертвенное ложе. Кровь женщин сливалась с кровью
куриц... Речные струи превращались в кровь. Некоторых ко¬
лодезей и водоемов нельзя было распознать, потому что они
через верх наполнены были телами...»
Между прочим из слов Фотия явствует, что наряду с обыч¬
ными убийствами русы совершали человеческие жертвоприно¬
шения своим богам, закалывая на языческих жертвенниках юно¬
шей и коней, женщин и куриц или в ритуальных целях бросая
свои жертвы в воду.
Другие детали добавляет Никита Пафлагонянин в своем рас¬
сказе о сведенном с кафедры патриархе Игнатии, который в эти
дни в качестве узника содержался на острове Теревинт: «В то
время злоубийственный скифский народ, называемый росы, че¬
рез Евксинское море прорвались в залив, опустошили все на¬
селенные местности и монастыри, разграбили всю утварь и
деньги. Умертвили всех захваченных ими людей. Врывались и
в патриаршьи монастыри с варварской пылкостью и страстью.
Забрали себе все найденное в них имущество и, захватив бли¬
жайших слуг в числе 22, на корме одного корабля всех их из¬
рубили топорами на куски». Самого Игнатия — тщедушного
малорослого скопца, имевшего вид человека не от мира сего, —
русы, впрочем, не тронули.
Позднее римский папа Николай I в письме к византийскому
императору Михаилу III отметил, что среди окрестностей ви¬
зантийской столицы, разграбленных и опустошенных врагом,
272

НАЧАЛО РУСИ
Укрепления Константинополя в X в.

С. ЦВЕТКОВ
были даже Принцевы острова в Мраморном море, отстоявшие
от Константинополя на 100 километров.
Предав огню и мечу загородные виллы, дворцы и монасты¬
ри, русы приступили к осаде. И здесь они действовали напо¬
ристо и целеустремленно. Осадных машин и приспособлений у
них не было, но они воспользовались строительными инстру¬
ментами, которые всегда носили на себе. Одни из них приня¬
лись рыть подкопы под стены, в то время как другие попыта¬
лись возвести вровень со стеной земляную насыпь, позволявшую
перейти на городские укрепления.
Положение было критическое. Хотя патриарх Фотий успел
сформировать и вооружить отряды ополченцев из жителей сто¬
лицы, но выстоять при помощи одних только собственных сил
в городе не надеялся никто — ни власти, ни военные, ни обы¬
ватели. Между тем императорская армия маршировала по ка¬
менистым дорогам Малой Азии в направлении Сирии, грозный
византийский флот стоял на якоре в гаванях Кипра. Конечно,
к Михаилу был послан гонец, но, для того чтобы помочь осаж¬
денной столице, императору требовалось время — несколько
долгих недель. А ведь под стенами Константинополя счет шел
уже не на дни — на часы: подкоп становился все глубже, зем¬
ляной вал все выше... «Город едва не был поднят на копье», —
свидетельствует Фотий.
На исходе третьей недели осады патриарх Фотий решил при¬
бегнуть к заступничеству небесных сил. После торжественного
молебствия был устроен крестный ход. Десятки тысяч горожан
наблюдали за тем, как патриарх, ради ограждения беззащитно¬
го города от неистовства варваров, обошел городские укрепле¬
ния со священной реликвией — Пречистой Ризой Божьей Ма¬
тери. И вдруг произошло необъяснимое. Фотий рассказывает
об этом так: «Она [Риза] обтекала кругом стены, и неприятели
необъяснимым образом показывали свой тыл. Она ограждала
город, и насыпь неприятелей разваливалась как бы по данному
знаку. Она покрывала город, а неприятели обнажались от той
надежды, которой окрылялись. Ибо как только эта девственная
Риза была обнесена по стене, варвары принялись снимать оса¬
ду города, а мы избавились от ожидаемого плена и сподобились
274

НАЧАЛО РУСИ
неожиданного спасения. Нечаянно было нашествие врагов, не¬
ожиданно совершилось и удаление их».
Случившееся само по себе было чудом. Но позднейшие ви¬
зантийские историки, не удовольствовавшись таким исходом
дела, еще резче подчеркнули в происшедшем элемент чудесно¬
го избавления. Лев Грамматик, например, пишет: «Василевс,
возвратясь [из похода], пребывал с патриархом Фотием во Вла-
хернском храме Божией Матери, где они умоляли и умилостив¬
ляли Бога. Потом, вынеся с псалмопением святой омофор Бо¬
городицы, приложили его к поверхности моря. Между тем как
перед этим была тишина и море было спокойно, внезапно под¬
нялось дуновение ветров и непрерывное вздымание волн, и суда
безбожных росов разбились. И только немногие избежали опас¬
ности». Повторяя его слова, «Повесть временных лет» также
рассказывает о погружении в море Ризы Богородицы, после
чего «буря с ветром вста, и волнам великим воздвигшимся за-
собь [друг против друга], безбожной Руси лодьи возмяте. И к
берегу привержени и избиени, яко мало от них таковые беды
избегнута, восвояси с побеждением возвратишася».
Однако все эти подробности являются домыслом. В Про¬
логе150 сказано, что русы сняли осаду с Царьграда 7 июля. Зна¬
чит, они простояли под городом 19 дней. За это время Миха¬
ил III вряд ли успел бы получить весть о нападении русов и
вернуться из похода даже с частью армии151. А если бы он и
достиг Босфора, то все равно не сумел бы через него перепра¬
виться, так как в проливе хозяйничал флот русов. Фотий в сво¬
их посланиях рисует Константинополь брошенным на произвол
судьбы, что было бы невозможно, если бы император находил¬
ся в столице. Равным образом этот важнейший очевидец осады
молчит о буре и о разгроме флотилии русов, хотя не приходит¬
ся сомневаться, что, произойди нечто подобное на самом деле,
он не преминул бы отметить столь зримое проявление Божьего
гнева. В Западной Европе вообще были уверены, что русы от¬
ступили с триумфом. Венецианский хронист Иоанн Диакон (ру¬
беж X—XI вв.) пишет, что они, «предавшись буйному граби¬
тельству предместий и нещадно избив очень многих, с добычей
отступили восвояси».
275

С. ЦВЕТКОВ
Так что же произошло 7 июля под стенами Царьграда —
чудо? Для осажденных, несомненно, да. Но русы, вероятно,
смотрели на дело иначе. Они тоже начали испытывать некото¬
рые затруднения. Патриарх Фотий коротко отметил, что в ла¬
гере русов распространились болезни. Впрочем, отнюдь не это
побудило русов снять осаду. Без болезней не обходится ни
одна война, а лагерь русов, судя по всему, не был охвачен по¬
вальным мором. Главной причиной, по которой русы отступи¬
ли от города, было то, что они полностью достигли своей цели.
Ведь они вовсе не хотели разрушать второй Рим. Вопреки еще
одному устоявшемуся мифу, ни в 860 г., ни позже — при
Олеге, Игоре и Ярославе — русы и в мыслях не имели «брать»
Константинополь. Ведь это означало бы своими руками заре¬
зать дойную корову. С кем тогда торговать мехами и рабами,
от кого требовать дани, кто в таком случае будет платить во¬
жделенные динарии за службу в императорской гвардии? Нет,
факты показывают, что от набегов русов страдали одни окрест¬
ности Константинополя, сам же город — никогда. Но после
каждого набега русы увозили на берега Днепра новый договор,
скрепленный императорской печатью, главными пунктами ко¬
торого были торговые льготы для северных «гостей» и возмож¬
ность для русов беспрепятственного найма на императорскую
службу.
На самом деле русы протягивали руки к вымени, а не к
горлу. Их целью было запугать Византию, с тем чтобы обес¬
печить себе выгодные условия мира. Они приплыли к Констан¬
тинополю, чтобы отомстить за своих сородичей и восстановить
разорванный Михаилом союз. Фотий недаром отметил, что
русы, проплывая мимо городских стен, в ярости потрясали
своими мечами. Это жест разгневанного человека, жаждущего
мести. Месть была удовлетворена кровавым гульбищем по сто¬
личным окрестностям. Юридическая справедливость была вос¬
становлена путем возобновления союзного договора. Вполне
вероятно, что условия «дружбы» были закреплены в не до¬
шедшем до нас письменном договоре — первом в длинном
ряду русско-византийских соглашений. Наличие у русов IX в.
грамоты — «русских письмен» — удостоверяет Житие Кон-
276

НАЧАЛО РУСИ
стантина Философа. Доказательством тому, что мир был за¬
ключен официально, по всем правилам византийской дипло¬
матии, служит одна формула из Олегова договора с греками
911 г., согласно которой этот документ должен был утвердить
«межю христианы и Русью бывшую любовь». Каким образом
утвердилась эта любовь в 860 г., мы не знаем. Возможно,
гонец, посланный Фотием к императору, вернулся к русам с
предложением полюбовной сделки. Во всяком случае, русы от¬
ступили от Константинополя не гонимые паническим страхом,
а в твердой уверенности в том, что отныне здесь вновь будет
иметь сбыт и их товар, и их кровь.
Первое крещение русов
Но византийцы тоже имели право считать условия договора
своим дипломатическим успехом, ибо, смирив имперскую над¬
менность, русы сами склонились под «легкое иго» Христа (Мф.,
11: 29—30). Продолжатель Феофана сообщает, что, «насытив¬
шись гневом Божиим», русы «вернулись домой — правивший
тогда церковью Фотий молил Бога об этом, — а вскоре при¬
было от них посольство в царственный город, прося приобщить
их Божьему крещению. Что и произошло».
Принятие крещения по греческому обряду формально озна¬
чало признание вассальной зависимости от Византии. Недаром
патриарх Фотий всего через несколько лет после бедственных
событий 860 г. отозвался о страшных русах как о союзниках
и подданных империи. В окружном послании 866—867 гг.,
рассказав о крещении болгар, он заметил: «И не только этот
народ променял прежнее нечестие на веру во Христа, но даже
и многими многократно прославленные и в жестокости и сквер-
ноубийстве всех оставляющие за собой так называемые росы,
которые, поработив находящихся около них и отсюда возомнив
о себе высоко, подняли руки и против Ромейской державы. А
в настоящее время даже и они променяли эллинское и нечести¬
вое учение [то есть язычество], которое содержали прежде, на
чистую и неподдельную христианскую веру, с любовью поста-
277

С. ЦВЕТКОВ
вив себя в чине подданных и друзей наших, вместо ограбления
нас и великой против нас дерзости, которую имели незадолго
перед тем. И до такой степени разгорелись у них желание и
ревность веры, что приняли епископа и пастыря и лобызают
верования христиан с великим усердием и ревностью».
Эти слова Фотия являются еще одним доказательством того,
что русы вовсе не хотели громить Константинополь. Парадок¬
сальным образом силой своего меча они навязывали империи
свою дружбу. Варварские понятия о свободе и чести, как ни
покажется странным, находили полное и исчерпывающее во¬
площение в служебной зависимости от сильного, богатого и
щедрого господина. Свои союзнические обязательства русы
выполняли свято. В письме к епископу Боспора Антонию па¬
триарх Фотий, уже не опасаясь новых нашествий «безбожного
народа рос», благодушно каламбурил, что ныне, благодаря кре¬
щению народов Черноморья, это море, бывшее некогда «Ак-
синос» («негостеприимным»), сделалось не просто «Эвксинос»
(«гостеприимным»), но более того — «Эвсевис», «благочес¬
тивым».
Свидетельство юридического оформления канонической тер¬
ритории древнейшей «Русской митрополии» находим также в
списке епархий Константинопольского патриархата («Перечень
епископий», Notitiae Episcopatuum), составленном в начале X в.
императором Львом VI Мудрым. Здесь пребывающая в юрис¬
дикции Константинопольского патриархата «митрополия Рус¬
ская» поставлена на 61-е место.
К сожалению, остается неизвестным, с каким городом была
связана эта митрополия. Вероятнее всего, кафедра крусского»
епископа находилась где-то на территории Таврической Руси.
Центром митрополии мог быть упомянутый выше город Русия
или область Росия, расположенные в районе Керченского про¬
лива, неподалеку от Матархи/Тмуторокани.
Конечно, это «первое крещение Руси», состоявшееся где-то
между 860 и 866 гг., может считаться таковым весьма условно.
Вряд ли оно охватило больше нескольких сот человек — «рус¬
ских» князей и их дружинников. Поэтому ни своими коли¬
чественными, ни временными показателями «первое крещение
278

НАЧАЛО РУСИ
Руси» не обозначило вехи в длительном процессе проникнове¬
ния христианства в Северное Причерноморье и Среднее По-
днепровье. Но появление «Русской митрополии» было чрезвы¬
чайно важным в церковно-организационном отношении. В этом
смысле 860-е гг. имеют значение исходного рубежа, с которого
Русская церковь начала свой многотрудный земной путь по тер¬
нистой стезе исторического христианства.
Русы на византийской службе
Со второй половины IX в. наемные отряды русов появляют¬
ся в Константинополе, на службе у византийских императоров.
Почет, который давало покровительство могущественного го¬
сподина, и хорошее жалованье, выплачиваемое звонкой моне¬
той, чрезвычайно ценились в «варварских» обществах. Столетие
спустя русы уже считались традиционной и неотъемлемой ча¬
стью византийской армии. Те из них, которые принимали хри¬
стианство, зачислялись в императорскую гвардию. Трактат «О
церемониях» Константина Багрянородного содержит описание
приема в 946 г. тарсийских послов; охрана императора состоя¬
ла тогда из «крещеных росов», вооруженных щитами и «своими
мечами».
Византийцы называли русов «росами-дромитами», при этом
относя их к «франкам». Термин «дромиты» произведен от гре¬
ческого слова «дром» (6роцо<;) — бег. Это прозвище русы по¬
лучили по названию места, откуда в Константинополь прибыли
первые «русские» наемники, — «Ахиллесов дром» («Бег Ахил¬
леса»). Со времен античности это было традиционное название
современной Тендерской косы, находящейся в устье Днепра.
По преданию, Ахиллес в поисках своей возлюбленной Ифиге-
нии прошел через него; согласно же Плинию, это было место,
где Ахиллес упражнялся в беге. Уже Птолемей около 140 г.
н. э. писал о тавроскифах как об обитателях окрестностей Ахил¬
лесова дрома, а географ VI в. Стефан Византиец так и называл
местных жителей — «Ахиллеодромиты». После того как в на¬
чале IX в. здесь обосновались русы (те же «тавроскифы» в
279

С. ЦВЕТКОВ
византийской традиции), Ахиллесов дром получил еще одно
наименование — Rossa132. Впоследствии название «росы-дро-
миты» было переосмыслено в духе «народной этимологии» и
стало означать «росы-бегуны». «Дромитами они назывались по¬
тому, что могли быстро двигаться [бегать]», — поясняет автор
хроники Псевдо-Симеона (последняя треть X в.).
Что касается причисления русов к франкам, то это лишний
раз доказывает описанное выше проникновение балтийской
«руси» в Северное Причерноморье. Мы уже знаем, что для
литературной традиции Античности и Средневековья было ха¬
рактерно распространять имя самого известного «варварского»
народа на все племена данного региона. Вот и для византийцев
IX—X вв. «франками» являлись все жители Северо-Западной
Европы в силу того, что Византия имела крепкие дипломатиче¬
ские отношения с Франкским государством Каролингов, кото¬
рое одно время распространяло свое влияние на земли помор¬
ских славян и дунайский Ругиланд153. Но насчет места обитания
«росов-франков» византийцы не испытывали никаких сомне¬
ний — им были берега Тавриды. Например, так называемый
Продолжатель хроники Феофана (X в.) сообщает о походе
руси князя Игоря на Константинополь в 941 г.: «На десяти
тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих име¬
нуют также дромитами, происходят же они из племени фран¬
ков». Но ранее, в описании набега руси на Константинополь в
860 г., тот же автор назвал русов «скифским племенем, необуз¬
данным и жестоким», засвидетельствовав тем самым, что эти
«франки» населяли Северное Причерноморье.
Варяги
Наряду с этнонимом «рос» в Византии на рубеже X—XI вв.
появился еще один термин для обозначения наемников из сла¬
вянского Поморья — «варанг» (древнерусское «варяг»). Па¬
мять об их присутствии здесь сохранилась в средневековом на¬
звании нынешнего поселка Черноморское — Варанголимен
(Varangolimen). В «Книге о древностях Российского государ-
280

НАЧАЛО РУСИ
ства» (конец XVII в.) также говорится о варягах, живших еще
до основания Киева на берегах Теплого (Черного) моря154.
Вопрос о происхождении термина «варанг/варяг» основа¬
тельно запутан, поэтому нелишне будет сказать об этом не¬
сколько слов. К числу наиболее распространенных относятся
два заблуждения: что этот термин возник в Древней Руси и
что он обозначал преимущественно скандинавов. Между тем
то и другое неверно. На Руси слово «варяг» вошло в повсед¬
невный обиход не раньше второй половины XI в., то есть
позднее, чем в Византии и даже на Арабском Востоке155. Более
того, анализ источников показывает, что первое в средневеко¬
вой литературе упоминание народа «варанков» и «моря Ва-
ранк» («Варяжского моря») принадлежит именно арабоязыч¬
ному автору — среднеазиатскому ученому аль-Бируни («Канон
об астрономии и звездах», 1030 г.), который почерпнул свои
сведения из Византии.
В свою очередь, скандинавские саги недвусмысленно отри¬
цают тождество «варягов» и викингов. Древнерусский термин
«варяг» был известен в Скандинавии в форме «вэринг» (vaering).
Но слово это пришло в скандинавские языки извне. И более
того, вэринги в сагах в большинстве случаев отличаются от
норманнов-викингов.
Так, в «Саге о людях из Лаксдаля», записанной в XIII в.
Снорри Стурлусоном, ведется рассказ о Болле Боллесоне, зна¬
менитом у себя на родине, в Исландии, герое. Однажды он
решил предпринять далекое путешествие. Сначала он побывал
в Норвегии и Дании, где был с почетом принят тамошними
конунгами и знатными людьми. «Когда Болле провел одну
зиму в Дании, — говорится далее, — он решил отправиться
в более отдаленные страны, и не прежде остановился в своем
путешествии, чем прибыл в Миклигард [Константинополь]; он
провел там короткое время, как вступил в общество вэрингов».
Знаток скандинавской истории Снорри Стурлусон добавляет
от себя: «У нас нет предания, чтобы кто-нибудь из норманнов
служил у константинопольского императора прежде, чем Болле,
сын Болле. Он провел там много зим и во всех опасностях
являлся храбрейшим и всегда между первыми; подлинно, вэ-
281

С. ЦВЕТКОВ
ринги много ценили Болле, когда он жил в Константино¬
поле».
Таким образом, в исландских преданиях Болле числился пер¬
вым викингом, принятым в константинопольскую дружину
вэрингов-варягов, существовавшую, как видно, задолго до его
приезда в Константинополь. Болле Боллесон — реальное исто¬
рическое лицо. Наиболее вероятная дата его прибытия в визан¬
тийскую столицу — 1026 или 1027 г.136
На Руси термин «варанг/варяг», прежде чем приобрести
расширительное значение «выходец из заморья», прилагался
преимущественно к жителям славянского Поморья. Так, во
вводной части «Повести временных лет» варяги «приседят» к
морю Варяжскому, в соседстве с ляхами, пруссами и чудью —
населением южного берега Балтики. В Никоновской летописи
«варяжская русь» Рюрика приходит «из немец». В договоре
1189 г. Новгорода с Готским берегом этими же «немцами»
предстают варяги — жители ганзейских городов Балтийского
Поморья, то есть бывших славянских земель, колонизованных
в XI—XII вв. германскими феодалами. Наконец, Ипатьевская
летопись (Ермолаевский список) прямо сообщает в статье под
1305 г., что «Поморие Варязское» находится за «Кгданьском»
(польским Гданьском, немецким Данцигом), то есть опять же
в бывшем славянском Поморье.
Арабские писатели в своих известиях о народе «варанков»
практически слово в слово повторяют русских летописцев. По
их представлениям, народ «варанков» жил на южном побережье
Балтийского моря, в его славянском регионе137. Наконец, визан¬
тийский хронист Никифор Вриенний во второй четверти XII в.
записал, что варанги-«щитоносцы» происходили «из варварской
страны вблизи Океана и отличались издревле верностью визан¬
тийским императорам». Оборот «вблизи Океана» подразумева¬
ет именно южный, а не скандинавский берег Балтики.
Однако, несмотря на то что термин «варанг/варяг» наделял¬
ся определенным этническим содержанием, славянского племе¬
ни с таким названием никогда не существовало. Между тем
слово «варяг» бытовало прежде всего в славянской среде Бал¬
тийского Поморья и, более того, обладало неким символическим
282

НАЧАЛО РУСИ
смыслом. В одном месте у Саксона Грамматика можно прочи¬
тать о славянском князе Варизине (Warisin, то есть Варязин,
Варяг), побежденном датским конунгом Омундом в Ютландии
вместе с шестью другими славянскими князьями. Употребление
слова «варяг» как имени собственного убедительно свидетель¬
ствует о его священном значении у славян.
Прояснить это значение помогает одна филологическая на¬
ходка графа И. Потоцкого, который в 1795 г. опубликовал в
Гамбурге словарь еще сохранявшегося в XVIII в. древанского
наречия (древане — славянское племя, на чьей земле возник
Гамбург). В нем среди уцелевших древанских слов оказалось
слово «варанг» (warang) — «меч»158.
Слову «варанг» суждены были долгие приключения.
Византийцы, по-видимому, познакомились с ним достаточно
рано, услыхав его из уст поморских славян, поступавших вместе
с русами на византийскую службу, или от самих русов. Впро¬
чем, в Константинополе оно не было в ходу, по крайней мере,
до второй половины X в. («варанги» еще отсутствуют в списке
императорских наемников у Константина Багрянородного). Но
звучное иностранное слово не осталось незамеченным. На ру¬
беже X—XI вв. константинопольское простонародье сделало
его нарицательным, что явствует из слов византийского писате¬
ля Иоанна Скилицы о том, что варанги «назывались так на
простонародном языке». В пользу этой датировки говорит и
употребление слова «варанк» в «Каноне об астрономии и звез¬
дах» аль-Бируни.
Отсюда следует, что термин «варанг» для обозначения от¬
ряда наемников возник в Византии, а не на Руси и не в Скан¬
динавии. Из сообщений средневековых авторов известно, что
славяне и русы почитали меч в качестве священного предмета;
в частности, на нем приносились клятвы. Поэтому известие
Потоцкого дает право считать, что под варангами греки под¬
разумевали меченосцев, давших клятву верности на мече, ина¬
че говоря, славянских дружинников-телохранителей (отсюда
славянское слово «варить» — оберегать, защищать). Чинов¬
ники императорской канцелярии лишь узаконили это словечко
из местного «арго» в качестве официального термина государ-
283

С. ЦВЕТКОВ
ственных документов — хрисовулов159, а византийские писате¬
ли XII столетия ввели его в «высокую» литературу. Между
тем в греческом языке оно ничего не означает и, следователь¬
но, является заимствованием. Буквальное его совпадение с дре-
ванским «варанг» доказывает, что на рубеже X—XI вв. на¬
емные славяне-венды в Византии стали называться по роду их
оружия «меченосцами» — «варангами»160. Подтверждением
тому служат и сведения средневековых арабских писателей, по¬
черпнутые большей частью от византийцев, о «народе варанк»
на южном берегу Балтики.
Видимо, потребность в новом термине появилась у греков в
связи с необходимостью различать старых «росов-франков» из
славянского Поморья от новых — многочисленного корпуса
киевских русов, направленных в 988 г. князем Владимиром на
помощь императору Василию II.
В дальнейшем слово «варанг» в Византии получило значение
«верный», «принесший клятву верности» — от обычая помор¬
ских славян клясться на мече. В этом значении оно и вошло в
византийские хроники. Со второй половины XI в., когда приток
поморских славян в Константинополь резко сократился, имя
варангов было перенесено на жителей Британских островов,
преимущественно кельтов - бриттов161.
На Руси термин «варанг» в форме «варяг» сделался известен
примерно во второй половине XI в., то есть в то время, когда
он еще обозначал наемников из славянского Поморья. В поль¬
зу такой датировки говорят некоторые древнерусские тексты,
как Ермолаевский список Ипатьевской летописи, в котором
«Поморие Варяжское» равнозначно землям поморских славян.
Но затем в связи с исчезновением славян-вендов из византий¬
ского варяжского корпуса и начавшимся активным онемечива¬
нием славянского Поморья прежнее его значение было забыто.
Для Нестора «варяг» — это уже «наемный воин» или просто
«выходец из заморья». Впрочем, и в XII в. все еще сохраняет¬
ся неясное воспоминание об этническом значении термина: ле¬
топись помещает варягов, как этнос, на южное побережье Бал¬
тики, к западу от ляхов и пруссов, а новгородцы в договорной
грамоте с Готским берегом именуют варягами ганзейских куп-
284

НАЧАЛО РУСИ
цов, обитающих опять же на территории бывшего славянского
Поморья. Однако характерно, что русские люди XII столетия
уже не могут четко отделить новые значения слова «варяг» от
старого. Поэтому, когда Нестор попытался определить Рюри¬
кову «русь» посредством термина «варяги», причем взятого в
современном для летописца значении «житель заморья» («ибо
звались те варяги «русь», яко другие зовутся «свей», другие же
«урманы», «англяне», иные «готы»), этот непредумышленный
анахронизм стал причиной многовекового историографического
заблуждения, породив пресловутый «варяжский вопрос», кото¬
рый, по удачному выражению кого-то из историков, сделался
настоящим кошмаром начальной русской истории.
Глава 2
СЛАВЯНЕ СРЕДНЕГО ПОДНЕПРОВЬЯ
Поляне, ледзяне, куявы
Своеобразие ранней истории Русской земли состояло в том,
что ведущую роль в ее создании играли три этнических компо¬
нента: славяне, остатки местного ираноязычного («скифо-сар-
матского») населения и русы.
В VI—VII вв. степная и лесостепная зоны Поднепровья и
Подонья сделались ареной ожесточенных схваток кочевых на¬
родов — тюрок-булгар, алано-асских племен (асы, летописные
«ясы») и хазар. Многие местные городища и поселения под¬
верглись полному разорению, более или менее цивилизованная
жизнь в них надолго замерла. Археология вообще не фиксиру¬
ет здесь следов проживания оседлого населения, относящихся к
этому времени162.
Колонизация лесостепных пространств вновь стала возмож¬
ной лишь к исходу VII в., когда хазары разгромили Великую
Булгарию и привели к покорности донских асов, которые ока¬
зались вытеснены к верховьям Дона и Северского Донца, а
также в бассейн реки Рось. Прекращение степных разбоев по¬
зволило славянам начать освоение Среднего Поднепровья.
285

С. ЦВЕТКОВ
Этот процесс нашел свое отражение в «Повести временных
лет», однако в несколько искаженном виде. Как известно, ле¬
тописец, автор тех статей «Повести временных лет», где гово¬
рится о расселении славянских племен, сделал первыми насель¬
никами Киевской земли, предками современных ему киевлян,
племя «полян», которых он произвел «от ляхов», то есть при¬
знал их выходцами с территории Польши. Этноним «поляне»,
сходный с именем западнославянского племени полян, давшим
название Польше, истолкован следующим образом: «...аще и
поляне звахуся, но словеньская речь бе; полянами же прозва-
шася, занеже в поле седяху, а язык словеньскыи бе им един».
Правда, это объяснение ничего не объясняет, поскольку да¬
лее выясняется, что днепровские поляне никогда не обитали «в
полях», а «седяху» на «киевских горах», среди лесов («бяше бо
около града Киева лес и бор велик»). Кроме того, есть еще
одна странность: все известные нам средневековые источники,
за исключением «Повести временных лет», употребляют термин
«поляне» исключительно по отношению к населению Поль¬
ши, — первоначально для обозначения жителей гнезненского
княжества полян, а затем всех поляков и их страны (Поло¬
нии), — между тем как жителей Киевской земли они неиз¬
менно именуют «русами». Обращает на себя внимание и тот
факт, что никакой самостоятельной роли в событиях древнерус¬
ской истории, какой она описана в «Повести временных лет»,
поляне не играют: вначале ими «обладают» варяги Аскольд и
Дир, потом Олегова «русь», — вот, собственно, и все истори¬
ческие заслуги полян в создании Русской земли. Превратив¬
шись из «словен» в «русь», поляне, как и положено статистам,
навсегда исчезают со страниц летописи после похода 944 г.
Игоря на греков. Вместо них — уже навсегда — появляются
современные летописцу «кыяне/киевляне». Все это заставляет
отнестись к летописным «полянам» как к типичному книжному
псевдоэтнониму163.
Более точные сведения о первоначальном славянском насе¬
лении Среднего Поднепровья оставил византийский император
Константин Багрянородный («Об управлении империей»). Бу¬
дучи хорошо осведомленным о Русской земле князя Игоря и
286

НАЧАЛО РУСИ
княгини Ольги, он тем не менее не знает в ней никаких «по¬
лян». Но, описывая месторасположение одного из печенежских
родов, Константин заметил, что соседями этой орды являются
угличи, древляне и ледзяне. Согласно данному географическому
ориентиру, византийский император отводил ледзянам земли
Среднего Поднепровья. Этноним «ледзяне» является производ¬
ным от общеславянского корня *led— (ср.: leda — «необ¬
работанное поле»). К этому корню восходит древнерусское
«лях» (ljach, первоначально «житель целины, необработанного
поля») и «лядский» (ljadskbj) — «польский» («Лядская зем¬
ля» — Польша)164. Следовательно, и Константин, подобно
древнерусскому летописцу, считал славян Среднего Подне¬
провья «ляхами».
Загадка днепровских «полян-ляхов» разрешается тем, что
славяне Среднего Поднепровья, отнюдь не принадлежа к вис-
ленским полянам, тем не менее пришли на «киевские горы»
именно из «ляшских» земель. Это были куявы, занимавшие в
период раннего Средневековья историческую область Польши
Куявию — между средним течением Вислы и истоками реки
Нотец, по соседству с висленскими полянами. Связь куявов с
термином «ледзяне» подтверждается наличием на территории
польской Куявии города Лодзя. Источники IX—X вв., описы¬
вающие историческую реальность Среднего Поднепровья этого
времени, буквально воспроизводят название куявов и их страны.
Для Константина Багрянородного Киев князя Игоря — это
«Куява/Киоава». Согласно показаниям арабских писателей,
«царь» русов, живущих по соседству с Волжской Булгарией,
«сидит в городе, называемом Куйаба».
Легенда о Кие
Известное предание, которым «Повесть временных лет»
предваряет историю о начале Русской земли, гласит, что у по¬
лян, «живущих особь и владеющих родами своими на своих
местах», были три брата — Кий, Щек и Хорив, а сестра их
звалась Лыбедь. Поначалу Кий сидел на горе, где впоследствии
287

С. ЦВЕТКОВ
возник Боричев взвоз, Щек на горе, которая получила название
Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по его
имени Хоривицей. Затем младшие братья возвели град во имя
брата своего старейшего и нарекли имя ему Киев. Был вокруг
города лес и бор велик, с охотничьими угодьями. Невегласы
(несведущие люди), замечает летописец, говорят, что Кий не
княжеского рода, а был простым перевозчиком на Днепре. Но
это не так: если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы с
войском к Царьграду, а ведь он ратовал многие страны и с
константинопольским царем подписал мирный договор и вели¬
кую честь принимал от него и ото всех. Ходил он также к Ду¬
наю на болгар и возлюбил сии места и срубил град, желая сесть
там с родом своим. Тамошние ратные люди прогнали его, но
городок тот и доныне нарицается Киевец Дунайский. Ходил
Кий после того на камских болгар, победил их, а возвратясь в
Киев, помер; тогда же братья его Щек и Хорив и сестра их
Лыбедь скончались.
Легенда эта многократно исследовалась с самых разных по¬
зиций. Прежде всего историков интересовали имена братьев-
основателей. Славянское происхождение имени старшего из
братьев, Кия, устанавливается с достаточной степенью очевид¬
ности. Одно из значений древнерусского слова «кий» (в архети¬
пе звучало как «кув») — палица, молот163 — указывает на его
связь с кузнечным ремеслом, секретами которого, в понятии лю¬
дей архаичных обществ, владели боги, герои и кудесники. Не
случайно впоследствии на Украине бытовала легенда о кузнеце-
змееборце, который победил змея, обложившего страну побора¬
ми, впряг его в плуг и вспахал землю; из борозд возникли Днепр,
днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы)166.
В отношении Щека В.К. Былинин предложил тюрскую эти¬
мологию: «Имя Щек, Щека, возможно, — славянизированное
произношение тюркской лексемы «cheka», «chekan» (боевой то¬
пор, секира)...»167 Действительно, известен болгарский вельмо¬
жа Чок, живший в начале IX в. В венгерских хрониках также
встречается имя Шок (Saac). Но еще более вероятно проис¬
хождение «горы» Щековица от славянского слова щеки в зна¬
чении «крутые, гористые берега реки».
288

НАЧАЛО РУСИ
Наконец, Хорива языковеды связывают с ирано-авестийским
словом huare — солнце168. Предлагается еще библейское про¬
чтение этого имени — по названию горы Хорив в Аравийской
пустыне, чьим восточным хребтом является Синай. Однако этот
вариант маловероятен, поскольку предполагает совсем иной
культурно-религиозный подтекст.
Таково «этимологическое» прочтение легенды об основании
Киева.
Однако вряд ли можно говорить о подлинной историчности
этих персонажей, особенно братьев и сестры Кия, которые не
играют никакой самостоятельной роли и умирают скопом сразу
после смерти старшего брата. Вероятнее всего, мы имеем дело
с типичным случаем «народной этимологии» — стремлением
объяснить происхождение Киева, местных урочищ (Щековицы,
Хоривицы) и реки Лыбеди путем создания соответствующих
мифологических героев.
На легендарные корни истории о Кие указывает и «История
Тарона»169 — произведение VII или VIII в., приписываемое двум
авторам: сирийскому епископу Зенобу Глаку и Иоанну Мамико-
няну, настоятелю монастыря Сурб-Карапет. Здесь также содер¬
жится предание о трех братьях, причем имена двух из них пока¬
жутся нам удивительно знакомыми. Итак, полулегендарный царь
Валаршак (из парфянского рода Аршакидов, наместник провин¬
ции Армения, живший на рубеже III—II вв. до н. э) приютил в
своих владениях двух братьев — Гисанея и Деметра, князей ин-
дов, изгнанных врагами из своей страны. Но спустя пятнадцать
лет Валаршак сам казнил их за какую-то провинность. Убитым
братьям наследовали их сыновья — Куар, Мелтей (Мелдес) и
Хореан. «Куар, — говорится на страницах «Истории Таро¬
на», — построил город Куары, и назван он был Куарами по его
имени, а Мелтей построил на поле том свой город и назвал его
по имени Мелтей; а Хореан построил свой город в области Па-
луни и назвал его по имени Хореан. И по прошествии времени,
посоветовавшись, Куар и Мелтей и Хореан поднялись на гору
Каркея и нашли там прекрасное место с благорастворением воз¬
духа, так как были там простор для охоты и прохлада, а также
обилие травы и деревьев. И построили они там селение...»
289

С. ЦВЕТКОВ
Замечательно, что летописное сказание не только сохраняет
в узнаваемом виде имена двух братьев из армянской легенды,
но, наряду с этим, точно воспроизводит этапы строительной
деятельности армянской троицы (Кий, Щек и Хорив также
вначале «сидят» каждый в своем «граде», а потом строят об¬
щий — в честь старшего брата, Кия) и даже копирует при¬
родные условия, среди которых возникает четвертый, главный
город, и хозяйственные занятия его обитателей — «лес и бор
велик» вокруг Киева, где Кий, Щек и Хорив «бяху ловяща
зверь».
Вопрос о том, почему киевский и армянский летописцы, раз¬
деленные между собой тысячами верст и несколькими столе¬
тиями, рассказывали почти слово в слово одну и ту же историю,
не имеет четкого ответа. Разумеется, не приходится говорить о
заимствовании древнерусского предания армянскими летопис¬
цами. Изложенная в «Истории Тарона» легенда вполне само¬
бытна, поскольку имеет неоспоримые местные корни. Уже в
пантеоне Ванского царства (другое название — государство
Урарту, IX—VI вв. до н. э.) известно божество Куэра/Куар,
связанное, по-видимому, с культом грозы и плодородия170. Оно¬
мастика Переднего Востока сохранила и созвучные имена: Мел-
де (ныне село Мехди в Западной Армении), Харив (Герат),
Хореан/Хоарена (в Мидии), города Мелитта и Кавар, библей¬
ский город Харран и народ хорреев, теофорное имя Малкату
(дочь ассирийского бога Бел-Харрана), наконец, армянский
княжеский род Палуни и одноименная историческая область в
Великой Армении.
Однако таким же маловероятным выглядит и обратное пред¬
положение — о переносе легенды из Армении в Древнюю Русь,
в пользу чего нет решительно никаких исторических свидетельств.
И главное, топоним «Киев» и производные от него названия от¬
носятся не к одному древнерусскому, а к общеславянскому оно-
мастикону. Ведь помимо Киева на Днепре в X — XIII вв. в
землях южных, западных и восточных славян возникло более
семи десятков Киевов, Киевцов, Киевичей, Киевищ и т. д.171
Стало быть, необходимо либо признать принадлежность
предания о Куаре/Кие к общеиндоевропейскому мифологиче-
290

НАЧАЛО РУСИ
скому фонду, либо искать культурных посредников, которые
могли содействовать распространению предания в Армении и
среди славян. На эту роль подходят, например, венеты. Стра¬
бон упоминает не только о западном направлении миграции
венетов из Пафлагонии в Европу, но также пишет о движении
части венетских племен на восток. Его взгляд прослеживает их
путь вплоть до Каппадокии, за которой в XIII—VII вв. до
н. э. начиналась область, занятая урартскими племенами. В
связи с этим обращают на себя внимание отцы Куара, Мелтея
и Хореана из армянской легенды — князья-инды, которые
напоминают о купцах-индах, плавающих, согласно римским пи¬
сателям, на европейском севере по «Индийскому океану» («Ве-
недскому морю»). Возможно, в обоих случаях речь идет о
виндах, венетах.
Если интересующее нас предание входило в состав венет-
ского эпоса, то славяне могли познакомиться с ним в период
венетского господства в Польском Поморье (кстати, не ис¬
ключено, что связь города Куара/Кия с землей Палуни/полян
относится к архетипу легенды — еще одна причина появления
летописных «полян» на «киевских горах», среди «бора и леса»).
Став частью славянских преданий, легенда о трех братьях
в дальнейшем подверглась переосмыслению применительно к
истории Древней Руси: замена Мелтея на Щека удостоверяет
эту ее позднейшую «историзацию». Впрочем, все это на правах
гипотезы.
Интересна и связь древнерусского Кия с Дунаем (походы на
Царьград, основание Киевца Дунайского). Византийский па¬
мятник VII в. «Чудеса Димитрия Солунского» знает князя Ку-
вера, князя славянской области Срем (Сирмий) в Хорватии,
куда он был вынужден переселиться из Северного Прикар¬
патья. Будучи подданным аварского кагана, Кувер восстал про¬
тив аваров, нанес им несколько поражений и попытался осно¬
вать княжество на византийских Балканах в районе Фессалоник
(Солуни), но потерпел неудачу.
Таким образом, похоже, что создатели древнерусского ска¬
зания о Кие использовали фрагменты эпоса дунайских славян о
князе Кувере — возможном кандидате на роль основателя упо-
291

С. ЦВЕТКОВ
мянутого в летописи Киевца Дунайского. Впрочем, попытки
локализации этого топонима не имели успеха. Надо заметить,
что средневековый Дунай и его притоки пестрели «Киевами»,
только на участке между городами Велико-Тырново и Русе их
было несколько.
Возникновение Киева по археологическим данным
Археология древнего Киева также проливает весьма слабый
свет на его возникновение в связи с тем, что историческая
интерпретация большинства находок вызывает неутихающие
споры.
Историческое ядро Киева состоит из нескольких культурных
пластов, непосредственная преемственность между которыми,
однако, не прослеживается. Это свидетельствует о том, что зна¬
чительную часть своей ранней истории город существовал как
дославянское поселение, принадлежавшее неизвестной этниче¬
ской группе (или группам).
Древнейшие находки на территории Киева датируются рим¬
ским временем (зарубинецкая культура). Но едва ли с них мож¬
но начинать отсчет истории города. В исторической части Кие¬
ва они практически отсутствуют; кроме того, среди них нет
доказательств наличия городских форм жизни. По всей види¬
мости, в районе будущего города существовало неукрепленное
селище, жители которого во II—III вв. занимались перевозом
через Днепр и торговлей с римской Тавридой. С началом Ве¬
ликого переселения народов жизнь на поселении постепенно за¬
глохла.
Следующий этап в становлении Киева был связан с поселени¬
ем на Замковой горе — неприступном утесе, вознесшемся на
70 метров над уровнем Днепра. В VI—VIII вв. это место засе¬
лили немногочисленные славянские роды, происходившие из раз¬
ных областей славянского ареала, что подтверждается массовыми
находками славянской керамики. Впрочем, первая попытка славян
закрепиться на Замковой горе не имела успеха. Древнейшие оби¬
татели здешнего поселения не посчитали нужным возвести укре-
292

НАЧАЛО РУСИ
пления и в конце концов оставили его — раскопки выявили сте¬
рильный слой глины, отделяющий поселение VI—VIII вв. от
культурных напластований более поздней эпохи.
Однако уже в IX в. северо-западную часть Замковой горы
вновь обживают славянские поселенцы, сочетавшие занятия
земледелием, охотой и рыболовством с ремесленной деятель¬
ностью.
С этого времени начинается и активное заселение окружаю¬
щих возвышенностей. На соседней Старокиевской горе, рас¬
положенной южнее Замковой, появляется еще одно поселение
площадью примерно 2 гектара. Надежно защищенное с трех
сторон крутыми склонами, оно ограждается с юга искусствен¬
ным оборонительным сооружением — валом и рвом четырех¬
метровой глубины. Здесь же обнаружены остатки загадочного
каменного сооружения, обычно интерпретируемого как языче¬
ское капище.
Примерно тогда же возникает городище на Лысой горе, об¬
несенное рвом и земляным валом. Не исключается появление
ряда мелких усадеб и отдельных дворов на горах Детинка и
Щекавица.
От Константина Багрянородного известно, что даже в сере¬
дине X в. одно из этих укрепленных городищ все еще имело
отдельное название — Самватас, вероятно образованное от сла¬
вянского личного имени172.
Таким образом, археологические исследования говорят о том,
что догородской этап в развитии Киева продолжался по крайней
мере до последней четверти IX в. Но даже для этого времени
имеющиеся материалы все еще дают картину небольших, топо¬
графически обособленных поселений, чьи характер и функции
остаются неясны.
Сарматское наследие
Заселение славянами Среднего Поднепровья ознаменовалось
подлинной встречей славянского и иранского миров, прелюди¬
ей к которой был античный период скифо-сарматского влады¬
293

С. ЦВЕТКОВ
чества в Северном Причерноморье. В процессе продвижения
на левобережье Днепра и в Поросье славяне ассимилировали
дославянское, ираноязычное население, которое передало сла¬
вянам Среднего Поднепровья свои характерные физические
черты: средний размер черепа, довольно узкое лицо, низкий
лоб и прямой, неширокий нос173. Самыми заметными и много¬
численными сарматскими племенами были асы, обитавшие в
бассейне Северского Донца, Верхнего Подонья и в сопредель¬
ных областях.
С этого времени древнерусская культура испытывает силь¬
ное иранское влияние. Древнерусский словарь изобилует сло¬
вами иранского происхождения — «топор», «хата», «шаро¬
вары» и др. Через посредство потомков скифо-сарматского
населения Древняя Русь ознакомилась с вавилонскими и пер-
гамскими мерами длины и веса, общепринятыми в сарматский
период на всем Переднем Востоке, на Кавказе и в Северном
Причерноморье. Так, древнерусская «большая гривенка», или
«русский фунт», соответствует вавилонской мине, а «пуд» —
вавилонскому таланту; пергамский «палец» равен русскому
«вершку», а «шаг» — «аршину»174. Русское народное искус¬
ство восприняло многие иранские мотивы. Наиболее яркий из
них — излюбленный сюжет древнерусской вышивки: женщина
на коне или между двумя конями, под копытами которых, а
также наверху изображены по два знака свастики, — вероят¬
но, солнце в «верхней» и «нижней» полусфере небес. Почита¬
ние скифами Великой Матери отмечено еще Геродотом; этот
культ был характерен и для аланов.
Древнерусские былины знают немало случев женитьбы ки¬
евских витязей на богатыршах-поляницах, которые выезжают
«в чисто поле поляковать, а искать же себе-ка супротивнич-
ка...». Причем, как правило, они превосходят мужчин-«су про-
тивничков» силой, удалью и боевым искусством. Вот Добрыня
трижды наезжает на случайно встреченную в степи поляни-
цу Настасью, пытаясь сбить ее с коня ударами палицы по го¬
лове. На третий раз Настасья наконец обращает на него вни¬
мание:
294

НАЧАЛО РУСИ
Думала же, русские комарики покусывают,
Ажно [а оказалось, это] русские богатыри пощелкивают!
А свое предложение Добрыне жениться на ней она облекает
в следующую форму:
Сделай со мной заповедь великую,
А не сделаешь ты заповеди да великия —
На долонь кладу, другой сверху прижму,
Сделаю тебя я да с овсяный блин.
Богатырю Дунаю хоть и удается победить в поединке На¬
стасью-королевичну, но затем, на свадебном пиру, она одерживает
верх в соревновании на меткость: пущенная ею «стрелочка кале¬
ная» попадает в лезвие ножа, которое «рассекает стрелочку на две
половиночки»; Дунай между тем трижды промахивается и в серд¬
цах направляет четвертую стрелу «во Настасьины белы груди».
В этих сюжетах нашел отражение факт многочисленных бра¬
ков славяно-русских дружинников с представительницами знат¬
ных родов донских асов. Девушка-воительница — обычная
фигура в фольклоре тюрко- и ираноязычных народов Великой
степи, причем в наиболее древних преданиях их героини, для
того чтобы выйти замуж, должны непременно убить врага. В
Дмитриевском могильнике на территории салтовской культуры
(в верховьях Северского Донца) около 30% женских захоро¬
нений, относящихся в подавляющем большинстве к IX в., со¬
держат предметы вооружения: топорики, луки со стрелами,
кинжалы, сабли. Вместе с оружием в погребениях в большом
количестве находятся амулеты. Обращает на себя внимание то
обстоятельство, что ноги этих женщин связаны, а у некоторых
покойниц кости конечностей даже вынуты из могилы. Архео¬
логи полагают, что этот погребальный обычай отражал «жела¬
ние живых максимально обезвредить мертвеца, лишить его воз¬
можности выхода из могилы. Очевидно, самыми опасными
признавались женщины с амулетами, т. е. женщины, наделен¬
ные какими-то сверхъестественными возможностями, которые
после их смерти желательно было бы предельно ослабить»173.
295

С. ЦВЕТКОВ
Хазарская дань
«Повесть временных лет» причислила киевских «полян» к
тем восточнославянским племенам, которые платили дань Ха-
зарии. Впрочем, хронологические рамки даннической зависимо¬
сти от хазар летописцем не определены, а с содержательной
стороны этот период исчерпывается сказанием о дани мечами.
После смерти Кия, Щека и Хорива хазары «наидоша» полян,
«седящих на горах сих, в лесах», и сказали им: «Платите нам
дань». Поляне «сдумавше... и вдаша от дыма меч». Хазары
отнесли мечи «ко князю своему и к старейшинам своим» и ска¬
зали им: «Вот, добыли дань нову». Те же спросили их: «Что
суть вдали?» Хазары показали мечи. «И реша старцы хазар¬
ские: «Не добра дань, княже! Мы взяли ее при помощи сабель,
а у этих людей оружие обоюдоостро. Будут они брать дань с
нас и с иных стран». Так все и случилось, заключает летописец,
«владеют хазарами русские князья и до днешнего дня», ибо
старцы хазарские «не от своея воли рекоша, но от Божья по¬
веленья».
Вообще говоря, легенда о Полянской дани, выплаченной ха¬
зарам мечами, вполне могла принадлежать не славянскому, а
сарматскому населению Среднего Поднепровья. Упоминание
меча, как характерного предмета вооружения скифо-сарматских
народов, прослеживается в письменных памятниках со времен
Геродота. Между тем археологические исследования в Среднем
Поднепровье говорят о том, что меч «не имеет местных корней
в культуре предшествующей поры»176, а массовое вооружение
мечами восточнославянских ополчений состоялось не ранее
X	в., то есть тогда, когда Русская земля уже избавилась от
даннической зависимости от хазар. Следовательно, легенда о
дани мечами возникла у народа, который поселился в Среднем
Поднепровье в VII—VIII вв. и с давних пор исповедовал
культ меча. Этим народом могли быть, например, аланы или
асы.
Но к сожалению, использовать летописное сказание о дани
мечами для каких-то исторических заключений практически не¬
возможно, потому что под пером монаха-летописца народная
296

НАЧАЛО РУСИ
легенда превратилась в развернутую поэтически-теологическую
метафору, насыщенную библейскими реминисценциями. Про¬
тивопоставление двулезвийного меча однолезвийной сабле, ко¬
нечно, не могло иметь чисто военного смысла. Военная история
свидетельствует, что сабля вовсе не была такой уж беспомощ¬
ной перед мечом, более того, именно ей принадлежало будущее
в кавалерийском деле. Но обоюдоострый меч — один из самых
значимых библейских символов, атрибут народа-избранника. В
149-м псалме говорится: «...благоволит Господь к народу Сво¬
ему, прославляет смиренных спасением. Да торжествуют свя¬
тые во славе, да радуются на ложах своих. Да будут славо¬
словия Богу в устах их, и меч обоюдоострый в руке их, для
того, чтобы совершать мщение над народами, наказание над
племенами, заключать царей их в узы и вельмож их в оковы
железные, производить над ними суд писанный. Честь сия —
всем святым Его». В Откровении Иоанна Богослова упомина¬
ется «острый с обеих сторон меч», который выходит из уст
Христовых и является, таким образом, мечом духовным, кото¬
рый, по словам апостола Павла, «есть слово Божие» (Ефес.,
6: 17).
Древнерусский читатель «Повести временных лет» воспри¬
нимал сказание о хазарской дани отнюдь не в военно-полити-
ческом аспекте. Слова о превосходстве обоюдоострого меча над
саблей, вложенные летописцем в уста старцев хазарских, имели
для него религиозный, эсхатологический смысл. Противопостав¬
ляя Полянский меч своей сабле, вожди хазар (принявшие иудей¬
ство) «не от своея воли» признавали превосходство христи¬
анства над иудаизмом, «двух лезвий» нового меча духовного
(Ветхий и Новый заветы) над «одним лезвием» Ветхого завета.
Такой смысловой подтекст легенды ставит под сомнение со¬
держащиеся в ней исторические сведения, в частности, как и
чем хазары взымали дань с «полян»177.
Освобождение славян Среднего Поднепровья от хазарской
дани, по всей видимости, было тесно связано с событиями, про¬
исшедшими в конце VIII — начале IX в. в Хазарии.
В это время перед правящей верхушкой Хазарского кагана¬
та с особой остротой встал вопрос о государственной религии.
297

С. ЦВЕТКОВ
Каждый из двух могущественных соседей Хазарии пытался на¬
вязать ей свою веру: Византия действовала через крымские
епископии, халифат посылал на Северный Кавказ свои армии.
Стремясь обеспечить себе культурную, а вместе с тем и поли¬
тическую независимость хазары выбрали третью религию —
иудаизм.
Евреи издавна составляли заметную прослойку населения в
южных областях Хазарского каганата. В Крыму и на Таман¬
ском полуострове еврейские памятники известны с I в. н. э. Со
второй трети VI в. на Кавказе появились еврейские беженцы
из Сасанидского Ирана — участники подавленного восстания
маздакидов. А преследование евреев, начатое в Византии Ира¬
клием еще в 20-х гг. VII в. и затем возобновленное Львом II
Исавром (717—741), сделало еврейскую общину в Хазарии
еще более многочисленной.
В Крыму, на Кавказе и в Поволжье евреи занялись тем же,
чем занимались всюду, — торговлей и финансовыми спекуля¬
циями. Их вклад в экономический рост Хазарии был весьма
велик. Кроме того, раввины и отдельные представители еврей¬
ского купечества, как люди грамотные и бывалые, часто при¬
влекались ко двору кагана для исполнения различных государ¬
ственных, в том числе и международных, поручений. Но все
же их влияние на дела в каганате никогда не было решающим,
а националистический оттенок религии «избранного народа»
исключал активный прозелитизм: для последовательных талму¬
дистов исповедующие иудейство иноплеменники все равно
оставались «проказой Израиля». Укоренение иудаизма со ста¬
тусом государственной религии в стране с преобладающим не-
еврейским населением было уникальным явлением в мировой
истории, которое стало возможным лишь благодаря совершен¬
но исключительному стечению обстоятельств, внешних и вну¬
тренних.
К обстоятельствам внешним относилось настойчивое желание
византийского императора и багдадского халифа видеть хазар в
числе своих единоверцев. К обстоятельствам внутренним —
кризис политической системы каганата. «Быстрый рейд» Мар-
вана, закончившийся военным разгромом Хазарии и принятием
298

НАЧАЛО РУСИ
каганом мусульманства, вызвал рост патриотических настроений
среди хазарской знати. Поборники независимости сплотились
вокруг бека. В поисках религиозно-идеологического символа
возрождения Хазарии они остановились на звезде Давида.
Иудаизм стал для них религией, которая обеспечивала хазарам
«вхождение в круг средневековых цивилизаций и вместе с тем
самостоятельное положение между борющимися сторонами» —
Византией и халифатом178. Согласно традиции основатель иу¬
дейской династии хазарских беков носил имя Обадия.
Хазары в большинстве своем обратились по примеру знати в
иудаизм. Но кроме хазар, в каганате проживало еще 25 народов,
многие из которых исповедовали ислам; в городах значительным
влиянием пользовались христианские общины. Религиозная ре¬
форма Обадии вызвала среди них открытое недовольство. В на¬
чале IX в. в Хазарии вспыхнула гражданская война. Противни¬
ки иудаизма, которых, возможно, поддерживал каган, призвали
на помощь мадьяр; бек противопоставил им печенежские сабли.
Доселе несокрушимая хазарская плотина, воздвигнутая между
Уралом и Каспием, дала трещину, и в нее хлынули заволжские
кочевые орды.
Хазарская смута длилась почти два десятка лет. Константин
Багрянородный с лаконичностью государственного человека за¬
писал ее последствия: «первая власть» (правительство) одержа¬
ла победу; побежденные бежали к мадьярам; все, кто не убежал,
перебиты. Мятеж был подавлен дорогой ценой. Значительная
часть собственно хазарского населения была истреблена, и
власть бека, фактически полностью отстранившего кагана от
дел, могла теперь опереться только на наемников — печенегов
и гузов.
Западные окраины каганата в период междоусобицы были
брошены на произвол судьбы. Византия, например, почти без
усилий вернула себе Крым. Вероятно, днепровские славяне так¬
же воспользовались случаем, чтобы заявить о своей независи¬
мости от кагана. Случилось это, по всей видимости, в первой
четверти IX в.
У Хазарии не было сил привести своих бывших данников к
покорности. Напротив, в Итиле принимались срочные меры
299

С. ЦВЕТКОВ
для охраны своей территории, дабы удержать западную грани¬
цу каганата хотя бы на линии Дона. С этой целью на донском
левобережье, ближе к низовью реки, во второй половине
830-х гг. была сооружена крепость Саркел. Какое важное зна¬
чение имела эта твердыня в глазах хазарского правительства,
видно по тому, что возглавить ее строительство были пригла¬
шены лучшие византийские инженеры во главе с братом жены
императора Петроном Каматиром. Но объединенные хазаро¬
византийские усилия уже не могли отдалить неумолимое пре¬
вращение Дона в «Русскую реку», а Понта — в «Русское
море».

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ
РУССКОЙ ЗЕМЛИ

Глава 1
ЛЕГЕНДА О РЮРИКЕ
Вендский сокол
У истоков русской истории «Повесть временных лет» за¬
печатлела загадочное имя Рюрика, который «пояша по собе
всю русь и придоша к словеном» откуда-то из «варяжского»
заморья.
Рюрик, в том виде, в каком он представлен в летописном
рассказе, безусловно, слишком крупная историческая фигура,
для того чтобы целиком поместиться на одних только страницах
«Повести временных лет» и остаться незамеченным для всей
остальной Европы — худо-бедно, но все же грамотной, корпя¬
щей в тиши монастырских келий над своими анналами и хрони¬
ками.
Между тем давно установлено, что единственным историче¬
ским лицом, чье имя и хронологические рамки биографии полно¬
стью совпадают с именем и временем деятельности летописного
Рюрика, является Рорик Ютландский, маркграф Франкской
империи179. И хотя, как мы сейчас убедимся, он не может пре¬
тендовать на роль прототипа или исторического двойника свое¬
го летописного тезки, личность его тем не менее занимает осо¬
бое место в начальной русской истории.
Беглый очерк жизни Рорика выглядит так.
Его отец, Хальвдан, принадлежал к клану Скьолдунгов —
одному из «королевских» датских родов, во владении которого
находился Шлезвиг (на юге Ютландии). Земли эти в VIII—
IX вв. были населены данами и поморскими славянами-венда-
ми — ваграми и ободритами. Близкое соседство приводило как
303

С. ЦВЕТКОВ
к взаимной вражде, так и к нередким династическим бракам
между датскими конунгами и ободритами. Например, руниче¬
ская надпись на камне, воздвигнутом славянской княжной Тови,
дочерью ободритского князя Мстивоя, удостоверяет, что она
стала женой датско-норвежского конунга Харальда Гормссона
(из династии Кнютлингов); их сын Свен Вилобородый, в свою
очередь, взял в жены вдову шведского конунга Эрика Победо¬
носного, урожденную славянку-вендку.
Скьолдунги, несомненно, тоже имели союзнические и род¬
ственные связи с ободритами. На это указывает бытовавшее в
их роду имя Рорик, которое носил не только интересующий нас
сын Хальвдана, но и отец последнего — Рорик Метатель Ко¬
лец, то есть Рорик Щедрый.
В свое время имя Рорик/Рюрик позволяло ученым-норман-
нистам справлять научные триумфы, поскольку оно было при¬
знано славянизированной формой шведского имени Hroerekr
(это так называемое «восстановленное» имя, то есть не упо¬
минаемое в источниках, но якобы существовавшее в действи¬
тельности). Главный изъян концепции норманнистов в данном
вопросе подметил еще Ломоносов, сказавший, что имена первых
русских князей, будто бы скандинавские по происхождению,
«не имеют на скандинавском языке никакого знаменования», то
есть ничего не означают и, следовательно, заимствованы. Это
замечание в полной мере относится и к Рюрику — скандинав¬
ской этимологии этого имени не существует. И потому, по мет¬
кому замечанию С.А. Гедеонова, для скандинавского конунга
имя Рюрик выглядит «так же странно и необычайно, как для
русского князя имена Казимира или Прибислава...»180 Совре¬
менные исследования неоспоримо подтверждают, что имя Рю¬
рик совершенно чуждо скандинавской ономастике и не встреча¬
ется в шведских именословах181.
Высказывалось мнение, что оно перекочевало в средневеко¬
вый именослов из античной эпохи. Действительно, в Римской
империи существовало имя Руриций, Рурикий (Ruricius). На¬
пример, в 312 г. войска императора Максенция, выступившего
против Константина Великого, возглавил префект Помпеян Ру¬
рикий (Pompeianus Ruricius). Затем это имя сохранилось в хри-
304

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
стианской церковной традиции: в V—VII вв. его носили два
епископа Лиможа. Однако крайне маловероятно, чтобы имя из
христианских святцев попало на варварскую окраину Европы,
в семью датских конунгов, тогда еще язычников.
На самом деле в формах имени Рорик, известных по запад¬
ноевропейским хроникам — Rorik, Rerek, Rorich, Rerig, — от¬
четливо проступает славянская первооснова — ободритское
слово «рарог/ререг», то есть «сокол»182. Эта птица была тотем¬
ным символом ободритов, ее изображениями украшались их во¬
инские стяги и фигуры племенных богов. Соседние племена и
народы часто называли ободритов по имени их тотема «раро-
жанами», «соколиным народом». Адам Бременский среди пле¬
мен поморских славян упоминает ободритов, «которых теперь
называют ререгами». Скальд Гуторм Синдри в одной из вис
прославил короля Гакона, покорившего Зеландию и подчинив¬
шего себе гнездо «вендского сокола»: на поэтическом языке
скальдов эта метафора означала победу над ободритами-раро-
гами. Рериком («городом ререгов» — ободритов/рарожан)
датчане называли приморский город на территории ободритско-
го союза племен.
Имя человека, тем более правителя, в древности играло чрез¬
вычайно важную роль, ибо оно предопределяло его судьбу. Как
правило, иноземные имена закреплялись в правящем роду бла¬
годаря женам, взятым из чужого племени, — детям, прижитым
в таких смешанных браках, обыкновенно давали имена, взятые
из именослова народа, к которому принадлежала их мать (ино¬
гда добавляя к нему второе, традиционное для данной династии
имя). Таким образом, весьма вероятно, что отец Хальвдана Ро¬
рик Метатель Колец, обладатель священного ободритского име¬
ни, был наполовину славянином (по матери).
Сам Хальвдан, по всей видимости, также был женат на
вендской княжне, чем только и можно объяснить, почему его
сын Рорик, подобно своему деду, носил имя племенного тотема
ободритов, причем оно осталось за ним даже после крещения
(христианское имя Рорика Ютландского вообще неизвестно).
В 780 г. Карл Великий начал тридцатилетнее покорение
Саксонии. Ободриты, давние противники саксов, присоедини¬
305

С. ЦВЕТКОВ
лись к франкам. С их помощью саксы были в конце концов
побеждены и расселены по другим местам империи Карла. В
награду ободриты в 804 г. получили принадлежавшие саксам
земли между Эльбой и Везером вместе с побережьем Северно¬
го моря.
Франко-ободритский союз побудил и Хальвдана в 782 г.
поддержать могущественного владыку франков. Ввязавшись за¬
тем в борьбу за датский престол, Хальвдан, ради того чтобы
обеспечить себе франкскую поддержку, пошел на еще более
тесное сближение. Изгнанный в 807 г. из Ютландии, он при¬
был ко двору Карла с семьей и дружиной и, принеся присягу
вассальной верности, получил в лен только что завоеванную
франками Фрисландию (Фризию). В следующем году он погиб,
но судьба рода Скьолдунгов отныне оказалась связанной нераз¬
рывными узами с тремя народами — франками, фризами и обо-
дритами.
Рорик родился около 800 г. Он был младшим, пятым сыном
в семье Хальвдана. Детство он провел в наследственных ют¬
ландских владениях Скьолдунгов, долгое время безучастно, вви¬
ду своего малолетства, наблюдая за драматическими событиями
датской междоусобицы. Борьба за власть закончилась только в
826 г., когда стало очевидным полное поражение рода Скьол¬
дунгов. Два брата Рорика к тому времени погибли; старшим
в роду остался второй сын Хальвдана — Харальд. Потеряв
ютландские земли, он целиком отдался под покровительство
нового франкского императора Людовика I Благочестивого
(814—840), который передал ему в ленное владение небольшое
графство Рустринген во Фрисланде вместе с обширными вино¬
градниками на Рейне; свою долю в этом лене получил и Рорик
(возможно, это был Рюриксберг183, возле современного Остен¬
де). Условием передачи Рустрингена в руки Скьолдунгов было
крещение Харальда и Рорика, состоявшееся, кажется, в том же
826 г., третий брат, Хемминг, получил ленные земли на остро¬
ве Валхерен.
Основной задачей новоиспеченных фризских маркграфов
была защита побережья Фрисландии от набегов датских и нор¬
вежских викингов. В одной из таких стычек Хемминг был убит
306

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
(837 г.), и Харальд с Рориком предъявили претензии на его
валхеренский лен. Однако Людовик по каким-то причинам не
счел возможным удовлетворить требование братьев. С этого
времени Харальд и Рорик порывают вассальные узы и нахо¬
дятся в постоянной вражде сначала с Людовиком Благочести¬
вым, а после смерти последнего и Верденского раздела Франк¬
ской империи (843) — с его сыном Лотарем I (817—855),
который лишил Харальда и Рорика их фрисландского лена.
Когда Харальд умер, Рорик продолжил войну самостоятельно,
уже как единственный законный представитель рода Скьолдун-
гов. К этому времени он возвратился к язычеству и вел жизнь
не «служивого» викинга, а настоящего норманнского пирата.
В 845 г. он разграбил Северную Францию, а пять лет спустя,
встав во главе огромного флота из 350 кораблей, опустошил
юго-восточное побережье Англии. Хроники тех лет называют
его «язвой христианства».
В 850 г. Рорик ворвался в устье Рейна и овладел Дореста-
дом. Это событие стало переломным в его судьбе, ознаменовав
возвращение блудного викинга в лоно Франкского государства.
Не имея сил вернуть утраченные земли, Лотарь пошел на со¬
глашение с Рориком. Дорестадский лен был оставлен за ним на
правах вассалитета. Рорик превратился в одного из могуще¬
ственных северных феодалов. Характерно, что в начале 50-х гг.
IX в. викинги, грабившие фрисландские земли, не трогают До-
рестад.
Упорно добиваясь пожалования ему надела во Фрисландии,
Рорик не терял надежды на возвращение наследственных зе¬
мель в Ютландии. Удобный момент для этого наступил в 855 г.,
когда в результате новой датской междоусобицы погибли два
главных претендента на корону и почти вся датская знать; из
мужских представителей «королевских» родов Дании в живых
остался «только один отрок». Рорик немедленно выставил свою
кандидатуру, но был отвергнут данами, и на престол под именем
Хорика II вступил упомянутый «отрок». Рорик решил действо¬
вать силой. В 857 г. при помощи Лотаря он снарядил сильную
флотилию, грозя вторгнуться в Данию. Хорик пошел на уступ¬
ки, выделив Рорику «часть королевства» — ютландские земли
307

С. ЦВЕТКОВ
между Северным морем и рекой Эйдер. Однако Рорик там не
удержался. Едва ли не в том же году он вернулся во Фрислан¬
дию и с тех пор усердно служил своему сюзерену — Лотарю,
а после его смерти (869) — Карлу Лысому. Символическим
актом окончательного превращения буйного викинга в покорно¬
го вассала стало вторичное крещение Рорика. Он умер не поз¬
же 879 г., бездетным, оставив по себе память верного слуги
франкских королей. Вскоре погибли и оба его племянника, по
очереди наследовавшие фрисландский лен.
Такова жизнь Рорика по франкским источникам. Приписать
ему основание государства в Новгородской земле можно только
посредством крайнего напряжения фантазии. На самом деле,
если придерживаться сведений источников, военные предприя¬
тия Рорика были ограничены пределами Западно-Балтийского
региона — Саксонией, Ютландией и Фрисландией, а его по¬
литические амбиции исчерпывались приобретением датского
престола и выгодного лена в землях Франкской империи. Кро¬
ме того, пристальное внимание, с которым следили за деятель¬
ностью Рорика франкские хронисты, делает совершенно невоз¬
можным выделение в его биографии «хронологического окна»,
позволяющего ему сплавать на Русь и тайком от всего света
покняжить полтора десятка лет в Ладоге и Новгороде. Равным
образом и «Повесть временных лет», рисуя жизнь Рюрика, ни
в малейшей степени не ориентируется при этом на биографию
фрисландского маркграфа. И главное, летописец ни словом не
упоминает о христианстве Рюрика, чего просто невозможно
представить, если бы образ новгородского князя был «списан»
с Рорика.
В таком случае, чем же интересен Рорик для русской исто¬
рии? Своими родственными связями с поморскими славянами-
вендами. Рассмотренная под этим углом зрения проблема тож¬
дества Рорика Ютландского и летописного Рюрика предстает
в совершенно ином качестве.
Ведя войны против франков в «викингский» период своей
жизни, Рорик, по всей видимости, опирался на союзные дру¬
жины ободритов. В этом отношении любопытно следующее
хронологическое совпадение. В 843 г. император Лотарь отнял
308

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
у него фрисландский лен. А под 844 г. Фульденские анналы
сообщают, что ободриты «замыслили измену», в связи с чем
восточнофранкский король Хлодовик предпринял против них
поход и убил их князя Гостомысла, который, вероятно, прихо¬
дился Рорику родственником по матери — дядей или дедом.
Причинно-следственная связь обоих этих событий вряд ли мо¬
жет быть оспорена. Ведь именно после разрыва с Лотарем Ро-
рик превратился в «язву христианства», и, очевидно, Гостомысл
немедленно поддержал своего датского родственника; собствен¬
ные отношения ободритов с Восточнофранкским государством
до этого времени были вполне дружественными, и никаких дру¬
гих причин «замышлять измену» против франков у них не было.
После смерти Гостомысла Рорик наследовал княжение в обо-
дритском племенном союзе.
Рождение легенды
Вот эти события и послужили канвой для складывания ле¬
генды о призвании Рорика/Рюрика к «словенам», — только в
первоначальном варианте не ильменским, а поморским.
Сам сюжет о призвании князя, вероятно, принадлежит к
эпическому фонду Северной Европы (на Руси у него нет фоль¬
клорных корней; все известные на сей день предания о Рюрике
и его братьях, бытовавшие на древнерусском Севере, есть толь¬
ко эхо летописного рассказа). Послушаем германского истори¬
ка Видукинда Корвейского (ок. 925—980), который в «Де¬
яниях саксов» рассказывает о приглашении бриттами в свою
страну вождей англо-саксов (живших тогда на датских землях):
«И вот, когда распространилась молва о победоносных деяниях
саксов, бритты послали к ним смиренное посольство с просьбой
о помощи. И послы бриттов, прибывшие к саксам, заявили:
«Благородные саксы, несчастные бритты, изнуренные постоян¬
ными вторжениями врагов и поэтому очень стесненные, про¬
слышав о славных победах, которые одержаны вами, послали
нас к вам с просьбой не оставить без помощи. Обширную, бес¬
крайнюю свою страну, изобилующую разными благами, бритты
309

С. ЦВЕТКОВ
готовы вручить вашей власти. До этого мы благополучно жили
под покровительством и защитой римлян, после римлян мы не
знаем никого, кто был бы лучше вас, поэтому мы ищем убежи¬
ща под крылом вашей доблести. Если вы, носители этой до¬
блести и столь победоносного оружия, сочтете нас более до¬
стойными по сравнению с нашими врагами, то знайте, какую бы
повинность вы ни возложили на нас, мы будем охотно ее не¬
сти». Саксы ответили на это кратко: «Знайте, что саксы —
верные друзья бриттов и всегда будут с ними, в равной мере и
в их беде, и в их удачах»... Затем в Британию было послано
обещанное войско саксов и, принятое бриттами с ликованием,
вскоре освободило страну от разбойников, возвратив жителям
отечество».
Хроника Видукинда написана почти на столетие раньше
«Повести временных лет», и, следовательно, заимствование из
древнерусского источника исключается. Однако и русский ле¬
тописец не был знаком с сочинением Видукинда. Между тем
легко убедиться, что при замене бриттов на «словен», а саксов
на «русь» мы получим летописный рассказ о призвании Рю¬
рика184.
Весьма любопытно сравнить «обширную, бескрайнюю стра¬
ну» бриттов, «изобилующую разными благами», со словами,
которые в «Повести временных лет» послы ильменских словен
адресуют Рюрику: «Земля наша велика и обильна», — при том,
что летописное описание земли «словен» полностью подходит
для славянского Поморья, изобилующего, по единодушному
свидетельству западноевропейских источников, всеми жизнен¬
ными благами, и никоим образом не соответствует материальной
скудости славянских поселений Новгородской земли IX в.
Продолжая данную тему, следует поставить под сомнение и
достоверность летописного известия о предшествующих этому
событию межплеменных войнах в Новгородской земле: «И
всташа сами на ся воевать, и бысть межи ими рать велика и
усобица, и всташа град на град, и не беша в них правды», —
следствием чего и явилось посольство от «словен» к «руси» с
просьбой идти «княжить и володеть» ими. Внутриплеменные
раздоры никогда не были отличительной чертой союза ильмен-
310

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
ских словен. Зато постоянные междоусобицы — характерная
черта политического быта славянского Поморья.
Память о тесной связи Рорика с ободритами жила здесь и
спустя много столетий. «Генеалогия Мекленбургских герцогов»,
составленная в 1697 г. Фридрихом фон Хемницем по местным
преданиям, числит отцом летописного Рюрика «венденского
(вендского. — С. Ц.) и ободритского князя Готлейба»185. Дру¬
гая традиция называет Рюрика сыном Годлава (это имя, как и
Готлейб, означает «любимец Бога»), младшего брата ободрит¬
ского князя Дражко. Как мы помним, в 808 г. датский конунг
Годфред разорил ободритский город Рерик. Дражко тогда успел
спастись, но Годлав якобы попал в плен и был повешен.
Сегодня уже нет никакой возможности восстановить обо-
дритское предание в его первозданном виде, поскольку со вре¬
менем оно само испытало сильное влияние своей русифициро¬
ванной версии. В середине XIX в. французский путешественник
Ксавье Мармье, побывав в Пруссии, записал некоторые сказа¬
ния, сохранившиеся среди онемеченных потомков поморских
славян. Среди них оказалось и такое: «Другая традиция Ме¬
кленбурга заслуживает упоминания, поскольку она связана с
историей великой державы. В VIII веке нашей эры племенем
ободритов управлял король по имени Годлав, отец трех юношей,
одинаково сильных, смелых и жаждущих славы. Первый звал¬
ся Рюриком, второй Сиваром, третий Труваром. Три брата, не
имея подходящего случая испытать свою храбрость в мирном
королевстве отца, решили отправиться на поиски сражений и
приключений в другие земли. Они направились на восток и про¬
славились в тех странах, через которые проходили. Всюду, где
братья встречали угнетенного, они приходили ему на помощь,
всюду, где вспыхивала война между правителями, братья пыта¬
лись понять, какой из них прав, и принимали его сторону. По¬
сле многих благих деяний и страшных боев братья, которыми
восхищались и которых благословляли, пришли в Руссию. На¬
род этой страны страдал под бременем долгой тирании, против
которой никто больше не осмеливался восстать. Три брата, тро¬
нутые его несчастьем, разбудили в нем усыпленное мужество,
собрали войско, возглавили его и свергли власть угнетателей.
311

С. ЦВЕТКОВ
Восстановив мир и порядок в стране, братья решили вернуться
к своему старому отцу, но благодарный народ упросил их не
уходить и занять место прежних королей. Тогда Рюрик получил
Новгородское княжество, Сивар — Псковское, Трувар — Бе-
лозерское. Спустя некоторое время, поскольку младшие братья
умерли, не оставив детей, Рюрик присоединил их княжества
к своему и стал главой династии, которая царствовала до
1598 года»186.
Перед нами — любопытный «слоеный» текст, сочетающий
в себе две фольклорно-литературные традиции. Одна через упо¬
минание Рюрикова отца Годлава отсылает к вендском оригина¬
лу предания. Другая «восполняет» некоторыми деталями сказа¬
ние о Рюрике из «Повести временных лет».
По всей видимости, больше всего черт сходства с вендским
протографом сохранило уникальное предание, попавшее в новго¬
родскую Иоакимовскую летопись (ныне утраченный, этот древ¬
нерусский памятник известен по выпискам из него В.Н. Татище¬
ва) и не вошедшее в другие летописные своды. Именно в нем мы
опять встречаем имена Рюрика и Гостомысла.
В незапамятные времена, говорит древнерусское предание,
жил в Иллирии князь Словен со своим народом — словенами.
Снявшись однажды с насиженных мест, он увел словен на се¬
вер, где основал Великий град. Словен стал основателем дина¬
стии, которая ко времени призвания Рюрика насчитывала 14 по¬
колений князей. При князе Буривое, Рюриковом прадеде,
словене вступили в долгую войну с варягами. Потерпев тяжкое
поражение, Буривой бежал из Великого града, жители которо¬
го стали варяжскими данниками.
Но недолго владели варяги Великим градом. Тяготясь на¬
ложенной на них данью, словене испросили у Буривоя себе в
князья его сына Гостомысла. Когда тот явился, словене вос¬
стали и прогнали варягов.
Во время длительного и славного княжения Гостомысла на
словенской земле установились мир и порядок. Но к концу его
жизни Великому граду стали вновь угрожать внутренние неуря¬
дицы и внешняя опасность, ибо у Гостомысла не оказалось на¬
следника: четыре его сына погибли в войнах, а трех дочерей он
312

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
выдал замуж за соседних князей. Тревожимый тяжелыми мыс¬
лями, Гостомысл обратился за советом к волхвам в Колмогард.
Те прорекли, что ему наследует князь его крови. Гостомысл не
поверил предсказанию: он был так стар, что его жены уже не
рожали ему детей. Но в скором времени ему приснился чудес¬
ный сон. Он увидел, что из чрева его средней дочери Умилы
выросло великое и плодовитое дерево; оно укрыло под своей
кроной весь Великий град, и все люди этой земли насытились
от его плодов. Проснувшись, Гостомысл призвал волхвов, что¬
бы они истолковали его сон, и услышал от них, что У мила и
произведет на свет его наследника.
Сомнения Гостомысла на этом, однако, не улеглись. Ведь у
него уже был внук от старшей дочери, и, если уж вставал во¬
прос о передаче наследования по женской линии, естественно
было предложить княжеский стол ему, а не его младшему бра¬
ту. Гостомысл все же решил положиться на волю богов и рас¬
сказал о своем вещем сне народу. Многие словене не поверили
ему и не пожелали забыть о правах старшего внука. Смерть
Гостомысла вызвала междоусобицу. И только хлебнув лиха,
словене вспомнили о Гостомысловом сне и пригласили княжить
сына Умилы, Рюрика.
Подобное, почти буквальное соответствие истории и легенды
встречается нечасто. И потому оно не может быть отнесено к
разряду случайных совпадений. За пределами рассказа Иоаки-
мовской летописи Рюрик/Рорик и Гостомысл, как исторические
личности, оказываются рядом только однажды и только на
страницах западноевропейских хроник, повествующих о собы¬
тиях в районе славянского Поморья. Перед нами не просто со¬
впадение имен, причем весьма редких. Предание дублирует
также некоторые важнейшие обстоятельства из биографии Ро-
рика — например, наличие у него в зрелый период жизни двух
братьев, в связи с чем он долгое время не имел права едино¬
лично наследовать ободритское княжение (эти династические
затруднения отражены в сомнениях Гостомысла по поводу вы¬
бора наследника; возможно, исторический Рорик в чем-то на¬
рушил права своих братьев, и для оправдания этого поступка в
легенду был введен чудесный сон Гостомысла); затем — пере-
313

С. ЦВЕТКОВ
ход к Рорику наследственных прав на ободритское княжение по
женской линии; и, наконец, связь вокняжения Рорика у славян-
вендов со смертью Гостомысла (то есть речь идет о вступлении
в права наследников по женской линии после пресечения муж¬
ской линии в княжеском роду ободритов).
На вендское происхождение сказания Иоакимовской летопи¬
си указывают некоторые сохранившиеся детали. Прежде всего
обращают на себя внимание имена персонажей, характерные для
западных славян: Борживой (Буривой) — чешское княжеское
имя, окончание «-мысл» встречается у чехов — Пржемысл, у
поляков — Земомысл, у ободритов — Гостомысл, Добомысл,
у хорватов — Драгомысл и Людомысл.
Сон Гостомысла имеет скандинавские аналогии. Открыв
«Круг земной» Снорри Стурлусона (сага о Хальвдане Чер¬
ном), мы обнаружим, что необыкновенное раскидистое дерево
символизирует там норвежского конунга Харальда Прекрасно¬
волосого (ствол) и его многочисленное потомство (ветви). Не¬
возможно с точностью сказать, кто совершил это «литературное
заимствование»: ободриты у скандинавов или наоборот (Хальв¬
дан Черный является современником Рорика Ютландского и
исторического Гостомысла, но, как мы помним, это же имя —
Хальвдан — носил и отец Рорика). Древесный культ суще¬
ствовал у разных народов древней Европы. Например, Ибн
Фадлан, воочию видевший купцов-русов на Волге, передает,
что их тела были разукрашены «древесной» татуировкой. По¬
читание деревьев было чрезвычайно распространено и среди
кельтов. При этом в отличие от более развитых частей Римской
империи, где дерево обычно считалось лишь посвященным богу,
его атрибутом или угодным божеству даром, кельты восприни¬
мали его как божество. В древней Ирландии деревья почтались
даже в качестве предка, благодаря чему многие люди называли
себя «сын вяза», «сын сосны» и т. п. Поэтому вполне возмож¬
но, что символ плодоносящего дерева не является чьей-то «на¬
циональной собственностью», а относится к общему мифологи¬
ческому фонду народов Балтийского региона.
Очевидно лишь, что в Иоакимовскую летопись «сон Госто¬
мысла» попал не из новгородских преданий. Помимо его скан-
314

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
динавской параллели, об этом говорит еще одно соображение.
Хотя имя Гостомысла упоминается в нескольких древнерусских
памятниках, но известия о нем крайне сбивчивы и неопределен¬
ны: он то ли новгородский посадник, то ли воевода, то ли князь.
Противоречивость древнерусских известий об этом лице еще
раз доказывает, что круг преданий о Гостомысле, имевший хож¬
дение на Руси, родился вдалеке от Новгорода и Киева. Ведь и
название словенского города, где княжит Гостомысл из Иоаки-
мовской летописи — Великий град, — полностью совпадает с
названием столицы ободритского князя Гостомысла из Фуль-
денских анналов — Велиграда (Мекленбурга).
В связи с этим стоит обратить внимание и на Колмогард,
где, по сведениям Иоакимовской летописи, обитают всезнающие
волхвы. Славянское слово «град» в скандинавской форме «гард»
(gardr) известно только в районе славянского Поморья, как,
например, в названии города Старграда — Старгард. Значит,
и название Колмогарда может быть прочтено по-скандинав¬
ски — «Островной город» (от сканд. holmr — «остров»).
В таком случае вполне возможно, что Колмогард — это Арко-
на или остров Рюген в целом. Ведь, как мы знаем, именно к
рюгенским жрецам поморские славяне обращались за различно¬
го рода предсказаниями.
Из этих наблюдений со всей очевидностью следует, что со¬
бытия, приуроченные «Повестью временных лет» к историче¬
ской реальности древнерусского Севера, на самом деле прои¬
зошли на балтийских землях вендов-ободритов.
Теперь мы должны задаться вопросом: почему имя Рорика
оказалось связанным с русью?
Поморские русы, скорее всего, фигурировали уже в ободрит -
ском варианте предания. Рорик вполне мог опираться на них в
своих военных предприятиях. Русы враждовали с данами, по¬
этому Скьолдунги, находящиеся в ссоре со своими соотечест¬
венниками, были их естественными союзниками. Вряд ли может
считаться случайностью, что первым леном брата Рорика, Ха-
ральда, была Рустрингия — «область русов» во Фрисландии.
Возросшая военная мощь Рорика в период его викингских по¬
ходов, после того как он лишился наследственных владений в
315

С. ЦВЕТКОВ
Ютландии и фрисландского лена, необъяснима без учета этой
поддержки. Да и кто еще мог оказать ему помощь? Ободриты
были ослаблены поражением 844 г. от восточных франков.
Силы фризов были подорваны еще в конце VIII в.; в IX сто¬
летии они даже не были в состоянии самостоятельно защитить
свои земли от нападений норманнских пиратов. Остаются русы,
чьи правители, в сознании своего могущества, почти в то же
самое время присвоили себе титул кагана; они одни и могли
предоставлять в распоряжение Рорика огромные флотилии в
350 кораблей.
Возврат Рорика к язычеству в 840-х гг. создавал отличную
почву для сближения с русами, которые яростно враждовали с
христианскими народами. «Трудно описать, — пишет Гель-
мольд, — какие мучения они христианам причиняли, когда вы¬
рывали у них внутренности и наворачивали на кол, распинали
их на крестах, издеваясь над этим символом нашего искупле¬
ния». Именно христианских пленников рюгенские жрецы при¬
носили в жертву Святовиту.
Поэтому почти не приходится сомневаться в том, что Рорик
пришел княжить к ободритам из Рустрингии с многочисленной
«русской» дружиной, и, значит, Рюрикова «русь» попала в наши
летописи также из ободритского предания.
«Варяжское» заселение Новгородской земли
Признав, что летописное сказание о призвании Рюрика есть
перелицованное на русский лад вендское предание, в котором
нашли отражение исторические обстоятельства вокняжения Ро¬
рика Ютландского у ободритов после смерти в 844 г. князя
Гостомысла, мы отнюдь не обесцениваем этим летописные све¬
дения о древнем периоде русской истории. Конечно, приходит¬
ся навсегда расстаться с несколькими колоритными персонажа¬
ми и смириться с некоторым обеднением событийной канвы
начальной русской истории. Но эта потеря с лихвой возмеща¬
ется обогащением ее содержания, ибо использование древнерус¬
скими книжниками ободритского предания о призвании Рорика
316

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
позволяет сделать вывод о тесных связях древней Руси со сла¬
вянским Поморьем, что, в свою очередь, проливает новый свет
на политическую и культурную жизнь Новгородского Севера.
В настоящее время накоплен богатый и разнообразный исто¬
рический материал, доказывающий «варяжские», славяно-венд-
ские корни значительной части славянского населения Новго¬
родской земли. Исследования захоронений в здешних курганах
XI—XIII вв. удостоверяют, что физический облик местного
славянского населения соответствует расовому типу балтийских
славян187.
Языковеды, в свою очередь, отмечают некоторые особенно¬
сти новгородского и псковского диалектов, не встречаемые у
других восточнославянских племен, но находящие параллели в
славянских наречиях южного побережья Балтики188.
Западнославянские элементы сохранились в планировке нов¬
городских поселений по типу «кругляшки», когда дома распола¬
гаются вокруг центральной непроезжей площади, служащей
чем-то вроде хозяйственного двора, на котором летом ночует
домашний скот; при этом дома обращены к площади тыльной
стороной. Подобный тип селений был распространен у средне¬
вековых полабских славян и их онемеченных потомков в «венд¬
ских» селениях Люнебурга, Ганновера и Мекленбурга. Между
балтийскими и новгородскими славянами отмечено сходство и в
технике строительства оборонительных укреплений.
Находки в Новгородской и Псковской землях керамики, раз¬
личных бытовых предметов и ремесленных изделий IX—X вв.,
имеющих стилевое сходство с западнобалтийскими славянскими
памятниками, зачастую прямо свидетельствуют даже не о куль¬
турном заимствовании или торговых контактах, а о непосред¬
ственной деятельности западнославянских ремесленников в горо¬
дах и поселениях Северо-Западной Руси.
Определенная преемственность прослеживается в религи¬
озных представлениях и обрядах балтийских славян и новго¬
родцев189.
На южнобалтийском берегу и в землях Северо-Западной
Руси имеются географические «двойники» — водоемы и на¬
селенные пункты, наличие которых свидетельствует о вендской
317

С. ЦВЕТКОВ
миграции. Хроника епископов Мерзебургских указывает, что
«Ильменью называлась одна из рек, протекавших по вендской
земле». Вероятно, это — приток Эльбы в районе нынешне¬
го Гамбурга, который и сегодня носит имя Ильменау. Впрочем,
в древности на западноевропейских землях, занятых славяна¬
ми, существовали и другие Ильмени. Сама форма названия
озера Ильмень, употребляемая в «Повести временных лет» —
«Илмер», — характерна именно для Западно-Балтийского ре¬
гиона. Илмером, в частности, в старину назывался залив Зей-
дерзее.
Эти данные помогают наметить тот путь, по которому обо-
дритское предание о призвании Рорика попало на Русь. Скорее
всего, оно было занесено сюда самими вендскими переселенца¬
ми, которые устремлялись в Новгородскую землю еще со вре¬
мен освоения Балтийско-Волжского пути. Само ободритское
предание возникло, по всей вероятности, после смерти Рорика,
на рубеже IX—X вв. Массовый отток ободритов из отеческих
земель на восток начался после того, как основатель Священной
Римской империи Оттон I нанес поморским славянам сокруши¬
тельное поражение на реке Регнице (955). С этого времени
сопротивление славян-язычников германскому натиску приняло
формы религиозной войны. В 1001 г. ободритские князья Мсти-
вой и Мечидраг, ранее принявшие крещение, «отпали от веры»
и подняли восстание против немецкого владычества. Последо¬
вала ужасная резня христиан в Гамбурге и Альденбурге; по
словам Гельмольда, к востоку от Эльбы не осталось и «следа
от христианства». Новый взрыв этническо-религиозной вражды
произошел в 1024 г., когда славянский князь Готшалк «обру¬
шился на всю нордальбингскую землю (районы вдоль северно¬
го течения Эльбы. — С. Ц.) и учинил такое избиение христи¬
анского народа, что жестокость его перешла все границы», — и
повторился в 1066 г., вновь сопровождаясь опустошением «всей
гамбургской земли». Все эти восстания в конце концов закан¬
чивались поражениями и ответными репрессиями немцев, что,
безусловно, подталкивало ободритов к миграции. Последняя ее
крупная волна относится к середине XII в. В эти годы сопро¬
тивление балтийских славян было окончательно сломлено, и на
318

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
месте славянского Поморья возникло Бранденбургское марк¬
графство.
Таким образом, активное проникновение славян-вендов на
Русь продолжалось почти три столетия — с IX до XII в., су¬
щественно изменив этническую ситуацию в Новгородской зем¬
ле. Кажется, не обходилось и без вооруженных стычек между
переселенцами-вендами и местными ильменскими словенами190.
Массовое «варяжское» переселение в земли ильменских словен
не осталось тайной для древнерусского летописца, который за¬
метил, что современные ему новгородцы происходят «от рода
варяжска, [а] преже бо беша словене» — фраза, долгое время
считавшаяся загадочной191.
Знакомство восточных славян с вендским преданием о Ро-
рике и его обработка применительно к русской истории состоя¬
лись на земле Новгорода, где сыновья и внуки вендских пере¬
селенцев рассказывали о приходе Рорика/Рюрика к «словенам»,
жившим на берегах какого-то вендского «Илмеря», уже не со¬
мневаясь, что речь идет о событиях, происшедших в старину на
берегах русского Ильменя и Волхова.
Древняя Русь познакомилась с вендским преданием не позд¬
нее первой трети XI в.192, когда оно приобрело русский колорит.
Последнее явствует из того, что уже в середине этого столетия
на Руси появляется первый князь, носящий имя своего мнимо¬
го предка-родоначальника: Рюрик Ростиславич, впоследствии
княживший в Перемышле (ум. в 1092 г.). Нелишне заметить,
что он появился на свет и был наречен вендским именем в то
время, когда его отец, сын новгородского князя Владимира
Ярославича, еще жил в Новгородской земле.
Если раньше историки осторожно замечали, что «между бал¬
тийскими славянами и новгородцами тянутся какие-то нити со¬
впадений географических названий, личных имен, черт народной
жизни»193, то сейчас можно уверенно повторить вслед за лето¬
писцем: «ти суть людье новгородьцы от рода варяжска», — не
искажая истинного смысла его слов. Ибо летописное сказание
о приходе к ильменским словенам Рюрика запечатлело полет
«вендского сокола» с берегов Балтики к берегам Волхова, то
есть славяно-вендскую («варяжскую») колонизацию Новгород-
319

С. ЦВЕТКОВ
ской земли. Ведь Нестор был современником и очевидцем это¬
го миграционного процесса, принявшего особый размах именно
в X—XI вв. Поэтому он совершенно правильно определил эт¬
ническое происхождение средневековых новгородцев: суть от
рода варяжска, а прежде быша словене.
Место Рюрика в родословной русских князей
Остается сказать несколько слов о династическом аспекте
сказания о призвании Рюрика.
Исследование княжеского именослова Древней Руси выяв¬
ляет непреложный факт: имя Рюрик было одним из самых не¬
популярных имен в княжеском роду пресловутых Рюрикови¬
чей194. Кроме вышеназванного Рюрика Ростиславича, жившего
во второй половине XI в., в домонгольской Руси было всего два
его тезки: другой Рюрик Ростиславич, великий князь киевский
(ум. в 1212 г.), сын Ростислава Мстиславича, и Рюрик Ольго-
вич из рода черниговских князей (ум. в 1204 г.), сын Олега
Святославича. То есть ни одна из ветвей Рюриковичей не усво¬
ила его имя в качестве родового. Получается, что особо почи¬
таемым предком летописного Рюрика никак не назовешь.
Более того, анализ древнерусских источников убеждает в
том, что в Киевской Руси Рюрик вообще не признавался осно¬
вателем княжеской династии.
Один из старейших древнерусских памятников — «Похвала
князю Владимиру» (в составе «Слова о законе и благодати»
митрополита Илариона) — называет основателем великокня¬
жеской династии Игоря Старого (мужа Ольги и отца Свято¬
слава), совершенно умалчивая о Рюрике. «Похвала Владимиру»
была предназначена митрополитом Иларионом для светлых очей
князя Ярослава Мудрого и, надо полагать, других представи¬
телей княжего двора и церковного клира. Из этого следует, что
высшее киевское общество середины XI в. имело совсем другие
представления о родословии киевских князей, нежели те, кото¬
рые обыкновенно приписываются ему в позднейшей историче¬
ской литературе.
320

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Точно так же не знает Рюрика и Рюриковичей автор «Сло¬
ва о полку Игореве». Даже само древнерусское летописание,
поставившее Рюрика у истоков княжеской генеалогии, ни разу
не называет княжий род Рюриковичами, а только Ярославича-
ми, Мономашичами, Изяславичами, Ольговичами и т. д. В кон¬
це концов, мы видим, что вся киевская эпоха обошлась без
этого будто бы исконного родового прозвища русских князей.
Дальнейшие наблюдения удостоверяют, что Рюриковичи были
вписаны в древнюю русскую историю задним числом. За преде¬
лами летописной традиции Рюрик появляется в качестве основа¬
теля династии («первым князем») на страницах «Задонщины»,
произведения второй половины XV в. Затем «князь Рюрик» из
рода «римска царя Августа», правитель «Прусской земли», был
включен в родословную великих князей митрополитом Спири-
доном-Саввой, автором известного «Послания» (первая четверть
XVI в.). Правда, здесь Рюрик выступает не столько «отцом-
основателем», сколько связующим генеалогическим звеном, по¬
средством которого наследственная власть над миром от цезарей
первого Рима передается «вселенским царям православия» Рима
Третьего. Октавиан Август, кесарь римский и обладатель всей
вселенной, утверждается в этой легенде, перед своей смертью
разделил вселенную между братьями и родственниками своими.
Одного из братьев — Пруса — он посадил на берегах Вислы и
Немана, в стране, что и доныне по имени его зовется Пруссией,
«а от Пруса четырнадцатое колено — великий государь Рюрик».
По всей видимости, своим новым статусом Рюрик был обязан
московским книжникам конца XV — начала XVI в., которые
таким образом «исторически» осмыслили два важнейших поли¬
тических события этого времени: родство дома Ивана Калиты с
византийской династией Палеологов и включение новгородских
земель в «отчину и дедину» московских государей, в связи с чем
потребовалось обосновать их исторические права на обладание
наследством господина Великого Новгорода. Только тогда, и ни¬
как не ранее, династический термин Рюриковичи приобретает
общерусское признание.
Но какую же роль в таком случае отводит Рюрику «По¬
весть временных лет»? Уж там-то он вроде бы определен-
321

С. ЦВЕТКОВ
но выступает основателем династии. Надо, однако, возразить,
что подобное впечатление есть результат поверхностного чте¬
ния летописного текста. К счастью, на этот счет имеется пря¬
мое указание самого летописца, который сформулировал сто¬
ящую перед ним историческую задачу в следующих словах:
поведать, «откуду есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача
первее княжити и откуду Русская земля стала есть». Посколь¬
ку, согласно самому же летописному повествованию, в Киеве
«первее» начал княжить Игорь (Олег — это «регент» при
малолетнем князе), то совершенно очевидно, что сказание о
призвании Рюрика имеет отношение не к династической исто¬
рии киевских князей, а к вопросу о том, «откуду есть по¬
шла Русская земля», то есть к истории прихода «руси» к «сло-
венам», в результате чего последние «прозвашася русью».
Стало быть, Нестор, подобно всем остальным людям Древней
Руси, считал основателем киевской династии Игоря Старо¬
го; призвание же Рюрика отнесено им к теме возникновения
Русской земли, а не основания великокняжеского киевского
стола.
Игорь связан с Рюриком искусственно — это видно с перво¬
го взгляда, по одному его неправдоподобно растянутому во вре¬
мени княжению. Этот мнимый сын Рюрика, ради которого за¬
хватывается Киев, терпеливо ждет лет до сорока, пока смерть
Олега позволит ему наконец покняжить самостоятельно, потом
он, находясь в том возрасте, когда другие владыки того време¬
ни ложатся в гроб, преспокойно женится (в первый раз!), еще
через полтора-два десятка лет, подобно библейскому патриарху,
зачинает со старушкой Ольгой единственного сына Святослава
и, отметив свое семидесятилетие, бодро отправляется сдирать
последнюю шкуру с древлян.
В связи с этим следует обратить внимание на то, о чем поч¬
ти всегда забывают, а именно что сказание о приходе к иль¬
менским словенам Рюрика с «русью» существует в летописном
тексте не изолированно, а является частью обширной истори¬
ческой концепции, настойчиво проводимой киевским летопи-
сецем. Вопрос о том, «откуду есть пошла Русская земля», ре¬
шается им в русле идеи общеславянского единства, то есть
322

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
принадлежности восточных славян (прежде всего «полян»,
«прозвавшихся русью») к единому славянскому миру. Подроб¬
ный этнографический экскурс, предпосланный рассказу о
начале Русской земли, как раз и иллюстрирует эту идею. Пе¬
речислив разошедшиеся по белу свету славянские племена, ле¬
тописец указывает их особое международное место и в то же
время не забывает отметить соединяющие их связи, важнейшей
из которых оказывается «словеньская грамота». Был один на¬
род славянский, поясняет он, — славяне дунайские, морава,
чехи, ляхи и поляне-русь. Первее всего мораве дана была гра¬
мота славянская, которая теперь на Руси и у болгар дунайских.
А славяне и русские — одно племя: от варягов прозвались
русью, а изначала были славяне; только звались полянами, а
говорили по-славянски; звались полянами потому, что в поле
сидели, а язык у них один с другими славянами. Так восста¬
навливается связь носителей племенного названия «русь», по¬
лученного ими от «варягов», с остальным славянским миром.
Призвание Рюрика с «русью» является частью летописной
концепции, призванной объяснить, каким образом восточные
славяне сделались «русскими», не перестав быть при этом сла¬
вянами, потому что «словеньский язык (народ) и русский —
один есть».
Но этнографическое обособление восточных славян от других
славянских народов, ясно осознаваемое древнерусским книжни¬
ком, порождало также мысль об общеплеменном единстве этой
ветви славянства. В условиях, когда сами восточнославянские
племена жили «кождо своим обычаем», когда понятие «русин»
относилось преимущественно к населению Среднего Подне-
провья и социальной верхушке киевского общества, когда, на¬
конец, в составе государства находилось больше двух десятков
не затронутых ассимиляцией иноязычных племен, это чувство
восточнославянского единства могло найти выражение не в на¬
родной, национальной идее, пока еще слишком темной и слож¬
ной для тогдашнего сознания, а в идее общего отечества —
Русской земли. И вот, чтобы распространить понятие «Русская
земля» на Новгородскую землю, киевский летописец использо¬
вал предание о приходе к «словенам» Рюрика с «русью», за
323

С. ЦВЕТКОВ
правдивость которого ручалось то обстоятельство, что оно было
почерпнуто из самого же новгородского фольклора, питаемого
вендскими преданиями. Никакого собственно династического
смысла история о призвании Рюрика не имела.
Глава 2
СРЕДНЕЕ ПОДНЕПРОВЬЕ ВО ВТОРОЙ
ПОЛОВИНЕ IX В.
Аскольд и Дир. Русы в Киеве
Во главе похода 860 г. на Царьград «Повесть временных
лет» поставила двух «варягов» — Аскольда и Дира, будто бы
пришедших в Киев из Новгорода и освободивших «полян» от
хазарской дани.
Подобно Рюрику, оба «варяжских князя» прочно обоснова¬
лись на страницах древнерусской истории. Однако подтвердить
историчность этих персонажей абсолютно нечем. В середине
IX в. ни Новгорода, ни Киева как городских центров еще не
существовало. Имена предводителей русов, совершивших в
860 г. набег на Константинополь, остались неизвестны визан¬
тийским и западноевропейским хронистам. Похожая картина
наблюдалась и на Руси, где предшествующий «Повести времен¬
ных лет» летописный свод, сохранившийся в составе Новгород¬
ской первой летописи младшего извода, тоже не связывал этот
поход с Аскольдом и Диром. Из этого следует, что имена
Аскольда и Дира были внесены в летопись одним из поздних
редакторов «Повести временных лет», который также превра¬
тил их в «варягов» и Рюриковых «бояр». Таким образом, вся
история их княжения в Киеве есть «поэма», совершенно не под¬
ходящая для исторических реконструкций.
Для подтверждения исторического существования Аскольда
и Дира обыкновенно привлекается фрагмент из сочинения араб¬
ского историка Масуди с упоминанием схожего имени: «Пер¬
вый из славянских царей есть царь Дира (или Алдира, Дина,
Алдин. — С. Ц.), он имеет обширные города и многие оби-
324

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
таемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его
государства с разного рода товарами».
При этом историки закрывают глаза на то, что данный текст
совершенно не подходит для описания Среднего Поднепровья
второй половины IX в., где еще не было ни «обширных горо¬
дов», ни политического объединения, обнимавшего «многие оби¬
таемые страны», а более или менее заметные следы торговли с
арабами (клады с дирхемами) появляются только после 900 г.
Но самое главное, сообщение Масуди о «царе Дире» рассма¬
тривается в отрыве от контекста, который предполагает совсем
иную историко-географическую реальность. Границы «царства
Дира» очерчены следующим образом: «Подле этого царя из сла¬
вянских царей живет царь аль-Олванг, имеющий города и обшир¬
ные области, много войска и военных припасов; он воюет с Румом
[Византией], Ифранджем [Франкской империй], Нукабардом
[искаженное: лангобарды, то есть Северная Италия] и с другими
народами...» Судя по географическим меткам, арабский писатель
явно говорит о каком-то хорватском князе Далмации (среди та¬
мошних городов Константин Багрянородный, современник Ма¬
суди, называет созвучный Алвун — современный Лабин на по¬
луострове Истрия в Югославии). «Затем, — продолжает
Масуди, — с этим славянским царем граничит царь Турка [Вен¬
грия]. Это племя [венгры] красивейшее из славян лицом, большее
из них числом и храбрейшее из них...»
Итак, «царство Дира» ограничено с одной стороны северо-
западными Балканами, с другой — Венгрией, каковое обстоя¬
тельство перечеркивает все попытки соотнести его с киевским
княжеством Аскольда и Дира.
Более того, оно не идентифицируется вообще ни с одним из
славянских государств конца IX — начала X в. Согласно гео¬
графическим ориентирам Масуди, «царство Дира» должно рас¬
полагаться либо к югу, либо к северу от Дуная, на территории
между Далмацией и Паннонией (Венгрией). Стало быть, речь
может идти о Великой Моравии или о Болгарии — странах,
чьи государи действительно претендовали на первенство в сла¬
вянском мире, в обширных владениях которых были многолюд¬
ные города. Но ни к одному из них не приложимо наименование
325

С. ЦВЕТКОВ
«царство Дира», поскольку это имя отсутствует как в имено¬
словах правящих династий, так и в топонимике этих стран.
Но и это еще не все аргументы против локализации «царства
Дира» в Среднем Поднепровье. Причисление к «славянам» вен¬
гров свидетельствует о том, что Масуди использовал термин «ас-
сакалиба» («славяне») весьма расширительно — для обозначения
вообще населения Европы, живущего между Франкским госу¬
дарством, Италией и Византией. Поэтому не исключено, что под
«первым из славянских царей» на самом деле подразумевается
Оттон I — саксонский герцог, а с 936 г. король Восточнофранк¬
ского королевства (Германии) — действительно сильнейшего
государства Центральной Европы того времени.
Явная чужеродность летописных преданий об Аскольде и
Дире исторической реальности Киева на Днепре позволяет пред¬
положить их причастность к истории какого-то другого, дунай¬
ского Киева, куда они могли прийти из дунайского же Нограда/
Новгорода, уже упоминавшегося выше. На эту роль подходят,
например: Кеве (Kevee, близ Орсова), о котором повествует вен¬
герский летописец Аноним Нотариус, город Киёв в Южной Мо¬
равии недалеко от Брно, еще шесть Kyjov и три Kyje в Чехии,
три Kije, четыре Kijani и два Kijova в Словакии. В пользу этой
гипотезы говорит и сообщение Никоновской летописи (XVI в.)
о гибели сына Аскольда в борьбе с дунайскими болгарами.
Этимология обоих имен не прибавляет ничего существенного к
происхождению Аскольда и Дира. Имя Дир кельтское (Dir) и
означает — верный, сильный, знатный193; усвоено также славяна¬
ми (в хронике Козьмы Пражского встречаются чешские имена
Тир, Тиро; у польского историка Палацкого упомянут Дирслас или
Дирислас). Имя Аскольд (первоначальное Оскольд), по всей ви¬
димости, родственно церковнославянскому слову осколъ — «ска¬
ла» (прибавление конечного «д» характерно для южнорусского
наречия — так и Дир в Ипатьевской летописи читается в форме
Дирд)196. То есть оба они лишены каких-либо характерных черт,
которые помогли бы прочно увязать их с тем или иным регионом.
В конце концов, единственным доказательством реального
присутствия Аскольда и Дира в истории древнего Киева явля¬
ются их «могилы», упоминаемые уже в «Повести временных
326

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Древнерусский воин. Конец IX — начало X в.
лет» как местные достопримечательности и сохранившиеся в
киевской топографии вплоть до наших дней. Впрочем, разне¬
сенные между собой на значительное расстояние, они мало спо¬
собствуют популяризации летописного представления о «варяж¬
ских князьях» как о неразлучном правительственном тандеме.
Да и само «народное краеведение», приурочивающее те или
иные местности к биографиям исторических или псевдоистори¬
ческих персонажей, — крайне ненадежный источник даже для
вероятностных заключений.
Словом, очень похоже, что перед нами такие же фантомные
фигуры начальной русской истории, как и Рюрик с братьями.
А между тем русы действительно должны были обосновать¬
ся в Среднем Поднепровье не позднее середины IX в. Патри¬
арх Фотий отметил, что в 860 г. русы обратили оружие против
327

С. ЦВЕТКОВ
Византии лишь после того, как покорили окружавшие их на¬
роды. Этими народами могли быть только обитавшие в По-
днепровье восточнославянские племена, которых Константин
Багрянородный немного позднее опишет как «пактиотов» (то
есть данников) русов.
Вероятнее всего, первый «русский» князь, обосновавшийся
в Среднем Поднепровье на киевских «горах», остался для нас
неизвестным. Но если говорить не о личности правителя, а о
правящем слое в целом, то гадать здесь не приходится: он со¬
стоял из таврических русов. Ведь, по заключению Д.А. Талиса,
«Днепровскую Русь византийские писатели называли тавроски-
фами и таврами именно потому, что на нее было перенесено
название народа, действительно обитавшего в Крыму в VIII—
IX вв., т. е. росов»197. На это указывает, в частности, один
любопытный гидрографический парадокс — название реки Дес¬
ны, впадающей в Днепр чуть выше Киева. По современным
географическим понятиям это — левый приток Днепра, но для
тех, кто дал Десне ее название, она была «одесной», то есть
«правой» рекой. А единственным славянским этносом, который,
продвигаясь вверх по Днепру, мог обнаружить Десну справа от
себя, были черноморские русы.
Покоренные русами восточнославянские племена попадали
под юрисдикцию «закона русского», одной из главных задач
которого была регламентация отношений между «русью» и
«словенами» (впоследствии многие его положения легли в осно¬
ву Правды Русской).
Видимо, приблизительно с этого времени за Средним По-
днепровьем начало закрепляться название: Русская земля.
Мадьяры в Северном Причерноморье
Со второй трети IX в. славянское население Дона и всей
лесостепной полосы подвергалось нападениям мадьяр, которых
славяне звали уграми, арабы и византийцы — турками, а в
Центральной и Западной Европе они стали известны под име¬
нем венгров.
328

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Это был народ, говорящий на языке, принадлежавшем к
угро-финской языковой семье. Прародина мадьяр — Великая
Венгрия — находилась в Башкирии, где еще в 1235 г. домини¬
канский монах Юлиан обнаружил людей, чей язык оказался
близок к венгерскому.
Прорвавшись во время хазарской смуты в междуречье Вол¬
ги и Дона, мадьяры поселились затем в областях, которые в их
преданиях носят названия Леведии (Лебедии) и Ателькузы.
Исследователи обычно полагают, что речь идет о Нижнем Доне
и Днестро-Днепровском междуречье соответственно.
Вся мадьярская орда насчитывала не более 100 ООО чело¬
век и, по оценкам современников, могла выставить в поле от
10 ООО до 20 ООО всадников. Тем не менее противостоять им
было очень трудно. Даже в Западной Европе, не так давно
победившей аваров, появление мадьяр вызвало панику. Эти ко¬
чевники — невысокого роста, с тремя косичками на бритой го¬
лове, одетые в звериные шкуры, крепко сидевшие на своих
малорослых, но выносливых лошадях, — наводили ужас одним
своим видом. Лучшие европейские армии, включая византий¬
скую, оказались бессильны перед непривычной для них военной
тактикой мадьяр. Император Лев Мудрый (881—911) обстоя¬
тельно описал ее в своем военном трактате. Выступая в поход,
мадьяры обязательно высылали вперед конные дозоры, во вре¬
мя стоянок и ночлегов их лагерь также был постоянно окружен
стражей. Сражение они начинали с того, что осыпали неприяте¬
ля тучей стрел, а затем стремительным налетом пытались про¬
рвать вражеский строй. При неудаче они обращались в при¬
творное бегство, и если противник поддавался на уловку и
начинал преследование, то мадьяры разом оборачивались и всей
ордой обрушивались на пришедшие в расстройство боевые по¬
рядки врага; немаловажную роль при этом играл резерв, вы¬
ставить который мадьяры никогда не забывали. В преследова¬
нии разбитого неприятеля мадьяры были неутомимы, пощады
при этом не было никому.
Господство мадьяр в причерноморских степях продолжалось
около полувека. В 890 г. вспыхнула война между Византией и
дунайскими болгарами. Император Лев Мудрый привлек на
329

С. ЦВЕТКОВ
Набег мадьяр

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
свою сторону венгров, которые переправились на правый берег
Дуная и, опустошая все на своем пути, дошли до стен болгар¬
ской столицы Преславы. Царь Симеон запросил мира, но втай¬
не решил отомстить. Он подговорил печенегов напасть на вен¬
гров. И вот, когда венгерская конница ушла в очередной набег
(по-видимому, на моравских славян), печенеги обрушились на
их кочевья и вырезали оставшихся дома немногочисленных
мужчин и беззащитные семьи. Печенежский налет поставил
венгров перед лицом демографической катастрофы, угрожавшей
самому существованию их как народа. Первой их заботой было
восполнить недостаток в женщинах. Они двинулись за Карпаты
и осенью 895 г. осели в долине верхней Тисы, откуда стали
совершать ежегодные набеги на паннонских славян с целью за¬
хвата женщин и девушек. Славянская кровь помогла венграм
выжить и продолжить свой род.
Мадьярское владычество заставляло вспомнить времена
аварского ига. Ибн Русте сравнивал положение подчиненных
мадьярам славянских племен с положением военнопленных, а
Гардизи называл их рабами, обязанными кормить своих го¬
спод198.
Вероятно, в течение IX в. славянские племена Поднепровья
и Подонья тоже не раз испытали на себе тяжкий натиск вен¬
герской конницы. Действительно, «Повесть временных лет»
отмечает под 898 г.: «идоша угры мимо Киева горою, еже зо¬
вется ныне Угорьское, и пришедше к Днепру сташа вежами
[шатрами]...» Однако при более внимательном рассмотрении
это отрывочное сообщение едва ли заслуживает доверия. Во-
первых, неверна дата нашествия: венгры ушли из Нижнего
Поднепровья в Паннонию не позже 894 г. Во-вторых, отсут¬
ствие продолжения истории о «стоянии» угров под Киевом
свидетельствует о том, что летописец в данном случае всего
лишь хотел объяснить происхождение названия Угорского, ко¬
торое на самом деле восходит к славянскому слову угор —
«высокий, крутой берег реки»199. В-третьих, непонятно, куда
могли направляться угры, идя «мимо Киева горою» (то есть
вверх по Днепру, по правому его берегу), не говоря уже о том,
что, спасаясь от печенегов, они двинулись из своей Ателькузы
331

С. ЦВЕТКОВ
отнюдь не на север, а прямиком на запад — в паннонские
степи.
Последнее обстоятельство опять заставляет подозревать, что
летописец и здесь приурочил к исторической реальности Киева
на Днепре предание, относящееся к одному из дунайских Кие-
вов. В более полном виде его можно прочитать в «Деяниях вен¬
гров» (безымянной хронике, написанной при дворе короля Белы
III в 1196—1203), где говорится, что венгры, отступая из
Ателькузы, «достигли области русов и, не встретив какого-либо
сопротивления, прошли до самого города Киева. А когда про¬
ходили через город Киев, переплывая (на паромах. — С. Ц.)
реку Днепр, то захотели подчинить себе королевство русов.
Узнав об этом, вожди русов сильно перепугались, ибо они
услышали, что вождь Альмош, сын Юдьека, происходит от
рода короля Аттилы, которому их предки платили ежегодную
дань. Однако киевский князь собрал всех своих вельмож, и,
посовещавшись, они решили начать битву с вождем Альмошем,
желая лучше умереть в бою, нежели потерять свое королевство
и помимо своей воли подчиниться вождю Альмошу». Битва
была проиграна русами. А «вождь Альмош и его воины, одер¬
жав победу, подчинили себе земли русов и, забрав их имения,
на вторую неделю пошли на приступ города Киева». Местные
правители почли за лучшее покориться Альмошу, который по¬
требовал от них отдать «ему своих сыновей в качестве залож¬
ников», уплатить «в виде ежегодного налога десять тысяч ма¬
рок» и, кроме того, предоставить «продовольствие, одежду и
другие необходимые вещи» — лошадей «с седлами и удилами»
и верблюдов «для перевозки грузов». Русы подчинились, но с
условием, что венгры оставят Киев и уйдут «на запад, в землю
Паннонии», что и было исполнено.
В Венгрии это предание, очевидно, было признано обосно¬
вать венгерское господство над «королевством русов», то есть
над подчиненной областью карпатских русин, благодаря которой
наследник венгерского престола носил титул «герцог русов».
Ввиду всего этого можно сказать, что период мадьярского
господства в Северном Причерноморье прошел для начальной
русской истории практически бесследно.
332

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Русы в IX в. по данным письменных источников
и археологии
Звезда Черноморско-Днепровской Руси засияла в скифской
«полунощи» ослепительно и внезапно. В 860 г. константино¬
польский патриарх Фотий говорил о русах как о народе, кото¬
рый словно возник вдруг из политического небытия: «Народ
неименитый, народ не считаемый ни за что, народ, стоящий на¬
равне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени
похода на нас, незначительный, но получивший значение, уни¬
женный и бедный, но достигший блестящей высоты и несмет¬
ного богатства».
Что же представляла собой Черноморско-Днепровская Русь
IX	в.? Лучше всего об этом оказались осведомлены арабские
писатели, — отчасти через посредничество хазар и византий¬
цев, но в немалой степени и благодаря собственным наблюде¬
ниям. Правда, следует помнить, что в их сообщениях термин
«ар-рус» порой распространяется на другие этносы Северного
Причерноморья (мы видели это на примере аланов) и на сла¬
вянское Поморье. Последнее явствует из сообщений арабских
авторов X в. (аль-Истахри, Ибн Хаукаль и др.) о трех «груп¬
пах» или «видах» русов. По их словам, правитель первой груп¬
пы, ближайшей к Волжской Булгарии, сидел в городе, назы¬
ваемом Куйаба (Киев). Самая «отдаленная» группа носила
название ас-Славийа (славянское Поморье). Жители третьей
«русской» области, обозначаемой как аль-Арсанийа, якобы уби¬
вали всех приходящих к ним чужеземцев (локализация этой
«группы» русов до сих пор представляет предмет дискуссий).
Земля русов производила на арабских купцов и путешествен¬
ников впечатление процветающей страны, в которой свято со¬
блюдаются законы гостеприимства. «У них [русов] много горо¬
дов, и живут они богато, — пишет Ибн Русте. — Гостям
оказывают почет, и с чужеземцами, которые ищут их покрови¬
тельства, обращаются хорошо. Они не позволяют никому из
своей среды грабить и обижать таких пришельцев; если кто-
нибудь из пришельцев жалуется им на причиненный ему вред
или обиду, они оказывают ему помощь и защищают его». Со-
333

С. ЦВЕТКОВ
гласно Гардизи, в пользу потерпевшего взималась половина
имущества обидчика. Под это описание подходят скорее много¬
численные городища славянского Поморья, потому что в Сред¬
нем Поднепровье IX в. археология не знает не только «многих
городов», но даже и самого Киева, который еще не перерос
стадию родового городища.
Впрочем, говоря о внешнем облике русов и их одежде, араб¬
ские писатели явно имели в виду уже представителей Тавриче¬
ской Руси и «Куйабы». Аль-Истахри и Ибн Хаукаль сообща¬
ют, что русы носили «небольшие куртки», подобно хазарам и
волжским булгарам. Русы «соблюдают чистоту своих одежд, —
говорит Ибн Русте, — мужчины носят золотые браслеты (по
всей видимости, гривны. — С. !(.)••• О™ носят широкие ша¬
ровары, на каждые из которых идет до 100 локтей материи;
надевая такие шаровары, они собирают их в сборку и подвя¬
зывают у колен». Стало быть, диктатором моды среди русов
Северного Причерноморья и Среднего Поднепровья был тюрко¬
арабо-хазарский Восток. Анонимный автор персоязычного со¬
чинения «Худуд аль-Алам» («Книга о пределах мира от вос¬
тока к западу», конец X в.) добавляет, русы «шьют шапки из
шерсти с хвостом, свисающим с затылка».
С растительностью на лице обращались по-разному: «Не¬
которые русы бреют бороду, другие закручивают и заплетают
ее, подобно лошадиным гривам, и красят шафраном» (Ибн
Хаукаль). В Тмуторокани и вообще на Таманском полуострове
среди «русской» знати получила распространение мода на осе¬
ледец. Побывавший здесь в 1237 г. доминиканский монах Юли¬
ан записал, что местные «мужчины наголо бреют головы и тща¬
тельно растят бороды, кроме знатных людей, которые, в знак
знатности, оставляют над левым ухом немного волос, выбривая
всю остальную голову».
В представлении соседних народов образ русов ассоцииро¬
вался с различными оттенками красного цвета (вспомним, как
Прокопий Кесарийский описывал внешность склавенов и антов:
«Телом же и волосами... все они чуть красноватые»). Напри¬
мер, восточнославянское слово «рюен» или «руен» («сентябрь»)
почти буквально воспроизводит название острова Рюген (Руян).
334

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Синоним «рюена» звучит не менее узнаваемо — «русый».
В сербском и польском языках «руйан» и «рудый» означает
«темно-красный». В раннесредневековых источниках нередко
встречается словосочетание «рыжие рутены». Эти известия лю¬
бопытно сравнить с исследованиями антропологов XIX в., ко¬
торые говорят о том, что в Европе наиболее высокий процент
«рыжих» отмечается среди русского населения Галиции — кар¬
патских русинов. В связи с этим показательна замена Ругилан-
да — Рудиландом в «Истории» Павла Диакона. Византийцы
обыгрывали этническое имя русов, также «окрашивая» его в
красный цвет. Епископ кремонский Лиудпранд заметил, что
воинов князя Игоря «греки по внешнему виду называют русия-
ми»; в данном случае немецкий писатель имел в виду греческое
слово «росиос» — «красный, рыжий»200. Точно так же в пере¬
воде хроники Феофана библиотекарь папы Анастасий, писав¬
ший в конце IX в., перевел греческое слово «росиа» не как
«русские», а как «красные» (rubea).
Обладая столь яркой, запоминающейся внешностью, русы
еще больше подчеркивали свою «красноту» искусственными
средствами. Не исключено также, что они применяли какое-то
вещество красного цвета в качестве боевой раскраски. Именно
так можно истолковать отрывок из «Искандер-наме» Низами
Гянджеви:
Краснолицые русы сверкали. Они
Так сверкали, как магов сверкают огни.
В Европе и Передней Азии багряный, пурпурный цвета были
символом власти, силы, могущества. Русы широко использовали
его для ритуального раскрашивания своей военной атрибутики.
Вид их дружин представлял величественное и устрашающее зре¬
лище. Это было не войско, а надвигающееся пламя: кроваво-
красные стяги, корабли под рдеющими парусами, «червленые»
щиты... Традиция навсегда связала этот «русский цвет» с на¬
званием Черного, то есть, собственно, Чермного («Красного»)
моря201, которое в X в. называлось также Русским морем —
опять все та же прочная связь этноса и цвета.
335

С. ЦВЕТКОВ
Воинственность русов, их чрезвычайно высокие боевые ка¬
чества снискали славу у соседних народов. «Они люди рослые,
видные и смелые, — пишет Ибн Русте, — они отличаются
мужеством и храбростью», но «смелость их проявляется не на
коне, все свои набеги и подвиги они совершают на лодках». По
его словам, на войне русы проявляли редкую сплоченность, в
бою были необыкновенно упорны и настойчивы, в случае по¬
беды — безжалостны: «Если какая-нибудь часть их взывает о
помощи, они выступают все вместе, не расходятся и образуют
сплоченную силу против своего врага, пока не одержат над ним
победу... Высадившись в стране какого-нибудь народа, они не
уходят, пока не истребят своих противников, не изнасилуют их
жен и не обратят оставшихся в рабство». Сходным образом
описывает русов Мискавейх (ум. в 1030 г.), особо выделяя их
необычайную выносливость: «Эти русы — племя великое; они
не знают отступления, ни один из них не повернет спины, но
или убьет противника, или сам будет им убит. Обычно каждый
из них несет на себе свое оружие и к себе же привязывает боль¬
шую часть ремесленных орудий, как то топор, пилу, молот и
другие подобные вещи; они сражаются при помощи дротика,
щита, меча; они носят на себе столб для палатки и оружие, по¬
добное кинжалу. Русы сражаются пешими...»
Но в мирное время дружины русов представляли собой ско¬
пище скорпионов и гремучих змей, норовящих ужалить друг
друга, — сказывалась закоренелая привычка к разбойной жиз¬
ни. «Если у кого-нибудь из них есть хоть немного денег, его
брат или товарищ старается его убить или ограбить», — пере¬
дает Ибн Русте. В этом обществе людоедов и насильников
дело доходило до того, что «никто из них не идет удовлетво¬
рить свою нужду один, но всегда с ним идут трое его товари¬
щей, и они охраняют друг друга; при каждом меч, потому что
среди них мало безопасности и распространено вероломство».
«Этот народ плохого нрава», — коротко замечает «Худуд аль-
Алам».
Стоит ли после этого удивляться тому, что русы обожест¬
вляли меч? Клинок приносил добычу, он же охранял награб¬
ленное добро и саму жизнь. Меч был первое, что видел ново-
336

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
рожденный ребенок в «русской» семье. По словам Ибн Русте,
когда у кого-нибудь из русов рождался сын, отец приносил к
ребенку обнаженный меч, показывал его и говорил: «Я не
оставлю тебе в наследство имущества, и не будет у тебя ничего,
кроме того, что ты приобретешь для себя этим мечом». Меч
был не просто оружием русов, но также их моралью и правом.
«Если, — продолжает Ибн Русте, — кто-нибудь возбудит
тяжбу против другого, он зовет его к суду царя, и там они спо¬
рят, если царю удается решить спор, то совершается по его же¬
ланию; если тяжущиеся не приходят к соглашению по слову
царя, он велит им состязаться своими мечами; чей меч окажет¬
ся острее, за тем признается победа. Родственники обеих сторон
выходят и становятся с оружием; соперники начинают драться
мечами; кто одержит верх над своим противником, в пользу
того решается спор».
Обычаи русов казались цивилизованным народам настолько
дикими, что некоторые арабские писатели даже отказывались
верить, что у них вообще существуют какие-либо нравственные
понятия. Масуди писал о русах как о народе, «не признающем
религиозных законов». Историк XIII в. Амид аль-Мекин, рас¬
сказывая о принятии князем Владимиром христианства, также
заметил, что у русов «не было до этого времени религиозного
закона и не веровали они ни во что». Конечно, буквальное про¬
чтение сообщений арабских писателей неуместно. В словах о
безверии русов отразилось специфическое восприятие цивили¬
зациями, исповедовавшими монотеизм, религиозных представ¬
лений «варваров». Нечто подобное о религии аланов писал еще
Аммиан Марцеллин: «У них не найдешь ни храма, ни святили¬
ща, ни даже крытой соломой ниши для алтаря. Обнаженный
меч, по варварскому обычаю вонзенный в землю, становится
символом Марса, и они набожно поклоняются ему как верхов¬
ному владыке тех земель, по которым проходят». Меч у русов
был священным предметом, на нем приносили клятвы. А веро¬
вать в меч, по понятиям поклонников Аллаха, — это то же
самое, что не веровать ни во что.
Имена богов, которым в IX в. поклонялись русы, осевшие
на берегах Тавриды и Днепра, не попали в источники (из до¬
337

С. ЦВЕТКОВ
кументов первой половины X в. мы знаем, что международные
договоры они скрепляли именами Перуна и Велеса). Ибн Русте
описывает «русский» культ в следующих словах: «У них есть
знахари, как бы господа для них, имеющие власть даже над
царем; они приказывают народу приносить в жертву своему
создателю женщин, мужчин и лошадей. И если знахари при¬
казывают, то не исполнить их приказания никак не возможно.
Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему на шею
петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она не задохнет¬
ся, и говорит, что это жертва богу». В этих знахарях легко
узнаются рюгенские жрецы-гадатели, чей непререкаемый авто¬
ритет среди поморских славян так удивлял Гельмольда и Сак¬
сона Грамматика. Гардизи, повторяя в основном показания Ибн
Русте, вносит важный нюанс: «Есть у них знахари, власть ко¬
торых распространяется и на их царей. И если знахарь возьмет
мужчину или женщину, накинет им на шею петлю и повесит,
пока те не погибнут, и говорит: «Это указ царя», — то никто
не говорит ему ни слова и не выражает недовольства». Здесь
«знахари» действуют уже от имени «русского» князя, который,
по всей видимости, все-таки санкционировал отправление куль¬
та, особенно в случае принесения в жертву людей. Во время
войны для человеческих жертвоприношений использовались
пленники. Так, князь Бравлин, захватив Сурож, заклал на язы¬
ческих алтарях местных юношей и девиц. Ритуальные убийства
«девиц, мужей и жен» также происходили в занятой русами
Амастриде.
Наглядное представление о культовых центрах русов в Вос¬
точной Европе дают материалы раскопок «горного» святилища
на реке Збруч (приток Днестра), неподалеку от места, где в
1848 г. был найден знаменитый Збручский идол — каменный
столп с высеченным на нем изображением четырехликого боже¬
ства. Здесь, на высоких, поросших лесами холмах, в местности,
называемой Медоборы, археологи открыли сразу три святили¬
ща, расположенные по соседству друг с другом: Богит, Звени¬
город и Говда202. Каждое из них имело свое назначение.
Предполагают, что в святилище Богит стоял сам Збручский
идол. Это божество, скорее всего, олицетворяло творца и владыку
338

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Общий план раскопок 1984 года святилища близ Збруча на горе Богит. Капище
Вселенной, поэтому «мирян» сюда не пускали; доступ к идолу
имели только жрецы, которых порой возле него и хоронили. До¬
кучать языческому Вседержителю по мелочам считалось недо¬
пустимым (бытовые приношения в Богите отсутствуют). Лишь в
определенные дни, когда жрецы устраивали общественные моле¬
ния, народ собирался на ровной площадке перед святилищем, чью
сакральную границу очерчивал вал со рвом.
339

С. ЦВЕТКОВ
Предполагаемое размещение Збручского идола
(рис. архитектора Д.П. Сухова, 1945 г.)
Четыре грани Збручского идола

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Прорисовка граней Збручского идола

С. ЦВЕТКОВ
В Говде совершение обрядов происходило преимущественно
во рвах, а тела принесенных в жертву людей и животных бро¬
сали в священный колодец. В находящемся рядом поселении
обнаружены заготовки каменных стел — возможно, тут изго¬
товляли идолов.
Звенигород был чем-то вроде пантеона богов. В сакральной
его части имеется по крайней мере четыре капища (алтаря) и
один храм с идолом, а также жертвенные ямы и площадки;
здешние культурные слои изобилуют различными дарами и
останками человеческих жертвоприношений. По-видимому, это
было наиболее посещаемое святилище, излюбленное место тех,
кто стремился умилостивить богов или при помощи жрецов от¬
гадать их темные намерения на будущее. Построенные здесь же
многочисленные «большие дома» служили общественными тра¬
пезными и сокровищницами.
Хотя все три святилища были выстроены не ранее конца
X	в. и лежат в окружении восточнославянских поселений, тем
не менее в них отправлялся именно «русский» культ. Их пла¬
нировка и многие архитектурные детали аналогичны Арконско-
му святилищу на острове Рюген; совпадает и состав жертвенных
приношений. Небольшие очаги в жилых домах, предназначен¬
ных для жрецов, нехарактерны для восточнославянских жилищ.
Общественные трапезные балтийских славян, схожие со збруч-
скими, описаны в Житии Оттона Бамбергского: «Внутри них
были только расставлены в круг скамьи и столы, потому что
щетинцы [жители Щетина/Штеттина] имели обыкновение
устраивать здесь совещания и сходки. В определенные дни они
собирались сюда затем, чтобы пить, или играть, или обсуждать
серьезные дела»; этому источнику знакомы и длинные наземные
дома в языческих святилищах Щетина, где хранились храмовые
сокровища. Титмар Мерзебургский отметил, что у балтийских
славян «страшный гнев богов умилостивляется кровью людей и
животных»; жертвоприношения христиан и детей совершаются
ими в случае тяжких бедствий, войн и «умножения ради плодов
земных». Кости принесенных в жертву младенцев найдены в
двух ямах возле капища Збручского идола; в Звенигороде че¬
ловеческие костяки соседствуют с уложенными в ряд коровьими
342

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
челюстями, частями туш крупного рогатого скота и хлебными
печами в ямах, что явно указывает на связь человеческих жерт¬
воприношений с культом плодородия. Рядом с одним из чело¬
веческих скелетов в землю воткнута стрела — об этой парал¬
лели обычаям поморских славян я уже говорил. Збручские
святилища да и сам Збручский идол с его сложнейшей религи¬
озной символикой могли быть созданы только «русскими зна¬
харями». Материалы раскопок свидетельствуют, что здесь, как
и на Рюгене, они составляли особую касту, чего никогда не
знало восточнославянское язычество.
Вместе с тем на груди некоторых русов уже стали появлять¬
ся нательные кресты. Византийские источники говорят, что
христианизация этих закоренелых язычников происходила, как
правило, во время их пиратских набегов на черноморское по¬
бережье империи. Так было, например, в Суроже и Амастри-
де. Житие Стефана Сурожского повествует, что князь Бравлин
ограбил в захваченном городе храм Святой Софии, польстив¬
шись на золотую церковную утварь и драгоценный покров на
гробе святого. Тут же князь «разболелся», с ним случилось
нечто вроде эпилептического припадка: «обратися лице его на¬
зад и лежа пены точаще». Поняв, что недуг послан ему свыше
в наказание за грабеж храма, Бравлин приказал своим людям
вернуть награбленное, но и тогда не смог встать с одра. Он
велел положить к гробнице святого все священные сосуды, взя¬
тые «от Корсуня до Керчи», — болезнь все не проходила. Но
вот ему явился сам святой Стефан в видении («в ужасе») и
сказал: «Если не крестишься в церкви моей, то не выйдешь
отсюда». Князь призвал священников во главе с архиепископом
Филаретом и крестился вместе со всеми своими «боярами»,
предварительно пообещав отпустить всех христианских плен¬
ников.
Житие Георгия Амастридского, в свою очередь, настаивает,
что русы покинули ограбленную Амастриду со страхом Божиим
в сердце. Ворвавшись в соборную церковь, варвары бросились
к гробнице святого Георгия, где, как они вообразили, должны
были храниться храмовые сокровища. Но вдруг члены их оне¬
мели, и они застыли на месте. Вождь русов в страхе велел при¬
343

С. ЦВЕТКОВ
вести одного из христианских пленников и спросил его, что это
за ужасная карающая сила и какой она требует жертвы. Услы¬
хав о всемогущем Боге, покровительствующем христианам, он
пообещал вернуть свободу всем захваченным в городе пленным
и совершить приношение Христу. «И вот устраивается щедрое
возжжение светильников, и всенощное стояние, и песнопение;
варвары освобождаются от божественного гнева, устраивается
некоторое примирение и сделка их с христианами, и они уже
более не оскорбляли святыни, не попирали божественных жерт¬
венников, уже не оскверняли храмы кровью».
Еще об одном чудесном крещении русов пишет Константин
Багрянородный в жизнеописании своего деда Василия I Маке¬
донянина (правил с 867 по 886 г.): «И народ росов, во¬
инственный и безбожнейший, император [Василий] щедрыми
подарками золота, серебра и шелковых одежд привлек к пере¬
говорам и, заключив с ними мирный договор, убедил их сде¬
латься участниками божественного крещения и устроил так, что
они приняли епископа». Далее рассказывается, как князь русов
собрал народ и предложил принять греческую веру. Прежде
чем согласиться, народные старейшины потребовали чуда: что¬
бы книга христианского откровения — Евангелие — была
брошена в огонь и не сгорела. И когда чудо совершилось, на¬
род крестился.
Однако то обстоятельство, что обращение русов в христиан¬
ство во всех случаях связывается с чудесами, свидетельствует,
что проповедь византийских миссионеров крайне редко оказы¬
валась убедительнее заклинаний и гаданий «русских знахарей».
Более сильное и, что важно, непрерывное христианское вли¬
яние шло к русам через крымских готов. Уцелевшее от гуннско¬
го погрома готское население Крыма в VIII—IX вв. было еще
довольно многочисленным и поголовно христианским. Здесь на¬
ходилось несколько готских епархий. Древнейшей была Боспор-
ская епископия, возникшая, по преданию, в конце III в. В VII в.
появилась епископская кафедра в городе Дорос или Дори —
местная готская область тянулась по побережью от нынешней
Алушты до Балаклавы. В следующем столетии она получила
права митрополии (в конце XVIII в. Дорийское архиепископ-
344

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
«Писала» — стили X—XI вв. для письма с языческими сюжетами
ство перешло в ведение Святейшего синода с титулом «готфий-
ского», хотя его паствой были уже в основном греки, лет за
двести до того окончательно ассимилировавшие крымских го¬
тов). Наконец, при императоре Юстиниане I была учреждена
третья готская епархия — Таматарханская, на Таманском по¬
луострове (будущая древнерусская Тмуторокань).
Со времен проповеди Вульфилы готы исповедовали христиан¬
ство арианского толка. Средневековые тексты свидетельствуют,
что они продолжали придерживаться еретических взглядов свое¬
го «апостола» и позднее. Как убедительно показал А.Г. Кузьмин,
крымские готы передали русам свою письменность — глаголицу,
а вместе с ней и некоторые догматы арианского учения203. Гума¬
нисты XV в. считали прототипом «готического», вычурного
письма лангобардскую письменность VII—VIII вв., с которой
345

С. ЦВЕТКОВ
глаголица обнаруживает много общего. В документах Ватикана
глаголица нередко прямо называется «готским письмом», воз¬
рожденным усилиями просветителя моравских славян Мефодия,
который спустя десяток лет после создания кириллицы вернулся
к этому древнему письму. Так, папа Николай II (1059—1061)
напоминал церковному собору в Сплите: «Говорят, готские пись¬
мена были вновь открыты неким еретиком Мефодием, который
написал множество измышлений против догматов вселенской
веры...» В 1061 г. против настоятеля и братии чешского Сазав-
ского монастыря было выдвинуто обвинение в том, что благодаря
глаголической письменности «они были вовлечены в секту ерети¬
ков и, бесспорно, обращены в нее». Таким образом, глаголица и
ересь (а «готской» ересью было арианство) выступают синони¬
мами. В то же время широкое употребление «готского письма»,
глаголицы, именно русами подтверждает надпись на реймсской
копии Евангелия XIV в., где она названа «русским шрифтом»204.
Итак, в середине IX в. русы, по всей видимости, уже имели
письменность (глаголицу) и некоторые христианские тексты,
переведенные на славянский язык.
Несмотря на это, в жизни русов находилось мало места не
только для Нового, но и для Ветхого Завета. Даже повесив на
шею крест, русы вовсе не думали отказываться от своих язы¬
ческих обрядов. В христианских погребениях Киева конца
IX	— начала X в. встречаются останки рабынь, убитых и по¬
ложенных в могилу рядом с их «просвещенным лучами веры»
господином. Матвей Краковский еще в 1147 г. писал о русах
(рутенах), живущих в Польше и Богемии, что они «Христа
только по имени признают, в глубине же души отрицают». Не
исчезло и почитание меча в качестве священного предмета.
Правда, мечи русов-христиан украшались надписями-клеймами,
посвященными Иисусу и Богоматери; однако характерно, что
если на Западе Церковь сумела, так сказать, переместить вни¬
мание варваров с клинка на рукоять, ставшую символом Креста,
то русы продолжали культивировать именно клинок.
Из всех евангельских заповедей русы с грехом пополам сле¬
довали только одной: будьте как птицы небесные, которые «ни
сеют, ни жнут, ни собирают в житницу» (Мф., 6: 26). Дей-
346

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
ствительно, по словам Ибн Русте, у русов не было «ни поме¬
стий, ни деревень, ни пашен». Поселения русов были гнездовь¬
ем хищных птиц, они процветали за счет грабежа соседних
народов, и прежде всего — окрестных восточнославянских пле¬
мен. Русы, говорит тот же автор, «питаются только тем, что
увозят из земли славян... Они производят набеги на славян,
причем садятся на корабли, отправляются к славянам, захваты¬
вают их в плен, увозят их к хазарам и (волжским) болгарам и
продают...». Гардизи уточняет, что русы совершают свои по¬
ходы на славян группами по 100 или 200 человек. Эти числа
точно соответствуют количественному составу дружин у других
славянских племен того времени. Так, князей польского Гнезна
в IX в. окружало не более 200 дружинников203.
Для политической организации черноморско-днепровских ру¬
сов было характерно своеобразное двоевластие: рядом с князем
непременно находилась фигура воеводы. «Повесть временных
лет» дает немало примеров разделения властных функций меж¬
ду этими фигурами, среди которых самый значительный и ха¬
рактерный — договор русов с императором Иоанном Цимис-
хием, заключенный с русской стороны от имени «Святослава,
великого князя русского» и его воеводы Свенгельда. Один из
арабских писателей, в свою очередь, заметил, что у царя русов
есть «заместитель, который командует войсками, нападает на
врагов и замещает его у его подданных» (Ибн Фадлан).
Жертвами разбойных нападений русов становились те славя¬
не, которые не признавали власти «русских» князей (из сооб¬
щения Константина Багрянородного известно, что к середине
X	в. данниками русов стали ледзяне, древляне, дреговичи, кри¬
вичи, северяне). Захватив живой товар, русы превращались в
рачительных хозяев. «Они хорошо обращаются с рабами и от¬
носятся внимательно к их одежде ради целей торговли», — пи¬
шет Ибн Русте. Славянские рабы были один из главных пред¬
метов «русского» экспорта. По сообщению Ибн Фадлана,
правитель Волжской Булгарии брал в качестве пошлины «одну
голову» с каждого десятка рабов, привозимых русами для про¬
дажи в его страну. Здесь особым спросом пользовались «кра¬
сивые девушки для купцов». В Константинополе, как передает
347

С. ЦВЕТКОВ
Константин Багрянородный, купцы-русы выставляли на про¬
дажу не только «крепких мужчин и юношей, но и детей, и де¬
вушек, и женщин».
В средневековой арабской литературе есть редкий фраг¬
мент — бытовая зарисовка «русских» купцов в Волжской Бул¬
гарин, сделанная «с натуры» участником багдадского посольства
921—922 гг. в Хазарию Ибн Фадланом. Этот любознательный
и наблюдательный человек буквально впился в них глазами,
благодаря чему мы имеем как бы ряд моментальных фотогра¬
фических снимков или даже небольшую документальную ленту
о жизни «купцов ар-рус».
Первым впечатлением Ибн Фадлана было восхищенное удив¬
ление. «Я видел русов, — пишет он, — когда они прибыли по
своим торговым делам и расположились на берегу реки Атиль
[Волги]. И я не видел людей с более совершенными телами, чем
они. Они подобны пальмам206, румяны, красны. Они не носят ни
курток, ни кафтанов207, но носит какой-либо муж из их числа
кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его
рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор,
меч и нож. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края
их [русов] ногтя и до шеи они покрыты изображениями [тату¬
ировкой] деревьев и тому подобного».
Однако, войдя в жилище русов, чистоплотный араб не смог
сдержать своего отвращения. Эти люди — грязнейшие из тва¬
рей Аллаха, восклицает он, ибо они «не очищаются от испраж¬
нений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не
моют своих рук после еды...». Они, впрочем, моются не после,
а перед едой — но как! «И у них обязательно каждый день
умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной
воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что
девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с
водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней обе
свои руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вы¬
чесывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в
нее и не оставляет ничего из грязи, но все это делает в эту воду.
И когда он окончит все, что ему нужно, девушка несет лохань
к тому, кто сидит рядом с ним, и этот делает подобно тому, как
348

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одно¬
го к другому, пока не обойдет ею всех в доме, и каждый из них
сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в этой
лохани». Далее Ибн Фадлан рассказывает, как русы, живя со¬
обща в одном деревянном доме по десять—двадцать человек,
совокупляются со своими женами или рабынями на глазах друг
у друга и ничуть не смущаются и не оставляют своего занятия,
если в эти минуты к ним в дом заглянет чужестранный купец.
Такая свобода нравов тоже пришлась автору не по нутру.
Удачная торговля зависела у русов от расположения богов.
Сразу после того, как их ладьи причаливали к волжской при¬
стани, каждый купец отправлялся совершать жертвоприноше¬
ние. Святилище русов располагалось под открытым небом. Оно
представляло собой некий участок земли, усеянный воткнутыми
резными деревяшками, верхняя часть которых грубо изобража¬
ла подобие человеческого лица. Эти идолы торчали из земли в
строгом строевом порядке: в первом ряду — самые маленькие,
во втором — повыше, в третьем — еще более высокие и т. д.
Подойдя к ним, рус перечислял все привезенные им товары,
после чего оставлял свои дары — хлеб, мясо, лук, молоко и
какой-то хмельной напиток — и произносил примерно следую¬
щее: «О, мой господин, я желаю, чтобы ты пожаловал мне куп¬
ца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы он купил
у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я
скажу». Если тем не менее покупатель не находился, подноше¬
ния повторялись вновь и вновь, сопровождаясь все более уни¬
женными просьбами. Когда же товар быстро расходился, рус
благодарил своих богов тем, что забивал некоторое количество
овец и рогатого скота, разбрасывал лучшие куски мяса перед
деревянными идолами, а головы жертвенных животных вешал
на сами деревяшки.
Впрочем, торговые неудачи случались крайне редко. Жены
русов щеголяли драгоценными монистами, и вот что удалось
выяснить Ибн Фадлану о происхождении этих украшений: «На
шеях у них [женщин] мониста из золота и серебра, так как если
человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет
своей жене одно монисто, а если владеет двадцатью тысячами,
349

С. ЦВЕТКОВ
то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять
тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде мо¬
ниста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает
много монист».
Вообще все без исключения обычаи и нравы русов несли на
себе печать варварской простоты. Заболевшего предоставляли
его судьбе: «И если кто-нибудь из них заболеет, то они заби¬
вают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и
помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не при¬
ближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые
три дня, особенно если он неимущий или невольник. Если же
он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрет,
то они сжигают его. Если же он был невольником, они остав¬
ляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные
птицы». Преступников ожидала скорая и немудреная расправа:
«И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к
толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и
подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на
куски от ветров и дождей».
Ибн Фадлан признается, что ему чрезвычайно хотелось уви¬
деть воочию погребение знатного руса, потому что ему расска¬
зывали об этом обряде необычайные вещи. Ему повезло: через
некоторое время до него дошло известие «о смерти одного вы¬
дающегося &ужа из их числа». Ибн Фадлан поспешил на по¬
хороны. Это была долгая, многодневная церемония. Вначале
покойника на десять дней положили в вырытую под землей ка¬
меру, покрытую настилом; принадлежащий ему корабль был
вытащен на берег и водружен на большой деревянный помост.
Имущество умершего было поделено на три части: одна оста¬
лась у его семьи, две другие были употреблены на пошив до¬
рогих погребальных одежд — «шаровар, и гетр, и сапог, и
куртки, и кафтана парчового с пуговицами из золота», и «шап¬
ки из парчи, Соболевой», — а также на приготовление в неимо¬
верном количестве горячительного напитка.
Но самым важным делом для семьи покойного было найти
среди его многочисленных рабынь и наложниц такую, которая бы
согласилась умереть вместе со своим господином. Решение при-
350

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
нималось девушками добровольно; правда, взять назад роковое
обязательство было уже невозможно — этого не допустили бы
родственники умершего. В данном случае никаких осложнений не
возникло — девушка быстро нашлась, и ее поведение до самого
конца оставалось безупречным: она «каждый день пила и пела,
веселясь, радуясь будущему». Две приставленные к ней служан¬
ки всячески обхаживали обреченную, вплоть до того, «что они
иногда мыли ей ноги своими руками».
Когда же пришел день погребения, на корабль с утра была
принесена скамья, которую покрыли «стегаными матрацами и
парчой византийской и подушками из парчи византийской». Ря¬
дом со скамьей встала старуха; Ибн Фадлан пишет, что ее «на¬
зывают ангел смерти», ибо она «убивает девушек». Эта жен¬
щина показалась ему «толстой и мрачной ведьмой». Вслед за
тем покойник был вынут из погреба, переодет, перенесен на
корабль и помещен в сидячем положении в специально устро¬
енной палатке или кабине. Вокруг него разбросали благовонные
растения, пищу, оружие, мясо забитых лошадей, коров, собаки,
петуха и курицы. В это время обреченная на смерть девушка
ходила по домам родственников и знакомых умершего, которые
по очереди сочетались с ней в знак любви и уважения к ее го¬
сподину. После полудня ее подвели к приготовленному заранее
сооружению — двум столбам с перекладиной. Она трижды при
помощи мужчин взбиралась на верхнюю перекладину и, сидя
там, что-то говорила. Ибн Фадлан обратился за разъяснениями
к переводчику, и тот сказал: «Она сказала в первый раз, когда
ее подняли, — вот я вижу моего отца и мою мать, — и сказа¬
ла во второй раз, — вот все мои умершие родственники сидя¬
щие, — и сказала в третий раз, — вот я вижу моего господи¬
на сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки,
и вот он зовет меня, так ведите же к нему». Таким образом,
странное сооружение оказалось воротами в потусторонний мир,
и девушка трижды заглянула в него208.
На палубе корабля девушке дали выпить два кубка, чтобы
она опьянела. Затем старуха ввела ее в палатку. Мужчины, сто¬
явшие вокруг корабля, принялись стучать деревянными палками
по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, иначе «взвол-
351

С. ЦВЕТКОВ
новались бы другие девушки и перестали бы искать смерти со
своими господами». Шестеро помощников «ведьмы» схватили
жертву за руки и за ноги, накинули на шею девушки петлю и
стали душить, между тем как сама «ведьма» несколько раз во¬
нзила ей в ребра кинжал с широким лезвием. Когда все было
кончено, ближайший родственник мертвеца — совершенно го¬
лый, но, вопреки ожиданиям, прикрывавший рукою не детород¬
ные части, а анус, — с факелом в руке приблизился задом на¬
перед к кораблю и зажег подпал. «Не прошло и часа, как
превратился корабль, и дрова, и девушка, и господин в золу,
потом в мельчайший пепел209. Потом они построили на месте
этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное
круглому холму и водрузили в середине его большую деревяш¬
ку белого тополя, написали на ней имя умершего мужа и имя
царя русов и удалились». Церемония погребения завершилась
повальным пьянством. «Веселие Руси есть пити», — скажет
позднее князь Владимир.
Глава 3
КНЯЗЬ ОЛЕГ
«Светлый князь»
В династической концепции «Повести временных лет» исто¬
рия княжения Аскольда и Дира выполняет роль некоего пере¬
ходного периода, промежуточной ступени в государственном
развитии княжества «полян». Венцом этого процесса рисуется
вокняжение в Киеве истинного, законного династа — Игоря
Старого, от имени которого Олег в полном сознании своего пра¬
ва устраняет незаконных владельцев «матери городов русских»:
«И рече Олег Асколду и Дирови: «Вы неста князя, ни рода
княжа, но аз есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «А се есть
сын Рюриков». И убиша Аскольда и Дира...»210
Между тем для нас интересен в первую очередь не Игорь,
а Олег, ибо он — первый персонаж древнерусской истории,
который обладает чертами исторического лица. Его статус су-
352

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
верейного владыки, а не воеводы при малолетнем Игоре под¬
твержден договором 911 г. с Византией. В этом документе Олег
величает себя «наша светлость», выступая в качестве верховно¬
го правителя русов, «великого князя» и «светлого князя», под
рукой которого находятся другие «светлые князья» и «бояре»,
то есть целая вассально-иерархическая пирамида. В то же вре¬
мя имя Игоря в договоре отсутствует, как нет в нем и малей¬
шего намека на то, что Олег выполняет функции верховного
«светлого князя» временно или что над ним есть какая-то дру¬
гая власть, которая формально санкционирует его действия.
Крайняя щепетильность византийского двора в вопросе титуло¬
вания иноземных владык служит порукой достоверности стату¬
са Олега как легитимного главы русов.
Собственно говоря, высокое положение Олега среди пришед¬
шей с ним «руси» было хорошо знакомо автору «Повести вре¬
менных лет», вложившему в его уста слова: «аз есмь роду кня¬
жа». Но позднейшие переписчики летописи перетолковали это
обстоятельство по-своему, включив Олега в семью Рюрика в
качестве его «родственника» (Лаврентьевский список) или бо¬
лее определенно — «племянника» (Воскресенский список). Эти
генеалогические построения не выдерживают исторической про¬
верки, как ничем не подтвержденным оказывается и «варяж¬
ское» происхождение Олега (тем более его «урманство», из¬
вестное одному Татищеву211). В равной степени это касается и
его похода на Киев из Новгорода на Волхове, проделанного
будто бы ради того, чтобы посадить на киевский престол ма¬
лютку Игоря. Отсутствие у Олега всяких связей с Новгород¬
ским Севером удостоверяет тот же договор 911 г., где Новгород
даже не упомянут в числе городов, для которых Олег вытребо¬
вал от Византии торговые «уклады»!
В какой же «Русии» правил этот князь «от рода русского»
до его появления на берегах Днепра?
Для разрешения этой загадки следует обратить внимание на
титулы «светлый князь» и «наша светлость», содержащиеся в
договоре 911 г. Дело в том, что подобная титулатура вообще
не характерна для древней Руси и великокняжеского рода мни¬
мых Рюриковичей212. В то же время имеется показание источ-
353

С. ЦВЕТКОВ
ника, который свидетельствует о ее славянских корнях: титул
«светлый князь» из договора 911 г. находит полное соответ¬
ствие в рассказе Ибн Русте о славянах, где сообщается, что
«глава их [славян] коронуется, они ему повинуются и от слов
его не отступают... И упомянутый глава, которого они назы¬
вают «главой глав», зовется у них свиет-малик» (буквально
«свет-князь»).
Совпадение титула Олега с названием «главы славян» и в
самом деле слишком знаменательно, чтобы не попытаться ис¬
пользовать это обстоятельство для определения местоположения
Олеговой «Русии», тем более что арабские источники указыва¬
ют довольно точный географический ориентир страны, где пре¬
бывает «свиет-малик». Обратимся опять к Ибн Русте: «Место¬
пребывание его [«свиет-малика»] находится в середине страны
славян... Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в
этом городе ежемесячно в продолжение трех дней проводится
торг, покупают и продают». Из этих слов ясно, что арабы со¬
относили термин «светлый князь» с официальным титулом хор¬
ватских вождей («Джарваб», по общему мнению филологов, —
это искаженное «Хорват»).
Западноевропейские и византийские писатели в VIII—X вв.
объединяли под этнонимом «хорваты» целый ряд славянских
племен, живущих к северу от Дуная. Франкские хронисты ука¬
зывают, что хорватские поселения начинаются «за Багиварией»
(Баварией). Для Константина Багрянородного хорваты («белые
хорваты») обитают «по ту сторону Туркии», то есть Венгрии,
и граничат на западе с «Франгией», иначе говоря, с той же
Баварией, входившей в состав Восточнофранкского королевства;
с востока, по словам Константина, на белых хорватов нападают
печенеги (эти «хорвате белии» попали в поле зрения и «По¬
вести временных лет»). Область расселения восточной группи¬
ровки хорватов, осевших на склонах Карпат, идеально подходит
под определение «середина страны славян».
Приблизительно на этой же территории источники, как мы
убедились выше, фиксируют пребывание «русского» населения.
Нам в связи с местоположением Олеговой «Русии» будет осо¬
бо важна самая крайняя область поселения белых хорватов на
354

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
востоке — будущая Галиция. Из других земель центральноев¬
ропейской «Хорватии» ее выделяет то, что только здесь, вплоть
до нынешнего дня, этнонимы «русь», «русы» бытуют в форме
«русины». Это обстоятельство приобретает чрезвычайную важ¬
ность потому, что его употребление в единственном числе —
«русин» — известно всего в двух документах Средневековья,
самый ранний из которых — договор Олега с греками 911 г.
(другой — Правда Русская начала XI в.). Игнорировать это
совпадение невозможно, особенно если вспомнить, что в лето¬
писном сказании Олег представился Аскольду и Диру «гостем
подугорским», то есть жителем Прикарпатья, русином213.
Стало быть, в лице «свиет-малика» мы видим «русского»
князя, утвердившегося в земле хорватов Восточного Прикар¬
патья («глава славян») и, как явствует из договора 911 г., при¬
знанного другими «светлыми князьями» карпатско-дунайских
русов в качестве «великого князя» (видимо, этот титул Ибн
Русте передает как «глава глав»). Стольный город «светлого
князя», по-видимому, был одновременно языческим культовым
центром, куда иноземные купцы допускались только в опреде¬
ленные дни.
Почему же Олег оказался обременен столь пышными титу¬
лами, фактически соперничавшими с титулатурой великоморав¬
ских правителей? Наиболее вероятным видится следующий ход
событий.
«Русская» Галиция некоторое время входила в состав Вели¬
кой Моравии князя Святополка I. По сообщению Энея Сильвия
(середина XV в.), этот государь присоединил к своим владе¬
ниям ряд восточных областей и среди них земли «руссанов»,
карпатских русинов. В Паннонском житии святого Кирилла са¬
мые первые чешско-моравские князья Ростислав, Святополк I
и Коцел именуются «князьями русскими» (а согласно русскому
списку XVII в. Пространного жития святого Кирилла, Свято¬
полк I носил титул «князя Моравского, Туровского и всей Рос¬
сии»). Сами Карпаты в раннем Средневековье иногда называ¬
лись Русскими горами.
Раннеславянские государства строились по федеративному
принципу, то есть вожди покоренных племен, признав данни¬
355

С. ЦВЕТКОВ
ческую зависимость от центра, оставались править на местах.
Таким образом, Олег (или его предшественник), будучи вклю¬
чен в иерархическую структуру Великоморавской державы, мог
сохранить за собой титул «светлый князь» в качестве полу-
автономного правителя, подчиненного великому князю Мо¬
равии.
Но власть Святополка над русинами держалась недолго. В
конце IX — начале X в. венгры нанесли Великоморавскому
государству смертельный удар. Вместе с паннонскими славя¬
нами завоевателям покорилась часть дунайских русов (титул
«герцог русов» в X—XI вв. закрепился за наследниками вен¬
герского престола). Однако нашествие венгров не затронуло
карпатских славян, так как венгры проникли в Паннонию по
стопам гуннов и аваров — в обход Карпат, через Нижнеду¬
найскую низменность214. Обретя независимость, славяно-«рус¬
ская» Галиция превратилась в одно из сильнейших государств
Восточной Европы, о котором знали даже в Багдадском хали¬
фате. Поэтому Олег, «светлый князь» карпатских русинов,
после крушения Великой Моравии присвоил себе титул «вели¬
кого князя» (в современной историографии довольно популяр¬
но мнение, высказанное еще Н. Ламбиным в 1873 г., будто в
IX—X вв. в титуле славянских князей отсутствовал предикат
«великий»; однако в византийских сочинениях князьям Вели¬
кой Моравии нередко присвоен титул «мегас архонт» — «ве¬
ликий правитель [князь]»).
При исследовании 25 крупных славянских городищ (общин¬
ных центров) в Восточном Прикарпатье оказалось, что восемь
из них были сожжены и запустели в конце IX — начале X в.
При этом признаков военного погрома на их территории не об¬
наружено, жителям, по-видимому, позволено было взять с со¬
бой домашнее имущество и наиболее ценный рабочий инвентарь.
Оставлено было лишь то, что невозможно было унести, — тя¬
желые и хрупкие вещи: жернова, точильные камни, глиняную
посуду. Окрестные селища вообще не пострадали. Похоже, что
археологи наткнулись на следы какой-то крупной карательной
акции против племенной верхушки здешнего населения. Веро¬
ятно, эти находки можно рассматривать как археологическое
356

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
свидетельство покорения вещим Олегом местного племенного
объединения белых хорватов, сопровождавшегося разорением
укрепленных «градов» местной знати и передачей управления в
руки княжеского наместника.
Наглядное подтверждение тому факту, что Олег пришел в
Киев во главе карпатских русинов, предоставляет археология
древнего Киева. Исследование киевского некрополя, проведенное
С.С. Ширинским, показало, что большинство погребений конца
IX — начала X в. в Среднем Поднепровье «составляют погре¬
бения, где тело покойного было помещено в могильную яму го¬
ловой на запад. Именно они по характеру и деталям погребальной
обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памят¬
никах на территории Великой Моравии — сотни погребений
IX—X вв. в Старом месте, Микульчицах, Поганьском, Скалице,
Старом Коуржиме и других местах Чехии, Моравии, Словакии».
При этом наибольшую схожесть демонстрируют именно могиль¬
ники знати, «светлых князей»: «Подлинной копией наиболее
пышных срубных захоронений Среднего Поднепровья являются
известные погребения Колина и Желенок»215.
Держава Олега
Время активной жизни Олега в «Повести временных лет»
искусственным образом растянуто от 879 г. до середины
910-х гг. Между тем подлинная биография вещего князя дер¬
жится на одном-единственном документе — его договоре с Ви¬
зантией от 2 сентября 911 г. Поэтому захват Олегом Киева
можно датировать лишь приблизительно — рубежом IX—X вв.
Именно в это время Киев, по археологическим данным, начал
приобретать черты городского центра.
В результате деятельности Олега его держава простерлась
от Карпат до берегов Днепра. Но точные ее границы устано¬
вить невозможно. Судя по договору с греками, в нее входили
города: Киев, Чернигов, Переяславль, Полтеск (Полоцк), Ро¬
стов, Любеч и «прочая городы, по тем бо городам седяху ве-
лиции князи, под Олгом суще». Обыкновенно эти топонимы
357

С. ЦВЕТКОВ
отождествляют с одноименными городами Древней Руси. Од¬
нако для этого нет никаких оснований. Обратим внимание на
последние слова, которые в устах древнерусского книжника
звучат довольно странно. Ведь он не мог не знать, что в Лю-
бече никогда не было княжьего стола, а великих князей в XI—
XII вв. не бывало и во всех прочих упомянутых городах, ис-
358

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
ключая Киев. Поистине вопиющим фактом выглядит наличие в
списке Полоцка, присоединить который к Русской земле, со¬
гласно самой же «Повести временных лет», должен лишь князь
Владимир полвека спустя.
Все это позволяет утверждать, что перечень городов не был
составлен летописцем произвольно (иначе в него обязательно
попал бы и Новгород — изначальная вотчина русских князей,
по версии «Повести временных лет»). В данном случае налицо
добросовестное (или, если угодно, механическое) копирование
некоего неизвестного нам источника, для которого наличие в
Любече «русского» князя, как и неучастие новгородцев в по¬
ходе на Царьград, было непреложной истиной. Поэтому мы
вправе задать вопрос: действительно ли эти «русские грады»
могут быть отождествлены с хорошо известными городскими
центрами Древней Руси? Археология в данном случае говорит
решительное «нет». Городской облик Чернигова и Переяславля
сформировался не ранее второй половины X в., Полоцка, Ро¬
стова и Любеча — и того позже. Княжеские столы в Черни¬
гове, Переяславле и Ростове появились только в XI—XII вв.
В итоге мы видим, что из всех этих городов попасть в договор
911 г. мог один лишь Киев. И тем не менее, как показывает
пример Любеча и Полоцка, все они были там прописаны. От¬
сюда следует, собственно, только один вывод: оригинальный
текст договора имел в виду отнюдь не восточнославянские го¬
рода, а их западных двойников.
Общеславянский характер поименованных топонимов легко
подтвердить. И сегодня на карте Европы можно найти: Росток
и Любек на территории бывшего славянского Поморья; Плоцк
на Висле; область Чонград (Чернград) в бассейне Тисы и город
Чернград на Днепро-Бужском лимане (ныне Очаков); Преслав
в Болгарии. Я не берусь с точностью указать, где именно на¬
ходились те «русские грады», которые вытребовали себе торго¬
вые «уклады» с Византии; по-видимому, все они группирова¬
лись вокруг Карпат и в Подунавье, ибо только в этом районе
можно искать «русских» князей, «под Олгом суще». Так, мо¬
равские летописи упоминают о «русских князьях» Семовите и
Богурине, которые в 861 г. попросили защиты у моравского
359

С. ЦВЕТКОВ
князя Радислава (Ростислава) и годом позже были крещены
Кириллом и Мефодием.
Но самое интересное: из данного фрагмента договора, несо¬
мненно, следует, что некий подчиненный Олегу «великий князь»
сидел и в самом Киеве. Это окончательно подрывает достовер¬
ность летописного рассказа о вокняжении Олега в Киеве путем
убийства Аскольда и Дира. Очевидно, что правящая верхушка
таврических русов, обосновавшихся на Среднем Днепре не¬
сколькими десятилетиями раньше, не была устранена в ходе
расширения державы «светлого князя» на восток. Подчинение
Киева Олегу выразилось в признании местными русами его вер¬
ховной власти.
Поэтому едва ли можно доверять сообщению «Повести вре¬
менных лет» о том, что Олег навсегда обосновался на берегах
Днепра, сделав Киев стольным градом Русской земли: «Се буди
мати городам рускым»216. Ибн Русте, как мы помним, помещал
княжий стол «свиет-малика» в карпатский Джарваб. Более того,
летописец в данном случае едва ли не прилагает к Киеву какое-то
вендское предание, ибо еще одну «матерь городам» мы обнару¬
живаем в земле поморских славян — именно так именуется по¬
меранский Штеттин в Житии Оттона Бамбергского217.
Вместе с тем нет ничего невероятного в том, что Олег мог
избрать Киев своей временной резиденцией для того, чтобы
привести к покорности некоторые восточнославянские племена
(Карл Великий точно так же во второй половине своей жизни
поселился в Аахене, чтобы быть ближе к беспокойной саксон¬
ской границе). Впрочем, неизвестно, в какой мере упоминаемые
«Повестью временных лет» походы Олега против древлян, се¬
верян, радимичей, кривичей относятся к числу исторически до¬
стоверных деяний «светлого князя»218.
Не исключено, что в ходе своей экспансии на восток Олег
затронул интересы Хазарского каганата. Данные нумизматики
косвенным образом свидетельствуют о конфликте Днепровской
Руси с Хазарией. В последней четверти IX в. наблюдается пре¬
кращение поступления арабского серебра в восточнославянские
земли через Хазарию. Наплыв дирхемов возобновился только
в 910-х гг., причем в обход каганата — через Волжскую Бул-
360

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
гарию. Сокращения эмиссии в Багдадском халифате источники
и археология в это время не отмечают, из чего следует, что до¬
ступ серебра в Русскую землю был перекрыт хазарами219. Оче¬
видно, торговая блокада была вызвана тем, что Днепровская
Русь встала во враждебные отношения с каганатом (по крайней
мере, на дипломатическом уровне).
Набег черноморских русов на Византию (904)
Несколько строк из хроники Псевдо-Симеона (вообще до¬
вольно темных) позволяют предположить, что черноморские
русы не признали прав Олега на киевское княжение. Они даже
пытались перехватить у «светлого князя» первенство или, во
всяком случае, вести самостоятельную политику. Очевидно, по¬
явление в Северном Причерноморье нового суверенного прави¬
теля русов поставило под сомнение действие «русско»-визан¬
тийского договора 860 г. Этим обстоятельством и был вызван
новый набег на Константинополь, предпринятый силами одной
Черноморской Руси, о котором сообщает Псевдо-Симеон220.
События этого времени восстанавливаются примерно так. Во
второй половине июля 904 г. знаменитый арабский корсар Лев
Триполитанский во главе большого флота двинулся на Констан¬
тинополь и занял гавань Парий у входа в Мраморное море. Но
приближение византийской флотилии Имерия заставило его
снять блокаду пролива и отступить. Имерий устремился в по¬
гоню и настиг арабов у острова Фасос.
Тем временем (вероятно, в первых числах августа) в окрест¬
ностях Константинополя появились корабли русов. Вопрос о том,
действовали русы самостоятельно или в союзе с Львом Трипо-
литанским, не поддается решению ввиду отсутствия каких-либо
указаний в источниках на этот счет. Приведенный Псевдо-
Симеоном маршрут русов свидетельствует в пользу того, что
вторжение началось с крымских владений империи и являлось
делом «русской» вольницы Северного Причерноморья. По этой
причине херсонский стратиг не успел оповестить константино¬
польские власти о нашествии «русского» флота, так что первые
361

С. ЦВЕТКОВ
сообщения о русах пришли в Константинополь лишь из Месем-
врии (в Бургасском заливе), то есть уже с балканской границы
империи.
Двигаясь вдоль берега, русы подвергли грабежу прибрежные
районы вплоть до Силимврии (византийская крепость во Фра¬
кии). Однако идти далее к самому Константинополю они не
посмели, вероятно узнав, что город отнюдь не был беззащитен
со стороны моря, так как и после ухода Имерия в водах Мра¬
морного моря осталась эскадра под командованием Иоанна Ра¬
дина. Тогда, обогнув греческую столицу, русы направились к
малоазийскому побережью. Последний упомянутый Псевдо-
Симеоном пункт, где они побывали, был мыс Трикефал (в Оп-
сикии, на южном побережье Мраморного моря). Надо полагать,
что здесь эскадра Радина нагнала флотилию русов и разгроми¬
ла ее. Как можно понять, от окончательной гибели русов спас¬
ло некое «божественное озарение» их вождя.
Видимо, для империи это был обычный «варварский» набег,
мало чем отличающийся от десятков других набегов, ежегодно
случавшихся на ее границах. Поэтому Псевдо-Симеон упомянул
о нем вскользь и весьма туманно.
Поход Олега на Константинополь
Причины, побудившие Олега атаковать Константинополь,
нам уже известны по предыдущим набегам русов на столицу
Византии: с одной стороны — это стремление нового владыки
Днепровской Руси добиться от империи признания своего ста¬
туса и тем самым подтверждения и продления действия «рус-
ско»-византийского договора; с другой — нежелание имперских
властей находиться в союзных отношениях с язычниками и
предоставлять им торговые и какие-либо иные льготы. Непо¬
средственным поводом к конфликту, если судить по тексту до¬
говора, были какие-то стычки между русами и греками, в кото¬
рых дело доходило до «удара мечом».
Поход Олега на Константинополь обстоятельно описан в
«Повести временных лет». Разительным контрастом с осведом-
362

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
ленностью летописца выглядит «заговор молчания», которым
окружено это событие в византийской литературе. Впрочем,
одно косвенное свидетельство все же имеется. У Льва Диакона
находим известие, что император Иоанн Цимисхий грозил кня¬
зю Святославу Игоревичу участью его отца, который «презрел
клятвенный договор», — это, конечно, явный намек на преды¬
дущее византийско-«русское» соглашение, нарушенное Игорем
в 941 г.
К сожалению, подробность летописного рассказа отнюдь не
гарантирует точности сообщаемых им сведений. Прежде всего
это касается хронологии. «Повесть временных лет» датирует
поход Олега на Царьград 907 г. К этому же времени она при¬
урочивает проведение предварительных переговоров с греками,
результаты которых получают юридическое оформление только
в 911 г., когда второе, «расширенное» посольство князя Олега
подписывает знаменитый договор. Причины этой дипломатиче¬
ской задержки оставлены без каких-либо объяснений. Образо¬
вавшийся временной разрыв летописец просто заполнил «пусты¬
ми годами». Трудно сказать, какие соображения двигали им в
данном случае221. Но на самом деле оба события произошли в
одном и том же году, свидетельство чему можно найти в самой
же «Повести». В статье, помеченной 907 г., Олеговы послы
ведут переговоры с «царьма грецкими», братьями «Леоном и
Александром». Между тем это сообщение может быть верно
только по отношению к 911 г., потому что именно в этом году
император Лев VI Мудрый назначил Александра своим сопра¬
вителем. Таким образом, стояние «руси» под стенами Констан¬
тинополя, скорее всего, продолжалось весь август 911 г. и за¬
кончилось 2 сентября, в день подписания договора.
Не большей надежностью, чем выставленная дата, отличает¬
ся и вся статья 907 г. Это и немудрено, ведь летописец, по
сути, сложил гимн во славу вещего князя, в лице которого Рус¬
ская земля восторжествовала над греками. Верить гимнам на
слово было бы, разумеется, наивно. Читая повествование о за¬
морских подвигах Олега, следует помнить, что соотношение
между историей и поэзией здесь примерно таково, как между
«Илиадой» и настоящей осадой Трои.
363

С. ЦВЕТКОВ
Эпическая грандиозность за¬
думанного Олегом похода стано¬
вится очевидной с первых же
строк. Ему будто бы удается
собрать огромный флот —
2000 «кораблей». Эта фантасти¬
ческая цифра нужна летописцу,
конечно, только для того, чтобы
отправить вместе с Олегом всех
его «толковинов» (союзников) —
«множество варяг, и словен, и
чюдь, и кривичи, и мерю, и де-
ревляны, и радимичи, и поляны,
и северо, и вятичи, и хорваты, и
дулебы, и тиверцы» (причем по¬
следние четыре славянских пле¬
мени, согласно самому же лето¬
писному повествованию, еще не
«примучены» киевскими князь¬
ями под дань). Но даже эта ар¬
мада «кораблей» не способна
вместить всех Олеговых «воев»,
которых, заметим, уже набирает¬
ся 80 ООО (из расчета по 40 че¬
ловек в ладье — число, указанное
в летописи), поэтому другая их
часть «поиде» к Царьграду сушей, «на конех», хотя конных дру¬
жин у русов и восточных славян тогда еще не существовало.
Мобилизовав под стяги Олега всю Русскую землю, летописец,
однако, не сумел как следует распорядиться этим бесчисленным
воинством. Оно тает буквально на наших глазах. Первой исчеза¬
ет конная рать, поскольку договор Олега требует от греков дань
только на «мужей» в «кораблях». А затем как сквозь землю про¬
валиваются все варяго-финно-славянские «толковины», вместо
которых внезапно появляется «русь», чьи интересы только и ока¬
зываются учтены на переговорах с «царями». Такой оборот дела
убеждает в том, что на самом деле морская кампания 911 г. была
Реконструкция вооружения воина
из Таганчи
364

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ

С. ЦВЕТКОВ
Византийская конница
проведена силами Олеговой дружины; ополчение восточносла¬
вянских племен в набеге не участвовало222.
В свете сказанного десятикратно сокращенное количество
«кораблей» Олега будет выглядеть наиболее вероятной цифрой.
Кстати говоря, именно так и поступил недоверчивый редактор
Комиссионного списка Новгородской I летописи.
Описание военных действий у стен Царьграда вновь ставит
вопрос о действительном отношении всей летописной статьи
907 г. к «преданьям старины глубокой» и тем более к «воспо¬
минаниям участников похода». Замечено, например, что рассказ
о грабежах и разбоях «руси» в окрестностях Константинополя
(«и повоева около города, и много убийств створи грекам, и
палаты многы разбиша, а церкви пожгоша; а их же имяху по-
лонянникы, одних посекаху, другыя же мучаху, иныя же рас-
стреляху, а другыя в море вметаша, и ина многа зла творяху
русь грекам, елико же ратнии творят») составлен из сообщений
366

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
двух византийских источников — Продолжателя хроники Геор¬
гия Амартола и Жития Василия Нового — о нападении на
Константинополь князя Игоря в 941 г.223 Это дало повод ряду
исследователей утверждать, что договор 911 г. «не имеет ника¬
ких намеков на враждебные отношения между русскими и гре¬
ками»224. В этих рассуждениях есть своя доля правды, однако
полностью отрицать достоверность летописного сообщения о
жестокостях русов было бы неверно. В средневековой и, в част¬
ности, древнерусской литературе существует множество описа¬
ний реальных событий с использованием (подчас дословным)
античных, библейских и проч. «образцовых» текстов225. Между
тем текст Олегова договора сохранил явственные следы того,
что мечи русов и на этот раз обагрились кровью мирного на¬
селения Византийской империи. Его «главы» открываются за¬
явлением о прекращении насилия: «По первому слову да уми¬
римся с вами, греки», а на предварительных переговорах
императоры Лев и Александр потребовали от русов впредь не
«творить пакости в селах и в стране нашей».
Но процитированные критические замечания верны в том от¬
ношении, что никакой «русско-византийской войны», то есть
полномасштабных военных действий, в 911 г. действительно не
было. Олег приплыл к Константинополю не для того, чтобы
воевать с Византией; демонстрация военной силы должна была
склонить греков к заключению мирного договора. Стратегиче¬
ский замысел Олега состоял в том, чтобы прорваться в бухту
Золотого Рога (византийский флот в это время был задейство¬
ван в морских операциях против арабов в Средиземноморье).
Это уязвимое место византийской твердыни было известно ру-
сам еще с 860 г. Тогда им удалось застать город врасплох. Но
теперь по каким-то причинам внезапного нападения не получи¬
лось, и вход в бухту был надежно перекрыт протянутой между
обоими берегами цепью. И все же Олег осуществил маневр,
благодаря которому 542 года спустя Мехмед II въехал победи¬
телем в храм Сятой Софии. В этом месте своего рассказа ле¬
тописец опять прибегает к поэтизации истории: «И повеле Олег
воям своим колеса изделати и поставити на колеса корабли, и
при попутном ветре подняли парусы... и идяше к граду». По-
367

С. ЦВЕТКОВ
луостров, отделяющий внутреннюю гавань Константинополя от
моря, покрыт виноградниками, пашнями и довольно горист; что¬
бы заставить двигаться здесь поставленные на колеса ладьи,
нужен ветер такой необыкновенной силы, который скорее со¬
рвал бы все предприятие, нежели помог ему осуществиться. Но
в самом факте переброски ладей по суше в бухту Золотого Рога
нет ничего невероятного. Конечно, суда вряд ли были постав¬
лены на колеса — скорее их уложили на круглые вальки и тя¬
нули волоком. Древесину в необходимом количестве можно
было добыть без труда — фракийские леса подступали тогда к
самому Константинополю.
Успех этого маневра ошеломил греков. Увидев вражеские
суда плавающими посреди бухты, считавшейся недоступной,
368

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
императоры-соправители согласились начать переговоры с Оле¬
гом. К этому шагу их вынудило также покаянное настроение,
охватившее население столицы. Вдруг вспомнили, как за не¬
сколько лет перед тем, в 904 г., имперские власти отказались
помочь Фессалоникам, подвергшимся осаде со стороны арабов.
Жители Фессалоник были возмущены тем, что их бросили на
произвол судьбы, и пророчили, что святой Димитрий, покро¬
витель города, обязательно накажет Константинополь за это
предательство. И вот теперь в столице на каждом углу слы¬
шалось: «Это не Олег, но сам святой Дмитрий послан на нас
Богом». Противиться небесной каре было немыслимо. Даль¬
нейшая неуступчивость правительства к требованиям варваров,
которые стремились всего-навсего иметь выгодный торг на кон¬
стантинопольском рынке, грозила привести к открытому мяте¬
жу. Оба эти обстоятельства — захват Олегом территории Зо¬
лотого Рога и напряженная обстановка внутри города — и
обеспечили незабываемый дипломатический успех послам «от
рода русского».
Договор Олега с греками
Подписанию долгосрочного мирного договора предшествова¬
ли переговоры о завершении военных действий. Олег желал по¬
лучить «дань» — откупное для своих «воев». Это место в «По¬
вести» вообще довольно темно. Летописец приводит двойное
счисление дани: вначале Олег «заповеда» давать дань «на
2000 кораблей по 12 гривен на человек, а в корабле по 40 муж»;
но его послы, явившиеся в Константинополь, просят уже «дати
воям на 2000 кораблей по 12 гривен на ключ». Очевидное не¬
соответствие между размерами этих двух даней историки объ¬
ясняли по-разному. Но мало кто принимал при этом во внима¬
ние возможности имперской казны и соображения имперского
престижа. Даже если, следуя Новгородской I летописи, оценить
численность войска Олега в 8000 человек (200 ладей по 40 во¬
инов в каждой), то требуемая на них дань составит 96 000 гри¬
вен или 2 304 000 золотников (гривна начала X в. равнялась
369

С. ЦВЕТКОВ
примерно трети фунта, то есть 24 византийским золотникам).
Тут надо вспомнить, что в византийскую казну ежегодно по¬
ступало приблизительно 8 ООО ООО золотников и что император
Маврикий насмерть разругался с аварским каганом Баяном из-
за 100 ООО золотников — суммы в 23 раза меньше той, которая
получена нами в результате десятикратного сокращения коли¬
чества воинов Олега! (По летописи же выходит, что Олег по¬
требовал выплатить ему три годовых бюджета империи — еще
одно свидетельство фантастичности летописного исчисления его
войска.) А ведь международный статус аварского кагана на¬
много превосходил достоинство «светлого князя русского».
Думается, что дань по 12 гривен на воина — создание раз¬
горяченной фантазии древнерусских дружинников, попавшее в
летопись из их «царьградских» преданий. Две системы исчисле¬
ния дани отражают, вероятно, тот факт, что Олег, раззадоренный
достигнутым успехом, поначалу запросил чересчур много, но за¬
тем, в ходе переговоров, согласился взять «по чину». Выражение
«по 12 гривен на ключ» обыкновенно понимается как выплата на
ключевое (рулевое) весло, то есть на одну ладью. Однако В. Даль
в своем словаре (статья «Ключъ») указывает также, что у за¬
падных славян слово «ключ» означает поместье из нескольких
сел и деревень с местечком, управляемое ключвойтом. «Ладейная
сила Олега, — пишет он, — вероятно, делилась на ключи по
волостям, откуда ладьи были выставлены, или по частным на¬
чальникам над ключами, отделами людей». Учитывая карпатское
происхождение Олега, возможно, следует предпочесть именно
эту трактовку размера полученной от греков дани. Еще какая-то
часть дани была выдана драгоценными вещами и продуктами.
Возвращаясь в Киев, Олег увозил с собой «злато, и паволоки, и
овощи, и вина, и всякое узорочье».
Другим важным пунктом переговоров были «уклады», кото¬
рые греки обязались «даяти на русские грады» (список их при¬
водился выше). Текст, непосредственно следующий за списком
городов, регламентирует условия содержания «русских» послов
и купцов: «да емлют месячину на 6 месяцев, хлеб и вино, и мясо,
и рыбы, и овощ; и да творят им мовь [баню], елико [сколько]
хотят; и поидуче же домой, в Русь, да емлют у царя нашего на
370

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
путь брашно, и якори, и ужа [канаты], и парусы, и елико им на-
добе». При вторичном упоминании городов договор определяет
порядок торговли для купцов-русов: «и да входят в град в одни
ворота со царевым мужем, без оружья, по 50 мужей, и да творят
куплю, якоже им надобе, не платяче мыта [пошлин] ни в чем же».
Таким образом, под «укладом» надо понимать торговый устав,
оговаривающий правила торговли русов на константинопольском
рынке. Как видим, Олег добился чрезвычайно выгодных условий
для «русских» купцов: они получали содержание из император¬
ской казны и освобождались от пошлин.
Договоренность была скреплена клятвой. Императоры Лев
и Александр «целовавше сами крест, а Олга водивше на роту
[присягу], и мужи его по русскому закону клящася оружьем
своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьем богом, и
утвердиша мир»226.
2 сентября четырнадцать «мужей от рода русского» подпи¬
сали письменный договор о «непревратной и непостыжной»
любви между русами и греками. Его статьи могут быть разбиты
на четыре основных раздела:
1.	Порядок разбора и наказания уголовных преступлений,
совершенных русами или греками друг против друга на терри¬
тории Византийской империи. Убийство, как того требовало
имперское законодательство, каралось смертью и конфискацией
имущества, за исключением той части, которая полагалась жене
убийцы. За нанесение телесных повреждений на виновного на¬
лагался штраф («пять литров серебра по закону русскому»), при¬
чем если он был «неимовит», то должен был снять с себя и «са¬
мые порты». С пойманного вора взыскивалось втрое против
взятого; в случае оказания им сопротивления при поимке хозяин
украденного имущества мог безнаказанно убить его. Приговор
выносился только на основании неоспоримых свидетельств; при
малейшем подозрении на ложность свидетельских показаний про¬
тивная сторона имела право отвергнуть их, поклявшись «по сво¬
ей вере». За лжесвидетельство полагалась казнь. Стороны обя¬
зывались выдавать друг другу сбежавших преступников.
2.	Оказание взаимопомощи на территории других госу¬
дарств. В случае кораблекрушения византийского торгового суд-
371

С. ЦВЕТКОВ
на близ берегов какой-либо иной страны находящиеся поблизости
«русские» купцы обязаны были взять корабль и экипаж под охра¬
ну и сопроводить груз в пределы империи или в безопасное место.
Если беда настигала греков близ «земли Русской», то корабль
препровождали в последнюю, товары продавались и вырученное
русы должны были переправить в Константинополь с первым же
посольством или торговым караваном. Насилия, убийства и гра¬
бежи, совершенные русами на корабле, карались вышеозначенным
способом. О том, что «русские» купцы имели право требовать того
же с греков, договор умалчивает. Вероятно, это обстоятельство
связано с тем, что русы отправлялись в торговые экспедиции це¬
лыми флотилиями227. Многочисленность «русских» купцов отра¬
жена и в требовании греков об ограничении их доступа в Констан¬
тинополь: они должны были входить в город через одни ворота по
50 человек. Понятно, что при таком размахе торговых предприя¬
тий русы не нуждались в посторонней помощи.
3.	Выкуп «русских» и греческих невольников и военноплен¬
ных и поимка беглых рабов. Увидев на невольничьем рынке
греческого пленника, «русский» купец должен был выкупить
его; так же обязан был поступить греческий торговец по отно¬
шению к плененному русу. На родине невольника купец получал
за него выкупную сумму или среднюю цену невольника по те¬
кущему курсу («20 златых»). На случай «рати» (войны) меж¬
ду «Русской землей» и Византией предусматривался выкуп во¬
еннопленных — опять же по средней цене невольника. Беглые
или украденные «русские» рабы подлежали возврату хозяевам;
последние могли искать их на территории империи, и тот грек,
который противился обыску своего дома, считался виновным.
4.	Условия найма русое на военную службу. При объявле¬
нии набора наемников в войско византийские императоры обя¬
заны были брать на службу всех русов, которые этого пожела¬
ют, и на тот срок, какой будет устраивать самих наемников
(русы добивались долгосрочного наемничества, вплоть до по¬
жизненного). Имущество убитого или умершего наемника, при
отсутствии завещания, переправлялось его ближним «в Русь».
Переговоры завершились торжественной церемонией, которая
должна была явить варварам могущество империи и побудить
372

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Олега последовать примеру предыдущих «русских» князей, об¬
ратившихся в христианство. Послы русов были приглашены в
храм Святой Софии для осмотра христианских святынь: «Царь
же Леон послы рускыя почтив дарами, золотом и паволоками...
и пристави к ним мужи свои, показати им церковную красоту, и
полаты златыя, и в них сущее богатство: злато много, и паволоки,
и каменье драгое, и страсти Господни, венец и гвоздье, и хлами¬
ду багряную, и мощи святых, учаще их к вере своей и показующе
им истинную веру; и тако отпусти их в свою землю с честью ве¬
ликой». Но кажется, на этот раз никто из русов не пожелал оста¬
вить языческие заблуждения.
Перед тем как покинуть свой стан, Олег еще раз подтвердил
свое твердое намерение хранить с греками «любовь непреврат-
ну и непостыжну», приказав повесить на городских воротах
свой щит, «показуя победу». Этот символический акт обыкно¬
венно истолковывают в совершенно противоположном смыс¬
ле — как знак победы русов над Византией. Однако слово
«победа» в XI—XII вв. имело также значение «защита, по¬
кровительство»228. Равным образом и щит нигде и никогда не
символизировал победу, но лишь защиту, мир, прекращение
брани. Поднятие предводителем войска своего щита во время
сражения означало призыв к началу мирных переговоров; в
1204 г. знатные крестоносцы вешали свои щиты на дверях за¬
нятых ими домов в Константинополе, чтобы предотвратить их
разграбление другими рыцарями. Вещий князь оставлял грекам
свой талисман, который должен был охранять город от враже¬
ских нападений; он возвращался в свой карпатский «Джарваб»
не победителем Византии, а ее союзником и защитником.
Русы на Каспии
Совсем иной исход имели морские набеги русов на Каспий¬
ское побережье Закавказья, состоявшиеся во время правления
Олега. Эти походы не были официальными военными пред¬
приятиями «светлого князя», а были организованы на свой страх
и риск князьями Черноморской Руси.
373

С. ЦВЕТКОВ
В 909 г. русы на 16 судах пристали к острову Абескун в
Астрабадском заливе и основательно пограбили его. Но прави¬
тель города Сари в Мазендаране (северная провинция Сама-
нидского Ирана на берегу Каспийского моря) по имени Ахмад
бен аль-Касим напал ночью на стоянку русов и разбил их. По-
видимому, набег носил разведывательный характер или же на¬
падавшими были «русские» купцы, пожелавшие обзавестись
рабами для торговли в Хазарии и Багдадском халифате.
На следующий год русы появились в еще большем количе¬
стве. Внезапно напав на город Сари, они сожгли его, захватили
жителей в рабство и поспешно удалились. Но во время одной
из ночевок русы забыли о мерах предосторожности, и та часть
их, которая сошла на берег, была истреблена местными жите¬
лями. Уцелевшие были добиты уже на море флотилией ширван-
шаха (правитель северной части современного Азербайджана).
Новая экспедиция русов на Каспий была хорошо подготов¬
лена. По сообщению Масуди, в походе 912/913 г. приняли
участие 500 кораблей, на каждом из которых находилось до
100 человек. Это, безусловно, преувеличение, таких сил Таври¬
ческая Русь выставить не могла, а древнерусские корабли по¬
добного размера неизвестны.
«Русские» суда скопились перед входом в Керченский про¬
лив, где у хазар имелась сильная крепость, охранявшая как лет¬
ний путь по воде, так и переправу через пролив по льду в зим¬
нее время. Военные цели экспедиции были слишком очевидны,
и русы не решились плыть дальше без согласия хазарских вла¬
стей, осложнять отношения с которыми им в данном случае
было совершенно ни к чему. Хазарскому беку было направлено
письмо с просьбой пропустить флот русов через его владения.
В начале X в. государство ширваншахов было опорой арабов
на Северном Кавказе, а Дербент являлся одним из главных тор¬
говых соперников Хазарии на кавказских рынках. Незадолго
перед тем, в 909 или 912 г., хазары в союзе с дагестанскими
князьями воевали с Дербентом и Ширваном. Поход русов на
Каспий отвечал интересам и хазарской политики, и хазарской
торговли. Поэтому бек разрешил русам продолжить их путь на
условиях раздела захваченной добычи пополам.
374

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Русы поднялись по Дону примерно до места впадения в него
реки Иловли и перетащили волоком свои ладьи в Волгу. Спу¬
стившись затем к Итилю, они вышли в Каспийское море и рас¬
сеялись по всему побережью Кавказа и Закавказья. Гилян,
Дейлем, Табаристан, Абескун, Азербайджан почти одновремен¬
но огласились воплями мирных жителей, не упомнивших такой
напасти. Русы, пишет Масуди, «проливали кровь, захватывали
женщин и детей, грабили имущество, снаряжали отряды для
набегов, уничтожали и жгли дома». Отряды местных князьков
не смогли отразить нападение. Одерживая победу за победой,
русы «дошли до берегов возле нефтяных колодцев ширванского
царства, известных под названием «Баку». Здесь они обосно¬
вались на островах, расположенных неподалеку от берега. Шир-
ваншах Али ибн аль-Хейсам попытался прогнать их оттуда при
помощи большого войска, посаженного на барки и торговые
суда. Но русы разметали неприятельский флот; тысячи мусуль¬
ман были убиты или утонули в море.
Русы оставались хозяевами Каспия несколько месяцев, «и
никто ничего не мог с ними сделать, — пишет Масуди, — хотя
люди вооружились против них и принимали меры предосторож¬
ности». Наконец, обремененные добычей, они возвратились в
устье Волги. Здесь они вступили в переговоры с беком и пере¬
дали ему, как было обещано, половину награбленного добра и
сокровищ. Казалось, было близко счастливое окончание похода.
Но тут возмутилась хазарская гвардия, состоявшая большей
частью из мусульман. Предводители гвардейцев потребовали от
бека: «Предоставь нам расправиться с этими врагами, потому
что они совершили нападение на области наших братьев мусуль¬
ман, пролили их кровь и увели в плен их жен и детей». В то
время Хазария с трудом отбивалась от нападений печенегов,
гузов и аланов, и в этих обстоятельствах бек не решился пере¬
чить гвардии. Этому отборному войску была предоставлена сво¬
бода действий; но бек, как честный компаньон, предупредил
русов о готовящейся против них карательной акции. Встрево¬
женные русы немедленно поплыли вверх по Волге, надеясь уйти
от преследования. Однако преследователи оказались более рас¬
торопны. Когда русы увидели, что сражения не избежать, они
375

С. ЦВЕТКОВ
сошли на берег и выстроились в боевой порядок. Под знамена¬
ми хазарской гвардии собралось около 15 ООО человек, в основ¬
ном конных. Масуди передает, что к мусульманам примкнуло
множество хазарских христиан, видимо тоже без особой симпа¬
тии относившихся к морским разбоям русов. Чрезвычайно упор¬
ное сражение продолжалось три дня, пока хазары не взяли верх.
Почти все русы пали в бою. Те немногие, кому удалось спа¬
стись, переправились на другой берег, где через некоторое вре¬
мя были перебиты буртасами и волжскими булгарами.
Волжская катастрофа произвела большое впечатление на
черноморских русов. В течение последующих тридцати лет жи¬
тели каспийского побережья видели в голубой дали одни торго¬
вые суда и рыбацкие лодки.
Смерть Олега
Конец княжения Олега описан в знаменитой летописной но¬
велле, помеченной 912 г.: «И жил Олег в мире со всеми стра¬
нами, княжа в Киеве. И приспела осень, и вспомнил Олег о
своем коне, которого когда-то поставил кормить, решив никог¬
да не садиться на него. Ведь однажды он спросил волхвов и
кудесников: «От чего я умру?» И сказал ему кудесник один:
«Княже! Есть у тебя любимый конь, на котором ты ездишь, —
от него ты и умрешь». Запали эти слова в душу Олегу, и ска¬
зал он: «Никогда не сяду на него и не увижу больше». И по¬
велел кормить его и не водить к нему, и так прожил несколько
лет, не видя его, пока не пошел на греков. И после его воз¬
вращения в Киев (по летописи в 907 г. — С. Ц.) прошло еще
четыре года, и пошло пятое лето, когда вспомнил он о своем
коне, и призвал старшего конюха, и сказал: «Где мой конь,
которого я приказал кормить и беречь?» Тот ему ответил:
«Умер». Олег же усмехнулся и укорил того кудесника: «Не¬
правду говорят волхвы, но все их слова есть ложь: вот конь мой
умер, а я жив». И приказал оседлать коня: «Да увижу кости
его». И приехал на то место, где лежали его голые кости и
голый череп, и сошел с коня, и посмеялся, сказав: «От этого
376

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
ли черепа смерть мне принять?» И ступил ногою на череп; и
выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от этого за¬
болел и умер он. И плакали все люди плачем великим, и от¬
несли и погребли его на горе, называемой Щековица; есть его
могила и до сего дня, слывет могилой Олеговой».
Впрочем, уже в XIII в. новгородский летописец не согласил¬
ся с киевской версией смерти Олега. Вещий князь, по его сло¬
вам, собирался для чего-то посетить Новгородскую землю. От¬
правившись из Киева на север, он добрался до Ладоги. «Другие
же сказают», продолжает летописец, что Олег отправился «за
море», где его «уклюну змея в ногу, и с того умре». Похоро¬
нили его будто бы в Ладоге.
Сообщение Новгородской I летописи, вероятно, зафиксиро¬
вало тот момент, когда «русское» сказание о смерти Олега на¬
чало усваиваться на скандинавском севере в виде истории о
норвежце Одде Стреле. Согласно Орварроддсаге Одд родил¬
ся на юге Норвегии в Беруриоде и был отдан на воспитание
к местному бонду. Однажды, в возрасте двенадцати лет, он
услышал предсказание прорицательницы о том, что ему суж¬
дено объездить много стран, стать знатным и знаменитым, но
умереть у себя на родине, в Беруриоде, от своего любимого
коня Факси. Наутро Одд убил жеребца и надежно упрятал его
труп под курганом из камней и глины, заметив: «Я думаю, что
это будет работа троллей, если Факси выйдет оттуда». Затем
он отправился в чужие страны за счастьем викинга. Претерпев
множество невероятных приключений, он в конце концов обо¬
сновался в Хуноланде, где женился на дочери здешнего коро¬
ля и унаследовал его престол. На старости лет Одд не утерпел
и посетил родной Беруриод. Тут-то его и настигла судьба: при¬
таившаяся в конском черепе змея нанесла ему смертельный
укус.
Возможно, что в XIII в. личности Олега и Одда если не
отождествлялись, то по крайней мере сближались, о чем свиде¬
тельствует приписанное Олегу намерение поехать «за море». Но
очевидно, что это два разных лица. Единственная ниточка, спо¬
собная привязать Одда к русской истории, — его царствование
в Хуноланде, принимаемом за Среднее Поднепровье, — легко
377

С. ЦВЕТКОВ
обрывается, если вспомнить, что термин «гунны» в раннесред¬
невековой литературе чаще всего относится к населению Юж¬
ной Прибалтики и Фрисландии. К тому же хронологические
рамки его биографии (смерть Одда приурочена к 988 г.)229 не
позволяют ему ни породниться с киевскими князьями, ни тем
более заместить Олега на киевском столе.
Сюжетно-стилистические особенности Орварроддсаги также
свидетельствуют о ее вторичности по отношению к летописному
сказанию о смерти Олега. К реальной жизни Одда она при¬
мешивает сильно выраженный сказочный элемент. Подкупаю¬
щие бытовые подробности выступают на первый план только в
двух местах — в начале саги (детство Одда и захоронение им
коня) и в ее конце (возвращение в Беруриод и смерть от уку¬
са). Но их натуралистичность обманчива. В действительности
здесь имеет место литературное обыгрывание некоторых моти¬
вов, связанных с языческим культом коня. В Скандинавии конь
почитался в качестве животного, посвященного богу Одину, и,
в частности, являлся проводником в потусторонний мир (так,
герой Хермод въехал в царство мертвых на восьминогом коне
Одина Слейпнире). Но его свойства хтонического существа
представляли опасность для живущих — отсюда и предсказание
ведьмы. Поэтому сцена захоронения коня в Орварроддсаге но¬
сит характер ритуально-магического действа. Завалив конскую
могилу камнями, Одд попытался обезвредить злой дух, обитав¬
ший в животном (славяне вбивали в могилу злого мертвеца оси¬
новый кол; у скандинавов лучшим способом борьбы с вредонос¬
ными мертвяками признавалось нагромождение на их могиле
груды камней).
В итоге сравнительное исследование сюжетов об Одде и об
Олеге показывает, что древнерусский вариант предания в боль¬
шей степени имеет отношение к истории, а скандинавский — к
фольклору. Киевский летописец просто передает старое дру¬
жинное сказание об Олеге, осмысленное в категориях языче¬
ского понятия судьбы (конь умирает естественной смертью и
раньше хозяина, что дает повод Олегу посмеяться над пред¬
сказанной ему гибелью), тогда как рассказчик саги в будто бы
бесхитростном повествовании умещает целую энциклопедию
378

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
суеверий своего времени. В первом случае перед нами жизнь,
ставшая частью предания, во втором — литературный прием.
Думаю, что подлинность на стороне простоты.
Конечно, это не означает того, что сказание о смерти Олега
целиком «исторично» и не несет в «Повести временных лет»
никакой глубинной смысловой нагрузки. Напротив, оно испод¬
воль дорисовывает образ Олега и придает законченность его
летописной характеристике. Киевский монах испытывал к Ве¬
щему князю сложные, противоречивые чувства: восхищение
перед его подвигами и трудами по собиранию Русской земли —
с одной стороны и неприятие его язычества — с другой. До
поры до времени он вынужден был следовать в своем повество¬
вании преданиям, отразившим сверхъестественные способности
Олега, которому все удается, и удается на удивление легко вви¬
ду его вещей прозорливости. Он даже попытался оправдать
разграбление им церквей под Константинополем и всего того
«многа зла», которое сотворила «русь» грекам, ибо Олег делал
только то, «елико же ратнии творят», то есть на войне как вой¬
не. Но когда дело доходит до того, чтобы вслед за преданием
прямо назвать вещи своими именами, летописец безоговорочно
отвергает языческий источник его силы: «И прозваша Олга ве¬
щий: бяху бо людие погани и невеголоси», то есть Вещим кня¬
зя назвали язычники и невежды. Нет «вещих» людей, есть один
всеведающий и всемогущий Бог, который и дарует человеку
силу и удачу, и отнимает их. Смерть от коня, таким образом,
иллюстрирует в «Повести временных лет» конечное посрамле¬
ние язычества Олега, ничтожество его вещего разума, не спо¬
собного на самом деле постичь пути Провидения. Позднее
«Слово о полку Игореве» устами Бояна сформулирует эту нрав¬
ственную идею древнерусского летописания так: «Ни хитрому,
ни гораздому... суда Божия не минути».
Подрывает ли этот нравственный контекст достоверность
сказания о смерти Олега? Пожалуй что нет. В конце концов,
смерть от укуса змеи не является таким уж невероятным слу¬
чаем, чтобы полностью исключить его возможность. К тому же
обратим внимание на сохранившийся в предании временной ори¬
ентир этого события — пятый год после возращения Олега из
379

С. ЦВЕТКОВ
похода на Царьград (912 г. в летописи, но если учесть, что по¬
ход на самом деле состоялся в 911 г., то смерть Олега следует
датировать 915 г.). Эта хронологическая точность говорит в
пользу того, что вся история покоится на твердом историческом
основании. Другое дело, можем ли мы согласиться с тем, что
Олег действительно умер в Киеве? Наличие нескольких его мо¬
гил, существующих «и до сего дня» — в Киеве, Ладоге и, ка¬
жется, даже «за морем», — заставляет серьезно усомниться в
этом230.
Вместе с тем здесь уместно вспомнить, что «лошадиная тема»
в жизни Олега жирно подчеркнута еще в одном источнике — со¬
общении Ибн Русте о «свиет-малике». Арабский писатель от¬
метил всего две славные вещи, принадлежащие этому правителю:
«драгоценные кольчуги» и верховых лошадей. Резонно предпо¬
ложить, что если сказание о смерти Олега все же в главных чер¬
тах соответствует действительности, то злополучный конь должен
был остаться в «Джарвабе» и, следовательно, именно там, на
склонах родных Карпат, вещий князь имел неосторожность на¬
ступить на его изъеденный дождями и ветрами череп...

ПРИМЕЧАНИЯ
1	Менгер К. Основания политической экономии. Гл. 8. http://www.
libertarium.ru/lib_mbv_menger
2	Б а л т ы — «кабинетный» термин XIX в., введенный в историче¬
скую науку для обозначения этнического сообщества некоторых племен Вос¬
точной Европы — пруссов, куршей, жемайтов, ятвягов, земгалов, латгалов,
голяди. Западные балты (жемайты, земгалы, курши, латгалы) признаются
предками современных латышей и литовцев. (Здесь и далее примеч. авт.)
3	Алексеева Т.И. Этногенез восточных славян по данным антропологии.
М., 1973. С. 244—245, 248.
4	Например, греческие авторы поселяли киммерийцев в двух местах: в
Северном Причерноморье и на берегу «окружного Океана» (схолии к Эс¬
хилу, Гомер), что, в общем, соответствует географии распространения «шну-
ровиков».
5	Даже много позднее, в Средние века, все еще широко бытовали пред¬
ставления о том, что солнце, совершив свой дневной путь по небу, пере¬
мещалось в «нижнюю» часть мира, которая мыслилась в виде подземного
океана, и обратный, невидимый путь от запада к востоку проделывало при
помощи уток, гусей или лебедей.
6	Седов. В.В. Славяне в древности. М., 1994. С. 144.
7	В древнегреческом языке отсутствовал звук «в». Отсюда разночтения
в античных рукописях: энеты, венеты, генеты.
8	Хеттский Апулунас был богом ворот и хранителем дома. Его изо¬
бражали в виде камня или столба, что подтверждает Павсаний в своем
описании святилища Аполлона в Амиклах: «Если не считать того, что эта
статуя имеет лицо, ступни ног и кисти рук, то все остальное подобно медной
колонне».
9	Кузьмин А.Г. Из предыстории народов Европы, http://www.zlev.
ru/59_45.htm
10	Там же.
11	История Латвийской ССР. Т. I. Рига, 1952. С. 22.
12	Седое В.В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979. Цит.
по: Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Концепции, рожденные трехвековой
381

С. ЦВЕТКОВ
полемикой, в хрестоматийном изложении / Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд.
М., 1999. С. 133.
13	Битов М.В., Марк К.Ю., Чебоксаров Н.Н. Этническая антрополо¬
гия Восточной Прибалтики. М., 1959. С. 229—230.
14 Шахматов А.А. К вопросу о древнейших славяно-кельтских отно¬
шениях. Казань, 1912. С. 48—49.
15	Норик (иначе Винделика) — историческая область в Централь¬
ной Европе, включавшая в себя территорию современной Восточной Ав¬
стрии и Словении. Своим названием Норик, по всей видимости, также
обязан венетам: в хеттской Пафлагонии существовал культовый центр —
город Нерик; где-то здесь, по сведениям Страбона, и жили энеты. Память
об их присутствии на территории Норика сохраняется также в названии
Вены (древняя Виндобона).
16	По сообщению Плиния Старшего и Помпония Мелы, в 58 г. н. э.
буря прибила к северному побережью Германии несколько купцов-«индов».
Упомянутые авторы пишут об этом, как о чем-то необычном, своего рода
сенсации. Под «индами» здесь, очевидно, подразумеваются «винды», вене¬
ты, подтверждением чему служат данные карты римского географа Потрея
Мели (сер. I в. до н. э.), где восточнее Северного моря показан «Индий¬
ский (Виндийский, Венетский) океан», который в «Географическом руко¬
водстве» Клавдия Птолемея (89—167) назван «Венетским заливом».
17	История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых
обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. М., 1988. Ч. 2.
С. 153.
18	Известия Геродота дают основание считать, что к V в. до н. э. на¬
метилось некоторое соответствие лужицкого и греческого пантеонов. В
«Эклогах» Гимерия (310 — ?) есть рассказ о том, как Аполлон летал к
«гипербореям» на запряженной лебедями колеснице и вернулся, «когда было
лето, даже самая середина лета». Абсолютно точным пластическим вос¬
произведением этого мифа выглядят статуэтки или скорее скульптурные
группы, во множестве встречающиеся на территории лужицкой культуры:
мужская фигура с солнечной короной над головой стоит на повозке, запря¬
женной какими-то водоплавающими птицами. От античных авторов хорошо
известен также древний афинский обычай человеческих жертвоприноше¬
ний — сожжение мужчины и женщины в честь Аполлона, которое совер¬
шалось как раз в середине лета, в день летнего солнцестояния, когда по
древнегреческому календарю (шестой день месяца таргелиона) начинался
год. Эти верования и обычаи древних греков имеют параллели на лужицком
археологическом материале — останки сожженных людей, обнаруженные в
местах летних солнечных празднеств, возможно соответствующих афинско¬
му празднеству шестого дня месяца таргелиона.
Что касается Артемиды, то у венетов существовал ее двойник — боги¬
ня Ректия. Благоговейные чувства, питаемые к богине-охотнице со стороны
382

ПРИМЕЧАНИЯ
лужицких «гипербореев», могли произрастать на почве древнейшего охот¬
ничьего культа медведя, широко распространенного на территории лужицкой
культуры. В греческой мифологии медведица была одним из священных
животных Артемиды: жрецы этой богини исполняли ритуальные пляски в
медвежьих шкурах.
19	ETRUSCANS, VENETI and SLOVENIANS: A Genetic Perspective.
J. Skulj The Hindu Institute of Learning, Toronto, Canada. 2005-4-22.
20	Плиний Старший первым из римских авторов употребил термин «ве¬
неды» в своей «Естественной истории». Он поместил венедов в числе на¬
родов, обитавших восточнее Вислы, в стране «Энингия», которая, по словам
историка, «населена... сарматами, венетами, скирами, хиррами» (взгляд
Плиния движется с востока на запад). Венеды, следовательно, жили меж¬
ду скирами, которые обитали тогда в верховьях Вислы, и сарматскими ко¬
чевьями, располагавшимися в Пруто-Днестровском междуречье. Далее
Плиний ставит венедов в ряд «величайших» варварских племен своего вре¬
мени.
По сведениям Тацита, венеды занимали земли между свевами (герман¬
цами) на западе, певкинами на юге (в низовьях Дуная), сарматами на юго-
востоке и финнами на северо-востоке.
Птолемей говорит, что венеды — одно из крупнейших племен Европей¬
ской Сарматии, которому принадлежит все южное побережье Балтийского
моря («Венетского залива»). Географические понятия того времени ограни¬
чивали Сарматию с запада рекой Вислой, с юга — Карпатами и Северным
Причерноморьем, а с севера — Балтийским морем (восточные и юго-
восточные ее пределы оставались вне поля зрения античных географов).
Словом, связь римского этнонима «венеды» с территорией, на которой в
начале н. э. обитали славянские племена, прослеживается со всей очевид¬
ностью.
21	«Монгольская» теория происхождения скифов была особенно попу¬
лярна в конце XIX — начале XX в. А.А. Блок в своем известном стихот¬
ворении «Скифы» наделил этих кочевников «раскосыми очами», каковых у
них в действительности никогда не было.
22	Присоединяюсь здесь к мнению О.Н. Трубачева. См.: Трубачев О.Н.
Языкознание и этногенез славян. Древние славяне по данным этимологии
и ономастики // Вопросы языкознания. 1982. № 4, 5.
23 Сюзюмов М.Я., Иванов С А. Комментарии к кн.: Лев Диакон. Исто¬
рия. М., 1988. С. 182.
24	Малая Польша — историческая область Польши в бассейне
верхней и средней Вислы. В конце X в. здесь образовалось княжество вис-
лян с центром в Кракове.
25	Следы кельтского влияния обнаруживаются даже в раннесредневеко¬
вых древностях славян. Так, остатки языческого культового сооружения
IX—X вв. в Гросс-Радене (округ Шверина) и подобного ему храмового
383

С. ЦВЕТКОВ
строения VII—VIII вв. в Фельберге (округ Нойбранденбург) находят ана¬
логии в кельтском культовом строительстве. Немецкий писатель XII в.
Гельмольд сообщает, что бог Прове славянского племени вагров стоял на
большом дубе, около которого на земле были расставлены около тысячи
идолов с тремя лицами и больше. Трехликие божества характерны именно
для религиозных представлений кельтов: Проксима — богиня рода, Дер-
вона — фея дубовой рощи, Нискья — богиня воды и др. С человеческими
жертвоприношениями у галлов римляне боролись больше столетия — до
первых десятилетий императорской эпохи. Еще Цезарь писал, что «кель¬
ты — рабы суеверий», которые, дабы сохранить в битве свои жизни, при¬
носят перед сражением в жертву пленников или рабов. Страбон рассказы¬
вает о жестоких обрядах кельтских жрецов-друидов: «...несчастных жертв
могли убивать стрелами, сажать на кол в храмах или сооружать из деревьев
и соломы колосс, бросать туда домашний скот, всевозможных диких жи¬
вотных и людей и сжигать все это в качестве подношений». Под давлением
римлян, запрещавших человеческие жертвоприношения, друиды выработали
компромиссный обряд сожжения чучела в день летнего солнцестояния, со¬
хранившийся во Франции до времен «короля-солнца» Людовика XIV. Во¬
обще обряд сожжения соломенного чучела в день Ивана Купалы стойко
держался впоследствии именно в ареале древнейшего расселения кельтских
племен, а также у славян.
26	Парфянское царство — государство, образованное пар¬
фянами (парнами), иранским кочевым народом, вторгшимся в начале II в.
до н. э. в государство Селевкидов. В дальнейшем парфяне распространили
свою власть на Месопотамию и Бактрию и превратили Армению в вассаль¬
ное царство. Последний парфянский царь Артабан V погиб в 226 г.
27	Шмурло Е.Ф. Курс русской истории. Возникновение и образование
Русского государства (862—1462). 2-е изд., испр. СПб., 1999. Т. 1.
С. 61.
28	Очень показателен в этом отношении отзыв Тацита о венетах. Рим¬
ский историк причислил их (заодно с певкинами и финнами) к германцам
лишь на том основании, что на кочевников-сарматов они похожи еще мень¬
ше. Из этого видно, что термин «германцы» в его устах — этнографический
в самом широком смысле, так как народы в его сочинении классифициру¬
ются преимущественно по образу жизни и очень редко по языку и действи¬
тельно установленному этническому родству или, наоборот, различию.
29	Действительно, в расовом отношении средневековые германцы пред¬
ставляют более однородную группу, нежели славяне. Что касается послед¬
них, то ближе всех к германцам в антропологическом отношении стоят
средневековые хорваты (см.: Алексеева Т.И. Славяне и германцы в свете
антропологических данных // Вопросы истории. 1974. № 3). Первона¬
чальная область поселения хорватов, откуда они затем переместились южнее
и восточнее, находилась в соседстве с землями, занимаемыми германскими
384

ПРИМЕЧАНИЯ
племенами. Франкские источники отмечают, что хорваты издревле обитали
за «Багиварией» — Баварией.
30	Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000. С. 49.
31	Артамонов М.И. Спорные вопросы древнейшей истории славян и
Руси // Краткие сообщения Института истории материальной культуры о
докладах и исследованиях. 1940. Вып. VI. С. 5.
32	Гилъфердинг А.Ф. История балтийских славян. М., 1855. Часть пер¬
вая. Гл. IV. http://krotov.info/libr_min/04_g/il/ferding.htm
33	Овидий. Тристии. IV, 4, 38.
34	Карташев А.В. История Русской церкви: В 2 т. М., 2000. Т. 1.
С. 48—62.
35	Алексеева Т.И. Антропологическая дифференциация славян и герман¬
цев в эпоху Средневековья и отдельные вопросы этнической истории Вос¬
точной Европы // Расогенетические процессы в этнической истории. М.,
1974. С. 84; Она же. Славяне и германцы в свете антропологических дан¬
ных // Вестник истории. 1974. № 3. С. 64—65.
36	Эпизод с Бозом у Иордана часто сопоставляют с выражением «бу-
сово время» из «Слова о полку Игореве», видя в нем отражение имени
антского вождя. Но скорее всего, мы сталкиваемся здесь всего лишь с со¬
блазнительным фонетическим сходством (в некоторых изданиях «Слова»
оно еще больше подчеркнуто неоправданным написанием слова «бусово» с
большой буквы — «время Бусово»). Ведь наряду с таинственным «бусовым
временем» текст «Слова» содержит выражения «бусови врани (вороны)» и
«бусым волком». Эпитет «бусови» по отношению к воронам и волкам озна¬
чает цвет их оперения и шерсти: слово «бусый», согласно словарю В. Даля,
означает «темно-голубо-серый, избура-серый, буро-дымчатый, буро-пепель¬
ный», а «бусеть» значит «синеть, сереть, темнеть, чернеть». Не следует ли
в таком случае, исходя из этих значений, понимать «бусово время» как во¬
обще древнее, темное время, легендарную старину?
37	Трубачев О.Н. Germanica и Pseudogermanica в древней ономастике
Северного Причерноморья. Этимологический комментарий // Этимология.
1986—1987. М., 1989. С. 51.
38	Свод древнейших письменных известий о славянах // Составите¬
ли: Л.А. Гиндин, С.А. Иванов, Г.Г. Литаврин. В 2 т. М., 1994. Т. I.
С. 87—88.
39	Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих // Страницы минувшего. М.,
1991. С. 525.
40	Кузьмин А.Г. Начало Руси: Тайны рождения русского народа. М.,
2003. http://lib.ololo.cc/b/262389/read#r442
41	Их потомки были известны под именем готов-трапезитов еще и в
XVI в. Трапезунтом в древности называлась гора Чатырдаг в Южном
Крыму. Иордан знает также крымский город Трапезунт, разрушенный гун¬
нами.
385

С. ЦВЕТКОВ
42	Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.
С. 230.
43	Плиний подразделял «германцев» на пять групп, одну из которых
составляли племена «вандилов» (вандалов), объединявшие бургундионов,
варинов, харинов и гутонов. Какова этническая принадлежность этих пле¬
мен? Варины (варны) в Средневековье известны как славянское племя.
Гутоны — это готы, которые во времена Плиния, очевидно, еще прожива¬
ли в южнобалтийской «Готискандзе». Об этнической принадлежности ха¬
ринов нет никаких достоверных сведений (может быть, это те самые «хир-
ры», которых Плиний упоминает в другом месте, среди населяющих
Энингию народов — сарматов, венетов и скиров). Таким образом, в каче¬
стве стопроцентных германцев остаются бургундионы, то есть бургунды —
творцы и действующие лица знаменитого германского эпоса о Нибелунгах.
Конечно, в долгих скитаниях вандалов по Европе к ним могли присоеди¬
ниться и другие германские племена, — источники называют, например,
свевов, которые, в свою очередь, были чрезвычайно обширной племенной
группировкой.
44	Пресняков А.Е. Княжое право в Древней Руси. Очерки по истории
X—XII столетия. СПб., 1909. С. 142.
45	На самом деле это был, вероятно, род татуировки. Надрезы щек в
младенческом возрасте (этим обычаем объясняли безбородость гуннов ан¬
тичные писатели) не могут препятствовать росту волосяного покрова на
лице.
46	Б а г а у д ы (кельт, bagaudae — «возмущенные», «мятежные») —
название галльских повстанцев — крестьян, колонов и рабов, поднявших в
283 г. при императоре Крине восстание против местных рабовладельцев.
Несмотря на частые поражения от римлян, восстание багаудов продолжа¬
лось около полутора веков (до начала V в.) и в немалой степени способ¬
ствовало распаду и падению Западной Римской империи.
47	Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. С. 162—
169.
48	Археологически раннесредневековые славянские памятники представ¬
лены суковско-дзедзицкой (бассейн Эльбы и Одера), пражско-корчакской
(от верховьев Эльбы по Северному Прикарпатью до среднего течения Дне¬
пра), ипотешти-кындешской (Среднее и Нижнее Подунавье) и пеньковской
(Днестровско-Днепровский бассейн) культурами.
49	Термин «анты», совершенно неизвестный в славянском мире, породил
«антскую проблему». Кого подразумевали раннесредневековые писатели под
этим именем? Общепризнанной этимологии этнонима «анты» пока что нет.
Г.В. Вернадский полагал, что «антами», «жителями равнин» (от тохарск.
«антсай» — «равнина»), назывались аланы (Вернадский Г.В. Древняя
Русь. Тверь; М., 2000. С. 103, 111). Л.Н. Гумилев вслед за М.Ю. Брай-
чевским считает, что греческое слово «анты» значит то же, что славянское
386

ПРИМЕЧАНИЯ
«поляне», определяемое обоими исследователями как «богатыри» («поляни-
цы», женщины-богатырши, не без успеха противостоящие киевским витя¬
зям, — частые персонажи древнерусских былин) (Гумилев Л.Н. От Руси
к России: очерки этнической истории. М., 1992. С. 28). О.Н. Трубачев
возводит этноним «анты» к др.-инд. anta — «край». Анты, по мнению
ученого, — это «украинцы» в географическом смысле слова, жители окра¬
ины, «народ юга Украины» (Трубачев О.Н. К истокам Руси (наблюдения
лингвиста). М., 1993. С. 10). Остается, впрочем, непонятным, для кого
славяне-анты были «крайним» народом»?
Ясно только, что название это неславянское. Народ под таким именем
впервые упоминается римским писателем I в. Помпонием Мелой. Он не¬
определенно помещает их «выше» легендарных гипербореев и амазонок, что
затрудняет соотнесение этих антов с какой-либо известной этнической груп¬
пой. Лангобардские анналы VII в. повествуют, что на своем пути из Юж¬
ной Балтики в Паннонию лангобарды должны были пройти некую страну
Антаиб, и это сообщение позволяет теснее увязать имя антов со славянами,
западная группировка которых в V—VI вв. как раз вклинилась между ука¬
занными областями. Для локализации страны Антаиб существенно то, что
в титулатуре византийских императоров периода 533—612 гг. анты поме¬
щаются между германцами и североафриканскими аланами (союзниками
вандалов). Этому текстовому соседству географически соответствует Верх¬
нее» и Средне-Дунайский регион, примерно совпадающий с местополо¬
жением Антаиба. Иордан, повествуя о событиях IV в. — войнах готов с
антами, — уже определенно имеет в виду под последними славян. Он на¬
зывает антов самым могущественным из славянских племен, но едва ли не
затем, чтобы придать больше веса победе готов над ними. В сообщениях
Прокопия, который принимал личное участие в войнах византийцев со сла¬
вянами, численность военных отрядов антов (как и вообще славян), втор¬
гавшихся на территорию империи, никогда не превышает нескольких тысяч
человек. К тому же именно анты в конце VI в. подчинились власти визан¬
тийского императора, украсив своим именем его титулатуру, тогда как скла-
вены сохранили независимость от империи. Обращает на себя внимание и
кратковременность литературной жизни этнонима: в начале VII в. анты ис¬
чезают из средневековых текстов.
На территории Боспорского царства известна надпись с упоминанием
антов (Avtcu; Паяй.., то есть «Ант Папи...»), относящаяся к III в. и местам
обитания предков адыгов. По-видимому, это свидетельствует о том, что в
устах византийцев термин «анты», прилагаемый в основном к славянам, в
ряде случаев мог включать в себя и северокавказские племена.
Впрочем, несмотря на все эти неясности и шероховатости в «антской
проблеме», этническое единство склавенов и антов никогда не подверга¬
лось серьезной критике. И в самом деле, анализ письменных источников в
целом не оставляет сомнений в этом вопросе. Помимо ясного свидетельства
387

С. ЦВЕТКОВ
Иордана и Прокопия о едином происхождении склавенов и антов, доста¬
точно указать на соответствующие места из сочинения Прокопия, который
говорит, что те и другие ничем не отличаются друг от друга ни по внеш¬
ности, ни по образу жизни, а главное, «есть у тех и других и единый
язык».
Таким образом, речь может идти только о каких-то несущественных
внутриплеменных различиях, обусловленных неодинаковыми географически¬
ми и историческими условиями существования склавенов и антов. Однако
из сообщений Прокопия, Маврикия и Иордана непонятно как раз именно
то, по каким признакам они различали эти две славянские группировки,
которые всегда выступают у них однообразной массой, как совокупность во
всем подобных и родственных друг другу племен.
50	Плутос — бог богатства, Марс — бог войны, Минерва —
богиня мудрости у древних римлян.
51	Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян (VI—X вв.).
СПб., 1996. С. 69—70.
52	Осипова О.С. Славянское языческое миропонимание. (Философское
исследование). М., 2000.
53	Широкова Н.С. Древние кельты на рубеже старой и новой эры. Л.,
1989. С. 102—103.
54	Этническая принадлежность ругов в то время достаточно проблема¬
тична. Их сближение со славянами произошло в более позднее время.
55	Иловайский Д.И. Разыскания о начале Руси. М., 1876. С. 373.
56	Вопрос о социальной принадлежности скамаров довольно подробно
рассмотрен в статье А.Д. Дмитриева «Движение скамаров» (V том «Ви¬
зантийского временника», 1952 г.). Автор придерживался того взгляда, что
скамары были той частью эксплуатируемого населения придунайских про¬
винций, которая бежала от общей хозяйственной разрухи и от своих угне¬
тателей и объединилась с варварскими племенами, производившими набеги
на владения империи: «Рабы, колоны и другие порабощенные бедняки бе¬
жали от римского гнета в малодоступные и непроходимые местности, а за¬
тем объединялись с вторгавшимися «варварскими» народностями и совмест¬
но с ними выступали с оружием в руках против безмерно угнетавших их
рабовладельцев и рабовладельческого государства». Но в этническом плане
Дмитриев скамаров не исследовал.
57	История крестьянства в Европе: В 2 т. М., 1985. Т. 1. С. 27.
58	Внешняя стена Константинополя, построенная в 50 км к западу от
города императором Анастасием (491—518).
59	Кёррер Н. Погибоша аки обре... // История. 2001. № 19. http://
his.lseptember.ru/articlef.php?ID=200101903
60	Седов В.В. Славяне в раннем Средневековье. М., 1995. С. 171.
61	Самое раннее свидетельство об успешном применении этой горючей
жидкости относится ко времени осады Константинополя арабами в 673 г.
388

ПРИМЕЧАНИЯ
62	Абд ар-Рахман, сын Халида (по прозвищу Меч Божий) — один из
четырех полководцев, которых Мухаммед перед своей смертью (632) по¬
ставил во главе арабского войска.
63	От византийского «склавены».
64	Оболенский Д. Византийское Содружество Наций. Шесть византий¬
ских портретов. М., 1998. С. 153.
65	Там же. С. 151.
66	В антропологическом отношении славяне характеризуются менее круп¬
ными размерами черепа, нежели германцы, что характерно и для средневе¬
кового населения Дании. У последнего также относительно ниже, чем у
германцев, расположены глазницы, как это свойственно славянам (Алек¬
сеева Т.И. Славяне и германцы в свете антропологических данных // Во¬
просы истории. 1974. № 3 // Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Концеп¬
ции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном изложении /
Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд. М., 1999. С. 375). Данные языкознания, в
свою очередь, подтверждают, что датское государство сложилось частично
на славянских землях.
и
67	С легкой руки П.-И. Шафарика в исторической литературе бытует
неправильное название этого племени — бодричи. Л. Нидерле производил
его от имени вождя Ободра (Нидерле Л. Славянские древности. Т. I—IV.
М., 1956. Т. III. С. 126). О.Н. Трубачев полагает, что этноним «ободри-
ты» происходит от «ободрать, ограбить» и приводит в подтверждение это¬
му указание «Франкских анналов» о дунайских ободритах: «Ободриты,
которые на языке народа называются грабителями» (Трубачев О.Н. Этно¬
генез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М.,
1991. С. 129—130). На мой взгляд, «ободриты» — типичный «речной»
этноним — «живущие по берегам Одры/Одера».
68	Кузнецов Е.В. Славяне и русы: очерки по истории этногенеза (IV—
IX вв.). Нижний Новгород, 1997. С. 77.
69	Не тот ли это «молоды Дюк, боярский сын», который прибыл на
Русь, к князю Владимиру, «из-за моря, из-за синева, из славна Волынца,
красна Галичья, из тое Корелы богаты», в былине о Дюке Степановиче?
(См.: Древнерусские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. М.;
Л., 1958. С. 22). Интересно, что в других вариантах текста былины рядом
с «Галичью» фигурирует «Индея» — немецкий «Виндланд», земля виндов,
прибалтийских славян (вспомним о купцах-«индах» Помпония Мелы и Ин¬
дийском океане — Балтийском море Потрея Мели). Словом, очень похоже,
что былинный Дюк Степанович явился в Киев не из Волынско-Галичской
земли, а из славянского города Волина, лежащего при устье Одера.
70	В скандинавских источниках термин «викинг» преимущественно обо¬
значает не человека, а само грабительское предприятие: «отправиться в
викинг», «погибнуть в викинге», причем отплытие «в викинг» никогда не
смешивается с торговой поездкой. По мнению А.Я. Гуревича, «скандинавы
389

С. ЦВЕТКОВ
эпохи викингов применяли это слово преимущественно к грабительским по¬
ходам и вылазкам, в какой-то мере и к их участникам, но подчас с оттенком
осуждения» (Гуревич А.Я. Избранные труды. Т. 1. М.; СПб., 1999.
С. 124).
71	Вилинбахов В.Б. Несколько замечаний о теории А. Стендер-Петер¬
сена // Скандинавский сборник VI. Таллин: Эстонское государственное
издательство, 1963.
72	Петру хин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков.
Смоленск; М., 1995. С. 35.
73	Алътамира-и-Кревеа Р. История Испании. М., 1951. Т. I. С. 96,
ЮЗ, 184—190.
74	Шмурло Е.Ф. Курс русской истории. Возникновение и образование
Русского государства (862—1462). 2-е изд., испр. СПб., 1999. Т. 1.
С. 43.
75	Седов В.В. Лунничные височные кольца восточнославянского ареа¬
ла // Культура славян и Русь. М., 1998. С. 255.
76	А.Л. Никитин призывает не искажать древнерусского топонима
«Тмуторокань» нелепой формой «Тмутаракань». Иначе не остается ничего
иного, как согласиться с А. И. Мусиным-Пушкиным, который в 1794 г.
писал, повторяя Татищева, что «сие название имеет хотя и не очень хорошее
значение, а имянно 10 ООО тараканов. Ибо 10 ООО по древнему счислению
называлось «тьма» (Никитин АЛ. Основания русской истории. М., 2001.
С. 333).
77	Седов В.В. Славяне в раннем Средневековье. С. 213—216.
78	Конфликты этого рода были, вероятно, повсеместным явлением, но
«Повесть временных лет» запомнила только один из них: поляне, по словам
летописца, «быша обидимы древлянами и окольними». Обидеть племя или
народ — значит, нарушить добрососедские отношения. Следовательно, речь
идет о каком-то попрании прав полян на занимаемую ими территорию со
стороны соседних племен.
Похоже, суть конфликта проясняет одна из былин киевского цикла, со¬
хранившая реалии «докиевской» эпохи. Однажды, во время очередного «по-
честного пира» в Киеве, к князю Владимиру явились его слуги — ив каком
виде?
Все они избиты-изранены.
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны.
Оказалось, что они «наехали во чистом поле» на толпу неизвестных
«молодцов» — «за три ста и за пять сот», которые «избили-поранили»
княжьих людей, «повыловили» всю «белую рыбицу», «повыстрелили туров-
оленей» и «повыхватали ясных соколов». Обидчики назвались «дружиною
Чуриловою». В дальнейшем выясняется, что этот Чурила Плёнкович живет
390

ПРИМЕЧАНИЯ
«не в Киеве», а «пониже малова Киевца» (на нижнем Дунае), причем сво¬
им могуществом и богатством он превосходит князя Владимира — двор у
него «на семи верстах», обнесен «железным тыном», а «на всякой тынинке
по маковке, а и есть по земчужинке». Эта былина как будто является фоль¬
клорным вариантом летописного известия о нападении «древлян и окольних»
на угодья полян.
79	Этот отрывок проясняет между прочим происхождение античного
мифа о стране блаженных гипербореев. Отсутствие желаний мыслилось у
древних греков и римлян как надежнейшая основа счастья — именно так
следует понимать слова Тацита о том, что финны не боятся ни людей, ни
богов, ибо боги, по античным представлениям, завидуют человеческому бла¬
гополучию и так или иначе кладут ему предел. Бедность финнов становит¬
ся, таким образом, залогом их «счастливого состояния».
80	Этноним «финн» — германского происхождения и на немецком язы¬
ке означает жителя болотной, влажной низменности. То же видим в само¬
названии различных финских племен. Так, емь, или ямь (Ham), значит
«мокрый», «водяной»; племенное имя «весь» объясняется из финского
Vesi — «вода».
81	В преданиях обоих народов не сохранилось сведений о столкновениях
между ними в эпоху славянского расселения. Примеры насилия над местным
населением — походы новгородцев на северную чудь, «подвиги» ушкуйни¬
ков и т. д. — упоминают более поздние источники.
82	Микулич А. Беларусю этнас па антрапалапчных дадзеных: псторыя
i сучаснасць//Беларусь у сгстэме трансеурапейсюх сувязяу у I тысячагоддз1
н. э. Тезисы докладов. Мшск, 1996. С. 54—56.
83	Любавский М.К. Лекции по древней русской истории до конца
XVI в. 4-е изд., доп. СПб., 2000. С. 84.
84	Впрочем, часть историков придерживается мнения, что «Славянская
река» в данном контексте означает Волгу, а «сакалиба» — это славянское
население именьковской культуры (на Средней Волге). Однако, согласно
археологическим данным, именьковская культура прекратила свое существо¬
вание в конце VII в. По мнению большинства археологов, именьковцы ушли
частью в район днепровского левобережья, где стали ядром формирования
новой культуры — волынцевской, частью в Закамье, где приняли участие
в этногенезе башкир (см.: Жих М. К вопросу об отражении проживания
славян в Среднем Поволжье в I тыс. н. э. в письменных источниках, http://
hrono.ru/statii/2011 / zhih_volga.php).
85	Не исключено, что в данном случае в число «сакалиба» включены и
неславянские племена Подонья или Поволжья.
86	Bruckner А. О nazwach miejscowych. Krakow, 1935. С. 41.
87	В немецких источниках X в. русы часто именовались ругами. В
959	г. княгиня Ольга (немецкие источники называют ее христианским име¬
нем Елена, принятым ею после крещения) прислала к германскому импе-
391

С. ЦВЕТКОВ
ратору Оттону I (936—973) посольство. Сообщая об этом событии, одни
немецкие источники именуют подданных Ольги ругами, а другие русами.
Так, анонимный Продолжатель Регинона под 959 г. пишет о «княгине
ругов Елене», к которой была послана миссия епископа Адальберта. И в
официальном акте Оттона I о назначении вернувшегося из Руси Адальбер¬
та магдебургским архиепископом о нем говорится как о «епископе, некогда
назначенном и посланном проповедником к ругам». Между тем анналы
Хильдесхеймские (конец X в.), Кведленбургские (первая половина XI в.),
Ламперта (вторая половина XI в.) называют народ, от которого пришло
посольство к Оттону I, не ругами, а русами, хотя тексты этих хроник под
960	г. почти не отличаются друг от друга. Титмар Мерзебургский в
XI столетии, говоря об Адальберте, называет его «пресул (буквально «иду¬
щий впереди». — С. Ц.) Русциэ». Но в середине XII в. немецкий анна¬
лист Саксон Грамматик, списывая у Титмара это известие, заменяет «Рус¬
циэ» на «Ругис» и, повествуя о миссии Адальберта, везде употребляет
термин «руги» для обозначения киевских русов, за исключением одной за¬
писи под 969 г., где читаем: «Адальберт, направленный поначалу для про¬
поведи к русам («Русцис»)». Историк Випон, написавший около 1040 г.
«Деяния императора Конрада II», собщает под 1025 г., что польский ко¬
роль Мешко II (1025—1034) изгнал своего брата Оттона в «провин¬
цию Ругию». Далее читаем: «Мешко, преследуя своего брата, изгнал его
в Руссию».
Имя «рутены», в свою очередь, давало форму «русины». Немецкий хро¬
нист XIV в. Герман Вартберг в «Хронике Ливонии» называет русских
«рустичи» и «рутеничи». В датских хрониках Владимир Мономах именует¬
ся Rutenorum regi Woldemaro — «Вольдемар, король рутенов». Матвей
Краковский в письме к Бернарду Клервоскому (начало XII в.) говорит, что
помимо рутенов на востоке (киевских русов) есть также рутены в Полонии
и Богемии (современные русины).
А. Г. Кузьмин имел полное право утверждать: «Тождество ругов и ру¬
сов (сюда следует добавить и рутенов. — С. Ц.) не гипотеза и даже не
вывод. Это лежащий на поверхности факт, прямое чтение источников, не¬
согласие с которыми надо серьезно мотивировать» (Кузьмин А.Г. Одоакр
и Теодорих // Страницы минувшего. М., 1991. С. 517).
88	Наиболее обстоятельно эти темы освещены в трудах А. Г. Кузьмина:
«Варяги» и «Русь» на Балтийском море // Вопросы истории. 1970. № 1;
Кто в Прибалтике коренной? М., 1993; Руги и русы на Дунае // Средне¬
вековая и новая Россия. СПб., 1996; Сведения иностранных источников о
Руси и ругах // Откуда есть пошла Русская земля. М., 1986 и др.
89	Кузьмин А.Г. Об этнической природе варягов (К постановке про¬
блемы) // Вопросы истории. 1974. № И; Кузьмин А.Г. Сведения ино¬
странных источников о Руси и ругах; Перевезенцев С. Россия. Великая
судьба. М., 2005.
392

ПРИМЕЧАНИЯ
» В XIII В. на этих землях возник город Rbgenwalde (совр. польский
Дарлово).
91	Средневековые германские источники упоминают не меньше дюжины
форм этнонимов «рутены» и «руги» для одной только Южной Германии:
Ruteni, Rugi, Ruzi, Ruzzi, Rusci, Ruszi, Ruizi, Ruzeni, Reuze, Riuze, Ruhhia,
Russia. По поводу происхождения этих терминов А.В. Назаренко замечает:
«В средневековых немецких диалектах исконный германский s произносил¬
ся шепеляво, примерно как русский ш или, в положении между гласными,
как ж. Поэтому он не подходил для передачи славянского s в заимствова¬
ниях из славянских языков. Для этой цели обычно использовалась буква z
(обозначавшая звуки вроде русских с или, в других позициях, ц). Именно
эти трудности при передаче славянского s и отражаются в орфографической
пестроте вариантов имени Русь: Rusci/Ruci, Ruszi/Ruzi/Ruzzi» (Древняя
Русь в свете зарубежных источников. С. 297).
92	По замечанию В.И. Меркулова, «руги — это название русов в гер¬
манских языках, где слог gi традиционно заменяет произносимое сочетание
«жи». Отсюда также вендское название Rujan (по-германски, Рюген —
«Ругский»), то есть «Ружан». Рутены — латинизированный вариант на¬
писания имени «русы», употребляемый через слог ti, читаемый как «ци».
Приведенные лингвистические факты свидетельствуют о том, что герман¬
ские и латинские хронисты воспринимали на слух названия «ружи» и «ру-
цины», записывая его в соответствии с грамматическими правилами» (Мер¬
кулов В.И. Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая реконструкция
по немецким источникам. М., 2005. http://www.hrono.ru/libris/lib_m/
mrklv04.php).
93	В связи с происхождением рутенов/ругов интересна область Рутену,
довольно часто упоминаемая в древнеегипетских надписях. Египтяне, кото¬
рые ориентировались по направлению течения Нила, различали Верхний
Рутену, куда входили часть Финикии, горы Кармель и Ливан, и Нижний
Рутену — современную Сирию. Имеем ли мы дело с простым созвучием,
или можно вести речь о миграции населения Рутену в Европу — никаких
исследований на эту тему пока что нет.
94	С ругами обычно отождествляется население оксывской культуры
(II в. до н. э. — I в.), расположенной на территории северной Польши.
95	Но попытка готов завладеть островом Рюген, видимо, закончилась
провалом. Иордан сообщает о неких преданиях («баснях»), «в которых го¬
ворится, что они [готы] были обращены в рабство в Британии или на каком-
то из островов, а затем освобождены кем-то ценою одного коня». Скорее
всего, за этими словами скрывается историческая реальность. Источники
знают только один крупный остров на севере Европы, где процветал лоша¬
диный культ, — Рюген. По свидетельству целого ряда германских хрони¬
стов, «важные решения у ругов принимались по поведению священного
коня... Поэтому можно предположить, что если однажды готы потерпели
393

С. ЦВЕТКОВ
поражение и были обращены в рабство, то могли быть помилованы «ценою
коня», то есть вследствие состоявшегося ритуала, о котором сообщают исто¬
рические источники» (Меркулов B.C. Кровная месть ругов и готов, http://
varing.livejournal.com/46757.html).
96	Иордан. Гетика / Пер. и комм. Е.Ч. Скржинской. М., 2001.
С. 280—282, комментарий 389.
97	По версии А.Г. Кузьмина, Л.Н. Гумилева и некоторых других ис¬
следователей, руги/роги по пути из Южной Прибалтики в Северное При¬
черноморье частично смешались с ранними славянами, из-за чего их само¬
название преобразовалось во множественном числе в рузи/рози. Таким
образом термин «росомоны» является одним из ранних вариантов этнонима
русъ.
98	В латинских источниках встречаются другие варианты имени Руги-
лы — Ruga (Руга), Ruas (Руас), Roas (Роас), что соответствует фонети¬
ческому разнообразию племенного названия ругов — руги, русы, росы. Имя
готского вождя сопоставимо с именем Русила, зафиксированным новгород¬
скими грамотами (Зализняк А А. Древненовгородский диалект. 2-е изд.,
переработанное с учетом материала находок 1995—2003 гг. М., 2004.
http: // gramoty.ru / dnd / full / 710Ukazat.pdf).
99	Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 100.
100	Например, Лев Диакон пишет о походе князя Святослава на Визан¬
тию следующее: «О том что этот народ безрассуден, храбр, воинствен и
могуч, [что] он совершает нападения на все соседние племена, утверждают
многие; говорит об этом и божественный Иезекииль такими словами: «Вот
я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос».
101	В VI в. «народ рус» становится известен и на Востоке. Об этом
свидетельствует сирийская «Церковная история», принадлежащая перу так
называемого Псевдо-Захарии Ритора. В 555 г. это сочинение было допол¬
нено географическим очерком земель и народов, расположенных к северу и
северо-западу от Кавказа. Неизвестный автор вначале перечислил истори¬
ческие народы — булгар, алан, аваров, хазар, эфталитов и др., которые
«живут в палатках, существуют мясом скота и рыб, дикими зверьми и ору¬
жием (разбоями. — С. Ц.)», — а далее, «в глубь от них», упомянул каких-
то амазратов, людей-псов и амазонок. «Соседний с ними народ Hrws («рос»
или «рус». — С. Ц.)у — продолжает географ, — люди, наделенные огром¬
ными членами тела; оружия у них нет, и кони не могут их носить из-за их
размеров».
Безусловно, чем дальше к северу, тем взгляд Псевдо-Захарии все боль¬
ше мутнеет. Однако полностью пренебрегать его сообщением нельзя. Сле¬
дует помнить, что в историко-географических сочиенениях средневековых
авторов местонахождение амазонок переместилось из Северного Причерно¬
морья в Центральную Европу. Например, в четвертой книге «Истории гам¬
бургских архиепископов» Адама Бременского амазонки вкупе с некоторыми
394

ПРИМЕЧАНИЯ
другими мифическими персонажами Псевдо-Захарии тоже оказываются со¬
седями некоей Руси: «Говорят, где-то на берегах Балтийского моря обита¬
ют амазонки, их страну называют теперь раем женщин. Иные рассказыва¬
ют, что амазонки становятся беременны, выпив воды. Другие говорят, что
они зачинают либо от проезжающих купцов, либо от тех, кого берут в плен,
либо, наконец, от чудовищ, которые в этих землях не редкость... Когда же
дело доходит до родов, то оказывается, что, если плод мужского пола, это
циноцефал [песьеголовый], а если женского, то совершенно особая женщи¬
на, которая будет жить вместе с другими такими же, презирая общение с
мужчинами... Циноцефалы — это те, которые носят на плечах [песью]
голову. Их часто берут в плен в Руссии, а говорят они, мешая слова и лай».
В скандинавских сагах «Страна женщин» и земли людей-псов также гра¬
ничат с «Рюсаландом», обитатели которого — «рюсы» — изображаются
как великаны. Географически эти Руссии и Рюсланды находятся где-то в
Центральной Европе и, очевидно, соответствуют земле народа Hrws.
Что касается описания внешности людей, принадлежащих к народу
Hrws, то оно целиком укладывается в рамки античной и средневековой тра¬
диции изображения «варваров», особенно «северных», как чрезвычайно
рослых людей, что должно было подчеркнуть их чуждость и дикость. Что¬
бы убедиться в этом, достаточно заглянуть в сочинения древнеримских пи¬
сателей, повествующих о германцах, или в труды средневековых хронистов,
живописующих набеги викингов, — тогда как археологические исследования
останков всех этих северных «богатырей» показывают, что по современным
меркам они были довольно приземисты и страдали всеми мыслимыми бо¬
лезнями, от туберкулеза до кариеса. Иордан, описывая ругов еще более
рослыми, чем германцы, по-видимому, следовал той же традиции, — чем
дальше на север живет народ, тем больше он отличается во всех отношени¬
ях от привычной нормы. Впрочем, известию о том, что огромный рост ме¬
шает людям народа Hrws ездить верхом, можно найти некоторое историче¬
ское обоснование. Руги всегда дрались пешими. Это обстоятельство, надо
полагать, и породило фантастическую метафору сирийского писателя. По¬
жалуй, труднее всего прокомментировать сообщение о безоружности на¬
рода Hrws. Возможно, в нем отразилось воспоминание о зависимом поло¬
жении ругов в государстве готов.
102	Хомяков А.С. Записки о Всемирной Истории // Поли. собр. соч.:
В 8 Т. М., 1900. Т. 5—7.
103	Молчанова АЛ. Балтийские славяне и Северо-Западная Русь в ран¬
нем Средневековье. М., 2008. http://rodnovery.ucoz.lv/forum/16-42-l.
104	Например, немецкий автор Герборд (середина XII в.), касаясь гео¬
графического положения острова Рюген, пишет: «Ругия остров небольшой,
но многолюдный». Но дальше он именует его Русинией: «Русиния же при¬
легает к датчанам, и в дальнейшем также и Русиния должна подчиниться
епископу датчан». Рюген на самом деле расположен настолько близко от
395

С. ЦВЕТКОВ
Дании, что в ясную погоду с него можно видеть датский берег. В другом
месте, повествуя о войне руян против жителей славянского Щецина и о
победе последних над ранами, он вновь называет их русинами: «Таким об¬
разом щецинцы, прославленные этой победой... уже не опасались более
русин».
Его современник, немецкий хронист Эббон, также неоднократно назы¬
вает обитателей Рюгена русинами. Так, о территории племени ран он гово¬
рит как о «земле варваров, которые зовутся русинами»; в другом месте его
сочинения фигурируют «русины, до сих пор запутавшиеся в языческих за¬
блуждениях».
В одном средневековом источнике племена славянского Поморья обо¬
значены как живущие у моря «против Руси» (Гильфердинг А. Собр. соч.
Т. 4. История западных славян. СПб., 1874. С. 365—367).
Подобно немецким хронистам, негерманские источники упорно называ¬
ют Рюген Русью. Даже когда раны вымерли, эта традиция сохранилась.
Французский историк Манрик (XV в.), описывая крещение ран датчанами
в 1168 г., употребляет термины «Ругиа» и «Русциа» вперемежку (Труха-
чев Н.С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании сообще¬
ний современников в западноевропейских и арабских источниках X—
XIII	вв. // Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М.,
1984). Замена названия Рюген на «остров Русия» встречается и в одном
очень позднем источнике. В переводе XVII в. на русский язык космографии
Меркатора (1512—1594) упоминаемый там «остров Русия» обозначает Рю¬
ген: «В древние лета остров Русия вельми был многолюден и славен» (За¬
белин И.Е. История русской жизни с древнейших времен: В 2 т. М.,
1876—1879. Т. I. С. 648—649).
Ю5 Френкель Р.В. Эпическая поэма «Кудруна» // Кудруна. М., 1983.
С. 329.
106	Меркулов В.И. Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая ре¬
конструкция по немецким источникам. М., 2005. С. 81—82.
107	Подтверждением тому могут служить данные Иордана о королях из
династии Амалов. В период с 51 по 540 г. у готов было 19 королей и 40 лет
междуцарствия. Как легко убедиться, средняя продолжительность одного
царствования составляет в таком случае 24 года (Скржинская Е.Ч. Ком¬
ментарии к кн.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960.
С. 363—364).
юв Здесь необходимо внести одно уточнение. Формальным препятствием
к отождествлению летописного Владимира с Вальдемаром из саги служит то
обстоятельство, что княжение династии Словена приурочено Иоакимовской
летописью к историко-географической реальности Новгорода Великого, тог¬
да как конунг Вальдемар, согласно саге, правит над общирной, хотя и гео¬
графически неопределенной территорией, в состав которой, впрочем, явно
входят земли балтийских славян — «вильтинов» или «вильцинов», иначе
396

ПРИМЕЧАНИЯ
говоря, вильцев/лютичей. В силу научной инерции большинство историков
находятся в плену иллюзии, заставляющей их видеть в «Великом граде»
Иоакимовской летописи древнерусский Новгород Великий. Насколько пра¬
вомерно их отождествление? Новгород на Волхове стал называться Великим
во второй половине XIV в. (самое раннее упоминание — в документе
1362 г.). Единственный известный по источникам раннесредневековый «Ве¬
ликий град» находился совсем в другом регионе, весьма далеком от Новго¬
родской земли. Согласно Адаму Бременскому, он лежал в земле ободритов
и назывался Велеградом. Фульденские анналы также именуют столицу обо¬
дритов, в которой в первой половине IX в. княжил Гостомысл, Велиградом.
То, что это название означает именно «Великий город», явствует из его
латинской кальки в латиноязычных хрониках — Магнополис (позднее еще
один Велеград возник в Моравии). Словом, мы можем утверждать, что ска¬
зание о князьях Великого града, попавшее в Иоакимовскую летопись, явля¬
ется обработкой более древнего исторического сюжета, возникшего не на
новгородской почве, а в землях балтийских славян-ободритов.
109	С.Н. Азбелев ищет следы воспоминаний о «русском» князе Влади¬
мире в другом фольклорном источнике — древнерусских былинах и, кажет¬
ся, находит (Азбелев С.Н. Предания о древнейших князьях Руси по запи¬
сям XI—XX вв. // Славянская традиционная культура и современный
мир. М., 1997. Вып. 1. С. 4—17). Как известно, князь Владимир — один
из постоянных былинных персонажей. Его прототипом традиционно счита¬
ется киевский князь Владимир I Святославич. Однако, по словам Азбелева,
«взаимоотношения эпического Владимира с его богатырями нередко напо¬
минают обстановку так называемой военной демократии, характерную для
славян и их ближайших соседей в период гораздо более давний, чем фео¬
дальная Киевская Русь» (Указ соч. С. 9). В связи с этим замечанием ис¬
следователь советует «приглядеться, например, к отчеству Владимира по
былинам. Народные сказители крайне редко называли князя Владимир Свя¬
тославич. Отчество или не названо, или он именуется (особенно в самых
старых записях) Владимир Всеславич. Между тем сага о Тидреке Бернском
называет Владимирова отца Гертнитом, и в этом имени, как показал ака¬
демик А.Н. Веселовский, отобразился видоизмененный древнегерманский
эквивалент славянского имени Всеслав (Веселовский А.Н. Былины о Вол-
хе Всеславиче и поэмы об Ортните // Русский фольклор. СПб., 1993.
Т. 27. С. 306—309). «Из этого можно заключить, — пишет Азбелев, —
что князь Владимир Всеславич былин, записанных в XVII—XX веках,
имел своим прототипом первоначально Владимира Всеславича, о котором
идет речь в саге (о Тидреке Бернском. — С. Ц.), а соответственно —
Владимира, фигурирующего в Иоакимовской летописи задолго до Рюри¬
ка...» (Указ. соч. С. 12—13).
110	Этническая принадлежность послов «русского кагана» до сих пор яв¬
ляется предметом дискуссий ввиду следующего фрагмента Вертинских ан¬
397

С. ЦВЕТКОВ
налов: «Тщательно расследовав цели их (послов. — С. Ц.) прибытия,
император [Людовик] узнал, что они из народа свеонов (Sueones), и, сочтя
их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы,
решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно вы¬
яснить, явились ли они с честными намерениями или нет».
Приверженцы норманнской теории делают отсюда вывод, что «народ
рос» — это скандинавы (Sueones — шведы).
Между тем в Вертинских анналах термин Sueones употреблен лишь од¬
нажды, в цитируемом отрывке; в остальных случаях, говоря о северных
народах Европы, анналист из массы безликих «норманнов» выделяет одних
«данов». Это полностью соответствует этнической терминологии авторов
IX	в., что явствует из сообщения современника Вертинского анналиста,
видного деятеля эпохи Каролингов Эйнхарда (ок. 770—840): «Северное
побережье [Балтийского моря] и все прилегающие к нему острова занимают
даны и свеоны, которых вместе мы именуем нортманнами...» (на эту осо¬
бенность именно франкских хронистов указывает и Адам Бременский: «Да¬
нов, свеонов и прочие племена, которые обитают за Данией, франкские
историки всех именуют нортманнами»). Присутствие на «северном побе¬
режье» данов не позволяет видеть в нем берега Швеции. Очевидно, что
Вертинские анналы и Эйнхард в своих сообщениях о «свеонах» опирались
на Тацита, по словам которого «общины свионов обитают среди самого
Океана [Балтийского моря]», то есть опять же на островах. Впоследствии
книжный этноним «свеоны», первоначально использовавшийся для обозна¬
чения «островных народов» Балтики, был распространен и на Швецию.
Эти историко-филологические наблюдения проясняют ситуацию с по¬
слами «русского» кагана. На самом деле это были ассимилированные по¬
томки рюгенских русов, которые уже усвоили славянский этноним «русь»
в качестве этнического самоназвания. Поэтому в Византии, где в то же
время зарождалась традиция связывать термин «русь» с библейским «на¬
родом Рос», рюгенское посольство поименовали «послами кагана народа
рос». Однако при дворе Людовика I никакого «народа рос» пока еще не
знали: для франков все островные народы Балтийского моря были «свео-
нами». И вот, установив в результате «тщательного расследования» при¬
надлежность русов к «свеонам», то есть, в глазах франков, тем же «нор¬
маннам», которые незадолго до того, в 834—837 гг., совершили ряд
опустошительных нападений на приморский Дорестад, Людовик счел послов
«русского» кагана «разведчиками» и распорядился задержать их.
111	В эпоху раннего Средневековья в акватории Балтийского моря исто¬
рически значимую роль играли три острова: Сааремаа, Готланд и Рюген, из
которых только последний обнаруживает прочную связь с термином «русь»:
западноевропейские источники называют его «Русия», «Русция» и т. д.
Арабские известия об «острове русов» подходят именно для Рюгена (7ру-
хачев Н.С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании со-
398

ПРИМЕЧАНИЯ
общений современников в западноевропейских и арабских источниках
X—XIII вв. // Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М.,
1984). Характерно, что как «озеро», так и «море», окружающие остров,
остаются безымянными, что указывает на значительную удаленность этих
водоемов от арабского мира. Многочисленность жителей Рюгена подчерк¬
нута почти всеми западноевропейскими хронистами. Что касается несоот¬
ветствия размеров современного острова Рюген «трем дням пути», то нель¬
зя забывать, что в 1308 г., в результате землетрясения, от него откололся
остров Руден, а часть прежней территории ушла под воду.
112	Культурные слои на о. Сааремаа изобилуют оружием. Мечей здесь
найдено больше, чем во всей остальной Эстонии. В антропологическом от¬
ношении население острова более близко жителям южнобалтийского по¬
бережья, чем Восточной Прибалтики (Витое М.В. Антропологическая
характеристика населения Восточной Прибалтики (по материалам антропо¬
логического отряда Прибалтийской экспедиции 1952—1954) // Вопро¬
сы этнической истории народов Прибалтики. М., 1959; Витое М.В.,
Марк К.Ю., Чебоксаров Н.Н. Этническая антропология Восточной При¬
балтики. М., 1959).
113	Антропологические исследования современного населения западных
районов Латвии выявили комплекс признаков, указывающий на участие в
генезисе этих жителей славянского населения X—XI вв. Мекленбурга и
Польского Поморья (Витое М.В. Антропологическая характеристика на¬
селения Восточной Прибалтики. С. 575—576).
114	В данном случае под гуннами подразумеваются фризы. Сам Аттила,
согласно саге о Тидреке Бернском, был сыном фризского конунга, а Фрис¬
ландия именовалась английскими хронистами Хунноландией. Причину это¬
го, по-видимому, следует искать в сообщении Прокопия Кесарийского о
возвращении вандалов от Азовского моря к Рейну, в земли франков, ибо
византийский историк добавляет, что вандалы «захватили в союз готскую
народность аланов». Должно быть, аланы, бывшие для византийцев «гота¬
ми», на Западе были причислены к «гуннам» Аттилы, а прирейнские об¬
ласти стали называться Хунноландией. Впрочем, весьма вероятно, что часть
гуннов (птолемеевых хуннов) действительно осела во Фрисландии. Среди
средневековых фризов были популярны имена Гуннар, Гуннобад, Гундерих,
Гуннильда, Гун (Хун), а современная антропология выявила в здешнем на¬
селении «уральский компонент», который «доходит по морскому побережью
даже до Испании» (Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих // Страницы ми¬
нувшего. М., 1991. С. 526).
115	Впрочем, подавляющее большинство ладожан, как показывают архео¬
логические исследования, занимались не торговлей, а земледелием и ремес¬
лами (Ляпушкин И.И. Славяне Восточной Европы накануне образования
Древнерусского государства (VIII — первая половина IX в.): Историко¬
археологические очерки // Материалы и исследования по археологии СССР.
399

С. ЦВЕТКОВ
А., 1968. № 152. С. 167). В Ладоге господствует «гнездовая» застройка,
характерная для славянских поселений, и повсеместно распространена сла¬
вянская лепная керамика (Станкевич Я.В. Керамика нижнего горизонта
Старой Ладоги // Советская археология. 1950. Т. XIV. С. 187—216). От¬
дельные находки неславянского происхождения совершенно незаметны в
массе славяно-финских вещей из самой Ладоги и ее округи; а в том, что
Ладога явилась порождением последней, не приходится сомневаться. Ис¬
следования нижних слоев Ладожского городища свидетельствуют, что «ни¬
какой этнической смены основного населения в Ладоге не было» (Лауил-
кин К Д. Раскопки в Старой Ладоге // Краткие сообщения о докладах и
полевых исследованиях Института истории материальной культуры Акаде¬
мии наук СССР. 1960. № 81. С. 74).
116	При этом надо принять во внимание, что о подобных находках дале¬
ко не всегда извещают. А.Г. Кузьмин в этой связи вспоминает: «В 1958 г.
я принимал у троих школьников клад дирхемов из Борок (он описан в кни¬
ге А.Л. Монгайта «Рязанская земля». М., 1961. С. 93—94): глиняный
горшок с 152 монетами. Ребята были довольны, получив от музейного на¬
учного сотрудника по 25 руб. (больше у него не было), и сообщили, что
такие монеты в Борках есть «в каждом доме» (Славяне и Русь: Проблемы
и идеи: Концепции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном
изложении / Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд., М., 1999. С. 142). На то
время это был седьмой обнаруженный клад в Рязанской земле.
117	Последний по времени обстоятельный анализ исторических сведений
о Биармии выполнил А.Л. Никитин (Никитин AJ[. Основания русской
истории. С. 672—700).
Саги рассказывают примерно о полутора десятках путешествий сканди¬
навов в Биармию. Наиболее ранний памятник — это так называемый «рас¬
сказ Оттера», записанный в присутствии английского короля Альфреда
Великого около 890 г. Оттер, богатый норвежский рыболов и купец, жив¬
ший неподалеку от современного Тромсё, поведал королю о своем плавании
вдоль северного побережья Норвегии. В его рассказе впервые фигурирует
термин «беормы». Сторонники традиционной локализации Биармии на по¬
бережье Белого моря обыкновенно полагают, что Оттер, отправившись на
север из Тромсё, доплыл до устья Северной Двины, где обнаружил местных
жителей — беормов, то есть бьярмов, биармийцев.
Между тем с филологической точки зрения отождествление оттеровых
беормов с «бьярмами» саг выглядит довольно спорно. Наиболее убедитель¬
ное определение беормов как вообще «жителей побережья» учеными нор¬
маннской школы, как правило, просто замалчивается. К тому же нарисо¬
ванный маршрут путешествия Оттера выглядит совершенно фантастическим,
ибо при этом игнорируются сведения самого путешественника о том, что его
плавание продолжалось около 15 дней (даже не суток). Принимая во вни¬
мание среднюю скорость тогдашних морских судов и то, что Оттер, про-
400

ПРИМЕЧАНИЯ
двигаясь в глубь неизвестных ему просторов, повторял в своем маршруте
контуры изрезанной береговой линии, легко убедиться в том, что он навряд
ли уплыл на восток дальше Варангерфьорда. Наконец, почему-то всегда
упускается из виду, что Оттер, по его собственным словам, был, так ска¬
зать, разведчиком, первопроходцем в этих местах, которому «однажды за¬
хотелось узнать, как далеко на север лежит эта земля и живет ли кто-
нибудь к северу от этого необитаемого пространства». О каких же массовых
плаваниях норвежцев в «Биармию» в VIII—IX вв. может идти речь?
Второй раз Биармия возникает в так называемой «Отдельной саге об
Олаве Святом» из «Круга земного» Снорри Стурлусона. Действие в ней
происходит летом 1026 г., когда два норвежца, Карли и Торир Собака, со
своими людьми отправились торговать в Бьярмаланд. Приобретя там бе¬
личьи, собольи и бобровые меха, они «поплыли прочь по реке Вине». Но
затем им показалось, что добытого богатства недостаточно, и тогда викинги
объявили, что «мир с местными жителями закончился». Было решено огра¬
бить святилище бьярмов. Высадившись на сушу, викинги пересекли «ровные
долины», вступили в «большие леса» и, наконец, достигли поляны, на кото¬
рой стояло окруженное частоколом капище. Внутри него высился курган —
«в нем перемешаны золото, серебрю и земля», а рядом с курганом стоял идол
«бога бьярмов, который зовется Иомали». Викинги ворвались в святилище
и ограбили его. Ториру досталась полная серебряных монет серебряная чаша,
стоявшая на коленях у Иомали, а Карли сорвал с идола драгоценное оже¬
релье. Проснувшиеся стражники-бьярмы бросились в погоню за грабителя¬
ми, но викингам удалось благополучно вернуться на корабли.
Все эти историко-географические реалии саги полностью соответствуют
нашим знаниям о низовых окрестностях Западной Двины. На языке мест¬
ных ливов она называлась Вина (Vina/Vena). Археология подтверждает
густую заселенность этих мест, давнее скандинавское присутствие и высо¬
кую торговую активность здешних ливских племен: достаточно сказать, что
почти каждый второй западноевропейский динарий, найденный на террито¬
рии Латвии, происходит с^Зерегов Западной Двины. Возможно, что святи¬
лище ливского божества Иомали (Юмала) находилось на месте располо¬
женного неподалеку от двинского устья города Юрмалы.
В то же время ни оживленный торг в землях бьярмов, ни высокая плот¬
ность местного населения, ни горы золота и серебра в святилище Иомали
никак не вяжется с археологической картиной низовьев Северной Двины
начала XI в.
Все это позволяет поставить ливов, в полном смысле слова «жителей
побережья», в прямую связь с беормами из рассказа Оттера и Вульфстана
и поместить загадочную Биармию впредь и на веки вечные на латвийское
побережье Рижского залива.
А первое появление норвежцев на Белом море документально зафикси¬
ровано только в 1419 г. Новгородской I летописью: «Того же лета, пришед
401

С. ЦВЕТКОВ
мурмане войною в 500 человек, в бусах и в шнеках...» Причем норвежцы
приплыли сюда отнюдь не потому, что у них в крови клокотала викингская
страсть к путешествиям и освоению новых земель; их военная акция носила
вынужденный характер, будучи вызвана набегами новгородских ушкуйников
на окрестности Тромсё. Встретив отпор, норвежцы более не повторяли во¬
енных экспедиций в Беломорье.
118	Древняя Русь вообще очень плохо известна древнескандинавским ис¬
точникам. Скадьдические стихи (висы) принадлежат к древнейшим памят¬
никам скандинавской литературы. Они сохранились в виде цитат в более
поздних прозаических произведениях — преимущественно в сагах XII—
XIV	вв. Сведения вис отличаются высокой достоверностью — большей,
чем, скажем, известия саг. По словам средневекового исландского историка
Снорри Стурлусона, «хотя у скальдов в обычае всего больше хвалить того
правителя, перед лицом которого они находятся, ни один скальд не решил¬
ся бы приписать ему такие деяния, о которых все, кто слушает, да и сам
правитель знают, что это явная ложь и небылицы. Это было бы насмешкой,
а не хвалой...». Кроме того, однажды сложенные поэтические строфы с их
сложной образностью и трудным стихотворным размером невозможно было
дополнить и переработать впоследствии, в устной традиции, применительно
к реалиям более позднего времени, как это обыкновенно происходило с тек¬
стами саг (Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 418—422).
И вот что мы узнаем от скальдов. В «Круге земном» Снорри Стурлу¬
сона содержится 601 виса (время их создания IX—XI вв.). Повествуют о
путешествиях и походах на восток 23 висы. Но только в одной говорится о
нападении на Русь — захвате ярлом Эйриком Альдейгьи (Ладоги): «Ты,
устрашающий людей, разрушил Альдейгью; мы удостоверились в этом. Эта
битва мужей была жестокой. Тебе удалось добраться на восток, в Гарды».
Случилось это, по всей видимости, году в 997-м, и заметим, что неизвест¬
ный скальд придает походу Эйрика в Гарды характер исключительности:
«тебе удалось добраться», «мы удостоверились в этом». А само название
Древней Руси (Гарды) впервые упомянул скальд Халльфред, умерший око¬
ло 1007 г.
В отличие от вис саги порой не знают удержу в восхвалении подвигов
своих героев. Но даже в легендарной своей части они умалчивают о каких-
либо событиях на Руси IX—X вв. Весьма показательна в этом отношении
речь конунга Торгнюра, произнесенная на тинге в Упсале около 1018 г.
(«Сага об Олаве Святом»): «...тогда сказал Торгнюр: «Иной нрав теперь
у конунгов свеев, нежели был раньше. Торгнюр, мой дед по отцу, помнил
Эйрика, конунга Уппсалы, сына Эмунда, и так говорил о нем, что, пока он
мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в раз¬
личные страны, и покорил Финнланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд
и многие другие восточные земли». Эйрик умер около 871 г. и, как видим,
дальше Восточной Прибалтики не заплывал.
402

ПРИМЕЧАНИЯ
Но может быть, саги пестрят названиями городов и рек Руси — страны,
которую храбрые викинги будто бы излазили вдоль и поперек? Ничуть не
бывало. Даже Ильмень, Волхов и Нева неизвестны древнейшим сагам —
одна только Западная Двина. Впрочем, это и не мудрено: ведь лишь в се¬
редине IX в. археология фиксирует появление скандинавов в районе Ладоги.
Даже саги, действие которых происходит в XI в., знают, собственно,
один Хольмгард (Новгород). Эпизодически возникают еще Альдейгья и
Палтескья (Полтеск/Полоцк). Даже так называемое «Описание Зем¬
ли I» — скандинавский географический трактат, составленный в последней
четверти XII в., называет всего четыре русских города: Киев (Кэнугард),
Новгород, Полоцк и Смоленск (Смалескья) — из четырехсот древнерус¬
ских городов и укрепленных поселений IX—XIII вв., известных по летопи¬
сям и археологическим исследованиям. В другом географическом сочинении,
при выпадении Смоленска, находим еще Муром (Морамар), Ростов (Ро¬
стова), Суздаль (Сурдалар) и какие-то Сюрнес и Гадар.
По сути дела, Русь в сагах — это Гарды с могущественным конунгом
в Хольмгарде. По степени абстрактности представлений о Древней Руси со
скандинавами могут поспорить разве что арабские авторы, которые, впро¬
чем, порой демонстрируют гораздо большую осведомленность.
119	Славяне и скандинавы: Пер. с немецкого/ Общ. ред. Е.А. Мельни¬
ковой. М., 1986. http://www.ulfdalir.ru/literature/1554/1565.
т Мюллер-Вилле М. Монеты из Стариграда/Ольденбурга и Старого
Любека // Великий Новгород в истории средневековой Европы. М., 1999.
С. 429.
121	Роман К. Ковалев, Алексис С. Кэлин. Обращение арабского серебра
в средневековой Афро-Евразии: Предварительные наблюдения // History
Compass Volume 5, Issue 2, pages 560—580, March 2007.
122	Звягин Ю. Великий путь из варяг в греки. Тысячелетняя загадка
истории. М., 2009. С. 214.
ш Автор «Жизнеописания Оттона Бамбергского» (XII в.) пишет: «Изо¬
билие рыбы в морях, реках, озерах и прудах настолько велико, что кажется
прямо невероятным. На один денарий можно купить целый воз свежих
сельдей, которые настолько хороши, что если бы я стал рассказывать все,
что знаю об их запахе и толщине, то рисковал бы быть обвиненным в чре¬
воугодии. По всей стране множество оленей и ланей, диких лошадей, мед¬
ведей, свиней и кабанов и разной другой дичи. В избытке имеется коровье
масло, овечье молоко, баранье и козье сало, мед, пшеница, конопля, мак,
всякого рода овощи и фруктовые деревья... Честность же и товарищество
среди них таковы, что они, совершенно не зная краж и обмана, не запира¬
ют своих сундуков и ящиков. Мы там не видели ни замка, ни ключа, а
жители были очень удивлены, заметив, что вьючные ящики и сундуки епи¬
скопа запирались на замок... И что удивительно, их стол никогда не стоит
пустым, никогда не остается без яств. Каждый отец семейства имеет от-
403

С. ЦВЕТКОВ
дельную избу, чистую и нарядную, предназначенную только для еды...
Блюда, ожидающие участников трапезы, покрыты наичистейшей скатертью.
В какое бы время кто ни захотел есть, гость ли, домочадцы ли, они идут к
столу, где все уже готово...»
Экономический перевес балтийских славян над соседними германскими
и скандинавскими землями сохранялся вплоть до Крестовых походов. Вот
каким образом, например, саксонское духовенство в 1108 г. побуждало ры¬
царей проявить рвение к делам веры, отправившись в крестовый поход про¬
тив полабских и поморских славян: «Славяне отвратительный народ, но в
их землях полно мяса, меда, зерна, птицы. Их земли, если их возделывать,
дают такое богатство всевозможных вещей, что ничто не сравнится с ним.
Так говорят знающие люди. Поэтому, о лучшие мужи саксов, франков,
лотарингов и фламандцев, здесь вы можете спасти свои души, а в случае
удачи еще и получите наилучшие земли для жизни».
124	Голубинский Е.Е. История Русской церкви. М., 1880. Т. 1. С. 4.
125	Никитин AJ[. Основания русской истории. С. 131.
126	Там же. С. 133—134.
127	Панченко А.М. О русской истории и культуре. СПб., 2000. С. 403—
404.
128	Львов А.С. Лексика «Повести временных лет». М., 1975. С. 82.
129	См.: Брим ВА. Путь из варяг в греки // ИАН СССР, VII серия.
Отделение общественных наук., Л. 1931. С. 219, 222, 230; Джаксон Т.Н.,
Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: Реч¬
ные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М.,
2007. С. 285.
130	Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 276.
131	Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков
(IX—XII вв.): Курс лекций. М., 1999. С. 121.
132	Петру хин В.Я. Скандинавия и Русь на путях мировой цивилиза¬
ции // Путь из варяг в греки и из грек в варяги: Каталог выставки. Май
1996.	М., 1996. С. 9.
133	Никитин. Основания русской истории. С. 129. Исследователь ссы¬
лается на показания участника экспедиции 1985 г. А.М. Микляева.
134	Звягин Ю. Великий путь из варяг в греки. С. 236.
135	Бернштейн-Коган С.В. Путь из варяг в греки // Вопросы геогра¬
фии. 1950. № 20. В указателе путей из Новгорода XVII в. наличествует
только сухопутный путь вдоль Ловати до Холма и до Великих Лук (см.:
Голубцов ИЛ. Пути сообщения в бывших землях Новгорода Великого в
XVI—XVII веках и отражение их на русской карте середины XVII века //
Вопросы географии. 1950. № 20).
136	В купцах-ругах Раффельштеттенского таможенного устава часто видят
торговцев из Древней Руси. Но при этом упускают из виду ряд важных
обстоятельств. Во-первых, торговые интересы киевских князей сосредото-
404

ПРИМЕЧАНИЯ
чивались на Византии и «болгарском» Дунае (князь Святослав, согласно
летописи, говорил: «...хощу жити в Переяславце на Дунае... яко там вся
блага сходятся...»). Правда, имеется любопытное известие Ибн Якуба о
купцах-русах, приходящих в Прагу: «Что же касается до земли Болеслава
[чешского князя Болеслава I Грозного, ок. 910/915—967/972 гг.], то дли¬
на ее от города Фраги [Праги] до города Кракова — трехнедельный путь...
И город Фрага выстроен из камня и извести, и он есть богатейший из
городов торговлею. Приходят к нему из города Кракова русы и славяне с
товарами...» Вообще говоря, Краковов в славянских землях было много.
До сих пор сохранились Краков близ Ростока и Краков на острове Рюген
близ современного города Берген (Молчанова АЛ. Балтийские славяне и
Северо-Западная Русь в раннем Средневековье). Контекст сообщения Ибн
Якуба вроде бы предполагает, что упомянутый им Краков — это одноимен¬
ный польский город. Но даже в этом случае приходящие в Прагу русы
оказываются не киевскими купцами, а торговцами из числа карпатских ру¬
син. Торговый путь из Киева в Прагу и далее на Дунай не прослеживает¬
ся археологически. Немецкие серебряные монеты (которые составляют 90%
западноевропейских, найденных на территории Древней Руси) в X—XII вв.
поступали на Русь через прибалтийские земли.
Во-вторых, обращает на себя внимание перечень предлагаемых русами
товаров. Воск и рабы («челядь») действительно составляли немалую часть
древнерусского экспорта. Но о том, что киевляне поставляли в Европу ло¬
шадей, не известно решительно ничего, и это молчание источников находит¬
ся в полном соответствии с многочисленными сведениями об исключительно
пешем составе древнерусских дружин. Между тем средневековые источни¬
ки называют только два славянских народа — экспортеров лошадей: чехов
и ободритов. И действительно, в славянском Поморье с VI—VII вв. ар¬
хеологически фиксируются многочисленные находки уздечек и шпор с крюч¬
кообразным навершием, которые поставлялись даже в Скандинавию.
137	А не купцов из Киевской Руси, как всерьез утверждает А.В. Наза¬
ренко (Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 300—302).
Представляется совершенным абсурдом, чтобы земли назывались по имени
приезжих купцов.
138	Воспоминания о «русской» колонизации Дуная сохранились в одном
документе XIV в. «Список русских городов дальних и ближних». Его ав¬
тор, принадлежавший к окружению киевского митрополита Киприана, бол¬
гарина по рождению, перечислил «русские города» (то есть древние посе¬
ления русов) на болгарском отрезке Дуная: Видычев град (современный
Видин), Тернов (нынешний Велико-Тырново, рядом с которым протекает
река Росица), Килиа (на Килийском гирле Дуная), Каварну (в 50 км к
северу от Варны), а также «на усть Днестра над морем Белгород» (со¬
временный Белгород-Днестровский).
139	Карташев А.В. История Русской Церкви. С. 74.
405

С. ЦВЕТКОВ
140	Для этнокультурной характеристики Черноморской Руси большой
интерес представляют исторические разыскания Д.Л. Талиса, который про¬
вел комплексное исследование всех источников, относящихся к таврическим
русам. Указав на то, что в соответствии с греческими и арабскими письмен¬
ными источниками «в Западной и Восточной Таврике, а также в Северном
и Восточном Приазовье обитал многочисленный и известный своим соседям
народ, который византийские авторы называли росы, тавроскифы, скифы
или тавры, а арабские писатели — русы», и отметив далее отсутствие сла¬
вянских памятников в этих районах вплоть до XI в., ученый пришел к сле¬
дующему обескураживающему выводу: «Таким образом, сопоставление
письменных и археологических данных приводит к внутренне противоречи¬
вому... тезису: в I тысячелетии н. э. росы жили в Крыму, но в это время
славянской Руси в Крыму не было» (Талис Д.Л. Росы в Крыму // Со¬
ветская археология. 1974. № 3. С. 87—99). Следует заметить, что под
славянами исследователь понимает восточных славян, обитателей Древней
Руси. Для нас же тут никакого противоречия нет: мы знаем, что жившие в
Крыму русы не были восточными славянами, а что касается их материаль¬
ной культуры, то она, по всей видимости, была достаточно эклектичной, как
у любых бродячих дружин.
141	Так, имеется указание персидского автора XIII в. Фахр ад-дина Му-
баракшаха о заимствовании хазарами письменности у русов. Однако на
самом деле некоторые надписи на вещах, найденных в хазарских поселени¬
ях, сделаны на аланском языке, другие — аланским письмом на тюркском
языке (Турчанинов Г.Ф. Памятники письма и языка народов Кавказа и
Восточной Европы. Л., 1971). Следовательно, аланский и «русский» языки
в Северном Причерноморье зачастую воспринимались как синонимы.
Сохранилось известие саманидского вазира Мухаммада Балами (60-е гг.
X	в.) о правителе Дербента Шахрияре, который в 644 г. писал к арабским
властям: «Я нахожусь между двумя врагами: один — хазары, а другой —
русы, которые суть враги целому миру, в особенности же арабам, а воевать
с ними кроме здешних людей никто не умеет. Вместо того чтобы платить
дань, будем воевать с русами сами и собственным оружием. И будем удер¬
живать их, чтобы они не вышли из своей страны». Русы здесь являются
жителями некоей страны, из которой они нападают на Дербент — с другой
стороны, нежели хазары. Этот ориентир приводит нас в Таврику и При¬
азовье, откуда русы совершали свои набеги на Северный Кавказ и в более
позднее время.
Отрывок из сочинения Балами интересен помимо прочего тем, что яв¬
ляется редакцией более раннего сообщения ат-Табари (839—923). Однако
у этого автора врагами Шахрияра названы аланы и турки. Балами, следо¬
вательно, заменил аланов на русов и турок на хазар исходя из исторических
реалий своего времени, отмеченного рядом опустошительных рейдов таври¬
ческих русов на кавказское побережье Каспийского моря.
406

ПРИМЕЧАНИЯ
В поэме Низами Гянджеви «Шах-Намэ» (XII в.) упоминаются «рус¬
ские бойцы из аланов и арков» (то есть аорсов — другого аланского пле¬
мени). Сирийский писатель XIII в. Бар Гебрей расшифровал термин «ар-
рус» следующим образом: славяне, аланы, лезгины.
142	Карташев А.В. История Русской Церкви. С. 78—82.
143	О.Н. Трубачев. К истокам Руси. Наблюдения лингвиста. См.: Тру-
бачев О.Н. В поисках единства. М., 1997. С. 184—265.
144	Васильевский В. Русско-византийские исследования. Вып. 2. СПб.,
1893 г. С. CXLIII.
145	Н.Т. Беляев остроумно предлагал производить имя Бравлин от горо¬
да Бравалла, где произошла знаменитая северная «битва народов» (Беля¬
ев Н.Т. Рорик ютландский и Рюрик Начальной летописи // Сборник статей
по археологии и византиноведению. Прага. Т. 3. 1929. С. 220). По мысли
историка, имя Бравлин было прозвищем одного из знатных участников сра¬
жения, подобно тому как князь Александр Ярославич прозывался Невским,
Суворов — Рымникским, Румянцев — Задунайским и т. д. Такое объяс¬
нение звучит привлекательно, ведь источники свидетельствуют, что много¬
численные отряды поморских славян-вендов приняли участие в сражении на
стороне победителей — шведов и, следовательно, с полным правом могли
называть себя «бравальцами». К тому же средняя продолжительность ак¬
тивной жизни «бравальца» укладывается во временной промежуток прибли¬
зительно с 770 до 810 г., что дает ему теоретическую возможность отпра¬
виться грабить Сурож. Единственная слабость данной гипотезы Беляева
состоит в том, что она возвышается над грудой молчащих источников. У нас
нет доказательств того, что в период раннего Средневековья полководцы и
воины Северной Европы действительно носили прозвища, образованные от
названий местностей, где им случалось одержать победу.
146	О проблемах датировки этого события см.: Древняя Русь в свете
зарубежных источников. С. 91—92; Карташев А.В. История Русской
Церкви. С. 83—84.
147	Давно установлено, что летописная дата похода на Константино¬
поль — 866 г. — является ошибочной. Никита Пафлагонянин в Житии
патриарха Игнатия, сообщая о церковном соборе, имевшем место в мае
861 г., говорит, что собор был «немного спустя после нашествия». В на¬
стоящее время большинство исследователей принимает дату 860 г., хотя
есть и скептики, отодвигающие данное событие на 862—865 гг. (см.: Звя¬
гин Ю.Ю. Хронология русских летописей. М., 2011. С. 56—81).
148	Таков традиционный перевод не вполне ясного греческого слова,
стоящего в оригинале текста Фотия. В 1956 г. М.В. Левченко предложил
заменить «молотильщиков» на «другие». Но, как можно видеть, эта за¬
мена не прибавляет тексту ясности, скорее наоборот.
149	Дата приведена в Брюссельском кодексе: «Михаил, сын Феофила,
[правил] со своею матерью Феодорой четыре года и один — десять лет, и
407

С. ЦВЕТКОВ
с Василием — один год и четыре месяца. В его царствование 18 июня в
8-й индикт, в лето 6368 [860 г.], на 5-м году его правления пришли росы
на двухстах кораблях...» Эта дата удостоверяется полным соответствием
всех хронологических указаний — дня, месяца, индикта, года от Сотворения
мира и года царствования (см.: Древняя Русь в свете зарубежных источ¬
ников. С. 106).
150	П р о л о г — древнерусский житийный сборник, ведущий свое про¬
исхождение от византийских месяцесловов, в котором жития святых рас¬
положены в соответствии с днями их церковной памяти. Прототипом для
него послужили греческие Минологии и Синаксари. Из числа таких сбор¬
ников наиболее близким к славянскому Прологу считается Минологий, со¬
ставленный при императоре Василии II (975—1025), и два древних Синак¬
саря первой половины XI в. — начала XII в. В первом из них находится
«предисловие», греческое название которого взято в древнеславянских пере¬
водах за наименование всей книги.
151	Согласно хронике Симеона Логофета, послы из Константинополя за¬
стали императора у Мавропотама (Черной реки). Точная локализация это¬
го гидронима затруднительна, однако обычно его соотносят с Каппадокией,
исторической областью на востоке Малой Азии, примерно в 500 км от Кон¬
стантинополя.
152	Талис Д~Д. Росы в Крыму. С. 87—89.
153	Отнесение русов к «франкам» никоим образом не может подтвердить
скандинавское происхождение термина «русь», на чем настаивают ученые
норманнской школы. Если ученый франк X в., пожалуй, и мог похвалиться
происхождением от норманнов (на основании научного мнения того времени
о происхождении германцев из Скандинавии, в чем был уверен, например,
Иордан), то обратная генеалогия — выискивание франкских корней норман¬
нов — совершенно немыслима. Нигде и никогда викинги не называли себя
людьми из рода франков. Что касается византийцев, современников Констан¬
тина Багрянородного, то они имели очень смутные представления о Северной
Европе: Британию X в. знали по космографиям IV столетия, а о Скандина¬
вии и скандинавах, кажется, вообще не имели понятия. Викинги на службе у
византийских императоров стали появляться лишь в первой трети XI в.
154	Гедеонов С Л. Отрывки из исследований о варяжском вопросе. За¬
писки Императорской Академии наук: Приложение. Т. I—III. СПб., 1862.
№ 3; 1863. № 4. Т. II. С. 163.
155	На страницах «Повести временных лет» варяги в качестве действую¬
щих лиц впервые появляются в статье под 859 г., где они, приходя откуда-
то из «заморья», берут дань с чуди, ильменских (новгородских) словен,
мери, веси и кривичей. Затем в 862 г. их изгоняют и зовут княжить Рюри¬
ка с русью. Послы ильменских словен «идоша за море к варягам, к руси:
ибо звались те варяги «русь», яко другие зовутся «свей» [шведы], другие
же «урмане» [норвежцы], «англяне», иные «готы» [жители о. Готланд]; так
408

ПРИМЕЧАНИЯ
и эти [варяги назывались русью]». Итак, под варягами здесь как будто под¬
разумеваются «приседящие» к Варяжскому/ Балтийскому морю народы.
Попутно заметим, что данный летописный отрывок категорически ис¬
ключает «русь» из числа скандинавских народов: «русь» — это не «свей»,
не «урмане», не «готы» и не «англы» (даны). На этом, собственно, «нор¬
маннский вопрос» можно считать закрытым, хотя курьезным образом нор-
маннизм начал свою научную жизнь именно с неправильного истолкования
этого летописного фрагмента.
Во вводной, недатированной части летописи, где рассказывается о про¬
исхождении тех или иных народов от «колен» (сыновей) Ноя, содержание
термина «варяги» толкуется еще более широко: «ляхове же и прусы и чюдь
приседят к морю Варяжскому; по сему же морю седят варязи: семо — к
востоку, до предела Симова [до Урала]; по тому же морю седят к западу
до земли Агляньски и до Волошскые. Афетово же колено и те варязи: свей,
урмане, готы, русь, агляне, галичане, волхове, римляне, немцы, корлязи,
венедици, фрягове и прочии». Здесь к варягам отнесены уже чуть ли не все
народы Западной Европы. Разумеется, это — довольно поздняя, ученая,
книжная классификация, ибо в IX—X вв. термин «варяги», безусловно, не
мог иметь такого всеохватного значения. Иначе говоря, читая «варяжские»
страницы «Повести», мы имеем дело с «ретроспективным», а не с «син¬
хронным» использованием термина «варяги». Для русских людей времен
Нестора варяги были не «скандинавами», а, так сказать, неким суперэтно¬
сом вроде индоевропейцев.
Даже беглый взгляд на летописный текст без труда обнаруживает, что
«варяги» попали в древнюю историю Руси не по Волховско-Днепровскому
пути, а исключительно стараниями редакторов «Повести временных лет».
Причем, несмотря на эти старания, варяги постоянно выпадают из пове¬
ствования.
Так, Аскольд и Дир говорят киевлянам: «И мы есьмя князи варяж¬
ские». Оставшись княжить в Киеве, они «многи варяги скуписта [собрали],
и начаста владети польскою [полянскою] землею». Но в поход на Царьград
они уходят с «русью», с нею же, побитые, и возвращаются. Олег, отправ¬
ляясь по их следам под стены византийской столицы, «поя же множество
варяг, словен, и чюди, и кривичи, и мерю, и поляны, и северу, и деревляны,
и радимичи, и хорваты, и дулебы, и тиверцы, яже суть толковины [союз¬
ники]». Но под Царьградом он оказывается только с русью и словенами.
Игорь в 944 г. «совокупи воя многы: варягы, и русь, и поляны, и словены,
и кривичи, и печенеги», из которых до черноморского побережья доходят
только русь и печенеги.
Равным образом не знают никаких варягов тексты договоров Олега и
Игоря с греками — одну только «русь». Княжения Ольги и Святослава
обходятся совсем без варягов. Затем Владимир опирается на варягов в борь¬
бе с Ярополком, но, овладев Киевом, спроваживает варяжскую дружину в
409

С. ЦВЕТКОВ
Царьград, чтобы не расплачиваться с ними из своей казны. Кроме того, в
983 г. в Киеве приносят в жертву двух варягов-христиан, которые, в от¬
личие от всех других упоминаемых в «Повести» варягах, пришли на Русь
не из «заморья», а из Византии.
Однако на самом деле термина «варяг» Киев Владимира еще не знает.
Современник русского князя немецкий хронист Титмар Мерзебургский в
1018 г. записывает, что в русской столице полным-полно «стремительных
данов», которые издавна защищают город от вражеских нападений. В дан¬
ном случае немецкий хронист идентифицирует наемников-«данов» по юри¬
дическому, а не этническому принципу. Будущие южнодатские (шлезвиг-
гольштейнские) земли в IX—XI вв. были населены преимущественно
славянами. Карл Великий еще в 804 г. отдал ободритам, своим союзникам
и вассалам, все междуречье Эльбы и Везера. Но со второй половины X в.
славяне-венды постепенно уступают Шлезвиг датчанам. В 1018 г., когда
Титмар писал свою «Хронику», эти земли уже принадлежали датскому ко¬
ролю Кнуду I Великому, что и послужило причиной причисления наемной
дружины в Киеве к «данам». Между тем эти «даны» были не кем иным,
как славянами. Чтобы убедиться в этом, послушаем Гельмольда. «Марко-
маннами, — пишет он, — назваются обыкновенно люди, отовсюду собран¬
ные, которые населяют марку. В Славянской земле много марок, из которых
не последняя наша Вагирская провинция, имеющая мужей сильных и опыт¬
ных в битвах, как из датчан, так и из славян». Вагирская провинция
(в районе современного Любека) — это земли славянского племени вагров,
входивших в племенной союз ободритов. Гельмольд делит ее население как
бы пополам, на датчан и славян. Но он писал в XII в. Столетием раньше
это соотношение было совсем иным, славяне численно преобладали, как это
следует из того, что Гельмольд все же причисляет наполовину одатчаненную
Вагирскую марку к «Славянской земле». Вот какие «даны» на самом деле
привлекли своей многочисленностью внимание Титмара. Добавим, что в
археологических слоях Киева рубежа X—XI вв. полностью отсутствует
какой-либо датский материал.
При Ярославе вновь возникает путаница. Набрав варягов в Новгороде,
Ярослав побеждает с ними Святополка при Любече, однако в Киев вступа¬
ет с новгородцами. Выгнанный затем из стольного града Святополком и
Болеславом, он вновь призывает на помощь варягов, но после очередной
победы раздает награды «старостам», «смердам» и тем же «новгородцам».
В последний раз Ярослав выступает с варягами против печенегов в 1034 г.
Во всех этих эпизодах варяги предстают перед нами не особым этносом
с берегов Балтийского моря, а простыми наемниками (иногда купцами, как
варяги-мученики). Они лишены каких бы то ни было этнических характе¬
ристик, хотя никогда не сливаются с «русью» и «словенами». Прояснить их
происхождение редакторы «варяжских» статей считают излишним, как не¬
что общеизвестное.
410

ПРИМЕЧАНИЯ
Отсутствуют варяги и во всех оригинальных известиях древнейших нов¬
городских летописей о событиях X—XI вв., а имеющиеся упоминания о них
восходят к тексту «Повести временных лет» (см.: Никитин AJ[. Основания
русской истории. С. 86). И только в статье под 1151 г. пожар уничтожает
«варяжский товар», хранившийся в «варяжской церкви на Торгу».
Внелетописные древнерусские источники рисуют не менее выразительную
картину. Ни словом не обмолвился о варягах киевский митрополит Иларион
(середина XI в.). Совершенно не знает их «Правда Ярославичей», создан¬
ная в 1072 г. Само существование варягов на Балтике обнаруживается толь¬
ко в договорной грамоте Новгорода с Готским берегом и ганзейскими горо¬
дами 1189—1199 гг., определившей «емати скот варягу на русине или
русину на варяге»; но эти варяги равнозначны древнерусским «немцам», то
есть жителям южного берега Балтики между Одером и Эльбой.
Наконец, ни одна средневековая западноевропейская хроника вообще
понятия не имеет о «варягах» на Руси.
Все это позволяет установить искусственный, «вводный» характер ле¬
тописного термина «варяги», который, по всей вероятности, является ана¬
хронизмом даже для времени княжения Ярослава и утвердился на русской
почве ближе к первой половине XII в. Именно тогда, во время очередной
редактуры «Повести временных лет», термин «варяги» и попал в летопис¬
ный текст, будучи отражением совсем других исторических реалий.
156	Возможно, назвав Болле Боллесона первым вэрингом, Снорри ошиб¬
ся. Сага о Вига-Стире повествует о вэрингах Гесте и Торстейне. Последний
был сыном знатного исландца Стира, которого убил Гест. Начинается охо¬
та мстителя за убийцей: «Гест видел, что он не в состоянии держаться про¬
тив происков Торстейна в Норвегии, и отправился на юг в Миклигард
[Константинополь] и нанялся там служить с вэрингами; он рассчитывал там
быть лучше скрытым. До Торстейна дошли о том вести, и он в то же лето
отправился в Миклигард. Но такой обычай у вэрингов и норманнов, что
день они проводят в играх и борьбе. Торстейн, вступивший в среду вэрин¬
гов, застал Геста во время борьбы, выхватил меч и ранил его. Вэринги
подбежали и хотели тотчас убить Торстейна, потому что был такой закон,
что если кто покусится на жизнь другого во время игры, то должен потерять
свою. Но сам Гест освободил Торстейна, заплатив за него выкуп и потом
помирившись с ним». Схватка Торстейна с Гестом произошла, видимо, году
в 1011-м. Расхождение с рассказом Снорри о Болле Боллесоне в общем-то
невелико, речь все равно идет о первой трети XI в. Вместе с тем мы видим,
что и здесь норманны решительно отделены от вэрингов.
Мнение о скандинавском происхождении вэрингов основывается пре¬
имущественно на сведениях саги о Харальде Суровом. В ней будущий нор¬
вежский король и искатель английской короны, сложивший голову в 1066 г.
при Стэмфордбридже, выступает предводителем константинопольских вэ¬
рингов, совершая со своими земляками чудеса храбрости, завоевывая для
411

С. ЦВЕТКОВ
императора Василия II Болгаробойцы десятки городов и целые страны, по¬
сле чего, получив щедрое вознаграждение, возвращается на родину. Но сага
о Харальде записана не ранее XIII в. Между тем византийский писатель
середины XI в. Кекавмен пишет о том, что Харальд «привел... с собой и
войско, пятьсот отважных воинов». Так что и в данном случае викингский
отряд Харальда только влился в ряды вэрингов. Об этом также свидетель¬
ствует виса (поэтическое произведение) скальда Вальгарда, повествующая
о том, как Харальд за какой-то проступок был посажен императором в
темницу. Однако брат Харальда, Олав, освободил его. Харальд выместил
свой гнев на охранявших темницу вэрингах:
...Тотчас ты, потомок шлемоносцев (то есть конунгов. — С. Ц.),
Приказал повесить тех, что держали стражу.
Ты так повернул дело,
Что менее стало вэрингов.
Здесь вэринги опять чужие люди, не соплеменники Харальда, как это
явствует из торжествующего тона висы. Кстати сказать, приведенный от¬
рывок — единственный скандинавский источник XI в., где вообще упо¬
минаются вэринги.
Итак, вэрингами в Скандинавии называли наемников. Викингу-сканди¬
наву, чтобы прослыть на родине «вэрингом», нужно было послужить в чужих
землях, причем не обязательно в Византии (хотя большинство известных са¬
гам викингов-вэрингов служили именно там). В продолжении Вига - Стировой
саги рассказывается о Вига-Б ар ди, изгнанном судом из пределов Исландии
и с тех пор скитавшемся по разным странам. «Он не оставил своего пути, —
повествует рассказчик, — пока не прибыл в Гардарики, и сделался там на¬
емником, и был там с вэрингами, и все норманны высоко чтили его и вошли
с ним в дружбу». Варяжская служба Вига-Барди относится к 1020-м гг.,
когда Киев был битком набит скандинавскими наемниками, прибывшими со
второй женой Ярослава Мудрого, Ингигерд. Но слово «вэринг» и в данном
случае не означает непременно скандинава (норманны здесь являются скорее
как бы частью вэрингов), хотя, быть может, при дворе Ярослава они и пре¬
обладали.
Шведы упоминаются в числе константинопольских вэрингов, наряду
с другими скандинавами, но опять же только в сагах, действие которых
происходит не ранее первой трети XI столетия. Таким образом, по еди¬
нодушному свидетельству саг, норманны (исландцы, норвежцы, шведы),
прибывая в Константинополь, находили там уже существующее «варяж¬
ское общество»; приобщаясь к последнему, они сами становились вэрин¬
гами.
157	У аль-Бируни сказано, что «море Варанк [Варяжское/Балтийское
море] отделяется от Окружающего моря (которое, по представлениям людей
Средневековья, опоясывало сушу. — С. Ц.) на севере и простирается в
412

ПРИМЕЧАНИЯ
южном направлении... Баранки — это народ на его берегу». Берегу —
именно южнобалтийском, так как система ориентации в географических со¬
чинениях Средневековья всегда строится «от ближнего — к дальнему»:
сначала должен быть упомянут «этот» берег, потом — «тот». Кроме того,
на этом же берегу, по сведениям Бируни, живут некие «келябии» — «кул-
пинги» византийских и «колбяги» древнерусских памятников, где они по¬
стоянно упоминаются рядом с варягами. Между тем еще Татищев указал,
что загадочные колбяги вряд ли могут быть кем-то иным, кроме как жите¬
лями польского Колобжега, то есть в данном случае текстовое соседство
соответствует географическому. w
«Алфавитный перечень стран» Иакута ар-Руми (ум. в 1229 г.) цитиру¬
ет Бируни более пространно: «Что касается до положения морей в обита¬
емой части мира, то описание оных, найденное мною у Бируни, есть самое
лучшее: море, говорит он, которое на западе обитаемой земли омывает бе¬
рега Тандши и Андалузии [Африки и Испании], называется Всеокружаю-
щим морем... От сих стран это великое море распространяется к северу к
стране славян, и выходит из него на севере страны славян большой канал
[Балтийское море], проходящий к стране мухамеданских болгар [Волжской
Булгарии]. Он-то называется именем моря Варанк. Это есть название на¬
рода, живущего у берегов оного, от коего оно распространяется к восто¬
ку...» Под северной частью «страны славян» арабы традиционно и в пол¬
ном соответствии с исторической действительностью V—XII вв. понимали
нынешнюю Германию — между Эльбой и Одером, где в то время про¬
живали славяне-венды.
Комментатор Назир-ад-Дина Шериф Джорджанк (ок. 1409) сообщает
то же самое: «Сие море, называемое Варанк, есть рукав [залив] Западного
океана, который от северных берегов Испании входит посреди обитаемых
стран, простираясь на север Славянской земли, и прошед... мимо страны
варанков... обитаемых высокорослым и воинственным народом, простира¬
ется среди непроходимых гор и необитаемых земель до пределов Китая».
Писатели, независимые от литературной традиции, заложенной Бируни,
тем не менее ни в чем ей не противоречат. Персидский ученый XIV в.
Казвини говорит: «Шестой морской рукав есть море Галатское, иначе на¬
зываемое Варяжским. На восток от оного находятся земли Блид (?), Бдрия
(?), Буде (?) и часть варягов, на юг равнины Хард [хазар, то есть Север¬
ное Причерноморье]; на западе земля Франков и народа кастильского и
другие, на севере Океан». Несмотря на некоторые неясности текста, оче¬
видно, что варяги помещаются им по эту сторону Балтийского моря, к вос¬
току от Франции.
У ад-Димашки (XIV в.) читаем, что Окружающий океан от Испании
«простирается к устью узкого, но длинного пролива... Здесь находится ве¬
ликий залив, который называется морем Варанк... Варанки же есть непо¬
нятно говорящий народ и не понимающий ни слова, если им говорят другие...
413

С. ЦВЕТКОВ
Они суть славяне славян [то есть важнейшие, знаменитейшие из славян]».
Достоверность этому известию придает последний идиоматизм, бытовавший
именно в земле поморских славян. Латинская надпись на надгробии помор¬
ского герцога Богуслава (ум. 24 февраля 1309 г.) называет его Slavorum
Slavus dux, то есть «величайший славянский герцог». Следовательно, Ди-
машки или его информатор черпали сведения не из книжной традиции, а
пользовались сообщением очевидца, знавшего «варанков» не понаслышке.
158	Гедеонов С А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе. Т. II.
С. 159—160; Он же. Варяги и Русь. СПб., 1876. С. 167—169.
159	X р и с о в у л ы — указы византийских императоров. Варанги упо¬
минаются в хрисовулах 60—80-х гг. XI в., которые освобождали дома,
поместья, монастыри, по просьбе их владельцев и настоятелей, от постоя
наемных отрядов. Последние перечислены в следующем порядке: хрисовул
1060 г. указывает «варангов, рос, саракинов, франков»; хрисовул 1075 г. —
«рос, варангов, кульпингов, франков, булгар или саракинов»; хрисовул
1088 г. — «рос, варангов, кульпингов [древнерусских колбягов], инглингов,
франков, немицев, булгар, саракин, алан, обезов, «бессмертных» (отряд
византийской гвардии, чей численный состав всегда оставался неизмен¬
ным — выбывшие из него воины немедленно заменялись другими. —
С. Ц.) и всех остальных, греков и-чужеплеменников». Примечательно, что,
варанги постоянно соседствуют с росами, как выходцы из одного региона.
160	Здесь уместно заметить, что характерным оружием викингов и во¬
обще народов Северной Европы был не меч, а обоюдоострая секира. На-
емников-норманнов византийские писатели XII в. называют «секироносца-
ми»; они же именуют кельтов с Британских островов — «секироносными
бриттами».
161	В свое время В.Г. Васильевский убедительно показал, что норманнское
завоевание Англии в 1066 г. должно было вызвать значительную англо¬
саксонскую эмиграцию. Но островные бритты испытывали еще большие при¬
теснения, так как наряду с национальным угнетением их коснулись еще и
религиозные гонения. В 1074 г. папа Григорий VII предал анафеме женатых
священников. Это был выпад не столько против греческой церкви, сколько
против церкви бритто-ирландской, которая жила по особому уставу, позво¬
лявшему, в частности, монахам жить с семьями и передавать кафедры по
наследству от отца к сыну. Спустя еще десятилетие, в 1085 г., Григорий VII
фактически ликвидировал самостоятельность бритто-ирландской церкви.
Поэтому массовая эмиграция в первую очередь коснулась не англо-саксов,
а бриттов и других кельтов, продолжавших придерживаться своих верований
(см.: Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в
Константинополе XI и XII веков. Труды. Т. 1. СПб., 1908.).
Бритты, естественно, вливались в славянский корпус варангов на про¬
тяжении многих лет и далеко не сразу получили в нем численное преиму¬
щество. Важную роль в «оваряживании» бриттов сыграла их конфессио-
414

ПРИМЕЧАНИЯ
нальная принадлежность. Славянские наемники, как правило, принимали в
Константинополе христианство греческого образца. Русы, а потом и варан-
ги имели в византийской столице особую церковь, которая называлась Ва¬
ряжской Богородицей и была расположена при западном фасаде храма
Святой Софии. Найдены свидетельства, что она принадлежала Константи¬
нопольскому патриархату. Преследуемые Римской церковью бритты, по¬
ступая в корпус варангов, также молились в этом храме и вообще легко
находили общий язык с православием, чему способствовали некоторые об¬
щие черты ирландской и греческой Церквей: допущение брака для священ¬
ников, причащение мирян под двумя видами (вина и хлеба), отрицание
чистилища и т. д. Конфессиональная близость бриттов православию при¬
вела к тому, что они унаследовали прозвище славян-вендов — «варанги»,
в значении «верные», ибо никакие другие наемники в Византии не испове¬
довали греческой веры. Византийские авторы XII столетия уже совершенно
забыли об этнической принадлежности первых, настоящих варангов-мече¬
носцев и сохранили только смутные воспоминания, что они жили в какой-то
«варварской стране близ Океана» и что они чем-то родственны «росам»,
рядом с которыми варанги и продолжали упоминаться в исторических со¬
чинениях и документах. Зато арабские писатели, получившие в XI в. от
византийцев сведения о варангах (поморских славянах), закрепили эти зна¬
ния в качестве устойчивой литературной традиции о «море варанков» и «на¬
роде варанков» — «славянах славян» (такая обработка и передача из по¬
коления в поколение известий, полученных однажды из первоисточника,
вообще характерна для арабской географической и исторической литературы
об	отдаленных землях и народах).
162	Корзухина Г.Ф. К истории Среднего Поднепровья в середине I ты¬
сячелетия н. э. http://www.kirsoft.com.ru/mir/KSNews_326.htm.
163	Никитин АЛ. Основания русской истории. С. 100.
164	Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989.
С. 316. Комм. 20.
165	Б.А. Рыбаков замечает, что «...в этом смысле имя основателя Киева
напоминает имя императора (правильнее, короля. — С. Ц.) Карла Мар¬
телла — Карл Молот (Рыбаков Б Л. Древняя Русь: Сказания. Былины.
Летописи. М., 1963. С. 25).
166	Иванов В.В., Топоров В.Н. Славянская мифология: Энциклопедиче¬
ский словарь. М., 1995. С. 222.
167	Былинин В.К. К вопросу о генезисе и историческом контексте лето¬
писного «Сказания об основании Киева» // Герменевтика древнерусской
литературы X—XVI вв. М., 1992. Сб. 3. С. 18.
168	Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков.
С. 70.
169	Т а р о н — историческая область Великой Армении (на территории
современного турецкого вилайета Муш).
415

С. ЦВЕТКОВ
170	Арутюнова-Федонян. В~А. Божество грома в Тароне // Вестник
ПСТГУ III: Филология 2008. Вып. 4 (14). С. 16, 17, 20—22; Ере-
мян С.Т. О некоторых историко-географических параллелях в «Повести
временных лет» и «Истории Тарона» Иоанна Мамиконяна // Историче¬
ские связи и дружба украинского и армянского народов. Киев, 1965.
С. 151—160.
171	Ковачев Н.П. Средновековното селище Киево, антропонимы Кий и
отражението му в бъларската и славянската топонимия // Известия на Ин¬
ститута за български език. Кн. XVI. София, 1968.
172	Под Константинополем найдена надгробная плита, датированная
559 г., с надписью: «Хильбудий, сын Самватаса». Прокопий Кесарийский
упоминает славянского (антского) вождя Хильбудия, благодаря чему мож¬
но предположить, что имя Самватас также относилось к славянскому име¬
нослову.
173	Алексеева Т.И. Славяне и германцы в свете антропологических дан¬
ных. С. 121.
174	Вернадский Г.В. Древняя Русь. С. 118.
175	Плетнева С Л. «Амазонки» как социально-политическое явление //
Культура славян и Русь. М., 1998. С. 536.
176	Кирпичников А.Н., Медведев А.Ф. Вооружение//Древняя Русь:
Город, замок, село. М., 1985. (Археология СССР). С. 320.
177	Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков.
с. 334—335.
178	Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962. С. 264.
179	Первым приверженцем полного тождества Рорика Ютландского и
летописного Рюрика был бременский пастор Г.Ф. Холлманн, заявивший об
этой идее в 1816 г. (см. в русск. переводе: Голлманн Г.-Фр. Рустрингия,
первоначальное отечество первого российского великого князя Рюрика и
братьев его. Исторический опыт. М., 1819). Впрочем, он признался, что
лишь предает публичной огласке догадку русского канцлера и известного
покровителя наук Н.П. Румянцева, который, вероятно, находился, в свою
очередь, под влиянием Н.М. Карамзина, отметившего в первом томе своей
«Истории государства Российского» схожесть имен Рорик и Рюрик. Под¬
робнее эту концепцию развил в ряде статей профессор Дерптского универ¬
ситета Ф. Крузе (см., напр.: Крузе Ф. О происхождении Рюрика (преиму¬
щественно по французским и немецким летописям) // Журнал Министерства
народного просвещения, 1836, I. С. 43—73).Тезисы Холлманна-Крузе
подверглись критике, и в течение последующих нескольких десятилетий
историки обходили их молчанием. Но в 1929 г. Н.Т. Беляев возродил кон¬
цепцию тождества Рорика и Рюрика (Беляев Н.Т. Рорик ютландский и
Рюрик Начальной летописи // Сборник статей по археологии и византино¬
ведению. Прага, 1929. Т. 3. С. 215—270). Работу Беляева использовали
для своих исторических построений Г.В. Вернадский (Vemadskiy С. Ansient
416

ПРИМЕЧАНИЯ
Russia. New Haven, 1943) и Г.С. Лебедев (Лебедев Г.С. Эпоха викингов
в Северной Европе. Л., 1985).
180	Гедеонов С Л. Отрывки из исследований о варяжском вопросе. Т. II.
С. 184.
181	Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд
из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные
связи. Киров, 1997. С. 153.
182	Гедеонов С~А. Варяги и Русь. СПб., 1876. С. 191—201.
183	Упоминается Холлманном. См.: Голлманн Г.-Фр. Рустрингия, перво¬
начальное отечество первого великого князя Рюрика и братьев его. С. 42.
184	Единственный известный случай призвания князя в средневековой
шведско-русской истории произошел гораздо позднее и вот каким образом:
«...После изгнания короля Хальстена (1067—1070) вече свеев не могло
отыскать себе достойного кандидата в короли и отправило гонца в Гарда-
рику просить себе в короли некоего Анунда (1070—1075). Анунд прибыл
в Упсалу и был одобрен народом. Он правил пять лет, после чего разра¬
зился конфликт. Анунд был крещен еще в бытность свою на Руси, а свей
хотели себе в короли язычника, так как король должен был возглавлять их
языческие ритуалы и жертвоприношения. Анунд не желал отступиться от
христианской веры и в конце концов должен был оставить Швецию и вер¬
нуться на Русь» (Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере Рос¬
сии: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-
культурные связи. Киров, 1997. С. 159).
Более о нем ничего не известно. Шведские источники сохранили одну
фразу этого Анунда о себе самом, — должно быть, он произнес ее, когда
представлялся шведам в Упсале: «Матушка моя ни много ни мало была от
плоти Шётконунга и Сегерсэльса (отца Шётконунга. — С. Ц.)». Швед¬
ский король Улоф Шётконунг (995—1022) был женат дважды и оба раза
на вендских княжнах. Имя первой его жены не сохранилось; вторая —
Эстрид Мекленбургская — была дочерью ободритского князя, правившего
в Микилинборе (ободритском городе и одноименном княжестве, которые во
второй половине XII в. превратились в немецкие Мекленбург и Меклен¬
бургское герцогство). От второго брака Улофа (на Эстрид) родилась прин¬
цесса Ингигерда — будущая жена Ярослава Мудрого. Таким образом,
Анунд, вероятно, был внебрачным ребенком одного из сыновей Ярослава.
185	Голлман Г.-Фр. Рустрингия, первоначальное отечество первого ве¬
ликого князя Рюрика и братьев его. С. 57.
186	Marmier X. Lettres sur le Nord. Paris, 1857. C. 25—26. Перевод
В.А. Чивилихина.
187	Обследование населения Псковского обозерья, проведенное в 1976 г.
сотрудниками Института этнографии Ю.Д. Беневоленской и Г.М. Давы¬
довой, выявило его принадлежность к западнобалтскому антропологическо¬
му типу, который «наиболее распространен у населения южного побережья
417

С. ЦВЕТКОВ
Балтийского моря и островов от Шлезвиг-Гольштейна до Восточной При¬
балтики и, как показывают наши материалы, еще далее к востоку, на Псков¬
ском побережье» (Русское население Псковского обозерья // Полевые
обследования Института этнографии. М., 1979. С. 187—188). Расхожде¬
ния незначительны: например, черепной указатель у ободритов составляет
76,6, у новгородских словен — 77,2; а скуловой диаметр соответственно —
132,2 и 132,1 (Седов В.В. Славяне в раннем Средневековье. М., 1995.
С. 245).
188	К ним относится смешение звуков ч и и,, ш и с, ж и з, широкое рас¬
пространение личных имен Варфоломей, Микула, Ян, Матей, Домаш
(Фома) и уменьшительных на -яша и -хно: Петрята, Гюрята, Смехно, Жи-
рохно ит. п., а также бытование терминов смерд, собака, невед (невод),
неизвестных другим славянским народам (см.: Зализняк Aj\. Новгород¬
ские берестяные грамоты с лингвистической точки зрения // Янин BJ[.,
Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1984—
1989). М., 1993; Зеленин Д.К. О происхождении северновеликорусов Ве¬
ликого Новогорода. Институт языкознания: Доклады и сообщения. VI. М.,
1954; Леиревич А. Балтийские славяне и Северная Русь в раннем Средне¬
вековье. Несколько дискуссионных замечаний // Славянская археология.
Этногенез, расселение и духовная культура славян. 1990: Сборник. М.,
1993; Петровский Н.М. О новгородских словенах // Известия Отделения
русского языка и словесности. Пг., 1922).
189	В Устюге Великом и на всем архангельском Севере этнографами от¬
мечено широкое распространение вотивных приношений (вотив — предмет,
посвященный или пожертвованный божеству): заболевшие делали из метал¬
ла или дерева изображения больных частей тела или всего больного чело¬
века и подвешивали их на икону в храме. Аналогов этому обычаю среди
великорусского населения к югу от Новгородской земли не отмечено, зато
вотивы хорошо известны в Западной Европе, откуда они могли проникнуть
на Русский Север только вместе с переселенцами из балтийских славян. То
же можно сказать о каменных крестах и церковной скульптуре, получивших
преимущественное распространение в севернорусских землях.
Любопытной этнографической параллелью является также почитание
железной стрелы населением Вятской губернии. В селе Гостеве близ Ко-
тельнича на реке Вятке такая древняя железная стрела хранилась в храме —
ей приписывались целебные свойства; а в селе Волкове близ древнего го¬
рода Вятки подобную стрелу носили вместе с иконами в крестном ходе.
Подвески на иконах в виде стрелы встречались в церквах средневекового
Новгорода. Почитание таких «святынь» нигде более на Руси не встречает¬
ся. Но в балтийском Волине свято чтилось водруженное на особой колонне
железное копье, которое считалось знамением победы.
Еще одно известие о западнославянских переселенцах сохранилось в во¬
логодских преданиях. В древние времена, еще до крещения Руси, говорит
418

ПРИМЕЧАНИЯ
одна легенда, возле Вологды и Кубенского озера обитало племя волотов,
почитаемое местным населением за богов. Эти волоты легко опознаются как
велеты, то есть лютичи-вильцы, хранители культа Радогоста, весьма по¬
пулярного божества среди балтийских славян, наряду с арконским Свято¬
витом; вероятно, благодаря религиозному авторитету своего племенного
идола велеты и прослыли «богами», иначе говоря, чем-то вроде «божьего
народа». Близ Новгорода также находилось Волотово поле — место по¬
гребения новгородских витязей.
190	В этом отношении представляет интерес новгородское «Сказание о
холопьей войне» (наиболее полный список датируется концом XVII в.).
Издавна, говорится в «Сказании», во времена князей Словена и Руса
(будто бы современников Александра Македонского), в услужении у знат¬
ных новгородцев были дружинники, называемые «старыми новгородскими
холопами». Со временем хозяева перестали выдавать этим холопам содер¬
жание, вследствие чего те «начаша оскудевати, и нужды премногие от не¬
достатков хлебных и денежных себе восприимати». Обреченные на голод¬
ную смерть, холопы занялись разбоем: стали «в Новегороде и инде где их
всюду явно и тайно многих людей своих грабити и смертно убивати». Затем,
взяв жен и детей, холопы ушли из Новгорода «во пределы новоградские и
во иная места пустая, и в дебри непроходимые всея земли своея словен¬
ские», где «начаша особо поселитися и грады ставити, и валы высокие, и
осыпи земляные по лесам и по рекам, к житию своему, сыпати и устрояти
крепкие». Холопьи городки возникли «по реке Волхову и по реке Мологе
и по славной и превелицей реце Танаису, то есть Волге... и по иным пре-
многим великим и малым рекам, и по высоко раменистым местам, и по
езерам, и по многим же лесным и приугодным дубровам и всепрекрасным
рощам онии холопи разыдоша и поселишася на тех местах премногих своих,
также и по Каме реке...».
Основные события «Сказания» приурочены ко времени позднего Сред¬
невековья. В них слышны отзвуки социально-политической жизни Новго¬
родской земли XIV—XVI вв. — волнений среди «старинных холопов»
(военных отрядов, входивших в состав феодального ополчения) и походов
ушкуйников на Волгу и Каму. Однако многие детали указывают на то, что
«Сказание» является переработкой древнего вендского предания. Холопы
приходят на Русь вместе с легендарными князьями Словеном и Русом (то
есть из славянского Поморья), и противостоят они не своим господам, а
всем новгородцам. В эпизодах холопьей войны с новгородцами ясно видна
именно межплеменная, а не социальная рознь. Нападение холопов на Нов¬
город выглядит типичным нашествием иноплеменников: «Таже потом паки
вси древнии холопи, собравшеся воедино, и вздумавше совет свой таков
положша, во еже бы им всем ити на Великий Новгород. И тако утвердив-
шеся и охрабрившеся, идоша и поплениша весь Великий Новград, и ново-
градцкая имения вся побраша себе, и жены их обругаша, и премного зла по
419

С. ЦВЕТКОВ
всей земле словенстей содеваху, грабяще и убивающе». В свою очередь, и
новгородцы действуют против холопов сообща, всем племенем: «С холопа¬
ми своими старыми крепкую брань составиша, и грады их и села начаша
разоряти, и самех их из всей области новгородцкия и из иных разных всех
мест их, из городков и из сел, начаша вон изгоняти из всея земли своея, не
дающе им у себя места нигде же, а иных холопей по разным местам начаша
всех побивати, и осыпи и валы и вся крепости их начаша повсюду разру-
шати всею землею своею». Обращает на себя внимание многочисленность
холопов и оседание их по берегам рек и озер, что сразу вызывает в памяти
слова летописца о расселении славянских племен. К тому же эти холопы,
крещеные люди как-никак, хотя и разбойники, почему-то сооружают «идо-
лопоклонные» курганы. И самое интересное, что приверженность язычеству
они разделяют со своими противниками — новгородцами: «И вси убо сии
жители новгородстии и старохолопстии из всея словенския земли над мерт¬
выми своими трызны творяху, то есть памяти своя по них содеваху, и мо¬
гилы превысокия над мертвыми и над именитыми своими, высокия ж холмы
и бугры в память их созидаху, и сыны своя на них от великия жалости и
плача своего по ним жряху, и лица своя до кровей своих драху, и смертно
на гробех их сами между собою убивахуся...»
По этим причинам И.Я. Фроянов посчитал, что «Сказание» донесло до
нас в переиначенном виде один из эпизодов межплеменных конфликтов на
землях Северной Руси, в котором победа осталась на стороне ильменских
словен (Фроянов И.Я. Мятежный Новгород: Очерки истории государствен¬
ности, социальной и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия.
СПб., 1992. С. 47—55).
191	Память о вендском переселении сохранялась на Руси до конца
XVIII в., что подтверждено собственноручной запиской1 Екатерины II. Ра¬
ботая в 1784 г. над составлением «Сравнительного словаря всех языков и
наречий», императрица обнаружила, что часть ее подданных в Копорском
уезде разговаривает «по-варяжски» и ведет свое происхождение от варягов.
Заинтригованная Екатерина поручила одному из своих секретарей: «Реестр
слов отвезите к гр. Кириле Григорьевичу Разумовскому и попросите его
именем моим, чтобы он послал в своих копорских деревень кого поисправ¬
нее и приказал бы у тех мужиков, кои себя варягами называют, тех слов из
их языка переписать, а еще луче буде бы сюда человека другого посмыс-
леннее для того привозить велел» (Никитин AJ[. Основания русской исто¬
рии. С. 90).
192	Для датировки древнерусского сказания о призвании Рюрика важна
одна деталь. В летописном перечне «варяжских» народов фигурируют
«свей» (шведы), «урмане» (норвежцы), «англяне», «готы» (жители остро¬
ва Готланд). Как видим, в этом списке явно не хватает датчан. И дело тут
не в забывчивости и тем более не в невежестве русского книжника. Наобо¬
рот, он великолепно разбирался в политической карте Северной Европы, но
420

ПРИМЕЧАНИЯ
в карте не середины IX в., а первой трети XI столетия. В то время, с
1016 по 1035 г., Дания и Англия были объединены под скипетром датско¬
го короля Кнуда I Великого. Поэтому для обозначения англосаксов и датчан
автор сказания о призвании князей употребил общий для них термин «ан-
гляне», так как Кнуд стал английским королем на два года раньше, чем
датским, то есть фактически присоединил Данию к Англии (та же терми¬
нология — «Англия» в смысле «Англо-Датское королевство» — характер¬
на и для арабских источников). После смерти Кнуда I в 1035 г. его держа¬
ва распалась, а в 1066 г. Англия была завоевана норманнским герцогом
Вильгельмом Незаконнорожденным. Отраженная в сказании о призвании
князей этнополитическая ситуация существовала очень недолго — с момен¬
та вступления Кнуда на английский престол (1016) и до его смерти. Оче¬
видно, в это время и была написана «варяжская» часть «Повести времен¬
ных лет».
193	Порфиридов Н.Г. Древний Новгород. М. — Л., 1947. С. 297.
194	Никитин А Л. Основания русской истории. С. 164.
195	Кузьмин А.Г. Древнерусские имена и их параллели // Откуда есть
пошла Русская земля. Кн. 1. М., 1986.
т Фасмер М. Этимологический словарь: В 4 т. Изд. 2. М., 1986.
Т. III. С. 160.
197	Талис Д-Л. Росы в Крыму. С. 233.
198	Г.В. Вернадский в связи с этим приводит интересное сопоставление
венгерского слова dolog — «работа», «труд» и русского слова «долг» (в
значении «обязанность»). По мысли историка, мадьяры использовали славян
для «работы», выполнять которую было их «долгом», — отсюда различное
значение этого слова в венгерском и русском языках. Вероятно, к этому же
времени относится заимствование венграми славянских слов «раб» — гаЬ и
«ярмо» — jarom (Вернадский Г.В. Древняя Русь. С. 255—256).
199	Фасмер М. Этимологический словарь. Т. IV. С. 146.
ш Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 291.
201	В ирландских сагах оно носит имя Маре Руад, Красное море.
202	Русанова И.П., Тимощук Б Л. Религиозное «двоеверие» на Руси в
XI—XIII вв. (по материалам городищ-святилищ) // Культура славян и
Русь. М., 1998.
203	Кузьмин А.Г. Падение Перуна: становление христианства на Руси.
М., 1988.
204	Вернадский Г.В. Древняя Русь. С. 358.
205	Василевский Т. Организация городовой дружины и ее роль в фор¬
мировании славянских государств // Становление раннефеодальных славян¬
ских государств. Киев, 1972. С. 109.
206	Ибн Фадлан имел полное право сравнить русов с пальмами, так как
по антропологическим данным киевские «поляне-русы» значительно превос¬
ходили ростом восточных славян (самыми низкорослыми из них были кри-
421

С. ЦВЕТКОВ
вичи — около 157 см, древляне и радимичи, как правило, «перерастали»
отметку 165 см) (Вернадский Г.В. Древняя Русь. С. 333).
207	Однако далее Ибн Фадлан напишет, что умерший знатный рус был
облачен именно в куртку, кафтан, шаровары и меховую шапку. Вероятно,
русы, которых видел Ибн Фадлан, прибыли в Среднее Поднепровье от¬
носительно недавно и еще не полностью усвоили местные обычаи.
208	У балтов в царство мертвых, во владения бога Дивса, тоже вели трое
серебряных ворот.
209	Обычай сожжения покойников в ладье возник в Балтийском регионе.
Саксон Грамматик, повествуя о войне датского конунга Фротона III с «ру-
тенами», упоминает, что после одного сражения этот предводитель данов
отдал распоряжение сжечь тела убитых «рутенских» вождей «на кострах,
воздвигнутых в собственных кораблях». Точно так же даны похоронили
своих собственных павших «королей и герцогов». Саксон не уточняет, какой
стороне принадлежал данный обряд — датской или рутенской. Но этот
эпизод позволяет установить, что сожжение в ладье впервые появилось у
народов южного побережья Балтики — русов или датчан, а может быть, у
тех и других одновременно.
210	Убийство вождя — вполне легитимный способ захвата власти в древ¬
ности, в том числе у славян. В «Деяниях данов» Саксона Граммматика
приведена история о том, как Ярмерик/Эрманарих, еще ребенком, вместе
с молочным братом Гунном попал в плен к славянскому князю Исмару.
Спустя много лет братья, убив князя и его жену, пустились в бегство, а
славяне, по словам Саксона, кричали им вдогонку, чтобы они возвратились
и правили вместо убитого князя (Фрэзер ДД. Золотая ветвь: Исследование
магии и религии. М., 1986. С. 264—265).
211	Среди ученых норманнской школы чрезвычайно популярно сближение
имени Олег со скандинавским Хельги, на основе чего делается вывод о
скандинавском происхождении князя. Однако имя Олег распространено во
всем славянском мире. У чехов, скажем, имеется имя Олек и Олег, в зем¬
ле полабских славян находился город Ольгощь; вариант Ольгерд наблюда¬
ем даже у литовцев. Можно, видимо, согласиться с Гедеоновым, который
полагал, что славянское «Ол» означало «вел, великий». Например, запад¬
нославянское имя Олек имеет вариант Велек, Олен — Велен, Олгост —
Велегост, Олимар — Велемир и т. д. Русские летописи и былины знают
Вольгу, Волга. Показательно, что саги употребляют имя княгини Ольги в
искаженной форме Алогия, а не реконструируют его как Хельга.
Л. Грот, касаясь этой проблемы, пишет: «Авторы российские, как пра¬
вило, шведским языком не владеющие, дают два варианта перевода: Олег,
Ольга — Хелы сын, Хельга («святой», «светлый», «святая», «светлая»).
У всех шведских же авторов имеется только один вариант толкования име¬
ни Helge — Helga, а именно как производное от слова «helig» — «свя¬
той»... Итак, при первом же беглом сличении шведского и российского
422

ПРИМЕЧАНИЯ
материала мы сразу должны признать, что в работы российских авторов
вкралась ошибка, а именно попытка переводить шведские имена Helge —
Helga как «светлый — светлая», что совершенно неправильно» (Грот Л.
Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской
истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров,
1997.	С. 154—157).
По словам Грот, эпитет «Вещий» по-шведски может быть переведен как
«trollkarl», «sejdark», «andeskadare» — иными словами, язычник, безбож¬
ник, то есть нечто антагонистически противоположное понятию «святого» в
христианской традиции. Распространение христианства в Швеции относит¬
ся к концу XI — началу XII вв. — «только тогда и могло появиться у
шведов имя Helge, никак не раньше... В скандинавских письменных ис¬
точниках слово helge в качестве имени собственного как в женской, так и в
мужской формах впервые встречается в поэтическом своде исландских саг
«Eddan», написанном в первой половине XIII в.».
Итог историко-филологического исследования Л. Грот таков: «...при¬
ходится признать, что шведское имя Helge и русское имя «Олег» никакой
связи между собой не имеют... Сближение эпитетов светлого/святого ха¬
рактерно именно для древнерусского языка и его культурно-исторической
среды. В германских, в частности, в шведском языке семантика «светлого»
и «святого» совершенно другая... И даже более того, у нас есть основание
полагать, что раннее знакомство шведов с древнерусскими именами могло
способствовать появлению у них такого имени собственного, как Helge, не¬
сущего в себе смысловую нагрузку «святости» (Там же).
Самый же главный довод против «викингства» Олега — это его титул
«наша светлость», зафиксированный договором 911 г. В аристократической
среде Северной Европы начала X в. мы не найдем ничего похожего, по той
простой причине, что предводители викингов в то время еще вообще не
имели понятия о титулах.
212	Кажется, А.Л. Никитин стал первым, кто заметил, что подобная ти-
тулатура «оказывается экстраординарным явлением не только для истории
Древней Руси, но и всей средневековой России до Петра I, который ввел
в употребление западноевропейскую титулатуру для аристократии» (Ни¬
китин АЛ. Основания русской истории. С. 185). Но поскольку в сред¬
невековой Европе титул «светлость» (serenissimus) прилагался только к
германским владетельным князьям, Никитин сделал вывод, что данное об¬
стоятельство «позволяет видеть в субъекте договора 6420/911 г. не авто¬
хтонного «князя росов», а выходца из среды западноевропейской аристо¬
кратии, чье происхождение не подвергалось сомнению ни окружающей его
«русью», ни канцелярией константинопольского двора» (Там же. С. 318).
Подобное заключение выглядит чересчур скоропалительным. Ведь запад¬
ноевропейский титул «светлость», напоминающий о метафизическом дуа¬
лизме дня и ночи, света и тьмы, добра и зла, истины и лжи, возник в недрах
423

С. ЦВЕТКОВ
христианского общества и подразумевал не просто воина благородных кро¬
вей, а прежде всего воина Христова, защитника веры. Поэтому этот титул
был неотделим от вассальной принадлежности его носителя к одной из «мес¬
сианских» империй христианского Запада — империи Карла Великого, или
Священной Римской империи германской нации. Присвоение его языческо¬
му князю было абсолютно невозможно. А язычество князя Олега не вы¬
зывает никаких сомнений.
213	Угорскими горами жители Западной Украины называют Карпатские
горы в районе Буковины и Седмиградья (Энциклопедический словарь Брок¬
гауза и Ефрона. СПб., 1902. Т. XXXIVA (68). С. 562). По археологи¬
ческим данным, эта область входила в район поселения белых хорватов.
214	Грот Я.К. Моравия и мадьяры с половины IX до начала X века.
СПб., 1881. С. 267—268.
215	Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства
на Руси и в Великой Моравии // Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Кон¬
цепции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном изложении /
Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд., М., 1999. С. 393—394.
216	Для древнерусского книжника эти слова имели не только политиче¬
ский, но и духовный смысл: Киев мыслился им как русский Иерусалим —
город, который в христианской традиции был «матерь всем нам» (Гал.,
4: 26).
217	Гедеонов С А. Варяги и Русь. С. 356.
218	Например, А.А. Шахматов заметил, что сообщение о покорении Оле¬
гом радимичей составлено по образцу сообщения о покорении вятичей кня¬
зем Святославом (Шахматов А А. Введение в курс истории русского язы¬
ка. Пг., 1916. Ч. 1. С. 58).
219	Петру хин В.Я. Славяне, варяги и хазары на юге России. К про¬
блеме формирования древнерусского государства // Древнейшие государ¬
ства Восточной Европы. М., 1995. С. 119.
220	См. вывод одного из исследователей данного фрагмента Псевдо-
Симеона: «Совершенно очевидно... что «русь-дромиты» Псевдо-Симеона
не войско Олега, а славяно-варяжская вольница, обитавшая в устье Днепра
и на побережье Черного моря» (Николаев В Д. Свидетельство хроники
Псевдо-Симеона о руси-дромитах и поход Олега на Константинополь в
907 г. // Византийский временник. 1981. № 42. С. 151).
221	Кажется, четырехлетний промежуток между походом и подписанием
договора в «Повести» как-то связан с расчетами времени смерти Олега: «и
пришедшю ему к Киеву, и пребысть 4 лета, на 5 лето помяну конь свой, от
него же бяху рекли волхвы умрети Ольгови» (см. об этом: Кузьмин А.Г.
Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977. С. 264—265;
Никитин АЛ. Основания русской истории. С. 183—184).
222	Однако в списке «толковинов» заслуживают внимания «словене»,
которые впоследствии фигурируют в анекдоте с парусами: «И рече Олег:
424

ПРИМЕЧАНИЯ
«исшейте парусы паволочиты руси, а словеном кропиньныя и бысть тако...
И подняла русь парусы паволочиты, а словене кропи ньные, и раз драл их
ветр; и реша словени: «возьмем свои толстины [паруса из грубого холста],
не даны суть словенам паруса паволочиты». Паволокой на Руси называлась
дорогая ткань двух видов: шелковая и «бумажная» (хлопчатая). «Словенам»
достались тоже «паволочитые» паруса, но из хлопчатобумажной ткани —
легко рвущиеся («кропкие»). Смысл анекдота, видимо, тот же, что и в
сказке о вершках и корешках: деля награбленные у греков дорогие «паво¬
локи» — шелк и бумазею, — «словене» польстились на более роскошную
и прочную на вид, чем шелк, но непригодную в мореходном деле ткань.
Здесь летописец явно пересказывает известное ему «русское» дружин¬
ное предание, запечатлевшие какой-то конфликт между «русью» и «слове-
нами» по поводу дележа добычи или дружинной «чести». Причем «словене»
оказались в числе «толковинов» только благодаря тому, что они являются
действующими лицами этого анекдота, и лишь для того, чтобы дать лето¬
писцу возможность рассказать его (ничего другого летописец о «словенах»
не знает). В устах киевского книжника XI в. история с парусами звучит
как насмешка над новгородцами, соперниками «полян-руси». Поэтому «сло¬
вене» вставлены в список «толковинов» сразу же после варягов, и, находясь
на этом месте, они должны обозначать ильменских словен. Не обращая
внимания на то, что летописец в данном случае шел от анекдота к истории,
все комментаторы этого отрывка до сих пор называют «словен» новгород¬
цами. Между тем славянский контингент «русского» войска, по всей види¬
мости, был представлен моравскими и хорватскими дружинниками, бьггь
может возглавляемыми воеводой (мотив соперничества дружин князя и
воеводы развит в «Повести» позднее, в сюжете о древлянской дани). Ха¬
рактерно, что в тексте договора «словене» не упоминаются. Это могло
произойти только в том случае, если они входили в состав «руси» — об¬
стоятельство, вполне естественное для хорватов и мораван, пришедших в
Киев вместе с Олеговыми русинами, и совершенно невозможное для иль¬
менских словен.
223	Шахматов АЛ. «Повесть временных лет» и ее источники // Труды
отдела древнерусской литературы Института русской литературы Академии
наук СССР, IV. м.; Л., 1940. С. 54—57, 69—72.
224	Бахрушин С.В. Труды по источниковедению, историографии и исто¬
рии России эпохи феодализма. М., 1987. С. 30—31; Тихомиров М.Н.
Исторические связи России со славянскими странами и Византией. М.,
1969. С. 109.
225	Бибиков М.В. Византийская историческая проза. М., 1996. С. 30—
31; Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков.
С. 363.
226	Имя Волоса вовсе не доказывает, что среди послов Олега находились
представители славянской аристократии Киева. Это божество знали также
425

С. ЦВЕТКОВ
западные славяне, и, скорее всего, послы, клявшиеся Волосом, принадле¬
жали к хорватам или мораванам.
227	По приблизительным подсчетам, один торговый караван, прибывав¬
ший из Киева в Константинополь в середине X в., насчитывал не менее
тысячи человек (см.: Константин Багрянородный. Об управлении импе¬
рией. Примеч. 63. С. 329).
228	Ср. победница — «заступница, защитница» в Успенском сборнике
(Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков.
с. 365—366).
229	Тиандер К. Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1906.
С.	265.
230	Впрочем, историкам и этнографам известен распространенный у не¬
которых народов обычай ритуального расчленения тела умершего вождя и
захоронения его частей (черепа и костей) в разных частях страны; счита¬
лось, что это благоприятным образом сказывается на плодородии почвы,
плодовитости домашнего скота да и самих людей (Фрэзер Д^Д. Золотая
ветвь. С. 421). В «Саге об Инглингах» подобным образом хоронят конун¬
га Хальвдана Черного. Когда «стало известно, что он умер и тело его при¬
везено в Хрингарики, где его собирались похоронить, туда приехали знат¬
ные из Раумарики, Вестфольда и Хейдмерка и просили, чтобы им дали
похоронить тело в своем фюльке. Они считали, что это обеспечило бы им
урожайные годы. Помирились на том, что тело было разделено на четыре
части, и голову погребли в кургане у камня в Хрингарики, а другие части
каждый увез к себе, и они были погребены в курганах, которые назывались
курганами Хальвдана». Правда, как поясняет в комментариях к этому от¬
рывку А.Я. Гуревич, «в действительности Хальвдан был погребен в кур¬
гане близ Стейна (в Хрингарики), а в других областях в память о нем были
насыпаны курганы» (Гуревич А.Я. «Круг земной» в истории Норвегии //
Снорри Стурлусон. Круг земной. М., 1980. С. 615). У славян бытовали
схожие поверья, что видно по долго сохранявшемуся обряду разрывания и
разбрасывания по полям чучел Масленицы, Купалы, Костромы (Пропп В.Я.
Русские аграрные праздники. А., 1963. С. 72—74; Белецкая Н.Н. Язы¬
ческая символика славянских архаических ритуалов. М., 1978. С. 87).
Остатки расчлененных в ритуальных целях трупов найдены в Збручском
святилище.

СОДЕРЖАНИЕ
Часть первая
СЛАВЯНЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ
Глава 1. Происхождение славян
Истоки	7
Первые шаги по Европе	8
Первое степное нашествие	10
Лужицкая культура — прародина славян	12
Глава 2. Славяне в античную эпоху
Славяне — наследники венетов	17
Славяне и	скифы	29
Славяне и	кельты	34
Славяне и	сарматы	39
Славяне и	германцы	43
Славяне и	Римская империя	47
Славяне и	античное христианство	51
Глава 3. Великое переселение народов
Славяне под властью Готской державы	55
Начало нашествия гуннов	64
Германский натиск	68
Вандалы	72
Славяно- готский союз	75
Славяне в войске Аттилы	78
Часть вторая
ОБОСОБЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ
(VI—IX вв.)
Глава 1. Славяне в раннем Средневековье
Склавены и анты	87
Жизнь славян в VI—VII вв	88
427

С. ЦВЕТКОВ
Глава 2. Славянская колонизация Балкан
Загадка скамаров	103
Начало славянских вторжений за Дунай	104
Подчинение антов Византии	106
Дальнейшее проникновение славян на Балканы в VI в	108
Образование Аварского каганата	111
Аварское иго	113
Вторжения аваров и славян на Балканы	118
Образование Болгарии	131
Славяне на византийской службе	133
Ассимиляция славян в Византии	136
Кирилл и Мефодий			138
Глава 3. Западные славяне
Карантанское княжество	142
Вторжения славян в Италию	144
Держава Само	146
Католические миссии у славян	149
Полабские, поморские и висленские славяне (лехиты)	151
Войны с данами	154
Поморские славяне в «эпоху викингов»	158
Славяне и Франкское государство	162
Великая Моравия	167
Славянские рабы в Западной Европе и Кордовском халифате	170
Глава 4. Расселение восточных славян
Восточнославянские племена	172
Два миграционных потока в древнерусские земли	178
Итоги славянской колонизации Европы	185
Глава 5. Соседи восточных славян
Финны	186
Балты	190
Хазары	193
Славяне в арабо-хазарских войнах	199
Часть третья
КТО ТАКИЕ РУСЫ?
Глава 1. «Русский» след
Рутены и руги. Проблема происхождения	205
Начало борьбы с готами	208
Под властью гуннов	211
Ругиланд	213
428

СОДЕРЖАНИЕ
Глава 2. «Русская» Европа
Русины. Дунайская, Карпатская и Балканская Русии	216
Русь в славянском Поморье	220
Остров Русь	222
«Русские» правители	223
Святилище Святовита	226
«Русский каганат»	228
Глава 3. Воины и торговцы
Морские походы русов	231
На Балтийско-Волжском торговом пути	233
«Из варяг в греки» — путь из ниоткуда в никуда	242
«Русская» торговля в Центральной Европе	253
Часть четвертая
НАЧАЛО РУСИ
Глава 1. Таврическая Русь
«Откуда есть пошла Русская земля» — летописная версия	257
Русы в Крыму и Северном Причерноморье	261
Набег на Сурож «русского князя» Бравлина	263
Разорение Амастриды	266
Поход 860 г. на Константинополь	267
Первое крещение русов	277
Русы на византийской службе	279
Варяги	280
Глава 2. Славяне Среднего Поднепровья
Поляне, ледзяне, куявы	285
Легенда о Кие	287
Возникновение Киева по археологическим данным	292
Сарматское наследие	293
Хазарская дань	296
Часть пятая
ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ РУССКОЙ ЗЕМЛИ
Глава 1. Легенда о Рюрике
Вендский сокол	303
Рождение легенды	309
«Варяжское» заселение Новгородской земли	316
Место Рюрика в родословной русских князей	320
429

С. UBETKOB
Глава 2. Среднее Поднепровье во второй половине IX в.
Аскольд и Дир. Русы в Киеве	324
Мадьяры в Северном Причерноморье	328
Русы в IX в. по данным письменных источников и археологии	333
Глава 3. Князь Олег
«Светлый князь»	352
Держава Олега	357
Набег черноморских русов на Византию (904)	361
Поход Олега на Константинополь	362
Договор Олега с греками	369
Русы на Каспии	373
Смерть Олега	376
Примечания	381

Научно-популярное издание
Цветков Сергей Эдуардович
НАЧАЛО РУССКОЙ ИСТОРИИ
С древнейших времен до княжения Олега
Ответственный редактор Д.О. Хвостова
Технический редактор Н.Н. Должикова
Корректоры А.В. Максименко, О.Б. Бубликова
Подписано в печать 25.10.2011.
Формат 60x907i6- Бумага офсетная. Гарнитура «Академия».
Печать офсетная. Уел. печ. л. 27,0. Уч.-изд. л. 23,48.
Тираж 2 ООО экз. Заказ № 585.
ЗАО «Издательство Центр полиграф»
111024, Москва, 1-я ул. Энтузиастов, 15
E-MAIL: CNPOL@CNPOL.RU
www.centrpoligraf.ru
ОАО «Тверской полиграфический комбинат»
170024, г. Тверь, пр. Ленина, 5

Фирменные магазины «Издательства Центрполиграф»
в Москве и Ростове-на-Дону
«Рижская»
«Новослободская»
«Достоевская:
Москва - ул. Октябрьская, д. 18, тел.
для справок: (495) 684-49-89, мелко¬
оптовый отдел— тел. (495) 684-49-68;
пн—пт — 10.00—19.00, сб — 10.00—
17.00, курьерская доставка книг по
Москве.
Ростов-на-Дону - Прквокзальная пл., д. 1/2 (мелкооптовый отдел),
тел.: (8632) 38-38-02; пн—пт — 9.00—18.00.
Официальный дистрибьютор издательства ООО "АТОН". Санкт-Пе¬
тербург, набережная р. Фонтанки, д. 64, пом. 7-н, тел. для справок:
(812) 575-52-80, (812) 575-52-81. Пн-пт - 9.00-18.30; сб, вскр - вы¬
ходной. E-mail: aton@peterlink.ru
'I Санкт-Петербург^	[, I
Ломоносова
X
(О
Б
х
о
е

Сергей Цветков
Ф
НАЧАЛО РУССКОЙ
ИСТОРИИ
Еще во второй половине XIX века славяне
считались относительно «молодым»
этносом, и ученые сомневались в самой
возможности говорить о славянской
истории до Рождества Христова. Но
народы — не барышни, седина и морщины
для них желанны. XX век ознаменовался
головокружительным углублением
датировок ранней славянской истории.
Оказалось, что и в дохристианскую эпоху
она может измеряться тысячелетиями.
Известный писатель и историк С.Э. Цветков
дает целостную картину хода русской
истории. В этой книге автор рассматривает
вопросы древнеславянской истории и
возникновения Русской земли; выдвигает
ряд новых идей и оригинальных взглядов на
происхождение нашего государства и
русского народа.