ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ
3/1 РЕ ВО илд
ЗАВОДОМ
История Макеевского металлургического завода имени С. М. Кирова
ИЗДАТ ЕЛЬСТВО «Д
ДОНЕЦ К—1
О Н Б А С С»
9 6 5


ЭТА КНИГА -
- РЕЗУЛЬТАТ КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДА ГРУППЫ АВТОРОВ:
A. И. Батманова
B. И. Беденко П. Г. Гончарова Б. М. Ефимцева
М. Я. Запорожец М. А. Коробова
П. Г. Лактаева М. А. Маховых
С. 	С. Нарбута 3. А. Сердюка
А. Д. Янчука
В тексте использованы записи из дневника академика И. П. Бардина, очерк писателя Бориса Галина, а также воспоминания заводских ветеранов, архивные документы.
Редакционная коллегия: П. Г. Гончаров, Б. М. Ефимцев, П. Г. Яактаев, М. А. Маховых, С. С. Нарбут, А. Д. Янчук.
Составитель и литературный записчик С» С, Нарбут.


18 9 8-
- I 9 О 5


РОЖДЕНИЕ ЗАВОДА, РОЖДЕНИЕ ОТРЯДА РАБОЧЕГО КЛАССА
Н а взгорье, за балкой, ядовито дымился породный отвал Иван-шахты. За Дмитриевским поселком грустила степь. По утрам в низине, вдоль речушки-ручейка, лениво прижимались к земле туманы, казавшиеся помятыми и грязными. В степи, неподалеку от трех бараков, сотни мужиков рыли котлованы. Подрядчик Зелинский ходил, постукивая хлыстом по голенищам высоких сапог, глядел на работающих пристальными холодными глазами. Чуть кто замешкается, он останавливался, широко расставив ноги. Лицо его приобретало злое выражение, хлыст в руке вздрагивал. Нередко он пускал его в ход.
В перерыве землекопы ели черные горбушки, посыпанные крупной солью, и лук. Бочка с водой почему-то задержалась. Петр Веденеев принес в котелке мутной воды из ручья, подумал и процедил ее через тряпку, в которую заворачивал хлеб. Вода имела неприятный железистый привкус.
В голове гудело, болели руки, поясница одеревенела, но Зелинский, свирепо ругаясь, уже поднимал рабочих и гнал, в котлован.
Солнце садилось медленно, и Петр окончательно выбился из сил, когда вабагровел горизонт.
Часть рабочих поплелась- в бараки, завалилась на нары, а кто и на земляной пол. Перед бараками в артельных котлах булькало постное жидкое варево.
Петру еще повезло, он почти сразу попал в барак. Все-таки крыша над головой. А многие перезимовали в пещерах, вырытых на откосах балки. Все свободное время «пещерные» жильцы тратили на поиски топлива, забредали даже в поселок, потихоньку ломали заборы.
5


На них науськивали собак. Жгли сухие конские яблоки, бурьян, просили у хозяев угля, но не получали. Почти каждый день несли на кладбище сырые неоструганные гробы.
Когда Петр нанялся в землекопы, на кладбище был один недлинный ряд холмиков. После холодной зимы и промозглой ранней весны ряды даже трудно было сосчитать.
А в мае начали хоронить без гробов. Уже дымили и лязгали железом первые корпуса завода, но строительство продолжалось. Землекопы и заводские десятками мерли от сыпного тифа. Тиф распространялся с угрожающей стремительностью. Приехавшие на подводах санитары в клеенчатых передниках и огромных рукавицах поливали бараки и пещеры разведенной известью. По щелястым нарам, по лохмотьям и жестким вонючим матрасам ползали отъевшиеся, насосавшиеся крови вши.
И днем и ночью в степи тлели костры из обломков нар и одежды умерших.
Управляющий заводом господин Бордье доложил парижским акционерам о том, что пришлось сжечь «постельные принадлежности и недвижимое имущество на сумму 23 936 франков и 42 сантима».
Доклад он написал в извиняющемся тоне. Но, подсчитав убыток, вплоть до сантима, ни словом не обмолвился о погибших. Впрочем, его это, не беспокоило: каждый день у конторы толпились новые мужики в лаптях и с узелками, просились на работу.
— Худобе, мабуть, лучше!—бушевал в бараке Тарас Белобров.
—■ К хозяину идти надо, говорить надо! — горячо крикнул Камалетдинов. — Все помирать будем..
— И пойдем, а что, — сказал Терентий Танков. — Пойдем и скажем.
Возбужденной, горланящей толпой ввалились они на заводскую площадку у конторы. Прибежали рабочие, узнали, в чем дело.
— Ай да молодцы! — крикнул Михаил Бабанин. — Правильно. Уголь пусть дают и день уменьшают.
Толпа росла.
От Дмитриевки заклубилась пыль. К воротам подкатила пролетка, мелькнули лица заседателя Гладкова


и полицейского Маслова. Кучер вдруг завернул коней, погнал их назад. Вначале Гладков надеялся справиться сам, но, увидев сотни людей, решил не связываться пока с ними, а тотчас телеграфировать окружному начальству, просить, требовать казаков. Из почтовой конторы он все-таки вернулся назад. Встал на пролетке, выждал, когда шум поутих, елейно начал:
— Братцы, почему шумите? Если надо что, так пришлите выборных, честь честью...
Толпа заорала, засвистела, раздались выкрики: «Идем к труболитейщикам!». Побледневший Гладков попытался остановить людской поток: «Постойте же! Мы... как представители властей... выслушаем. По- хорошему...» На него уже не обращали внимания, кто-то хлопнул лошадь по морде, она попятилась, захрапела.
— Приказываю назад! Назад! — взревел Гладков. — Я вызвал казаков.
— Вон оно, значит, как «по-хорошему!» — раздалось в ответ.
— Власть — так твою и разэтак!
— Бей его!
В пролетку полетели камни, полицейский Маслов схватился за голову. Лошади рванули и помчались к базарной площади. У дома окружного судебного следователя пролетка задержалась. Гладков и Маслов бросились в дом.
Толпа уже ломала двери почтового отделения, выбивала окна. Полицейские перелезали через заборы, прятались во дворе. Михаил Бабанин выбил. вторую дверь, но тут раздался выстрел, и он, тяжко охнув, закатывая глаза, осел.
А на базарной площади в тот момент раздалось гиканье, засверкали клинки. Казаки били наотмашь, топтали лошадьми. Безоружные рабочие рассыпались кто куда. ■
Так первый год рождения завода ознаменовался не радостными событиями, а эпидемией тифа, возмущением холодной и голодной толпы, пролитием крови и арестами.
А строительство продолжалось. На взгорье по-прежнему ядовито дымился породный отвал Иван-шахты, За поселком грустила степь, Тищинц отступала все 7


дальше и дальше. Ветер косматил дымы над заводскими трубами. Осенью 1899 года над балкой, над бараками и землянками впервые зычно и властно загудел гудок. С тех пор ежедневно гнал он каталей катать к домне тяжелые вагонетки с рудой, сталеплавильщиков — загружать вручную мартены, вальцовщиков — ворочать полосы железными клещами. Уходили обессилевшие люди, на их место становились едва отдохнувшие.
Зарабатывали гроши, да и за те дрожали. Штрафы назначались за опоздание и непочтение к мастерам, за недозволенный шум, за курение, за несоблюдение чистоты... Чтобы рабочий не забывал, в расчетной книжке обозначали все виды таких штрафов — более двадцати.
Дымна, грязна и бедна Макеевская слобода, жители ее голодны и оборваны, хотя работают от зари до зари. И даже один из десяти вряд ли может докопаться до причин своего нищенства и своих бедствий, до причин великой несправедливости. Бродят в головах смутные догадки. Только догадки. Ведь ни одному из рабочих не дано присутствовать на заседании административного совета «Генерального общества чугуноплавильных, железоделательных и сталеделательных заводов в России».
Далеко от Макеевки до Парижа. И ни один из чернорабочих, каталей или вальцовщиков не видел в лицо французских баронов Эли д’ Цасселя, де Нерво, Гастона, бельгийского капиталиста Леопольда Лапорта и даже своего доморощенного помещика и промышленника Дмитрия Иловайского. Это они, объединившись и имея капитал в 16 миллионов франков, заарендовали летом 1898 года с разрешения царского правительства 250 десятин земли западнее поселка Дмитриевского и руками русских, украинцев, белорусов, татар начали строить завод. Это в их карманах оседали прибыли и сверхприбыли. В декабре 1900 года управляющий заводом Бордье докладывал своим хозяевам:
«Милостивые государи!
Второй отчетный год «Генерального общества чугуноплавильных, железо- и сталеделательных заводов в России закончен с 30 июня 1900 года. На основании постановлений в параграфах 30 и 28, Уставом предусмотренных, представляем Вашему одобрению баланс


Строительство домны № 1 (1898 г.)
Строительство домны № 2 (1900 г.)


за операционный год, заключенный на 30 июня 1900 года.
Второй этот год был опять-таки целиком посвящен постройке и началу работ нашего завода. Вам помнится, что при заключении предшествующего отчета мы только зажгли первую доменную печь. Постепенно сталеплавильный и прокатный отделы были пущены в ход, и полученные в общем выводе технические результаты свидетельствуют о достигнутом успехе и об окончании строительных работ.
Доменная печь № 1 действовала удовлетворительно в течение 12 месяцев операционного года. Производство ее достигло 2 621 178 пудов, что соответствует приблизительно 43 000 тонн; среднее производство — 118 тонн в день.
За последние месяцы операционного года обнаружился значительный прогресс в регулярном ходе и количестве производства. Пропорция материалов для производства 1000 пудов также улучшилась. Вторая воздуходувная из завода «Крезо», ныне вполне установленная, даст возможность к достижению большего производства (количества тонн).
Доменная № 2 почти окончена. Вашему совету надлежит определить эпоху начала таковой, когда обстоятельства покажутся благоприятными.
В мартеновской сталеплавильной в настоящее время 3 печи с газодувными аппаратами в 20 .тонн. Четвертая печь в постройке.' Печи № 1, 2, 3 были зажжены в январе, марте и августе 1900 года. Производство достигло за короткое время 398 000 пудов, что равняется 6524 тоннам.
Ход этих аппаратов, довольно дорого обходившийся вначале, улучшается с каждым днем, качество же продуктов всегда удовлетворительное.
В данном случае состав штата, как Вам известно, является важным элементом к успеху. Опытность, которую приобрели инженеры, мастера и плавильщики в уходе за макеевскими печами, начинает выявляться и выражается в значительном улучшении производства...
Листопрокатная была пущена в ход в январе, а прокатная для сортового железа — незадолго спустя. С первых моментов они действовали вполне удовлетво9


рительно; максимума же стоимости себе прокатные достигнут лишь тогда, когда сталелитейные дадут достаточное количество слитков для беспрерывной их суточной работы. Производство на 30 июня 1900 года достигло 174 619 пудов, или 2 862 тонны штанг и 134 786 пудов, или 2 209 тонн листового железа...» '.
Господа члены административного совета задавали вопросы, касающиеся увеличения производства, стоимости продукции, затрат на дальнейшее расширение завода. Никто не вспоминал о рабочих, об условиях их труда и жизни.
* * *
Высоко до бога, далеко до царя. Негде искать справедливость, некому пожаловаться. Разве что такому же горемычному соседу по нарам? Но зачем? Думает свою невеселую думу недавний хлебороб Петр Веденеев в одиночку. Правильно, видно, говорили старики, что ехало к ним на коне счастье, да ботачи перехватили его. По какому праву? Сильны они, вот и все. А у рабочих какая сила? Где теперь Тарас Белобров, где Терентий Танков, Мухамет Камалетдинов, Хасьян Рахме- тулин? На каторге небось. Мишки же Бабанина кости, считай, уже истлели.
Петр вздохнул тяжко.
— Зажурился? — спросил Хидченко.
У Хидченко седые вислые усы со ржавыми прога- ринками от самокруток, опаленное при огненном деле лицо. Петр доверчиво повернулся к нему и нескладно заговорил...
Хидченко помолчал, когда Петр закончил жалобу, сказал:
— Мы сами о себе должны подумать. И силу свою почувствовать. Не закрывайся сам в себе, гляди вокруг. Понятие к человеку приходит не от собственных мыслей. Умей других слушать, тогда и свой ум пригодится.
«А что другие? — усмехнулся Петр про себя. -— Такие же они, как я».
1 Донецкий областной Государственный архив, ф. 29, on. 1, д. 1, лл. 15—17,
10


Я»' Ф »и
Завод плавил чугун и сталь. Время от времени ночное небо над ним занималось кровавыми сполохами. Зловещие силуэты заводских зданий и труб подавляли воображение всех, кто смотрел на них. Завод был жестоким и безжалостным к людям. Однажды в шахту доменной пени свалился угоревший колошниковый, прямо в неистово бушующую огненную массу. Ни дна тебе, ни покрышки! Расплавленным металлом изуродовало лицо сталеплавильщику, как бритвой, отхватило раскаленной лентой руку вальцовщику. Мартеновцы и доменщики пили сырую, подчас затхлую воду и маялись желудками. А хозяева не хотели переводить топливо на кипячение воды.
Заводской врач возмущался, просил, требовал и, наконец, понял, что ничего не в силах изменить в существующих порядках. Подал в отставку, написав с горечью:
«Не желаю брать на себя нравственную ответственность за тот вред, который приносит администрация завода...»
Прибыл новый врач. Изменений и тогда никаких не последовало. Администрация будто и не замечала ничего, она радела только о том, чтобы отправить потребителям тысячи тонн заготовок и сортового металла, листового и кровельного железа.
И вдруг спокойствие нарушилось. В цехах нашли листовки, подписанные «Социал-демократический союз горнозаводских рабочих Юга России».
Сам директор Генерального общества сталелитейного завода обещал сто рублей за поимку «смутьянов».
Сто рублей — деньги немалые. Так что же это за слова, которые так взбеленили и обеспокоили начальство? Петр Веденеев заинтересовался событиями. И хотя через несколько дней кто-то опять разбросал листовки, Петру ни одной не досталось. Его мучило любопытство. Совсем неожиданно, собираясь утром на работу, он обнаружил листок в кармане робы. Оглянулся вокруг и затосковал — ведь читать-то не умел. Разыскал Хидченко, тихонько попросил:
— Ты мне помог бы, а? Вот есть тут листок, откуда взялся — неведомо. Что в нем?
11


Хидченко усмехнулся, глянул на листок, спрятал и объяснил как по писаному:
— Умные люди зовут пролетариев, таких, как мы с тобой, соединяться. Поодиночке мы ничто, а вместе — рабочий класс, сила. В листке разъясняется, что заводчики и прочие капиталисты покупают наш пот и нашу кровь за бесценок, а мы им создаем богатства. А богатства эти, если по справедливости рассудить, наши, а не ихние. У хозяев не просить надо, а требовать лучшей жизни.
— Требуй не требуй, не дадут, — вздохнул Петр.
— Тогда взять, — жестко сказал Хидченко.
Жизнь ухудшалась с каждым днем. Зимой началась война с Японией. Газеты обещали закидать противника шапками, в киосках появились лубочные картинки: богатырь-казак колет пикой «япошек». «Япошки» валяются, разбросав руки, или бегут сломя голову, хотя их много, а казак один. В журналах умилительно сюсюкали о «серых героях». Однако в конце 1904 года русские оставили Порт-Артур и потеряли первую эскадру.
В январе взбудораженные рабочие передавали друг другу подробности расстрела у Зимнего дворца. Дождались справедливости й милости от венценосца! И, может быть, впервые даже самые тихие с ненавистью произнесли: «Будь ты проклят!»
Весной пришли новые ужасные вести: русские потеряли 5 тысяч матросов и 27 кораблей в Корейском проливе у острова Цусимы. Перестала существовать и вторая эскадра.
Возвращались по домам калеки, чуть ли не в открытую ругали царя и царских генералов.
Российская империя терпела военный и политический крах.


1905" -19 17


ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ
октября 1905 года рабочие составили окончательный список требований с четырнадцатью пунктами и передали в контору. На исходе недели заволновались. Администрация молчала. Тогда в цехах избрали делегатов для переговоров с Бордье. Возглавил эту делегацию И. В. Хидченко.
На следующий день, однако, конторщики расклеили на стенах листки — ответ на требования.
Люди читали и ругались.
— Об уменьшении рабочего дня — ничего.
•— О штрафах не заикнулись.
— Сволочи...
— Надо останавливать цеха.
И в тот же день почти две с половиной тысячи человек сразу бросили работу.
Бордье и инженеры-французы с тревогой прислушивались к необычной тишине.
— Они требуют... — заикнулся кто-то.
— Вздор!—перебил Бордье. — Они не могут требовать.
В приемной послышались голоса, дверь открылась — ив комнату шагнул сухощавый седоусый человек, за ним — еще четверо1.
— Кто вы есть, зачем пришли? — хмуро спросил Бордье.
— Выборные, — сказал Хидченко. — От всех рабочих. Доводим до сведения, что мы начали забастовку и будем продолжать ее до тех пор, пока вы не удовлетворите наших требований.
— Просьб,—с едва сдерживаемой яростью вставил Бордье.
' — Требований, — спокойно поправил Хидченко, 15


передавая Бордье лист бумаги. Тот прочитал его, пересек комнату и встал за столом.
— Вы не понимаете субординации. Длительность рабочего дня и штрафы установлены не нами, а правительством. Вы говорите о свободе собраний. Это уже есть политика. Французская администрация политикой не занимается. В отношении заработной платы обещаю запросить Париж... Все. Идите и работайте.
— Нам надоели одни обещания и отговорки, и к работе мы не приступим...
За всеми этими событиями Бордье и его подручные почувствовали пробуждение того, что до смерти напугало их предшественников в Париже. Никто пока не говорил, но все думали об ужасах баррикад. Неутешительные известия приходили из многих городов и районов.
Из Юзовки куда-то хотели перебросить казаков. Великобританский поверенный в делах всполошился и выразил сомнение в том, что тогда будет возможно обеспечение личной и имущественной безопасности великобританских подданных. Французский посол попросил усилить охрану французских промышленных обществ Рутченковки и Дружковки, промышленники отовсюду кричали о «грабежах и насилии».
Рабочие в Макеевке бастовали организованно и выдержанно. Эта организованность и была не по душе господину Бордье.
26 октября была отправлена телеграмма атаману Войска Донского:
«Ввиду начавшейся забастовки на Макеевском заводе и крайне возбужденного состояния рабочих всего района мы обращаемся к Вашему сиятельству с просьбой, принимая во внимание совершенную недостаточность расположенной в Макеевке сотни, не отказать в безотложном усилении количества войск в размере до двух сотен казаков и двух рот пехоты. Обращаем внимание Вашего сиятельства, что количество рабочих этого района превышает двадцать тысяч человек и недостаток войск может при настоящих условиях грозить уничтожением каменноугольной и заводской промыш- . ленности»
1 Донбасс в революции 1905—1907 гг., Донецк, 1955, стр. 43.
16


В телеграмме примечательно одно признание таких, ^как Бордье: все двадцать с лишним тысяч рабочих они считали своими врагами. А ведь еще совсем недавно они же ради усыпления общественного мнения публично били себя в грудь и убеждали, что пекутся о рабочих и чуть ли не на каждом шагу совершают благодеяния.
Атаман Войска Донского откликнулся незамедлительно. На сытых конях въехали в Макеевку новые казачьи сотни, промаршировали пехотинцы.
Какие-то подозрительные субъекты пытались ночью разбить трактир и ограбить булочную. Рабочие не допустили. Было ясно, что хозяева хотят спровоцировать беспорядки, обвинить бастующих и натравить на них казаков.
Забастовка не прекращалась. 31 октября промышленники нанесли требующим справедливости людям подлый удар. У проходных ворот появилось объявление:
«На запрос дирекции завода получено от правления следующее распоряжение: ввиду явной убыточности производства и полной невозможности удовлетворения предъявленных требований рабочих заводы немедленно закрыть.
Принимая во внимание, что рабочие прекратили работы без надлежащего предупреждения, объявляется на основании п. 4 ст. 104 и п. 1 ст. 105 Устава о промышленности, что договоры о найме считаются прекращенными 26 сего октября, и заводоуправление приглашает рабочих явиться за получением расчета в следующие дни:
1. Доменный и мартеновский цехи •— 3 ноября с. г.
2. Прокатный, механический и остальные цехи — 4 ноября с. г.»
Нашлось, наконец, дело и для казаков. Они начали вместе с полицейскими выселять рабочие семьи из бараков.
Шли дожди, дул пронзительный степняк. Опять люди на склонах балки рыли пещеры, сооружали из жести и щепок конуры. Матерям нечем было кормить грудных младенцев, дети постарше бродили по поселку,
1 Донбасс в революции 1905—1907 гг., Донецк, 1955, стр. 44.
2. Зарево над заводом. 17


копались в мусорных отбросах. Забастовщики, еще недавно охотно собиравшиеся вместе, угрюмо обходили друг друга.
Холод й голод делали свое. Менее стойкие зароптали: достукались, мол, ни хлеба, ни жилья, ни работы. А что обещали выборные? Кричали, что победим, если сплотимся. Сплотились и получили по шее. К чему теперь упорство?...
Лссиня-бледные люди маячили на улицах и все чаще забредали к заводским воротам. За воротами молчал завод, жестокий и ненавистный, но все-таки дававший работу и пусть хотя и горький, но кусок хлеба. Мертвый завод угрожал смертью людям. И люди сдались.
Французы объявили наем и, злорадно усмехаясь, отказывали наиболее активным участникам забастовки. Они видели и знали, что сломили «толпу», но не знали, сколько справедливой ненависти, жгучей и неизбывной, скопилось в сердцах тех, кто сейчас возвращался на завод.
* * *
В середине декабря около восьмидесяти макеевцев выезжали на заседание Юзовского Совета. Вернулись растерянные. Совет, в котором преобладали меньшевики, оказывается, был против всероссийской политической забастовки, пугал возможным голодом и погромами в случае волнений. Ограничился он тем, что решил организовать помощь голодающим и переговорить с железнодорожниками о перевозке всех рассчитанных ра-. бочих на родину. Это было явным отступлением и отказом от революционных действий, которые упорно и мужественно продолжали москвичи, екатеринославцы, мариупольцы.
16 декабря солдаты в Горловке стреляли в безоружных машиностроителей. Горловчане потребовали помощи от всех донбасских пролетариев. Спешно вооружались и отправлялись отряды из Луганска, Гришино, Авдеевки, Енакиево. Выступили и три десятка шахтеров с Берестовского рудника, расположенного неподалеку от Макеевки, с самодельными пиками, откованными кузнецом Анастасенко.
18


— Товарищи, — сказал Хидченко сталеплавильщикам, доменщикам, вальцовщикам. — Наши братья погибают. Неужели безнаказанными останутся палачи? Сегодня стреляют в ” них, завтра будут стрелять в нас.
Металлурги сколотили небольшую дружину (да и на ту не хватило оружия) и ушли вслед за берестов- цами.
Назад возвращались кто как мог, прятались, скрывались в пещерах. Восстание в Горловке было разгромлено.
Но люди будто увидели иной, дальний горизонт: значит, можно бить царских холуев, лишь бы винтовок хватило.
— Значит — можно!
К концу декабря Донбасс прекратил вооруженную борьбу и стачку. Екатеринославский боевой стачечный комитет выпустил последний бюллетень: «...Мы не одни были в борьбе. Мы были сильны, борясь вместе, мы будем сильны, прекратив вместе стачку, не распыляя, таким образом, своих сил. Сохраним наши силы для того момента, когда пожар охватит всю Россию. Мы не отступаем, мы кладем свое оружие в ножны и ждем сигнала, когда вместе со всей Россией вступим снова в борьбу. Москва* расстреляла свои патроны, но рабочий класс Москвы остался. Чтобы мы могли победить, нам необходимо быть организованными...» \
Екатеринославские большевики призывали объединяться с крестьянством.
В Горловке давно растаял снег, окрашенный рабочей кровью, в тюрьме ожидали суда и смертной казни руководители восстания, по сибирским трактам бреди каторжане. А оставшиеся в живых и не попавшие в лапы полиции большевики не отчаялись, не примирились. Уйдя в подполье, они продолжали борьбу и готовили к борьбе других.
Но тогда казалось, что жизнь придавлена солдатским сапогом, и везде и навсегда маячит жандармская тень, и каждую минуту может хлестнуть по плечам, по голове казачья плеть.
1 Журн. «Исторические записки» № 49, 1955, стр. 84.
2*


Французские инженеры ходили по цехам Макеевского завода хозяйской походкой, презрительно и властно смотрели на «изрядно проученных» рабочих, покрикивали и, не задумываясь, били по шее. Не нравится — катись на все четыре стороны, попробуй возразить или защититься — попадешь в кутузку.
Тяжелее и бессовестнее стали штрафы, а расценки еще ниже. Увольняли за малейший пустяк: косо глянул на мастера, не снял шапки перед иностранцем, обронил неосторожное слово'. Господин Бордье усмехался:
— Мне не нужны рабочие, мне нужны рабы. При первых же признаках проснувшегося сознания гоните их прочь. Но, кажется, из них уже выбили всю дурь.
Жизнь оставалась прежней, вернее—ухудшилась.
Петр Веденеев вспоминал старика Хидченко, тосковал. Из барака его выселили, и он перебрался в землянку-развалюху, рядом с семейным Беляевым. Тот был квалифицированным рабочим и получал в месяц рублей 30—35. Но бледная, большеглазая Беляиха тихо, бесслезно жаловалась: «Восемь рублей на штрафы, три — за землянку, да еще на церковь взяли. На постную похлебку только и осталось».
Босоногие, оборванные, сопливые ребятишки жевали хлеб наполовину с отрубями.
Петр подымался и медленно уходил в степь, думая по дороге: как жить, что же дальше-то?
Работал он уже в мартене подсобным, думал о беспросветной жизни. Если даже через несколько лет и станет квалифицированным работником, таким, как Беляев, то от нужды не избавится. Ни от нужды, ни от унижений...
Время текло однообразно-постылое.
В бараках стонали больные и заражали здоровых. В земской больнице было всего пять коек.
Ребятишки спали рядом с женщинами и мужчинами, все видели и все слышали и слишком рано становились взрослыми. Только, пожалуй, один-два из десятка ходили в начальную, в заводскую или церковно-приходскую школы. Правда, в поселке были еще и две частные гимназии, но то совсем не для детей рабочих. Из ста человек в Дмитриевке девяносто даже расписаться не умели.
20


На народное образование промышленники отпускали в год 4700 рублей, зато 18 полицейских съедали 15 тысяч.
У маленького частного кинематографа вечно толпились, шмыгая носами, девчонки и мальчишки, никогда не имевшие денег на вход. Терпеливо дожидались конца представления и жадно прислушивались к пересудам счастливцев, только что насладившихся зрелищем. Потом бежали на пустыри бить из рогаток воробьев, жарить их на костре и есть прямо с косточками.
Умеющие читать взрослые иногда заходили в библиотеку, но редко что-либо брали там. В библиотеке числилось 300 книг, из коих часть пропала нивесть куда, часть растрепалась, а часть вечно передавалась из рук в руки. На расширение библиотеки хозяева не давали ни копейки, зато под огромную церковь отвели без арендной платы участок земли и пожертвовали попам 30 тысяч рублей. А за участки под школами арендная плата взималась аккуратно и без поблажек. Ни просвещения, ни человеческих развлечений рабочий не видел, а потому направлялся в церковь молиться или в монопольку пить водку. Монополек в поселке было натыкано 60 штук: проскочишь одну или вторую, так упрешься горемычным лбом в третью или четвертую.
'Жили дмитриевцы, как птицы во временных гнездах, поскольку иметь в собственности дома и прочие постройки им не разрешалось. Земля принадлежала капиталистам, а под землей залегал уголь.
Заводчане производили литейный и мартеноівский чугун, болванки и стальное литье, шрапнельную и бронепалубную сталь, сутунки (бидоны) и балки, швеллеры, накладки и подкладки, круглое, квадратное, угловое, листовое, тонкое, широкополосное, рифленое и кровельное железо. Миллионы пудов на миллионы рублей. Но, создавая богатства другим, сами оставались нищими.
Однако первая русская революция не прошла бесследно. Еще в дни ее подъема в Макеевском районе были созданы новые социал-демократические группы, в том числе на трубном и металлургическом заводах. После поражения их усилили большевики-питерцы, 21


бежавшие от преследований. В конце 1905 года все эти группы—рудничные и заводские—объединились в Макеевскую организацию РСДРП под руководством Юзово-Петровского комитета Донецкого Союза РСДРП. Душой Макеевской организации были рабочие Тимофей Боборин, Петр Дмитриев, Андрей Орлов, Алексей Зилотин, Дмитрий Полупанов. Из глубокого подполья их голос доходил до масс.
«В подведомственном мне Макеевском горном районе, — писал начальник Таганрогского жандармского управления своему начальству,—революционной средой ведется подпольная агитация среди рабочих и крестьян, главным образом распространением преступных прокламаций и изданных в конце прошлого года брошюр тенденциозного содержания с целью поднять их к новому вооруженному восстанию и к аграрным беспорядкам» !.
На руку жандармам играло лишь то, что меньшевики мутили воду, яростно спорили с большевиками, призывали рабочих не устраивать «великих смут», а удовлетвориться мелкими уступками капиталистов. Но большевики, руководимые Лениным, действовали по-своему. Их не сломили аресты и ссылки.
Уже в 1910 году рабочие Макеевского района вплотную подошли к всеобщей забастовке, а осенью 1911 года металлурги самым решительным образом потребовали возвратить на завод ранее уволенных и улучшить медицинскую помощь. В 1912 году они провели стачку протеста против Ленского расстрела и вышли на первомайскую демонстрацию. Рядом друг с другом в колонне, неподалеку от парня, несшего красный флаг, шагали Веденеев и Беляев.
* * *
Машинист магнитного крана Михаил Васютин в конце смены всегда очень уставал, потому что не умел и не мог работать вполсилы. Ему нравилось, что он, простой паренек-лапотник, сумел подчинить себе железную махину и научился управлять ею.
1 Ростовский Областной Государственный архив, ф. 8, д. 71, л. 559.
22


Он ненавидел хозяев, но работу любил.
Обтерев руки паклей, Васютин направился из цеха. Во дворе кто-то негромко окликнул: «Михаил!»
Васютин обернулся, узнал Петра Музыркевича, токаря из механического. Встречались они частенько, но на заводе и виду не подавали, что знают друг друга.
— Иди за мной, — обронил Петр и, не оглядываясь, заспешил вперед.
Васютин встревожился: не случилось ли что?
■По рельсам залязгала «кукушка» со шлаковыми ковшами. Пропуская запыхавшийся паровозик, Петр остановился и, когда подоспел Васютин, быстро, не поворачивая головы, сказал:
— Сегодня сбор. Своим передай. Дело важное, будет новый товарищ.
Васютин обрадовался. Он уже слышал, что Екатерине славский комитет послал к ним своего представителя, но кого, когда тот прибыл и в какой цех устроился на работу, не знал.
Теперь предстояло обойти нескольких человек, предупредить и в восемь вечера быть на явочной квартире.
Накрапывал дождь, и почти стемнело, когда Васютин подходил к домику .рабочего' Дермана. Убедившись, что на улице ни души, он юркнул за калитку.
В комнате, слабо освещенной керосиновой лампой, собралось уже человек десять. На столе — самовар, чашки с блюдцами, сахар, колода карт.
Васютин присмотрелся: все знакомые, кроме двоих. Один из них назвался Андреем Батовым, второй — Федором Рябцевым, листопрокатчиком. Вскоре подошли Никифоров и Васильев.
Рябцев был тем товарищем, которого прислал Ека- теринославский комитет РСДРП.
Собрание затянулось за полночь. Рябцев рассказал, как следует проводить подписку на вышедшую недавно газету «Правда», чтобы полиция не имела повода обвинить рабочих в «групповщине», где хранить подпольную литературу, как в обычных разговорах «прощупывать» настроения рабочих и умело привлекать их на свою сторону. Под конец он напомнил о конспирации и о том, какое значение придает ей Владимир Ильич Ленин,
23


— Большие события назревают, товарищи. Каждый человек для партии дорог. Если идти на риск, то только на оправданный. Подпольщик не может позволить себе лихачества...
С той ночи дела пошли веселее. Федор Рябцев оказался умным и опытным руководителем заводских большевиков. Было их в то время шестнадцать: в доменном — Михаил Васютин, в мелкосортном — Груня Залмаева, в конторе — Федот Климов. Это ветераны. А чуть позже в их работу включились Корней Лаврушин, Никон Воробьев, Гордей Кожемякин, Паулина Борман, Илларион Гуляченко и другие.
В день восьмой годовщины опубликования царского манифеста, 17 октября 1913 года, администрация завода переполошилась. На самой высокой трубе мартеновского цеха плескалось алое полотнище с написанными на нем разведенным мелом словами: «Рабочие, проснитесь!»
Рабочие задирали головы, читали по складам, переглядывались. Толпа росла.
Со стен здания главной конторы полицейские никак не могли отодрать прокламации, и все, проходящие мимо, успели прочитать: «Долой самодержавие! Да здравствует 8-часовой рабочий день! Да здравствует РСДРП!»
Полицейские притащили воду, смывали бумагу, скребли ножами, возмущались: откуда у смутьянов такой крепости чертов клейстер?
Прискакал казачий взвод, офицер крикнул протяжно:
— Р-р-разойдись!
Но вокруг трубы уже стояли сотни людей. Они не кричали и не митинговали, а просто смотрели вверх, и казаки растерялись.
— Чего это «разойдись?» — спросил кто-то с ехидцей. — Вы что ж, запрещаете день монаршей милости праздновать? Восемь лет назад царь-батюшка нас манифестом пожаловал.
— Ну, ну, — пробормотал офицер. — Я вам покажу манифест.
24


— В котором, между прочим, — продолжал тот же голос, — о свободе собраний и слова упомянуто.
Из конторы прибежало начальство, бросило клич:
— Кто снимет вон ту тряпку — тому десять рублей!
■Собравшиеся молчали.
— Сто!
В ответ, наконец, послышалось:
— Оно б, конечно, сто рублей — деньги.
— Да дураков нема.
— Высоко больно. 45 метров!
— Да и холуйское то дело — за деньги по трубам лазить.
— Холуев ищите.
Стоял в толпе Петр Музьтркевич, улыбался: пусть кто попробует, полезет. Он-то знает, чего это стоит, ночью сам лазил.
Полицейский подбежал к трубе, схватился за скобу. Скоба зашаталась.
Петр опять улыбнулся: давай, давай, сразу же и шмякнешься вниз. Недаром ведь добрых полчаса ушло на расшатывание нижних скоб.
Чем выше всходило солнце, тем ярче алело знамя. И было в этой яркости, в этом спокойном волнении полотнища столько величия, что людям хотелось петь или торжественно молчать.
Крамольное, запрещенное революционное знамя вопреки всем запретам взывало: «Рабочие, проснитесь!»
Макеевская жандармерия вынуждена была доложить о случившемся в Ростов. Жандармы подумали и написали, что ввиду большой высоты и безветренной погоды надпись на флаге прочитать не представлялось возможным...
17 октября 1913 года над Дмитриевским поселком и над Макеевской слободой дул упругий и свежий осенний ветер.
* * *
Перед 9 января 1914 года Юзово-Макеевский комитет РСДРП выпустил листовку:
«Товарищи! Пусть 9-го января 1914 года не работает ни один рабочий. Это день протеста, день борьбы, это 25


день подсчета наших сил! 9-го января 1914 года должна начаться политическая забастовка уже не в одном Петербурге. Движение должно стать Всероссийским, всюду, где живет и борется рабочий, 9-го января должно разнестись:
«Долой монархию Романовых!
Да здравствует демократическая республика! Да здравствует 8-часовой рабочий день!
Да здравствует РСДРП!» 1
В январе и феврале металлурги бастовали, устраивали массовки, собирались на митинги. К лету в Макеевском районе в волнениях участвовало без малого 30 тысяч человек.
Царизм, однако, ринулся в контрнаступление, закрыл газету «Правда», усиленно выискивал и арестовывал большевиков и совсем распоясался, когда началась война.
Кое-кто из молодых, не разбирающихся в происходящем рабочих вдруг проявил «патриотические» чувства — полез в добровольцы, ругал германцев. Выходило, что внутренние обиды надо забыть перед лицом общего врага. Но большевики всюду принялись разъяснять характер войны, ее причины.
При первых же отправках в армию взяли некоторых большевиков и рабочих, принимавших активное участие в стачках, неугодных заводской администрации, непокорных. Это было очевидно. Но именно такая очевидность и обернулась против ее устроителей.
На станции Бузановка 1 2 еще летом мобилизованных должны были погрузить в эшелон. Все устроили честь честью — у станционного здания прохаживался казачий офицер, стояли жандармы, скучал поп. Зияли провалами открытых дверей теплушки, голосили женщины. Офицер нервничал: среди отправлявшихся почему-то не было ни одного пьяного. Когда последовала команда грузиться, мобилизованные не обратили на нее никакого внимания.
1 Институт марксизм а-ленинизм а при ЦК КПСС, листовка Ц 4591.
2 Ныне станция Мишино, названная по имени большевика- металлурга Мишина, погибшего в бою с бандами украинских националистов.
26


Паровоз пыхтел и надрывался.
— По вагонам! — крикнул офицер.
■— А нам не к спеху! —крикнули в ответ.
В дальнем конце, возле паровоза, на ящики залез коренастый белобородый человек и с нескрываемой иронией бросил:
— Русское воинство! Вам говорят: марш в теплушки — и на фронт, защищать отечество. Отечество, политое кровью девятого января. Отечество, расстрелянное на Лене. Ваше отечество, в котором вы не имеете ни жилья, ни хлеба, ни прав, ни земли. Так грузитесь же в теплушки и поезжайте убивать германских рабочих. Чем больше вы будете убивать друг друга, тем легче германскому императору и русскому царю будет сговориться. Чего же вы стоите? Идите и защищайте французские шахты и французский завод, земли помещика Иловайского, булочные, где получаете хлеб с отрубями, трактиры, где вас спаивают, дворец Бальфура. Германский солдат отнимет у вас ваши землянки. Подумайте, какая это будет потеря!..
Белобородый щурил ясные глаза и издевался.
— Проникнитесь благоговением! Сейчас йастырь благословит свое покорное и богобоязненное 'Стадо. Так идите же, бараны его величества!
— К черту! — раздалось над толпой.
— То-то же, — продолжал белобородый, и тон его сразу изменился. — Баранами вас думают сделать вон те, — жест в сторону офицера, попа и жандармов. -— Но мы люди и не позволим издеваться над собой. Мы— рабочие, мы — пролетарии.
Жандармы пытались пробиться к ящикам, схватить оратора. Мобилизованные отшвыривали их.
Михаил Васютин с группой людей побежал к паровозу, и через несколько минут паровоз, отделившись от эшелона, медленно покатился вперед, остановился за станцией. Жандармы бросились туда, но не нашли машиниста.
Через полчаса на станцию прискакали казаки и открыли пальбу. Мобилизованные скрылись за насыпью, растворились в степи.
Васютин, Рябцев и Музыркевич скатились в баЗіку.
27


— Вот это речь, — сказал Рябцев, прислушиваясь к отдаленным выстрелам. — Умеет же Петр Анисимович.
— Кто? — спросил Васютин.
— Моисеенко.
Это было неожиданно и даже неправдоподобно. Тот самый Моисеенко? Ходили слухи, что он обосновался где-то на Горловско-Щербиновских рудниках, бывал в Юзовке, но видеть его никто не видел. Легендарного руководителя знаменитой Морозовской стачки, неистового революционера!..
Через сутки, однако, партию все-таки отправили с Харцызского вокзала, ночью, под усиленным конвоем, как арестантов.
„ Но партийная организация считала, что своего добилась.
В начале осени Рябцев и его друзья читали на сходках и на собраниях «Резолюцию труппы социал-демократов», в которой говорилось, что идет борьба за рынки и грабеж чужих государств, что правительства решили разъединить и перебить пролетариев всех стран, задушить революционное движение. А тем временем на войне наживаются капиталисты.
Макеевский завод получил крупные заказы на производство снарядов и винтовочных стволов. Вступила в строй еще одна 40-тонная мартеновская печь, пошел в прокатку металл на стане 600-бидон.
Зарплата у рабочих почти не изменилась, зато цены на продукты подскочили раз в 5—6.
За один только месяц в районе было 24 забастовки. Труболитейщики сумели добиться повышения расценок на 10 процентов. Металлурги избрали стачечный комитет, в который вошли рабочие, рекомендованные большевиками: Васютин, Кожемякин, Силин, Гуляченко, Сенченко.
* * *
3370 заводских бросили работу, узнав, что администрация согласилась лишь удлинить на десять минут перерыв.
Замерли станы, притихли мартены и домны.
На заводской площади собрались все забастовавшие.
28


Жандармы исчезли. Даже казаки, и те йе Появились. Федор Рябцев, окруженный Андреем Батовым, Михаилом Васютиным, Груней Залмаевой, Петром Музырке- вичем и другими большевиками, дождавшись относительной тишины, заговорил, напрягая голос:
— Вот мы и опять вместе. Опять мы — сила!..
Он говорил просто и убедительно о том, что терпение рабочих иссякло и надо требовать, а не просить, как предлагают меньшевики. Это они ратовали за отправление петиции министру промышленности князю Шаховскому. Князь не только не прибыл в Макеевский район, как его нижайше просили, но даже и не ответил. Теперь всем ясно, что просьбами ничего не добьешься. Рабочие же по-прежнему нищают, а хозяева богатеют.
— Нужны цифры? — спросил Рябцев. — Пожалуйста! Валовой доход общества «Унион» в 1915 году достиг почти 22 миллионов рублей, на 30 с лишним процентов больше, чем в 1911 году, а чистой прибыли хозяева положили в карман свыше четырех миллионов.
А вы считаете гроши и кормите детей хлебом с отрубями, как и много лет назад!
Толпа зашумела, заволновалась.
Потом говорила Груня Залмаева. Она призывала женщин поддерживать бастующих мужей.
В это время появился окружной инженер Сикорский. Дирекция завода попросила его, как лицо нейтральное, выступить перед «бунтовщиками».
— Пропустите господина инженера, — послышалось вокруг.
Сикорский пробрался к Рябцеву, поднял руку.
— Господа!.. Я уважаю ваши чувства. Однако, как бы вам объяснить... Они несвоевременны и не соответствуют переживаемому моменту.
Толпа зароптала.
— Военное время налагает на нас обязанности...
— Во-во, налагает! — крикнули рядом.
— Только у нас уже шеи трещат.
— Ты, видать, господин, тюри пока не едал?
— У нас дети от голода пухнут!
— Господа! — повысил голос Сикорский.
Рядом засвистели, затикали.
29


— Вас проводить? — любезно осведомился Рябцев. Растерянный Сикорркий вытащил из кармана носовой платок.
— Не понимаю... Я ведь ничего оскорбительного не говорил.
— А они вас отлично поняли, — сказала Груня Зал- маева...
Стачечный комитет был завален делами. Он начал собирать деньги и продукты для особо нуждающихся, назначил пикетчиков. Несколько штрейкбрехеров про- брались-таки на территорию завода. Сколько — точно никто, не знал.
У проходной завода день и ночь дежурили полицейские. Тогда-то забастовщики и догадались выставить пикеты.
На четвертый день вдруг задымили трубы, а ночью стали видны отблески огня. Рабочие поспешили к заводу, спрашивая на ходу друг у друга: в чем дело, забастовка кончилась, что ли? Полиция ни' одного человека к проходной не пустила.
Вышел сам Бордье.
— Завод начал работать и без вас. Опомнитесь и прекращайте бунт. Среди вас благоразумных оказалось вполне достаточно. Как видите, трубы дымят.
Рабочие хмурились.
~ Что-то тут не так, — шепнул Музыркевич Васютину. — Знаешь, я проберусь на завод со стороны шлаковых отвалов, узнаю...
— Давай, — оживился Васютин. — Да побыстрей.
Музыркевич исчез.
Самодовольный Бордье с подчеркнутым пафосом призывал рабочих вспомнить, что идет война. Неужели они, русские, лишены патриотизма и желают победы Германии? Истинные патриоты сейчас не бунтуют, работают. — И он протянул руку, указывая на дымящиеся трубы.
Васютин почувствовал толчок в спину, оглянулся. Позади улыбался замазанный Музыркевич.
— Я сейчас, — сказал он, — все объясню, — и шагнул к Бордье. — Ребята! — громко обратился он к рабочим. — Товарищи! Я только что с завода! Вы знаете, отчего дым? Просто кучка предателей жжет в печах мазут и смолу. Для нашего обмана!
30


Ёордье побагровел. Люди вокруг разразились хохотом. Они смеялись над неуклюжей выдумкой администрации, над ее бессилием, над растерянностью управляющего.
Бордье резко повернулся и побежал мимо вытянувшихся полицейских.
Люди продолжали хохотать...
В середине второй недели было объявлено об увольнении всех, кто не выйдет на работу.
Но за расчетом никто не явился.
Стачечный комитет распределил последние деньги и последние продукты между семейными. Голодали уже многие, но жаловаться не жаловались. Петр Веденеев сказал:
— Выдюжим. Нельзя же, чтоб они нас сломили.
Вчера он отдал последние два рубля Беляеву: у Беляева в семье труднее.
На исходе второй недели воинский начальник пригрозил отправить «смутьянов» в армию и угрозу исполнил. Сто металлургов были лишены отсрочки от призыва и угнаны в Таганрог. А потом сразу арестовали весь стачечный комитет. Меньшевики уговаривали рабочих не губить жен и детей, пугали новой мобилизацией.
Учитывая создавшиеся условия и обстоятельства, большевики решили забастовку не продолжать.
28 апреля 2100 рабочих вернулись в цеха. Администрация хотела сразу же «прижать» их, но... осеклась.
* * *
Возле депо машинисты Легостаев, Румянцев, Челя- динов и котельщик Фесенко курили, рассуждали о житье-бытье, ругали французское начальство. А оно тут как тут в лице начальника железнодорожного цеха Леклера.
— Почему собраний? — сердито спросил Леклер.
— Перерыв, — сказал Фесенко.
— Будем писать штраф. Собраний запрещен. Леклер достал из кармана блокнот, карандаш.
■— Дело знакомое, —- не вытерпел Лев Легостаев.-*— 31


Да с чего же ты у меня штраф возьмешь, когда и так почти ничего не заработано?
— Фамилия? — оборвал Леклер.
— Иди ты... — не выдержал Легостаев и, оглянувшись, увидел неподалеку одноколесную тачку, на которой из депо вывозили мусор. Его товарищи все поняли. Они окружили Леклера.
Тот испугался, попятился, но через несколько секунд очутился в тачке, накрытый рогожей, и от изумления и страха даже не вскрикнул.
Легостаев и Челядинов покатили тачку, а Фесенко не давал Леклеру встать. Француза вывалили на мусорной свалке.
На следующий же день Легостаева и Челядинова взяли в армию. Но Леклер на заводе больше не показывался. Известный своей грубостью и придирками помощник начальника листопрокатного цеха Калан притих: «Не хочу кататься на машина один колес». По- притихли и другие.
* * *
В конце 1915 года произошло важное для рабочего движения в Донбассе событие: был создан Макеевский комитет РСДРП(б), и Центральный Комитет утвердил его. Наладилась постоянная связь почти со всеми донецкими городами, а кроме того, с Екатеринославом, Луганском и Петроградом. Немалую роль играли в комитете Батов и Рябцев. Заводская организация стала в нужном количестве получать перепечатанные из газеты «Социал-демократ» статьи, прокламации, ленинские работы о войне, газету «Правда труда».
На собраниях большевики читали выпущенную комитетом листовку:
«Двадцать месяцев, как уже продолжается европейская бойня народов... Ту кровь, которую мы проливаем на полях сражения с рабочими других стран, те тяготы, которые обрушиваются на нас и на наши семьи из-за чужого дела, отдадим лучше делу борьбы с нашими заклятыми врагами. Протестуйте против дороговизны. Требуйте повышения заработной платы. Поднимайте красное знамя восстания против наших палачей, убийц 32


и грабителей. На улицу! Лучше умереть свободными, чем жить рабами!»
В апреле забастовали 45 тысяч шахтеров в Горлов- ско-Щербиновском районе. По этому поводу в Макеевском районе митинговали. Второго мая стало известно, что полиция арестовала 200 забастовщиков, а когда за них вступились рабочие, открыла огонь, двух ранила и четырех убила.
Арестованных, привязанных друг к другу, погнали в Бахмут. Тогда в знак протеста забастовали в Луганске, Мариуполе, в Макеевском районе. Поднялся весь Донбасс. Царские власти пошли на попятную, и арестованных освободили...
В январе 1917 года на металлургическом заводе Макеевки готовилась всеобщая стачка. Отстраненные от этой подготовки меньшевики возмутились и потребовали созвать объединенное собрание. 7 января оно состоялось.
Меньшевик Телия, с располагающим лицом, аккуратный и несколько медлительный, попросил слова.
— Товарищи! Мы не можем всякое революционное выступление считать полезным лишь только потому, что оно революционно. Иногда обстоятельства требуют не отступления, не наступления, а выжидания на месте. Несвоевременное наступление, пусть даже осененное героическим вдохновением, обречено...
—• Гладко, — сказала Груня Залмаева.
— Не хуже, чем у Сикорского, — громко согласился стоявший с ней Лаврушин. — И по смыслу одинаково.
— Нельзя ускорять заранее предопределенный ход истории. История работает на нас! — выкрикнул Телия.
— А мы, следовательно, должны ожидать? — спросил Рябцев и сам же ответил: — Нет! Сидеть и сложа руки ждать завтрашний день не в характере большевиков-марксистов. Мы учитываем требования момента.
Телия сделал нетерпеливый и протестующий жест рукой.
— Что принесла забастовка в мае? Четырех убитых и двух раненых.
— И 200 освобожденных из-под ареста, — добавил Лаврушин.
3. Зарево над заводом
33


— Которых могло не быть, — под одобрительный шумок меньшевистской группы продолжал Телия/ — Нас, разумеется, никто не в состоянии заподозрить в симпатиях к царскому правительству. Но и у нас, и у него сейчас внешний враг, с которым надо бороться. Внутренние распри на руку врагу. На какое-то время необходимо единение.
— Теперь он уже заговорил, как Бордье, — возмутилась Груня Залмаева.— С кем единение? С палачами? .
Собрание взорвалось.
—■ Нас грабят и душат, а мы, значит, кланяйся грабителям!
— Царь затеял войну для уничтожения революции, а мы должны помогать ему!
— Хватит, договорился.
— Товарищи, — засуетился Телия. — Надо испробовать иные средства. Просить правительство воздействовать на хозяев завода.
— Пробовали!
— Не мути воду.
— Однако я не закончил! — выкрикнул Телия.
— И не надо.
— И это демократия, — развел руками Телия. — Не дают высказаться.
— Долой провокационные высказывания!
Раскрасневшийся, гневный Телия, расталкивая людей, пошел к выходу, за ним — с десяток меньшевиков. У дверей Телия обернулся:
— Мы не разделяем ответственности за те шаги, которые предпримут большевики!
— А ты всю жизнь был безответственным!
Собрание продолжалось. Решили выпустить и расклеить по заводу листовки и забастовку начать в годовщину Кровавого воскресенья.
9 января на площадку между листопрокатным и механическим цехами сошлись две с лишним тысячи человек. Направили в заводоуправление требования. Выступали Рябцев, вернувшийся к тому времени из- под ареста Васютин, Никифоров, Силин, Залмаева.
Телия тоже хотел говорить, но поднялся шум, и он отказался от слова. Митинг единодушно потребовал 34


пригласить Бордье. Бордье вышел в сопровождении начальников цехов, оглядел толпу.
— Господа! Я потерял счет забастовкам, а война не окончена. Фронту нужен металл. Разве время сейчас для внутренних распрей?
— Слышали, о том же Телия говорил, — раздался насмешливый голос.
— Я гарантирую лучшие условия в пределах имеющихся возможностей и тех полномочий, которые мне даны, — сказал Бордье и кивнул одному из своих помощников. Тот развернул лист бумаги, принялся читать.
«...последние добавочные 10 процентов исчерпывают все, что Общество может сделать в направлении увеличения заработной платы и квартирного вознаграждения.
Распределение рабочего времени в предпраздничные и праздничные дни производится на основании закона, и изменения в этом отношении сделано быть не может...
Доменный цех (1912 г.)
35


В момент, когда государственные интересы требуют усиленную производительность заводов, удлинение перерывов на завтрак и обед и отмену сверхурочных работ Общество считает невозможным...
Наложение на рабочих денежных взысканий (штрафов) производится в случаях, предусмотренных законом, и отменить таковые взыскания Общество считает невозможным...
Рабочим, живущим на частных квартирах, бесплатная доставка угля производима быть не может...
В заключение Общество, обращаясь к благоразумию и патриотизму рабочих, предлагает лицам, прекратившим работу, возобновить ее» *.
Последние слова потонули в шуме. Вышел вперед Рябцев, заявил: «Забастовка будет продолжаться до тех пор, пока вы не удовлетворите все восемнадцать пунктов требований».
— Тем хуже для вас, ■— отрезал Бордье и отправился со свитой в контору.
Потом началось обычное: казаки и полицейские арестовали активистов. У бастовавших иссякли деньги и продукты, администрация, поторговавшись, пошла на некоторые уступки.
Работы в цехах возобновились.
Но годовщина Кровавого воскресенья была отмечена. Рабочий класс говорил своим эксплуататорам, что он ничего не забыл и не забудет, и готов в любое время предъявить счет за свои тяжкие муки.
1 ЦГИА СССР, ф. 37, оп. 58, д. 870, л. 28.


19 17-
- I 94 I


ВТОРАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. И ЕЩЕ РАЗ — РЕВОЛЮЦИЯ!
Н а этот раз митинг никто не подготавливал, на митинг никто не звал. Валом валили из закопченных цехов. А из проходной еще один поток — ночная смена. Бегут к остывшим мартеновским слиткам. Впереди Гордей Кожемякин, размахивающий промасленным картузом; за ним сталевар Василий Мячин.
Революция!
На слитках, над толпой, Федор Рябцев, Михаил Васютин, Илларион Гуляченко, Никита Васильев. И в красной косынке, искрящаяся улыбкой, красивая Груня ЗалмаеВа.
•' — Товарищи!
Впервые открыто и громко, без опаски произносится это слово.
— Товарищи! Рабочий класс Петрограда свергнул царское правительство. Благоденствию царской шайки, построенному на наших слезах, на наших страданиях и на нашей крови, пришел конец! Нет больше царя!
Люди кричали «ура».
Потом выступили меньшевики, поздравили народ с долгожданной победой.
Люди опять кричали «ура».
Первые дни без царя. Отсутствуют полиция и казаки. Стали вдруг вежливыми и тихими французы, — все было непривычным и опьяняло. Работали кое-как, через пень-колоду, никто не подгонял.
Большевики убеждали рабочих относиться к заводу по-хозяйски, установить охрану, создать свой контроль.
В марте было создано Временное правительство, куда вошли эсеры, «трудовик» Керенский и князь Львов.
39


Телия с друзьями захлебывался от восторга:
— Наконец страна добилась своего. Правительство народа...
— А вы обратили внимание на его состав? — спросил Рябцев.
— Гм...м... Но все в руках народа. Мы поддержим его, если оно выполнит возложенные на него задачи, и будем критиковать в противном случае...
В цехах почти ежедневно митинговали. В транспортном освистали большевика, заговорившего о прекращении войны. Меньшевики доказывали, что революция кончена, а война перестала быть империалистической. Надо защищать обновленное Отечество. Им задавали вопросы о заводах и фабриках, о земле, они отвечали, что все решит Учредительное собрание.
Телия носился с утешительными и многообещающими фразами, и его охотно слушали. Многие укоряли большевиков, даже обвиняли их в анархистских настроениях. Революция, мол, только-только создала свое правительство, а вы уже против него.
Вскоре опять вышла «Правда», которая призывала не оказывать никакой поддержки Временному правительству, продолжать агитацию против войны, укреплять Советы, устанавливать контроль над производством. Вновь вставали вопросы о восьмичасовом рабочем дне, о повышении заработной платы.
Праздничность настроения первых дней революции улетучивалась, наступали будни. Наконец все увидели, что изменений не так уж много. Ошарашенные промышленники пришли в себя. Временное правительство, отделываясь обещаниями, когда дело касалось рабочих и крестьян, не замедлило отменить старые законы, стеснявшие банки, создание акционерных компаний и развитие монополий. Капиталисты начали загребать барыши гораздо большие, чем при царизме.
На заводе в этот период создали комиссию рабочего контроля, профсоюзную организацию, а кроме того. •— старостат — совет из цеховых представителей, которые разбирали споры, возникавшие между рабочими и администрацией.
13 апреля Совет рабочих и солдатских депутатов Макеевского горного района обязал всех владельцев предприятий перечислить на счет Совета все накоплен40


ные штрафные капиталы и из этого фонда начал , оказывать помощь рабочим.
Рабочие все больше и больше прислушивались к большевикам, к их словам о том, что буржуазия взяла власть не для того, чтобы продолжать революцию, а чтобы пресечь ее. На деле лишь одни большевики и защищали рабочих. Революция не кончилась. На повестке дня встал ленинский лозунг о перерастании революции буржуазно-демократической в социалистическую.
Временное правительство бросило войска в наступление, расстреляло мирную демонстрацию в Петрограде.
— Вот вам и «революционное народное правительство», — сказал Рябцев Телии. — Чем оно лучше царского?
— Какое-то недоразумение, — пробормотал Телия.
Теперь защитникам Временного правительства даже опасно было появляться на заводе. Большевики принялись создавать вооруженные отряды и обучать их.
Большевистская фракция Макеевского Совета разоблачила меньшевиков и эсеров как прямых пособников буржуазии. 30 августа состоялись перевыборы. В исполнительный комитет вошли только большевики, а председателем его стал Федор Гаврилович Рябцев.
Рабочие требовали убрать с завода французов и не хотели подчиняться им. Макеевские события не на шутку встревожили французское посольство в Петрограде, и оно обратилось к Временному правительству:
«Общее положение дел становится очень опасным во всей губернии, и в частности, в Макеевке. Рабочие вооружены и открыто угрожают интересам французов. Поэтому французское посольство в Петрограде имеет честь просить Временное правительство обеспечить защиту и безопасность личности и имущества французских граждан...» !.
Атаман Войска Донского генерал Каледин не замедлил прислать в Макеевку казаков. Ночью триста из них расположились на территории завода и выставили пулеметы. На следующий день рабочие объявили в знак протеста забастовку.
1 М. З а п о р о ж е ц. Из истории Макеевской большевистской организации, Донецк, 1957, стр. 66.
41


26 октября пришла весть о падении Временного правительства. И тогда же казаки окружили здание Макеевского Совета. Есаул Чернецов приказал членов Совета разогнать, окна и двери в доме заколотить. Возмущению горняков и металлистов не было предела.
Крестьяне Макеевской слободы отказались давать казакам продукты и фураж.
В первой половине ноября, чувствуя неуверенность, казачьи части ушли. Но генерал Каледин готовил новое наступление на Донбасс, и большевики знали это.
* * *
25 ноября Владимир Ильич Ленин обратился с письмом к рабочим Тульского завода и от имени Совета Народных Комиссаров попросил немедленно снабдить оружием красногвардейцев Боково-Хрустальского и Макеевского районов.
Туляки выделили макеевцам тысячу винтовок, сто пятьдесят тысяч патронов, три пулемета и дюжину патронных лент к ним, а москвичи дали двести винтовок, двенадцать тысяч патронов, револьверы и гранаты.
В декабре в Донбасс двинулись отряды петроградских и московских рабочих...
Тревожно' в Макеевке, тихо. По улицам ходят красногвардейские патрули, гулко раздаются их шаги в морозном воздухе.
А завод дышит, завод плавит чугун и сталь, работает на революцию.
Сидит командир Илларион Гуляченко, прислушивается к привычным звукам и шорохам, стукам и лязгай. Не спится командиру. Большая ответственность легла на его плечи. И царя нет, и «временных» нет, сами стали хозяевами. Работать бы сейчас, работать в полную силу! Да не дают...
Скрипнула дверь, пахнуло холодом. На пороге — заводская телефонистка Клава Рябцева. Старенький полушубок расстегнут, платок сбился на затылок, лицо раскраснелось.
— Телеграмму только что получили... Из Таганрога Чернецов сюда направляется. С казаками, калмыками 42


й чеченцами. К утру будут. Бордье приказал разместить их в Грузской экономии.
Вздохнул Илларион Гуляченко, стукнул тяжелым кулаком по столу, сказал с горечью:
— Нет, не дают, сволочи!..
— Что? — опешила Клава.
— Работать, — нахмурился Гуляченко. — Ну вот что, давай буди Груню Валмаеву и единым духом к Васютину, к Никите Васильеву, к Никону Воробьеву. Я к остальным пошлю...
Через час собрались все. Отряд подняли по тревоге.
— Утром сюда прибудет часть старого знакомого — Чернецова, — сказал Гуляченко. — Наш отряд он сомнет в два счета. У них кавалерия. Думаю, надо уходить на Никитовку.
Днем в Макеевке начались аресты.
На заводе одна за другой останавливались доменные и мартеновские печи, прокатные станы. Рабочие увольнялись, а то и просто не выходили на работу. Жизнь теплилась лишь в электрическом цехе и цехе водоснабжения. Бордье рассчитывал сохранить завод, надеясь, что большевикам долго не продержаться. Эту уверенность вселил в него есаул Чернецов. Между прочим, Бордье сообщил есаулу, что макеевцы совсем недавно разгружали на Путепроводе вагон с оружием. Оружия было много, и все, как ему кажется, раздать не успели.
Есаул отправил казаков и калмыков обыскивать заводские помещения и дома. Но они ничего не нашли.
К концу декабря в Никитовке сконцентрировались донбасские отряды, отряды из Петрограда и Москвы под командованием Сиверса. Начав наступление, они один за другим освобождали города и поселки, очистили весь Донбасс от зверствовавших чернецовцев и прочих бандитов и в феврале взяли штурмом Ростов. Макеевские красногвардейцы прошли весь этот путь.
Тем временем завод вновь вступил в строй. Рабочее правление во главе с Ф. Г. Рябцевым и В. М. Бажановым сумело пустить две домны и один мартен. Хозяйственно-финансовый, заводской и рудничный отделы коллективно руководили предприятием, которое 18 февраля было национализировано.
43


Многие инженеры и техники отказались помогать рабочему правлению. Отсутствовало сырье, не было продуктов, связи с потребителями прервались.
С огромным трудом открыли столовую и две продовольственные лавки. Выпустили внутризаводские «боны», которыми выплачивали зарплату.
Но завод уже был своим, и потому люди работали в полную силу. Профсоюзная организация постановила «вести решительную борьбу с саботажниками и своим трудом полностью добиться восстановления завода».
Донбасс устремился в будущее и приступил к мирному строительству, но на Украину вторглись австрогерманские войска.
Красногвардейские и партизанские отряды вступили в неравную схватку с врагом.
На Макеевском заводе пустили снарядный цех.
Германская армия подошла к Донбассу, белогвардейцы подняли голову.
$ $ ¥
Люди добровольно записывались в отряд, который вновь возглавили Илларион Гуляченко и вернувшийся с фронта Михаил Васютин. 800 человек взяли в руки винтовки, 500 отправились строить оборонительные рубежи.
В отряд уходили целыми семьями. Илларион Гуляченко сам выдавал оружие сыну Ивану, жене Екатерине и дочери Наде. В строй стали братья Марасины, брат и сестра Богатыревы, муж и жена Зайцевы, отец и сын Касьяненко.
Бажанов, Рябцев, Захаров, Трошин и другие коммунисты отправляли в Царицын эшелоны с медью, оловом и свинцом, демонтировали снарядный цех, вывозили шрапнельные станки.
Телия со своим меньшевистским охвостьем кликушествовал, предрекал гибель всей промышленности, ругал большевиков за то, что они «собственными руками разрушали» завод.
25 апреля на целые сутки задержалась отправка вагонов с электромоторами. Совершенно исправный накануне паровоз вдруг оказался поломанным. Желез44


нодорожники подогнали новый паровоз, посадили на него своего машиниста и эшелон отправили.
Рабочие приняли решение: правление не распускать, остро нуждающимся семьям выдать аванс по 50 рублей, меньшевиков разоблачать как предателей, препятствовать оккупации.
Партия оставляла в каждом цехе подпольные тройки из коммунистов и активных рабочих.
Куда только лихая военная судьба не забрасывала заводчан. Отдельные их группы ушли на Таганрог, Ейск, Тихорецкую и на Царицын. Воевали они в полках Сиверса и Киквидзе, Кочубея и Жлобы, и везде о них говорили с уважением: «Это — металлурги, люди огненного дела».
Тяжелая доля настигала некоторых в дальних и недальних краях.
Груне Залмаевой партийная организация на подпольной работе оставаться запретила:
— Ты здесь, товарищ Залмаева, примелькалась. А белый свет не без провокаторов, очень просто можешь к немцам в лапы угодить.
И она ушла с Машей Богатыревой, участницей сражений в Киеве, и еще с несколькими рабочими. Путь лежал на Царицын. В одной из станиц под Новочеркасском Груня выступила против казаков-богатеев на станичном сходе и была зверски растерзана атаманскими прихвостнями.
Многие заводчане погибли в боях с белогвардейцами.
* * *
Первое, что предпринял полковник Жиров, назначенный немцами военным комендантом Макеевского района, это издал приказ:
«Рабочих арестовывать запрещаю, приказываю повесить на главных улицах и не снимать три дня. Напоминаю, что времена большевизма прошли, и их пора забывать, что всякое восстание будет безжалостно подавлено».
Осматривая завод, он остановился в механическом цехе и сказал:
45


— Здесь надлежит немедленно наладить изготовление кандалов. Да, да — кандалов в большом количестве!
Затем, развивая свою «деятельность», он определил налог на каждого жителя от 20 до 47 лет: обязательно сдать пару новых сапог, полушубок или 250 рублей наличными.
Одновременно с немцами и казаками на заводе появились старые хозяева. Не отказываясь от производства кандалов, однако понимая, что на них много не заработаешь, они в результате неимоверных усилий пустили домну, мелкосортный и кровельный станы. Доменщиков и прокатчиков водили на работу конвоиры. Но за месяц было выплавлено всего 170 тонн чугуна. А летом завод и вовсе замер на две недели.
Подпольная партийная ячейка выпустила и расклеила листовки: «Что принесли рабочим немецкие оккупанты?», «Рабочие, объединимся для общего отпора врагу!».
Рабочие тайно вооружались и объединялись в нелегальную боевую дружину, которая влилась в общерайонный революционный отряд.
В ноябре политуправление Южного фронта установило связь с подпольными районными комитетами партии Макеевки и Юзовки. 19 ноября 1918 года партийная конференция Юзово-Макеевского района приняла решение о немедленном вооруженном восстании.
Контрреволюция не давала передышки молодой республике. Империалисты Англии, Франции, Америки наперебой слали вооружение, боеприпасы и обмундирование белым войскам. «Добровольческая» армия Деникина повела наступление на Донбасс. Туда же ринулись и красновцы. По своей людоедской сущности генерал Краснов превзошел полковника Жирова. Его приказ гласил:
«Усмирить рабочих Макеевки беспощадным образом, то есть расстрелять, а еще лучше повесить на трое суток каждого десятого человека из всех пойманных. В случае выступления рабочих удушить газами».
Но рабочие выступали. С их помощью Красная Армия освободила Горловку, Макеевку, Никитовку, Ха- цапетовку.
46


В мае деникинцы опять заняли Макеевский район, взяли на учет семьи, из которых кто-либо ушел с большевиками или служил в Красной Армии, выгоняли:, их из домов, лишали продовольствия. Инженера В. В. Ога- новского расстреляли только за то, что он не сумел разыскать грузы, отправленные большевиками в Царицын, а сем^ю его вышвырнули на улицу.
Были запрещены митинги, собрания, деятельность профсоюзов ограничивалась лишь выдачей пособий и приобретением хлеба.
К лету 1919 года промышленность Донбасса замерла. Макеевский завод бездействовал.
Еще до захвата деникинцами Макеевки районный комитет партии оставил в подполье 300 коммунистов, в том числе 30 заводских. Они рассказывали населению о положении на фронтах, призывали вступать в партизанские отряды, всеми способами сопротивляться врагу. Из заводских рабочих создали специальную подрывную команду для разрушения телеграфной и телефонной связи и уничтожения военных эшелонов. Коммунисты срывали мобилизацию в белую армию.
В сентябре из 335 рабочих, внесенных в мобилизационные списки, деникинцам удалось разыскать всего 30.
Начались стачки.
В. И. Ленин по-прежнему уделял самое пристальное внимание Донбассу. Под его руководством Центральный Комитет разработал план разгрома Деникина.
В декабре 1919 года Красная Армия уничтожила и разогнала главные силы деникинской армии в Донбассе. 31 декабря была освобождена Макеевка. Теперь уже навсегда. И если белые вояки едва могли отыскать 30 человек для своего пополнения, то в первый же день освобождения в ряды Красной Армии добровольно влилась тысяча шахтеров и металлургов.
...Секретарь заводской партийной организации Дорохов сидел в глубоком раздумье. Только что он вернулся от директора. На совещании обсуждался вопрос о восстановлении завода. Предстояло организовать ремонтные работы, чтобы подготовиться к пуску отдельных агрегатов. Много говорили, много спорили, но пришли к единому мнению: завод должен жить.
47


Уполномоченный «Главметалла» Федор Гаврилович Рябцев сказал: «Советской республике нужен металл, очень нужен. Надо быстрее пустить завод».
Да, завод пускать надо. Нет угля, руды, электроэнергии. Немцы вывезли лучшее оборудование. В цехах почти ничего не осталось. И самое страшное — голод. Нет хлеба.
Тихо вошел председатель завкома профсоюза Костромин.
— Думаешь?
— Думаю.
— Ну и что придумал?
— Будем делать ведра, лопаты, замки, катать кровельное железо. Повезем на Кубань, в Крым, туда, где есть хлеб. Начнем с этого. Директор завода Андроников такого же мнения.
— Значит, превратить завод в ведерную мастерскую?
— Ничего подобного, — возразил Дорохов. — Пойми, сколько наших рабочих сейчас странствует по республике в поисках пуда муки или зерна. Голод не теща. А если у нас будут продукты, хлеб, никому ездить не придется. Мы откроем на заводе бесплатную столовую. Восстанавливать завод будут сами рабочие, и мы обязаны о них заботиться.
Разговаривали долго. Мысль о выпуске изделий ширпотреба была не новой. Ее уже подавали многие рабочие. Но теперь она вырисовывалась во всех деталях, с учетом каждой возможности. Безусловно, потребуется металл. На первый случай достаточно пустить хотя бы одну мартеновскую печь, мелкосортный и тонколистовой прокатные станы. На это уйдет не так уж много времени, и сил хватит. Но пульс завода забьется, и тогда значительно шире можно будет развернуть восстановительные . работы. Большое пламя разгорается из маленькой искры. Этой искрой явятся первая тонна выплавленной стали, первый кусок металла, пущенный в прокатку.
Выкурили полпачки махорки, когда в дверь поскучали. Вошел парень в военной гимнастерке, Кузнецов.
Дорохов встал, крепко пожал ему руку. Он любил молодежь — боевую, веселую, задористую, которая уже показала себя на фронтах гражданской войны.
48


— Ну7 выкладывай, с чем пожаловал?
Кузнецов одернул гимнастерку, садиться не стал.
— Я насчет создания комсомольской ячейки на заводе.
Дорохов и Костромин переглянулись. Вот оно как получается. Кажется, обо всем помнили, кучу вопросов решают, только четыре часа в сутки на сон жертвуют, а вот о комсомоле забыли. Молодежи-то на заводе уйма.
— Правильно, браток, ячейку создавать надо, и спасибо, что пришел, надоумил, подстегнул нас. Захватила тут всех ведерная проблема. — Дорохов прошелся из угла в угол, заговорил, ни к кому не обращаясь, как бы размышляя вслух: — Комсомол — это сила, наша опора. Сколько работы впереди. Завод надо пускать, спекулянтов прорва, с попами воевать придется. Нужны хлопцы твердые, не из пугливых...
Первое молодежное собрание состоялось на газомоторной станции 14 мая 1920 года. Здесь же записались в комсомол Иван Ефимов, Николай Егоренко, Татьяна Дорохова, Клавдия Марасина. Секретарем ячейки избрали Ивана Ефимова из мартеновского цеха. Позже комсомольцы организовывали субботники по разгрузке железнодорожных вагонов и уборке заводской территории, занялись подбором передовой молодежи в ряды Красной Армии и ВЧК, повели борьбу со спекулянтами и поповщиной.
Первое время их было немного *— всего одиннадцать. Но организация на заводе родилась и навсегда заняла первое место в авангарде рабочей молодежи.
Состоявшийся в марте 1921 года X съезд партии Принял важнейшее решение о переходе к новой экономической политике. Создавалась прочная хозяйственная основа для укрепления союза рабочих и крестьян. В результате проведения денежной реформы укрепился советский рубль. Все это способствовало быстрейшему восстановлению промышленных предприятий страны, возвращению рабочих, ушедших во время голода и разрухи из городов. Началось значительное пополнение рабочего класса, поредевшего за годы гражданской войны, за счет молодежи.
В 1921 году пустили одну мартеновскую печь, мелкосортный стан 280 и тонколистовой № 3. Завод 4. Зарево над заводом
49


выпускал кровлю, ведра, лбпатьі, замки, обменивал на хлеб и продукты.
Открыли бесплатную столовую. Но по-прежнему не хватало сырья и топлива. Агрегаты работали в одну-две смены, часто останавливались. Завод словно делал первые, не совсем уверенные шаги после долгой и тяжелой болезни. В 1921 году он вошел в трест «Югосталь». В день четвертой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции 7 ноября 1921 года директор-распорядитель «Югостали» Иван Межлаук выписал Коммунистический вексель на имя Владимира Ильича Ленина:
«С 1 января 1922 г. по 1 января 1923 г., работая на основаниях, изложенных в утвержденном 3 ноября с. г. Президиумом ВСНХ положении о «Югостали», повинен я, по получении определенных «Югостали» на сей предмет 27 октября с. г. Президиумом ВСНХ оборотных средств, поставить тов. Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину) через Президиум ВСНХ с Петровских, Макеевских и Юзовских заводов «Югостали» 6 000 000 пудов чугуна, 4 000 000 пудов катаного металла, а всего 10 000 000 пудов черного металла» '.
Вексель был торжественным обязательством металлургов, готовых оправдать надежды великого вождя на мощное развитие тяжелой индустрии Советского государства. Спустя месяц после его выдачи «Южный металлург» — вестник, издаваемый в городе Енакиево, сообщил, что Петровка уже зажгла вторую мартеновскую печь, Макеевка кончает ремонт домны и налаживает ряд прокатных станов, Юзовка готовит мощный мартен и рельсопрокатный стан.
Сменивший Дорохова секретарь заводской партийной организации Завенягин слишком увлекся производственными делами, недооценивая значение массово-политической работы. Мартеновская печь увеличивала выплавку металла, повысилась производительность прокатных станов. Это вполне удовлетворяло секретаря. А в цехах рабочие неделями не видели газет, не слышали выступлений большевиков-агитаторов.
По этому поводу одна коммунистка завода (фамилию установить не удалось) написала стихи, в кото-
1 Киевский филиал Центрального музея В. И. Ленина. 50


рых обращалась к представителю вышестоящей профсоюзной организации Б. Козел еву, присутствовавшему на рабочем собрании на газомоторной станции. В стихах говорилось:
...Ты видишь — жизнь грустна у нас: И бос и наг сейчас Донбасс, Паек (по правде) очень мал, Но все ж никто не застонал. Мы только просим: был бы свет, Газет, товарищи, газет!...
Цитируя эти строки, Б. Козел ев писал в «Металлисте» № 10 за 1922 год: «...Думаю, что хоть и в стихотворной форме, но тут правильно выражено настроение рабочих, которые не стонут, которые проявляют максимум производственного самопожертвования и которые в то же время зачастую оставлены на произвол судьбы...»
Коммунисты завода А. К. Кожемякина, М. А. Ма- расина, М. П. Васютин и другие видели ошибки секретаря партийной организации, подвергали его резкой критике. Существующее на заводе меньшевистское ядро решило воспользоваться ослаблением массово- политической работы среди трудящихся. По цехам и мастерским поползли провокационные слухи: администрация задерживает выплату жалования, хочет заморить семьи рабочих голодом. Советская власть не заботится о наших нуждах. *
Эту клевету распространяли меньшевики Трояновский, Кныш, Остроушко, Савинов и другие. Больше того, они стали готовить забастовку. Чтобы спровоцировать рабочих, начальник снабжения меньшевик Гришкин постарался уничтожить несколько туш мяса, которые протухли и были вывезены на свалку.
На заводе создавалась явно ненормальная, напряженная обстановка. Но большевики цри поддержке сознательных рабочих разоблачили все эти провокации. В дело вмешался районный комитет партии.
Меньшевики тоже не дремали. Они срывали рабочие собрания, продолжали распространять ложные слухи. Однако им не удалось осуществить свои коварные замыслы. 30 апреля 1922 года состоялась заводская профсоюзная конференция с участием представи4*
51


телей от шахтерских коллективов. Она ' избрала подрайком профсоюза металлургов, в состав которого вошло восемь коммунистов.
Секретаря парторганизации Завенягина отстранили от руководства.
Коммунисты избрали своим вожаком Анну Константиновну Кожемякину.
30 членов и 3 кандидата партии состояли тогда на учете в заводской партийной организации. Но это был боевой, сплоченный отряд единомышленников, не пасовавший ни перед какими трудностями. Коммунисты повышали свое политическое образование в кружке, которым руководил Андронников, и сами были страстными пропагандистами идей марксизма-ленинизма.
«Почти каждый вечер, — вспоминает Анна Константиновна,—-коммунисты завода собирались в партбюро. Обсуждались вопросы о ходе восстановительных работ в цехах, об усилении политической агитации, о проведении коммунистических субботников, о работе среди женщин и молодежи».
На производстве приходилось туго. Не было электросварки, автогенной резки, конструкции склепывали, металл рубили зубилами. Подъемными средствами служили ручные тали, домкраты, клинья. и просто ваги. Но завод возрождался. Никто не хотел произнести слово «консервация».
Там, где было особенно тяжело, даже невыносимо, работали коммунисты и комсомольцы: Никита Васильев, Михаил Васютин, Илларион Гуляченко, Гордей Кожемякин, Иван Ефимов, Татьяна Дорохова.
«Если не мы, то кто же!» — говорил Михаил Васютин.
По примеру москвичей они собирали людей на субботники, монтировали оборудование, готовили агрегаты к пуску. Татьяна Дорохова приводила на эти субботники жен служащих, инженеров, техников.
Активистки Васильева, Сухарева, Бульская, Сердюк, Кревцова, Лактионова, Журавлева, Кошелева и многие другие устраивали красные уголки, заботились о детях, помогали учителям...
Было холодно подчас и голодно, даже, может, голоднее иногда, чем до революции, но люди шли на свой завод, работали на свое государство и черпали 52


силы в сознании того, что собственное благополучие могут и должны построить собственными руками.
В трудных буднях, занятые повседневными заботами, они не произносили высокопарных фраз и как- то забывали о том, что первые во всем мире пошли по неизведанному пути и создают социализм, о котором веками мечтало человечество. Они напряженно и упорно делали то, к чему их призывал Ленин. «Поднятие Донбасса, нефти, металлургии до довоенной производительности —это основная задача всего нашего хозяйства, на разрешение которой должны быть направлены все наши усилия» I
Партия и Ленин провели трудящихся через серьезнейшие испытания, и народ беззаветно и навсегда поверил им. Это была его партия, это был его вождь. И когда 21 января 1924 года жизнь вождя оборвалась, горе и скорбь овладели рабочим классом. На траурных митингах доменщики, сталеплавильщики, прокатчики не стыдились слез, но тут же клялись продолжать дело Ильича, просили принять их в ряды коммунистов.
Ленин мечтал об индустриализации страны, рабочий класс осуществлял его мечту.
К концу года макеевцы пустили мартеновский и два прокатных цеха, задули доменную печь № 3, а потом еще две печи. Завод получил полный металлургический цикл. В 1925 году на нем трудилось 8 с. лишним тысяч человек. Объединение «Югосталь» ассигновало предприятию на восстановительные работы более трех миллионов рублей, часть из которых использовалась на жилищное строительство. 1 мая 1925 года металлурги получили первый многоквартирный дом, а вскоре вокруг него, севернее Старой колонии, поднялось еще 130 домов. Поселок назвали Советской колонией. На окраинах нарезали землю индивидуальным застройщикам.
Завод развивался, но все-таки устаревшее оборудование, недостаточная механизация мешали достичь высокой производительности.
Восстановительные и пусковые работы значительно расширились с приездом известного уже тогда
1 В, И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 416. 53


специалиста, будущего академика Ивана Павловича Бардина, назначенного на завод главным инженером.
Иван Павлович оставил нам некоторые дневниковые записи. Заглянем в них.
* * *
«Несмотря на территориальную близость Макеевки к Юзовке (12 км) и к Енакиево (32 км), в дореволюционное время по законам капиталистического хозяйства Макеевский металлургический завод являлся как бы «отдельным государством». Как Енакиевский завод представлял кусок «бельгийской территории», а Юзов- ский — английской, так Макеевский считался «французской территорией».
Сношения между этими «государствами» были во много раз труднее, чем между настоящими государствами. Взаимное общение между работниками этих заводов, а главное, знакомство с техникой Макеевского завода было совершенно недоступно, например, работникам Юзовского завода.
Летом 1915 года, уже во время войны, в Юзовку неожиданно приехал молодой французский инженер Ле-Шателье, почти мальчик. Он отрекомендовался одним из ближайших потомков знаменитого горного инженера и научного деятеля Ле-Шателье, который был в то время широко известен во всем мире. Молодой Ле-Шателье получил от директора Юзовского завода разрешение осмотреть доменный цех. Мне, как помощнику начальника по производству, было поручено показать ему наш цех. В свою очередь, меня пригласили осмотреть с ним Макеевский завод, чем я с удовольствием воспользовался, отправившись в один из ближайших воскресных дней на паре лошадей в Макеевку. К сожалению, здесь мне разрешили осмотреть только доменный цех. Начальником цеха был француз Эстур, возле которого, как это всегда практиковалось, вертелось несколько иностранцев с непонятными функциями, а на печах работали русские и украинцы. Это было мое первое личное знакомство с Макеевкой.
Доменные печи были разнотипные: две — системы Булгерса с тонкостенной шахтой, одна-—нормальная. 54


Завод представлял интерес тем, что там впервые попытались полностью механизировать производство чугуна. Это было осуществлено по испорченному французами немецкому образцу механизации загрузки — частично в бадьи, частично кран-вагонетками. Движение бадьи производилось при помощи кабестанных лебедок по узкоколейным рельсам, подача на колошник — вертикально, электрическим подъемником.
На горне не было пушки — гордости юзовских доменщиков. Были фурменные приборы старого немецкого образца с большими тяжелыми фурмами, соплами, коленами и т. п.
Расположение литейных дворов и шлаковых путей было типично немецкое, то есть литейный двор соединен с горном доменной печи мостом. С одной стороны литейного двора под мостом проходили шлаковые пути, с другой — чугунные. При механизированной уборке чугуна магнитными кранами это не создавало больших неудобств, но при ручной требовало значительно больше усилий, чем на Юзовском заводе.
В 1920 году, когда Енакиевский завод, на котором в то время я работал, не только в Донбассе, но и вообще на Украине оказался единственным действующим заводом с полным металлургическим циклом, макеевчане начали приезжать к нам.
В период 1920—1923 годов Макеевка добывала уголь и давала небольшое количество кокса. Иногда здесь пускались прокатные станы на генераторном газе, которые затем останавливались из-за отсутствия топлива.
Благодаря тому, что территориально Макеевка находилась между Енакиево и Юзовкой, в Макеевке впервые был создан трест, объединяющий заводы: Юзовский, Петровский (Енакиевский) и Макеевский. Трестом управлял уполномоченный «Главметалла», проживающий в Макеевке, бывший матрос т. Лаптев, никогда не расстававшийся с маузером.
Главным инженером Макеевского завода в первые годы Советской власти был инженер Гилярий Аль- фонсович Осецильский, человек тихий, культурный, знающий, благородный и честный, а главное—желающий работать. Он окончил Михайловскую артиллерий55


скую академию и всю жизль занимался металлургией, правда, больше цветной.
После остановки Енакиевского завода я был командирован Высшим Советом народного хозяйства в Германию, Англию и Бельгию в целях ознакомления с металлургией этих стран и закупки насосов для откачивания воды из рудников Донбасса. За время моего отсутствия три металлургических «гиганта» поменялись местами. Юзовский завод работал, Макеевский был готов к пуску, а Енакиевский стоял на консервации. Угля в этом районе Донбасса чуть-чуть прибавилось. Обстановка на «металлургическом фронте» явно благоприятствовала к переходу в наступление.
По возвращении я работал некоторое время в «Юго- стали», а затем мне предложили поехать главным инженером завода и рудников в Макеевку. Здесь я проработал с августа 1924 по 1 мая 1925 года.
Мартеновский цех по тому времени был очень хорошим. В нем имелась напольная завалочная машина, чего не было в Енакиево, с хорошим литейным пролетом. Одна доменная печь была готова к пуску. Директор завода т. Манаенко и партийные органы стояли за немедленный пуск доменной печи, тем более, что макеевский кокс вывозился на другие заводы. Заводу пришлось командировать делегацию в составе т. Моисеенко и меня в Москву—получить разрешение на пуск доменного цеха. В Москве против этого возражали. У нас сразу упал дух. На обратном пути при посещении Харькова управляющий объединением «Юго- сталь» т. Иванов дал понять, что если загруженная и подготовленная к пуску печь вдруг по «неизвестным причинам» начнет работать, то будет продолжать работу и в дальнейшем.
Утром мы были в Макеевке, а на следующий день задули печь. Были слухи, что нам с Моисеенко записали по выговору, но «победителей не судят». Печь работала удовлетворительно. В течение девяти месяцев моего пребывания в Макеевке были задуты все доменные печи,
Макеевка по сравнению с Енакиево была неимоверно в лучшем состоянии. Правда, в отношении энергетического хозяйства здесь также имелись свои крупные недостачи. Силовые установки Макеевского 55


завода представляли из себя характерный для южных заводов смешанный тип — паровой и газосиловой. Насколько удобно были сконструированы и расположены совершенные газовые установки, настолько плохими и изношенными были паровые. Газовые установки состояли из 3-, 4-тактных машин французской фирмы по 1800 киловатт и трех воздуходувок с аналогичными газомоторами по 1900 лошадиных сил.
Доменный цех имел хотя плохую, но все же механизацию. Уборка чугуна производилась магнитами, подача шихты — бадьями вертикального подъема.
Мартеновский цех отливал частично сифоном мелкие болванки до 200 килограммов в канаве, что создавало тяжелые условия.
В конце мартеновского цеха находилась фасоннолитейная мастерская с электропечью в 5 тонн и основной набойкой. Здесь по инициативе первого инженера — сварщика Московского тормозного завода т. Карасева, под руководством мастера т. Шабельникова впервые отливали из стали Гатфильда крестовины для трамвая и термически их обрабатывали.
Спустя некоторое время после моего переезда в Макеевку сюда же переехали с Юзовского завода Максим Власович Луговцов, в качестве моего помощника, и лучший доменный конструктор того времени Николай Григорьевич Кизименко. Конструкторское бюро на Макеевском заводе под руководством Крашенникова было довольно хорошим. В монтажном цехе работал отличный начальник т. Беркаш, владеющий своеобразным искусством монтажа. В доменном цехе, помимо приглашенных мною из Енакиево нескольких специалистов, в том числе мастера Базарова, имелись свои хорошие работники, например, И. Г. Коробов.
Производство чугуна на заводе быстро увеличилось. Стали пускать мартен за мартеном с большим процентом военного скрапа. Чугун экономили и реализовали на рынке. Вскоре взялись за пуск стана 850-трио-нереверсивного.
Промышленная вода для охлаждения доменных печей находилась в исключительно малом резервуаре. При каждой остановке насосов горели фурмы. Это простейшее хозяйство держалось на волоске. Здесь 57


французские хозяева проявили такое же легкомыслие, как в Енакиево бельгийцы. К этому еще надо1 добавить, что в наследство нам достался мастер по водоснабжению, в обязанность которого входило переключать и регулировать давление и количество воды в водопроводах для разных потребителей. Никаких знаков, указывающих расположение кранов и колодцев, не имелось, все было только в голове этого «факира». Свое знание схем при старых хозяевах он использовал полностью. Заводчане рассказывали, что иногда, в случае острой необходимости, посылали пару лошадей в места, где этот «факир» пьянствовал. Он не спеша приезжал и «колдовал» с задвижками. Ни в Енакиево, ни в Юзовке, ни в Макеевке не было никакой точной схемы подземных коммуникаций. Обычно это дело вели старики. Они по памяти находили вентили и шибера и определяли, где и как надо их отвертывать.
Л в общем положение со всеми видами хозяйства в Макеевке было намного лучше, чем в Енакиево. Работать было легче. Имея хорошее конструкторское бюро, мы начали создавать план реконструкции завода. В идею реконструкции была вложена мысль: существующие агрегаты рационализировать; поставить блюминг и непрерывные клети; увеличить число и тоннаж мартеновских печей; доменные печи реконструировать как в загрузке, так и в деталях с учетом достижений американской техники; отопление мартеновских печей перевести на коксовый и доменный газ.
Была составлена смета и в типографии отпечатан весь проект реконструкции. По плану предполагалось строительство жилой колонии из маленьких коттеджей. Первые два коттеджа были торжественно заселены 1 мая 1925 года.
Одновременно с реконструкцией по большому плану мы наметили все необходимые мероприятия по рационализации и увеличению производства. В доменном цехе решили увеличить диаметр горна печи с толстой шахтой до четырех метров.
Так и сделали, вставив между сегментами прокладки из конического горна. Правда, было несколько тревожных дней вскоре после пуска этой печи, когда
58


в ребра канталупы пошел чугун и шлак. Казалось, вся наша идея провалится. Но все успокоилось, горн стал держалъ нормально.
После недолговременной работы в Макеевке меня назначили главным инженером на Днепровский завод. Главным инженером Макеевского завода стал М. В. Луговцов, начальником доменного цеха — Н. Г. Кизименко. Их усилиями и инициативой был реконструирован доменный цех.
Макеевский завод был лидером внедрения целого ряда прогрессивных мероприятий в металлургии. Первым в Союзе, без иностранной помощи, завод своими силами сконструировал, построил и пустил полностью механизированную доменную печь по тому времени самого большого размера. Завод первым в стране пустил агломерационную ленту, начал осуществлять выплавку чугуна на обогащенном кислородном дутье, и только по независящим от него обстоятельствам решение этой задачи было перенесено на другое предприятие.
Эти крупные новшества связаны с именами скромных инженеров Луговцова и Кизименко.
Образцом для всей металлургии Юга была работа доменного и мартеновского цехов завода. В этом заслуга обер-мастера доменного цеха т. Коробова, начальника мартеновского цеха т. Гудовщикова и других талантливых металлургов. Они внедряли новейшие приемы работы в своих цехах, всемерно содействовали повышению уровня технологии производства чугуна и стали... -
* * *
А несколько раньше инженеры американской фирмы «Фаркуар» авторитетно и с полной ответственностью заявляли, что ни о какой реконструкции не может быть и речи. Надо строить совершенно новый завод, старый же снести, чтобы освободить территорию.
В самом деле, разнотипным доменным печам-«самоварчикам» дышалось тяжко и худо, они сильно гадили, колошниковое устройство на нцх никуда не 59


годилось. Загрузка велась вручную. Жалко выглядели и мартены, и прокатные станы.
В 1924 году обсуждалось несколько вариантов реконструкции. Главный инженер И. П. Бардин, инженеры М. В. Луговцов, Н. Г. Кизименко и другие специалисты предложили рационализировать устаревшую технику и начать строительство новых агрегатов, малопроизводительные домны заменить более мощными, полностью механизированными и снабженными автоматикой.
Но такие действовали только в Америке, а у русских не было ни проектов, ни рабочих чертежей.
Решили вернуться к идеям и проектам замечательного русского доменщика Михаила Константиновича Курако. Его ученики Луговцов и Кизименко взялись претворить в жизнь замыслы своего учителя.
В 1927 году в 27-м номере «Металлиста» сообщалось:
«...На Макеевском заводе начались работы по постройке новой доменной печи, которая по величине будет крупнейшей в СССР. Стоимость домны определена в 3 миллиона рублей. Срок постройки 12—13 месяцев.
Новая домна, производительность которой 560 тонн в сутки, покроет нехватку чугуна для заводов Макеевского комбината (Макеевскому комбинату необходимо выплавлять 18 750 000 пудов чугуна в год. Сейчас выплавляется лишь 13 500 000 пудов).
Новая доменная печь повысит производительность труда рабочих. В настоящее время на одного рабочего в год приходится 18 000 пудов чугуна, а при работе новой печи эта цифра поднимется до 28 000 пудов...»
Иностранные специалисты если и допускали развитие советской промышленности, то только при своем непосредственном и решающем участии, и были уверены, что без них русские никакого успеха не добьются.
Однажды в проектном отделе завода появился известный в то время американский инженер-конструктор господин Орр, автор бункерных затворов барабанного типа. Он снисходительно интересовался, какова конструкция бункеров на строящейся домне и как к ним будут применены затворы. Заранее готовясь к критике, Орр полагал, что за помощью строители неминуемо обратятся к нему.
60


— Ну что ж, — предложил конструктор А. П. Егоров, спроектировавший бункера, — пойдемте в цех.
Побывав на домне, американец не мог скрыть удивления:
— Ваши бункера не хуже наших. Как честный человек признаю — даже лучше. Откуда у вас проекты?
— Свои, — улыбнулся Егоров.
Орр недоверчиво покачал головой.
— У нас все будет свое, — сказал Егоров.
Вскоре представился новый случай доказать, что Егоров слов на ветер не бросает. Даже в Америке операция разливки чугуна из пятидесятитонных ковшей в мульды конвейера разливочной машины не была полностью разработана технически.
Кизименко и Егоров выдвинули идею кантовального устройства оригинальной конструкции. Опытные конструкторы Дымченко и Неустроев продолжили разработку их варианта и в короткий срок закончили проект. Новое кантовальное устройство применили на разливочной машине. В одном из своих технических журналов американцы вынуждены были дать самую высокую оценку конструкции кантователя.
* *
В марте 1929 года завод «Красный выборжец» через «Правду» вызвал на соревнование все заводы и фабрики страны.
На площадке перед мартенами сталевар Василий Мячин подписал первый договор и сказал: «Я, товарищи, постараюсь быть впереди. О том, что умею, готов рассказать любому интересующемуся. А если меня обгонят, не постесняюсь пойти на выучку. Лишь бы не топтаться на месте».
Коммунисты и комсомольцы вскоре вовлекли во внутризаводское соревнование 140 с лишним бригад, а коллектив в целом решил помериться силами с коллективами заводов имени Петровского (Днепропетровск) и Енакиевского.
Звание ударных бригадам присваивали на общих собраниях и учитывали не только производственные 61


показатели. Бригада не имела Права называться ударной, если не обращала внимание на качество продукции и работ, на экономию денег, на рационализацию и не боролась с неграмотностью.
175 комсомольцев стали культармейцами и каждый из них взялся обучать неграмотного товарища.
Агитаторы разъясняли людям суть и значение соревнования, смысл ленинского высказывания:
«В противоположность капитализму, — говорил Ленин,—социализм создает возможность применить соревнование действительно широко, действительно в массовом размере, втянуть действительно большинство трудящихся на арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, обнаружить таланты, которых в народе непочатый родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами» *.
Накануне открытия XVI партийной конференции рабочие крупных предприятий Москвы, Ленинграда, Донбасса, Баку и других промышленных центров докладывали о своих первых успехах на фронте хозяйственного строительства. 29 апреля 1929 года XVI партийная конференция приняла историческое обращение о социалистическом соревновании, в котором говорилось: «Социалистическое соревнование — могучее средство пробуждения и организации инициативы масс для выполнения пятилетнего плана... Соревнование и пятилетка неразрывно связаны между собой...».
Партия призвала рабочий класс и колхозное крестьянство еще шире и с большей энергией развернуть борьбу за индустриализацию СССР, за социализм. Этот призыв нашел горячий отклик. Под руководством местных партийных организаций соцсоревнование и ударничество принимали более организованный и массовый характер.
В те дни не было на стройке бульдозеров, экскаваторов, самосвалов, на земляных работах основной фигурой считался грабарь с одноконной подводой. Не хватало бетономешалок, транспортеров, подъемных механизмов.
1 В. И. Л е н и н, Соч., т. 26, стр. 367.
62


Монтажники Орлов, Куницын, Долгих предложили установить краны «Деррики» на кауперах и ими поднимать конструкции.
Работы ускорились. Сами рабочие в неурочное время проложили узкоколейку, перестали подавать бетон ведрами и носилками, а погнали его в вагонетках.
Опять выигрыш во времени.
Недостаток техники люди заменяли выдумкой и смелостью, смекалкой и трудовым упорством.
Для цикла водоснабжения нового цеха строилась 35-метровая железобетонная башня, на которой следовало установить металлический бак весом 380 тонн. Сборку и клепку бака предполагалось вести на высоте.
Прораб Глазунов, за которым утвердилась кличка Разумная Голова, когда он был еще рядовым монтажником, вместе с бригадиром Бобровниковым долго ходил вокруг строящейся башни, что-то вымерял, подсчитывал и, наконец, уверенно сказал:
— Выйдет, обязательно выйдет. Давай, тащи сюда главного.
Бригадир убежал и через несколько минут вернулся с главным инженером строительного " треста Воробьевым.
*— Ну что придумал, Разумная Голова, выкладывай.
Прораб еще раз взглянул на свои расчеты.
— Посудите сами, — с жаром стал излагать он свою идею, — какой смысл ждать монтажникам полной готовности башни, а затем еще терять время на сборку и клепку бака наверху. Мы его здесь склепаем, поднимем и установим готовым.
Главный инженер задумался, пытливо поглядывал на прораба и бригадира.
— Значит, клепать предлагаете на земле? Неплохо. А поднимете, не подведете? Этакую махину и упустить можно.
— Поднимем, — в один голос заверили Глазунов и Бобровников. — Все предусмотрено, расчеты верны.
— Ну что ж, действуйте. Желаю успеха...
Не успели бетонщики уложить последние кубометры бетона, как на глазах у восхищенных рабочих огромный металлический цилиндр стал медленно подниматься вверх. Чуть покачиваясь, он удалялся все 63


дальше и дальше от земли. Вся стройка смотрела на эту рискованную операцию. Вдруг стало необычно тихо, только звучали четкие команды Глазунова да поскрипывали стальные тросы. В стороне стоял главный инженер стройки и улыбался. Он уже успел лично проверить все расчеты и не сомневался в успехе.
За 12 часов с помощью целой системы мачт, лебедок и тросов почти трехсоттонный металлический бак был поднят и установлен на свое место. Отпала необходимость в коренных лесах, подмостях, в неудобной работе на высоте. А главное — было сэкономлено дорогое время. Позже Глазунов повторил свой опыт на доменном цикле водоснабжения, затратив на подъем и установку бака всего четыре часа.
Сотни новаторов постоянно искали и находили пути ускорения строительных работ. Проведенный месячник рационализации и изобретательства на площадке «Мар- тенстроя» дал много ценных предложений.
Монтажники Иващенко, Горелов, Петров, Орехов, Ясин пополнили подъемные средства специальным устройством из системы канатов, блоков и талей для поднятия частей .тяжеловесных поясов стропильных ферм.
«29 сентября 1929 года на металлургическом заводе в Макеевке была пущена самая большая в стране доменная печь, построенная исключительно из отечественных материалов без иностранной помощи по проекту известных советских инженеров И. Бардина и М. Луговцова.
Проект ее лег в основу создания больших механизированных доменных печей, строившихся в годы первых пятилеток в Магнитогорске, Кузнецке, Нижнем Тагиле, Запорожье и Мариуполе...
Осень 1930 года. К деревянному копру, который использовался для разделки металлолома, подъехал паропутевой кран. С его помощью начали быстро сносить нехитрые сооружения и грузить оставшийся скрап на платформы. Около крана останавливались рабочие, спрашивали:
— Зачем это делают? А как же будет с шихтой?
Другие, более осведомленные, отвечали:
•— Копровому цеху нашли другое место. А здесь построят блюминг. Такого еще нет ни на одном заводе.
64


Через несколько дней на образовавшемся пустыре появились геодезисты, проектировщики. Они планировали место для строительной площадки, придирчиво осматривали территорию будущего цеха. Некоторые из них с досадой говорили:
— Туго придется строителям. Грунт каменистый, хоть зубами грызи.
Сооружение цеха поручили стройтресту № 8. Вначале работы шли медленно. Людей не хватало. Трест вербовал грабарей, имеющих лошадей, брички и рабочий инструмент. Сезонники могли в любое время оставить стройку, перекочевать в другие места. Особенно рассчитывать на них не приходилось. Руководителям треста и завода необходимо было иметь свои постоянные кадры и прежде всего мобилизовать молодежь.
Застрельщиком важного дела стал. заводской комитет комсомола. На многолюдном молодежном собрании выступил секретарь завкома комсомола Марк Шугал.
— На заводе началось строительство первого советского блюминга. Специалисты утверждают, что равного по мощности прокатного агрегата металлургия не знает. Пуск его позволит намного увеличить производство проката и совершенно изменит лицо нашего завода.
Мы гордимся, что первый советский блюминг начнет свою жизнь в Макеевке. А если так, то давайте примем самое активное участие в его строительстве. Заводской партийный комитет, руководители треста и завода решили объявить стройку ударной. Я считаю, что комсомольцы и вся наша молодежь поддержат это решение...
На следующий день около отдела реконструкции и расширения завода собрались сотни юношей и девушек с кирками, лопатами и носилками. На большом фанерном щите было написано: «Даешь блюминг!» Грунт, действительно, оказался на редкость твердым. Но работа спорилась. Весной 1931 года обширная строительная площадка представляла собой целую систему котлованов, траншей, тоннелей. Наступила пора возводить фундаменты под колонны здания, под оборудование.
Самый большой котлован предназначался для железобетонного фундамента блюминга. А севернее готовились прочные основы под станы 630, 450, 350, 300 и Зарево над заводом
65


250. Ведь одновременно с комплексом блюминга велось строительство и второго прокатного цеха.
Весть о строительстве первого советского блюминга на Макеевском металлургическом заводе облетела всю страну. Об этом важном событии сообщала газета «Правда». О делах на ударной стройке часто рассказывало московское радио. Немало людей с горячими сердцами, и особенно комсомольцев, приехало из разных городов и областей в Макеевку. Трудиться на ударной стройке считалось большой честью. Сюда посылали самых лучших, самых надежных. О том, что представляет собой блюминг, не каждому было известно. Поэтому инженер отдела реконструкции и расширения завода Константин Федорович Водолазский часто приходил к молодежи, рассказывал о новом прокатном стане, о том, какую пользу он принесет металлургам.
Производительность существующих заграничных блюмингов обычно не превышала 350 тысяч тонн проката в год. Макеевские металлурги рассчитывали иметь миллион тонн обжатой заготовки. Задача не из легких. Решение ее осложнялось еще и тем, что для изготовления такого мощного стана нужны крупные сталеплавильные печи, агрегаты для обработки поковок весом в 30—40 тонн, а также сверхмощные станки и краны. Таким оборудованием ни один советский машиностроительный завод не располагал.
Тем не менее, советские блюминги надо было делать. Без них о полной индустриализации страны не могло быть и речи.
, Производство их поручили Старо-Краматорскому машиностроительному заводу и Ижорскому заводу, находящемуся неподалеку от Ленинграда. Первый приступил к изготовлению стана по чертежам немецкой фирмы «Демаг», второй — по проектам советских инженеров. Трудно приходилось ижорцам, но машиностроители заявили: «Заказ на изготовление блюминга— есть заказ революции. И мы его выполним».
На помощь ижорцам пришли ленинградские заводы «Красный путиловец», «Большевик», имени Ленина, «Балтийский» и другие. И вот спустя девять месяцев, весной 1931 года, газеты опубликовали письмо рабочих Ижорского завода. В нем, в частности, говорилось: «Претворяя в жизнь боевой наказ партии, мы, 14 тысяч


пролетариев Ижорского завода, отмечаем день второй годовщины ленинского соревнования новой решающей победой на фронте социалистического наступления. Сегодня на два дня раньше намеченного срока... нами выпущен первый советский блюминг. Этот гигантский, обжимной стан, пропускная способность которого равна одному миллиону тонн' металла в год, сделан нами исключительно по советским чертежам, изготовленным особым конструкторским бюро, целиком из советского материала и без всякой иностранной помощи».
Далее в письме указывалось: «...Все рабочие, строи- • тели блюминга — ударники... Ударные бригады, возглавляемые старейшими заслуженными производственными мастерами Румянцевым, Кошелевым, Ефимовым, бригадирами Бахваловым, Салако, Калининым и другими, все свои силы отдавали выполнению заказа революции... Выпустив первый советский блюминг, мы выполнили заказ партии, мы одержали крупнейшую победу на фронте индустриализации СССР. Наш первый блюминг будет установлен на Макеевском металлургическом заводе. Товарищи макеевцы! Ответьте нам через ц. о. «Правду», готовы ли вы к его приему и пуску? Мы передаем заказ революции в ваши руки».
Первый советский блюминг весил 1650 тонн. На изготовление его затратили девять месяцев, в то время как за границей менее мощные строились 11—12 месяцев. Серьезные трудности представляла транспортировка блюминга к месту установки. Ведь одна станина рабочей клети весила 67 тонн. Для перевозки станин потребовалось изготовить специальные восьмиосные железнодорожные платформы.
Осенью 1931 года начался монтаж здания цеха. Одновременно приступили к установке мощного электро- мостового крана. Завершив эти работы, строители занялись фундаментами под главный мотор мощностью 7 тысяч лошадиных сил и другие узлы. Монтажникам же предстояло смонтировать тысячи тонн оборудования, которое уже беспрерывно поступало на завод. Его тщательно оберегали от коррозии и повреждений. За сохранностью оборудования следил комсомольский штаб. Все понимали: допустить бесхозяйственность в таком деле — значит, затянуть выполнение ответственного задания партии.
s* 67


С прибытием оборудования работы заметно ускорились. Новый начальник «Блюмингісщроя» Николай Васильевич Солин еще энергичнее взялся за дело. Он добился лучшей организации труда в бригадах, сокращения простоев.
Не все, однако, шло гладко. Бывало, что и графики срывались. Решительную борьбу с этим повели комсомольцы. Более тридцати лет хранится у инженера по рационализации прокатного цеха № 1 коммуниста Беседина удостоверение, с которым он в те незабываемые дни зорко следил за выполнением производственных графиков на ударной стройке. В удостоверении указывалось: -«Предъявитель сего т. Беседин Л. действительно выделен завкомом комсомола на работу по строительству первого советского блюминга. Со своей стороны, ЗК ЛКСМ просит комсомольские организации оказывать содействие т. Беседину Л. по вопросам, связанным со строительством.
Секретарь ЗК ЛКСМ М. Шугал».
Прошел год с тех пор, как приступили к возведению здания цеха. Картина на стройплощадке резко изменилась. Уже стояли на месте огромные станины рабочей клети, главный мотор, завершалось строительство второй группы нагревательных колодцев. Будущий начальник нового цеха Виктор Петрович Сазоненко внимательно (в который раз) осматривал смонтированное оборудование.
Наступил 1933 год. Наша страна быстро превращалась в мощную индустриальную державу. За первую пятилетку вошло в строй полторы тысячи новых предприятий.
В январе состоялся объединенный Пленум ЦК и ЦКК партии. Он подвел итоги пятилетки, выполненной за 4 года и 3 месяца. Строители первого советского блюминга от души радовались итогам. Они также решили преподнести Родине свой трудовой подарок. Через 10 дней после окончания работы Пленума, в ночь на 22 января, было произведено первое горячее опробование стана. ; \
Несмотря на позднее время, тридцатиградусный мороз, около блюминга собрались сотни металлургов и строителей. Цех был по-праздничному украшен ло68


зунгами, транспарантами. На стене огромный портрет В. И. Ленина.
Прокатать первый слиток выпала честь вальцовщику Витченко. Начальник цеха Сазоненко напутствовал его как перед выполнением самого почетного и ответственного задания:
— Смотри, Алексей Тимофеевич, не подведи. Будь внимательным. Для тебя и для всего нашего коллектива это исторический момент.
И вот из нагревательного колодца выдан первый, раскаленный добела стальной слиток. Включены моторы, заработали рольганги. Слиток направился в рабочую клеть. И когда, после последнего пропуска, обжатый квадрат пошел к ножу, громкое «ура» потрясло здание цеха...
Спустя несколько дней на завод прибыл Серго Орджоникидзе. Тепло встретили любимого наркома макеевские металлурги. При нем сделали новое опробование блюминга. Григорий Константинович остался доволен...
* * *
Росла и укреплялась советская индустрия. Но путь к ней, как говорят, не был усыпан розами. Не хватало одежды, продукты распределялись по карточкам.
На многих предприятиях существовали такие тарифные ставки, при которых начисто стерлась разница в оплате квалифицированного и неквалифицированного труда. Весной 1933 года на Макеевском заводе сталевары зарабатывали столько же, сколько и старшие канавщики, а то и меньше. Вместо того чтобы подымать квалификацию и тем самым улучшать свое материальное положение, рабочие бродили в поисках лучших условий.
Соревнование, надо признать, держалось на одной сознательности, на энтузиазме. Ударники получили товаров столько же, сколько и неударники. В магазинах и в столовых началось хищение.
Со всей решительностью партия пресекла нездоровые явления и призвала коммунистов бороться с ними. Упорядочивалась зарплата, налаживалось снабжение.
69


В то же время коммунисты совершенствовали и продолжали развивать соревнование, чутко прислушивались к рядовым рабочим, зорко приглядываясь ко всему новому, что рождалось в гуще рабочих коллективов.
Макеевские металлурги вступили в соревнование с мариупольским сталеваром Макаром Мазаем, который начал варить плавки за 7 часов и снимать с квадратного метра пода печи по 10—13 тонн стали. В Америке тогда давали по 4,5—5 тонн.
(В 1933 году одна за другой вступили в строй три мартеновские печи. Строительная площадка то и дело озарялась светом огненных плавок. Пошла сталь нового цеха.
В истории развития отечественной металлургии было немного случаев, чтобы в условиях строительства крупнейшего цеха, когда всюду велись строительные, монтажные, водопроводные, электротехнические работы, успешно эксплуатировались уже готовые агрегаты. В новом мартеновском цехе Макеевского завода было именно так.
— Трудно работать,—признавался начальник цеха Гудовщиков.—Но к трудностям нам. не привыкать. Сталь очень нужна, и мы ее обязаны давать. А закончится строительство цеха — будет легче.
Разговор этот происходил на одном из оперативных совещаний. Мастер Пьялов недовольно заметил:
— Работаем, словно в кольце, по-настоящему не развернешься.
Нашлось сразу несколько человек, которые возразили.
— Кольцо не беда, — горячо доказывал молодой подручный сталевара Демин, — если надо, мы его прорвем. — Цех-то строится, не тремя же печами работать. А пока на этих п,ечах можно класс показать.
И сталеплавильщики, действительно, показывали класс. Бригады сталеваров Мартынова, Сапелкина, Мишина, Гриневича, Лексеченко, Козлова, Бирюкова каждый день перевыполняли нормы, соревновались за опережение графика и выпуск тяжеловесных плавок.
В условиях строящегося цеха рост выплавки металла на действующих печах прежде всего зависел от 70


мастерства сталеваров, от их трудового энтузиазма. Начальник цеха Гудовщиков и секретарь партийной организации Халин часто собирали рабочих ведущих профессий, прислушивались к их предложениям и советам.
Прокатчики взялись с каждым днем увеличивать производительность нового блюминга. Остро ощущалась нехватка высококвалифицированных кадров. И заводской партийный комитет бросил клич: «За короткий срок овладеть новыми профессиями». Откликнулись не только мужчины, но и женщины. Комсомолка Нина Пилипенко стала машинистом поста управления, молодая работница Нина Быкова научилась управлять краном «Пратцвн», а комсомолка Юркова освоила профессию манипул яторщика.
21 октября 1934 года заводская многотиражная газета «Домна» сообщала: «19 октября блюминг впервые с начала эксплуатации прокатал рекордное количество металла, вместо 1500 тонн — 1751 тонну». В номере за 7 ноября газета писала, что при плане 39 000 тонн в октябре прокатано 41 533 тонны заготовки.
Близилось к завершению и строительство прокатного цеха № 2. С 1935 года поочередно стали вступать в строй непрерывный штрипсовый стан 300, полунепрерывный 350 и самый механизированный в стране проволочный стан 250. В этом году завод дал стране товарного проката в 7,7 раза больше, чем в самый лучший по производительности дореволюционный год.
Завод все больше оснащался совершенными механизмами и оборудованием. Чтобы успешно использовать новую технику, тысячи металлургов сочетали свою работу с технической учебой, поступали в школы мастеров социалистического труда, на курсы, в техникумы и институты...
То время было трудным.
1 декабря 1934 года страну постигло большое несчастье. На следующий день «Правда» писала:
«1-го декабря от руки злодея-убийцы, подосланного классовыми врагами, погиб товарищ Киров... От руки врага погиб человек, который всю свою яркую 71


жизнь отдал делу рабочего класса, делу коммунизма, делу освобождения человечества».
Перестало биться сердце любимца миллионов советских людей. С невыразимой болью и горечью узнали об этом макеевцы.
Как любил Мироныч жизнь, как вдохновенно говорил о ней!
«Мы здесь, на шестой части земной суши, видим, как изо дня в день, из часа в час куется новое, социалистическое общество, строится действительно могучая жизнь трудящихся, и надо быть слепым, чтобы не видеть, как сейчас весь земной шар раскололся на два гигантских, но не равных полушария: на одном ночь, мрак и запустение и мертвое слово — смерть, на другом — жизнь, работа и творчество и победное слово— вперед к новой жизни. И, товарищи, нет людей счастливее тех, которые называются большевиками»1.
И вот теперь Мироныча нет.
Рабочие собирались на квартирах, а то и прямо на улицах. Их тянуло друг к другу, потому что в этот тяжкий момент нельзя было переживать в одиночку.
На общезаводском траурном митинге выступавшие говорили о прямоте и железной стойкости Кирова, о его сердечности и мягкости в личных товарищеских отношениях, призывали напряженным трудом ответить на подлую вылазку врага.
Весь коллектив единодушно решил просить партию и правительство присвоить заводу имя Сергея Мироновича Кирова. Вскоре эта просьба была удовлетворена. С чувством повысившейся ответственности кировцы, как отныне с гордостью стали называть себя макеевские металлурги, продолжали обновлять и совершенствовать свое предприятие, старались трудиться еще лучше.
В начале 1940 года на заводе вошла в строй еще одна печь нового мартеновского цеха. За десять лет вырос один из. крупнейших сталеплавильных цехов в стране, оснащенный завалочными машинами, заливочными, разливочными, магнитно-грейферными крана1. С. М. Киров, Статьи и речи, 1934, стр. 135—136.
73


ми, электровозами, новейшими контрольно-измерительными приборами и аппаратурой. В комплекс вошли шихтовый двор, миксер, шлаковый двор, хорошие бытовые помещения.
В лучший по производительности 1915 год старый завод выплавил 188,5 тысячи тонн стали. В 1940 году реконструированный и расширенный металлургический гигант дал стали почти в шесть раз больше.
Сколачивался и креп коллектив нового мартеновского цеха, повышались темпы производства. Однако и сталеплавильщики старого цеха, работающие' на изношенных малогрузных печах, не хотели отставать от своих соседей. Сталевары тт. Шалимов, Володин, Сорокин и другие добились такой производительности, которой на этих агрегатах _еще никогда не достигали. С каждого квадратного метра площади пода печи снималось по 5,2 тонны стали.
Во всесоюзном социалистическом соревновании металлургов коллектив цеха занял первое место. Советское правительство высоко оценило самоотверженный труд макеевских сталеплавильщиков — наградило старомартеновский цех орденом «Знак почета».
26 марта 1939 года председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин вручил делега-
Подъем многотонного бака для водонапорной башни на Макстрое (февраль 1933 г.)
73


ции мартеновцев высокую награду, пожелал коллективу дальнейших производственных успехов. Лучший сталевар Родионов был награжден орденом Лениңа, сталевар Шалимов и начальник цеха Телесов — орденами Трудового Красного Знамени.
Сталь ■— осевая, трубная, автотракторная и других марок — отправлялась из Макеевки на многие заводы и стройки страны.
Соревнование вывело предприятие на еще более широкую, невиданную до тех пор дорогу. «Давно ли мы радовались именитым людям заводов и рудников, — сказал писатель Павел Бажов, — а теперь растет и крепнет широкое рабочее плечо, и нет силы, чтобы против него выстоять».
В начале 1941 года завод посетила группа американских специалистов. Осмотрев предприятие, заокеанские гости сказали: «Для того чтобы иметь представление об американской металлургической промышленности, не надо ехать в Америку. Достаточно побывать в Макеевке».
Стоит запомнить, что это признание было высказано всего через 24 года после Октябрьской революции. А еще не мешает вспомнить и о том, что за 17 лет до этого коллеги членов группы, тоже американцы, категорически" отрицали целесообразность и возможность восстановления завода.


194 1-
- I 945


ИДЕТ ВОЙНА НАРОДНАЯ
артеновские и прокатные цехи перешли на выплавку и прокатку снарядной стали. В цехе ширпотреба отливали корпуса «лимонок» и готовили «каркасы» бутылочных гранат, в центральной заводской лаборатории снаряжали бутылки с зажигательной смесью. Механический цех совместно с заводом металлоконструкций собрал два бронепоезда с поворотными орудийными башнями. В цехах появилось много женщин и пареньков допризывного возраста.
По улицам Макеевки маршировали ополченцы, из города отправлялись отряды на сооружение оборонительных рубежей. Надо было спешить с уборкой урожая, помочь колхозникам.
9 октября макеевцы услышали долгий тревожный гудок! Последний! По приказу Государственного Комитета Обороны завод был остановлен. Из доменного цеха отгружались компрессоры, вагон-весы, моторы рудногрейферных кранов, скиповые и конусные лебедки, .главные моторы подъемных механизмов. Основное оборудование эвакуировали на восток с таким расчетом, чтобы оккупанты не сумели пустить ни одного агрегата.
Сталеплавильщики грузили в вагоны узлы завалочных машин, моторы электромостовых кранов, приборы и аппаратуру. Прокатчики спешили демонтировать главный мотор, шестеренную клеть, рольганги и нажимное устройство блюминга, рабочие клети и двигатели станов 630 и 450, оборудование и двигатели мелкосортных станов.
С завода вывозились прессы цеха рельсовых скреплений, станочный парк механического цеха, лабора77


торное оборудование, моторизованные части. На другой день после занятия города командование оккупантов выпустило приказ: «Все важнейшие предприятия — заводы, шахты — восстановить... За саботаж, за взрывы и поджог заводов, шахт и других сооружений... — расстрел».
Фашисты поспешили «конфисковать» завод и передали его так называемому горно-металлургическому обществу «Восток», главным акционером которого был ближайший соратник фюрера по разбоям и грабежам — Герман Геринг.
Все мужчины и женщины от четырнадцати лет должны были немедленно явиться на биржу труда для регистрации. За несколько дней бирже удалось сколотить пять бригад, но и те - не работали по различным причинам.
Военного коменданта города майора Флека беспокоили высокопоставленные особы, интересовавшиеся, пущен ли завод. Майор Флек в свою очередь звонил штурмфюреру Вальтеру Гоф-Бауэру, ответственному за это. Гоф-Бауэр свирепо ругался:
— Надо гнать их на завод плетью, гнать, как паршивых собак! Саботажников—вешать! В цехах нет рабочих рук. Русские не признают приказов германского командования. Да, да, ваших приказов, господин комендант!..
Доменщиков, сталеваров, прокатчиков начали искать по спискам, первыми в которых значились сталевар Мячин и мастер по разливке Гусаков.
Василия Мячина дома не оказалось.
— Где он?
— В деревню ушел, за продуктами.
То же самое сказали в семье Ивана Гусакова. Ефрейтор, приходивший за ними с солдатами и переводчиком, пригрозил, что если завтра же Мячин и Гусаков не явятся на завод, их семьи расстреляют.
На следующий день семьи Мячина, Гусакова и многих других исчезли. Вальтер Гоф-Бауэр бушевал.
Недели проходили за неделями, а на огромном металлургическом предприятии несколько старичков под конвоем вытачивали зажигалки.
78


9 января 1942 года немцы публично расстреляли в городском саду 14 «саботажников», через неделю — еще 23. В середине марта, под пулями, палачей пали новые жертвы. Гитлеровцы зверски замучили председателя комитета профсоюза блюминга Бойко, парторга первого мартеновского цеха Халина, работника завкома профсоюза Коваленко, мастера-прокатчика Орлова, работника проектного отдела Нестеренко.
Оставленный в городе с особым заданием мастер аглофабрики коммунист Яцук начал налаживать подпольную работу. Его схватили, подвергли, нечеловеческим пыткам. Но ни о своих связях, ни о своих товарищах Яцук ничего не сказал. Перед казнью гестаповский офицер последний раз предложил:
— Назови хотя бы одну фамилию и ты останешься живым.
И в первый раз Яцук заговорил:
— Я десять лет в партии и ничем не запятнал себя. Неужели вы надеетесь, что коммунист ценой предательства захочет купить себе жизнь?
Его повесили.
Так же мужественно принял смерть, другой подпольщик, редактор заводской многотиражной газеты «Кировец» Арсентий Василенко.
Наконец Вальтеру Гоф-Бауэру удалось разжечь одну мартеновскую печь. И в это же время при облаве солдаты задержали сталевара Романова. Гоф-Бауэр уже не угрожал расстрелом.
Он долго смотрел на Романова и, наконец, пообещал, если тот откажется варить сталь, самого его сжечь в печи.
— Можно, чего ж, — добродушно сказал Романов.—Только давайте мне несколько человек. Одному- то, ясное дело, никак не справиться.
Романов стал у печи. Подручные безукоризненно выполняли каждую его команду. Гоф-Бауэр лично присутствовал при первом выпуске металла. Подручные сразу поняли опасную игру Романова, но не подали вида. Он незаметно, мастерски и искусно «травил» металл.
Пробили сталевыпускное отверстие, расплавленная масса потекла в ковш. Отблески упали на сосредоточенные худые лица рабочих.
79


Впервые в жизни металлурги не открывали перед металлом большую дорогу, а сразу же обрекли его на смерть.
Две недели Романов с товарищами, под одобрительные возгласы немцев, переплавляли 1700 тонн шихты, не дав ни одного килограмма доброкачественной стали. А потом скрылись. И печь пришлось остановить.
Шесть немецких фирм пытались пустить центральную воздуходувную станцию, только получалось что- то непонятное. Сделанное за день кто-то основательно и безнадежно портил ночью. Охрана не помогала. Тогда гитлеровцы ударились в грабеж: начали отправлять в Германию оставшиеся станки, моторы, запасные части, сырье.
* * *
В первые же дни оккупации геббельсовские пропагандисты внушали населению, что фашисты являются «истинными носителями культуры и цивилизации». А «культура» выражалась д том, что они открыли в центре Макеевки публичный дом.
В заводском клубе захватчики устроили «Гаус- штудгарт»—дом отдыха для танкистов-эсэсовцев. Во время морозов они свалили в кочегарку клубную библиотеку и швыряли в топку книги Пушкина и Гете, Толстого и Шиллера, Шекспира и Чехова, Гейне и Горького. Более 30 тысяч томов погибло в пламени. Были сожжены также библиотечные полки, шкафы, стоЛы и стулья.
Напротив клуба, в гостинице, развлекались пьяные молодчики ив отрядов «Тодт»: расстреливали в парке гипсовые статуи, рисовали на стенах нагих женщин.
В разграбленном заводском Доме техники ржали лошади, в мастерских и лабораториях учебного комбината валялись растоптанные технические пособия. Во всех школах были оборудованы солдатские казармы.
'«Спешите, спешите осчастливить себя поездкой в Германию!»—'Призывала продажная газетенка «Донецкий вестник».
80


Вербовочный пункт на бирже труда уточнял с помощью полиции адреса юношей и девушек, заготавливал повестки.
Добровольцев поехать в Германию не оказалось. Разыгрывать комедию дальше не имело смысла, и гитлеровцы прибегли к облавам. Автоматчики и полицаи хватали первых попавшихся на глаза, вталкивали в теплушки.
18 тысяч жителей Макеевки были насильно угнаны в рабство за период оккупации.
* * *
Тысячи воспитанников заводского коллектива боролись с фашизмом как в самой Макеевке, так и далеко за ее пределами.
После неудачного группового побега из Кременчугского лагеря военнопленных Григория Лукича Якименко и всех оставшихся в живых погнали в Кировоград. Но, перебив стражу, они все-таки бежали оттуда.
В декабре, переодетый в старенькую крестьянскую одежду, Якименко пробрался в Макеевку, отдохнул здесь три дня, а через две недели был уже на Сумщи- не, в Шалыгинском партизанском отряде соединения Ковпака. Командир отделения, командир взвода, -помощник начальника штаба отряда — Якименко бил немцев в Брянских лесах, пускал под откос вражеские эшелоны под Глуховом, жег нефтесклады в Карпатах, взрывал мосты через Днестр. «Я с ними за свой завод хочу рассчитаться по большому счету»,—говорил он. За боевые дела его наградили орденами боевого Красного Знамени и Красной Звезды, медалью «Партизану Отечественной войны II степени».
Активное участие в партизанском движении принимали техник железнодорожного цеха А. В. Менщиков, бывший воспитанник металлургического техникума Н. А. Волобуев и многие другие макеевские металлурги.
Многие заводчане отдали свою жизнь во имя победы над врагом. Смертью храбрых в боях с фашистскими полчищами погибли секретарь партийной организации доменного цеха Ульянов, заместитель началь6. Зарево над заводом
81


ника депо Ашихман, секретарь завкома комсомола Светличный, машинист паровоза Анушкевич, секретарь парторганизации мартеновского цеха № 2 Жуков, руководитель группы сырья и топлива Тимофеев, работник заводского партийного комитета Михайлючен- ко, начальник паровозных мастерских Шишов и другие. Их имена свято хранят в памяти макеевские металлурги.
За исключительные боевые заслуги в борьбе против гитлеровских захватчиков высокого звания Героя Советского Союза были удостоены автогенщик первого мартеновского цеха Г. А. Алексеев, агломератчик С. Н. Воронин, маляр ремонтно-строительного цеха Н. И. Охрименко, работники механического цеха Н. И. Кошелев и Д. Г. Редькин, электрик доменного цеха Б. К. Панченко, член заводского комитета комсомола П. П. Марунченко.
❖ * *
Корпуса завода сотрясались от взрывов, улицы Сов- колонии и других заводских поселков заволокло густым черным дымом. Факельщики и подрывники метались от дома к дому. Не надеясь удержать Макеевку, фашисты уничтожали ее. На город наступали советские гвардейцы, сокрушившие знаменитый Миус- фронт.
Подразделениям офицеров Должека, Полякова и Дворецкого преградили путь шесть фашистских танков и четыре «фердинанда», прикрывающие немецких автоматчиков. Наша пехота залегла. В работу вступила артиллерия. Прямой наводкой артиллеристы под командованием Закира Сабирова подбили головной танк. Боевой строй вражеских машин нарушился. И снова яростная атака советских воинов.
7 сентября 1943 года Советское Информбюро сообщило:
«В течение 6 сентября в Донбассе наши войска продолжали успешно развивать наступление и, продвинувшись вперед от 15 до 25 километров, заняли свыше 100 населенных пунктов, в том числе город Макеевку...»
82


Гвардейской стрелковой дивизии, отличившейся в боях за освобождение города, было присвоено наименование Макеевской.
* * *
В сообщении Чрезвычайной Государственной Комиссии о разрушениях, причиненных немецко-фашистскими захватчиками промышленности, городскому хозяйству, культурно-просветительным учреждениям Донецкой области, говорилось:
«Макеевский металлургический завод имени Кирова являлся одним из самых крупных металлургических заводов Советского Союза. До войны на заводе работало 20 000 рабочих, инженеров, техников и служащих. За время оккупации гитлеровцы превратили завод в груду развалин.
На заводе взорваны и сожжены: доменный цеэ£ с четырьмя доменными печами, центральная электро- воздуходувная станция со всем энергетическим хозяйством, прокатные цехи, два мартеновских цеха с 14 мартеновскими печами, фасоннолитейный, модельный, механический и электроремонтный цехи, лаборатории завода, 6 электроподстанций, связь, сигнализация и автоблокировка.
Разрушено 57 километров железнодорожных путей, 248 комплектов стрелочных переводов. . >
Немецкие оккупанты вывезли с завода в Германию часть оборудования электроподстанций, разливочные машины, станки и электрооборудование цехов. Они взорвали и сожгли заводскую школу, три здания детских яслей, гостиницу, театр, 186 жилых домов. Всего на заводе захватчиками взорвано, сожжено и разрушено 2 867Ю00 кубометров производственных, бытовых и вспомогательных помещений и зданий».
* * *
Василий Мячин стоял у останков мартеновских печей родного цеха. Здесь он более тридцати лет укрощал силу огня и металла, у этих мартенов завоевал 6*
83


славу лучшего сталевара завода, не знающего, что такое брак. На этой площадке в майский день 1929 года Мячин подписал свой первый договор на социалистическое соревнование. Здесь прошли у него школу мастерства многие парни. А теперь все мертво...
Немецкие специалисты, вначале проектировавшие восстановление завода, создавали и проекты его окончательного уничтожения. Каждая колонна, каждая «ферма приговаривались к смерти. Приказано было не жалеть взрывчатки. Гитлеровцы заложили динамит в основание самой большой на заводе трубы аглофабрики, рассчитывая на то, что при обрушении она похоронит под собой цеховые корпуса.
Тяжкие раны нанесли оккупанты заводу. Металлурги решили залечить их в короткий срок. Первым ударом пульса, утверждающим жизнь, был свет. Под обломками здания механического цеха обнаружили несколько разбитых станков. Десятки пар рук потянулись к ценной находке. Пока разбирали завалы, комсомолец Ваня Широкоряд с группой юношей и девушек проверил старые склады и заводские свалки, раздобыл уцелевшие запасные детаЛи. И вот собраны два первых токарных станка.
Бригада молодых механиков тут же получила ответственное задание: выточить детали для первой силовой установки завода — первой машины. А как это сделать? Нет электроэнергии.
Станки привели в движение самым простым способом — вручную. И потянулась дымящаяся стальная стружка. Каждому хотелось, потрогать ее руками...
Металлурги возвращались с Урала и из Сибири, из деревень Приднепровья и Полтавщины. Рядом с кадровыми рабочими трудились женщины-домохозяйки и подростки. По призыву городского комитета партии на восстановление завода поднялось почти все население Макеевки.
Электроэнергия! Она нужна была как воздух, как солнце, как хлеб. 15 сентября заработал тракторный движок. 35 киловатт. Как это мало! Но вспыхнувшие электрические лампочки сразу согрели сердца людей, укрепили их веру в свои силы.
На двенадцатый день после освобождения города вступил в строй новый энергетический агрегат—паро- 84


динамо мощностью 340 киловатт. А четвертого. октября по заводу разнеслась еще одна радостная весть: завершилось восстановление турбогенератора мощностью 1000 киловатт с подстанцией и силовыми линиями. К станкам и механизмам пошел промышленный ток.
Душой коллектива, его организаторами стали коммунисты. 25 сөнтяібря состоялось первое после освобождения города заводское партийное собрание. Секретарем партбюро избрали С. М. Бабенко. Их было немного— всего девять членов партии. Но решали они вопрос о восстановлении завода-гиганта. С этого дня партком стал боевым штабом. Отсюда коммунисты несли рабочим пламенные призывы партии и правительства, волнующие сообщения о победоносном наступлении советских войск. И это воодушевляло людей на подвиги, они отдавали все свои силы созидательному труду, по которому так изболелись сердца. Истоки многих славных дел берут начало с этого собрания девятки коммунистов, зафиксированного в протоколе № 1.
Коммунисты-энергетики В. И. Лукин и А. А. Михей с первых дней восстановления завода умело руководили созданием энергетической базы. У турбогенератора оказалась деформированной червячная пара. Запасной не было, а изготовить новую мог только специализированный турбостроительный завод.
Но электроэнергия нужна сейчас. И принимается смелое решение: устранить изгиб «червяка» вручную. Работа была выполнена блестяще, с точностью до 0,02 миллиметра.
С пуском турбогенератора чаще забился пульс заводской жизни. Пошла по трубам питьевая вода, начала работать баня, подал свой голос радиоузел, распахнул двери кинотеатр.
Кировцы поделились электроэнергией с соседями. Шахтеры, коксохимики, завод металлоконструкций, кислородная установка Макеевского научно-исследовательского института получили животворный электрический ток.
Вдохновенный труд поднимал из руин Макеевский завод в сорок третьем. Было нелегко. Но каждый собранный станок, установленный мотор, возрожден85


ный корпус наполняли радостью сердца металлургов. И казалось, нет у людей усталости, неисчерпаема их могучая сила.
Коммунистическая партия уделяла огромное внимание освобожденному Донбассу, постоянно заботилась о нуждах макеевских металлургов. Восстановителей завода согревала братская дружба народов СССР.
Из Москвы, Ленинграда, Сибири, Урала, Казахстана, Узбекистана, Грузии и Башкирии на Украину шли эшелоны с заводским оборудованием, инструментом, материалами, строительным лесом, тракторами, лабораторным оборудованием.
На территории Украины еще продолжались ожесточенные бои с врагом, а на ленинградском заводе «Электросила», который находился тогда в 5 километрах от линии фронта, уже строились турбогенераторы для электростанций Донбасса и Днепропетровска.
В помощь металлургам Макеевки из Кемерово на завод, перебазировался один из мощных трестов Ңар- ^кбмстроя.
«Сталеплавильщики Макеевки! Фронт ждет вашего металла!»
Этот призыв читают рабочие, мастера, инженеры, техники. Читают, идя в цех и отправляясь на отдых. Читают вслух и про себя. Метровые буквы всегда перед глазами. Они словно разговаривают с каждым, напоминают о том, что мартеновские печи еще в руинах, а их надо поднять, что фашистские захватчики еще топчут советскую землю, а их надо изгнать, уничтожить. Зовут, приказывают пламенные слова у входа в орденоносный цех. Зовут на подвиги, на большие дела, на жаркие трудовые сражения. Вот что рассказали о возрождении второго мартеновского страницы сохранившегося дневника:
«7 октября 1943 года. Через месяц после освобождения Макеевки от оккупантов выпустила первую плавку мартеновская печь № 2. Как на праздник идут рабочие других цехов к сталеплавильщикам, которые первыми в освобожденном Донбассе дали сталь для фронта, первыми зажгли багряное зарево над заводом. Радость, гордость, ликование.
Плавку выпустили сталевар Елисеев и мастер Мальцев. «Именинников» чуть не задушили в объя86


тиях. Они потные, чумазые, но такие красивые! И на их лицах — солнце. А главный «виновник» торжества— инженер Серафим Васильевич Васильев.
Его смелые, рискованные действия не имели ни одного просчета. «Качать Васильева!»
За 30 дней мартеновцы сделали то, чего не могли добиться гитлеровцы в течение 22 месяцев своего хозяйничания на заводе. Пошла первая макеевская сталь.
13 октября. Пущена мартеновская печь № 3. Снова большая радость. Как мало прошло времени и как много сделано! Колонны для подкрановых путей были взорваны, исковерканы. Ждать установку клепаных колонн некогда. Их заменили трубами, а для прочности трубы залили бетоном. Здесь, на рабочей площадке, родился проект временной перестройки разливочного пролета. Ковш на разливку подается не краном, а при помощи сталеразливочной тележки трамвайного типа. Примитивно? Пожалуй, да. Но так надо. Очень дорого время. Фронт требует больше металла. Сталь нужна сегодня, сейчас.
Авторы смелых проектов и рационализаторских предложений/— главный инженер завода Тищенко, начальник цеха Васильев, главный механик Фролов, обер-мастер Орехов, мастер Сапелкин, канавщик Коханов, разливщик Артамонов, сталевары Мячин, Радионов, Романов, подручные сталевара Ершов, Медведев. Да разве перечесть всех! Их много, а заняты они одним важным делом — возрождением родного завода.
1 ноября. Вступила в строй мартеновская печь № 4.
Обер-мастер Орлов успешно расплавил и удалил многотонную громаду «козла». Шире расправили плечи сталевары, тверже становится их рабочий шаг. Как самые строгие контролеры следили они за огнеупорной кладкой, сами становились каменщиками, сутками не покидали площадку. Радио принесло волнующую весть: советские войска ведут бои за Киев. Сталь этой печи будет хорошим подарком в честь освобождения столицы Советской Украины. И снова - приветствия, рукопожатия, поцелуи. Завод все больше дает стали. Это ли не радость, это ли не победа!
87


27 ноября. Первую плавку выпустила восстановленная мартеновская печь № 5. Она также удачно раскозлена. Новая победа! Тысячи металлургов горячо поздравляют сталеплавильщиков».
* * *
В одно февральское утро 1944 года металлурги и строители увидели на заводских путях необычный вагон. На завод прибыла выездная редакция газеты «Правда». В тот же день вышел ее первый номер.
И сама газета, и ее периодичность были необычными. Иногда за сутки выходило четыре, а то и пять номеров. Добился кто-то успеха или сорвался график — сразу известно всему заводу.
Восстановление фурменной зоны доменной печи поручили опытному сварщику Гавриилу Лукьяновичу Калинину.
«Долгое время на заводе будут помнить, — писала газета,—что это он «зашивал» израненную немцами печь».
«Сварщик Г. Л. Калинин сдержал слово. Сегодня он закончил заварку швов по всей фурменной зоне».
Но печатались заметки и другого содержания:
«...Ударница Татьяна Давыденко разбирает и грузит три кубометра бетона и щебня. А Буклешко и На- ливайко вдвоем не справляются с одним кубометром. Что у них, силы нет, здоровье слабое? Нет, их лень заела... Лодырям не должно быть места в наших рядах. Каждый должен работать по-фронтовому».
Критика действовала. Каменщик Р. Мелюхов не выполнял задания и до выступления газеты, а после стал давать по две с половиной нормы.
Газета заботилась и о быте, и о питании восстановителей, организовала везде рабкоровские посты.
22 апреля 1944 года вышел последний 184-й ее номер. Тепло прощались металлурги и строители с журналистами выездной редакции. За два месяца они успели полюбить и высоко оценить содержательные очерки, зарисовки, статьи и корреспонденции Е. Никитиной, Б. Борисова, Б. Шелепенкова, теплые стихи.
88


aup<\.ui
П Р Д й Л Л j
ж
І 1 «Ь;::: 1;. I: ЯР |М|' 11.... :Й-М'П
|Й4 с
ДШ^ЬЬМйЬ: і-> UfcXS г; ЧіаН. нд Ts
!•<>< ой шр;т>а>а
Жййw
ДЙ; У|рт ло ;. Ъ и рШ»;, Д<:<мнзр«чіёй ? ’ і - Ч.н<; '.’, ІЯ^Шй ИЯ «>х'Л-0Чг< НКфОШ JU’ •'' УД «¥ПН<Н?Ь«» WW^St:
h£pa *t> утром »pm a.v ьЬазр^
г ЙМЧ
> ж
-, .... ч,ч ч ~
Щ'Оии а uuu а, •< И! О.< 4 * Т-. ч s й.и > >р Ь, МО»<0> іЬліЛй іШ <Лк> В{!«(';о?1:.> 1 и
ШеО? >а iiyftft ? v тиоМйоооть рліЬии “'4 ,vi 'u
TUTU
ІЧЧ" i. u а ч ope U‘■
? ^ч,,_ ...............
5. Домуя?та.: орнепшиа х pvuh.shh «topojo Д»>ДН-В<Чр(Н0р!1.
0» шшжн 4*«tb Н^тм, He «Н
й аш жвл. вда^я^.Нйқ р«м.Ы?Ф^> і^- ^гудй^уіу «ачн-ёь но. в muj>- терофч» О ^дей на гаиоуочы. ж- а*лу нреор.ан.ш.
'• МтадУ feW-тй и :ЙЙ*$гаохнокгдой я^охгГ VU V M-. ;-а і'.даіИ’Ш Ьо оЛто
:C?KC*os» »a sn' |}oMm НрОІІОИ, SU mil, a<< і!.0,-.ПіН\
Ibn $gh ічл^лір.ч .M uum.o иер«яя F<o<a
-: -ятғірйй'.: ата»>жт' Hl M a.y- 0 v-f т«.-.і m or АДйо-
3.w& *»же немала над»
ІЮГрМЯШХ
#в®а«- «фвчвомн» м»ег« тжуджвжким и- е«т 4в «arftjjwe на тевнтве. »в с.ущнсг«у еще «$М##ИЖ»іт. И> W>'W Hfc .ОТПОИТ mtuo- шми^ or орлгодооиоп • <«, h'<- «и уГош »w- ил«^м»*<- ?/)’! оОпг яДиоац’ЪИ». Г’М р.одии і< РояоГПто ДНИ !.о<т?м by.v! fit- тоДД яо»> ййГгг й ТгфмЬчмм >-WW »»М ШО? '№*$*тчфатшткниаЬ' tb> . яйояШй»? ня •• .. ..-чи и :>>’.тг»і гчи .:■•.< Ж4О*ПМ Тре-
Ш;йМ т -\t :'о >' < щ| урМ!>е$й»О<Н( Ж
мш« »?яним«й инвеешатш »ew« лтс, ami <«ірвмж»«в чзгзры» не»peSjetea $«#!►«« ♦тт. *** **» еыяеня^нй листах <**»« mwx раНь
У « foMusu > И*»wp Оа «о г , 1 Ноеаинв > и.ч.и f'«t, йо.ілім? ><>«'; юяп. - >х..^і
х;ят,е‘ь'^,. жввжін н$н жж$$нПне 8 До' кн*чн He «дғэт^ ** «яидй км»в»м» ->з мс м* yteanit. t «ірег.м» гежемв тед» «Н« «•* Hca^t»4 Г«1Ж« * >И1П'^«ЙЦМ- «егв» м» «о» «<КК *” 8»“л
8й^й*йт w**»a*^ “t «»*«> * °*
г«», $ме»нн«я «дну рНеу е
irntus w**$* « **** «^н# й^тя*

> ^,<М
Сенетекй^ реа^лй»
crati»- оиным жшшшш rfy герс*м г наибольшие н«шрш<м ино^ инл. ~ "'” '“ ' ' ■ "“
С ндяв&лншей
Побеждает на шШн? «иШ| * Чот болншн | у ,гм%ь>
н^ СИЛЖ 'воЛМШ^ -^м
*P**« »


П. Дружинина, меткие пословицы, басни и фельетоны, подписанные А. Литвиновым и Антоном Табуретки- ным. В стихотворении «На прощанье», помещенном в последнем номере газеты, Павел Дружинин писал:
...Все мы сыны одной страны, Для нас ее заботы святы. И в годы мира и войны Любить мы Родину должны, Как настоящие солдаты!
Уезжая из Макеевки, работники «Правды» оставили на заводе несколько рулонов бумаги. Это позволило ускорить возобновление выпуска заводской многотиражной газеты «Кировец», которая начала снова издаваться с 1 мая 1944 года и также сыграла большую роль в деле успешного восстановления завода.
* * *
...Когда обер-мастер доменных печей Иван Григорьевич Коробов вернулся из Тагила в родную Макеевку, первое, что сразу бросилось ему в глаза, — это заросший буйной травой заводской двор. Маленькая акация, которая росла вблизи доменного цеха, хилое криволапое деревцо, полузасохшее от жары печей, — до войны ее из жалости не срубили — за эти годы вдруг подросла и зацвела. Обер-мастер содрогнулся, увидев замученные, искалеченные доменные печи. Ему было это тяжело видеть, ведь когда-то он строил эти домны! На его глазах сносились старые дедовские печи с примитивной техникой и на их месте строились новые, механизированные.
Старый доменщик, он как бы врос в историю родного города, в историю южной металлургии. Более сорока лет назад отец привел его на доменную печь: в те времена подростков обвязывали веревкой и с колошниковой площадки спускали по блоку в печь, чтобы они лопатами разгребали руду. Многое видел и испытал в своей жизни мастер Коробов. Вместе со своим другом мастером Векличевым, он осенью сорок первого года на всем ходу остановил работавшие доменные печи, омертвил, забил их медленно остывающим чугуном.
8»


И вот он снова в Макеевке. Когда Коробов прошелся по главной улице к заводу, встречные люди почтительно раскланивались со стариком и, обернувшись, долго смотрели вслед широкому в плечах обер-мастеру и радостно говорили друг другу: «Наш Коробов вернулся». Вместе с ним как бы вернулась живая душа Макеевки — столько воспоминаний о прошлом, о вчерашних днях Донбасса связано с этим человеком.
Из стариков Коробов застал на доменной печи мастера Векличева. Вдвоем они шли от печи к печи. Опорные колонны были подорваны, краны, подающие руду, изуродованы, броневые листы фурменной зоны вспучились от взрыва. Что можно сделать в этих условиях? И можно ли что-нибудь сделать?
Этот же вопрос задал себе инженер Полстяной. Что можно сделать?
Инженер Полстяной приехал в родную Макеевку с Урала с первой партией доменщиков. Он был охвачен нетерпением — скорее в Донбасс! По рассказам встречных доменщиков он знал, что его печи, на которых он работал до войны, в плачевном состоянии.
Встретил Полстяного мастер Векличев. Как он постарел и одряхлел, мастер Векличев. Опустились его могучие плечи, резче обозначились мортцины на старом, обожженном от вечной жары печей лице доменщика. Он, как и тысячи старых и молоды^ металлургов, не мыслил себя вне жизни Макеевского завода.
Юношей Векличев пришел в Макеевку, и брат Векличева, отчаянный горновой, приучил его к огню доменных печей. Сам Бардин и сам Луговцов, академики, боги доменного искусства, считались и прислушивались к голосу старого доменщика. Немцы лишили его всего этого. Еле передвигая свои распухшие, обожженные ноги, он приходил на опустевший завод и часами смотрел на доменные печи, которые он и Коробов Иван Григорьевич своими руками намертво забили медленно остывающей чугунной массой.
Сколько ни старались немцы, сколько их ни приезжало из горно-металлургического общества «Восток», как ни терзал людей новый хозяин завода майор СС Гоф-Бауэр, но печи не удалось оживить. Они могли их только взорвать в день своего ухода.
$0


Герой Советского Союза, помощник начальника доменного цеха по оборудованию Б. К. Панченко проверяет механизмы.
Векличев вел инженера Полстяного по доменному цеху. Тут прошла молодость инженера Полстяного. Молодость инженера тридцатых годов!.. Он помнит все. Первую домну американского типа построили в Макеевке — в те времена Магнитка и Кузнецк еще были в строительных лесах. Как макеевцы гордились своей краСавицей-печью! Вот она стоит — разбухшая, покалеченная, вся в язвах и рубцах.
— Как ни печальна картина разрушения, как ни мрачны раны, нанесенные печам, но нужно сделать все, чтобы спасти и поставить на ноги вторую и первую печи. Сперва второй номер, затем первый. Они не безнадежны. Их еще можно восстановить — Полстяной размышлял вслух.
— Мы их будем лечить, —- говорил он о печах.
Векличев, который ходил за ним тенью, почтительно звал его по имени и отчеству—Валентин Акимович. Как и до войны, Полстяной ходил в своем стареньком пальто. Но война преобразила его как инженера. Он не только приобрел опыт, который в обычных условиях требует многих и многих лет. Он приобрел смелость, тягу к риску. Этот инженер в сжатые сроки демонтировал из прифронтовой полосы доменную печь, потом участвовал в скоростной стройке на Урале.
91


Инженер со слабой волей, вероятно, отступил бы при виде макеевских домен — этого хаоса, взорванного мертвого металла. Но Полстяной и Коробов, и Векли- чев, и все доменщики взялись восстановить второй номер...
На опорные колонны в местах взрыва были наложены стальные протезы. Наибольшую тревогу вызвала фурменная зона. От взрыва броневые листы дали трещину, на железном теле образовалась «разорванная роза». Как лечить: клепаным способом восстановить фурменную зону или найти другой способ?
Инженер Полстяной предложил другой проект лечения искалеченной фурменной зоны. По его проекту выравнивали железные лепестки розы, стягивали края ран стальными заплатами, которые приваривались по методу академика Патона. Сначала к «опухоли» прикладывали горячий кокс, согревали и выпрямляли края ран, накладывали шов внутри горна, потом наваривали шов снаружи.
В муках рождался первый чугун на восстановленной печи. По многим признакам обер-мастер Коробов видел или скорее чувствовал, что печь как бы задыхалась, сбившись с ровного хода. Ее лихорадило, она, казалось, не в силах переварить и довести до должной точки кипения всю огромную раскаленную массу, гудевшую в ее могучем чреве. И тягости доменной печи передавались стоявшим на площадке мастерам, горновым, инженерам.
И когда удалось увеличить дутье, поднять темпера - ТУРУ> и печь каким-то особенным звуком загудела, а в фурменное окно можно было увидеть, как постепенно меняется цвет раскаленной массы, люди облегченно вздохнули. Кризис миновал, ход печи выравнялся.
Вот горновой Кривенко длинным копьем ударил в летку печи. Медленно и осторожно поплыла первая струя расплавленного чугуна. Вспыхнули огненные звезды, и сильным потоком хлынул металл.
Доменщики отлили звезду из первого чугуна. В центре звезды стоит горновой, опирающийся на копье. На медной пластинке выгравировали день и час рождения макеевского чугуна: 21 июля 1944 года, 14 часов 5 минут.


авмеэкжжаваак


К ПОБЕДЕ
КОММУНИСТИЧЕСКОГО
ТРУДА
С 1945 и вплоть до 1950 года продолжалось восстановление завода. Одновременно шла и его реконструкция. Вновь начав работать в конце 1946 года, блюминг уже не был таким, как до войны. Мощность его удвоилась. Мартеновские цехи получили самые современные завалочные машины и разливочные краны, печи переводились на основные магнезито-хромитовые своды и пароиспарительное охлаждение, на автоматизированный тепловой режим.
Были, конечно, срывы и неудачи, как на всяком большом предприятии со сложным хозяйством, но их ликвидировали общими усилиями. .
В мае 1946 года макеевцы стали зачинателями всесоюзного соревнования металлургов за выполнение и перевыполнение плана послевоенной пятилетки.
План 1948 года они выполнили по всему металлургическому циклу, досрочно. Центральный Комитет КП(б)У прислал приветственную телеграмму и выразил уверенность, «что металлурги Макеевки еще с большей настойчивостью будут вести борьбу за дальнейшее увеличение выплавки металла, использование внутренних резервов производства, за дальнейшее улучшение культурно-бытовых условий трудящихся, создание постоянных квалифицированных кадров рабочих на заводе и обеспечат досрочное выполнение пятилетнего плана по выпуску чугуна, стали, проката».
Так завод писал трудовую летопись послевоенных пятилеток.
95


194 9 год
Вступили в эксплуатацию новые печи — доменная и мартеновская, аглолента № 3, турбовоздуходувка, прокатные станы 630 и 300,
19 5 0 год
Задута еще одна доменная печь, завершено восстановление аглофабрики. В мартеновском цехе № 1 пущены две печи. Введены в действие прокатные станы 450, 350-1 и 250.
19 5 1 год
Пущена мартеновская печь. Закончена реконструкция цеха рельсовых скреплений. Вошел в строй прокатный стан 600—крупносортный. Введены в действие новый электроремонтный цех и автоматическая теле- фойная станция. Открыт филиал Донецкого политехнического института.
19 5 2 год
Начался перевод печей на основные магнезито-хро- митовые своды и пароиспарительную систему охлаждения. Две мощные мартеновские печи вступили в эксплуатацию.
19 5 3 год
Пущена еще' одна большегрузная мартеновская печь. Вновь построены две группы нагревательных колодцев блюминга. Две доменные печи переведены на повышенное давление газа под колошником...
К тому времени златоустовцы предложили макеевским мартеновцам бороться за первенство, а потом прислали вызов и латвийские металлурги.
9S


’Страна готовилась отпраздновать трехсотлетие воссоединения Украины с Россией. В честь этой знаменательной даты макеевцы обещали досрочно выполнить план 1954 года, сэкономить за счет снижения себестоимости продукции три миллиона рублей, повысить производительность труда, помочь близлежащим колхозам механизировать животноводческие фермы.
Когда на завод приехали гости из Златоуста, им рассказали, как коллективу удалось преодолеть отставание и перевыполнить план по всему металлургическому циклу.
19 5 4 год
Все печи первого мартеновского цеха переведены на основные своды и пароиспарительное охлаждение. Пущен первый в Союзе мелкосортный непрерывный стан 350-2. На аглофабрике введено в работу отделение помола известняка для производства офлюсованного агломерата.
В начале марта коммунисты завода наметили новые задачи, новые рубежи. Предстояло снижать себестоимость, повышать производительность труда. Отличных успехов в этом отношении добились сталевары Степан Иванов и Алексей Барков, вальцовщики Филипп Богатырев и Василий Прочий, мастер-сталеплавильщик Дмитрий Баркалов и мастер-прокатчик Емельян Бакулин. Они не только перевыполняли задания, но и экономили сырье, топливо, материалы, электроэнергию.
Подводя итоги работы за первый квартал 1954 года, макеевцы решили вызвать на соревнование металлургов «Азовстали». Социалистический договор подписывали в Макеевке.
Вскоре пришла радостная весть: Министерство черной металлургии СССР и Центральный Комитет профсоюза рабочих черной металлургии по итогам работы за первый квартал 1954 года присвоили сталевару мартеновского цеха № 1 Степану Марковичу Иванову звание «Лучший сталевар Советского Союза».
Президиум Верховного Совета СССР наградил 69 рабочих и инженерно-технических работников орденами и медалями. Грудь машиниста разливочной машины В. И. Анисимова, мастера отдела технического конт7. Зарево над заводом
97


роля II. В. Бобылева, подручного разливщика мартеновского цеха № 1 Т. С. Концевого, обер-мастера прокатного цеха № 4 И. Я. Куликова, начальника смены прокатного цеха № 1 И. Б. Цадкина украсил орден Ленина. 14 человек было награждено орденами Трудового Красного Знамени.
19 5 5 год
На основные своды и пароиспарительное охлаждение переведены все печи мартеновского цеха № 2.
В мае состоялось Всесоюзное совещание работников промышленности. Участники его обратились ко всем трудящймся промышленных предприятий с призывом добиваться увеличения съема продукции с имеющихся производственных площадей, с каждой единицы оборудования, больше выпускать продукции высокого качества на каждого работника, шире развернуть социалистическое соревнование за досрочное выполнение заданий пятой пятилетки и государственного плана 1955 года.
В ответ на этот призыв трудящиеся завода добились новых производственных успехов. Пятимесячное задание коллектив завода перевыполнил по всему металлургическому циклу, сэкономлено было 1700 тысяч рублей государственных средств.
1 9 5 6 год
XX съезд КПСС рассмотрел и утвердил директивы по новому пятилетнему плану и призвал народ в исторически кратчайший срок догнать и перегнать наиболее развитые капиталистические страны по производству продукции на душу населения.
На заводе продолжается перевод доменных печей на повышенное давление газа под колошником. В целях интенсификации мартеновского процесса применяется кислород. Выпуск проката увеличивается за счет лучшего использования действующего оборудования й сокращения простоев прокатных станов.
В этот период большое значение придается повы- 98


іііениіо квалификации рабочих, учебе металлургов в средних и высших учебных заведениях без отрыва от производства.
До 1950 года основной формой повышения квалификации трудящихся являлись курсы техминимума. Возросшая потребность в квалифицированных кадрах требовала перейти на новую форму учебы — производственно-технические курсы. Кроме того, производилось обучение рабочих в стахановских школах, которые впоследствии были реорганизованы в школы передовых методов труда. За год в этих школах обучено 829 металлургов. Уровень производительности труда одного рабочего превзошел довоенный на 35,3 процента. 338 прокатчиков закончили школу мастеров.
19 5 7 год
Состоялся первый выпуск инженеров-прокатчиков и механиков, получивших образование без отрыва от производства на вечернем отделении Донецкого индустриального института. Дипломные проекты успешно защитили старший мастер прокатного цеха № 2 И. М. Темников, работник технического отдела В. 3. Лавренов, мастер отдела технического контроля В. И. Малыгин и многие другие.
В годы послевоенных пятилеток достойный вклад в дело технического прогресса на заводе внесли изобретатели и рационализаторы. За период с 1 января 1946 года по 1 августа 1957 г. было внедрено в производство 5324 рацпредложения с экономическим эффектом 80 миллионов 845 тысяч рублей.
-Механик А. Г. Губарер разработал конструкцию реечной стотонной электропушки для забивки летки доменной печи, прокатчики . Л. П. Стычинский и А. И. Фурсов внесли изменение в технологию прокатки тонкого листа, инженер-энергетик П. И. Сидоренко разработал гидравлический способ извлечения окалины из заводского пруда для использования ее в шихте доменной плавки. Только внедрение последнего предложения дало 1600 тысяч рублей годовой экономии.
Металлурги Макеевки и особенно передовые рабочие ведущих профессий за годы шестой пятилетки не 7*
99


раз выходили победителями во всесоюзном соревновании. Звание «Лучший агломератчик Советского Союза» присваивалось Е. Г. Баеву, «Лучший сталевар Советского Союза» — А. Р. Ильину, А. Д. Котикову, «Лучший вальцовщик Советского Союза» — А. А. Артемьеву, И. Г. Овсянникову, В. И. Нестеренко, «Лучший мастер Советского Союза» — Д. И. Балкалову, А. ІГ. Баркову, И. М. Лукашову.
Февральский Пленум ЦК КПСС принял постановление «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством». Ввиду большого государственного значения этот вопрос был вынесен на всенародное обсуждение.
Сессия Верховного Совета СССР, состоявшаяся в мае, приняла закон, в котором выражены разработанные ЦК КПСС и одобренные всем народом мероприятия.
Под руководством партии перестройка управления промышленностью и строительством была осуществлена быстро, оперативно и организованно. Завод перешел на семичасовой рабочий день.
По итогам всесоюзного социалистического соревнования за четвертый квартал коллективу агломерационной фабрики присуждено второе место и денежная премия в размере 25 000 рублей. Звание «Лучшая бригада сталеплавильщиков области» завоевали бригады во главе со сталеварами А. Котиковым, В. Холявко, Н. Коньковым, Н. Захарчуком. Бригадам старших вальцовщиков В. Концевого и Н. Бабенко присвоено звание «Лучшая бригада прокатчиков области».
19 5 8 год
Кировцы поддержали почин передовых горняков Донбасса Николая Мамая и Александра Кольчика. По инициативе завкома комсомола молодые рабочие широко развернули социалистическое соревнование в честь сорокалетия ВЛКСМ. Впервые отмечался День металлурга. Накануне праздника на завод прибыли поздравительные телеграммы из Донецка, Енакиево, Рустави, Жданова и других городов. Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили труд мно100


гих металлургов Макеевки, наградив их орденами и медалями.
5 сентября Пленум ЦК КПСС обсудил вопрос о созыве внеочередного XXI съезда партии для рассмотрения контрольных цифр развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 гг. и принял соответствующее- постановление.
Завод впервые за послевоенный период получил прибыль, отказался от государственной дотации.
В дни трудовой вахты в честь предстоящего партийного съезда в стране родилось замечательное патриотическое движение — соревнование за звание коллективов и ударников коммунистического труда.
Первой на заводе в него включилась бригада сталевара мартеновского цеха № 1 Даниила Рябцева, ее примеру последовали бригады сталеваров мартеновского цеха № 2 Владимира Холявко и старшего вальцовщика блюминга Григория Громакова.
$ $ $
Быть членом бригады коммунистического труда — это значит не только хорошо работать. Ведь обязательство выполнять и перевыполнять производственные задания, бороться за снижение себестоимости продукции брали на себя и другие коллективы. Чем же должна отличаться от прежних новаторов бригада коммунистического труда?
— Мы наметили такую цель,,— сказал Даниил Рябцев, — готовить себя и своих товарищей к вступлению в коммунистическое общество, вырабатывать в себе качества человека этого общества.
Члены бригады решили сознательно отдавать все свои силы и способности делу строительства коммунизма, по-коммунистически относиться к труду, ибо труд должен являться не только средством для существования, но и физической и духовной потребностью, формой участия в дальнейшем развитии общества. Законом бригады стало: один за всех и все за одного.
Было решено также: всем учиться, постоянно повышать свою квалификацию, общеобразовательный и политический уровень. Отказ от учебы считать отсутст101


вием сознательности и уважения к себе и к коллективу.
Наряду с повышением производительности труда коллектив особое внимание уделял качеству выпускаемой им продукции. И в этом ярко проявлялась и любовь людей к труду, их коммунистическая нравственность.
Сам сделал хорошо — не довольствуйся, не успокаивайся, помоги товарищу сделать так же, сам учишься, а другой не учится — значит, это не только его недостаток, но и твой...
Думая обо всем этом, Рябцев невольно вспомнил не такое уж далекое прошлое...
Мартеновский цех встретил его неприветливо. Дышащие жаром печи слепили глаза, настораживали и даже пугали. Нестерпимо тяжелым, горьким показался воздух, которым приходилось дышать. Угрожающе урчали завалочные машины и краны. И нечего греха таить, упал духом деревенский парень. Невольно вспомниливь душистые курские луга и тихие зеленые рощи, встали перед глазами картины сельского раздолья. И закралась в душу щемящая тревога. Но он подавил ее. В памяти еще свежи были воющие фашистские бомбы, слезы матери и вздохи больного отца, постная похлебка раз в день. И все это юнца Даньку не положило ңа обе лопатки. Нет, тогда он выдержал, не сдал. А здесь, среди хороших людей, настоящих рабочих, неужели растеряется? Нет, так не годится. Отступать нельзя.
Азы сложной профессии познавал Рябцев в бригаде сталевара Алексея Бабанина. Сразу как-то не по душе пришелся третьему подручному начальник. Все ему не так, все плохо. Парень старался изо всех сил, а похвалы никакой. Стиснув зубы, выполнял он команды и указания сталевара.
Месяца два трудился в бригаде сталевара Корпаче- ва. Разные у людей характеры. По-иному, теплее относился к новичку Корпачев. Да только работа у огнедышащей печи, борьба за перевыполнение плана требовали своего. И понял Даниил Рябцев, дело не в характере бригадира. Нежностям и капризам в мартеновском не место. А ворчит и не хвалит Бабанин потому, что нет еще у него, Рябцева, сноровки, не натренировались руки, не выработалась четкость движений.
103


Ведь любой сталевар был когда-то новичком, и шумели на него не меньше. Значит, никакой обиды быть не может. Лишь бы учили, не таили «секретов», а прикрикнуть не вредно, тоже закалка.
Обязанности третьего подручного не ахти какие сложные. Вместе с другими он готовит инструмент, смотрит за чистотой рабочей площадки, подсыпает пороги. По команде сталевара бежит поднимать и опускать крышки завалочных окон, носит пробы в экспресс-лабораторию. Скучать, конечно, не приходится. Да и не в характере Даниила Рябцева сидеть сложа руки. Но нередко он словно забывался, вдруг застывал на месте, не сводя глаз со сталевара. И трудно было определить, что больше в этом -пытливом взгляде — восхищения или зависти. Да, он восхищался своим бригадиром, его умением мгновенно и безошибочно угадывать требования печи, подчинять своей воле бушующее пламя и клокочущий металл. В то же время он заведовал опыту и мастерству этого человека, его власти над мартеном.
Не первого парня приучал к делу Алексей Бабанин, как говорят, «выводил в люди». Но этот попался какой-то особенный. Сметливый, пристрелянный был взгляд у Даниила, все, что рассказывали и показывали ему, усваивал накрепко. Видел бригадир: захватила избранная профессия юношу основательно, и от нее он не отступится. А если так, пора заняться им всерьез, выковать надежную смену кому-то из «старичков».
Шло время. Печи больше не страшили Даниила Рябцева, а, наоборот, тянули к себе. И беспокойная жизнь их.становилась понятной. Давно привык он к злобному урчанию завалочных машин и кранов. Теперь, если они затихали, становилось как-то не по себе, будто чего-то не хватало. Да и воздух, настоянный на руде, известняке и железе, совсем оказался не горьким, а просто с привычным металлическим привкусом. Рябцев все чаще убеждался в том, что умеет точно определить момент перехода от одного периода плавки к другому знает, когда надо начинать следующую операцию. Бывало взглянет он в круглое отверстие крышки на разогретую шихту и подумает: «Хорошо прогрелась, ни одного черного пятнышка. Вот-вот начнет оплавляться. Пора бы и чугун сливать». И как бы в подтверждение 103


верности его мысли тут же звучит команда сталевара: «Готовить желоб для слива чугуна!». И мощный кран уже несет к печи многотонный ковш. Даже походка у парня стала иной — более твердой, уверенной. По-другому сидела на нем и спецовка. Одним, почти незаметным, движением он заставлял синие очки, укрепленные на козырьке, опускаться точно на глаза. И все чаще у бригадира с «тяжелым» характером находились для Даниила по-отцовски теплые, немудреные, но душевные слова:
— Молодец, сынок!
За четыре года стал Даниил правой рукой бригадира, первым подручным...
Заводской гудок возвестил о начале утренней смены. Но в тот день сталевар первой печи не пришел. Бригада, работавшая ночью, успела выпустить плавку и заправить печь. Мастер осмотрел подину: «Хорошо», — и поспешил на третий мартен. Значит, надо начинать завалку. А как же без сталевара? Может быть, пришлют другого? Но ждать нельзя. Печь остынет, и тогда плавка «засидится». А состав с шихтой уже подан. Машинист завалочной ждет команду.
Рябцев тревожно осмотрелся. Цех жил своей обычной шумной жизнью. На третьей пускали плавку, вторая грела шихту и была на высоком тепловом режиме. Это он определил по синеватым язычкам, выбивающимся из-под крышек. А первая? Первая стояла пустой. !
— Принимаешь, что ли, печь? —- спросил сталевар предыдущей смены.
— Принял. Можешь идти, —■ ответил Рябцев и, повернувшись к машинисту завалочной, крикнул: —Давай, вали!
С этой минуты он почувствовал, что вся ответственность за печь, за плавку, за сотни тонн металла легла на него. И принял он ее почти не задумываясь, без официальных приказов начальства. Подручный побежал открывать крышки. Машина взревела, четко подцепила стальным хоботом первую мульду и сунула ее в огненную пасть. Мульды исчезали в окнах печи одна за другой и возвращались на вагонетки пустыми. Плавка началась. Первая плавка, которую самостоятельно вел Даниил Рябцев.
104


Завалка близилась к концу, когда мастер и начальник смены появились на площадке. Странно, они ничего не говорили, ни о чем не спрашивали. «Неужели не знают, что Бабанин не вышел?» — подумал Рябцев. Но стоило последней партии металла отправиться в печь, как раздался голос мастера:
— Поди сюда, сталевар!
Сталевар. Каким-то приятным ветерком повеяло от этого слова. Даниилу не удалось скрыть своего волнения. Щеки его пылали. Он стоял перед начальством с опущенной головой, точно провинившийся.
— Хорошо провел завалку, молодец. На скоростную жмешь? Что ж, давай, желаем удачи...
— Подручный я, — вырвалось у Рябцева.
Начальник смены и мастер переглянулись.
— В подручных походил немало, хватит. Пора самому командовать. Хлопца тебе сейчас пришлем, третьим поставишь.
— А как же Бабанин?
— Захворал Алексей... Да ты не печалься, поправится. А там видно будет. В мастера ему время.
Так и остался стоять Даниил Рябцев с чуть опущенной головой, глядя вслед удаляющимся сталеплавильщикам. Вот оно как бывает. Вчера подручный, а сегодня... Печь, бригада, план — за все в ответе.
Три месяца болел Бабанин, а когда снова пришел на печь, не узнал своего первого подручного. Даниил Рябцев уже успел зарекомендовать себя сталеваром- скоростником, и на Доске показателей против его фамилии всегда стояла солидная цифра с плюсом.
— Вижу, дружище, цепкая у тебя хватка, и дело свое любишь что надо, — сказал Бабанин своему бывшему ученику и крепко, по-рабочему пожал ему руку. Как равный с равным долго в этот день вели деловой разговор два мартеновца. Прощаясь с Рябцевым, Алексей Бабанин уже не сомневался, что отряд заводских «стальных мастеров» пополнился еще одним умельцем.
Служба в армии не охладила у Рябцева любви к своей огненной профессии. Наоборот, душа и руки так истосковались по любимому делу, что через несколько дней после демобилизации он уже варил сталь.
— Отдохнул бы,—советовали знакомые.
105


Даниил Сергеевич в ответ только улыбался. Молодое, сильное тело требовало отдачи энергии, а врожденное трудолюбие влекло в цех.
Отличные ребята подобрались в бригаде Рябцева. Ровесник Даниила Николай Доронин уже вырос до первого подручного, комсомольцы Евгений Чаплыгин и Николай Стеценко тоже не новички в сталеплавильном деле. Учил мастерству своих подручных Рябцев упорно, терпеливо, как когда-то учили его. Сильные, энергичные, красивые, как на подбор, ежедневно становятся они на трудовую вахту. И нельзя не любоваться их умением, четкостью и организованностью, выработанными большой, настоящей производственной дружбой. За один только 1957 год бригада выплавила полторы тысячи тонн стали сверх плана и заслуженно завоевала переходящее Красное знамя Центрального Комитета комсомола Украины.
Умеет комсомольско-молодежная бригада Даниила Рябцева дорожить временем, вести счет минутам. А это в сталеплавильном производстве главное. Сэкономят ребята на периоде плавки 5—10 минут, смотришь—дело пошло на опережение графика. «Скоростная», — часто докладывает сталевар мастеру или начальнику смены, когда огненный поток хлынет в ковш. Это значит, что металл быстрее попадает на разливку и в прокатку, быстрее получат его другие заводы, чтобы превратить в станки, конструкции, тракторы, автомобили.
В начале 1960 года макеевские металлурги вступили в социалистическое соревнование с коллективом комбайностроителей завода «Ростсельмаш». Сидел Даниил Рябцев на заводском собрании и думал: «Как увеличить выплавку металла, заставить свою печь давать больше стали?». Мысли сталевара сосредоточивались вокруг двух вопросов: сокращение продолжительности плавки и увеличение садки печи. А на другой день, после смены, с карандашом и бумагой бригада засела в красном уголке.
— Сможем ли мы в среднем на каждой плавке экономить полчаса? — спросил сталевар.
Серьезными, сосредоточенными стали лица подручных. Никто не спешил с ответом. Сразу вспомнились и задержки с подачей шихты, и аварии на кра108


нах, и одновременные выпуски плавок, что нарушало график. Наконец подал голос Николай Доронин:
— Все зависит от условий. Не подводили бы нас. Может быть, полчаса и многовато, а минут 15—20 в среднем экономить можно.
Первый подручный брал в расчет то, чтобы начинать заправку до выпуска плавки, завалку производить обязательно двумя машинами, постоянно держать высокий температурный режим. Это и позволит экономить время.
— А теперь, — продолжал Рябцев, — давайте подумаем, как увеличить садку и на сколько.
Думали много, спорили еще больше. И решили, что тонн на 15—20 можно увеличить вес плавки. Вот только бы грузоподъемность разливочного крана повысить. Со своими черновыми наметками сталевар отправился к секретарю цеховой партийной организации.
Василий Андреевич Сиволдаев не удивился, когда узнал о смелых и толковых предложениях первой на заводе бригады коммунистического труда. Молодой коммунист Даниил Рябцёв уже не раз проявлял личную инициативу и ставил перед руководством важные производственные вопросы. Партийная организация и администрация цеха и теперь горячо поддержали передового сталевара.
— Ну, друзья, за дело, — говорил Рябцев членам своей бригады после беседы с парторгом и начальником цеха. — Слыхали, под каким девизом начинается соревнование с ростовчанами. Мы — больше металла, вы —■ больше машин. Мы им сталь, а они — комбайны сельскому хозяйству. С этим не шути...
Быстро росли трудовые темпы первой коммунистической. Почти ежедневно выпускались скоростные плавки, больше подавалось в печь железа и чугуна. «Да он чудеса творит»,—восхищались Рябцевым в цехе. На это Даниил Сергеевич отвечал:
— Соревнуемся, стремимся победить. А насчет чудес, — слишком громко. Просто ищем резервы.
Семь тысяч тонн сверхплановой стали сварила бригада Рябцева за три года семилетки. На 740 килограммов превышен плановый съем стали с квадратного метра площади пода печи. Но и это не предел. Будут расти мастерство, накапливаться опыт, рождаться 107


творческие почины. Значит, будут и новые победы в трудовом наступлении.
Инициативу бригады Даниила Рябцева — сокращать продолжительность каждой плавки и увеличивать садку печи — подхватили не только многие сталевары завода, но и всего 'Донбасса. Так родилось замечательное соревнование донецких сталеплавильщиков за увеличение производства стали на однотипных мартеновских печах.
* * *
Иногда невольно возникает вопрос: как воспитываются люди, подобные Даниилу Рябцеву и его товарищам?
— Да разве у нас мало учителей, мало примеров для подражания? — говорит Рябцев. — Развд не за то, чтобы мы так жили и трудились, делали 'революцию Михаил Васютин, Груня Залмаева, Федор Рябцев, Илларион Гуляченко и их боевые друзья? Сегодня мы боремся за коммунистический труд потому, что в 1929 году сталевар Василий Мячин и сотни таких, как он, подписали первые договоры на социалистическое соревнование... У рабочего класса преемственность, свои традиции. Мы помним героев дореволюционных, героев гражданской войны и первых пятилеток, потому и имеем нынешних. Молодежь учится и воспитывается у тех и других...
* * *
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 июля 1958 года за выдающиеся успехи, достигнутые в деле развития черной металлургии, звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» было присвоено:
Громакову Григорию Петровйчу—старшему вальцовщику прокатного цеха,
Жукову Александру Илларионовичу — директору завода,
Лунину Дмитрию Васильевичу—мастеру доменного цеха,
108


Хотенкову Ивану Ильичу — мастеру прокатного цеха.
Иван Ильич Хотенков шел на партийное собрание в новый Дворец культуры. Силен был январский мороз, но казалось, что от завода вместе с мощными вздохами доменных печей, лязгом металла и гудками паровозов доносится тепло. Так, конечно, только казалось, но, глядя в заводскую сторону, Иван Ильич вроде бы и ощущал его.
На много километров раскинулись корпуса цехов, упираются в небо трубы. В десятки городов Советского Союза идут грузовые составы с продукцией Макеевского завода: Ее получают Польша и Чехословакия, Бирма и Вьетнам, Индия и Гвинея, Индонезия и Куба и многие другие государства. Заводскую марку знают всюду, где вырастают корпуса новых предприятий и электростанций, где гудят на полях тракторы и комбайны. Везде добрым словом вспоминают доменщиков, сталеплавильщиков, прокатчиков — творцов звонкого металла.
Завод дорог Ивану Ильичу, потому что пришел он сюда в 1935 году, потому что тосковал по нем под Севастополем и Одессой, под Варшавой и Берлином. На его глазах, его руками в послевоенные годы не только завершалось восстановление разрушенных гитлеровцами цехов, но и осуществлялась дальнейшая реконструкция, строились новые агрегаты, внедрялась лучшая техника...
Иван Ильич Хотенков не может представить себя кем-то иным, а не мастером прокатного стана, не мо- -жет представить себя не коммунистом. И руководимая им бригада всегда впереди, не знает отставания. Но не только дела своего небольшого коллектива волнуют Хотенкова, Он смотрит на вещи значительно шире, для него дороги 'успехи всего цеха, завода, всех советских тружеников. Вот почему, выдвигая кандидата в депутаты Верховного Совета СССР, макеевские металлурги дважды называли имя Ивана Ильича и в дни выборов единодушно отдавали за него свои голоса...
Иван Ильич приблизился к Дворцу. Не привыкать ему к большим собраниям. Приходилось бывать и на районных активах, и на конференциях, и на сессиях Верховного Совета. Но каждый раз, когда он входит в
109


зал, где собрались заводские коммунисты, его охватывает чувство радостного волнения. Эта сплоченная едиными помыслами, сцементированная общими стремлениями и задачами боевая дружная семья — самая родная. И особенно радует Ивана Ильича, что с каждым годом коммунистов на заводе становится все больше и больше. На первом послевоенном партийном собрании их было всего девять. А сейчас театральный зал Дворца культуры, рассчитанный на 900 мест, переполнен. Какая же это сила!
Выступает с докладом директор завода Александр Илларионович Жуков. Одна за другой встают перед коммунистами картины трудовых будней первого года семилетки. Сверх годового плана выданы тысячи тонн чугуна, стали и проката. . Завод работал рентабельно, сэкономлены миллионы рублей государственных средств. Только от внедрения рационализаторских предложений получено более 20 миллионов рублей экономии.
Первый рубеж семилетки взят. В который уже раз кировцы доказывают своими делами, что они способны выполнять любые задания партии! Участниками этих дел были многие сидящие в зале коммунисты, постоянным участником их был и тот, кто сейчас докладывает с трибуны об итогах работы завода.
Накрепко, неразрывно связана жизнь Александра Илларионовича Жукова с Макеевским металлургическим гигантом. Здесь начинался его трудовой путь, здесь он накопил богатый опыт советского руководителя, вырос до директора завода, стал Героем Социалистического Труда. Уже в 1936 году Жуков в числе других командиров производства зарекомендовал себя способным организатором борьбы за первенство в социалистическом соревновании. В день годовщины стахановского движения заводская газета «Домна» писала в передовой статье:
«...Имена организаторов стахановских побед тт. Осипова, Бульского, Пьялова, Кумани, Иващенко, Маслова, Жукова и десятков других хорошо известны как имена лучших борцов за первенство завода».
Инженер-прокатчик Жуков был душой восстановления и модернизации блюминга, разрушенного до основания гитлеровцами. Еще работая в Новокузнецке,
но


он вынашивал планы и проекты коренной перестройки макеевского блюминга и со страстным рвением занялся ими сразу же по прибытии в освобожденную Макеевку. Возрожденный блюминг изменил свое лицо, стал высокомеханизированным первоклассным агрегатом.
Как много горечи в свое время доставляла уборка окалины вручную. В памяти старых прокатчиков и сейчас сохранились картины тяжелой грязной работы, отнимающей у людей силы и здоровье. Будущий начальник блюминга инженер Жуков решил во что бы то ни стало механизировать этот процесс в период восстановления стана. Свести до минимума физический труд было его самой главной целью.
Нередко проектировщики возражали:
— А ведь этого не было до войны? х
— Теперь будет, — спокойно отвечал Жуков и добивался своего.
Технический прогресс — крылья семилетки. В понятии макеевских металлургов эти слова обрели самый глубокий смысл, они стали девизом. И стоило директору завода заговорить о внедрении новой техники, о дальнейшей реконструкции агрегатов и оборудования, как сразу тверже зазвучал его голос и словно какая-то таинственная сила наэлектризовала сидящих в зале.
А работы, как и в предыдущие годы, намечались большие и ответственные. Во втором году семилетки предстояло капитально отремонтировать две аглоленты с увеличением площади спекания, перевести последнюю домну на природный газ, оборудовать три большегрузные мартеновские печи устройствами для продувки ванны кислородом через свод, модернизировать четыре группы нагревательных колодцев блюминга...
Жизнь требует новых технических преобразований. Сегодня это планы и проекты, завтра—практические дела разума и рук человека. И завод снова меняет свое лицо. Как богатырь, он прибавляет в весе, крепнет в силе, раздается в плечах. Этот гигантский рост, эти шаги саженьи— плоды творческих дерзаний многотысячного заводского коллектива, его умения и упорства.
111


’— Вре, чего требует Родина, что скажет партия, будет сделано. — Так начал свое выступление старший вальцовщик блюминга Григорий Петрович Громаков. А такие, как Громаков, слов на ветер не бросают.
В 1945 году Григорий Петрович считался на заводе еще новичком. Демобилизовавшись из рядов Советской Армии, он поступил в прокатный цех № 1 инструментальщиком. Воевал на фронте не плохо, работать собирался не хуже.
Восстанавливаемый блюминг просто очаровал бывшего воина. С должностью инструментальщика пришлось распрощаться. Вскоре Громаков поехал на Магнитку,-чтобы научиться в совершенстве управлять сложными механизмами блюминга.
Если цель ясна и стремление твердо, успех обеспечен. С Урала Григорий Петрович возвратился старшим вальцовщиком. Нет, он больше не новичок в цехе. Он уверенно занял место на главном посту управления и подчинил гигантский агрегат своей воле.
В труде накапливался опыт, росло мастерство. В труде рождалась слава. Нелегко подсчитать, сколько замечательных дел на счету рабочего коммуниста Григория Петровича Громакова. Изменение режима обжатия и калибровки позволило сократить количество пропусков слитка. Внедрение насечки рабочих валков ликвидироівало пробуксовку. Повышать и повышать производительность стана, использовать технику до дна — такую задачу поставил перед собой этот человек с упорным характером и теплыми карими глазами. В 1958 году его бригада показала высший класс работы, прокатав сверх плана более восьми тысяч тонн металла.
Григорий Петрович Громаков — депутат Верховного Совета Украины, руководитель бригады коммунистического труда. С трйбуны заводского партийного собрания громко прозвучал его призыв не останавливаться на достигнутых успехах, всемерно увеличивать производство металла, делом отвечать на решения декабрьского Пленума ЦК КПСС.
Многие коммунисты завода сказали в этот день свое слово. Сказал его и мастер доменной печи, Герой
112


ГЕРОИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА
А. И. Жуков, директор завода.
И. И. Хотенков, мастер стана № 2 четвертого прокатного цеха.
Г, П, Громаков, старший вальцовщик блюминга.
Д. В. Лунин, мастер доменной печи.


Социалистического Труда Дмитрий Васильевич Лунин, проработавший 35 лет у жарких домен.
«Мы дадим металл сверх плана. Все заказы предприятий сельскохозяйственного машиностроения выполним в первую очередь и досрочно».
Собрание решило послать письмо комбайнострои- телям завода «Ростсельмаш», вызвать их на социалистическое соревнование.
Через несколько дней на завод црибыло письмо из Ростова-на-Дону. Ростсельмашевцы приняли вызов макеевских металлургов.
* * *
Прокатчик Кузьма'Семенович Бельский участвовал в работе XXII съезда КПСС. И когда с высокой трибуны делегаты говорили о великой преобразующей силе труда, он с удовлетворением вспоминал о передовиках-сталеварах Николае Захарчуке и Данииле Рябцеве, о старшем вальцовщике Григории Громакове и многих, многих других.
Технический прогресс... На заводе постоянно думают о нем. Взять хотя бы конструктора второго прокатного цеха Вениамина Збукарева. Молодой инженер, а сколько уже успел сделать! Это он — изобретатель бунтовязальной машины на стане 250, которую высоко оценили как советские, так и зарубежные специалисты.
Когда Кузьма Семенович возвратился в Макеевку, его то и дело стали приглашать во Дворец культуры, в цеха, просили рассказать о съезде. Он не отказывался...
Многие в Макеевке всю жизнь прожили и помнят, как она выглядела лет пятнадцать-двадцать назад. Да что двадцать. Пять лет назад за 31-й линией был пустырь, А сейчас там десятки многоэтажных благоустроенных домов с газом, паровым отоплением, ваннами. Заводской поселок Совколония стал уже настоящим городом.
Там, где недавно рос ковыль, раскинулись корпуса Ясиновского коксохимического завода, на котором действуют самые мощные в мире коксовые батареи. 8. Зарево над заводом
113


Сколько шахт построено за последние годы на бывших пустырях! И около каждой — современный рабочий городок.
Мы строим коммунизм — общество изобилия, в котором каждый человек сможет полностью удовлетворять свои материальные и духовные потребности. Первоклассная техника в руках умелых и образованных людей обеспечит самую высокую производительность труда. Станет возможным осуществить принцип «От каждого по способности, каждому по потребности».
Но только ли это гарантирует наше вступление в коммунизм? Нет. Нужен еще высокий уровень сознательности. Человек коммунизма — это человек, для которого труд на благо общества — первейшая необходимость.
Но каков будет труд? В Программе КПСС на этот счет говорится: «Автоматизация и комплексная механизация служат материальной основой для постепенного перерастания социалистического труда в труд коммунистический». Сегодня мы уже знаем сотни примеров, как это осуществляется в жизни. В нашей стране создано и работает много цехов-автоматов, в которых воплощены черты техники будущего.
Правда, сегодня многие пока не могут управлять сложнейшими машинами и автоматами. Но тут один выход — учиться, овладевать знаниями. В Программе партии записано, что со временем грани между физическим и умственным трудом сотрутся. А чтобы подойти к этому, государство уже сейчас создает необходимые условия. В нескольких десятках школ рабочей молодежи Макеевки без отрыва от производства получают знания более восьми тысяч человек. Имеется четыре техникума, филиал политехнического института. Многие учатся заочно в высших и средних учебных заведениях других городов страны. Только на заводе за пять лет дипломы инженеров и техников получили свыше 500 рабочих.
Новое, коммунистическое рождается уже сегодня. Оно с каждым днем все сильнее проявляется и в труде, и в быту, и во всей нашей жизни.
Никого не удивило, когда на диспуте «Каким ты представляешь себе коммунистическое общество? Каким ты должен быть в этом обществе?» молодой
114


рабочий цеха металлургических печей Геннадий Бен- заль горячо заговорил и об автоматизации производственных процессов, и о поведении в трамвае, и о книгах, и, о верности в любви.
Инженер Борис Лисин и лаборант Клавдия Светличная, пионервожатая школы-интерната Нина Жига- ева, бригадир слесарей Петр Поляков с непоколебимым убеждением утверждали, что главное — быть смелым, честным и неустанно бороться с недостатками.
Выслушав их, инженер-металлург пенсионер Иван Филиппович Самофалов с удовлетворением подытожил:
— Правильно. Самое главное — не проявлять равнодушия, не созерцать, а действовать.
Старому, много повидавшему на своем веку человеку было приятно и радостно видеть новое поколение таким, о каком именно и мечталось ему и его сверстникам.
Иван Филиппович помнит энтузиазм ударников И боевой задор агитбригад, но помнит и тех, кто работал только ради копейки, помнит хлопцев, сидящих за книгами, но помнит и тех, кто обивал церковные пороги, венчаясь или крестя ребятишек.
Он специально пошел во Дворец культуры, когда там по-новому «венчали» сталевара Василия Света- шева и работницу железнодорожного цеха Валентину Косареву.
Родные и близкие, друзья и знакомые, представители администрации и общественных организаций, депутаты районного Совета под бурные аплодисменты многочисленных гостей от всей души поздравляли молодоженов.
А потом — музыка, танцы, песни.
Большим праздником становится каждое бракосочетание, оформляемое во Дворце культуры. Надолго запомнятся эти торжественные дни помощнику машиниста паровоза Валерию Привалову и токарю Валентине Меренков-ой, газорезчику Николаю Милицыну и электромашинисту Майе Мозолевскои, вальцовщику Виктору Баяджи и оператору Варваре Моргун, а также многим другим молодым макеевским металлургам, которые вступили в семейный союз не под пьяные возгласы и шутовские уличные шествия, не под зауныв¬
ен 115


ные причитания свах, не с благословения попов, а в присутствии своих товарищей по труду, под их дружеские аплодисменты и горячие поздравления, в обстановке всеобщей радости и взаимного уважения.
* * *
«Жить и работать по-коммунистически!»—под таким лозунгам макеевские металлурги продолжают историю своего предприятия.
Соревнование за украинский час, инициаторами которого выступили луганчане, стало и их делом. Девиз «Семь — за шесть» увлек на борьбу за экономию рабочего времени тысячи трудящихся. Особенно горячо подхватили ценную инициативу станочники механического и сталеплавильщики мартеновского цехов.
Когда на Енакиевском металлургическом заводе родился новый почин за комплексное внедрение передовых методов труда, макеевцы опять откликнулись быстро и охотно.
— Все ясно, товарищи, —сказал секретарь партийной организации мартеновского цеха № 1 Георгий Дмитриевич Булычев. — Каждый из нас понимает, какое большое дело начали наши соседи. Давайте теперь решим, когда проведем первую показательную плавку и кому из сталеваров поручим продемонстрировать свои лучшие приемы в работе.
Присутствующие повернулись к начальнику цеха Николаю Михайловичу Блащуку. Конкретные предложения остались за ним.
Не прошло и года с тех пор, как Николай Михайлович возглавил руководство первым мартеновским цехом. Принял он его при очень сложных обстоятельствах. Дела в цехе явно не ладились: большинство бригад не выполняло план, печи простаивали из-за аварий, нарушалась технология производства, график существовал лишь на бумаге. Коллектив ежемесячно недодавал большое количество стали, осложняя работу блюминга и мелкосортных прокатных станов.
Энергичный, опытный инженер-сталеплавильщик налаживал дело не спеша, но наверняка. Большую помощь в этом оказывало ему партийное бюро во главе 116


с новым секретарем Г. Д. Булычевым. Не раз начальник цеха и парторг подолгу засиживались над сводками, анализировали суточное производство, вносили корректировки в график, решали, как лучше расставить кадры. Нередко к ним присоединялся председатель цехового комитета профсоюза Вадим Иванович Малыгин. А потом вместе шли они на рабочие площадки, наблюдали за ходом печей, вникали во все вопросы подготовки и организации производства. Действия «треугольника» сводились к единой цели—вывести цех из прорыва.
Главное — работа с людьми. Это было общее мнение. С этого и началась упорная борьба за преодоление отставания.
Бывший начальник цеха редко беседовал с рабочими. Случалось это тогда, когда сталевара вызывали в кабинет, как виновника аварии или выпуска брака. Разговор велся в официальном тоне и обычно заканчивался «накачкой», административным взысканием. За неудовлетворительную работу с людьми раньше срока был переизбран бывший секретарь парторганизации.
Н. М. Блащук и Г. Д. Булычев поступали иначе. Сталеваров они приглашали для деловых советов, сами приходили к ним на сменно-встречные собрания, прислушивались к их запросам. В цехе все чаще стали проводиться открытые партийные собрания, расширенные заседания партбюро с участием мастеров и рабочих ведущих профессий.
Во время одной из таких встреч сталевары подняли вопрос о продолжительности периода завалки мартеновских печей. Действительно, на завалках терялось много лишних минут, а иногда и часов. Сигнал был очень серьезным.
Начальник цеха с помощью технологической группы глубоко проанализировал работу печей за несколько суток, изучил причины простоев и задержек. Вывод напрашивался один: чтобы сократить продолжительность завалок, необходимо усилить борьбу за график, не допускать одновременных выпусков плавок на смежных печах и улучшить работу шихтового двора.
Вопросы вынесли на обсуждение партийного бюро с участием сменного технологического персонала и 117


руководителей вспомогательных участков. Наметили конкретные мероприятия по улучшению работы шихтовых кранов и своевременному обеспечению печей металлоломом, начальников смен обязали строго следить за «разведением» плавок. Партбюро добилось выполнения своего решения, и продолжительность завалок мартеновских печей намного сократилась.
Последний квартал 1962 года принес сталеплавильщикам немало производственных успехов. Бригады Артема Саркисяна, 'Даниила Рябцева, Александра Кон- дранина и других сталеваров завоевали первенство в заводском соревновании.
За короткий срок начальник цеха успел хорошо познакомиться со своими людьми, знал, на кого можно положиться. Идя на заседание партийного бюро, он уже продумал, как практически начать работу по комплексному внедрению передового опыта, готов был внести свои предложения.
— Я считаю, — сказал Блащук, — что откладывать это важное дело нельзя ни на один день. Выпустим первую показательную плавку завтра. А насчет сталеваров обсудим вопрос сейчас.
Николай Михайлович раскрыл блокнот, отыскал нужные пометки.
— Сталевара Ивана Алексашина вы знаете, пожалуй, не хуже меня. Вряд ли кто быстрее и лучше ведет заправку и завалку печи. Думаю, что руководить этими операциями следует поручить ему. Пусть покажет свои приемы, большая польза будет.
Против такого предложения никто не возражал. Следующим начальник цеха назвал сталевара Леонида Соляника. У него самые лучшие в цехе средние показатели по прогреву шихты, заправке порогов и сливу жидкого чугуна. На этих операциях у Соляника есть чему поучиться.
Когда было произнесено имя Даниила Рябцева, члены партбюро сразу выразили свое одобрение. Особенно с большим искусством проводит он ответственный период плавления. Здесь нет ему равных.
— Доводку и выпуск плавки, — продолжал Николай Михайлович, — предлагаю поручить Василию Кирьяну. Эти операции он всегда проводит отлично, с опережением графика.
118


Члены партбюро уже расходились, когда позвонил секретарь заводского партийного комитета Борис Иванович Буй. Булычев взял трубку.
— Когда показательная плавка? — спросил секретарь парткома.
— Начинаем ночью. Утром выпуск.
Борис Иванович поинтересовался, кто из сталеваров покажет свои приемы, одобрил выбор, пожелал успехов.
Ночь на 23 февраля 1963 года выдалась морозной,
Сталевары-скоростники мартеновского цеха № 1, зачинатели комплексного внедрения передового опыта на заводе
(слева направо): Л. Соляник, В. Кирьян, И. Алексашин и Д. Рябцев.
Бригаду возглавил Иван Алексашин. Не медля ни минуты, он приступил к заправке стенок печи. Главное— не потерять температуру. По мере ухода металла в сталевыпускные отверстия, заправочные материалы ровным слоем ложились на раскаленную футеровку все ближе и ближе к подине.
Алексашин —сталевар с богатым производственным и жизненным опытом. В годы Великой Отечественной войны он с автоматом в руках прошел большой боевой путь. Дивизионный разведчик дал 119


последнюю автоматную очередь в освобожденной австрийской столице Вене. Это был салют в честь Победы, после которой он возвращался к мирному труду. Бывший гвардеец до сих пор ощущает фронтовую закалку. В минуты особого трудового напряжения можно услышать его любимую фразу: «Нажмем, братцы, по-гвардейски!» Эти слова подручные сталевара воспринимают как боевую команду.
Прозвучала эта команда и сегодня. Операция уже заканчивалась, как вдруг застопорилась заправочная машина. Дежурному электрослесарю дали сигнал об аварии, а заправка уже пошла вручную. Нет, не таков Алексашин, чтобы терять дорогое время. Наоборот, оно должно быть всегда в резерве.
Через 10 минут заправочная машина снова действовала. Она бросила на заднюю стенку печи последние килограммы обожженного доломита. Заправку завершили на 15 минут раньше графика. А у печи уже состав с шихтовыми материалами. Осмотр подины занял немного времени. Две завалочные машины наготове. Машинисты ждут команды.
Резкий взмах руки, и завалка началась. Взревели машины, груженые мульды пошли в печь. По-прежнему важно не допустить резкого снижения температуры. Иван Алексашин знает — это достигается быстротой завалки и слаженностью работы машинистов и подручных сталевара. Крышки завалочных окон опускаются мгновенно, как только порожняя мульда выдана из печи.
Вслед за рудой и известняком подают составы с металлоломом. Мульды отправляются в два окна. Тяжеловес — ближе к середине под самый интенсивный факел.
Последняя порция металла исчезает' в печи. Пора увеличивать тепловую нагрузку. Завалочные окна плотно закрыты. В печь пошел кислород. На завалке сэкономлено еще 50 минут рабочего времени. Дальнейшим ходом плавки руководит Леонид Соляник. Ему предстояло прогреть шихту, заправить пороги и слить жидкий чугун. Приборы показывают, как идет печь, каков у нее температурный режим. Но сталевар полагается и на свой наметанный глаз. Важно хорошо прогреть металлолом до оплавления.
120


Подсыпкой порогов занимается вся бригада. Огромный бункер с механизированным затвором (сконструированный рационализаторами цеха) подается от окна к окну. Соляник следит, чтобы пороги точно заправлялись за столбики. v
Хорошо прогревается шихта. Кажется, что пора сливать чугун, но Соляник не подает команду. Ни одно темное пятнышко не ускользает от его взгляда. Между тем сталевар уже позаботился об установке желобов, ковши повисли на крюках заливочных кранов. Последний контрольный' осмотр прогретой шихты, и по команде Леонида Соляңика жидкий чугун одновременно по двум желобам хлынул в мартеновскую печь.
Операции закончены. Еще четверть часа рабочего^ времени положено в резерв.
На вахту становится Даниил Рябцев — инициатор соревнования сталеплавильщиков Донбасса за увеличение выплавки стали на однотипных мартеновских печах. Словно «колдун», ходит вокруг агрегата прославленный мастер скоростного сталеварения. Отлично скачивается шлак. Печь^идет очень горячо. Не каждый сталевар решится на такую температурную нагрузку, опасаясь поджечь свод. Но у Даниила Рябцева этого не случится. Бушующий огонь и клокочущий металл полностью подчинены его воле.
Но вот сталевар насторожился, поочередно заглянул в отверстия крышек завалочных окон. Профессиональным чутьем уловил что-то неладное в работе фурм, установленных для продувки ванны кислородом через свод. Проверка показала, что одна из фурм забита, вторая — сгорела. «Попадание влаги»,—решил сталевар, но на размышления не хватало времени. Плавление могло затянуться.
Не теряя ни минуты, Рябцев усилил подачу кислорода через третью фурму. Опасность миновала. Период плавления был проведен мастерски и завершен на 50 минут раньше графика.
Остались доводка, полировка и выпуск плавки. Уже звучат четкие команды Василия Кирьяна. Как будто все шло нормально, однако по лицу сталевара можно было определить, что он чем-то встревожен.
— Быстро еще одну мульду руды!—приказал он 121


первому подручному, а сам поспешил к контрольноизмерительным приборам. Он понимал, что даже при повышенной нагрузке действующая фурма подавала кислорода недостаточно и одной мульды железной руды для полировки плавки явно не хватало.
При такой обстановке у малоопытного сталевара последние периоды плавки наверняка затянулись бы. Но Василий Кирьян успешно справился со своей задачей. Руду вскоре доставили, и он завершил операции на 15 минут раньше положенного времени.
Взята последняя проба. Плавка сварена по заказу. Разделаны сталевыпускные отверстия, огневые потоки искрящегося металла хлынули в ковши.
Высокий класс работы показала четверка лучших сталеваров мартеновского цеха № 1. Заводская многотиражная газета «Кировец» по этому поводу писала:
«Плавка сварена за 8 часов 50 минут. Бригадой сэкономлено 2 часа 25 минут рабочего времени. Сменное производственное задание выполнено на 129,5 процента. При плане 11,32 тонны с каждого квадратного метра площади печи снято 15,1 тонны стали. Сэкономлено на тонну выплавленного металла 29 килограммов условного топлива и 29,5 кубометра кислорода».
Опыт четверки постепенно становился достоянием всех. Ее пример подхватили вскоре в мартеновском цехе № 2. Николай Янушевский, Виктор Чвелев, Николай Захарчук и Николай Коньков сварили тяжеловесную плавку на 2 часа 43 минуты раньше графика, а потом снова в мартеновском цехе № 1 Александр Кондранин, Артем Саркисян, Владимир Холявко и Николай Некрасов достигли съема стали равного рекордным показателям однотипной печи завода «Запорожсталь», коллектив которой в 1962 году завоевал мировое первенство по производительности сталеплавильных агрегатов.
* * *
«Слушайте итоги дня!» Каждое утро, ровно в девять часов, звучат эти слова. Директор завода А. И. Жуков или главный инженер А. Н. Царицын объявляют результаты работы цехов и агрегатов за прошедшие сутки. Десятки радиоточек, установленных по всей терри122


тории предприятия, в эти минуты подключаются в селекторную сеть. Весь завод узнает о тех, кто трудился лучше, кому следует подтянуться и наверстать упущенное. А над передовым цехом загорается крас¬
на заводе дней 1965 года. Не этому большому, затею напрасной, и даже сверхопе-
ная звезда.
Итоги социалистического соревнования ежедневно подводятся с первых легко было дать путевку в жизнь полезному делу. Многие считали Нужна ведь особая оперативность ративность, чтобы в кратчайший срок собрать и обработать все необходимые данные, проанализировать технико-экономические показатели работы коллективов, определить победителей.
Но в заводском комитете профсоюза сказали: «Можно и нужно». Сказали и стали действовать.
...Председатель завкома Иван Ильич Косторничен- ко собрал на совещание председателей цеховых комитетов и профгрупоргов, плановиков, экономистов, нормировщиков, учетчиков производства. Обсуждался вопрос о ежедневном подведении итогов социалистического соревнования.
Информация заняла немного времени. О том, что соревнование не терпит формализма и застоя, а требует творческого развития, убеждать никого не пришлось. Однако совещание затянулось. Долго спорили о практических мерах. Слишком невероятным казалось так просто отбросить старые порядки и коренным образом перестроить всю систему учета.
Не раз, когда приходилось решать сложные вопросы, руководители завкома профсоюза искали поддержку у своего актива и находили ее. Так произошло и теперь.
— Грош нам цена, если мы не справимся с этой задачей, — заявил председатель комитета профсоюза прокатного цеха № 2 Владимир Федорович Гергель.— Это же здорово ■— каждый день знать результаты работы цехов, смен, участков, каждый день говорить, на кого надо равняться. Ради такого дела стоит пойти на все. За своих товарищей я ручаюсь. Поставим учет производства так, чтобы все данные обрабатывались после каждого сменного рапорта. А комитет профсоюза обеспечит самую широкую гласность соревнования.
ш


Это было мнение не только прокатчика Гергеля. Доменщик Александр Шкурин, сталеплавильщик Григорий Волков и другие по достоинству оценили новый смелый шаг.
В цехах идею заводского комитета профсоюза горячо поддержали руководители участков и смен, мастера, рабочие, особенно сталевары. Одобрили инициативу дирекция завода и партийный комитет.
* * *
«Слушайте итоги дня! За 6 января победителем в соревновании признан прокатный цех № 2. Коллектив выполнил суточное задание на 107,5 процента. Вся продукция выпущена по заказам. Себестоимость производства снижена на 6 тысяч рублей. Лучше всех работает стан 250-2. Трудящиеся этого агрегата выдали сверх плана 234 тонны проволоки...»
Не без гордости слушают это сообщение рабочие и инженерно-технические работники нового проволочного стана. Сегодня они уже перекрывают проектную мощность агрегата. А давно ли?..
В колонне металлургов на первомайской праздничной демонстрации в 1963 году медленно двигалась автомашина, в открытом кузове которой лежал еще теплый бунт стальной проволоки. На*д ним развевался транспарант со словами: «Тебе, любимая Родина, первая продукция нового агрегата!» За несколько часов до начала демонстрации на заводе был сдан в эксплуатацию прокатный стан 250-2.
За один год строители и монтажники крупнейшего в Донбассе треста «Макстрой» начали и завершили работы по сооружению ‘комплекса этого высокомеханизированного стана со многими автоматическими линиями. Подвиг строителей продолжили металлурги, обязавшиеся до конца семилетки освоить его прокатную мощность.
На новый агрегат пришла молодежь. Много пришлось преодолеть трудностей, прежде чем коллектив сумел наладить нормальную работу. Начальник стана молодой инженер Александр Семенович Лядов распорядился сохранить как дорогую реликвию щит, на котором фиксировался рост производства по периодам.
124


В первые месяцы за смену прокатывалось 80— 100 тонн металла. Затем показатели увеличились вдвое, а к концу года уже выполнялось плановое задание.
Молодые новаторы внесли десятки технических поправок в узлы оборудования, изменили калибровку, усовершенствовали проводковую арматуру и шпиндельные соединения, внедрили много других новшеств, что позволило почти в четыре раза сократить выпуск брака и поднять производство катанки до проектной мощности. Коллектив первым на заводе досрочно выполнил план 1964 года и продолжает увеличивать выпуск продукции.
* * *
«Слушайте итоги дня! За 14 марта первенство завоевали сталеплавильщики мартеновского цеха № 1. Суточное задание выполнено на 107,9 процента. Все плавки выпущены по заказам. Самых высоких показателей добились сталевары первой печи. Они сняли с каждого квадратного метра площади пода 20,96 тонны стали. Это мировой рекорд производства на мартеновских печах средней мощности...»
Коллектив поздравил Владимира Холявко, Александра Кондранина, Виктора Никитенко и Ричарда Барановского — замечательных мастеров скоростного сталеварения.
Часто теперь слышат макеевские металлурги об успехах коллектива первого мартена, о высоком классе его работы. К чему стремятся, какую цель поставили перед собой сталевары?
...Председатель завкома профсоюза Иван Ильич Косторниченко торопился в первый мартеновский. За проходными он догнал секретаря парткома Александра Андреевича Сулим. На ходу обменялись рукопожатиями.
— Всех на ноги подняли хлопцы. Ну и молодцы! С утра контора на них работает. Трижды расчеты проверили, выходит точно. Могут перекрыть мировой рекорд.
В кабинете начальника цеха уже было много людей. За столок директор завода Александр Илларионович Жуков, главный сталеплавильщик Николай 125


Михайлович Виноградов. Здесь же начальники смен, мастера, руководители участков, сталевары в окружении своих подручных. С ними тихо беседовали секретарь партбюро С. Яргин и председатель цехкома Г. Волков.
На этом совещании никто не отчитывался, никому не было «накачки».
Николай Михайлович Блащук прокомментировал расчеты. Если коллектив первой печи доведет среднюю продолжительность плавки до 5 часов 50 минут, увеличит вес ее на 15 тонн, снизит простой агрегата и не допустит потерь от брака, годовое производство составит 326 тысяч тонн. Это несколько превышает производительность однотипной пятой мартеновской печи завода «Запорожсталь», коллектив которой в 1964 году завоевал мировое первенство.
Вторым выступал сталевар Владимир Холявко. Он говорил за себя и за своих товарищей. Все было учтено—и организация труда в бригадах, и использование кислорода, и обеспеченность шихтовыми материалами, и состояние оборудования, и дополнительные резервы. О том, что будет трудно, Владимир не умалчивал, но в успехе не сомневался.
Выслушали многих. Все поддержали и горячо одобрили инициативу сталеваров. Тут же решили послать запорожстальцам вызов на социалистическое соревнование.
Так была начата еще одна замечательная страница летописи завода. Ее пишут люди огненной профессии, букву за буквой, строку за строкой своими героическими трудовыми делами. За первый квартал 1965 года сталевары мартеновской печи № 1 выплавили 13 тысяч тонн сверхпланового металла, средняя продолжительность плавки у них составила меньше пяти часов. Шаг за шагом они все ближе приближались к заветной цели — первенству в соревновании со сталеварами «Запорожстали» и мировому рекорду.
И вновь опыт лучших становился общим достоянием, помогал всему коллективу брать новые и новые высоты...
В первые годы Советской власти В..И. Ленин писал: «Мы будем работать, чтобы вытравить проклятое пра- 126


ёило: «Каждый за себя, один бог за всех», чтобы вытравить привычку считать труд только повинностью... Мы будем работать, чтобы внедрить в сознание, в привычку, в повседневный обиход масс правило: «Все за одного и один за всех», правило: «Каждый по своим способностям», — чтобы вводить постепенно, но неуклонно коммунистическую дисциплину и коммунистический труд». 1
Ленинский завет претворяется в жизнь.
И еще одно высказывание Владимира Ильича безгранично дорого металлургам завода имени Кирова. В 1921 году, во время приема делегатов II Всероссийского съезда горнорабочих, в беседе с шахтером И. А. Борисенко, Ленин заметил: «О макеевцах я много слышал. Молодецкий народ».
Труженики Макеевки старались и стараются оправдать высокую оценку любимого вождя.
1 В. И. Ленин. Соч., т 31, стр. 103.


СОДЕРЖАНИЕ
1898—1905
Рождение завода, рождение отряда рабочего класса 5
1905—1917
Генеральная репетиция 15
1917—1941
Вторая революция. И еще раз революция! 39
1941—1945
Идет война народная 77
1945—1965
К победе коммунистического труда 95
ЗАРЕВО
НАД ЗАВОДОМ
Редактор
Е. А. Тереков Художник
В. С. Б у ч а к Художественный редактор
В. Г. Калиманов
Технический редактор
А. В. С а молетова
Корректор
А. Ф. Ш и ш к о
БП 00503. Сдано в набор 24.V-65 г.
Подписано к печати 24.VIII-65 г.
Формат бумаги 84хЮ81/з2. Бум. л. 2,0.
Печ. л. 6,56. Уч.-изд. л. 7,5.
Зак. № 690. Тираж 10 000 экз. Цена 38 коп.
Издательство «Донбасс», г. Донецк,
пр. имени Б. Хмельницкого, 32.
Областная типография, г. Донецк, Пастуховская, 26.


Цена 38 коп,