Автор: Горюнов В.П.  

Теги: философия   психология   история философии   учебник   современная философия   цивилизация   гардарики   научное познание   курс философии  

ISBN: 5-8297-0181-2

Год: 2005

Похожие

Философия науки: Хрестоматия

Отечественная философия и западная мысль

Избранные труды. В пяти томах. Том V. Mетафилософия. Амбивалентность философии

Античная философия

Текст 
                    
disciplinae


ФИЛОСОФИЯ
Под редакцией
профессора В. П. Горюнова

Допущено Министерством образования
Российской Федерации в качестве
учебника по дисциплине «Философия»
для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по естественно­
научным и техническим специальностям
и направлениям подготовки

МОСКВА

ГАРДАРИКИ
2005


У Д К 1 (075.8)
Б Б К 87.3
Ф56
Рецензенты:
доктор философских наук, профессор K.M. Оганян;
доктор философских наук, профессор К С. Пигров
Коллектив авторов:
д-р филос. наук, проф. В.П. Горюнов — руков. авт. кол-ва
(Введение, § 13.1-13.5, 13.7, § 14.2,15.2, Заключение);
ст. преп. В.К. Гавришин (гл. 1, § 6.1, гл. 10,11 — в соавт., 12);
канд. филос. наук, доц. A.B. Гогин (гл. 8 — в соавт.);
канд. филос. наук, доц. B.C. Гунов (гл. 11 — в соавт.);
д-р филос. наук, проф. В.А. Гура (§ 7.3 — в соавт.);
канд. филос. наук, доц. AM. Киселев (§ 15.1);
канд. филос. наук, доц. А.Н. Козырев (§3.1, 6.6);
канд. филос. наук, доц. АЛ. Краузе (гл. 2 — в соавт., § 6.2, гл. 8 — в соавт.);
д-р филос. наук, проф. В.И. Ксенофонтов (§ 7.3 — в соавт., гл. 9, § 13.6, 14.1);
канд. филос. наук, доц. O.P. Пазухина (§4.1, 4.2, 4.5);
канд. филос. наук, доц. И.Н. Протасенко (§ 6.4, 7.5 — в соавт.);
канд. филос. наук, доц. Е.К. Прядилова (§ 3.2—3.4, 3.6);
д-р филос. наук, проф. ИМ. Рогов (§ 5.2, 5.3);
д-р филос. наук, проф. И.Б. Романенко (§7.1; 7.2, 7.4, 7.5 — в соавт.);
канд. искусств., доц. Т.Л. Федотова (§ 7.4 — в соавт.);
д-р. филос. наук, проф. ОД. Шипунова (гл. 2 — в соавт., § 3.5, 4.3,4.4,
5.1, 5.4, 5.5, 6.3, 6.5, 7.2-7.4 - в соавт.)

Философия: Учебник / Под ред. В.П. Горюнова. — М.:
Ф56 Гардарики, 2005. - 442 с: ил.
ISBN 5-8297-0181-2 (в пер.)
В учебнике представлен систематизированный курс философии. Рассмат­
риваются основные концепции, категории и проблемы философии. На базе
широкого использования зарубежной и отечественной литературы излагаются
проблемы современной философии. Особое внимание уделено философии на­
учного познания и социального развития.
Учебник снабжен схемами и таблицами.
Предназначен для студентов высших учебных заведений, обучающихся по
естественнл"э\шным и техническим специальностям и направлениям подго­
товки.

УДК 1 (075.8)
ББК 87.3

ISBN 5-8297-0181-2

© «Гардарики», 2005
© Коллектив авторов, 2005


ВВВДЕНИЕ

ПРЦДМБГ ФИЛОСОФИИ

Философия возникает в процессе становления цивилизации, т.е. при
переходе от естественного (дикого, первобытного) к искусственному
(производящему) способу жизни. Первобытный человек руководст­
вовался мифологическим сознанием, он жил в одушевленной приро­
де, в мире добрых и злых духов. С помощью ритуальных действий
(танцев, жертвоприношений и пр.) он добивался успешной охоты,
победы над противником, выздоровления и свершения других прак­
тических дел. В целом мифологическое сознание, как совокупность
норм и правил жизни, позволяло человеку выжить в естественных ус­
ловиях. Но строить дома и корабли, прокладывать дороги и водоводы,
изготовлять орудия войны и труда, выращивать хлеб и виноград — для
всего этого уже недостаточно плясок и жертвоприношений, а необхо­
димо рациональное знание об окружающем мире, т.е. объяснение яв­
лений мира без привлечения неких таинственных сил, без наделения
материальных предметов одушевленной активностью, неподвластной
человеку. Такое объясняющее знание о мире, первоначально целост­
ное, не разделенное на отдельные области, и получило название фило­
софия (любовь к мудрости).
Философствование не означает туманного рассуждения или не­
коего переживания, например при восприятии художественного
произведения, поэтому бесполезно искать философию в музыке или
живописи, как это иногда бывает. Философствование — это строгое,
логически упорядоченное рассуждение о любых вещах на предельно
высоком уровне их обобщения.
Понимание сущности какого-либо предмета (техника, государст­
во, человек, революция, культура, жизнь и т.д.) предполагает его рас­
смотрение во всей полноте функционирования и развития, т.е. во всех
его действительных и возможных состояниях, во всех его связях и от­
ношениях. В противном случае понимание предмета остается ограни­
ченным, усеченным, и закон бытия предмета остается нераскрытым.


6

Введение, Предмет философии

Соответственно решение любой проблемы может быть обосновано
лишь при наличии определенных ориентиров, задаваемых ее вклю­
ченностью в проблемы более высокого порядка. Рассмотрение по­
следних, в свою очередь, требует перехода на более высокую ступень
обобщенности. И везде сохраняется многовариантность выбора ре­
шений, поскольку нет проблем, имеющих одно-единственное реше­
ние, а разные решения имеют разное обоснование.
Вместе с тем восхождение проблем по ступеням обобщения не бес­
предельно, оно заканчивается выходом в сферу всеобщих вопросов
бытия: что такое человек, общество, природа, сознание, материя, дви­
жение, пространство, время и т.д.? То есть совершается выход в сферу
чистых абстракций, сущностей. Иначе говоря, мы попадаем из физи­
ки в метафизику, из области позитивного знания — в мир философии.
Следовательно, любая проблема при ее последовательном рассмотре­
нии во всем многообразии ее связей и отношений, во всей целостнос­
ти ее функционирования и развития необходимо перерастает в фило­
софскую проблему. По возможным решениям философские
проблемы, в отличие от конкретных позитивных проблем, не просто
многовариантны, они принципиально альтернативны и в конечном
счете сводятся к полярности основного вопроса философии.
Отправной посылкой философского рассуждения (философствова­
ния) является факт существования человека в мире при данности этого
мира человеку в виде его собственного сознания. Человек рождается не
по своей воле и начинает ощущать с момента своего рождения. Мыс­
лить он начинает позже в результате общения с другими людьми. Ни
своего рождения, ни начала становления своего Я человек не помнит, он
застает самого себя в качестве Я как нечто данное, готовое. Следователь­
но, каждому индивиду изначально дано бытие, включающее в себя его
самого (собственное Я), других людей (других Я, соединенных в обще­
ство), мир материальных предметов (природа и техника).
Сознание есть данность мира человеку, которую в одном случае
можно обозначить как его форму, вторичную по,отношению к самому
миру, а в другом — как сам мир, в своем существовании не выходящий
за пределы человеческого сознания.
В целях пояснения рассмотрим вопрос более широко. Бытие всякого
живого существа составляет совокупность (комплекс) его ощущений.
Простые организмы взаимодействуют с окружающей средой непосред­
ственно, их поведение представляет собой совокупность ответных реак­
ций на совокупность воздействий со стороны элементов среды. Опреде­
ленным воздействиям соответствуют определенные реакции, при
отсутствии воздействия отсутствуют и реакции. Можно сказать и по-дру-


Введение. Предмет философии

7

гому: определенным раздражениям соответствует определенное поведе­
ние, при отсутствии раздражения отсутствует и какое-либо поведение.
Вопрос об источнике раздражения, т.е. о наличии или отсутствии внеш­
ней среды как объективной реальности, здесь просто не имеет смысла.
Сложноорганизованные живые существа с развитой нервной сис­
темой функционируют в рамках моделей бытия, сформировавшихся в
их психике в процессе чувственно-предметной деятельности. В психи­
ке складывается целостная модель бытия живого существа: внешние
разрозненные ощущения сливаются в целостные образы предметов
окружающего мира, внутренние ощущения образуют определенные
чувства (голода, жажды, боли, наслаждения), а вместе они интегриру­
ются в потребности, переживания, являющиеся движущей силой тех
или иных действий. Психика есть своеобразная база данных (элемен­
тов модели бытия), на основе которой конструируются возможные це­
ли и средства деятельности, проигрываются возможные ситуации. То
есть поведение таких живых существ имеет опосредованный характер.
Однако и для животного, функционирующего на основе отноше­
ния «стимул — реакция», нет никакой разницы в том, живет ли оно в
системе ощущений как модели реального мира или за пределами ощу­
щений никакого мира нет. Нормативность поведения животного
(чувство голода — движущаяся добыча — преследование — насыще­
ние) одна и та же в обоих случаях.
Нормативность предметной деятельности дикаря основывается на
стереотипах, передаваемых из поколения в поколение. Если животное
находится лишь в локальной среде (в локальной системе ощущений),
то первобытный человек живет в некоторой одушевленной картине
своего бытия, его поведение представляет собой уже не систему реак­
ций на систему ощущений, а систему определенных коллективных дей­
ствий, соответствующих тем или иным ситуациям в картине бытия.
С одной стороны, тут есть качественное отличие: психическая картина
бытия животного не существует отдельно от предметных ситуаций, а
психическая картина бытия первобытного человека приобретает уни- версальный, общественный характер и становится поливариантной, в
ней могут проигрываться разные ситуации. Но в каждой из них предпо­
лагаются адекватные, запрограммированные в стереотипе действия.
Поэтому и здесь вопрос о возможном существовании какого-либо ино­
го бытия, кроме непосредственно данной картины, не возникает.
Цивилизованный человек, в отличие от животного, живет не в приро­
де, а в обществе, а в отличие от дикаря, живет не в однородной, слитной
общности, а в разнородном, социально дифференцированном обществе.
Нормативная заданность деятельности цивилизованного человека неод-


8

Введение. Предмет философии

нозначна, она определяется общественным сознанием и характеризуется
многообразием возможных целей и выбора средств их достижения.
Таким образом, человек, во-первых, *- существо мыслящее, опе­
рирует не только чувственными моделями, но и абстракциями. Вовторых, человек — существо общественное, его действия составляют
только часть общего действия (совместная деятельность, разделение
труда). Кроме взаимного совместного действия, есть еще и взаимная
социальная борьба. К тому же человеческая деятельность регулирует­
ся общественной нормативностью.
Заключенность человека в некую оболочку (сферу ощущений, со­
знания) является эмпирическим фактом и исходным пунктом фило­
софствования, обязательным для всех философских направлений, не­
зависимо от того, верим ли мы в объективную реальность бытия или
считаем его галлюцинацией. В любом случае человек живет и дейст­
вует (ставит цели, выбирает средства, принимает решения) не в мире
действительных предметов, а в некоторой модели, сконструирован­
ной им самим по своим собственным меркам. Непосредственно вне
модели никакого мира человеку не дано.
В таком случае вопрос сводится лишь к тому, есть ли что-либо за
пределами этой модели (и если есть, то что?) или нет. То ли человек
живет в действительном мире, в объективной реальности, но в опо­
средованном виде, а значит — в субъективной реальности как модели,
копии объективной реальности; то ли он живет просто в реальности
без какого-либо опосредования, и эта реальность может быть только
субъективной, за пределами которой нет ничего.
Иначе говоря, бытие представлено либо в двух видах (объективная
и субъективная реальность), либо ограничивается одним видом, кото­
рый может быть представлен только субъективной реальностью, по­
скольку в объективной реальности пребывать непосредственно могут
лишь элементы самой объективной реальности, в силу чего само по­
нятие объективности, не имеющее противочлена, теряет смысл.
В итоге можно сказать так: человеческая цивилизованная жизнь, в
отличие от нецивилизованной, естественной жизни, становится мно­
гомерной, приобретает множественный характер: мысленно человек
начинает проживать множество разных жизней, жить во множестве
разных миров. В конечном счете человеческое существование распада­
ется на мир идеальных мыслей и мир чувственных предметов. И тогда
возникает проблема их отношения друг к другу: какой из них настоя­
щий, первичный, а какой производный от него, вторичный? Существу­
ет ли предметный мир самостоятельно и, если существует, какова
природа его картины? Следовательно, чем более социализовано чело-


Введение. Предмет философии

9

веческое существование, тем сложнее оно становится и тем больше
требуется его философское осмысление.
Рассмотрим это на конкретном бытовом примере и его схематиче­
ском отображении на рис. 1.
Воздействие
со стороны
внешней
среды

Ответная физикохимическая реакция
(избирательное движение)
Ï\

Ответная психическая реакция
(ситуативное поведение)

Ответная психо­
социальная реакция
(целесообразная
деятельность)

Сознание — сфера
мысленных
моделей бытия

Психика — сфера
чувственных
моделей бытия
Сфера ощущений
отдельных
свойств среды
Рис. 1

Человек заготавливает в лесу дрова. Он выполняет определенную фи­
зическую работу (пилит, рубит, грузит), его тело реагирует на воздействие
со стороны среды: учащается пульс, повышается температура, выделяет­
ся пот, натираются мозоли и т.д. На этом уровне бытия человек непосред­
ственно взаимодействует со средой, и разделения на объективное и субъ­
ективное не происходит. Однако при выборе деревьев и совершении с
ними необходимых манипуляций человек моделирует ситуацию, про­
гнозирует ее изменение и принимает решения. Но и на этом уровне, хо-


10

Введение. Предмет философии

тя здесь имеет место моделирование, проблема раздвоения бытия отсут­
ствует. Она возникает там и тогда, где и когда наряду с чувственно-на­
глядными моделями, из которых складывается стереотип предметного
действия, появляются абстрактные модели, образующие нормативность
жизнедеятельности человека как общественного существа.
В нашем примере это могут быть такие абстракции, как собствен­
ность, закон, кража, наказание, труд, план, позор, поощрение и про­
чие беспредметные сущности, которые тем не менее жестко задают
именно предметную определенность данного вида деятельности —
выбора различных сценариев, моделей поведения в одной и той же
среде: одно дело — выполнение производственного задания, другое
дело — браконьерская порубка.
Итак, человеку дана только сфера ощущений. Какие здесь могут
быть допущения по вопросу о существовании чего-либо вне этой сфе­
ры? Возможны три варианта (рис. 2).
Существование чего-либо вне сферы
ощущения и мышления отрицается.
Мир есть комплекс ощущений индиви­
да. Такой подход можно определить как
СУБЪЕКТИВИЗМ

Существование объективной, т.е. неза­
висимой от человека, реальности при­
знается. Мир есть совокупность вещей,
свойств и отношений, существующих
вне сознания человека. Такой подход
можно определить как
ОБЪЕКТИВИЗМ

Сфера ощущений

я

и мыслей

Существование чего-либо вне сферы ощущений и
мышления не утверждается и не отрицается. Этот
вопрос объявляется неразрешимым Такой подход
можно обозначить как
АГНОСТИЦИЗМ
Рис.2

Вариант 1. Вне сферы ощущений нет ничего, мир существует в со­
знании человека. Философское направление, ограничивающее бытие
существованием субъективной реальности, можно обозначить как
субъективизм или более конкретно — субъективный идеализм, так


11

Введение. Предмет философии

как на первое место ставится человеческое сознание, по отношению к
которому предметный мир вторичен, произволен и представляет со­
бой мир человеческих ощущений. То есть субъективизм и субъектив­
ный идеализм совпадают по определению.
В связи с последним суждением надо отметить, что положение о
первичности сознания, в частности о том, что оно конструирует, тво­
рит мир, не следует понимать буквально в том смысле, что мысль тво­
рит мир материальных предметов, природу (создает моря и сушу, поля
и горы) и, стало быть, весь мир есть плод воображения, умещающий­
ся в человеческой голове. Действительно, само по себе сведение пред­
метного мира к ощущениям еще вовсе не означает ограничения бытия
оболочкой человеческого тела, т.е. абсолютного отрицания не-Я. Де­
ло в том, что сами ощущения относительно противопоставлены Я и
могут рассматриваться в качестве не-Я.
Доведенный до логического конца, до крайности, субъективный
идеализм переходит в солипсизм (лат. solus — единственный и ipse —
сам), считающий, что существуют только человек и его сознание, а
объективный мир, в том числе и другие люди, существует лишь в со­
знании индивида (рис. 3). Объективная реальность отвергается, и тем
самым как бы обрубаются все концы — проблемы бытия лишаются
всякого смысла. Бытие уподобляется мультипликационному фильму,
смонтированному человеком из собственных ощущений и самому се­
бе показываемому. Использование приборов не меняет сути дела.
Приборы только усложняют и расширяют сферу ощущений, но ни в
Онтологический
парадокс: для
других людей я сам
есть лишь комплекс
их ощущений

Гносеологический
парадокс: в каждом
Существую
(.человеке есть свой мир, )
только Я.
но все миры оказыва- i
Весь мир есть ком­
ются одинаковыми
плекс моих ощущений,
^т.е. существует в моемк
сознании
Онтологичес­
Гносеологичес­
кая проблема сни­
кая проблема снима­
мается (откуда я, как
ется (познание есть упо-^
устроен я, т.е. каков
рядочение ощущений,
закон моего Я?).
\знание — просто символ,/
Дано Я — и все
знак для описания
ощущений)
Рис. 3


12

Введение. Предмет философии

коей мере не выводят за ее пределы. Содержание ощущений стано­
вится более многообразным, но сфера остается замкнутой, ей некуда
раскрываться. Большинство философов стремится избежать последо­
вательного солипсизма.
Вариант 2. Умеренный субъективный идеализм не сводит бытие к
существованию отдельного индивида, а подразумевает вообще чело­
веческое сознание и сосредоточивается не на онтологическом аспек­
те (онтология: грен, ontos — сущее и logos — учение, слово, т.е. учение
о бытии), не на отсутствии объективной реальности, а на гносеологи­
ческом аспекте (гносеология: грен, gnosis — знание, т.е. учение о .по­
знании), а именно — на недоступности объективной реальности, и ог­
раничивается агностицизмом {греч. а — отрицание и gnosis — знание,
т.е. отрицание возможности познания).
Агностицизм отрывает друг от друга
объективную и субъективную реальность.
Сфера ощуще­
Относительный агностицизм признает су­
ний непроницаема.
ществование объективной реальности, но
Вопрос о существова­
отказывается
от высказываний о ее приро­
нии объективной реаль­
ности неразрешим: то ли у де. Абсолютный агностицизм отказывается
материя, то ли Бог, то
от каких-либо суждений об объективной
k ли там нет ничего?
реальности, в том числе и о ее существова­
нии вообще. Возникающие здесь пробле­
мы аналогичны тем, что связаны с солип­
сизмом (рис. 4).
Вариант 3. За человеческими ощущениями (за пределами субъек­
тивной реальности) допускается существование независимого от че­
ловека мира (объективной реальности). Такую позицию можно обо­
значить как объективизм (рис. 5). Но здесь возникают проблемы
другого рода: о природе независимого от человека мира (материален
он или идеален, конечен или бесконечен, самостоятелен или кем-то
сотворен, постоянен или изменчив?); о его отношении к человеческо­
му сознанию, доступности познанию; с другой стороны — о природе
сознания и способах познания объективного мира (является ли чело­
век с его сознанием частью объективного мира, каков механизм по­
знавательного процесса, есть ли предел человеческому познанию?).
Третий вариант имеет два подварианта.
Подвариант 1. Относительный агностицизм (рис. 6).
Подвариант 2. Сфера ощущений прозрачна. Органы чувств нас не
обманывают и адекватно воспроизводят предметы объективной ре­
альности. Следовательно, мир познаваем. Здесь возможны три фило­
софских направления (рис. 7).


Введение. Предмет философии

13

А/с. 5
Познание есть
упорядочение ощу­
Объективная реаль­
щений. Для этого тре­
ность сама по себе не­
буются определенные
познаваема (вещь-в-себе)
врожденные познава­
\ и может быть истолкова
тельные способности
Сфера
ощущений
на как угодно
и ло­
искажает образ объек (чувственные
гические)
тивной реальности. Дей­
ствительный мир недосту­
Единство зна­
пен и потому
ния не объяснить безλ
непознаваем. Процесс
познания ограничива­ врожденных познава­
ется сферой ощуще- тельных способностей, а |
в конечном счете — без у
Становление созна- \ ^
Н ий
высшего духовного
ния (в том числе врож­
начала
денных познавательных
способностей) не объяс­
няется
Рис. 6

Рассмотрим их более подробно.
Объективный идеализм (рис. 8). Формы материального бытия пред­
метов бесконечно многообразны и изменчивы. Их сущность одна, веч­
ная и неизменная. В каждом случае своего материального бытия пред­
мет лишь частично выражает свою сущность. Например, в XVIII в.
автомобилей на Земле не было, а сейчас нет автомобилей конца XXI в.,
но идея автомобиля была и будет всегда одна и та же, т.е. автомобиль
как таковой не определяется ни формой, ни материалом и вообще ни­
какими материальными свойствами: «автомобиль вообще» — это сугу­
бо идеальное образование, первичное по отношению ко всем его мате­
риальным воплощениям.


14

Введение. Предмет философии

Рис. 7

В основе объек­
тивной реальности
лежит духовное начало,
т.е. мир материальных
предметов вторичен по от- i
\ ношению к их идеальным L
сущностям как абсо­
лютному бытию
Рис.8

Чувственная данность материальных предметов не обеспечивает
полноты их знания. Познание предмета есть познание его сущности.
Основным средством познания здесь является мышление (интуиция,
творческое озарение).
Проблема происхождения идей не ставится. В конечном счете, не­
обходима вера. Без мистики здесь так или иначе не обойтись1. 1

Религия как форма общественного сознания смыкается с объективным идеализ­
мом. Бог — это некая абсолютная идея бытия, первичная по отношению ко всем воз­
можным формам его материальности.


Введение. Предмет философии

15

Материализм (рис. 9). Мир представляет собой бесконечное мно­
гообразие материальных предметов, во-первых, существующих объ­
ективно и, во-вторых, данных человеку в ощущении. Мир не имеет ни
начала, ни конца. Проблема возникновения мира исследуется наукой.

Материальный , _
мир
/
Познание мате­
риального мира есть его
отражение в сознании челоСознание есть \ . / в е к а Знание предметов есть их
свойство особым об- Ν образы, копии. Источником знаразом организованной I н и я является ощущение (сенсуаматерии, результат есте- \ лизм). По мере исторического
^ственного развития п р и - λ развития знание о мире стачроды. Наука исследует/ V
Новится все более полэту эволюцию /
N.
н ы м и точным
Рис, 9

Метафизический материализм отличается от объективного идеа­
лизма тем, что отвергает какое-либо духовное начало объективной ре­
альности. Следовательно, онтологически они противоположны. Но
признание метафизическим материализмом абсолютных качеств ве­
щей, т.е. их качественной определенности, присущей им самим по се­
бе, в принципе тождественно признанию их абсолютных идей, по­
скольку/ качественная определенность вещи (ее сущности) не может
быть воплощена полностью в каких-либо материальных свойствах.
Соответственно сущность вещи, понимаемая как абсолют, недоступ­
на познанию на чувственной основе и раскрывается лишь в порядке
творческого порыва и озарения. Это означает, что гносеологически
метафизический материализм и объективный идеализм едины.
Они едины и методологически, находясь на позициях абсолютиз­
ма — направления, признающего наличие предельных форм бытия,
конечных или начальных (первоэлементы мира, материя как таковая,
идеи вещей, абсолютная идея, Бог и т.п.). В метафизическом матери­
ализме мир определенен, он «какой-то», но это «какой-то» уходит в
бесконечность и в принципе совпадает с определенностью абсолют­
ной идеи, тоже уходящей в бесконечность. Таким образом, метафизи­
ческий материализм и объективный идеализм совпадают по призна­
нию абсолюта (абсолютной сущности) в виде либо материи как
таковой, либо идей, т.е. предметов как таковых. Направление, отри­
цающее наличие предельных форм бытия и признающее лишь его
бесконечное многообразие, называется релятивизмом.


16

Введение. Предмет философии

Диалектический материализм, в отличие от метафизического мате­
риализма, признает активность субъекта, сознанию которого мир дан
не сам по себе, не как таковой, а в его определяемости природными и
социальными свойствами индивидов, всей общественной практикой.
Иначе говоря, мир сам по себе «никакой» (или, что то же самое, беско­
нечно многообразный, т.е. неопределенный, а значит, «никакой»), его
определенность обусловлена определенностью человеческого бытия.
Однако следует различать диалектико-материалистическое положение:
«мир сам по себе никакой» и субъективно-идеалистическое положение:
«никакого мира самого по себе нет». Следовательно, онтологически ди­
алектический материализм и субъективный идеализм противополож­
ны, но гносеологически имеют некоторые общие черты, хотя принци­
пиально различаются в понимании познания: для диалектического
материализма знание о мире — это его образ, а для субъективного иде­
ализма — некий символ, знак, иероглиф, инструмент.
Таким образом, диалектический материализм как материализм
един с объективным идеализмом (сущность, закон, необходимость
отождествляются с абсолютной идеей), а как диалектический он един
с. субъективным идеализмом (активность субъекта, практика отожде­
ствляются с ощущениями). Диалектический материализм является бе­
зусловным шагом, вперед в философии в том плане, что перекидывает
мостик через пропасть, разделяющую объективизм и субъективизм,
абсолютизм и релятивизм. Тем самым в человеческом бытии связыва­
ются объективная и субъективная реальности, чего не может быть ни в
рамках объективного идеализма, где исключается активность субъек­
та, подавляемая абсолютной идеей, ни в рамках субъективного идеа­
лизма, где исключаются закономерность, необходимость и царит про­
извол. В диалектическом понимании материи связываются именно
закономерность и активность.
Можно сказать и так: материализм и субъективный идеализм про­
тивоположны не в том, что один признает существование вне челове­
ка мира, а другой отрицает (крайности свойственны обоим направле­
ниям), а в том, что в одном случае этот мир объявляется независимым
от человека (объективным), а в другом — зависимым от него (субъек­
тивным).
Дуализм (рис. 10). На базе дуализма не формируется целостных
философских учений о бытии. В решении одних проблем преоблада­
ет материализм, в решении других — идеализм. Большинство фило­
софских систем являются монистическими.
Построим обобщающую логическую схему соотношения фило­
софских направлений (рис. 11).


Введение. Предмет философии

17

Объективная
реальность (мир ма­
Объективная
териальных предметов,
реальность (абсо­
природа) существует са­
лютный дух, мировое \ / Материальное и
(сознание) существует са-|идеальное существуют мостоятельно. Проис­
хождение не объяс-j
мостоятельно. Проис- / параллельно и незави
няется
хождение не объяс- /симо друг от друга. В чело
няется
у \
веке материальное и
идеальное пересека
ются
/ Единство зна
В познании глав­
1 ния обеспечивает
ное — мышление. Без
{ся единой данно­
врожденных познава­
стью бытия
тельных способностей
не обойтись
Рис. 10

Историю философии можно рассматривать как процесс содержа­
тельного заполнения данной логической схемы, которая является
стержнем истории философии, не позволяя ей распасться на череду
сугубо хронологических этапов. Через всю систему исторического и
логического развертывания философской проблематики проходят и
предстают перед нами следующие итоговые мировоззренческие
принципы: наличие объективной реальности и активность познаю­
щего субъекта при относительном агностицизме в вопросе о возмож­
ности достоверного знания о природе объективной реальности, вклю­
чая вопрос о материальности или идеальности ее начал, а также о ее
соотношении с субъективной реальностью.
Диалектический материализм наиболее полно воплощает в себе ло­
гически возможные решения основного вопроса философии, является
историческим и логическим завершением философии Нового време­
ни. Он преодолевает философские крайности абсолютизма и реляти­
визма, объективизма и субъективизма, агностицизма и гносеологиче­
ского оптимизма. Это не возврат на исходные позиции и не отказ от
основного вопроса философии, а логически обоснованная схема его
исторически определенного решения, в котором преодолевается абсо­
лютная альтернативность решений основного вопроса философии.
Диалектический материализм представляет собой рациональное обоб­
щение бытия, универсума (частью которого является и человек), опи­
рающегося на более широкую базу позитивного освоения мира (с Но­
вого времени — на науку).


18

Введение. Предмет философии

• ЛОГИЧЕСКИЙ ВЫХОД В ФИЛОСОФСКИЙ ПОСТМОДЕРНИЗМ
t ГИПОТЕТИЧЕСКИЙ ВЫХОД В НОВЫЙ ТИП РАЦИОНАЛЬНОСТИ
Рис. 11


Введение. Предмет философии

19

Отказ от диалектического'материализма как официально провоз­
глашенной монополии на философскую истину справедлив. Но
нельзя забывать, что диалектический материализм есть закономер­
ный, исторически необходимый этап развития философии. Он воз­
никает как логически необходимая версия решения ее основного
вопроса, именно только версия, но наиболее интегративная и уни­
версальная, объединяющая в себе элементы всех известных ранее
версий. Иначе говоря, не следует смешивать диалектический матери­
ализм как логически необходимую философскую схему с его кон­
кретно-исторической авторской формой, возведенной в ранг госу­
дарственной идеологии.
История философии, с одной стороны, есть всего лишь иллюстра­
ция логики философии, со всеми историческими случайностями; а с
другой — сама логика философии заключена в ее истории и является
ее историческим итогом. Одновременно развитие философии в его
логическом и историческом аспектах содержательно вырастает из
развития позитивного опыта вообще и позитивного знания, прежде
всего науки, в частности. Здесь тоже следует различать логическое и
историческое: например, теория относительности не могла появиться
раньше, чем сформировалась определенная научная картина мира.
В своей истории философия проходит путь от проблемы первона­
чал до постмодернизма, вообще отвергающего какие-либо начала.
Сейчас осуществляется переход от субъектно-объектного содержания
философствования к субъектному, т.е. от рассмотрения объекта в его
данности субъекту к рассмотрению самого субъекта безотносительно
к объекту, в его собственной абсолютной данности. Это не солипсизм,
ибо объективная реальность не отвергается, но она не противопостав­
лена человеку. Переход к постмодернизму в философии означает пе­
реход от абсолютистско-прогрессивистской картины бытия к реляти­
вистской, сущность которой состоит в отрицании возможности
рационального обоснования, главным образом, социального бытия.
Итак, первичным предметом философского рассмотрения, на­
чальным пунктом философствования является вопрос о реальности
как о противостоящем человеку мире, исходной данности человечес­
кого бытия, изначально очевидной и не требующей выведения из че­
го-либо другого. И вопрос этот состоит лишь в одном: объективна или
субъективна реальность, т.е. существует ли она сама по себе, незави­
симо от существования человека, или неразрывно связана с ним, бу­
дучи лишь данностью в его сознании?
В зависимости от ответа на данный вопрос имеют определенное
решение остальные философские проблемы.


20

Введение. Предмет философии

1. Каков закон бытия (как оно устроено, чем обусловлено в своем
становлении и изменении, куда движется)? Коренным, системообра­
зующим здесь является вопрос о первоначалах, основаниях бытия,
определение которых обусловлено ответом на конкретный вопрос о
единстве мира, или его аналог — вопрос о статусе общего в его соот­
ношении с единичным.
2. Познаваемо ли бытие, можно ли им управлять? Что есть знание,
каковы его источник и способ получения? Чем определяется единст­
во человеческого знания? Каков закон смыслового взаимопонимания
людей?
3. В чем закон бытия самого человека? Каковы место, цель и смысл
человека в бытии?
Все многообразие философских проблем может быть сгруппиро­
вано в относительно самостоятельные разделы философии:
онтология — учение о бытии (объясняет законы бытия, представ­
ляет его модель);
гносеология — учение о познании (показывает источник знания и
механизм процесса познания, объясняет причины единства знания и
возможность взаимопонимания);
методология — учение о методах объяснения бытия в условиях
противоречивого характера его данности человеку;
аксиология — учение о ценностях (рассматривает вопросы о смыс­
ле и целях бытия);
логика — учение о законах, формах и правилах мышления.
В свою очередь, любая из указанных философских проблем может
быть выведена на передний план в качестве системообразующей для
философского направления.
В соответствии с ответами на поставленные вопросы в истории
философии сложились альтернативные, т.е. исключающие друг друга
(парные), системы рассуждений, представляющие собой логически
целостные версии решения философских проблем:
объективизм
монизм
материализм
агностицизм
детерминизм
абсолютизм
реализм
рационализм
рационализм
рационализм

— субъективизм,
— дуализм,
— идеализм,
— «гносеологический оптимизм»,
— индетерминизм,
— релятивизм,
— номинализм,
— сенсуализм,
— эмпиризм,
— иррационализм,


Введение Предмет философии

21

рационализм — интуитивизм,
эссенциализм — феноменализм,
метафизика
— диалектика.
Любое философское учение явно или неявно, но необходимо при­
надлежит целиком или тяготеет к какому-нибудь из противоположных
«...измов» по каждой из перечисленных пар. В полном объеме всех
своих философских характеристик направление является так называе­
мым теоретическим выражением определенного мировоззрения.
Философия как учение о всеобщности бытия базируется на его по­
зитивном освоении и, в конечном счете, выражает закон, сущность
содержания позитивности. Следовательно, данные опыта в его широ­
ком понимании как познавательно-преобразовательной деятельности
вообще без сопряжения со сферой философских абстракций не могут
сложиться в целостную систему обобщенного знания. Соответствен­
но непонимание философских проблем какого-либо предмета, в ко­
нечном счете, означает непонимание самого предмета как такового.
Философия завершает восхождение по ступеням абстракций. На
предельном, философском уровне обобщения складывается всеоб­
щая система отношений, задающая исходные посылки для обоснова­
ния решений любых позитивных проблем. Одновременно в той же
мере, в какой выход в философию завершает рассмотрение предмета
во всеобщей полноте его бытия, исходная философская позиция яв­
ляется и началом рассмотрения предмета.
При рассмотрении философских проблем конкретных областей
бытия (любого предмета) сохраняется общая структура философии,
прежде всего, различение основных философских направлений. В ис­
тории философии сложился достаточно устойчивый предметный ряд
философствования: философия природы, общества, человека, позна­
ния, науки и техники, политики и экономики, морали и права, куль­
туры и искусства.
По всем разделам и предметам философии формируются разные
философские системы в соответствии с основными философскими
направлениями: субъективным и объективным идеализмом, мета­
физическим и диалектическим материализмом, дуализмом и агнос­
тицизмом. Здесь необходимо иметь в виду важное обстоятельство: из
целостности философии следует, что философская позиция (опреде­
ленное решение основного вопроса философии) может быть только
одна, если исходить из единства самого бытия как предмета фило­
софствования. Например, нельзя быть материалистом в объяснении
явлений природы и одновременно — идеалистом в понимании об­
щества.


22

Введение. Предмет философии

Философские направления в чистом виде — это абстракции. Все
они равноправны логически и могут быть представлены в философ­
ском рассмотрении любого предмета. Каждая версия (модель, вари­
ант) решения основного вопроса философии при ее последовательном
проведении через всю систему философских проблем в определенных
случаях обязательно сталкивается с несоответствиями и противоречи­
ями. Для утверждения абсолютной достоверности избранной версии
всегда будет возникать необходимость обращения к другим версиям
при переходе от одних предметных областей к другим.
Однако разработать единую безальтернативную и непротиворечи­
вую систему философии невозможно. Любая философская система,
во-первых, ограничена определенным допущением в решении исход­
ной философской проблемы, во-вторых, она внутренне противоречи­
ва в связи с необходимостью неявного использования противополож­
ных допущений. Причины такой ограниченности и противоречивости
реально существующей философии объективно обусловлены, с одной
стороны, исторической относительностью знания, а с другой — соци­
альной дифференциацией общества. Иначе говоря, субъективизм и
объективизм, материализм и идеализм, метафизика и диалектика и все
другие полярные направления в философии имеют гносеологические
и социальные основания своей ограниченности и противоречивости.
Следовательно, ни одно из философских произведений с изложе­
нием того или иного варианта решения основного вопроса филосо­
фии не может быть принято или отвергнуто, однозначно оценено с
позиций истинности или ложности. В философском произведении
должна быть понята логика рассуждений автора, определено место
предлагаемой модели в логической схеме основных философских на­
правлений, исходя из самого исторического текста и современного
понимания логической схемы. Думать за автора бессмысленно, по­
скольку то, что он говорил и хотел сказать в контексте своего време­
ни, не совпадает со значением его суждений в контексте логической
философской схемы нашего времени. В философии нельзя быть толь­
ко учеником, в ней обязательно надо быть и соавтором.
Философия не может быть сведена в какую-либо единую логиче­
скую таблицу, законченную схему так, как это требуется в науке. Со­
бранные вместе философские тексты не складываются в одну целост­
ную систему рассуждений, как, например, научные тексты по физике
складываются в целостную систему физики. Впрочем, и закончен­
ность научных систем — это тоже своего рода условность. Филосо­
фию нельзя выучить, ее можно только понять (не как истину, а как
проблему).


Введение. Предмет философии

23

Развитие философии на современном этапе обусловлено тем, что
учтены и рассмотрены все возможные версии решения основной фи­
лософской проблемы, нет никаких ограничений мысли, кроме ее
исторической предельности самой по себе и ограниченности пози­
тивного освоения бытия. Достигнуто исчерпывающее понимание со­
держания философских проблем, ставших более понятными, в пер­
вую очередь, в их абстрактной неразрешимости, что позволяет
освободиться от вынужденных, но не обоснованных абсолютизаций и
допущений. Философский поиск первоначальных элементов и при­
чин, конечных целей и следствий сошел на нет, как и естественнона­
учный поиск принципов вечного двигателя. Вместе с отрицанием
первоначальных причин необходимо отрицается конечная истина.
Абсолютная определенность бытия, провозглашенная классической
философией, растворилась в постмодернистском релятивизме.
Специфика современного периода развития философии состоит в
достижении относительной логической законченности схемы реше­
ний основной философской проблемы. Это обусловлено достижени­
ем относительной завершенности позитивного знания о мире. Пере­
ключение на проблемы герменевтики, феноменологии и вообще
широкое распространение постмодернизма есть выражение такой за­
конченности. В рассмотрении истории философии становится все
больше необходимым обращение к ее логике, определенное отвлече­
ние от имен и буквальности текстов, т.е. переход от пересказывания к
переписыванию. История философии в контексте проблемной закон­
ченности предстает как поэтапное развертывание логической схемы,
достигшей к XX в. необходимой полноты.
В каждый момент человеческой истории общественная практика,
в частности развитие техники, определяет некоторую предельную
форму чувственной явленности мира человеку, выйти за границы ко­
торой в данный момент он объективно не может. Как бы ни развива­
лась техника, мир всегда будет являться человеку опосредованно, в
его ощущениях. Поэтому перед человеком всегда остается задача ис­
толкования данных опыта, будь то простые ощущения (зрение, слух и
т.д.) или компьютерные модели. Вся история философии сводится к
истолкованию данных опыта и к выдвижению определенных версий.
На рубеже XX—XXI вв., опираясь на доступный для понимания
опыт истории философии продолжительностью свыше двух с полови­
ной тысячелетий, а также на современный уровень позитивного,
прежде всего научного, освоения мира, оказалось возможным выра­
ботать логически последовательную и полную систему философской
проблематики, в том числе:


24

Введение. Предмет философии

— сформулировать исходную посылку философствования: «чело­
век существует в мире ощущений» = «человеку дан мир ощущений» =
«мир дан человеку в его ощущениях»;
— сформулировать исходную философскую проблему, которая так
или иначе сводится к вопросу о содержании ощущений: а) заключено
ли в них какое-либо объективное содержание, т.е. существует ли объ­
ективная реальность; б) если объективная реальность существует, то
какова ее природа?
— проанализировать все логически возможные варианты (версии)
решения исходной философской проблемы и на этой основе рассмот­
реть, сопоставить друг с другом все основные философские направле­
ния;
— в процессе рассмотрения определенных решений исходной фи­
лософской проблемы очертить круг производных, вытекающих из
этих решений философских проблем;
— построить в итоге целостную, законченную схему (систему) фи­
лософии, воплощающую в себе ее логические начало и конец, возврат
в исходное состояние. История философии в этом случае со всеми ее
случайными формами, зигзагами оказывается для нас всего лишь раз­
вертыванием ее логики.
Предложенная логическая схема философии сама по себе трудна
для усвоения и может быть понята только в процессе изучения всего
историко-философского курса. Анализ конкретных философских си­
стем целесообразно осуществлять именно с позиций данной схемы
путем нахождения для каждой из них своего места.
Литература
ЛосевЛ.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991.
Нагель Т. Что все это значит? Очень краткое введение в философию. М., 2001.
Никифоров АЛ. Природа философии: Основы философии. М., 2001.
Ортега-и-Гасет X. Что такое философия? М., 1991.
Рассел Б. Проблемы философии. М., 2000.


Часть I
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ


Глава 1

ФИЛОСОФИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

§ 1 . 1 . Особенности западной и восточной философии

Философия как особая форма общественного сознания возникла в
VI—VII вв. до н.э. вместе с зарождением религии и накоплением на­
учных знаний о мире практически одновременно в трех регионах
Древнего мира: Индии, Китае, Греции. Ее предшественниками были
мифы и легенды. По мере усложнения общественной жизни, «взрос­
ления» человека — становления его индивидуальности, поиск миро­
воззренческих ориентиров неизбежно выходит за рамки традицион­
ных мифов. В индивидуальной и общественной жизни появляется
принципиально новый фактор — интеллект, рефлексия, который не
только ставит миф под сомнение, но и претендует на разумное обос­
нование человеческого бытия в мире.
Мифологическое мировоззрение, опирающееся на образы и сим­
волы, было органичной составляющей духовно-практической жизни
Древнего мира. Философия зарождается в противостоянии мифоло­
гии, как попытка объяснения мира средствами разума и знания, опи­
рающегося на понятия и суждения. Этот процесс носил глобальный
характер. Время социального и интеллектуального сдвига, определив­
шего дальнейший путь человечества, немецкий философ К. Ясперс
назвал «осевым временем», ибо «в эту эпоху были разработаны основ­
ные категории, которыми мы мыслим по сей день, заложены основы
мировых религий, и сегодня определяющих жизнь людей»1.
В полосе древней цивилизации, которая возникает в III—I тыс.
до н.э. между 15 и 40 градусами северной широты, существуют три
очага, разделенных природными и культурными барьерами: Восточ­
ный, Средний, Западный. Особенности хозяйственного уклада,
форм социальной дифференциации и организации взаимодействия
Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 33.


28

Часть I. История философии

людей отразились в различиях культурных ценностей, жизненной
ориентации личности, способов философского осмысления действи­
тельности. Момент «расхождения» западной и восточной философии
часто связывают с именем Сократа, его методом диалогового отыска­
ния объективной истины, независящей ни от человека, ни от кон­
кретной ситуации.
Становление европейского философского мышления обусловили
два важных фактора:
1) стремление к общезначимости и «общеобсуждаемости» любых
идей, вытекающее из особенностей жизни древнегреческого полиса;
2) возникновение греческой математики как сугубо рациональной,
доказательной, аксиоматизированной дисциплины, ставшей первым
образцом научной рациональности.
Греческая философская мысль прямо противопоставила себя ми­
фологической и религиозной традиции. Западную культуру отличает
активизм. Преобразование действительности (в частности, природы)
представляется способом решения любых социальных и человеческих
проблем. Средством преобразования выступает техника, создаваемая
на основе объективного знания (науки). В этом случае философия
стремится стать «метанаукой» — универсальной теоретической объяс­
нительной схемой.
Восточная философия формировалась иначе: практически все ее
школы либо возникали как религиозные секты, либо превращались в
них. Восточные цивилизации ориентированы на сохранение стабиль­
ности, решение любых проблем через приспособление сознания к
объективным обстоятельствам: невмешательство в ход природных
процессов, «не-деяние» составляют принципиальную установку вос­
точного мышления. Важнейшую роль при этом играет разработка
«психотехники» — искусства управления сознанием, достижения же­
лательных психологических состояний. Поэтому восточная филосо­
фия ориентирована не столько на создание объяснительных схем,
сколько на формирование духовной практики человека. Восточная
философия — не теория, которую можно изучать «извне», а Путь,
проходимый человеком. Применяемые на этом Пути духовные прак­
тики (аскеза, медитация и другие приемы психотехники) являются не
выводами из философской концепции, а средством ее освоения.
Западная мысль ориентирована на рациональное логическое обос­
нование и доказательство — универсальное и обезличенное, претенду­
ющее на общезначимость и объективность. Для восточной философии
характерно скептическое отношение к разуму и его возможностям.
Истинность философских концепций подтверждается (или опровер-


Глава 1. Философия Древнего Востока

29

гается) личным духовным опытом. Поэтому любую восточную фило­
софскую концепцию бессмысленно изучать академическим путем —
она может быть правильно воспринята лишь через «вхождение в шко­
лу», освоение связанных с ней духовных практик под руководством
«гуру» (учителя). Вместе с тем представление о сути наиболее значи­
тельных течений восточной философии полезно для понимания важ­
ных моментов философии европейской.
§ 1.2. Становление древнеиндийской философии

В основе религиозно-мифологической традиции Индии лежали Ве­
ды — сборники священных текстов (прежде всего поэм, гимнов), ухо­
дящие корнями в глубокую древность. Веды, по сути дела, были руко­
водством для проведения ритуальных религиозных действий,
предназначенным для жрецов (брахманов), они обосновывали исклю­
чительное положение этой касты. Компрометация всевластия жрецов
в духовной сфере, возникновение зачатков свободомыслия вырази­
лись в появлении аскетов-проповедников (шраманов), осмелившихся
комментировать или по-своему интерпретировать содержание Вед.
Этот процесс привел к созданию Упанишад (букв.: «сидеть у ног учи­
теля») — философских комментариев к Ведам, складывавшимся с VI в.
до н.э. до XIV—XV вв. н.э. Традиционно выделяется 108 канонических
Упанишад, хотя современные исследователи насчитывают их около
трех сотен. Именно Упанишады, которые были коллективным продук­
том многочисленных авторов, явились источником всего комплекса
индийского философствования. Для Упанишад характерна неясность
и известная противоречивость высказываемых положений, использо­
вание многозначной, не строго определяемой терминологии. Толкова­
ние этих текстов позволило строить на общей текстуальной основе са­
мые различные философские системы. .
Индийская историко-философская традиция насчитывает шесть
ортодоксальных (признающих авторитет Вед) философских школ: ве­
данта, миманса, санкхья, йога, ньяя и вайшешика, и три неортодок­
сальные: джайнизм, буддизм, чарвака или локаята. В рамках этих
школ существует огромное количество вариантов. Однако многообра­
зие доктрин индийской философии относительно: все они, в особен­
ности ортодоксальные, объединяемые общим названием «ведическая
философия», опираются на ряд общих исходных идей, придавая им ту
или иную религиозно-нравственную окраску. Инвариант индийского
философского мышления заключается в следующих положениях.


30

Часть I. История философии

1. Единство Атмана (высшего Я человека) и Брахмана (всеобщей
духовной основы мира).
2. Смерть человека как телесного существа не означает исчезнове­
ния его души, которая обречена на переселение в другое живое суще­
ство (реинкарнация), на бесконечное коловращение смертей и новых
рождений.
3. Характер реинкарнации регулируется кармой — законом возда­
яния или наказания за поступки, совершенные в прошлых перерож­
дениях. Следует стремиться «улучшить» свою карму, подняться на бо­
лее высокие ступени иерархии живых существ, в конечном счете,
вырваться из этого коловращения, слиться с Брахманом.
4. Повседневное бытие характеризуется неподлинностью, мир есть
сансара, майя (иллюзия). Антиподом сансары является мокша — под­
линная реальность, высшая и желанная, достигаемая трудным путем
самосовершенствования.
5. Способами самосовершенствования являются аскеза, йога (со­
вокупность духовных практик, психотехника выхода в высшие сферы
реальности), медитация (сосредоточение сознания на самом себе или
каком-либо образе, призванное «очистить» сознание от повседневно­
сти). Достижению определенного настроя сознания служит и повто­
рение мантр — магических формул, якобы вызывающих определен­
ные вибрации в организме и психике человека, способствующие его
оздоровлению и просветлению при многократном повторении (наи­
более известной является мантра «ом мани падме хум»).
Некоторое своеобразие в толкование исходных идей и терминов
внесли неортодоксальные школы. Так, чарвака—локаята, от которой
не сохранилось подлинных текстов, отрицала неизменность атмана и
реинкарнацию. Она ориентировала человека на проживание единст­
венной жизни в этом мире и подвергалась жесткой критике со сторо­
ны всей индийской религиозно-философской мысли.
Определенное актуальное значение имеет джайнизм, основателем
которого считается Махавира Вардхамана (ок. VI в. до н.э.), получив­
ший впоследствии имя Джина (Победитель кармы). Именно карма, ее
виды, качества и способы освобождения от кармической зависимос­
ти — главная проблематика джайнизма. Основа освобождения от кар­
мы — аскеза. Путь освобождения сугубо индивидуален, на этом пути
никто не сможет помочь человеку, да и он сам никому помочь не в си­
лах. Этический принцип джайнизма — индивидуализм и эгоцентризм
как способ вырваться из-под давления общественных структур. Обос­
нование индивидуализма джайнизм находит в идее сущностной связи
человека с Космосом, прежде всего — со всеми живыми существами.


Глава 1. Философия Древнего Востока

31

Специфичной для этой школы является принцип ахимсы — непричи­
нения вреда любым живым существам. Наиболее последовательный
джайнист не только ходит нагим, но и специальной метелочкой расчи­
щает себе дорогу, дабы не задавить ненароком какую-нибудь букашку.
Джайнизм представляет собой любопытный пример сочетания соблю­
дения этических норм по отношению к животным с полным безразли­
чием к судьбе других людей. Его откровенная асоциальность привела к
падению влияния этого течения. Однако современная экологическая и
демографическая ситуация в мире, возникновение биоэтики в извест­
ной мере стимулируют интерес к идее ахимсы.
Самой влиятельной из неортодоксальных школ стал буддизм, за­
служивающий более подробного анализа.
§ 1.3. Идеи и эволюция буддизма
Буддизм как философско-религиозная доктрина имеет индийское про­
исхождение, его возникновение датируется общим для индийских
школ периодом (VI—V вв. до н.э.). Однако некоторые особенности его
идей придали буддизму общечеловеческое значение, превратили буд­
дизм в третью (наряду с христианством и исламом) мировую религию,
чье влияние простирается от Калмыкии в составе РФ до стран Дальне­
го Востока. Опираясь на общие исходные идеи индийского философ­
ствования (реинкарнация, карма, различение сансары и мокши и др.),
буддизм обозначил свой путь решения человеческих проблем.
Основоположником буддизма считается Сиддхартха Гаутама, став­
ший Буддой (Просветленным), живший ок. 563—483 гг. до н.э. К трид­
цатипятилетнему возрасту он успел разочароваться как в повседнев­
ной жизни, так и в традиционной аскезе. В проповеди Будцы целью
человека становится достижение нирваны — состояния «угасания»,
полного освобождения от страстей повседневной жизни с последую­
щим растворением в брахмане. Нирвана — это высшее наслаждение.
Основой учения Будды стали так называемые четыре благородные
истины: 1) жизнь есть страдание; 2) причиной страдания является
«жажда» — повседневные желания, неизбежно ведущие к реинкарна­
ций; 3) главная цель — устранение «жажды», отказ от желаний, пре­
одоление их в себе; 4) путь, ведущий к цели (так называемый «восьме­
ричный путь»), который отвергает как стремление к чувственным
удовольствиям, так и аскезу — это «путь середины». Его ступени Буд­
да обозначил как правильное суждение, правильное решение, пра­
вильную речь, правильное усилие, правильное сосредоточение и т.д.


32

Часть I. История философии

Очевидная неопределенность этих правил позволяет вкладывать в них
самое разное содержание.
В онтологии Будда, по-видимому, не придерживался строго опре­
деленной модели мира, в области гносеологии его можно назвать
скептиком, сомневающимся в возможности достижения объективно­
го знания. Сочетание всех этих неопределенностей привело к возник­
новению в Азии огромного числа версий буддизма, отличающихся не
только по форме, но и по трактовке пути к нирване. Существенно раз­
личаются и европейские интерпретации буддистских идей. Если для
А. Шопенгауэра, который, по сути, первым ввел некоторые идеи буд­
дизма в ткань европейского философствования, основным притяга­
тельным моментом была идея преодоления желаний, освобождения
от играющей человеком Мировой воли, то его ученик и оппонент
Ф. Ницше видел главное значение буддизма в уходе от проблемы раз­
личения добра и зла.
Среди разнообразных версий классического буддизма некоторое
философское значение имеет различие махаяны и хинаяны. Сторон­
ники махаяны («большой повозки») рассматривают Будду не как ис­
торическую личность, а как наивысшее абсолютное существо. В этом
учении большую роль играет культ бодхисатв — праведников, уже го­
товых по своим личным качествам войти в нирвану, но остающихся в
этом мире, возрождающихся вновь для помощи несовершенным лю­
дям. Опираясь на эту помощь, выполняя обряды, ритуалы, любой че­
ловек может рассчитывать на достижение блаженства нирваны. В хи­
наяне («малой повозке») полагается, что путь к нирване открыт лишь
для монахов, полностью презревших мирскую жизнь. Как и во всех
прочих течениях индийской мысли, на первый план выходит пробле­
ма Пути, жизненных ориентации, а теоретические построения в обла­
сти онтологии, гносеологии, социальной философии и т.д. служат
лишь необязательными и изменчивыми декорациями.
Возникнув на индийской духовной почве, именно в Индии буд­
дизм пользуется наименьшей популярностью. Перенесенный через
Китай в Японию, классический буддизм трансформировался в дзэнбуддизм, часто называемый просто дзэном. Санскритский термин
«дхьяна», китайский «чань» и японский «дзэн» означают сосредоточе­
ние. Специфика дзэн-буддизма связана с понятием сатори — внезап­
ного просветления, озарения. Суть его отличия от классического буд­
дизма заключается в замене стремления к туманной нирване на
просветление сознания в повседневной жизни. Именно к сатори дол­
жен стремиться человек, практикующий дзэн, достигая желанного со­
стояния особыми приемами психотехники. Сатори всегда наступает


Глава 1. Философия Древнего Востока

33

внезапно как изменение видения мира, слияние с его подлинной при­
родой. К этому состоянию нужно быть постоянно готовым, стимули­
руя его возникновение не только медитацией, но и разнообразными
духовно-практическими упражнениями. Важную роль играют при
этом коаны — вопросы-задания, своеобразные загадки, которые зада­
ются учителем ученику, чтобы привести его в нужное психическое со­
стояние. Главная цель коанов — устранить рациональные установки
сознания, разрушить привычное видение мира. Столкновения с абсур­
дом (например, задание изобразить аплодисменты, производимые од­
ной рукой) призваны показать ограниченность рационального мыш­
ления, вывести ученика на иной уровень контакта с реальностью.
Дзэн усиливает онтологическую неопределенность классического
буддизма. В его рамках можно придерживаться какой угодно модели
мира. Дзэн категорически против любых умозрительных представле­
ний, ибо они уводят от непосредственного контакта с миром. Идеал
дзэн-буддизма в области гносеологии — полное отождествление себя
с познаваемым предметом, именно тогда раскрывается подлинная
суть как предмета, так и познающего человека.
§ 1.4. Основные течения древнекитайской философии

Социальные корни, духовные факторы и даже хронологические рам­
ки возникновения философии в Древнем Китае сходны с ситуацией в
Древней Греции и Древней Индии. Подобно «брожению умов» в пе­
риод возникновения Упанишад, Древний Китай пережил период «со­
перничества ста школ», каждая из которых пыталась осмыслить ис­
ходные религиозно-мифологические представления о мире и
человеке. Наиболее значимыми, сохранившими актуальность в со­
временных условиях, стали даосизм и конфуцианство.
Основные положения даосизма изложены в книге «Дао-дэ-цзин»,
авторство которой приписывается Лао-цзы, жившему в VI в. до н.э.
Центральной категорией даосизма является Дао — неопределенная,
изменчивая основа мира. Дао нельзя определить однозначно и стро­
го — это своего рода поток, путь, которым движется все существую­
щее. В известной мере Дао — это закон всякого существования, кото­
рый нельзя сформулировать рационально (кто знает Дао, тот не
понимает его; кто понимает Дао, тот не знает его). Дэ — это проявле­
ние Дао в повседневном мире и деятельности человека, это набор
нравственно-практических ориентации человека, соответствующих
Дао. Важную роль в даосском мировоззрении играют понятия ян и


34

Часть I. История философии

инь — два полюса противоположностей, характеризующих Дао и, сле­
довательно, пронизывающих все существующее. Обычно их трактуют
как твердость и мягкость, мужское и женское начало, но реально эти
оппозиции шире — они могут быть наполнены каким угодно кон­
кретным содержанием, ибо все, что угодно, имеет свою противопо­
ложность и превращается в нее. Таким образом, даосский взляд на
мир может быть уподоблен гераклитовской философии в Древней
Греции. Он стал одной из первых версий стихийной диалектики.
Соответственно представлению о мире выстраивается и даосская
версия требований, предъявляемых к ориентациям человека. Из исход­
ной противоречивости ян и инь вытекает принцип «золотой середины»
в стремлениях и деятельности. Из текучести и неопределенности Дао
вытекает требование простоты, естественности, стремление не проти­
воречить потоку Дао, а слиться с ним. Важной стороной даосизма явля­
ется принцип у-вэй — невмешательство в природные процессы, «не­
деяние». Как и для индийских систем, для даосизма характерен
интерес к психотехникам, позволяющим достичь состояния сознания,
соответствующего принципам Дао (так называемая «даосская йога»).
Очевидно, что такое понимание мира и жизненных ориентации чело­
века не вполне доступно массовому, среднему человеку, оно делает его
в известной степени независимым от социально-экономических
структур, трудноуправляемым со стороны общества, имеющего впол­
не определенные хозяйственные и политические потребности. В связи
с этим значительно более распространенным оказалось возникшее
практически одновременно с даосизмом конфуцианство.
Конфуцианство получило название по имени его основателя Кунцзы или Кун Фу-цзы (почтенный учитель Кун; латинизированная
европейская форма — Конфуций), жившего в 551—479 гг. до н.э. Кон­
фуцианство — это, по сути дела, философия порядка, социальнонравственная доктрина, вписывающая человека в структуру общест­
ва. Онтология и гносеология мало занимали Конфуция. Он стремился
учить не столько о сущем, сколько о должном — как должно быть
организовано общество, какими методами управляться, какие цели
должен ставить перед собой каждый человек в зависимости от его со­
циального статуса. Основанием нравственных требований в конфу­
цианстве является Закон Неба, которому должны подчиняться обще­
ство и человек в поисках совершенства.
«Совершенный муж» как идеал конфуцианской модели человека
должен обладать пятью добродетелями. К ним относятся: 1) жэнь —
милосердие, человеколюбие, которое может распространяться на все
сущее, включая даже неодушевленные предметы; 2) чжи — мудрость;


Глава 1 Философия Древнего Востока

35

3) и — чувство долга, порядочность, следование моральным обяза­
тельствам; 4) ли — благопристойность, уравновешенность; 5) сяо —
сыновья почтительность по отношению к вышестоящим. Эти требо­
вания предъявляются ко всем членам общества, конкретизируясь в
соответствии с особенностями социального положения и социальных
связей каждого человека. Применительно к руководителю, правителю
они требуют от него разумного и ответственного управления («управ­
ления-врачевания») с опорой, главным образом, на ненасильствен­
ные методы.
В конфуцианстве личность подчинена традициям, ее путь опреде­
лен социальным положением и многообразными обязательствами пе­
ред другими людьми. В силу особенностей китайской цивилизации в
ней не могли прижиться индивидуалистические ориентации, связан­
ные с той или иной формой ухода от мира. Конфуцианство наиболее
ярко характеризует особенности традиционного народного ментали­
тета как в КНР, так и в Гонконге, на Тайване и т.д.
В философии современного Запада, а также в массовом сознании
растет интерес к восточным философским концепциям. Это объясня­
ется не только сближением культур и стремлением к экзотике, но и су­
щественными особенностями современного мира. Фактором, стиму­
лирующим интерес к восточному философствованию, выступает
экологическая ситуация, которая показала ограниченность возможно­
стей активизма с характерной ориентацией на преобразование приро­
ды и господство над ней. Очевидные трудности обоснования смысложизненных ориентации с помощью ресурсов западной философской
мысли также заставляют обращаться к инокультурным интеллектуаль­
ным и духовным ресурсам. Проблема насилия в современном мире и
успех ненасильственных действий, связанных с именами Махатмы
Ганди (достижение независимости Индии) и Мартина Лютера Кинга
(борьба за равноправие негритянского населения в США), также по­
буждают к пристальному вниманию к характерным для восточной фи­
лософии идеалам ненасильственного правления. Исследования пси­
хики человека естественным образом приводят к повышению
интереса к психотехнике, столь характерной для Востока. Наконец,
некоторые авторы обнаруживают близость современных естественно­
научных гипотез в области космологии и физики микромира со сти­
хийной диалектикой даосского мировосприятия. Можно сказать, что
современная духовная ситуация способствует диалогу западной и вос­
точной ветвей философии.


36

Часть I. История философии

Вопросы для повторения

1. В чем причина расхождения западного и восточного путей философии?
2. Каковы главные различия западного и восточного мышления?
3. Какие идеи лежат в основе древнеиндийской философии?
4. В чем состоят особенности буддизма и дзэн-буддизма?
5. Как связаны идеи дзэна и боевые искусства Востока?
6. Почему конфуцианство стало доминирующей идеологией в Китае?
7. Какие факторы стимулируют сближение западной и восточной ветвей фи­
лософии?

Литература

Древнеиндийская философия. Начальный период. М., 1972.
Древнекитайская философия. Собрание текстов: В 2 т. М., 1972—1973.
Капра Ф. Дао физики. СПб., 1994.
Лукьянов Л. Е. Становление философии на Востоке (Древний Китай и Индия).
М., 1992.
Судзуки Т. Наука Дзэн — Ум Дзэн. Киев, 1992.


Глава 2

АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

§ 2 . 1 . Общая характеристика античной философии
Античная философия связана по своему происхождению с культурой
народов Передней Азии и Африки, которые раньше греков развили
цивилизацию, письменность, науки о природе и зародыши филосо­
фии. Особенно значительным было влияние Вавилона и Египта. По­
мимо непосредственной генетической связи история культуры отме­
чает ряд фактов соответствия между некоторыми явлениями в
развитии античной философии и аналогичными явлениями в разви­
тии философии весьма отдаленных от Греции Древнего Китая и Древ­
ней Индии (например, развитие логики в древнегреческой филосо­
фии и аналогичные процессы в древней китайской философии).
Своеобразной чертой античной философии является связь ее учений
с учениями о природе, из которых впоследствии развились самостоя­
тельные науки: астрономия, физика, биология. Особенность античной
философии в том, что внутри нерасчлененного единства зачаточных
философских понятий и понятий о природе последние играют роль во
многих отношениях решающую.
Для античной философии характерно обилие почти одновременно
возникавших научных гипотез и типов философских учений. Много­
образие гипотез означало многообразие типов философского объясне­
ния мира. Разнообразие возникавших в Древней Греции типов фило­
софских учений сделало античную философию школой философского
мышления для всех последующих времен. Это разнообразие наиболее
ярко проявило себя при формировании материализма и идеализма.
Философы, жившие в VI в. до н.э. в городе Милете, — Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, эфесянин Гераклит, уроженец Колофона Ксенофан — при всех различиях между ними полагали, что все вещи, возни­
кающие различным способом и различным способом погибающие,
должны были произойти из какого-то одного и притом вещественно-


38

Часть I. История философии

го начала. Таковы «вода» Фалеса, «воздух» Анаксимена, «огонь» Ге­
раклита, «земля» Ксенофана и т.д. Таким образом, древнегреческая
философия возникла как форма стихийно материалистического ми­
ровоззрения. С другой стороны, Сократ и особенно Платон, жившие
в Афинах в V и IV вв. до н.э., исследуя вопрос о роли понятий для по­
знания мира и его существования, создают учение объективного иде­
ализма.
Философия для своего появления и тем более для успешного раз­
вития предполагает достаточно высокий уровень культуры, в частно­
сти знаний о природе, об обществе и человеке. В свою очередь, такой
уровень развития возможен лишь на определенной ступени экономи­
ческого и политического состояния общества. Соответственно антич­
ная философия родилась на рубеже VII—VI вв. до н.э. в богатом про­
мышленном и торговом центре ионийских городов Малой Азии —
Милете. С падением политической самостоятельности Ионии центр
древнегреческой философии перемещается в греческие города-госу­
дарства Италии и острова Сицилии. В Кротоне организовал союз сво­
их учеников и единомышленников, эмигрировавших из Самоса, Пи­
фагор; в небольшой Элее у западных берегов Южной Италии
сложилась и развилась школа, названная по месту деятельности ее ко­
рифеев — Парменида и Зенона — элейской; в Агригенте, на острове
Сицилия, действовал Эмпедокл, а впоследствии в Леонтинах — со­
фист Горгий. Первый крупный философ, живший в Афинах при Перикле (V в. до н.э.), Анаксагор, был выходцем с Востока (из Клазомен), но уже Сократ был коренной афинянин. Афинянином был и
ученик Сократа, создатель первого крупного идеалистического уче­
ния — Платон. Параллельно с развитием философии в Афинах на се­
вере, в Абдерах, лежавших на важном торговом пути из Греции в Пер­
сию, возникает школа материалистического атомизма — школа
Левкиппа и Демокрита. Из Абдер также происходил крупнейший
мыслитель старшего поколения софистов, приезжавший в Афины и
выступавший там, — Протагор.
Развитие демократических учреждений — народного собрания и
судов, — а также выборный характер должностей в государственных
учреждениях потребовали подготовки контингента лиц, обученных
технике политического и судебного красноречия, сведущих не толь­
ко в вопросах политической жизни, но и вообще всесторонне обра­
зованных. Первые учителя таких знаний вышли из сицилийской
школы красноречия, основанной философом Эмпедоклом. Эти си­
цилийские и другие иностранные (для Афин) преподаватели полу­
чили прозвище софистов, которым первоначально наделялись лю-


Глава 2. Античная философия

39

ди, в чем-либо особо искусные или сведущие. Знаменитые мастера
«софистического» обучения часто наезжали в Афины, где привлека­
ли многочисленных учеников и просто слушателей, для которых они
читали публичные лекции. Таковы были Протагор, Горгий, Гиппий,
Продик и др. Наблюдая и сравнивая различных людей в различных
условиях и формах общественной жизни, софисты приходили к вы­
воду об относительности всех понятий человека о природе, о мире и
жизни. С другой стороны, сама техника софистического обучения
требовала упражнения и виртуозного развития способностей дока­
зательства и опровержения любых положений и положений, им про­
тиворечащих. К середине IV в. до н.э. софистическое движение по­
лучает широкое распространение. Софисты развивают скептицизм,
философский релятивизм и нигилизм. Ими ставится вопрос о зави­
симости любого тезиса науки и философии от человеческой субъек­
тивности.
При всем успехе софистического просвещения оно возбудило рез­
кую неприязнь, во-первых, в среде мыслителей, преданных научному
исследованию природы и общественной жизни, во-вторых, в среде
аристократии, отрицавшей демократические учреждения и новое
просвещение, порожденное их успехами. Возникла борьба против со­
фистов, которая велась различными философами с различных, часто
противоположных точек зрения. Софистическим учениям противо­
стояли и атомистическая школа Демокрита, и Академия Платона и
школа его ученика Аристотеля, усилиями которых уже в античном
мире сформировался научно-теоретический тип мировоззрения, ос­
нованный на знании, логике, опирающийся на четкие принципы и
категории. Греческая античная философия стоит у истоков всех ныне
существующих философских учений.
В современной системе знаний античной философией называют
совокупность философских учений, развивавшихся в древнегреческом
и древнеримском обществе с конца VII в. до н.э. вплоть до VI в. н.э.
Выделяют следующие этапы в развитии античной философии, вре­
менные границы которых весьма условны.
Ранний этап (VII—V вв. до н.э.) — время возникновения «досократовских» философских школ: милетской, пифагорейской, элейской, а
также школы Гераклита Эфесского и атомистической школы Левкиппа — Демокрита. Главная проблема ранней античной философии —
поиск первоначала сущего.
Средний этап (VI—V вв. до н.э.) — время расцвета деятельности со­
фистов и Сократа. Главной проблемой становится человек. В это же
время возникают этические школы киников и стоиков.


40

Часть I. История философии

Высокая классика (V—IV вв. до н.э.) — школы Платона и Аристотеля.
Эллинизм — время упадка греческой культуры. Этот термин ввел в
употребление немецкий историк И.Г. Дройзен (1808—1884). Начало
периода эллинизма принято связывать с 338 г. до н.э. — годом воен­
ной победы Македонии над Грецией. Концом эпохи эллинизма счи­
тают 30 г. до н.э., когда перестало существовать, будучи оккупирован­
ным римским войском, последнее эллинистическое государство —
эллинистический Египет.
Римский период (I в. до н.э. — V в. н.э.) характеризует развитие и
распространение неоплатонизма — последнего учения Античности.
§ 2.2. Ранняя греческая философия

Космологизм ранней греческой философии. Спецификой греческой фи­
лософии, особенно в начальный период ее развития, является стрем­
ление понять сущность природы, Космоса, мира в целом. Не случайно
первых греческих философов — Фалеса, Анаксимандра, Анаксимена,
представителей так называемой милетской школы (VI в. до н.э.), не­
сколько позднее — пифагорейцев, Гераклита, Эмпедоклатак и называ­
ли — «физиками», от греческого слова physis — природа. Направлен­
ность их интересов определялась в первую очередь характером
мифологии, традиционных языческих верований и культов. А гречес­
кая мифология была религией природы, и одним из важнейших во­
просов в ней был вопрос о происхождении мира. Но между мифологи­
ей и философией было существенное различие. Миф повествовал о
том, кто родил все сущее, а философия спрашивала, из чего оно про­
изошло. В «Теогонии» Гесиода читаем, что раньше всего возник Хаос,
затем Земля, Тартар (подземное царство) и Эрос — любовное влече­
ние, Хаос породил Ночь и Мрак, от их любовного союза возникли
День и Эфир. Ранние мыслители ищут некоторое первоначало, из ко­
торого все произошло. У Фалеса это — вода, у Анаксимена — воздух, у
Гераклита (ок. 544—483 гг. до н.э.) — огонь. Само же первоначало пред­
ставляло собой не просто вещество, как его понимает современная
физика или химия, а нечто такое, из чего возникает живая природа и
все населяющие ее одушевленные существа. Поэтому вода или огонь
здесь — это своего рода метафоры, они имеют и прямое, и переносное,
символическое значение.
Уже у первых «физиков» философия мыслится как наука о причинах
и началах всего сущего. В этом подходе сказался объективизм и онто­
логизм древней философии (термин «онтология» в переводе с гречес-


Глава 2. Античная философия

41

кого языка означает «учение о бытии»). Ее центральный мотив — выяс­
нить, что действительно есть, пребывает неизменным во всех своих из­
менчивых формах, а что только кажется существующим. Уже раннее
философское мышление по возможности ищет рациональные (или
представляющиеся таковыми) объяснения происхождения и сущности
мира, отказываясь (хотя вначале и не полностью) от характерных для
мифологии персонификаций, а тем самым от образа «порождения». На
место мифологического порождения у философов становится причина.
Для ранних натурфилософов характерна особого рода стихийная
диалектика мышления. Они рассматривают Космос как непрерывно
изменяющееся целое, в котором неизменное и самотождественное
первоначало предстает в различных формах, испытывая всевозмож­
ные превращения. Особенно ярко представлена диалектика у Герак­
лита, согласно которому все сущее надо мыслить как подвижное
единство и борьбу противоположностей; не случайно Гераклит считал
первоначалом огонь: огненная стихия — самая динамичная и подвиж­
ная среди элементов Космоса. Однако диалектика натурфилософов,
как и все их мышление, еще не свободна от образно-метафорической
формы, в ней логическая обработка понятий еще не заняла скольконибудь заметного места.
Онтологизм античной классики. Освобождение от метафоричности
мышления, характерной для ранних натурфилософов, предполагало
переход от знания, обремененного чувственными образами, к знанию
интеллектуальному, оперирующему понятиями. Одним из важных
этапов такого перехода для греков было учение пифагорейцев, полу­
чивших это имя от главы школы — Пифагора, жившего во второй по­
ловине VI в. до н.э., а также учение элеатов — Ксенофана, Парменида, Зенона (конец VI — начало V в. до н.э.). Пифагорейцы считали
началом всего сущего число, элеаты выделили понятие бытия как та­
кового.
Согласно Пармениду, бытие — это то, что можно познать только
разумом, а не с помощью органов чувств; более того — постижимость
разумом — важнейшее определение бытия. Главное открытие, которое
легло в основу его понимания бытия,— различение уровней постиже­
ния мира. Чувственному восприятию человека дано только изменчи­
вое, временное, текучее, непостоянное; а то, что неизменно, вечно,
тождественно себе, доступно только мышлению. Это свое открытие
Парменид выразил в форме афоризма: «Одно и то же есть мысль и то,
о чем мысль существует», или, иначе говоря, мышление и бытие — это
одно и то же. Пармениду принадлежит и еще один афоризм: бытие
есть, а небытия нет. Слова Парменида значат: есть только невидимый,


42

Часть I История философии

неосязаемый мир, называемый «бытие»; и только бытие мыслимо. Вы­
ходит, по Пармениду, ничего из того, что мы видим, слышим, осязаем,
на самом деле не существует; есть только невидимый, неосязаемый
мир, ибо только он может быть мыслим без противоречия.
Здесь в классической форме выразился рационалистический ха­
рактер древнегреческой философии, ее доверие к разуму: то, чего
нельзя без противоречия помыслить, не может и существовать.
Впервые именно школа элеатов с такой четкостью противопостави­
ла истинное бытие как нечто умопостигаемое чувственному миру, про­
тивопоставила знание — мнению, т.е. обычным, повседневным пред­
ставлениям. Это противопоставление чувственного мира истинно
существующему (миру «знания») проходило в качестве лейтмотива че­
рез всю западную философию.
Согласно элеатам, бытие — это то, что всегда есть: оно так же еди­
но и неделимо, как мысль о нем, в противоположность множествен­
ности и делимости всех вещей чувственного мира. Только то, что в
себе едино, может оставаться неизменным и неподвижным, т.е. тож­
дественным. По мнению элеатов, мышление — это и есть способ­
ность постигать единство, в то время как чувственному восприятию
открывается множественность, многообразие в вещах и явлениях. Но
это множество, открытое чувственному восприятию,— множество
разрозненных признаков.
Осознание природы мышления имело далеко идущие последствия
для раздумий древнегреческих философов. Не случайно у Парменида,
его ученика Зенона, а позднее — у Платона и в его школе понятие еди­
ного оказывается в центре внимания, а обсуждение соотношения еди­
ного и многого, единого и бытия стимулирует развитие античной ди­
алектики.
Проблема бесконечности и развитие античной диалектики. Апории
Зенона. Зенон выдвинул ряд парадоксальных положений, которые по­
лучили название апорий («апория» в переводе с греческого означает
«затруднение», «безвыходное положение»). С их помощью он хотел
доказать, что бытие едино и неподвижно, а множественность и дви­
жение не могут быть мыслимы без противоречия, и потому они не
суть бытие. Первая из апорий — «Дихотомия» (что в переводе с грече­
ского означает «деление пополам») доказывает невозможность мыс­
лить движение. Зенон рассуждает так: чтобы пройти какое бы то ни
было, пусть самое малое, расстояние, надо сначала пройти его поло­
вину и т.д. без конца, поскольку любой отрезок линии можно делить
до бесконечности. И в самом деле, если непрерывная величина (в
данном случае — отрезок линии) мыслится как актуально данное бес-


Глава 2. Античная философия

43

конечное множество точек, то «пройти», «просчитать» все эти точки
ни в какой конечный отрезок времени невозможно.
На том же допущении актуальной бесконечности элементов не­
прерывной величины основана и другая апория Зенона — «Ахиллес и
черепаха». Зенон доказывает, что быстроногий Ахиллес никогда не
сможет догнать черепаху, потому что, когда он преодолеет разделяю­
щее их расстояние, черепаха проползет еще немного, и так всякий раз
до бесконечности.
В третьей апории — «Стрела» — Зенон доказывает, что летящая
стрела на самом деле покоится и, значит, движения опять-таки на са­
мом деле нет. Он разлагает непрерывность времени на сумму дискрет­
ных (неделимых) моментов, отдельных «теперь», а непрерывность
пространства — на сумму отдельных неделимых отрезков. В каждый
момент времени стрела, согласно Зенону, занимает определенное ме­
сто, равное ее величине. Но это означает, что она в каждый момент
неподвижно покоится, ибо движение, будучи непрерывным, предпо­
лагает, что предмет занимает место большее, чем он сам. Значит, дви­
жение можно мыслить только как сумму состояний покоя, и, стало
быть, никакого движения нет, что и требовалось доказать. Таков ре­
зультат, вытекающий из допущения, что протяженность состоит из
суммы неделимых «мест», а время — из суммы неделимых мгновений.
Движение ведь предполагает бесконечную делимость, как простран­
ства, так и времени.
Таким образом, из допущения бесконечной делимости (которая,
видимо, по Зенону, предполагает актуально бесконечное множество
«точек» в любом отрезке) и из допущения неделимости отдельных мо­
ментов времени Зенон делает один и тот же вывод: ни множество, ни
движение не могут быть мыслимы без противоречия. А поскольку для
элеатов бытие и мышление — одно и то же, движение и множествен­
ность не существуют поистине, а только во мнении.
Парадоксы Зенона нередко рассматривались как софизмы, сбива­
ющие людей с толку и ведущие к скептицизму. Характерно одно из
опровержений Зенона философом Антисфеном. Выслушав аргумен­
ты Зенона, Антисфен встал и начал ходить, полагая, что доказательст­
во действием сильнее всякого словесного возражения. Несмотря на
то, что с точки зрения здравого смысла апории Зенона могут воспри­
ниматься как софизмы, на самом деле — это не просто игра ума: впер­
вые в истории человеческого мышления здесь обсуждаются проблемы
непрерывности и бесконечности. Зенон сформулировал вопрос о
природе континуума, который является одним из «вечных» вопросов
для человеческого ума.


44

Часть I. История философии

Апории Зенона сыграли важную роль в развитии античной диалек­
тики, как и античной науки, особенно логики и математики. Диалек­
тика единого и многого, конечного и бесконечного составляет одну из
наиболее важных заслуг Платона, в чьих диалогах мы находим клас­
сические образцы древнегреческой диалектики. Интересно, что по­
нятие актуально бесконечного, введенное Зеноном для того, чтобы с
его помощью доказать от противного основные положения онтологии
Парменида, было исключено из употребления как в греческой фило­
софии (его не признавали ни Платон, ни Аристотель), так и в гречес­
кой математике. И та и другая оперировала понятием потенциальной
бесконечности, т.е. бесконечной делимости величин, но не признава­
ла их составленности из бесконечно большого числа актуально дан­
ных элементов.
Итак, в понятии бытия, как его осмыслили элеаты, содержится
три момента: 1) бытие есть, а небытия нет; 2) бытие едино, неделимо;
3) бытие познаваемо, а небытие непознаваемо: его нет для разума, а
значит, оно не существует.
Понятие «единое» играло важную роль также у пифагорейцев. По­
следние объясняли сущность всех вещей с помощью чисел и их соот­
ношений, тем самым способствуя становлению и развитию древне­
греческой математики. Началом числа у пифагорейцев выступало
единое, или единица («монада»). Определение единицы, как его дает
Евклид в VII книге «Начал», восходит к пифагорейскому: «Единица
есть то, через что каждое из существующих считается единым». Еди­
ное, согласно пифагорейскому учению, по своему статусу выше мно­
жественности; оно служит началом определенности, дает всему пре­
дел, как бы стягивая, собирает множественное. А там, где налицо
определенность, только и возможно познание: неопределенное — не­
познаваемо.
Атомистическая трактовка бытия: бытие как неделимое тело. Знаме­
нитый греческий философ Демокрит (р. ок. 470 г. до н.э.) принимает
тезис о том, что бытие есть нечто простое, понимая под ним недели­
мое — атом («атом» по-гречески означает «нерассекаемое», «неразрезаемое»). Он дает материалистическую трактовку этому понятию,
мысля атом как наименьшую, далее не делимую физическую частицу.
Таких атомов Демокрит допускает бесчисленное множество, тем са­
мым отвергая утверждение, что бытие — одно. Атомы, по Демокриту,
разделены пустотой; пустота — это небытие и, как таковое, непозна­
ваема: отвергая утверждение Парменида о том, что бытие не множест­
венно, Демокрит, однако, согласен с элеатами, что только бытие по­
знаваемо. Характерно также, что и Демокрит различает мир атомов —


Глава 2. Античная философия

45

как истинный и потому познаваемый лишь разумом — и мир чувст­
венных вещей, представляющих собой лишь внешнюю видимость,
сущность которой составляют атомы, их свойства и движения. Атомы
нельзя видеть, их можно только мыслить. Здесь, как видим, тоже со­
храняется противопоставление «знания» и «мнения». Атомы Демо­
крита различаются по форме и величине; двигаясь в пустоте, они со­
единяются («сцепляются») между собой в силу различия по форме: у
Демокрита есть атомы круглые, пирамидальные, кривые, заострен­
ные, даже «с крючками». Так из них образуются тела, доступные на­
шему восприятию. Демокрит предложил продуманный вариант меха­
нистического объяснения мира: целое у него представляет собой
сумму частей, а беспорядочное движение атомов, их случайные столк­
новения оказываются причиной всего сущего. В атомизме отвергает­
ся положение элеатов о неподвижности бытия, поскольку это поло­
жение не дает возможности объяснить движение и изменение,
происходящее в чувственном мире. Стремясь найти причину движе­
ния, Демокрит «раздробляет» единое бытие Парменида на множество
отдельных «бытий»-атомов, которые трактует материалистически.
Древнегреческие мыслители, как материалисты, так и идеалисты,
при всем их различии между собой были космистами: их взор был на­
правлен прежде всего на разгадку тайн природы, Космоса в целом,
который они по большей части — за исключением атомистов — мыс­
лили как живое, а некоторые — и как одушевленное целое. Космоцентрызм долгое время задавал и магистральную линию рассмотрения
в философии проблем человека — под углом зрения неразрывной свя­
зи его с природой. Однако постепенно, по мере разложения традици­
онных форм знания и социальных отношений, формируются новые
представления о месте и предназначении человека в Космосе; соот­
ветственно возрастает роль и значение проблемы человека в структу­
ре древнегреческого философского знания.
§ 2.3. Софисты и Сократ

Софисты: человек — мера всех вещей. Переход от изучения природы,
от онтологических проблем к рассмотрению человека, его жизни во
всех многообразных проявлениях в древнегреческой философии свя­
зан с деятельностью софистов. Человек и сознание — вот тема, кото­
рая входит в греческую философию вместе с софистами («учителями
мудрости»). Наиболее известными среди них были Протагор (490—
420 гг. до н.э.) и Горгий (ок. 480 — ок. 380 гг. до н.э.). Эти философы


46

Часть I. История философии

углубляют критическое отношение ко всему, что для человека высту­
пает как непосредственно данное, как предмет подражания или веры.
Они требуют проверки на прочность всякого утверждения, бессозна­
тельно приобретенного убеждения, некритически принятого мнения.
Софистов справедливо называют представителями греческого
Просвещения: они не столько развивали философские учения про­
шлого, сколько популяризировали знание, распространяя в широких
кругах своих многочисленных учеников то, что уже было приобрете­
но к тому времени философией и наукой. Софисты были первыми
среди философов, кто стал получать гонорары за обучение. В V в. в
большинстве греческих городов-государств был демократический
строй, а потому влияние человека на государственные дела, как судеб­
ные, так и политические, в большой степени зависело от его красно­
речия, его ораторского искусства, умения находить аргументы в поль­
зу своей точки зрения и таким образом склонять на свою сторону
большинство сограждан. Софисты как раз и предлагали свои услуги
тем, кто стремился участвовать в политической жизни своего города:
обучали грамматике, стилистике, риторике, умению вести полемику,
а также давали общее образование. Главным их искусством было ис­
кусство слова, и не случайно именно они выработали нормы литера­
турного греческого языка.
При такой практически-политической направленности интереса
натурфилософские проблемы отступили на задний план; в центре
внимания оказались человек и его психология: искусство убеждать
требовало знания механизмов, управляющих жизнью сознания. Про­
блемы познания при этом выходили на первый план.
Исходный принцип софистов, сформулированный Протагором,
таков: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они суще­
ствуют, и несуществующих, что они не существуют». То, что доставля­
ет человеку удовольствие, хорошо, а то, что причиняет страдания,
плохо. Критерием оценки хорошего и дурного становятся здесь чувст­
венные склонности отдельного индивида.
Аналогично и в теории познания софисты ориентируются на от­
дельного индивида, объявляя его — со всеми его особенностями —
субъектом познания. Все, что мы знаем о предметах, рассуждают они,
мы получаем через органы чувств; все же чувственные восприятия
субъективны: то, что здоровому человеку кажется сладким, больному
покажется горьким. Значит, всякое человеческое знание только отно­
сительно. Объективное, истинное познание, с точки зрения софис­
тов, недостижимо. Такая позиция в теории познания получила назва­
ние субъективного идеализма.


Глава 2. Античная философия

47

Софисты противопоставляли принципу, провозглашенному элеатами: «мир мнения реально не существует», — обратный: «только мир
мнения и существует», бытие — это не что иное, как изменчивый чув­
ственный мир, каким он явлен индивидуальному восприятию. Про­
извол индивида становится здесь руководящим принципом. Реляти­
визм в учении о познании служил обоснованием и нравственного
релятивизма: софисты показывали условность правовых норм, госу­
дарственных законов и моральных оценок. Подобно тому, как человек
есть мера всех вещей, всякое человеческое сообщество (государство)
есть мера справедливого и несправедливого.
Своей критикой непосредственных данностей сознания, требова­
нием относить всякое содержание знания к индивидуальному субъек­
ту софисты прокладывали путь к обретению такого знания, которое,
будучи опосредовано субъективностью индивида, не сводилось бы,
однако, к этой субъективности. Именно деятельность софистов поло­
жила начало поискам новых форм достоверности знания — таких, ко­
торые могли бы устоять перед судом критической рефлексии. Эти по­
иски продолжил великий афинский философ Сократ (ок. 470—399 гг.
до н.э.), сперва ученик софистов, а затем их критик.
Сократ: индивидуальное и надындивидуальное в сознании. Основной
философский интерес Сократа сосредоточивается на вопросе о том,
что такое человек, что такое человеческое сознание. «Познай самого
себя» — любимое изречение Сократа. Это изречение было написано
на стене храма Аполлона в Дельфах, и, вероятно, не случайно до нас
дошло предание, что дельфийский оракул, будучи спрошен о том, кто
является мудрейшим из эллинов, назвал Сократа.
В сознании человека Сократ обнаруживает как бы разные уровни,
разные слои, состоящие с индивидом, носителем сознания, в весьма
сложных отношениях, иногда даже вступающие с ним в неразреши­
мую коллизию. Задача Сократа — обнаружить не только субъектив­
ное, но и объективное содержание сознания и доказать, что именно
последнее должно быть судьей над первым. Эта высшая инстанция
именуется разумом; она способна дать не просто индивидуальное
мнение, а всеобщее, общеобязательное знание. Но это знание человек
может обрести только собственными усилиями, а не получить извне в
качестве готового продукта. Отсюда стремление Сократа искать исти­
ну сообща, в ходе бесед (диалогов), когда собеседники, критически
анализируя те мнения, что считаются общепринятыми, отбрасывают
их одно за другим, пока не придут к такому знанию, которое все при­
знают истинным. Сократ обладал особым искусством — знаменитой
иронией, с помощью которой он исподволь порождал у своих собе-


48

Часть I. История философии

седников сомнение в истинности традиционных представлений,
стремясь привести их к такому знанию, в достоверности которого они
убедились бы сами. Целью критической работы ума Сократ считал
получение понятия, основанного на строгом определении предмета.
Так, он пытался определить, что такое справедливость, что такое доб­
ро, в чем состоит лучшее государственное устройство и т.д.
Этический рационализм Сократа: знание есть основа добродетели.
Сократ не случайно столь много внимания уделял выяснению содер­
жания понятий «справедливость», «добро» и т.д. В центре внимания у
него, как и у софистов, всегда стояли вопросы человеческой жизни, ее
назначения и цели, справедливого общественного устройства. Фило­
софия понималась Сократом как познание того, что такое добро и
зло. Стремление к такому знанию сообща, в диалоге создавало особые
этические отношения между людьми, собравшимися не ради развле­
чения и не ради практических дел, а ради обретения истины.
Но философия — любовь к знанию — может рассматриваться как
нравственная деятельность в том только случае, если знание само по
себе уже и есть добро. Именно такой этический рационализм состав­
ляет сущность учения Сократа. Безнравственный поступок Сократ
считает плодом незнания истины: если человек знает, что именно хо­
рошо, то он никогда не поступит дурно — таково убеждение греческо­
го философа. Дурной поступок отождествляется здесь с заблуждени­
ем, с ошибкой, а никто не делает ошибок добровольно, полагает
Сократ. И поскольку нравственное зло идет от незнания, значит, зна­
ние — источник нравственного совершенства. Вот почему философия
как путь к знанию становится у Сократа средством формирования до­
бродетельного человека и соответственно справедливого государства.
Знание добра, по Сократу, уже и значит следование добру, а последнее
ведет человека к счастью.
Однако судьба самого Сократа, всю жизнь стремившегося путем
знания сделаться добродетельным и побуждавшего к тому же своих
учеников, свидетельствовала о том, что в античном обществе V в. уже
не было гармонии между добродетелью и счастьем. Сократ, пытав­
шийся найти противоядие от нравственного релятивизма софистов, в
то же время пользовался многими из приемов, характерных для них.
В глазах большинства афинских граждан, далеких от философии и
раздраженных деятельностью приезжих и собственных софистов, Со­
крат мало отличался от остальных «мудрецов», подвергавших критике
и обсуждению традиционные представления и религиозные культы.
В 399 г. до н.э. семидесятилетнего Сократа обвинили в том, что он не
чтит богов, признанных государством, и вводит каких-то новых бо-


Глава 2. Античная философия

49

гов; что он развращает молодежь, побуждая юношей не слушать сво­
их отцов. За подрыв народной нравственности Сократа приговорили
на суде к смертной казни. Философ имел возможность уклониться от
наказания, бежать из Афин. Но он предпочел смерть и в присутствии
своих друзей и учеников умер, выпив кубок с ядом. Тем самым Сократ
признал над собой законы своего государства — те самые законы, в
подрыве которых он был обвинен. Характерно, что, умирая, Сократ
не отказался от своего убеждения в том, что только добродетельный
человек может быть счастливым. Как повествует Платон, Сократ в
тюрьме был спокоен и светел, до последней минуты беседовал с дру­
зьями и убеждал их в том, что он счастливый человек.
Фигура Сократа в высшей степени знаменательна. Не только его
жизнь, но и его смерть символически раскрывает нам природу фило­
софии. Сократ пытался найти в самом сознании человека такую проч­
ную и твердую опору, на которой могло бы стоять здание нравствен­
ности, права и государства после того, как старый — традиционный —
фундамент был уже подточен индивидуалистической критикой софи­
стов. Но Сократа не поняли и не приняли ни софисты-новаторы, ни
традиционалисты-консерваторы: софисты увидели в Сократе «мора­
листа» и «возродителя устоев», а защитники традиций — «нигилиста»
и разрушителя авторитетов.
§ 2.4. Философия Платона и Аристотеля

Платон (427—347 гг. до н.э.), наследуя и развивая идеи Парменида
(элейская школа), противопоставил материалистическому атомизму
Демокрита идеалистическое понимание бытия как бестелесной идеи.
Подобно элеатам, Платон характеризует бытие как вечное и неизмен­
ное, познаваемое лишь разумом и недоступное чувственному воспри­
ятию. Но, в отличие от элеатов и так же, как у Демокрита, бытие у
Платона предстает как множественное. Однако различие между Пла­
тоном и Демокритом носит принципиальный характер: если Демо­
крит понимал бытие как материальный, физический атом, то Платон
рассматривает его как идеальное, бестелесное образование — идею,
выступая тем самым как родоначальник идеалистической линии в
философии.
Все, что имеет части, рассуждает Платон, изменчиво и потому не
тождественно себе, следовательно, — в парменидовско-платоновском
смысле — не существует (таковыми являются тело и пространство, в
котором тела находятся). Существует же только то, что не имеет час-


50

Часть I. История философии

тей и, значит, не принадлежит к чувственно-пространственному миру.
По Платону, существование — характеристика очень важная и подра­
зумевает вечность, неизменность, бессмертие.
Миру сверхчувственных, неизменных и вечных идей, который
Платон называет просто «бытие», противостоит изменчивая и прехо­
дящая сфера чувственных вещей (мир «становления»): здесь все толь­
ко становится, непрерывно возникает и уничтожается, но никогда не
«есть». Критикуя тех, кто «признает тела и бытие за одно и то же»,
Платон утверждает, что истинное бытие — «это некие умопостигае­
мые и бестелесные идеи». Идеи Платон называет «сущностями». Гре­
ческое слово «сущность» (ousia) образовано от глагола «быть» (einai),
так же как и аналогичные понятия русского языка «существовать»,
«сущее», «сущность». Нематериальные сверхчувственные идеи, со­
гласно Платону, составляют сущность чувственного мира, данного
нам в опыте. Вещи, по словам Платона, причастны идеям, и только в
силу этой причастности они существуют.
Вот ряд противоположных определений, характеризующих у Пла­
тона мир бытия и сферу становления, т.е. чувственный мир:
бытие
— становление,
вечное
— временное,
покоящееся
— движущееся,
бессмертное
— смертное,
постигаемое разумом
— воспринимаемое чувствами,
всегда себе тождественное — всегда иное,
неделимое
— делимое.
Легко заметить сходство с учением элеатов и пифагорейцев. Но Пла­
тон, в отличие от элеатов, ставит вопрос: как обеспечить единство само­
го мира идей? Не рассыпаются ли они на множество изолированных
сущностей? Чтобы решить этот вопрос, Платон опять-таки обращается
к понятию единого, которое он толкует иначе, чем его предшественни­
ки — элеаты. Единое, говорит Платон в диалоге «Парменид», само не
есть бытие, оно — выше бытия и составляет условие возможности бы­
тия, т.е. идей. Без его объединяющей силы невозможны и сами идеи,
ибо невозможна даже и множественность: ведь каждое из многих тоже
есть нечто одно, а значит, оно тем самым причастно единому. Это единое
Платон отождествляет с высшим благом, к которому все стремится и че­
рез это получает свое собственное бытие. Само же высшее благо — по ту
сторону всякого бытия и, следовательно, недоступно разуму, и о нем са­
мом нельзя сказать ничего, кроме отрицаний, указывающих только, чем
оно не является. У последователей Платона для обозначения единого
закрепился термин трансцендентное («то, что по ту сторону»).


Глава 2. Античная философия

51

Давая идеалистическую трактовку бытия, Платон одновременно
осуществил следующий важный шаг в становлении философии от ме­
тафорического к понятийному мышлению. Чтобы объяснить то или
иное явление, надо, по Платону, найти его идею, иначе говоря, его по­
нятие: то постоянное и устойчивое, инвариантное в нем, что не дано
чувственному восприятию.
Понятие материи, которое играло важную роль в учениях Антично­
сти, впервые было введено Платоном, который хотел с его помощью
пояснить причину многообразия чувственного мира. Если идея у
Платона есть нечто неизменное и тождественное себе, если она опре­
деляется через «единое», то материю (hyle) он мыслит как «начало
иного» — изменчивого, текучего, непостоянного. Именно в этом сво­
ем качестве она и служит для Платона принципом чувственного мира.
Материя, по Платону, лишена определенности и потому непознавае­
ма, вещи и явления мира «становления» не могут стать предметом на­
учного знания как раз в силу их материальности. В этом смысле в ран­
них диалогах Платона материя отождествляется с небытием. В более
позднем диалоге «Тимей» Платон уподобляет материю лишенному
качеств субстрату (материалу), из которого могут быть образованы те­
ла любой величины и очертаний, подобно тому, как самые разные
формы могут быть отлиты из золота.
Платон полагает, что материя может принять любую форму имен­
но потому, что сама она совершенно бесформенна, неопределенна,
есть как бы только возможность, а не действительность. Понятую та­
ким образом материю Платон отождествляет с пространством, кото­
рое есть возможность любых геометрических фигур.
Проблема души и тела у Платона. У Платона, как и у его учителя
Сократа, ведущей темой остается нравственно-этическая, а важней­
шими предметами исследования оказываются человек, общество и
государство. Платон полностью разделяет рационалистический под­
ход Сократа к проблемам этики: условием нравственных поступков
греческий философ тоже считает истинное знание. Именно поэтому
Платон продолжает работу своего учителя по исследованию понятий,
пытаясь преодолеть субъективизм теории познания софистов и до­
стигнуть верного и для всех единого, т.е. объективного, знания. Эта
работа с понятиями, установление родовидовых отношений между
ними, осуществлявшаяся Платоном и его учениками, получила назва­
ние диалектики {грен, dialektike — беседовать, рассуждать).
Знание подлинного бытия, т.е. того, что всегда себе тождественно
и неизменно, — а таков у Платона, как мы уже знаем, мир идей, явля­
ющихся прообразами вещей чувственного мира,— должно, по замыс-


52

Часть I. История философии

лу греческого философа, дать прочное основание для создания этики.
А последняя рассматривается Платоном как условие возможности
справедливого общества, где люди будут добродетельны, а значиввспомним Сократа — и счастливы.
Этическое учение Платона предполагает определенное понимание
сущности человека. Что же такое, по Платону, человек? Подобно то­
му, как все сущее Платон делит на две неравноценные сферы — веч­
ные и самосущие идеи, с одной стороны, и преходящие, текучие и не­
самостоятельные вещи чувственного мира, с другой,— он и в человеке
различает бессмертную душу и смертное, тленное тело. Душа, по Пла­
тону, подобно идее, едина и неделима, тело же, поскольку в него при­
входит материя, делимо и состоит из частей. Сущность души — не
только в ее единстве, но и в ее самодвижении: все, движущее себя са­
мо, согласно Платону, бессмертно, тогда как все, что приводится в
движение чем-то другим, конечно и смертно.
Тут у Платона, однако, возникает затруднение, с которым идеа­
лизм не в состоянии справиться. Если душа едина и неделима, если
она есть нечто самостоятельное и нематериальное, то почему же она
нуждается в теле? Как связаны между собой тело и душа? По Платону,
человеческая душа состоит как бы из двух «частей»: высшей — разум­
ной, с помощью которой человек созерцает вечный мир идей и кото­
рая стремится к благу, и низшей — чувственной. Платон уподобляет
разумную душу возничему, а чувственную — двум коням, один из ко­
торых благороден, а другой — низок, груб и туп. Здесь телесное нача­
ло рассматривается не только как низшее по сравнению с духовным,
но и как само по себе злое, отрицательное.
Платон — сторонник теории переселения душ: после смерти тела
душа отделяется от него, чтобы затем — в зависимости от того, на­
сколько добродетельную и праведную жизнь вела она в земном ми­
ре,— вновь вселиться в какое-то другое тело (человека или животно­
го). И только самые совершенные души, по Платону, совсем
оставляют земной, несовершенный мир и остаются в царстве идей.
Тело, таким образом, рассматривается как темница души, из которой
последняя должна освободиться, а для этого — очиститься, подчинив
свои чувственные влечения высшему стремлению к благу. А это до­
стигается путем познания идей, которые созерцает разумная душа.
С учением о предсуществовании душ связано представление Пла­
тона о познании как припоминании. Еще до своего воплощения в те­
ло душа каждого человека пребывала в сверхчувственном мире и мог­
ла созерцать идеи во всем их совершенстве и красоте; поэтому и
теперь для нее чувственные явления — лишь повод для того, чтобы


Глава 2. Античная философия

53

прозревать за ними их подлинную сущность, идеи, которые душа тем
самым как бы смутно припоминает. Учение о припоминании оказало
большое влияние на развитие идеалистической теории познания не
только в Античности, но и в Средние века, и в Новое время.
Платонова теория государства. С учением о человеке и душе тесно
связана теория государства Платона. Антропология и этика греческо­
го философа, так же как и его онтология, имели целью создание со­
вершенного человеческого общества, а поскольку жизнь греческих
сообществ протекала в полисах — городах-государствах, — создание
идеального государства. Платоновская этика ориентирована не на
формирование совершенной личности, а скорее на формирование со­
вершенного человеческого рода, совершенного общества. Этика Пла­
тона — не индивидуальная, как, например, у стоиков или эпикурей­
цев, а социальная, и потому она органически сращена с политической
теорией Платона.
Платон делит людей на три разных типа в зависимости от того, ка­
кая из частей души оказывается в них преобладающей: разумная, аф­
фективная (эмоциональная) или вожделеющая (чувственная). Если
преобладает разумная, то это люди, которые стремятся созерцать кра­
соту и порядок идей, стремятся к высшему благу. Они привержены к
правде, справедливости и умеренности во всем, касающемся чувст­
венных наслаждений. Их Платон зовет мудрецами, или философами,
и отводит им роль правителей в идеальном государстве. При преобла­
дании аффективной части души человек отличается благородными
страстями — храбростью, мужеством, умением подчинять вожделение
долгу. Это качества, необходимые для воинов, или «стражей», кото­
рые заботятся о безопасности государства. Наконец, люди «вожделе­
ющего» типа должны заниматься физическим трудом, ибо они с само­
го начала слишком сильно привержены к телесно-физическому миру:
это сословие крестьян и ремесленников, обеспечивающих материаль­
ную сторону жизни государства.
Есть, однако, добродетель, общая для всех сословий, которую
Платон ценит очень высоко: это мера. Ничего сверх меры — таков
принцип, общий у Платона с большинством греческих философов; к
мере как величайшей этической ценности призывал своих сторонни­
ков Сократ; умеренность как добродетель мудреца чтили Аристотель,
стоики и эпикурейцы.
Согласно Платону, справедливое и совершенное государство — это
высшее из всего, что может существовать на Земле. Поэтому человек
живет ради государства, а не государство — ради человека. В учении
об идеальном государстве мы находим ярко выраженное господство


54

Часть I. История философии

всеобщего над индивидуальным. Опасность абсолютизации такого
подхода увидел уже Аристотель. Будучи большим реалистом, чем его
учитель, он хорошо понимал, что идеальное государство в земных ус­
ловиях едва ли удастся создать в силу слабости и несовершенства че­
ловеческого рода. А поэтому в реальной жизни принцип жесткого
подчинения индивидуального всеобщему нередко выливается в са­
мую страшную тиранию, что, кстати, сами греки могли видеть на
многочисленных примерах из истории.
Аристотель: бытие как реальный индивидуум. Ученик Платона и его
критик — Аристотель (384—322 гг. до н.э.) видел ошибку Платона в том,
что тот приписал идеям самостоятельное существование, обособив и от­
делив их от чувственного мира, которому свойственно движение, изме­
нение. При этом у Аристотеля сохраняется характерное для элеатов и
Платона понимание бытия как чего-то устойчивого, неизменного, не­
подвижного. Однако, в отличие от своих предшественников, он ставит
задачу найти нечто устойчиво пребывающее, инвариантное в чувствен­
ном мире, чтобы сделать возможным достоверное и доказательное науч­
ное знание подвижного и изменчивого природного мира. В результате
Аристотель дает понятию сущности иное, чем у Платона, толкование.
Он отвергает учение об идеях как сверхчувственных умопостигаемых
предметах, отделенных от «причастных» им вещей. В отличие от Плато­
на, признававшего реально существующими виды и роды, Аристотель
назвал сущностью (бытием) индивидуум (индивидуум — неделимое).
Например, вот этого человека, вот эту лошадь, а виды и роды, по его уче­
нию, лишь вторичные сущности, производные от первичных.
По Аристотелю, сущность — это единичное, обладающее самосто­
ятельностью, в отличие от его состояний и отношений, которые явля­
ются изменчивыми и зависят от времени, места, от связей с другими
сущностями и т.д. Именно сущность может быть выражена в понятии
и является предметом строгого знания — науки. Аристотель стремит­
ся познать сущность вещей через их родовые понятия, а потому в цен­
тре внимания у него находится отношение общего к частному. Арис­
тотель создает первую в истории систему логики — силлогистику,
главную задачу которой он видит в установлении правил получения
достоверных выводов из определенных посылок. Центр аристотелев­
ской логики составляет учение об умозаключениях и доказательствах,
основанных на отношениях общего и частного. Формальная логика,
созданная Аристотелем, на протяжении многих веков служила глав­
ным средством научного доказательства.
Для логики Аристотеля характерно убеждение в том, что сущность
первичнее отношений. Сущность отвечает на вопрос: «Что есть вещь?»


Глава 2. Античная философия

55

Раскрывая сущность (субстанцию) вещи, мы, согласно Аристотелю,
даем ей определение, понятие. Остальные категории отвечают на во­
прос: «Каковы свойства вещи?» — и определяют признаки, свойства
вещи, ее атрибуты. Таким образом/сущность есть нечто самостоятель­
ное, существующее само по себе, безотносительно к другому.
Важная особенность аристотелевского учения о сущности заключа­
ется в том, что сама сущность вовсе не есть что-то, воспринимаемое
чувствами. Под сущностью Аристотель понимает отдельный предмет
(индивидуум). Чувствами мы воспринимаем лишь свойства той или
иной сущности, сама же она — единый, неделимый и невидимый но­
ситель всех этих свойств — то, что делает предмет «вот этим», не позво­
ляя ему слиться с другими.
Как видим, характеристика бытия как единства, неделимости, ус­
тойчивости (неизменности) остается важнейшей и у Аристотеля; при
этом неделимы как первичные сущности (этот человек), так и сущно­
сти вторичные (человек, живое существо).
Такое понимание также сталкивается с определенными трудностя­
ми. Ведь, по исходному рассуждению, сущность — начало устойчиво­
сти и неизменности, а потому она может быть предметом истинного
знания — науки. В то же время «вот этот» человек в его «вот-этости»
как раз не может быть предметом всеобщего и необходимого знания.
С другой стороны, общее понятие «человек» является предметом зна­
ния, но в то же время «человек вообще» не имеет самостоятельного
существования, это только отвлеченное понятие.
Вопрос о том, что существует реально — единичное или общее? —
возникнув во времена Аристотеля, на протяжении многих веков опре­
делил тему философских споров. Мы еще вернемся к этим спорам
при рассмотрении средневековой философии.
Учение Аристотеля о материи и форме. Не принимая платоновского
отождествления материи и пространства, Аристотель в то же время
рассматривает материю как возможность (потенцию). Для того чтобы
из возможности возникло что-то действительное, материю должна
ограничить форма, которая и превращает нечто лишь потенциальное
в актуально сущее. Например, если мы возьмем медный шар, то мате­
рией для него, говорит Аристотель, будет медь, а формой — шарооб­
разность; по отношению к живому существу материей является его те­
лесный состав, а формой — душа, которая и обеспечивает единство и
целостность всех его телесных частей. Форма, согласно Аристотелю,
есть активное начало, начало жизни и деятельности, тогда как мате­
рия — начало пассивное. Материя бесконечно делима, она лишена в
самой себе всякого единства и определенности, форма же есть нечто


56

Часть I История философии

неделимое и, как таковая, тождественна с сущностью вещи. Вводя по­
нятия материи и формы, Аристотель делит сущности на низшие (те,
что состоят из материи и формы), каковы все существа чувственного
мира, и высшие (чистые формы). Наивысшей сущностью Аристотель
считает чистую (лишенную материи) форму — вечный двигатель, ко­
торый служит источником движения и жизни всего космического це­
лого. Природа у Аристотеля — это живая связь всех единичных суб­
станций, определяемая чистой формой (вечным двигателем),
составляющей причину и конечную цель всего сущего. Целесообраз­
ность (телеология) есть фундаментальный принцип как онтологии
Аристотеля, так и его физики.
В физике Аристотеля получило свое обоснование характерное для
греков представление о Космосе как об очень большом, но конечном
теле. Учение о конечности Космоса непосредственно вытекало из не­
приятия Платоном, Аристотелем и их последователями понятия акту­
альной бесконечности. Актуально бесконечное не признавала также и
греческая математика.
Подытоживая анализ учений о бытии, нужно отметить, что для
большинства древнегреческих философов характерно дуалистическое
противопоставление двух начал: бытия и небытия (Парменид), ато­
мов и пустоты (Демокрит), идей и материи (Платон), формы и мате­
рии (Аристотель). За этим скрывается дуализм единого, неделимого,
неизменного, с одной стороны, и бесконечно делимого, множествен­
ного, изменчивого — с другой. Именно с помощью этих двух начал
греческие философы пытались объяснить бытие мира и человека.
Учение Аристотеля о душе. Определенные коррективы вносит Ари­
стотель и в платоновское учение о душе. Считая душу началом жизни,
он дает типологию различных «уровней» души, выделяя растительную,
животную и разумную души. Низшая душа — растительная — ведает
функциями питания, роста и размножения, общими для всех вообще
одушевленных существ. У животной души к этим функциям прибавля­
ется ощущение, а вместе с ним и способность желания, т.е. стремление
к приятному и избеганию неприятного. Разумная душа, которой обла­
дает из всех животных один лишь человек, помимо перечисленных об­
щих у человека с растениями и животными функций, наделена выс­
шей способностью рассуждения и мышления. У Аристотеля нет
характерного для Платона представления о низшем, телесном начале
(и соответственно низших, растительной и животной, душах) как ис­
точнике зла. Аристотель рассматривает материю, тело как нейтраль­
ный субстрат, служащий основой для более высоких форм жизни. Сам
разум, однако, согласно Аристотелю, не зависит от тела. Будучи веч-


Глава 2. Античная философия

57

ным и неизменным, он один способен к постижению вечного бытия и
составляет сущность высшей из аристотелевских форм, совершенно
свободной от материи, а именно, вечного двигателя, который есть чи­
стое мышление и которым движется и живет все в мире. Этот высший
разум Аристотель называет деятельным, созидательным и отличает его
от пассивного разума, только воспринимающего. Последний главным
образом и присущ человеку, тогда как деятельный разум — лишь в
очень малой степени. Пытаясь разрешить трудность, возникшую у
Платона в связи с учением о «трех душах» и вызванную стремлением
объяснить возможность бессмертия индивидуальной души, Аристо­
тель приходит к выводу, что в человеке бессмертен только его разум:
после смерти тела он сливается с вселенским разумом.
Учение Аристотеля о добродетели и государстве. Аристотель, как и
Платон, считал государство не просто средством обеспечения безопас­
ности индивидов и регуляции общественной жизни с помощью зако­
нов. Высшая цель государства, согласно Аристотелю, состоит в дости­
жении добродетельной жизни, а поскольку добродетель — условие и
гарантия счастья, то соответственно жизни счастливой. Не случайно
греческий философ определяет человека как общественное животное,
наделенное разумом. Человек самой своей природой предназначен к
жизни сообща; только в общежитии люди могут формироваться, вос­
питываться как нравственные существа. Такое воспитание, однако, мо­
жет осуществляться лишь в справедливом государстве. С одной сторо­
ны, подлинная справедливость, наличие хороших законов и их
соблюдение совершенствуют человека и способствуют развитию в нем
благородных задатков. С другой — «целью государства является благая
жизнь... само же государство представляет собой общение родов и селе­
ний ради достижения совершенного самодовлеющего существования»,
наилучшей жизни, которая, по Аристотелю, предполагает не просто
материальный достаток, но, в первую очередь, соблюдение справедли­
вости. Аристотель был сторонником среднего материального достатка,
когда в обществе нет ни бедных, ни слишком богатых людей. Справед­
ливость, по Аристотелю, венчает все добродетели, к которым он отно­
сил также благоразумие, великодушие, самоограничение, храбрость,
щедрость, правдивость, благожелательность.
Предпосылка политических концепций античных философов —
признание законности и необходимости рабовладения. И у Платона, и
у Аристотеля речь идет о государстве свободных: рабы не считаются
гражданами государства. Хотя, по Аристотелю, человек есть общест­
венное животное, наделенное разумом, люди от природы неравны. Тот,
кто не в состоянии сам отвечать за свои поступки, не способен стать


58

Часть I. История философии

господином самого себя, не может воспитать в себе умеренность, са­
моограничение, справедливость и другие добродетели, тот раб по
природе и может осуществлять лишь волю другого.
Аристотелем завершается классический период в развитии гречес­
кой философии.
§ 2.5. Эллинистический период античной философии

По мере внутреннего разложения греческих полисов постепенно сла­
беет и их самостоятельность. Начало периода эллинизма принято свя­
зывать с 338 г. до н.э. — годом военной победы Македонии над Греци­
ей. В период сначала македонского завоевания, а затем подчинения
греческих городов Риму меняется мировоззренческая ориентация фи­
лософии: ее интерес все более сосредоточивается на жизни отдельного
человека. Мотивы, предвосхищающие этот переход, при вниматель­
ном чтении можно отметить уже в этике Аристотеля. Но особенно ха­
рактерны в этом отношении этические учения стоиков и эпикурейцев.
Социальная этика Платона и Аристотеля уступает место этике инди­
видуальной, что непосредственно отражает реальное положение чело­
века поздней Античности, жителя большой империи, не связанного
больше тесными узами со своей социальной общиной и не могущего,
как раньше, принимать непосредственное участие в политической
жизни своего небольшого города-государства. Иначе говоря, на пер­
вый план выходит этика как учение о нравственности, а в самой нрав­
ственности главное место занимает вопрос о том, как быть свободным
при тоталитарном режиме.
Этика стоиков: позднеантичный идеал мудреца. Если прежние эти­
ческие учения видели главное средство нравственного совершенство­
вания индивида в его включенности в общественное целое, то теперь,
напротив, философы считают условием добродетельной и счастливой
жизни освобождение человека от власти внешнего мира и прежде все­
го — от политически-социальной сферы. Такова уже в значительной
мере установка школы стоиков. К ним в Греции принадлежали: Зенон
из Китиона (ок. 333 г. — ок. 262 г. до н.э.), Панэций Родосский (II в.
до н.э.), Посидоний (конец II—I вв. до н.э.). Большую популярность
школа стоиков получила в Древнем Риме, ее самые выдающиеся
представители: Луций Анней Сенека (ок. 5 г. до н.э.— 65 г. н.э.), его
ученик Эпиктет, император Марк Аврелий (121—180 гг. н.э.).
Философия для стоиков — не просто наука, но прежде всего жиз­
ненный путь, жизненная мудрость. Только философия в состоянии на-


Глава 2. Античная философия

59

учить человека сохранять самообладание и достоинство в трудной си­
туации, сложившейся в эпоху эллинизма, особенно, в поздней Рим­
ской империи, где разложение нравов в первые века новой эры достиг­
ло высшей точки. Сенека, в частности, был современником Нерона,
одного из самых развращенных и кровавых римских императоров.
Свободу от власти внешнего мира над человеком стоики считают,
главным достоинством мудреца; сила его в том, что он не есть раб соб­
ственных страстей. Мудрец не может стремиться к чувственным удо­
вольствиям. Настоящий мудрец, согласно стоикам, не боится даже
смерти; именно от стоиков идет понимание философии как науки
умирать. Здесь образцом для стоиков был Сократ. Однако сходство
стоиков с Сократом лишь в том, что они строят свою этику на знании.
В отличие от Сократа, они ищут добродетели не ради счастья, а ради
покоя и безмятежности, безразличия ко всему внешнему Это безраз­
личие они называют апатией (бесстрастием). Пессимистическую ус­
тановку стоиков хорошо выражают слова A.C. Пушкина: «На свете
счастья нет, но есть покой и воля». Бесстрастие (апатия) — вот этиче­
ский идеал стоиков.
Достигнуть внутреннего покоя и бесстрастия значив научиться
полностью владеть собой, определять свои поступки не обстоятельст­
вами, а только разумом. Требования разума непреложны, ибо нахо­
дятся в соответствии с природой, под которой стоики понимают как
внешнюю природу, так и природу самого человека. Природа для сто­
ика — это рок, или судьба: примирись с роком, не сопротивляйся
ему — вот одна из заповедей Сенеки.
Этика Эпикура: физический и социальный атомизм. Полный отказ
от социального активизма в этике мы встречаем у знаменитого мате­
риалиста Эпикура (341—270 гг. до н.э.), учение которого получило
широкую популярность и в Римской империи. Наиболее известным
из римских эпикурейцев был Лукреций Кар (ок. 99—55 гг. до н.э.).
Эпикур пересматривает определение человека, данное Аристоте­
лем. Отдельный человек, а не общественное целое — вот отправной
пункт эпикуровской этики. Индивид — первичен; все общественные
связи, все отношения людей зависят от отдельных лиц, от их субъек­
тивных желаний и рациональных соображений пользы и удовольст­
вия. Общественный союз, согласно Эпикуру, не высшая цель, но
лишь средство для личного благополучия индивидов; в этом пункте
Эпикур оказывается близок к софистам. Индивидуалистической
трактовке человека вполне соответствует атомистическая натурфило­
софия Эпикура: реальным является бытие отдельных изолированных
атомов, а то, что составляется из них — вещи и явления видимого ми-


60

Часть I. История философии

pa, весь Космос в целом,— это лишь вторичные образования, лишь
агрегаты, скопления атомов.
В отличие от стоической, эпикурейская этика гедонистична (от
грен, hedone — удовольствие): целью человеческой жизни Эпикур счи­
тал счастье,- понимаемое как удовольствие. Однако подлинное удо­
вольствие Эпикур видел вовсе не в том, чтобы без всякой меры преда­
ваться грубым чувственным наслаждениям. Как и большинство
греческих мудрецов, Эпикур был привержен идеалу меры. Поэтому
неверно широко распространенное представление об эпикурейцах как
о людях, предающихся исключительно чувственным наслаждениям и
ставящих их превыше всего остального. Высшим удовольствием Эпи­
кур, как и стоики, считал невозмутимость духа (атараксию), душевный
покой и безмятежность, а такое состояние может быть достигнуто
только при условии, что человек научится умерять свои страсти и
плотские влечения, подчиняя их разуму. Особенно много внимания
эпикурейцы уделяют борьбе с суевериями, в том числе и с традицион­
ной греческой религией, которая, по Эпикуру, лишает людей безмя­
тежности духа, вселяя страх перед смертью и перед загробной жизнью.
Чтобы рассеять этот страх, Эпикур доказывает, что душа человека уми­
рает вместе с телом, ибо состоит из атомов точно так же, как и физиче­
ские тела. Смерти не надо бояться, убеждает греческий материалист,
ибо пока мы есть, смерти нет, а когда приходит смерть, нас уже нет; по­
этому смерти не существует ни для живых, ни для умерших.
Несмотря на известное сходство стоической и эпикурейской эти­
ки, различие между ними весьма существенное: идеал стоиков более
суров, они держатся альтруистического принципа долга и бесстрашия
перед ударами судьбы; идеал же эпикурейского мудреца не столько
моральный, сколько эстетический, в его основе лежит наслаждение
самим собою. Эпикурейство — это просвещенный, утонченный и
просветленный, но все же эгоизм.
Завершение греко-римской философии носит трагический харак­
тер. Эта философия умерла, а точнее говоря, ей помогли умереть.
§ 2.6. Неоплатонизм

Основоположником неоплатонизма считается Аммоний (175—242 гг.
н.э.). Он не оставил письменных трудов, но ему приписывают автор­
ство тех идей, которые легли в основу неоплатонизма. В частности,
это идея о необходимости согласовать платонизм с аристотелизмом,
критика стоического учения о телесности души, учение о единстве ду-


Глава 2. Античная философия

61

ховного начала, которое делится, только внедряясь в смертные тела,
не убывая в то же время от этого деления. Но первая зрелая система
неоплатонизма принадлежит Плотину1.
Плотин не претендовал на оригинальность. Он считал себя истол­
кователем Платона. Однако круг вопросов у Плотина меньше, чем у
Платона. У Плотина нет учения об обществе, нет интереса к матема­
тике, нет диалога с его драмой идей и философским спором. Плотин
берет у Платона главным образом учение о едином, учение о благе,
учение об антагонизме души и тела, учение об эросе, учение о богенусе-демиурге (нус — разум; демиург — творец) и о космической душе,
а также учение об идеях.
Пафос учения Плотина — в сведении многого к единому и выведе­
ние этого единого за пределы многого. При этом неоплатонизм выхо­
дит за пределы философии. В нем наблюдается возврат к мифологии.
Неоплатонизм не столько философия как антипод мифологии, сколь­
ко синтез философии и мифологии. Бог Платона доступен разуму, он
сам есть мировой разум, ум, нус. Но Бог Плотина ускользает от мыс­
ли. Главное в неоплатонизме — учение о потусторонности, сверхра­
зумности и даже сверхбытийности первоначала всего сущего и о мис­
тическом экстазе как средстве приближения к этому первоначалу.
Среди учеников Плотина выделяется Порфирий Тирский (232—
301). Он развивал практическую, прикладную сторону учения Плоти­
на, считая целью философии — спасение души. Он детально разрабо­
тал вопрос о видах добродетели, которые образуют ступени, по
которым душа восходит к совершенству. Религия для Порфирия
должна быть средством совершенствования человека, его усиления, а
не ослабления, что он и приписывал христианству, осуждая его.
Третьим крупным представителем неоплатонизма был Ямвлих
(280—330). Он был учеником Порфирия. Его деятельность протекала
в Сирии. Усложняя систему Плотина, Ямвлих разделил «Единое»
Плотина на два Единых. Это, во-первых, Единое целиком и полно­
стью-неизреченное, которое выше всякого бытия и всякого рацио­
нального познания. Это, в сущности, «Единое» Плотина. От себя
Ямвлих ввел просто Единое, как начало для бытия и познания. Он пы­
тается сделать невозможное — перекинуть мостик между Единым и
Умом, между Единым и Многим, между Сверхбытием и Бытием.
1
Плотин родился в 204 г. в Ликополе, в Египте. Одиннадцать лет учился у Аммо­
ния. В 244 г. он переселился в Рим, основав философскую школу. Ученик и редактор
сочинений Плотина, Порфирий, разделил все работы учителя на шесть томов, вклю­
чив в каждый по девять сочинений. Отсюда название его труда «Эннеады». Умер Пло­
тин в 270 г.


62

Часть I. История философии

Видя в математике путь к познанию мира и бога, Ямвлих превоз­
носил Пифагора и его учение как божий дар. В практической жизни
Ямвлих видел главное в общении с богами и веру в них, которая почи­
талась им как высшая добродетель. Занимаясь особого рода магией,
теургией (магическое искусство влиять на волю богов, вызывая их
благорасположение к себе), Ямвлих разделил богов на надкосмических (их область сущее, ум и душа) и внутрикосмических (созидаю­
щие, одушевляющие, сочетающие и сохраняющие боги), ввел новых
богов. И всего у него вышло 360 богов.
Однако языческая мифология была уже почти мертва. Реанима­
ция ее была невозможна, хотя она и продолжалась после Ямвлиха. Ее
вытесняет новая, христианская мифология и христианская философоподобная по форме и в то же время антифилософская по существу
христианская теология, которая утверждается в оппозиции к неопла­
тонизму — последнему учению Античности.

Вопросы для повторения

1.
2.
3.
4.
5.
6.

Какие проблемы ставили и решали ранние школы античной философии?
В чем суть и методологическое значение метода Сократа?
В чем проявляется материализм в философии Демокрита и Эпикура?
Каков облик мира, общества и человека в концепции Платона?
В чем состоит вклад Аристотеля в развитие философии и науки?
Какие основные варианты жизненных ориентации предложила Антич­
ность?

Литература

Адо П. Что такое античная философия? М., 1999.
Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1999.
Григорьева Т.П. Дао и Логос (встреча культур). М., 1992.
Лосев А.Ф. История античной философии в конспективном изложении. М.,
1998.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
1994. Т. 1.
Семушкин A.B. У истоков европейского рационализма. Начало древнегречес­
кой философии. М., 1996.


Глава 3

ФИЛОСОФИЯ СРВДНИХ ВЕКОВ

§ 3 . 1 . Арабская философия в Средние века

Для народов, принявших в VII в. ислам, арабский язык — язык Кора­
на — стал языком приобщения к научному знанию и философской
мудрости. Начало философии в арабском мире связано с появлением
«калама» — спекулятивного богословия, теории истолкования свя­
щенных текстов. Важной темой для ранних толкователей Корана
(мутазилитов) стал вопрос о свободе человеческой воли; в итоге воз­
никло расхождение с догматикой, защищающей идею предначертан­
ное™ судеб. К мутазилитам был близок первый крупный арабоязычный философ Аль-Кинди (800—870), который писал, что «истиной
нельзя никого унизить — напротив, истина облагораживает всякого».
В памяти потомков он остался как «философ арабов». С именем АльКинди связано начало «фальсафа» — светской интеллектуальной
традиции, опиравшейся на древнегреческое наследие. Коран для
Аль-Кинди является вершиной, которую философия одолеть не в си­
лах; однако для обоснования неизъяснимости божества он привлека­
ет наследие Аристотеля. Аллах — это «действующая и целевая причи­
на всего».
Аль-Кинди настаивал на том, что знание математики необходимо
для занятий философией. Нельзя не вспомнить, что и алхимия, и ал­
гебра возникли на арабском Востоке (отнюдь не случайно позицион­
ная цифровая система названа «арабской», а слово «алгоритм» проис­
ходит от имени математика Аль-Хорезми). Арабские ученые были
хорошо знакомы с трудами Евклида и Птолемея, а латинские перево­
ды арабских комментаторов Аристотеля заново открыли его наследие
для забывшей греческий язык Западной Европы.
Как на мусульманском Востоке, так и на христианском Западе
главным оппонентом теистического учения о творении мира «из ни-


64

Часть! История философии

чего» в Средние века оставался неоплатонизм. Своеобразная неопла­
тоническая редакция текстов Аристотеля составила отличительную
особенность восточного аристотелизма, представленного «Аристоте­
лем Востока» Аль-Фараби (870—950), выдающимся врачом Ибн Синой, известным в Европе как Авиценна, а также Ибн Рушдом (Аверроэсом).
Согласно Ибн-Сине (980—1037), именно надкосмический дея­
тельный разум («необходимо сущее благодаря себе») выступает «дари­
телем форм» для «подлунного мира». Но при этом мир является эма­
нацией Бога в извечно существующую материю, и эта «первоматерия»
объявляется источником зла. Любопытно, что в его трудах уже содер­
жится идея троякого бытия универсалий: общие понятия присутству­
ют в разуме Бога, в вещах и в человеческом интеллекте. Что же каса­
ется единичных вещей, то на них не простирается знание Бога, и
поэтому у них появляется некая степень свободы.
В трудах Аверроэса (1126—1198) светская философия достигает
вершины. Этот мыслитель подвергает образ Мирового ума ориги­
нальной пантеистической интерпретации: существует единая мыс­
лящая субстанция, рождающая индивидуальные души, которые рас­
творяются в ней после смерти. Эта концепция прямо противоречит
религиозному представлению о бессмертии. Сгладить явное проти­
воречие с вероучением философ пытается посредством концепции
двойственной истины, согласно которой философия — «спутница и
молочная сестра религии» — вскрывает эзотерический (сокровен­
ный) пласт истины. Характерным является замечание философа:
«полное познание Бога происходит после познания всего сущего».
Следовательно, понимание основного содержания Корана невоз­
можно без овладения навыками философского мышления. Невзи­
рая на замечание о том, что «всякий пророк — мудрец, но не всякий
мудрец — пророк», Аверроэс фактически ставит разум выше веры.
Делом религии остается познание буквального смысла; поэтому она
движется в поверхностных слоях, предназначенных для несведущих
слушателей.
Подобная претензия не могла не вызвать протеста в среде пред­
ставителей позднего калама (мутакаллимов). Эти богословы отлича­
лись широтой мышления — они прибегали к изощренной символи­
ческой интерпретации Корана и Сунны (предания). Для защиты
креационистской концепции они обращались к атомистическим
идеям. Мутакаллимы разработали необычное учение о бытии: мир
непрерывно возникает и через мгновение исчезает с тем, чтобы воз­
никнуть вновь.


Глава 3. Философия Средних веков

65

Традиции мутакаллимов и суфиев — представителей мистического
течения в исламе развиваются в трудах знаменитого теолога Аль-Газали (1059—1111). Он делает попытку «опровергнуть» философию, по­
казывая, что над приобретенной и усвоенной рациональной истиной
возвышается мудрость, полученная путем созерцания и озарения.
Смысл откровения настолько тонок, что его трудно выразить слова­
ми; Аль-Газали тем самым предлагает оригинальную трактовку нео­
платонического учения об экстазе.
В XIII в. в странах мусульманского Востока начинается культур­
ный упадок; восточный мир застывает в непрерывно длящемся Сред­
невековье. Практически полностью замирает светская философия, а в
богословии набирает силу фундаментализм — агрессивное упроще­
ние догматики, опирающееся на требование буквального прочтения
закона. Предельно жестким вариантом этой линии в исламе выступа­
ет ваххабизм, возникший в XVIII в. Ваххабизм не только игнорирует,
но и прямо подавляет личностный аспект духовного развития. В наши
дни это направление выступает идеологическим покровом террорис­
тического экстремизма. Традиционным противовесом фундамента­
лизму в исламской духовной культуре служит суфизм, который делает
ставку на художественно-интуитивное постижение мира. В каждом
человеке скрыта способность к озарению, и лучшим путем для акти­
визации мистического знания является любовь. При этом высшая
любовь (любовь к источнику любви) становится желанным состояни­
ем, целью пути. Суфизм создает настоящий культ духовной поэзии.
Суфийскими мотивами проникнуты стихи Хафиза, Низами, а также
великого энциклопедиста Востока О. Хайяма (1048—1122). Стихи
Хайяма ярко иллюстрируют неоплатонический подход к природе как
к неразгаданной тайне:
Все, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей не видна.
Здесь предельно ясно начертана задача искателя истины — обна­
ружение внутреннего самосветящегося смысла вещей. Но Хайям при
этом призывает к человечности, к теплоте дружеских отношений
(«чем за общее дело без толку страдать, лучше счастье кому-либо
близкому дать») и протестует против «тяжелого неба» ортодоксально­
го ислама — чрезмерного акцента на предопределенность всего суще­
ствующего, сковывающую человеческую волю. Суфизм, таким обра­
зом, представляет собой сплав философии, поэзии и мистики, что


66

Часть I. История философии

может стать основой для диалога европейской и арабо-мусульманской культур.
§ 3.2. Европейская философия в Средние века

Европейская культура в Средние века характеризуется исторически
определенным способом философствования, который возник задол­
го до утверждения феодализма и сошел с арены раньше феодализма.
Его своеобразие в сопряженности с религиозной идеологией, осно­
ванной на принципах откровения и монотеизма, которые были
общими для иудаизма, христианства и ислама, но, по существу, чуж­
дыми античному религиозно-мифологическому мировоззрению.
В древнем обществе этот способ философствования зародился мно­
го раньше, чем завершился античный период в развитии европей­
ской культуры. Его истоки можно связать с тем моментом в станов­
лении философии, когда она сознательно ставит себя на службу
религии, примерно в I в. н.э. В европейской истории союз между
философией и богооткровенной философией можно считать рас­
павшимся только в XIV—XV вв.
Характерные свойства средневекового мышления — традициона­
лизм и ретроспективность. «Чем древнее, тем подлиннее», — такова
максима средневекового сознания. Самое древнее — это Библия, сле­
довательно, чтобы получить ответы на все вопросы, нужно уяснить
смысл библейских высказываний. В этом состоит задача филосо­
фов — экзегетов. Многозначность библейского текста как предмета
осмысления и есть начало относительно свободного теоретизирова­
ния, а следовательно, и условие самого существования средневековой
философии, которая целиком погружена в религиозную стихию.
Фундаментальные философские проблемы бытия, свободы и необхо­
димости, пространства и времени перенесены в плоскость теологии.
Позиция средневекового философа всегда отмечена глубокой свя­
зью с религией и теологией. Ему не свойственен скептицизм. Мир,
который сотворен божественным разумом, рационален и постижим
для человека. Непостижим лишь сверхразумный бог. Дидактизм, на­
зидательность, необычная для других эпох консервативность и моно­
литность, а также психологическая самоуглубленность и рефлексив­
ность выступают специфическими чертами средневекового способа
философствования.
Утверждение христианства в качестве господствующей религии в
Европе сопровождалось долгой и упорной борьбой с языческим по-


Глава 3. Философия Средних веков

67

литеизмом. В становлении христианского мировоззрения важную
роль сыграл Филон Александрийский (20 г. до н.э.—40 г. н.э.)1, усмо­
тревший содержательную «тождественность» христианского моно­
теизма и античной философии. В представлении Филона греческая
философия и библейская мудрость имеют один общий источник —
божественный разум, Логос. Те места Библии, где можно было усмо­
треть хоть малейшее сходство с суждениями греческой философии,
Филон всячески выпячивал. В результате Филон отождествил ан­
тичное понимание логоса (как внутренней связи, закона, смысловой
структуры мира) с ветхозаветным пониманием логоса («слова» в
смысле откровения).
Начиная с I—II вв. возникло движение апологетов — защитников
христианства, которые наметили ряд вопросов, ставших впоследст­
вии главными для религиозной философии. Основы философии хри­
стианства заложены в учениях отцов церкви. Период в становлении
философии IV в. — начало V в., на который приходится деятельность
отцов церкви, обычно называют эпохой патристики. Следующий пе­
риод европейского Средневековья длится десять веков (V—XV вв.), в
становлении философии наступает эпоха схоластики2. Обособление
патристики от схоластики оправдано более тесной связью патристи­
ки с Античностью. Для патристики характерна большая самостоя­
тельность мысли, меньшая ее зависимость от власти авторитета. В
патристике больше эмоций, но меньше рассудочности и организо­
ванности.
В средневековой Европе V—XIII вв. христианская церковь —
крупнейший землевладелец, обладающий духовной властью, под­
держивающий эту власть в церковных ритуалах и обрядах, а также
благодаря созданию подчиненной церкви системы образования и
воспитания.

1
Филон Александрийский — иудейско-эллинистический философ, живший в
Александрии. Сочинения Филона явились прообразом всей будущей иконографичес­
кой литературы. Сочинения на греческом языке изданы Коном и Вендландом: Philo
Alexandrinus. Opera omnia. T. 1—6. Berlin, 1896—1915. Пер. на англ.: Works / Ed. and tr.
F. Colson, G.H. Whitakerand R. Marcus. V. 1-12. L., 1929-1962.
2
Термин «схоластика» обозначал философию, которая преподавалась в церковных
школах, затем, с середины XII в., — в университетах. В современном понимании схола­
стика — синоним некритического следования авторитетам.


68

Часть I. История философии

§ 3.3. Апологеты. Начало патристики
Первые попытки обосновать христианское мировоззрение принадле­
жат апологетам: Юстину, Татиану, Тертуллиану, Оригену1. Главным для
них была защита христианской мудрости перед судом языческой влас­
ти. В лице апологетов христианство имело первых идеологов, которые
способствовали оформлению христианского мировоззрения. Апологе­
ты сумели переориентировать античное мышление с природного «кос­
моса» и рационального «логоса» на сверхприродного иррационального
бога, создали тот тип религиозно-философского мышления, который
стал характерным не только для всей эпохи Средневековья, но для бо­
лее поздних периодов европейской истории.
В раннем Средневековье заявлены ключевые проблемы, которые
касаются соотношения веры и знания, теологии и философии. Фор­
мулируется принцип гармонии веры и знания: вера и знание нераз­
рывно связаны, вера предшествует знанию и есть его критерий, но и
вера без знания недостаточна. Богознание возможно только в форме
откровения из-за конечности и скудости человеческих понятий. Сла­
бость человеческого разума делает совершенно естественным безус­
ловное преобладание над ним откровения. Истина откровения — бе­
зусловная истина. Нужно верить в то, что невозможно понять
разумом. «Верую, ибо абсурдно» — формула Тертуллиана.
В это же время складываются фундаментальные для средневеково­
го мировоззрения принципы: теоцентризм, креационизм, провиден­
циализм, персонализм.
1
Юстин родился в Сирии в языческой семье. Обратился в христианство ок. 132 г.
Преподавал риторику. Был казнен в период одного из гонений на христиан между 163 и
167 гг. О его философских взглядах см.: Mariindale С.С. St. Justin the Martyr. L., 1921,
Andersen C. Logosand Nomos. Berlin, 1955.
Татиан — уроженец Месопотамии, род. ок. 120 г., ученик Юстина. В конце жизни ос­
новал свою школу, вел аскетический образ жизни. Соч. в PG, t. 6. О нем см.: CasamassaA.
GH Apologisti ei Polemisti del II secolo. Roma, 1935.
Тертуллиан (р. ок. 160 г., Карфаген — после 220 г., там же) — христианский богослов
и писатель, судебный оратор. Принял христианство ок. 195 г. Позже сблизился с монтанистами, вступив в конфликт с церковью, в конце жизни основал секту «тертуллианистов». См.: Штернов Н.Т. Пресвитер карфагенский. Курск, 1889; Преображенский П.Φ.
Тертуллиан и Рим. М.,1926.
Ориген (ок. 185 г., Александрия — 253 г., Тир) — христианский теолог, философ и уче­
ный, представитель ранней патристики. С 217 г. возглавлял христианскую школу в Алек­
сандрии, в 231 г. подвергнут осуждению со стороны церкви, перенес свою преподаватель­
скую деятельность в Палестину. Во время антихристианских репрессий был брошен в
тюрьму, подвергнут пыткам, от которых умер. В рус. пер.: Творения Оригена. В. 1 — О на­
чалах. Казань, 1899; Против Цельса. Ч. 1. Казань, 1912.


Глава 3. Философия Средних веков

69

Принцип теоцентризма связывал источник всякого бытия и блага
с Богом. Уподобление ему — высшая цель человеческой жизни. Через
соотношение с божественным совершенством все вещи обретают свое
место в иерархической системе ценностей. Принципу теоцентрической иерархии подчинены и знания. На вершине пирамиды теология,
далее — философия, еще ниже — остальные науки. Достоинство фило­
софии определяется ее способностью возводить ум к предметам боже­
ственным. В рамках принципа теоцентризма изучались такие фило­
софские понятия, как бытие, существование, сущность, субстанция,
качество, свойство и т.п. Их анализ был значительным шагом вперед в
становлении философской мысли.
Принцип креационизма подчеркивал творение мира Богом из «ни­
чего», определяя границы понимания категорий пространства, време­
ни, изменения, развития.
Принцип провиденциализма выделял связь божественного прови­
дения и свободной человеческой воли, определяя границы понима­
ния свободы и необходимости.
В принципе персонализма было заявлено понимание человека как
личности. Важно подчеркнуть, что термин «личность» появился в
Средневековье. У Августина обладающий личностным началом чело­
век наделен разумом и свободой воли, сотворен по образу и подобию
Бога, лишь Богу подотчетен в своих поступках и помыслах.
§ 3.4. Классический период патристики.
Вторая половина IV - начало V в.

Конец IV в. — время окончательной победы над язычеством в Европе.
К этому времени определился новый универсум рассуждений, с новы­
ми темами и проблемами, стилем мышления и языком. Августин
Аврелий1 был первым, кто представил латинскому миру систему
взглядов, определившую единство мировоззрения западного Средне­
вековья вплоть до XIII в.
В мировоззренческой системе Августина природа — божественное
творение, созерцание природы «полезно, если его целью является не
наслаждение ею самой, а наслаждение ее творцом, ее познание вооб1
Августин Аврелий (354 г., Сев. Африка—430 г., там же) — христианский философ,
представитель западной патристики, прошел через увлечение манихейством и скепти­
цизмом, в 387 г. принял крещение. С 395 г. епископ Гиппона. Непререкаемый для Сред­
невековья авторитет в вопросах религии и философии. См.: Творения Блаженного Ав­
густина. Ч. 1—7. К., 1901—1912; Исповедь// Богословские труды. М., 1978. Т. 19.


70

Часть I История философии

ще недоступно для человека, либо достигается через откровение, ее
преобразование — дело противозаконное, а потому наказуемое».
В условиях варварского нашествия относительная консолидация
европейских народов могла быть достигнута лишь путем подчас на­
сильственного подключения их к одной и той же системе ценностей,
нуждающихся для своего усвоения только в вере. Августин сознатель­
но рвал с античным прошлым, поскольку мир Средневековья должен
был для самого своего сохранения больше верить, чем знать. Прева­
лирование веры над разумом, с точки зрения Августина, аксиоматич­
но и по причине ограниченности человеческого разума, поневоле де­
лающей веру необходимой. Вера по объему шире понимания,
предшествует ему. Формула Августина: «Верю, чтобы понимать», — в
рамках христианской ортодоксии легализовала рациональное иссле­
дование, указав ему нижнюю границу: научные исследования должны
начинаться с положений религиозной веры. Но верхняя граница оста­
валась открытой.
В учении о познании Августин разделял античное представление о
познании как уподоблении, утверждал, что истина существует объек­
тивно, она независима от человеческого произвола. Но так как исти­
на есть бог или нечто божественное, то в полном виде она недоступна
человеческому уму. Всякое рациональное познание тем самым приоб­
ретает оттенок сомнительности. Сомнение ведет в убежище веры.
В учении о бытии Августин раскрывает содержание категорий бы­
тия, времени, Космоса. Величайшее бытие — такое, которое всегда
пребывает одинаковым образом, неизменно. Абсолютное бытие веч­
но. Изменяющееся есть нечто среднее между бытием и небытием.
Любое изменение оказывается частичной смертью, признаком непол­
ноты бытия. В изменяющемся почти все принадлежит прошлому или
будущему, т.е. актуально «отсутствует». Неизменное же все целиком
«присутствует». Целостное присутствие в настоящем без прошлого и
будущего означает вечность. Таким существованием обладает лишь
Бог. Он есть высшее бытие, высшее благо. В сравнении с этим абсо­
лютным бытием изменяющиеся предметы как бы вовсе не существу­
ют, а если существуют, то лишь в той степени, в какой они причастны
абсолютному бытию. Однако желание быть, быть как можно дольше,
быть вечно — изначально движет помыслами всякого человека, слу­
жит психологической подоплекой учения о бессмертии.
Время и временность в глазах Августина были едва ли не главными
характеристиками изменяющегося бытия и человека. Сущность време­
ни дихотомична: она складывается из объективной и субъективной ха­
рактеристик. Время в объективной трактовке не имеет независимого от


Глава 3. Философия Средних веков1

71

вещей существования, оно есть характеристика изменений, происходя­
щих в вещах. Время, как и весь меняющийся мир, имеет свое начало в
бытии неизменном, в вечности. Неизменность Бога исключает его из
времени, поэтому говорить в отношении Бога «до» и «после» лишено
смысла. Столь же бессмысленно спрашивать, что было тогда, когда не
было мира, ибо «тогда» значит во времени, а время существует только с
миром. Время в субъективной трактовке имеет три ипостаси, которые
существуют лишь в нашей душе: 1) настоящее, относящееся к вещам
прошлым, 2) настоящее, относящееся к вещам настоящим, 3) настоя­
щее, относящееся к вещам будущим. Прошлое остается в нашей памя­
ти, настоящее открывается в созерцании, будущее даруется нам ожида­
нием. Следовательно, мерой времени является человеческий дух.
От Августина теология восприняла противопоставление времен­
ного, мирского и вечного, божественного и вытекающую отсюда
идею слитности мира и времени. Субъективистская, психологическая
гипотеза времени, выдвинутая Августином, возрождается впоследст­
вии Кантом, гипотеза объективного времени — в близкой по смыслу
концепции Лейбница.
Космос для Августина — творение Бога, где единство, красота и по­
рядок являются свойствами неотъемлемыми. Августин отвергает ан­
тичную цикличность существования Космоса. Подлинное историчес­
кое время необратимо, линейно, поэтому история суть процесс
движения вперед из прошлого через настоящее. Августин видел в мире
порядок и гармонию, данную творцом. Если творец совершенен, то и
творение должно быть совершенным. Но как объяснить наличие в ми­
ре беспорядка и зла? Августин предложил два варианта оправдания Бо­
га. Теодицея метафизическая строится на противопоставлении творца и
творения, Бога и мира. Хотя мир создан совершенным творцом, он всетаки создан из «ничего», отсюда все его несовершенства. Зло и беспо­
рядок — не от Бога, а от небытия, они не реальности, а недостаток ре­
альности. Теодицея эстетическая строится на противопоставлении
мира и человека, совершенства мира и несовершенства человеческого
восприятия. Человек видит в мире беспорядок и зло из-за собственной
ограниченности. Нельзя судить о злокачестве частных явлений, не оце­
нив их с точки зрения целого. То, что нам кажется злом, в действитель­
ности служит максимальному благу целого. Зло допущено Богом для
украшения целого, ибо красота рождается из единства противополож­
ностей, без контраста добро не имело бы своей цены.
Учение о человеке Августина опирается на четыре христианских
догмата: творение, грехопадение, искупление и воскресение. Духов­
ная природа выступает в человеке как определяющая. Описывая ха-


72

Часть I. История философии

рактер связи между душой и телом, Августин разрабатывает концеп­
цию «единства без смешения». В результате творения человек получа­
ет не только тело и душу, но и свободную волю, позволяющую ему де­
лать свободный нравственный выбор и определять содержание своей
жизни. Свобода воли таит в себе возможность нравственного падения
или возрождения. После грехопадения человеческая воля настолько
извратилась, что ее возвращение к нормальному порядку стало неосу­
ществимо собственными силами человека. Отсюда возникает нужда в
божественной помощи — благодати. Бог заранее знает (теория предо­
пределения), кто удостоится благодати и будет спасен, а кто получит
существование лишь для того, чтобы сыграть отрицательную роль в
земном бытии и подвергнуться страшному наказанию. Человек не
может повлиять на предначертанную ему судьбу.
Совместимость провидения с человеческой свободой — острая
проблема религиозной философии: если Бог знает все, что случится в
будущем, не лишает ли это человеческие действия свободы? Согласно
Августину, Бог «провидит» человеческие действия именно как свобод­
ные. Даже если человек осознает свою обреченность ввиду неизбран­
ности и понимает, что все усилия обрести расположение Бога напрас­
ны, он должен стремиться к праведной жизни, несмотря ни на что.
Августин впервые рассматривает историю человечества как единый,
закономерный и объективный процесс, встроенный в процесс эволю­
ции мира в целом. Предпосылкой концепции истории для Августина по­
служила библейская историография — новозаветные упоминания
сбывшихся библейских пророчеств, согласно которым история челове­
чества заключена между двумя катастрофическими событиями: грехо­
падением Адама и Евы и Страшным судом. История в видении Авгус­
тина имеет символический, теологический характер. Логика истории
состоит в мистической диалектике противоположных по своим интере­
сам человеческих сообществ: сообщества «земного» и «неземного»; тех,
кто живет по человеческим стандартам и согласно божественной воле.
В эмпирическом мире оба сообщества смешаны, никто не может знать
заранее, к какому из сообществ он принадлежит — в этом тайна предо­
пределения. Августин подчеркивал временный, преходящий характер
государственной власти, которая допущена Богом для того, чтобы ис­
править человека в его падшем состоянии. Поэтому забота о единстве
церкви — главная задача государственного правления.
После Августина на латинском Западе наступил продолжительный
период духовного бесплодия. В условиях варварских нашествий евро­
пейские народы оказались перед проблемой физического выживания.
Философское творчество замирает. Следующий этап становления сред-


Глава 3. Философия Средних веков

73

невековой философии — схоластика {лат. schola — школа) — отмечен
воспроизведением и подражанием. Интеллектуальная деятельность
схоластов разворачивается вокруг обсуждения христианских догматов.
§ 3.5. Схоластика

В схоластике богатство мысли Августина сводится к мертвой схеме
(догме). Традиционным становится понимание философии как по­
мощницы богословия. Главный дискуссионный вопрос схоластики —
отношение знания к вере. Различается мудрость теоретическая — зна­
ния о Боге, о его отношении к миру и человеку, и мудрость практичес­
кая — покорность провидению. Начало мудрости — вера в Бога и в
бессмертие, ее середина — рациональная теология, завершение — спа­
сение. Однако философские споры в сфере теологии не допускаются
церковью для широких масс верующих.
Схоластические споры велись в строго определенных христианст­
вом мировоззренческих рамках. Отличительной чертой периода схо­
ластики в истории европейской мысли и культуры выступает четкое
разграничение области философии и богословия. Философия не мо­
жет и не должна подменять теологию, твердость положений веры не
зависит от рациональных доказательств. Например, то, что Бог троичен, не может служить предметом философского доказательства. Это
сверхразумная, а потому сверхфилософская истина. Но философия
может разъяснять, как следует понимать троичность Бога.
Главная философская проблема средневековой схоластики — во­
прос об отношении общего к единичному. Спор об «универсалиях»
(universalia, или genera — общие роды) выявил неясную природу общих
(абстрактных) понятий. Истоки этого спора связаны с деятельностью
комментатора неоплатонизма Порфирия, который сформулировал
следующие вопросы: 1) существуют ли универсалии самостоятельно
или они существуют лишь в мыслях? 2) Обладают ли они отдельным
бытием или существуют в чувственных предметах? То есть являются ли
универсалии чем-то реальным — вещами или они только слова (nomiпа — лат. имя)? В зависимости от того, как решались эти вопросы, фи­
лософы разделились на реалистов и номиналистов.
Позиция номинализма определялась утверждением, что универса­
лии — это не более чем названия вещей, они не существуют реально, не­
зависимо от человека. Реальны лишь единичные вещи. Универсалии
лишены объективной значимости за пределами мысли и языка. Об­
щее существует только в человеческих понятиях (именах), фиксирую-


74

Часть I. История философии

щих сходные черты отдельных вещей. Восприятия порождают вооб­
ражение как смутное представление об общем. На этой основе рассу­
док конструирует понятия. Номинализм указывал на материалисти­
ческий подход к разрешению вопроса о соотношении вещей и
понятий, но материальный мир номиналистов рассыпался на изоли­
рованные единицы.
Позиция реализма определялась утверждением: универсалии суще­
ствуют реально до вещей, независимо от человеческой мысли и речи.
Реализм опирался на философию Платона и учение о форме Аристо­
теля. Универсалии реальны и имманентны вещам чувственного мира,
т.е. тождественны «формам».
В развитии средневековой схоластики различают три периода: 1 ) ран­
нюю схоластику IX—XII вв., в это время наиболее влиятельным был ре­
ализм (Иоанн Скот Эриугена, Ансельм Кентерберийский1); 2) расцвет
схоластики (XIII в.), время деятельности Альберта Больштедтского, Фо­
мы Аквинского, Дунса Скота2, систематизировавших теологию, сфор1

Иоанн Скот Эриугена (810—877/887) — крупнейший философ-схоласт IX в., ро­
дился в Ирландии, испытал сильное влияние неоплатонизма. С 840 г. жил во Франции
при дворе короля Карла Лысого, перевел на латынь византийские трактаты Дионисия
Ареопагита, Максима Исповедника, Григория Нисского. В трактате «О разделении при­
роды» пересматривал ортодоксальные положения христианства, придерживался панте­
изма. Дважды осужден римским папой (в 1050 г. — Львом IX, в 1225-м — Гонорием III).
Ансельм Кентерберийский (1033—1109) родился на северо-западе Италии, с 1093 г.
и до своей смерти — архиепископ Кентерберийский, теолог, представитель схоластиче­
ского реализма. Основные произведения: «Монолог», «Прибавление к рассуждению»,
«Диалог о грамматике». Разработал концептуальную основу схоластической филосо­
фии, отстаивал политические притязания папства, был посмертно канонизирован
(причислен к кругу святых).
2. Альберт Больштедтский, или Альберт Великий (Albertus Magnus) ( 1193/1207—
1280) — немецкий философ, доминиканский теолог (вступил в орден ок. 1223 г.), граф
Альберт фон Больштедт, удостоенный звания «Doctor Universalis» («всеобъемлющий
доктор»), выступил в защиту философии против богословия. Преподавал в Парижском
университете и доминиканском университете в Кельне, был учителем Фомы Аквинско­
го. Написал комментарии и «Парафразы» к Аристотелю и философское сочинение
«Сумма теологии». Канонизирован Католической церковью в 1931 г.
Фома Аквинский (Thomas Aquinas) (1225/1226—1274) родился в Акуино (Италия) в
семье графа Ландольфо Аквинского — философ и богослов (имел титул Ангельского
доктора), монах-доминиканец (вступил в орден в 1244 г.), систематизатор ортодоксаль­
ной схоластики, основатель религиозной философии (томизм). Ученик Альберта Вели­
кого, преподавал в университетах Парижа, Рима, Неаполя. Основные сочинения:
«Сумма философии, об истинности католической веры против язычников» (1261—
1264), «Сумма теологии» (не завершена, 1265—1273). В 1323 г. был причислен клику
святых, в 1257 г. признан учителем церкви. С 1879 г. по энциклике папы Льва XIII фи­
лософская система Фомы Аквинского признана «единственно истинной философией
католицизма» и стала основой неотомизма.


Глава 3. Философия Средних веков

75

мулировавших решение проблемы универсалий, избегающее крайнос­
тей номинализма и реализма; 3) упадок схоластики в XIV—XV вв., кото­
рый ознаменовался новым подъемом номинализма (У. Оккам1)· Схолас­
тика была специфической формой духовной жизни феодального
общества, в которой наиболее полное выражение получило подчинение
исследующей мысли религиозной вере. За столкновением номинализма
и реализма скрывалась борьба эмпиризма против религиозно-идеалис­
тической спекуляции.
§ 3.6. Фома Аквинский. Теология и наука

Завершителем здания католической теологии и систематизатором
схоластики был Фома Аквинский, чье учение, прижизненно канони­
зированное, стало официальной доктриной Католической церкви,
легло в основу религиозной европейской философии в ее классичес­
ком (томизм) и модернизированном (неотомизм) вариантах.
В XII—XV вв. в Западной Европе происходит разложение феодаль­
ных и формирование капиталистических отношений. Христианские
теологи оказываются перед задачей удержания духовной власти.
В противостоянии светской власти, обеспечении более гибких отноИоанн Дуне Скот ( 1265/1266—1308) — шотландский философ и теолог, крупнейший
схоластик. Образование получил в Оксфорде, затем преподавал там всю жизнь, а также,
по приглашению, в Париже и Кельне. В 16 лет вступил во францисканский монашеский
орден, стал основоположником классической традиции «нового францисканства», ори­
ентированного на логицизм, позитивное знание, рационализм. Комментарии к логиче­
ским сочинениям Аристотеля и произведения: «Оксфордское сочинение», «О первом
начале вещей», «Вопросы метафизики» написаны на латыни. За богатый язык, логичес­
кую строгость, оригинальный стиль удостоился титула «Тонкий доктор» в титулярной
системе схоластики.
1
Оккам Уильям (ок.1285—1349) — монах-францисканец, крупнейший представи­
тель номинализма, родился в Англии, образование получил в Оксфорде. Выступил про­
тив политических притязаний церкви, предлагал «демократическую» систему избрания
Вселенского собора, в вопросах веры подчеркивал приоритет мнения общины перед
авторитетом папы. Подвергся преследованию, вынужден был искать убежища при дво­
ре императора Людвига Баварского. В произведениях разрабатывал концепцию двух
истин, разграничивает сферу разума и область веры, подчеркивает недоказуемость ре­
лигиозных догматов. Выделяет две области знания: интуитивное и абстрактное, форму­
лирует принцип экономии мышления («бритва Оккама»). Папа Климент VI назвал
У. Оккама «ересиархом, князем еретиков». Индивидуалистическая концепция общест­
ва и морали У. Оккама леми в основу Реформации. В XIV—XVII вв. произведения
У. Оккама были хорошо известны и популярны, оказали влияние на М. Лютера, Ф. Бэ­
кона, Дж. Локка, Д. Юма.


76

Часть I. История философии

шений церкви с различными светскими институтами возникает необ­
ходимость систематизации и коррекции основного содержания дог­
матики. Теоретическим обеспечением этого и выступает философия
Фомы Аквинского.
В учении о бытии Фома Аквинский, опираясь на учение Аристоте­
ля о материи и форме, утверждает дуализм «потенциального» и «акту­
ального». «Чистая потенциальность» (материя) — это «слабейший вид
бытия», способного лишь к пассивной восприимчивости, внешнему
воздействию. «Актуальное» — это реализованность, завершенность и
потому совершенство — Бог.
В учении о человеке Фома Аквинский формулирует представле­
ние о личностном соединении души и тела — индивидуальности.
Душа нематериальна, субстанциональна, но получает завершающее
осуществление лишь через тело. Человеческий интеллект — это все­
гда личный интеллект, и потому — не абсолютное начало, а часть це­
лого. Если в Боге интеллект есть сущность, то в человеке — потен­
ция сущности. Таким образом, не «интеллект мыслит», но человек
мыслит «посредством» интеллекта. Разум — самое сильное начало в
человеке, он выше воли, однако уступает по своей значимости люб­
ви к Богу.
В этическом разделе философии Фомы Аквинского представлено
учение о «естественном законе», дарованном человеку Богом. «Боже­
ственный закон» превосходит «естественный», но не противоречит
ему. В произведении «О правлении государей» он пишет о человеке
как общественном существе, об общем благе как цели государствен­
ной власти, о моральном добре как альтернативе порока, о праве че­
ловека на борьбу со злом, даже если носителем этого зла является по­
литический лидер государства.
Центральное место в философии Фомы Аквинского занимает во­
прос взаимоотношения теологии и науки. Он четко разделяет сферы
теологии и науки и формулирует принцип их гармонии в следующих
тезисах:
• истины теологии имеют своим источником откровение, истины
науки — чувства и разум;
• философия и частные науки выполняют по отношению к теоло­
гии пропедевтические, служебные функции;
• одна и та же проблема может служить предметом изучения раз­
ных наук, в том числе теологии, «различие в способах, при помощи
которых может быть познан предмет, создает многообразие наук»,
• положения науки не могут противоречить догматам веры; рацио­
нальные истины, разум должны лишь подтверждать эти догматы, т.е.,


Глава 3. Философия Средних веков

77

не отрицая ценности науки, Фома Аквинский ограничивает ее роль
интерпретацией догматов откровения;
• в случае конфликта решающая истина — в откровении.
Он не отделяет науку от теологии, а соотносит ее с теологией. Та­
кое решение главной проблемы средневековой философии — разме­
жевания веры и разума — практически выводит религию из-под кри­
тики науки, выступающей традиционным оппонентом христианского
мировоззрения.

Вопросы для повторения

1.
2.
3.
4.

Как ставятся и решаются философские вопросы в условиях теоцентризма?
В чем состоят особенности схоластического философствования?
Какой вклад внес Августин в философское понимание человека?
В чем состоит суть и методологическое значение дилеммы номинализма и
«реализма»?
5. Как соотносятся вера и разум в концепции Фомы Аквинского?

Литература

Коплстон Ф.Г. История средневековой философии. М., 1997.
Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. М., 1979.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
1995. Т. 2.
Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1997.
Чанышев А.Н. Курс лекций подревней и средневековой философии. М., 1991.


Глава 4

ЕВРОПЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ XV—XVIII вв.

§ 4.1. Культурно-историческая характеристика эпохи Возрождения.
Гуманизм и натурфилософия
Конец Средневековья и начало эпохи Возрождения связаны с карди­
нальными изменениями, происходящими в феодальной Европе. Это
время бурного и всестороннего культурного развития, начавшегося в
Северной Италии в конце XIV в. и быстро распространившегося в Ев­
ропе в XV и XVI вв. Благодаря созданию компаса стали возможны гео­
графические открытия, существенно изменившие представления
европейцев о своей планете. Путешествия на дальние расстояния спо­
собствовали интенсивному развитию торговли и накоплению богат­
ства. Новое огнестрельное оружие дало жителям Европы военное пре­
восходство над представителями американской и азиатской культур,
сыграло важную роль в самой Европе. Искусство книгопечатания по­
кончило с монополией церкви в области накопления и распростране­
ния знаний. В позднем Средневековье с открытием новых земель по­
лучают дальнейшее развитие города как центры торговли и ремесла.
Государства эпохи Возрождения все более дистанцируются от власти
Католической церкви, ищут основу своей силы в собственном воен­
ном и экономическом развитии.
Важнейшим экономическим фактором Возрождения стал переход
от натурального хозяйства к товарно-денежным отношениям. Деньги
становятся средством обеспечения жизни и мерилом экономической и
социальной эффективности человеческой деятельности. Возникает
средний класс, принадлежность к которому определяется не происхож­
дением, а богатством, приобретаемым в самостоятельном предприни­
мательстве. Разрушается сословная структура феодализма, которой все
в большей степени противостоит свободный предприимчивый инди­
вид, порой настоящий авантюрист, формируется классовое общество.
Эпоха предъявляет новые требования к человеку. Он должен теперь не


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

79

столько подчиняться своему сословию и цеху, сколько самостоятельно
проявлять свое неповторимое творческое начало.
Само название эпохи указывает на интерес к реставрации культуры
Античности, осужденной и забытой в Средние века. Эстетический иде­
ал Возрождения восстанавливает идеал Античности, воспевавшей зем­
ную и телесную красоту человека. Искусство эпохи Возрождения стало
непревзойденным образцом для многих поколений художников, а дея­
тели Возрождения — символами гениальности и совершенства. Творче­
ство титанов Возрождения: Брунеллески, Браманте, Донателло, Лео­
нардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, Тициана, Веронезе, ван
Эйка, Брейгеля, Дюрера, Рабле, Петрарки, Боккаччо, Ариосто, Тассо,
Шекспира, — породило культ творческой личности, в своем созида­
тельном порыве фактически равной Богу. Человек и его личное творче­
ство становятся центром философских размышлений и дискуссий.
Освобождение человека от традиций Средневековья и оков сосло­
вия выразилось в становлении гуманистической культуры и филосо­
фии Возрождения. Гуманизм в узком смысле — это светская образо­
ванность, противостоящая средневековой схоластике и основанная
на изучении античных источников, в которых развивались идеи цен­
ности человека, а в более широком смысле — это признание интере­
сов и прав человеческой личности. После долгих Средних веков мир
опять строится вокруг человека, а не Бога, как точки отсчета. Но, в от­
личие от Античности, гуманизм эпохи Возрождения характеризуется
индивидуализмом, согласно которому главная ценность человека — его
неповторимость. Эта идея гуманизма подразумевала восхищение че­
ловеческим гением, культивирование художника-творца, всесторон­
ней гениальности, охватывающей все сферы жизни, искусства, науки.
Гуманисты и гармонию Космоса рассматривают через гармонию
человеческой природы. У Марсилио Фичино1 идея антропоцентризма
сочетается с признанием безграничных возможностей человека,
проявляющихся прежде всего в познании мира. Другой философ
Возрождения, Джованни Пико делла Мирандола2, утверждал, что че­
ловек сам — свободный творец собственной природы; это исключи1
Фичино Марсилио (1433—1499) — итальянский философ-неоплатоник, глава
флорентийской платоновской Академии, автор трудов «Платоновская теология»,
«О бессмертии души», «О христианской религии», посвященных доказательству связи
философии Платона с христианской теологией.
2
Мирандола Джованни Пико делла (1463—1494) — итальянский гуманист, ориги­
нальный философ, смело выступивший против догматизма схоластики и теологии,
страстный защитник прав разума, творческого мышления, свободного от преклонения
перед авторитетами.


80

Часть I. История философии

тельная привилегия человека, ибо только он может оценить величие
мироздания как божественного творения. Бог, таким образом, не со­
здал человека по своему образу и подобию, но предоставил ему само­
му творить свой образ. Свободный выбор, не скованный божествен­
ным вмешательством, определяет высокое достоинство человека.
«Речь о достоинстве человека», написанная Пико, стала программной
в гуманистическом движении конца XV — начала XVI в.
Представления о личности лежали и в становлении новой религи­
озности, получившей название Реформации. В протестантизме лич­
ные непосредственные отношения человека с Богом более важны,
чем отношения человека с институтом церкви, которая в средневеко­
вой практике одна могла быть посредником между человеком и Бо­
гом. Только священники и монахи могли читать Библию, которая су­
ществовала лишь в латинском переводе. Открыто выступил против
подобного положения вещей Мартин Лютер1 в 1517 г., утверждая, что
люди не нуждаются во вмешательстве церкви и священников для по­
лучения божественного прощения. Божественная благодать не зави­
сит и от покупки индульгенций, а всецело определяется верой самого
человека. В 35 лет Лютер выучил древнегреческий язык и начал дол­
гий труд по немецкому переводу Библии. Он утверждал, что каждый
может самостоятельно читать Священное Писание и вести самостоя­
тельный диалог с Богом. У священников нет никакого особого поло­
жения в отношениях с Богом. Лютеранские общины нанимали свя­
щенников с практическими целями — проводить службы и выполнять
связанные с ними обязанности.
Безусловное доминирование Католической церкви в экономичес­
кой, политической и духовной области оказалось коренным образом
подорвано в эпоху Возрождения. Исключительное значение имело
возникновение экспериментального естествознания, построение зна­
ния о природе на основе данных опыта, а не умозрительных конструк­
ций и суждений церковных авторитетов. Грандиозные научные от­
крытия того времени произвели революцию в воззрениях людей на
окружающий мир, имели большое значение для развития европей­
ской философии. Важнейшим из таких открытий была гелиоцентри­
ческая система Николая Коперника2, которая бросала вызов религи1

Лютер Мартин (1483—1546), деятель Реформации в Германии, начало которой по­
ложило его выступление в Виттенберге с 95 тезисами против индульгенций. Перевел на
немецкий язык Библию, утвердив нормы немецкого литературного языка.
2
Коперник Николай (1473—1543) — польский астроном, создатель гелиоцентриче­
ской системы мира. Свое учение изложил в труде «Об обращении небесных сфер»(1543),
запрещенном Католической церковью с 1616 по 1828 г.


Глава 4. Европейская философий XV—XVIII вв.

81

озному мировоззрению. В ней на основе математических расчетов ут­
верждалось, что Земля не пребывает неподвижно в центре Вселенной,
как считали схоластики, но вращается вокруг своей оси; Земля обра­
щается вокруг Солнца, занимающего центр Вселенной. Однако Ко­
перник был убежден в конечности мироздания. Крупный вклад в ста­
новление науки внес Леонардо да Винчи1. В своих записных книжках
он предвосхитил экспериментально-математический метод исследо­
вания природы. Смысл научной деятельности великий ученый видел
в практической пользе, какую она может оказать человечеству. Изоб­
ретения Леонардо раскрывают прикладной аспект науки, что надолго
определило ценность научного знания в глазах человечества.
Математизация естествознания стала важным фактором освобож­
дения человеческого знания от теологических догм и суеверий. Зако­
ны механики, открытые Галилео Галилеем2, законы движения планет,
открытые Иоганном Кеплером3, имели строго математическую, без­
личную форму. Трактовка этих законов на базе чисто физических
представлений освободила науку от схоластики, утверждавшей, на­
пример, что тела движутся вследствие «боязни пустоты» в природе. Га­
лилей призывал: «Измерь то, что измеряемо, и сделай измеряемым то,
что неизмеримо». По его убеждению, все явления в природе могут
быть представлены как механические процессы материальных час­
тиц, что говорит о возрождении в его теории античного атомизма.
Объясняя происхождение Вселенной, Галилей утверждал, что Бог
лишь поместил Солнце в центр мира и сообщил движение планетам.
На этом деятельность Бога закончилась. С тех пор природа обладает
своими собственными объективными закономерностями, изучение
которых — дело только науки. Таким образом, Галилей стал одним из
первых выразителей деистических взглядов на природу.
Натурфилософия Возрождения опиралась на теорию двойственной
истины, утверждающую независимость истин науки, цель которой —
1
Леонардо да Винчи (1452—1519) — итальянский живописец, скульптор, архитек­
тор, ученый, инженер, создатель непревзойденных шедевров искусства. Отстаивал ре­
шающее значение опыта в познании природы.
2
Галилей Галилео (1564—1642) — итальянский ученый, один из основателей точного
естествознания. Считал основой познания опыт. Заложил основы современной механи­
ки: выдвинул идею об относительности движения, установил законы инерции, свободно­
го падения и движения тел по наклонной плоскости; построил телескоп с 32-кратным
увеличением и сделал ряд астрономических открытий. Активно защищал гелиоцентриче­
скую систему мира, за что предстал перед инквизицией (1633), вынудившей его отречься
от учения Коперника.
3
Кеплер Иоганн (1571 — 1630) — немецкий астроном, один из творцов астрономии
Нового времени. Открыл законы движения планет относительно Солнца.


82

Часть I. История философии

изучение природы, от истин религии, цель которой — спасение души.
В эту эпоху развитие философской мысли направляется общим анти­
схоластическим настроем и новым подходом к физическому миру:
признанием присутствия Бога в своем творении — природе. Главной
характеристикой философии Возрождения выступает пантеизм, в ко­
тором изучение природы как изучение Бога имеет самостоятельное
значение и содержание. Первый вьщающийся пантеист этой эпохи
Николай Кузанский1 фактически отрицал сотворение мира Богом.
Сближая Бога с природой, он приписывает последней божественные
атрибуты, прежде всего бесконечность в пространстве и времени
(сравните с богословско-схоластическими представлениями о конеч­
ности Вселенной в пространстве и сотворенное™ ее во времени).
Бесконечность, по мысли Кузанского, «заставляет нас полностью
преодолевать всякую противоположность». У Джордано Бруно2 Бог
окончательно «переселяется» в природу, которая есть «бог в вещах».
Развивая тезис о бесконечности природы, Бруно, в противовес Ко­
пернику, отказывается от представления об абсолютном центре Все­
ленной. Такого центра нет, ибо в его роли может выступить любая
точка. Вселенная не имеет никаких границ, число миров в ней беско­
нечно. Бруно отстаивал идею о физической однородности всех миров,
состоящих из пяти основных элементов: земли, воды, воздуха, огня и
эфира. Из его убеждения во всеобщей одушевленности природы вы­
текало, что другие миры также населенны, обитаемы.
Снижение роли церкви во всех областях человеческой жизни при­
вело к пониманию общества как особой реальности. В период Воз­
рождения формируется социальная философия как самостоятельный
раздел философского знания. Одним из первых мыслителей в этой
области был Никколо Макиавелли3. Он обосновывал необходимость
светского государства, отделял правовые установления от предписа­
ний религии, которым придавал лишь моральный смысл. Макиавел­
ли считал естественными побудительными мотивами деятельности
1

Николай Кузанский (1401 — 1464) — философ, ученый, церковно-политический
деятель. Развил учение об абсолюте как совпадении противоположностей. Автор мате­
матических трактатов, один из предшественников теории строения Вселенной.
2
Бруно Джордано (1548—1600) — итальянский философ-пантеист и поэт. Был об­
винен в ереси и сожжен инквизицией в Риме. Выдвинул концепцию о бесконечности и
бесчисленном множестве миров во Вселенной.
3
Макиавелли Никколо (1469—1527) — итальянский политический мыслитель, пи­
сатель. Считал, что преодолеть политическую раздробленность Италии способна лишь
сильная государственная власть, использующая любые средства для достижения своих
целей. Отсюда термин — «макиавеллизм» для определения политики, пренебрегающей
нормами морали.


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

83

людей эгоизм и материальный интерес. Люди, писал он, скорее забу­
дут смерть отца, чем лишение имущества. Право оказывается осно­
ванным на силе, на использовании любых средств достижения целей.
Государь, создающий и сохраняющий сильное государство, должен
сочетать в себе качества льва и лисицы и беззастенчиво применять по­
литику кнута и пряника.
Как реакция на разрушение традиционных основ общественной
жизни, незащищенность людей в условиях обострения общественно­
го неравенства возникают социальные утопии. В своих трудах Томас
Мюнцер1, Томас Мор2, Томмазо Кампанелла3 стремились предста­
вить идеальное общество, лишенное противоречий современной им
эпохи. Принципы утопического социализма, сформулированные в
эпоху Возрождения, призваны исключить эгоизм и вражду людей
между собой отрицанием частной собственности, всеобщей обязан­
ностью трудиться, общинной организацией жизни.
§ 4.2. Эмпиризм и рационализм Нового времени.
Учения о методе Бэкона и Декарта

Процессы, начавшиеся в эпоху Возрождения: развитие товарного про­
изводства, разложение сословной системы, становление классового
общества, накопление научного знания в борьбе с религиозными иде­
ями, — разворачиваются в Западной Европе вплоть до конца XVIII в.
Развертывание промышленного производства ставит на повестку дня
проблему практической пользы получаемого знания, реальной ценно­
сти науки.
В XVII в. «философствование» по поводу природы сменилось раз­
витием конкретно-научного знания о природных закономерностях.
1

Мюнцер Томас (1490—1525) — вождь и идеолог крестьянско-плебейских масс в
Реформации и Крестьянской войне 1524—1526 гг. в Германии. В религиозной форме"
проповедовал идеи передачи власти народу и установления общества без частной
собственности и эксплуатации. Его отряд был разгромлен, а сам он был пленен и
казнен.
2
Мор Томас (1478—1535) — английский гуманист, государственный деятель и пи­
сатель. В диалоге «Утопия» (1516) Мор изобразил общество, где нет частной собствен­
ности; труд — обязанность всех, распределение происходит по потребности.
3
Кампанелла Томмазо (1568—1639) — итальянский философ, поэт, политический
деятель. Боролся против испанского владычества, был схвачен, 27 лет провел в тюрь­
мах. В сочинении «Город Солнца» описал идеальную общину, в которой нет частной
собственности и семьи, труд обязателен для всех, государство занимается воспитанием
детей, развитием науки и просвещением.


84

Часть I. История философии

Механика, физика, астрономия, медицина и другие науки как бы за­
брали у философии часть ее традиционного содержания и тем самым
способствовали уточнению собственного предмета философии. В этих
условиях философия учится строить свои отношения с науками, не на­
вязывая им некие истины, а обобщая выводы естествознания. Практи­
ческая направленность философии выражается в попытках осознать
существо самого познавательного процесса, выявить источник зна­
ния, соотношение чувств и разума, понять природу истины. Таким об­
разом, на первый план в философии выходят вопросы гносеологии,
методологии познания. Складываются два основных течения в соот­
ветствии с характером наук, к которым тяготели философские учения:
эмпиризм и рационализм.
Последовательно изложил и обосновал идеи эмпиризма выдаю­
щийся английский философ Фрэнсис Бэкон1. Дело философии —
способствовать развитию научного познания, которое развивается не
ради самого себя, а ради увеличения могущества человека, его власти
над природой, его силы и совершенства. Согласно Бэкону, знать чтолибо — это знать причину явления, воздействуя на которую можно
достигать практического эффекта. Однако на пути познания человек
встречается с рядом помех, искажающих правильный ход исследова­
ния, приводящих к неправильным выводам. Поэтому важно застрахо­
ваться от возможных ошибок и наметить опасные зоны, подстерегаю­
щие исследователя на его пути. В учении об «идолах» (или призраках)
познания Бэкон обозначает причины ошибок в суждениях, которых
разумный человек может и должен избегать в своей деятельности.
С присущей ему поэтической образностью Бэкон назвал их призрака­
ми рода, призраками пещеры, призраками рынка, призраками театра.
Призраки рода порождаются склонностью людей переносить на при­
роду свои собственные свойства и предпочтения. Призраки пещеры —
зависимостью мировосприятия от индивидуальных особенностей че­
ловека, его воспитания и условий жизни. Призраки рынка искажают
познание из-за подверженности людей общераспространенным
взглядам, предрассудкам и умственным заблуждениям. Призраки теа­
тра — из-за преклонения перед ложными авторитетами.
Бэкон выявляет недостатки, свойственные догматическому (де­
дуктивному) и созерцательно-эмпирическому пути познания. Оба не­
достаточны, ибо догматик подобен пауку, который ткет из себя паути1

Бэкон Фрэнсис (1561 — 1626) — английский философ, родоначальник английско­
го материализма. В трактате «Новый органон» (1620) провозгласил целью науки увели­
чение власти человека над природой, предложил реформу научного метода — обраще­
ние к опыту и обработка его методом индукции.


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

85

ну, а беспорядочное накопление фактов делает ученого похожим на
муравья, который все тащит в свой муравейник. Истинный путь по­
знания состоит в умственной переработке материалов опыта. В этом
случае ученый подобен пчеле, которая, опираясь на фактическое зна­
ние, правильно строит стратегию деятельности и перерабатывает на­
копленное в нужный результат.
Науку, согласно Бэкону, развивает не пассивное созерцание, а экс­
перимент — намеренное, целенаправленное испытание природы.
Главное средство научного исследования — правильный метод1, к не­
му относятся: 1) орудия, совершенствующие способность восприя­
тия, 2) орудия, совершенствующие человеческую мысль. Важнейшей
формой совершенствования умозаключений является правильная ин­
дукция.
В своем учении Бэкон исходит из того, что природа и все ее свой­
ства существуют независимо от человеческого сознания, отражаясь в
нем вполне адекватно, т.е. человек может вполне доверять своим чув­
ствам, свидетельствующим о свойствах окружающего мира. Любое
явление может быть рассмотрено как совокупность «природы» и
«формы». «Природа» — это собственно наблюдаемые человеком каче­
ства вещей, а «форма» — это закон, причина, сущность вещи. Следо­
вательно, по Бэкону, познать причину — значит познать «форму при­
роды» вещи. В процессе познания надо разделить явление на
простейшие «природы» и найти их «формы». Познавательное разде­
ление и соединение приобретают у Бэкона вид индукции.
Индукция как способ рассуждения от частного к общему была из­
вестна и раньше. Но Бэкон первый специально исследует ее, внося но­
вые моменты. Сначала он отмечает, какой индукция быть не должна.
Во-первых, не следует стремиться к полной индукции (относящейся ко
всем случаям исследуемого свойства), ибо это чаще всего невозможно
в силу общности требуемых выводов и конечности числа доступных
фактов. Кроме того, даже в случае конечности исследуемого класса
вывод не будет содержать ничего нового по сравнению с суждениями
о каждом отдельном случае. Во-вторых, не следует делать поспешных
выводов, в основе которых лежит неполная индукция (переход от конеч­
ного числа исследованных случаев ко всем случаям данного рода), ибо
это ведет к не достоверному, а вероятностному знанию. Бэкон предла­
гает элиминативную (исключающую) индукцию, в которой исследование
1

Метод — греч. methodos — путь к чему-либо, прослеживание, исследование. В со­
временной системе знания под методом понимается совокупность теоретических и
практических приемов и операций человеческой деятельности, организованной опре­
деленным образом.


86

Часть I. История философии

фактов предполагает строгую их организацию в определенные табли­
цы, иначе говоря, факты подбираются и определенным образом клас­
сифицируются. При этом следует отметить, что причину явления
(«форму») Бэкон ищет только среди наблюдаемых свойств, что гово­
рит о его убеждении в доступности чувствам всех свойств природы и
безусловном доверии к данным органов чувств.
Так ли это? Другой ответ на этот вопрос дает рационализм, призна­
ющий первенство разума над чувствами в познании, независимость
разума от чувственных восприятий. Выдающийся представитель ра­
ционализма Рене Декарт1 дал развернутое обоснование противопо­
ложной эмпиризму методологии познания.
Декарт начинает с того, что слишком много средневекового «мусо­
ра» в головах у людей мешает свободному построению научного зна­
ния. При систематическом анализе содержания сознания оказывает­
ся, что во всем можно сомневаться: и в традиционных мнениях, и в
данных чувств. Чувства могут обманывать человека, они часто слабы и
неясны, зависят от наших собственных субъективных предпочтений, а
потому не могут давать истинного несомненного знания. Декарт, одна­
ко, не отрицает роль чувств в познании. По его мнению, чувства обла­
дают достоинствами наглядности и убедительности, помогают челове­
ку выбраковывать нереализованные в мире логические возможности.
Но сами по себе они единичны и случайны, поэтому не могут служить
основанием всеобщих и необходимых положений науки. Идеал досто­
верного знания Декарт видит в математике. Ее истины абсолютны,
полны, вечны и неизменны. По такому же образцу должны строиться
и все другие науки, что невозможно Сделать на основе случайного,
субъективного, единичного, часто ошибочного чувственного опыта.
Первый вопрос философии, по Декарту, — это вопрос о достовернос­
ти научного знания и методе, посредством которого может быть полу­
чено такое знание.
Сомнение становится у Декарта средством очищения сознания и
наполнения его, в соответствии с правильным методом, истинным
содержанием. Как же это происходит? Мы можем сомневаться в лю­
бом суждении, утверждает Декарт, несомненным остается лишь сам
1
Декарт Рене (1596—1650) — французский философ, математик, физик и физиолог.
Заложил основы аналитической геометрии, дал понятия переменной величины и функ­
ции, ввел многие алгебраические выражения. Высказал закон сохранения количества
движения, дал понятие импульса силы. Объяснил образование и движение небесных тел
вихревым движением частиц материи. Ввел представление о рефлексе. Безусловное ос­
нование всего знания, по Декарту, — непосредственная достоверность сознания. Основ­
ные сочинения: «Рассуждение о методе» (1637), «Начала философии» (1644).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

87

факт сомнения, связанный с мышлением. «Мыслю, следовательно,
существую» («Cogito ergo sum»). Так он приходит к выводу о существо­
вании духовной субстанции: «Я — субстанция, вся сущность которой
состоит в мышлении и которая не зависит ни от какой материальной
вещи». Задача — найти свойства этой субстанции, дабы правильно
строить сам процесс мышления и достигать истинного знания.
Наличие сознания предполагает интуицию, которая выявляет
врожденные идеи сознания. Именно они представляются нам ясно и
отчетливо, и с них необходимо начинать процесс познания. Декарт
строит свой метод как движение мышления в пределах самого мышле­
ния без обращения к чувственному опыту. Общие истины как начало
познания мы находим тоже в мышлении, т.е. метод Декарта разверты­
вается как логическая дедукция и включает в себя четыре правила.
Правило первое. Необходимо принимать за истинное только то, что
воспринимается в очень ясном и отчетливом виде и не дает повода для
сомнения. Декарт убежден, что неотъемлемое свойство мышления —
способность отличать несомненные истины и переживать их очевид­
ность как ясность и отчетливость. Эту способность мышления — «ес­
тественный свет» разума — он называет рациональной интуицией. Не­
сомненные истины, присущие нашему сознанию, схватываемые
рациональной интуицией, — это универсальные понятия (бытие, Бог,
число, длительность, телесность и т.д.) и универсальные суждения
(«у ничто нет свойств», «у всякой вещи есть причина», «целое больше
части», «два плюс два — четыре» и т.д.).
Правило второе. Необходимо делить каждую сложную вещь на бо­
лее простые составляющие, дабы затем устремить внимание на эти
простые части. Речь идет о выделении мыслительных единиц исследу­
емой проблемы, которые прямо связаны с установленными врожден­
ными общими истинами.
Правило третье. В познании следует идти от простейших, т.е. эле­
ментарных и наиболее для нас доступных, вещей к вещам более слож­
ным и трудным.
Правило четвертое. В рассуждении о проблеме нельзя делать про­
пусков, перескакивать от посылок к неоправданным выводам. Стро­
гий логический вывод предполагает необходимость перехода от одних
посылок к другим и не может быть основан на произвольном выдер­
гивании некоторых шагов в рассуждении.
Таким образом, мы получаем знание, в том числе о внешнем мире.
По Декарту, мы имеем ясное и отчетливое представление (врожден­
ную идею) о протяженности, однако мысли это свойство не присуще.
Следовательно, существует мир, основными свойствами которого яв-


88

Часть I. История философии

ляются протяженность, фигура, движение, — свойства, которые неиз­
менны и от чувств не зависят. Это отличает их от цветов, запахов и
вкусов, которые являются лишь состояниями человека, субъективны
и нереальны. Согласно Декарту, существуют, таким образом, духовная
субстанция и субстанция протяженная, причем развертывание мысли
по ее собственным законам приводит к истинному знанию о внешнем
мире и его законах. Как это возможно?
Мышление и протяженность, будучи совершенно противопо­
ложными началами, соответствуют друг другу, что доказывается, на­
пример, истинностью положений математики, развивающейся по
законам логики, но дающей истинное знание о внешнем (протяжен­
ном) мире. Это соответствие нуждается в обосновании третьим на­
чалом, каковым может быть только Бог. Именно Бог создает мир та­
ким, чтобы он мог быть познан разумом, а разум — таким, чтобы он
мог познать мир. Бог Декарта — это рационально выведенный эле­
мент философской конструкции, а не Бог религии, в которого надо
уверовать.
Бог Декарта создал две субстанции в соответствии друг с другом,
дал им изначальные законы движения, после чего реализация этих за­
конов и их модификация происходят естественным образом. Далее
функции Бога заключаются лишь в том, чтобы быть гарантом сохра­
нения субстанций и истинности познания.
В реальности человек сталкивается лишь с двумя субстанциями —
мыслящей (душой) и протяженной (материей), познавая одну с помо­
щью другой на основе правильного метода. Таким образом, Декарт да­
ет обоснование дуализма — позиции, в которой утверждается незави­
симое, параллельное существование двух субстанций — материальной
и духовной. Природа человека, согласно учению Декарта, определена
реальной связью бездушного телесного организма и разумной души,
обладающей волей. Состояния души влияют на состояние телесных
органов, и наоборот. Но в телесной организации человека нет никакой
растительной или чувствующей души, нет никакого принципа движе­
ния кроме законов кровообращения. Эта позиция Декарта получила
название психофизического дуализма.
Успехи естественных наук обеспечили теории познания эмпириз­
ма и рационализма долгую жизнь в европейской философии. В после­
дующие века мыслители, создавая свои мировоззренческие концеп­
ции, по-разному относились к идеям Декарта и Бэкона, но не
проходили мимо.


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

89

§ 4.3. Развитие рационализма в XVII—XVIII вв.

Последователь Декарта Бенедикт Спиноза1 преодолел дуализм в уче­
нии о природе. Он утверждал, что существует только одна субстан­
ция — природа, которая есть причина самой себя (causa sui). Природа
одновременно и творящее начало (natura naturans), или Бог, и сотво­
ренная природа (natura naturata) — наблюдаемый мир. Природа вечна,
бесконечна, она сама и причина, и следствие, и сущность, и сущест­
вование. Однако в единичных вещах сущность и существование не
совпадают.
Необусловленное бытие субстанции, одновременно свободно и не­
обходимо, поскольку нет никакой причины, которая бы побуждала суб­
станцию к действию помимо ее собственной сущности. Эта реальность
природы всегда едина, исключает множественность и предстает как Бог.
Наблюдаемый мир природы — это совокупность модусов (различных
состояний субстанции и ее атрибутов), которые не существуют сами по
себе, а только через другое, т.е. имеют внешнюю причину. В мире моду­
сов нет свободы, поскольку конечные вещи всегда следуют из другой
конечной вещи как своей ближайшей причины, а не из субстанции.
В учении о мире Спиноза — пантеист. Он утверждает, вопреки Де­
карту, что протяжение и мышление — атрибуты одной субстанции. Че­
ловек — существо, в котором модусу протяжения соответствует тело, а
модусу мышления — душа. В любом случае человек — часть природы.
Человеческий рассудок не бесконечен, поэтому он постигает сущность
субстанции только в двух отношениях: как протяжение и как мышле­
ние. Именно в этих атрибутах выражена бесконечная сущность субстан­
ции (природы, которая есть Бог). Человек, принадлежа к миру модусов,
не свободен, но условием свободы выступает познание. Этический иде­
ал Спинозы — свободный человек, чьи действия и содержание жизни
определяются «интеллектуальной» любовью к Богу (природе).
В учении о познании Спиноза выделяет три ступени знания. Низ­
шая ступень — чувственно-эмоциональный опыт, который дает беспо­
рядочное знание. Более высокая ступень знания — понимание, рассуж­
дение, доказательство, которые опираются на деятельность рассудка и
разума. Самая высокая ступень знания — умозрение, интуиция, не опо­
средованная доказательством.
1
Спиноза Бенедикт (1632—1677) — нидерландский философ-материалист, панте­
ист. Приверженец материалистического монизма — учения о единой субстанции, сто­
ронами или атрибутами которой являются протяженность и мышление. Основной
труд — «Этика» (1677).


90

Часть I. История философии

Готфрид Вильгельм Лейбниц1, также стремясь преодолеть декартов­
ский дуализм, развил оригинальное учение о мире, состоящем из бес­
численных духовных деятельных субстанций — монад, находящихся
между собой в состоянии предустановленной гармонии и потому несу­
щих в себе знание обо всем мире. Человек как монада имеет врожден­
ную способность к познанию высших категорий бытия и всеобщих ис­
тин математики. В учении о познании Лейбниц — последователь
Декарта. Он считает, что чувственный опыт не может быть критерием
истинности знания, хотя и соглашается с тезисом эмпиризма: чувствен­
ный опыт — необходимый источник знания. Он вкладывает новое со­
держание в представление о врожденных идеях. По Лейбницу, врожден­
ными являются не готовые идеи, а зародившиеся состояния интеллекта,
не конкретные мысли, а лишь общие принципы в виде определенных
потенций. Это выражается в склонности, предрасположенности. В уче­
нии Лейбница два источника знания: чувственные данные и данные ра­
зума. Им соответствуют два вида истин: случайные (истины факта) и не­
обходимые (истины разума). Истины факта опираются на чувственный
опыт и индукцию. Критерием истины факта выступает сформулирован­
ный им закон достаточного основания, который подчеркивает причин­
ную связь явлений природы: для любого факта существует основание в
виде другого факта. Истины разума опираются на абстрактное мышле­
ние. Для содержания этой деятельности чувственный опыт не имеет
значения. Таким образом, истины разума получаются разумом из само­
го разума. Критерий истин разума — отсутствие противоречий, ясность.
§ 4.4. Развитие эмпиризма в XVII—XVIII вв.

В центре внимания философии этого периода — развитие знания, че­
ловек познающий, человек-ученый. Английский философ Томас
Гоббс1 выступил в защиту опытно-экспериментального метода позна­
ния: «Нет ни одного понятия в человеческом уме, которое не было бы
1
ЛейбницТотфрид Вильгельм (1646—1716) — немецкий философ-идеалист, мате­
матик, физик, языковед. Один из создателей дифференциального исчисления. Разви­
вал идеи о множественности индивидуальных субстанций, составляющих Вселенную,
о наличии у них мышления. Монады замкнуты в себе, но гармонируют друг с другом,
ибо так мир создал Бог — это наилучший из возможных миров («Теодицея», 1710). В
этом смысле каждая монада имеет представление обо всем мире, занимая в нем опре­
деленное место. Основной труд — «Монадология» (1714).
2
Гоббс Томас (1588—1679) — английский философ, создатель первой законченной
системы механистического материализма. Основные сочинения — «Левиафан» (1651),
«О теле» (1655), «О человеке» (1658).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

91

порождено первоначально, целиком или частично, в органах ощуще­
ния». Врожденных идей нет. Чувства человека — единственный ис­
точник идей и познания, ибо ничего бестелесного не существует.
Мир — это совокупность тел. Нельзя отделить мышление от материи,
которая выступает субъектом всех изменений. Гоббс полагал, что жи­
вотные и люди — своего рода механизмы, действия которых всецело
определяются воздействием извне. Жизнь человека складывается из
ощущений. Действие предметов создает первоначальные идеи, их со­
держание не зависит от человека. Далее они перерабатываются умом,
обладающим тремя способностями: сравнением, сочетанием, разде­
лением идей. Мышление, по Гоббсу, оказывается лишь счетной опе­
рацией над знаками — словами.
Положив в основание общества индивидов, эгоистически стремя­
щихся к свободе, Гоббс развил натуралистическое представление о го­
сударстве. В сочинении «Левиафан» он представил образ пожираю­
щего самого себя общества в его естественном состоянии («война всех
против всех»). Самосохранение общества требует ограничения инди­
видуального эгоизма, поэтому гражданское состояние общества пред­
полагает «договор» об ограничениях, в сущности, признание насилия
над собой. Государство, согласно Гоббсу, не божественное установле­
ние, а аппарат насилия. Идеалом правления он считал абсолютную
монархию, способную обеспечить неограниченное влияние государ­
ства на поведение людей, а также на церковь. Утверждая, что вера в
бога — продукт человеческого воображения, Гоббс выступал с пози­
ций атеизма в защиту научного знания.
Идеи Бэкона и Гоббса развивал Джон Локк1, вошедший в историю
философии как родоначальник сенсуализма — позиции, в которой
чувства, ощущения {лат. sensus) признаются единственным источни­
ком и критерием знания («в разуме нет ничего такого, чего бы не бы­
ло в чувствах»). Он дает фундаментальное обоснование эмпиризма,
показывая, как из простых чувственных данных образуются сложные
идеи. Отвергая теорию врожденных идей, выдвигает концепцию tabu­
la rasa (чистой доски) — представление о человеческом сознании, на
котором только опыт пишет свои письмена. В опыте ощущений Локк
выделяет первичные качества, которые не зависят от человека (на­
пример, форма, протяженность), и вторичные качества, зависящие от
человека (например, цвет, запах). Чувственный опыт оказывается не1

Локк Джон (1632—1704) — английский философ- материалист, создатель идейнополитической доктрины либерализма. Утверждал, что все человеческое знание проис­
ходит из опыта, выступал против теории врожденных идей* Основной труд — «Опыг о
человеческом разуме» (1690).


92

Часть I. История философии

однозначным. Он выделяет два метода получения знания: ощущение
и рефлексию. Источником ощущений выступает природный мир, не­
зависящий от субъекта. Рефлексия обращена к опыту ощущений и
субъективных представлений. С именем Локка связано формулирова­
ние философии «bon sens» (философии здравого смысла): не может
быть философии, отличной от рассудка, опирающегося на показания
органов чувств. Признавая вероятностный характер чувственного по­
знания, Локк считал, что задача науки (и философии) — знать не все,
а только то, что важно для успешного поведения.
В учении об обществе Локку принадлежит теория «естественного пра­
ва», которая обосновывала политические реформы времен английской
буржуазной революции (1688). Естественное право человека, согласно
Локку, — свобода и собственность, приобретенная посредством труда.
Ненадежностью прав в естественном состоянии общества он объясняет
необходимость перехода к гражданскому обществу. Цель государства —
сохранение свободы и собственности, т.е. защита естественных прав чело­
века. Поэтому необходимы гражданские законы, защищающие от напа­
дений и преступлений против собственности. В организации власти не­
обходимо разделение законодательных и исполнительных органов.
Развитие сенсуализма Джорджем Беркли1, получило название субъ­
ективного идеализма, поскольку опыт ощущений он трактовал только
как опыт психологический. Он утверждал, что существование вещей и
их восприятие тождественны: «существовать — значит быть восприни­
маемым». Следовательно, нет ничего, кроме ощущений, а их совокуп­
ность и есть то, что называется вещами. Таким образом, существование
мира обеспечено только способностью субъекта к восприятию. Такая
позиция в онтологии называется солипсизмом (solus — один, единствен­
ный, ipse — сам). Поскольку каждый предмет и каждый другой чело­
век — сумма моих ощущений, мой замкнутый мир, невозможно гаран­
тировать существование других миров и других людей. Невозможно ни
общее знание, ни общение, что явно противоречит жизненному опыту
каждого. Беркли находит выход, утверждая, что гарантом существова­
ния наблюдаемых явлений и самих людей выступает Бог — высший
субъект, в восприятии которого находится мир. Дав свою трактовку сен­
суализма, Беркли открыто выступил против материалистов и материа1
Беркли Джордж (1685—1753) — английский философ, представитель субъектив­
ного идеализма, сводящему все существующее к явлениям сознания отдельного субъ­
екта Утверждал, что внешний мир не существует независимо от восприятий, бытие ве­
щей состоит в их воспринимаемости. Основное произведение — «Трактат о началах
человеческого знания, в котором исследуются главные причины заблуждений и труд­
ностей наук, а также основания скептицизма, атеизма и безверия» (1710).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

93

лизма, поставив под сомнение реальность материи на том основании,
что воспринимать можно только конкретные материальные вещи, а не
материю вообще. Нет органа, воспринимающего такую абстракцию.
Прагматическая концепция в развитии эмпиризма принадлежит Дэ­
виду Юму1, который также исходил из того, что человеку даны лишь его
чувственные впечатления, связанные ассоциативными связями. Поток
(хаос) впечатлений составляет основу образования идей, которые скла­
дываются, когда мы начинаем размышлять, приводить в порядок свои
впечатления. Идеи — копии наших впечатлений, их взаимосвязь опре­
деляется сходством, смежностью, «причинностью». Фактической при­
чинностью выступает последовательность событий. В познании «при­
чинности» мы опираемся на веру и привычку. Поскольку человек имеет
дело только со своими впечатлениями, нельзя сказать наверняка, суще­
ствует ли объективный мир, также невозможно установить, какое собы­
тие — причина, а какое — следствие. В теории познания позиция Юма
обозначается как агностицизм, ибо источник впечатлений и причины
событий принципиально непознаваемы. Человек может выбирать меж­
ду вероятным, предполагаемым знанием и отказом от знания. С точки
зрения Юма, задачи познания должны определяться практичностью:
знание должно быть руководством для успешного действия. Идеи Юма
о привязанности знания и его критерия к ситуации, относительности и
утилитарности не только познавательных, но и моральных норм нашли
свое развитие в современном прагматизме.
§ 4.5. Философия эпохи Просвещения

Основные мотивы философии эпохи Просвещения определяются за­
щитой науки и разума против религии, суеверий, мистики, предрассуд­
ков. Наука и знание рассматриваются как важнейший фактор общест­
венного развития. Отстаивание ценности и прав разума, стремление
ничего не принимать на веру, тяготение к материализму, подкреплен­
ному научными знаниями своего времени, — вот что характеризует во­
инствующий атеизм просветителей. Деятельность просветителей пред­
шествует Французской революции и ассоциируется с ее идейной
подготовкой. Основная проблема этого времени — отношения челове1

Юм Дэвид (1711—1776) — английский философ, историк, экономист. В «Тракта­
те о человеческой природе» (1748) развил идеалистическое учение о чувственном опы­
те как потоке впечатлений, причины которых недостижимы. Отрицал понятие объек­
тивной причинности и субстанции.


94

Часть I. История философии

ка и общества, осмысливается как необходимость общественного пере­
устройства на началах разума и равенства. В эпоху Просвещения меня­
ется и форма философствования и образ философа. Из замкнутого на
себе мыслителя философ превращается в страстного трибуна, стремя­
щегося просветить народ и тем самым способствовать общественным
изменениям. Философские труды пишутся не на латыни, а принимают
вид общедоступных словарей, энциклопедий, памфлетов, популярных
статей и беллетристических произведений. Философские проблемы
активно обсуждаются в салонах и на площадях. Философ более — не
одиночка, ведущий заочный диалог с коллегами, а член интеллектуаль­
ного сообщества, объединенного едиными целями и задачами общест­
венной деятельности.
Просвещение — это международное явление. Оно развивалось в
разных странах и везде имело свои особенности. Но наиболее ярко,
характерно и активно Просвещение проявилось во Франции XVII в.
Франция этого времени, пожалуй, наиболее остро переживала соци­
альные конфликты эпохи. Из 24 млн жителей лишь 450 тыс. составля­
ли два привилегированных сословия (фактически лишь 4,5 тыс. из
них имели реальный доступ к власти и общественному богатству); ос­
тальные были тем третьим сословием, которое обеспечивало благосо­
стояние обнищавших и задолжавших высших слоев, но само было ли­
шено всей полноты политических и гражданских прав.
Шарль Монтьескьё1 одним из первых исследовал основы общест­
венной жизни и поставил их в определенную связь с природными —
естественными — законами. Он выделил типы государственного уст­
ройства, различающиеся законами и нормами. Общественный строй
он объяснял физическими свойствами страны, ее размерами, клима­
том, занятиями и образом жизни народа. Отмеченная Монтескье
связь между географическими и общественными условиями дала ос­
нование некоторым исследователям отнести его к сторонникам гео­
графического детерминизма. Философ резко критиковал современную»
ему Францию, выступал против деспотизма, за веротерпимость и
обеспечение личных свобод граждан. Уже у Монтескье звучит мотив
соответствия или несоответствия общественного строя природе чело­
века. Эта идея — ведущий мотив философии Просвещения.
Теории французского Просвещения часто называют гносеологичес­
кой и социологической робинзонадой. И в теории познания, и в социаль1
Монтескье Шарль Луи (1689—1755) —французский просветитель, правовед, фи­
лософ. Выступал против абсолютизма, стремился вскрыть причины возникновения то­
го или иного государственного строя, анализировал различные формы государства. Ос­
новные сочинения — «Персидские письма» (1721), «О духе законов» (1748).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

95

ной философии эта концепция исходит из так называемого «естествен­
ного человека», который от природы, независимо от других людей, об­
ладает всеми человеческими характеристиками и в принципе может об­
ходиться без других. Однако с течением времени он начинает понимать
преимущества совместной жизни, получаемый в ней больший эффект
деятельности и вступает в «общественный договор» с себе подобными.
Иначе говоря, «естественное состояние» человечества преодолевается
«общественным состоянием», усиливающим либо обуздывающим от
природы присущие человеку свойства. Литературным манифестом по­
добной теории стала книга Д. Дефо «Робинзон Крузо», главный герой
которой смог вполне благополучно обеспечить себе жизнь в одиночку.
Социальная идея Просвещения: освобождение человека от пут со­
словного общества, — опирается на представление, что от природы
люди равны друг другу, лишь неразумный общественный строй нару­
шает природное равенство, искажает подлинную природу человека.
Задачей дня становится определение условий разумного, т.е. отвечаю­
щего природе, «общественного договора» и распространение знания о
них. В идеале общество должно обеспечивать свободу индивида, кото­
рая отвечает его «природе».
Клод Адриан Гельвеций1 рассматривал общество как условие»,
обеспечивающее взаимную пользу изолированных индивидов, кото­
рые только в общественном состоянии могут получить выгоду для
себя, делая полезное для других. Он выражал тем самым чаяния от­
дельных самостоятельных производителей, обменивающихся резуль­
татами своей деятельности в условиях общественного разделения тру­
да. Гельвеций выступал в защиту демократического строя, где права
независимой личности обеспечены законом. Выражая веру в силу на­
учного знания, он рационально относился и к этическим нормам, ко­
торые выводил из опыта, считая, что человек стремится получать удо­
вольствия, удовлетворять свои потребности, избегать страданий.
Гельвеций отделял мораль от религии (которая тем самым лишалась
последней своей опоры) и выражал уверенность в возможности обще­
ства высоконравственных атеистов.
Огромную роль в подготовке Великой французской революции, в
развитии мировой философской мысли сыграла деятельность Вольте 1
Гельвеций Клод Адриан (1715—1771) — французский философ-материалист, про­
светитель. Развивал теорию общественного договора, при котором личный интерес как
необходимый стимул человеческого поведения может сочетаться с общественным. До­
казывал опытное происхождение нравственных представлений, их обусловленность
интересами индивида. Основные произведения — «Об уме» (1758), «О человеке» (1773,
поем.).


96

Часть I. История философии

pa1, который боролся не только с церковью, религиозной нетерпимо­
стью и фанатизмом, но и с атеизмом. В воззрениях на природу он
трактовал Бога деистически, обосновывая свои идеи физикой Ньюто­
на, а в этике считал Бога высшим основанием человеческой воли и
действия, основой нравственности и предупреждал об опасности об­
щества атеистов, считая, что «если бы Бога не существовало, его сле­
довало бы выдумать».
Жан Жак Руссо2 рассматривал частную собственность как причину
социального неравенства, обосновывал право народа на свержение аб­
солютизма, идеализировал «естественное состояние» человечества, от­
мечая противоречивость и даже пагубность общественного прогресса.
Переход к обществу Руссо считал результатом встречи первого дурака
с первым обманщиком, который безнаказанно присвоил себе природ­
ные богатства, в равной степени принадлежавшие всем людям. Так
возникла частная собственность, являющаяся основой социального
неравенства и стимулирующая общественный прогресс, который еще
больше порабощает неимущих. Руссо ставит естественное состояние
человека выше цивилизации и ее прогресса. Современники философа
восприняли это как призыв к возвращению в докультурное первобыт­
ное состояние. Однако Руссо говорил лишь о простом замедлении тем­
пов исторического развития, его торможении, чего можно достичь пу­
тем обуздания эгоизма в процессе правильного воспитания человека.
Руссо — страстный демократ и республиканец, во многом подготовив­
ший идеологию Великой французской революции.
Учение просветителей о человеке и обществе тесно связано с их
воззрениями на природу. Господствующее место в системе научного
знания XVIII в. продолжала занимать механика, объяснявшая мир и
его процессы как большую механическую систему. Остальные отрас­
ли научного знания находятся на достаточно ранней стадии развития,
когда они еще только определяют свой предмет, занимаются описани­
ем явлений, классификацией фактов. При этом фрагменты мира фик1
Вольтер (наст, имя Мари Франсуа Аруэ) (1694—1778) — французский писатель и
философ-просветитель, деист. Деятельность Вольтера связана с борьбой против рели­
гиозной нетерпимости и мракобесия, критикой феодально-абсолютистской системы.
Написал множество литературных, публицистических, философских произведений:
«Кандид, или Оптимизм» (1759), «Простодушный» (1767), «Философские письма»
(1733), «Философский словарь» (1764—1769).
2
Руссо Жан Жак (1712—1778) — французский писатель и философ. С позиций де­
изма осуждал официальную церковь и религиозный фанатизм. Основные труды —
«Рассуждение о начале и основаниях неравенства между людьми» (1755), «Об общест­
венном договоре» (1762), «Эмиль, или О воспитании» (1762).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв.

97

сируются в их данности, качественной неизменности, ибо еще нет не­
обходимого знания для исследования причин их движения и разви­
тия. В философских обобщениях просветителей преобладает матери­
ализм механистический, хотя ряд высказанных ими идей во многом
предвосхитил дальнейшее развитие науки и философии.
Жульен Ламетри1 рассматривал мир как материальное образова­
ние, считая, что материи неотъемлемо присуще движение и способ­
ность к чувствительности. В произведении «Человек-машина» он
представил человеческий организм как самозаводящуюся машину,
подобную часовому механизму.
Поль Гольбах2 в «Системе природы» писал о сводимости всех явле­
ний природы к различным формам движения материальных частиц, со­
ставляющих вечную несотворенную природу. Он преодолевает деисти­
ческие представления о Боге, давшем миру первый толчок и
запустившем механическую систему, утверждая постоянство движения,
которое природа получает от себя самой. Отождествляя причинную
обусловленность и необходимость, Гольбах отрицал случайность и целе­
сообразность в мире. Если все причинно обусловлено, то все необходи­
мо. С этих же позиций рассматривалось и бытие человека в обществе.
Дальнейшее развитие материализм получил в работах Дени Дид­
ро3 — центральной фигуры в философии французского Просвеще­
ния. В течение многих лет он издавал «Энциклопедию» — обширный
свод знаний XVIII в., вокруг которого объединил большинство совре­
менных ему мыслителей. Дидро внес в материалистическое учение о
природе некоторые черты и идеи диалектики: все изменяется, все ис­
чезает, только целое остается. Мир беспрерывно зарождается и умира­
ет, в каждый момент он находится в состоянии возникновения и ис1
Ламетри Жюльен Офреде (1709—1751) — французский философ, врач; первым во
Франции дал последовательное изложение механистического материализма. Основной
труд — «Человек-машина» (1747).
2
Гольбах Поль Анри (1723—1789) — французский философ-материалист, атеист. Ут­
верждал вечность и несотворенность материи, которая в процессе постепенного развития
и изменения порождает все многообразие реального мира. Сторонник идеи обществен­
ного договора. Автор остроумных атеистических произведений. Основное сочинение —
«Система природы, или О законах мира физического и мира духовного» (1770).
3
Дидро Дени (1713—1784) — французский философ-материал ист, писатель. Осно­
ватель и редактор «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел».
Резко выступал против субъективного идеализма; в философском осмыслении приро­
ды высказал ряд диалектических идей. В социально-политических предпочтениях вы­
сказывался за просвещенную монархию. Основные труды — «Мысли об объяснении
природы» (1754), «Сон Д'Аламбера» (1769), «Философские принципы материи и дви­
жения» (1770), более тысячи статей для «Энциклопедии».


98

Часть I. История философии

чезновения. Дидро был сторонником мысли о всеобщей чувствитель­
ности материи, а различие психики человека и животных объяснял
различием их телесной организации.
Важное место в философии Просвещения занимает теория позна­
ния. Для просветителей характерно признание объективного матери­
ального источника ощущений, который отражается в нашем созна­
нии. Наиболее последовательно эти идеи сенсуализма выразил
Кондильяк1. Всякое знание происходит из опыта: и восприятия, и ак­
ты внимания, и суждения, и акты воли. Общих понятий в природе ве­
щей нет, они существуют только в нашем уме, и притом только как
имена. Слово — символ, заменяющий ощущения, и мышление —
лишь различные комбинации знаков. Просветителей отличает при­
знание высокой роли наблюдения и эксперимента в научном позна­
нии, высокая оценка роли знания в жизни общества, которое увели­
чивает могущество человека.
Просвещение — эпоха бурного развития и активного распростра­
нения научного знания, на которое возлагаются надежды не только в
деле успешного покорения природы, но и преобразования общества
на началах разума — познания природного человека и установления
соответствующей ему социальной системы. «Герой XVIII в.» — чело­
век-деятель, способный добиться успеха в своем деле, но нуждаю­
щийся в социально-политических гарантиях своей деятельности. Со­
циальные воззрения в эту эпоху опирались на идею, что движущей
силой истории является человеческий разум, главный способ переуст­
ройства общества — прогресс просвещения. Философы Просвещения
чаще всего выступали против насильственного преобразования обще­
ства, против революции, возлагая все надежды на прогресс разума.
Идеал государственного устройства связывался с просвещенной мо­
нархией. Однако их идеи во многом подготовили одно из самых зна­
чительных событий XVIII в. — Великую французскую революцию с ее
призывами к свободе, равенству, братству.

1
Кондильяк Этьен Бонно де (1715—1780) — французский философ-просветитель.
Сотрудничал в «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера. Развил сенсуалистическую тео­
рию познания. Основной труд — «Трактат об ощущениях» (1754).


Глава 4. Европейская философия XV—XVIIÏ вв.

99

Вопросы для повторения
1. Каково понимание мира, общества и человека в философии Возрождения?
2. Как изменились проблематика и способ философствования под влиянием
возникновения классического естествознания?
3. В чем суть и методологическое значение дилеммы рационализма и сенсуа­
лизма (эмпиризма)?
4. Каково место понятия «субстанция» в натурфилософии Нового времени?
5. Как и почему эволюционировал английский эмпиризм в XVII—XVIII вв.?
6. В чем состоят сильные и слабые стороны механицизма в философии и науке?
7. Каково понимание мира, общества и человека в философии французского
материализма XVIII в.?

Литература
Бессмертие философских идей Декарта. М., 1997.
Горфункель Λ.Χ. Философия эпохи Возрождения. М., 1980.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
1996. Т. 3.
Соколов В. В. Европейская философия XV—XVII веков. М., 1996.
Хесле В. Гении философии Нового времени. М., 1992.


Глава 5

НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Немецкая классическая философия охватывает период всего в несколь­
ко десятилетий (конец XVIII в. — начало XIX в.) и включает в себя твор­
чество И. Канта, И.Г. Фихте, Ф.В. Шеллинга, Г.В.Ф. Гегеля, Л. Фейерба­
ха. Она связана с такими культурно-историческими событиями, как:
Великая французская революция, Наполеоновские войны. Содержание
немецкой классической философии составляет совокупность мировоз­
зренческих концепций, объединенных вокруг идеи самосознания, т.е.
такой деятельности сознания, когда собственная деятельность разума
становится предметом для него самого. Особое значение немецкой
классической философии в истории мысли связано с разрешением спо­
ра эмпиризма и рационализма. Понятия, выработанные представителями
немецкого идеализма, составили в дальнейшем методологическое осно­
вание гуманитарных наук и академической философии.
§ 5.1. Философия И. Канта

Иммануил Кант родился в 1724 г. в г. Кенигсберге (Восточная Пруссия)
в очень набожной пиетистской семье, прожил там всю жизнь, работая
в Кенигсбергском университете. Биографы Канта выделяют такие ха­
рактерные для личности Канта черты, как строгая пунктуальность и
точность.
В философском творчестве Канта принято выделять два основных
периода — докритический (1746—1770) и критический (1770—1804).
Основные работы первого из них следующие: «Мысли об истинной
оценке живых сил», «Всеобщая естественная теория и история неба»,
«Опыт введения отрицательных величин в философии». При написании
этих работ Кант находился под влиянием идей выдающихся немецких
метафизиков X. Вольфа и Г.В. Лейбница. Начиная с работы 1764 г. «На­
блюдения над чувством прекрасного и возвышенного» в творчестве


Глава 5. Немецкая классическая философия

101

Канта происходит переворот, знаменующий начало второго. В эти годы
написаны самые знаменитые работы: «Критика чистого разума», «Кри­
тика практического разума», «Критика способности суждения». Три
«Критики» Канта составляют три части его критической философии.
Кант выделяет три способности человеческой души, которые соот­
ветствуют трем типам отношения человека к миру или трем частям
критической философии, которые обобщаются знаменитыми вопро­
сами: что я могу знать? Что я должен делать? На что мне надеяться?
(См. табл. 1.)
Таблица 1
Систематическое деление философии по Канту
Тип
отношения
Способность души человека к
миру
1. Способность
Познание
восприятия или
созерцания
2. Чувство удо­
вольствия или Переживание
неудовольствия
3. Способность
Действие
желания или
(поступок)
воля

Часть
Познаватель­ Область
критической
ная
философии способность применения
Теоретическая
философия

Рассудок

Эстетическая Способность
философия
суждения
Практическая
философия

Разум

Природа

Искусство

Свобода

Значение «Критики чистого разума». В кантовском учении о чистом
разуме осуществляется последовательная критика метафизики, но не
с целью ее упразднения, а с целью отчетливого и полного прояснения
ее границ.
Основной вопрос теоретической философии состоит не в том, ка­
ков сам мир и на основе каких законов он существует, а в том, как воз­
можно его познание человеком, и если человеческое знание, как и сам
человек, не безгранично, то где его границы и как далеко простирает­
ся его область. Сам Кант формулирует этот вопрос в следующей фор­
ме: как возможны априорные синтетические суждения в математике, в
естествознании, в метафизике (поскольку теоретическое знание о ми­
ре, т.е. законы природы, существует именно в форме этих суждений).
Таким образом, теоретическая философия Канта основана на исследо­
вании априорных синтетических суждений, так как только в них связь
двух понятий может быть строго всеобщей и безусловно необходимой.
Решение этих трех вариантов основного вопроса Кант ставит в со­
ответствии с тремя познавательными способностями человека.


102

Часть I. История философии

1. Чувственность (способность восприятия).
2. Рассудок (способность категорических суждений).
3. Разум (способность умозаключений, доходящих до понятия о
целостности явления).
Кант различает два вида знания: опытное, основанное на эмпири­
ческих данных, т.е. апостериорное (дословно — после опыта), и внеопытное, т.е. априорное (дословно — до опыта). Эти знания различа­
ются по способу его получения (эмпирический путь и априорный
путь), но и не только — они различны по своим свойствам.
Априорные знания имеют всеобщий и необходимый характер,
апостериорные — не обладают таким свойством.
Априорными знаниями являются научные законы, постулаты, от­
носящиеся к целому классу вещей, явлений, состояний, например,
все тела протяженны. Всеобщее знание (априорное) не может быть
выведено из опыта, так как опыт никогда не завершен — исследова­
тель никогда не увидит всех тел, но, изучив лишь некоторые из них,
выводит закон природы. Таким образом, получается, что при выска­
зывании всеобщих и необходимых теоретических суждений мы мыс­
лим иначе, чем при простом обобщении опытных данных. Из опыта
мы знаем, что то или это тело протяженно, но когда мы утверждаем,
что все тела протяженны, мы совершаем внеопытный скачок мыс­
ли — она переходит в ту сферу, которая опытом не обусловлена.
Философия Канта, которая исследует вопрос об условиях возможно­
сти знания, изучает априорные формы опытного знания, является одним
из вариантов трансцендентальной философии. Термином «трансцен­
дентный» Кант обозначает нечто, запредельное опытному познанию, —
то, что находится по ту сторону опыта. «Трансцендентальный» означает
«касающийся априорных форм опытного знания, как его возможнос­
тей», в данном контексте возможным синонимом будет «формальный».
Конечно, научное знание всегда основано на опыте, но условия
знания доопытны. Кант резюмирует это следующим образом: «... на­
ше знание начинается с опыта, но из этого вовсе не следует, что оно
все целиком происходит из опыта». Поэтому человеческой цивилиза­
ции одной науки недостаточно, необходима еще и философия для
прояснения условий возможности знания.
Учение об априорных формах чувственности. Кант анализирует ус­
ловия возможности восприятия, которое происходит посредством пя­
ти органов чувств: зрения, осязания, вкуса, обоняния, слуха. Эти пять
каналов поступления опытного знания можно обобщить понятием
«чувственность» (способность получать впечатления от предметов).
Науку обо всех априорных принципах чувственности Кант называет


Глава 5. Немецкая классическая философия

103

«трансцендентальной эстетикой». Термин «эстетика» восходит к од­
ноименному греческому термину и означает восприятие, созерцание,
перцепцию.
Кант выделяет две априорные формы созерцания, которые являются
условиями возможности синтетических суждений в математике: про­
странство как априорная форма внешнего созерцания и время как ап­
риорная форма внутреннего созерцания. По Канту, пространство и
время — не характеристики вещи, а способы, в которых мы созерцаем
вещь, т.е. априорные формы чувственности. Пространство и время
как первый класс априорных форм, выделенных Кантом, придают
знанию очевидность, непосредственность и достоверность.
Учение об априорных формах рассудка. Второй класс априорных
форм составляют 12 категорий рассудка, независимых от доставляе­
мого опытом содержания. Под эти категории Кант подводит всякое
содержание знания, поставляемое чувственностью (см. табл. 2). Ка­
тегории придают знаниям объективную значимость. Однако сами по
себе, взятые по отдельности, ни априорные формы чувственности,
ни априорные понятия рассудка не дают знания. Для возникнове­
ния знания необходимо их объединение — синтез чувственного со­
зерцания и понятий рассудка. Только взаимосвязь чувственности и
рассудка может привести к появлению знания: «Мысли без содержа­
ния пусты, а наглядные представления без понятий слепы. ...рассу­
док не может ничего наглядно представлять, а чувства не могут ни­
чего мыслить»1.
Таблица 2
Категории рассудка

Категории
количества

Категории
качества

Единство

Реальность

Множество

Отрицание

Категории
отношения
Субстанция—
акциденция
Причина и
действие

Целостность

Ограничение

Взаимодействие

Категории
модальности
Возможностьневозможность
Д ействител ьность—
недействительность
Случайностьнеобходимость

Из табл. 2 видно, что вторая категория каждого разряда является
отрицанием первой, а третья — синтезом первой и второй.
Сознание предварительно должно привести себя в единство и лишь
потом познавать. Кант фиксирует две формы единства сознания:
1

Кант И. Критика чистого разума. СПб., 1993. С. 70.


104

Часть I. История философии

1) трансцендентальное единство апперцепции, которое можно опре­
делить метафорически как «самосознание ученого», т.е. самосозна­
ние, понимаемое нами как единство нашего Я;
2) продуктивная сила воображения, метафорическое определение —
«сознание поэта», т.е. не понимаемое нами единство нашего Я.
Учение об идеях и антиномиях разума. Разум — третья способность
человеческой души (сознания), анализируемая Кантом. В учении о ра­
зуме центральное значение придается понятию «идея разума». Идеи не
могут быть даны в опыте, они могут лишь мыслиться нами как безус­
ловные понятия. «Под идеей я разумею такое необходимое понятие
разума, для которого в чувствах не может быть дан никакой адекват­
ный предмет», — пишет Кант. Примеры трансцендентальных идей:
идея добра как такового, идея совершенного государственного устрой­
ства. Кант вводит следующую классификацию идей (см. табл. 3).
Таблица 3
Трансцендентальные идеи
Психологическая
идея

одуше

Космологическая
идея

о мире и
свободе

Теологическая
идея

о Боге и
бессмертии

идея о безусловном единстве всех
душевных процессов
идея о безусловном единстве всех условий
явлений, знание которых обеспечивает
свободу поступку и воле
идея о безусловной причине всего сущего
и всего мыслимого вообще

Этим идеям соответствуют три дисциплины:
• рациональная психология, пытающаяся из понятия разума о ду­
ше разработать науку о сущности души;
• рациональная космология, пытающаяся из понятия разума о ми­
ре развить науку, способную ответить на вопросы о границах мира в
пространстве и времени и о сущности мира;
• рациональная теология, пытающаяся из понятия разума о Боге
построить теоретическую науку, обосновывающую бытие Бога.
По мнению Канта, замысел всех трех умозрительных (рациональ­
ных) дисциплин основан на игнорировании границ между вещью-в-себе
и явлением. Но ведь именно эти границы делают невозможным никакое
теоретическое познание вещей-в-себе. Душа как субстанция, мир как це­
лое (безусловно завершенный ряд явлений) и Бог — все это вещи-в-себе,
т.е. объекты, которые не могут быть никогда даны в чувственном позна­
нии, а следовательно, в отношении них никогда не может быть досто­
верного знания. Отсюда следует важный вывод философии Канта: не
может быть религии в качестве знания, она существует только как вера.


Глава 5. Немецкая классическая философия

105

В отношении трансцендентальных идей Кант вводит понятие ан­
тиномии, т.е. противоречия мысли самой с собой, когда она пытается
мыслить эти идеи. Кант выделяет четыре антиномии, каждая из кото­
рых содержит тезис и противоречащий ему антитезис.
Первая антиномия.
Тезис. Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве.
Антитезис. Мир не имеет начала во времени и границ в простран­
стве, он бесконечен.
Вторая антиномия.
Тезис. Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых ча­
стей, и вообще существует только простое и то, что сложено из про­
стого.
Антитезис. Ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых
частей, и вообще в мире нет ничего простого.
Третья антиномия.
Тезис. Причинность, согласно законам природы, — не единствен­
ная причинность, из которой могут быть выведены все явления в ми­
ре. Для их объяснения необходимо еще допустить также свободную
причинность.
Антитезис. Не существует никакой свободы, но все совершается в
мире согласно законам природы.
Четвертая антиномия.
Тезис. Безусловно необходимое существо принадлежит к миру или
как часть его, или как его необходимая причина.
Антитезис. Нет никакого абсолютно необходимого существа ни в
мире, ни вне его.
Диалектика, по Канту, имеет отрицательный, антиномичный ха­
рактер, ведь идеи не обеспечены чувственным созерцанием: они
только мыслимы. Они априорны и являются подлинной границей
разума, отделяя познаваемый мир (мир для нас) от непознаваемого
мира, мира вещей-в-себе. То обстоятельство, что Кант считает позна­
ние вещей-в-себе невозможным, дало повод упрекать Канта в агно­
стицизме, что представляется проблематичным, поскольку Кант
обосновывает возможность научного познания, хотя и считает его не
безграничным.
Впоследствии Гегель, другой выдающийся представитель немец­
кой классической философии, начнет там, где остановился Кант: он
будет использовать диалектику в позитивном смысле, поскольку для
него несвязность идей с чувственным восприятием составляет не сла­
бость, а силу мышления, которое он назовет спекулятивным (диалек­
тическим) мышлением.


106

Часть I. История философии

Значение теоретической философии Канта. Кант плодотворно син­
тезировал основные направления предшествующей философии: ра­
ционализм и эмпиризм, подчеркнув важность как опытной, так и ра­
зумной компоненты в познании.
Кант ввел в систему философии проблему активности субъекта,
сформулировал основания трансцендентальной философии^ в которой
не мир, как таковой, а структуры сознания (и только через них дан­
ность мира) становятся главной темой.
Практическая философия Канта изложена в его произведениях
«Основы метафизики нравственности» и «Критика практического ра­
зума». Основной вопрос практической философии: как возможно мо­
ральное человеческое действие? Строгим критерием отличия мораль­
ных и неморальных действий Кант считает чувство долга. Только
поступки, совершенные под давлением чувства долга, являются мо­
ральными. Эту же мысль Кант формулирует и в повелительной форме
так называемого категорического императива. «Поступай так, чтобы
максима твоей воли соответствовала правилам всеобщего законода­
тельства».
Императив имеет и другую формулировку: «Относись к человеку
всегда как к цели, а не как к средству». Согласно мысли Канта, посту­
пая так, человек становится свободным. Но свобода понимается Кан­
том не как произвол, она состоит в осознании самого себя как созна­
тельного, ответственного и разумного существа, способного в
различных ситуациях поступать сообразно своим принципам, не ме­
няя их в угоду кому бы то ни было.
Свободный человек достоин уважения, и то, станем ли мы свобод­
ными и разумными, зависит только от нас самих — от осознания себя
как морального существа. «Две вещи наполняют душу всегда новым и
более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжи­
тельнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мною и мо­
ральный закон во мне»1.
Идеи Канта получили развитие в классической немецкой филосо­
фии у Фихте, Шеллинга, Гегеля, породили новые философские на­
правления в XIX в. — неокантианство, философия ценностей, вдох­
новили многих мыслителей XX в.

1

Кант И. Критика практического разума. СПб., 1995. С. 257.


Глава 5. Немецкая классическая философия

107

§ 5.2. Принципы наукоучения Фихте

Задача и тема философии Фихте1 вытекают из учения Канта. Единст­
во знания, к которому Кант пришел индуктивным путем, выявляя ус­
ловия возможности познания, по мнению Фихте, должно быть выве­
дено дедуктивным путем. Все выделенные Кантом способности души,
соединяющиеся в факте знания, должны исходить из одного идеаль­
ного принципа. Если Кант исходит из неустранимого различия созна­
ния (Я) и мышления (категорий), то Фихте сводит их к некоторому
объемлющему сверхъединству (абсолютному Я).
Темой философии Фихте является возникновение и развитие со­
знания или духа. Поэтому Фихте и называет свою философскую сис­
тему наукоунением — наукой об эволюции сознания (духа). Вся эволю­
ция духа состоит в том, что он превращает свое состояние в свой
предмет и благодаря этому дух движется по ступеням саморазвития —
от более низкой к более высокой.
Обоснование закона саморазвития, опирающееся на принцип тож­
дества противоположностей, составляет все содержание фихтеанского
наукоучения. Чтобы познать свое бытие, необходимо помыслить свою
собственную деятельность, это бытие образующую. Следовательно,
закон развития тождественен закону рефлексии; бытие есть мышление
бытия. Позднее Гегель переформулирует этот спекулятивный принцип
в принцип онтологический: мышление тождественно бытию.
По Фихте, бытие сознания составляет его собственное развитие,
точнее, тот опыт,, в котором сознание делает себя своим собственным
предметом. В этом опыте возникает субъект, которому сознание дано
как его собственный объект в предметных формах. Фихте называет
такой субъект самосознанием, или идеальным единством сознания.
Наукоучение есть изображение этого опыта саморазвития — опыта
самого сознания по отношению к самому себе, а не к внешним ему
1

Фихте Иоганн Готлиб (1762—1814). В начале своего философского творчества на­
ходится под существенным влиянием кантовской критической философии. В 1791 г. вы­
ходит его первая философская работа «Опыт критики всяческого откровения». С 1794 по
1805 г. опубликовано пять изданий его основного философского произведения «О поня­
тии наукоучения». С 1794 по 1799 г. Фихте занимает место профессора Йенского универ­
ситета, полученное во многом при поддержке Гете. В начале 1800 г. он переезжает в Бер­
лин, где разрабатывает идею национального самосознания, народной свободы и
единства немецкой нации. Ее выражением стали «Речи к немецкой нации», произнесен­
ные Фихте в 1808 г. в Берлинской академии. В 1813 г., после начала освободительной
войны Германии против Наполеона, он вступает в ряды ополчения. В этом же году вы­
ходит в свет вторая важная его философская работа «Факты сознания». В 1814 г. Фихте
умирает от тифа, так и не реализовав полностью свою деятельностную натуру.


108

Часть I. История философии

явлениям. Высшая ступень развития сознания — совпадение мышле­
ния и бытия, или самосознание.
Фихте формулирует три положения наукоучения.
1. Я определяет не-Я. Здесь Я активно действует, являясь практиче­
ским началом, в деятельности (поступках) которого и получает свою
определенность внерефлексивное начало не-Я.
2. Не-Я определяет Я. Здесь Я пассивное, представляющее или те­
оретическое, оно определяется через нечто противостоящее ему, через
его объект.
3. Я определяет различие Я и не-Я. Здесь «третье» абсолютное Я объемлет собой различие теоретического и практического, рефлексивно­
го и внерефлексивного, субъекта и объекта как их общий идеальный
источник.
Важнейший вклад Фихте в развитие мысли связан с психологиза­
цией субъекта. Согласно Фихте, внерефлексивное начало (бессозна­
тельное) составляет часть Я (сознания). Нет ничего независимого от
Я — Я есть все. Этот важнейший тезис Фихте суть тезис субъективно­
го идеализма.
В истории немецкой классической философии позиция Фихте пред­
ставляет собой своеобразный перекресток, где сходятся основные тео­
ретические идеи этой эпохи. Так его учение о развитии предвосхищает
философские системы Гегеля и Шеллинга, учение о творческом вообра­
жении обнаруживает его родство с романтиками, а в своем учении о во­
ле он намечает тот путь, по которому позднее пойдет Шопенгауэр.
§ 5.3. Система трансцендентального идеализма Шеллинга

Мыслителем, давшим первый исходный импульс к критической фи­
лософии Шеллинга1, был Фихте, который сам в свое время опирался
на учение Канта. И Фихте, и Шеллинг убеждены в том, что кантовской философии недостает принципа всеобщего единства, разрешаю­
щего дуализм мира явлений и мира вещей-в-себе.
1

Шеллинг Фридрих Вильгельм (1775—1854) в возрасте 15 лет поступил в Тюбингенский университет, а в 23 года стал профессором этого университета. В университете
он сближается с Гегелем и Гельдерлином на основе общего интереса к античной Греции.
Апофеозом их духовного союза стало известное событие — посадка «дерева свободы» с
совместной клятвой. В 1798—1803 гг. Шеллинг преподает в Йенском университете,
публикует «Систему трансцендентального идеализма» (1800), а несколькими годами
ранее несколько сочинений по философии природы. После разрыва с Гегелем, произо­
шедшего около 1810 г., и более раннего разрыва с Фихте (1794) — в обоих случаях при-


Глава 5. Немецкая классическая философия

109

По мысли Шеллинга, это возможно в системе трансцендентального
идеализма. Фихте отождествлял трансцендентальное с Я (абсолютное Я).
Шеллинг различает абсолют (как принцип единства) и форму Я (созна­
ние), поэтому считает фихтеанское учение о самосознании субъектив­
ным (или односторонним) идеализмом. В философии Фихте нет самого
мира в его реальности; нет природы как самобытно существующей,
она — только объект познания, факт рефлексии. Задача системы транс­
цендентального идеализма в том, чтобы объяснить факт совпадения, со­
гласования бессознательной природы и сознательного интеллекта. Эта
проблема распадается на два вопроса: 1) как природа становится пред­
метом интеллекта? 2) как субъективный интеллект достигает объектив­
ности мира природы?
Первый вопрос Шеллинг разрешает утверждением, что природа
есть потенциально развивающийся интеллект, уже проступающий в
явлениях природы. Эта мысль развивается Шеллингом в сочинениях
по философии природы. Второй вопрос решается путем вывода объ­
ективного мира природы из интеллекта. Одна и та же творческая дея­
тельность, образующая изначальное тождество, может быть рассмот­
рена двояко: и как бессознательное творчество природы, создающее
реальный мир, и как сознательное творчество интеллекта, создающее
эстетический мир искусства. Искомый принцип единства — тождест­
во в природе и тождество в интеллекте.
Система трансцендентального идеализма состоит из трех частей:
•теоретической философии, или философии познания мира,
• практической философии, или философии действия, упорядочи­
вающего мир,
• философии искусства, или философии художественного (эстети­
ческого) творения мира.
Главное понятие трансцендентального идеализма — интеллекту­
альная интуиция есть созерцание интеллектуального акта в момент его
осуществления. Интеллект, который не только действует, но и созер­
цает самого себя в этом акте действия, рефлексирует над своей собст­
венной деятельностью, по сути, аналог самосознания Фихте.
Особенное значение интеллектуальной интуиции, как полагает
Шеллинг, в том, что хотя она и не творит реальный мир, подобно бочиной был вопрос о едином принципе системы философского знания — Шеллинг завер­
шает свою философскую систему работой «Философия искусства». В позднем творчест­
ве Шеллинга усиливаются религиозные и мистические темы, а его философская попу­
лярность в интеллектуальных кругах Германии и Европы постепенно сходит на нет. Его
последние лекции слушают всего лишь несколько человек, среди которых Кьеркегор, Ба­
кунин, Энгельс.


110

Часть I. История философии

жественному интеллекту, но воспроизводит идеальный смысл реаль­
ного мира. Воспроизводит в искусстве или эстетическом творчестве,
конгениальном самому реальному акту творения и являющемуся про­
дуктом гения. В этом особое значение искусства в философской сис­
теме Шеллинга. Именно в искусстве или эстетическом созерцании за­
вершается самопознание Я, ибо в искусстве интеллектуальное
(субъективное) становится объективным.
§ 5.4. Философская система Гегеля

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) создал систему, которая
считается завершающим звеном в развитии европейского рациона­
лизма. Главные характеристики его философии: объективный идеа­
лизм в учении о бытии, диалектический метод в учении о познании,
диалектика духа в учении о человеке и общественной истории.
Обозначив систему взглядов Канта как субъективный идеализм,
Гегель формулирует основные позиции, преодолевающие дуализм по­
знающего субъекта и вещи-в-себе:
1) природа существует независимо от человека и его сознания;
2) человеческое познание обладает объективным содержанием;
3) нет абсолютной границы между сущностью и явлением; по­
движность этой границы Гегель фиксирует в афоризме: «Сущность яв­
ляется, явление существенно».
По Гегелю, познание является познанием сущности, так как ви­
димость не есть нечто субъективное, она есть проявление сущности.
В природе вещей нет непреодолимых преград для человеческого по­
знания.
Главная мировоззренческая установка Гегеля определена тем, что
ни природа, ни общество не могут быть выведены из человеческого Я.
Наоборот, само человеческое сознание должно быть понято как
внешнее проявление и выражение внутренней сущности, первоосно­
вы всего существующего. В качестве такой первоосновы, обеспечива­
ющей принцип единства мира, выступает абсолютная идея — онтоло­
гическое абсолютное тождество бытия и мышления.
Абсолютная идея — метафора, фиксирующая не только единство
мира, но и его внутреннюю связность. При этом мышление в системе
Гегеля оказывается не только вне психологии человека, но и вне мира,
с одной стороны, но с другой — присутствует в нем как его внутреннее
содержание. Мир познаваем, поскольку в основе своей логичен: зако­
ны мира и законы мышления тождественны. Абсолютное тождество


Глава 5. Немецкая классическая философия

111

бытия и мышления, субъекта и объекта становится началом мира в его
истории как возможность и истина развития.
Гегель считал себя пантеистом, однако в истории· философии его
система получила название панлогизма. В абсолютной идее он выра­
зил главным образом необходимую закономерность развития мира
как целого. Логика развития абстрактного целого, развертывания его
внутреннего содержания изначально присутствует в мире и определя­
ет его эволюцию.
По Гегелю, абсолютная идея реализуется в природе и духе. Высшая
ступень развития духа — абсолютный дух, выступающий аналогом че­
ловеческой истории. Необходимость развития природы определяется
ее назначением произвести человека, обладающего способностью
мыслить. Мыслящий человек — субъективный дух — становится ору­
дием самообнаружения и самопознания всеобщего (абсолютной
идеи). «Человек есть мыслящий дух и... единственно только этим су­
щественно отличается от природы». Но именно дух, по Гегелю, «объемлет всю полноту содержания природы», несмотря на то, что «опре­
деления природы выступают в духе иначе, чем во внешней среде»1.
Однако дух не происходит из природы естественным путем, абсо­
лютно непосредственно. Этот процесс опосредован изначально все­
общей логикой развертывания идеи. Поэтому «дух не голый результат
природы, но поистине свой собственный результат; он сам порождает
себя из тех предпосылок, которые он сам себе создает»2.
В своем развитии дух выступает как: 1) возможность в безжизнен­
ной природе, 2) субъективность живого (животная душа), 3) субъек­
тивный дух (мыслящий человек), 4) абсолютный дух, достигающий
истины в разуме. Развитие человека как мыслящего духа совершается
в деятельной связи с объективным духом — средоточием культуры как
формы духовной деятельности.
Становление и развитие индивида как субъективного духа, по Геге­
лю, связано с усвоением духовных ценностей и достижений человечест­
ва — всеобщего субъекта — всеобщего духа. Индивид обретает свою
сущность, поднимается до самосознания только в деятельном отноше­
нии к миру как объективному духу, представляющему реальность чело­
веческой истории, человеческой культуры не столько в материальнопредметном выражении, сколько в плане смысловом: в системе
понятий, норм и ценностей. Только в активном отношении к миру все1

Гегель Г.В.Ф. Философия духа / / Гегель Γ.Β.Φ. Энциклопедия философских наук.
М., 1975. С. 24-25.
2
Там же. С. 23.


112

Часть I. История философии

общих духовных ценностей человек (индивид) осознает себя субъек­
том — ощущающим, чувствующим, воспринимающим, рассуждающим
и понимающим существом. Разумное отношение к миру осуществляет­
ся только через посредство действительной истории человеческого рода.
Смысл воспитания и образования единичных субъектов в том, «чтобы
всеобщий дух в них получил свое осуществление»1.
Субъективный дух, по Гегелю, имеет три главные формы: дух в се­
бе, или непосредственный; в этом смысле он есть душа, или природ­
ный дух; дух в отношении, или обособлении, сознание; и дух как та­
ковой, представляющий собой самосознание и единство сознания и
самосознания — разум2. Сознание проходит стадии чувствующего,
воспринимающего, рассудочного и представляет собой специфику
именно человеческой субъективности в отличие от природной души.
В философии Гегеля совершается возврат к космологической тра­
диции Античности на более высоком уровне — уровне логики. Абсо­
лютная идея как всеобщая связь становится всеобщим центром бытия
и мышления, содержанием мира и формой, источником развертыва­
ния всего природного и человеческого мира и его конечным результа­
том. Гегель разрабатывает диалектику как новый рациональный метод
познания, позволяющий мыслить целое, но и постигать развивающе­
еся единство. Три закона диалектики: закон противоречия, закон ме­
ры (перехода количества в качество) и закон двойного отрицания, —
формулируются Гегелем в крайне абстрактной форме как законы раз­
вития понятия — абстрактного целого и становятся основанием диа­
лектической логики.
Для современников Гегеля диалектика становится непонятной, но
уважаемой формой спекулятивного философствования. Однако даже
в абстрактной форме законы диалектики представляют новую логику,
позволяющую мыслить противоречивое единство и постигать разви­
вающееся целое через противоречие. Диалектическая логика Гегеля
вводит в новую схему рассуждения, отличную от традиционной фор­
мальной логики, на которую опирался в своем анализе познаватель­
ных способностей Кант. Эта схема определяется законом противоре­
чия, регламентирующим познание жестким выбором («или — или»).
Критикуя метафизическое противопоставление тождества и раз­
личия, сущности и явления, свободы и необходимости, Гегель ут­
верждает относительность противоположностей в рамках целого.
1

Гегель Г.В.Ф. Философия духа / / Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук.
С. 39.
2
Там же. С. 38-41,224.


Глава 5. Немецкая классическая философия

113

Схема диалектики: «и то — и другое» в определенном единстве. Закон
противоречия — главный закон диалектики — касается отношения
противоположностей в рамках некоторого качественного целого.
Эти отношения могут развиваться от сходства к различию, затем к
напряженному противостоянию (противоречию), которое неизбеж­
но разрешается. В результате возникает качественно новое единство,
и все снова повторяется. Эта логика развития приводит Гегеля к ут­
верждению, что противоречие движет миром. Действительно, любой
элемент мира можно рассматривать как некоторое единство, содер­
жащее внутри противоречие, постоянно созревающее и разрешаю­
щееся. Поэтому жизненно то, что содержит противоречие, а посто­
янное движение, наблюдаемое в мире, есть всегда самодвижение.
§ 5.5. Антропологическая философия Л. Фейербаха

Л. Фейербах1, будучи учеником и последователем Гегеля в молодости,
выступил его первым критиком, осмелившимся усомниться в при­
знанном авторитете.
Фейербах отходит от классической традиции рационализма с ха­
рактерным для нее стремлением к трансцендентальному субъекту и
трансцендентальному регулирующему началу (императив Канта, аб­
солютная идея Гегеля). Он возвращается к принципу материалистиче­
ского сенсуализма в трактовке связи бытия и мышления.
В качестве исходного пункта философствования Фейербах рассмат­
ривает человека, поскольку только в нем становится реальным тожде­
ство бытия и сознания. Принципиальная установка Фейербаха — ис­
следование бесконечного в конечном. Первоначально, по Фейербаху,
не неопределенное бытие, а определенное бытие как реальное качест­
во, предшествующее мыслимому. «Мышлению предшествует страда­
ние... — пишет Фейербах. — Мышление исходит из бытия, а не бытие
из мышления»2. Он стремится выделить реальное единство природы и
духа, заключенное в индивидуальном существовании человека. Со­
знание, по Фейербаху, и есть полагание бесконечного в конечном.
Только в реальном человеке (индивиде) можно наблюдать неразрыв­
ную связь, тождество бытия и сознания, природы и духа.
1

Фейербах Людвиг Андреас (1804—1872) — немецкий философ-материалист и ате­
ист. Главное произведение — «Сущность христианства». В «Основных принципах но­
вой философии» формулирует позицию антропологического материализма, утверждая,
что главный предмет философии — человек как психофизиологическое существо.
2
Фейербах Л. Избр. филос. произв.: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 121, 128.


114

Часть I. История философии

Фейербах исходит из того, что бытие есть природа — «неотличимая
от бытия сущность». Он помещает в центр бытия (и в центр филосо­
фии) человека, вьщвигая на первый план реальность «общественной
коллективной связи», необходимость «Ты» для «Я», которая выступа­
ет главной характеристикой человеческого бытия. Всеобщая связь
людей, «человек в общении с человеком», обожествляется Фейерба­
хом не только в силу ее фундаментальной роли в жизни человека и по­
нимании его сущности, но и потому, что суть этой (внеприродной)
связи неясна. Ключевую роль социальной связи в понимании челове­
ка Фейербах подчеркивает утверждением: «Человеческая сущность
налицо только в общении»1. Однако тайна единства человека с чело­
веком, «тайна общественной, коллективной жизни» остается нерас­
крытой. Наиболее очевидным реальным основанием человека высту­
пает его органическая чувственная природа. А человеческая сущность
предстает как «род» — всеобщность, связующая множество индиви­
дов только природными узами.
Рационалистическое тождество субъекта и сознания, характерное
для немецкого классического идеализма, в философии Фейербаха
сменяется единством мысли и созерцания, ума и сердца. Новый
принцип философии, согласно Фейербаху, — «человек есть мера разу­
ма»2. Единство разума, воли и сердца отличает человека от животно­
го. В этом единстве универсальность и свобода присущи не одной ка­
кой-то способности, но охватывают все существо человека. Установка
Фейербаха на всеобщность внутри особенности, внутри конечного,
делает нравственно-этические нормы, в противоположность мнению
Канта, внутренними регулирующими началами, а не внешними, под­
черкивает значение внутренней детерминации человеческих дейст­
вий. Однако становление этой внутренней детерминации в филосо­
фии Фейербаха не раскрывается.
В истории философской мысли Фейербах открывает новую
область, получившую название философской антропологии,, и
формулирует ее главный предмет — вопрос о сущности человека.
Оригинальность антропологического материализма Фейербаха со­
стоит в том, что сущность человека оказывается за границами би­
ологического индивида, его тела, головы, мозга, но в реальном че­
ловеческом бытии. И этот вывод противоречит его исходной
трактовке человека как чувствующего индивида, имеющего при­
родное основание.
1
2

ФейербахЛ. Избр. филос. произв.: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 203.
Там же. С. 198.


Глава 5. Немецкая классическая философия

115

Материалистическая установка антропологической философии
Фейербаха на чувственную деятельность в исследовании природы че­
ловека, на единство разума, воли и сердца, а также принцип общения,
подчеркивающий фундаментальное значение связи человека с чело­
веком, впоследствии становятся идейными источниками марксизма и
философской антропологии в XX в.
Вопросы для повторения
1. Почему возникновение концепции Канта сравнивают с коперниканской
революцией в астрономии?
2. Как выглядит процесс познания с точки зрения Канта?
3. Каковы основные идеи кантовского понимания морали?
4. В чем суть расхождения позиций Фихте и Шеллинга?
5. Каковы исходные принципы понимания мира, общества и человека в фи­
лософии Гегеля?
6. Почему гегелевскую концепцию называют абсолютным идеализмом, пан­
логизмом?
7. Как выглядит разработанный Гегелем метод познания?
8. Как соотносятся метод и система в философии Гегеля?

Литература
ГулыгаА.В. Немецкая классическая философия. М., 1986.
История философии. Запад—Россия—Восток. Книга вторая: Философия
XV—XIX вв. / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. М., 1996.
Кузнецов В.Н. Немецкая классическая философия второй половины XVIII —
начала XIX в. М., 1989.
Мамардашвшш М.К. Кантианские вариации / / Квинтэссенция. М., 1990.
Мотрошилова КВ. Рождение и развитие философских идей. Историко-фило­
софские очерки и портреты. М., 1991. Разд. 4. Новаторская философия
И. Канта. С. 303-461.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
1996,1997. Т. 1,3,4.


Глава 6

ЕВРОПЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX-XX вв.

§ 6 . 1 . Становление послегегелевской философии

Философия Гегеля объясняла все: любые явления природного, соци­
ального и духовного мира укладывались в систему исторического и ло­
гического развертывания абсолютной идеи. Однако уже в 30—40-х гг.
XIX в. стала ощущаться искусственность гегелевских построений. Пер­
вым симптомом этого явилось разделение последователей Гегеля на две
школы. Ортодоксальные гегельянцы строго придерживались гегелев­
ской объяснительной схемы, считали, вслед за Гегелем, что в его систе­
ме истина уже зафиксирована и понята, дело лишь в частных уточнени­
ях. Младогегельянцы ориентировались на диалектический метод
понимания действительности, соглашаясь пересмотреть любые поло­
жения системы, сохранив суть гегелевской концепции — рациональ­
ность и диалектичность всего существующего. В это время стали оче­
видными те недостатки гегелевской системы, которые вуалировались
авторитетом ее создателя: панлогизм, небрежение данными частных
наук, а также человеческой индивидуальностью, «самостью».
Опыт индивидуальной и общественной жизни человека XIX и осо­
бенно XX в. все более убеждал его, что история творится вовсе не ра­
зумом, вопреки панлогизму, утверждавшему, что логика, рациональ­
ность пронизывает все структуры бытия, включая жизнь человека и
общественные отношения.
Для Гегеля философия была «наукой наук», т.е. выявлением исти­
ны в ее наиболее существенных и значимых моментах. Частные науки
должны были следовать философским указаниям и конкретизировать
(по мере сил) общефилософскую картину мира. Отметим, что еще в
своей докторской диссертации Гегель доказывал принципиальную
невозможность существования каких-либо небесных тел между орби­
тами Марса и Юпитера. Первые астероиды были открыты спустя не­
сколько месяцев после ее защиты.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

117

Послегегелевская философия возникла на базе критики этих недо­
статков. Она стала качественно новой ступенью в развитии филосо­
фии, пересмотром всей исходной программы классического фило­
софствования. Уже в 40-х гг. XIX в. обозначились две основные линии
йеклассической философии.
1. Философия науки (позитивизм), декларирующая самоценность
конкретного научного знания, независимость науки от философской
методологии. По мере развертывания этой программы философия на­
уки все дальше уходила от обсуждения фундаментальных философ­
ских проблем, замыкаясь, вплоть до середины XX в., на вопросах ло­
гики и методологии научного исследования.
2. Философия человека, ориентированная на понимание человечес­
кого существа в его неповторимости, уникальности жизненного пути и
перспектив индивидуального развития. В зависимости от трактовки че­
ловека в этой струе можно выделить: а) антропологический материализм
Л. Фейербаха, в котором человек понимается как телесное существо,
стремящееся к счастью и обладающее набором общеродовых призна­
ков, б) пессимистическую модель философии жизни А. Шопенгауэра,
рассматривающую человека как игрушку Мировой воли, стремящуюся
выйти из-под ее власти, умеряя и контролируя свои желания, в) ницше­
анство, трактующее человека как сгусток воли, существо, стремящееся
к выживанию и самоутверждению, г) экзистенциализм С. Кьеркегора,
обративший внимание на индивидуальную неповторимость человека,
его страдания, «заброшенность» в этом мире. На этом пути были за­
фиксированы важные аспекты человеческого существования, но связь
с наукой, в том числе с естественнонаучными и социально-экономиче­
скими трактовками человека, общества и природы уходила на второй
план или утрачивалась вовсе. Гегелевский рационализм вытеснялся ир­
рационализмом, диалектика — односторонними подходами, стремление
понять существо какого-либо явления — плоским эмпиризмом или по­
лухудожественными рассуждениями.
Определенной попыткой преодоления как гегелевской идеалис­
тической абстракции, так и однобокости ее критиков, явился марк­
сизм. Философская программа К. Маркса включала радикальный
пересмотр гегелевской диалектики. В этом смысле марксизм стре­
мился к осмыслению достижений частных наук, их обобщению и
методологическому обеспечению. Антропологическая проблемати­
ка трактовалась Марксом в связи с научным изучением сущности и
перспектив развития общества, с целью обоснования реального ос­
вобождения человеческого существа из-под власти чуждых ему со­
циальных структур.


118

Часть I. История философии

Марксова программа в известной степени синтезировала обе ли­
нии развития философии в установке: человека и его перспективы на­
до понять на основе научного подхода, а наука должна быть понята
как человеческая (общественная) деятельность по изучению объек­
тивных законов, овладению ими и использованию в интересах чело­
века. Такая многоплановая программа обеспечила привлекательность
марксизма в социально-политическом, и в интеллектуальном плане.
В XX в. все философские концепции так или иначе должны были учи­
тывать наличие марксистской методологии, стремясь ее скорректиро­
вать, дополнить или дискредитировать.
В целом течения послегегелевской философии, ставших философско-мировоззренческой основой модернизма1, характеризуют следу­
ющие тенденции.
1. На смену философской классике, имевшей дело с трансцендент­
ным миром (миром высших, запредельных сущностей и оснований
бытия), пришло стремление к пониманию реальности, жизни «здесь и
теперь» как в плане понимания человека и общества, так и в плане об­
щей методологии познания.
2. Вместо поисков и обоснования незыблемой, абсолютной шкалы
ценностей послегегелевская философия исследует происхождение
ценностей, механизмы их функционирования в обществе и включе­
ния в индивидуальное сознание.
3. Утверждение рациональных оснований бытия сменяется (или
дополняется) выявлением внерациональных (часто иррациональных)
сторон жизни человека и общества. Эти тенденции реализуются как в
материалистическом варианте (марксизм), так и в многообразных
субъективно-идеалистических подходах, акцентирующих внерациональные основания поведения человека (ницшеанство, экзистенциа­
лизм, фрейдизм).
4. Вместо создания всеобъемлющих объяснительных систем,
скомпрометированных судьбой гегелевской системы, современная
философия ориентирована скорее на поиск новых подходов, методов
понимания действительности.
1
Модернизм (новейший, современный — от фр. moderne) — общее название фило­
софских и художественно-эстетических направлений в культуре XX в. (таких, как экс­
прессионизм, кубизм, футуризм, дадаизм, сюрреализм, абстракционизм, поп-арт и
др.). Истоки модернизма — французский символизм и декаданс, а также иррационалистические идеи Ницше, Шопенгауэра, Кьеркегора, Бергсона, Фрейда. В период евро­
пейской истории с 1890 по 1968 г. модернизм проявил себя как культура отрицания, ко­
торую характеризуют воинствующее противостояние всяким социокультурным
традициям, подчеркнуто бунтарский характер, экстравагантный нигилизм, презрение к
любым эстетическим нормам.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

119

В XX в. традиционное для классической философии противопостав­
ление материализма и идеализма уходит на второй план, затушевывает­
ся. Основной темой философских рассуждений становятся предметы,
относящиеся к интерсубъективной реальности — язык, интерпретация,
понимание, т.е. те явления, в которых наиболее ощутима взаимосвязь
внутреннего духовного мира личности с давлением окружающей его ду­
ховной среды. Объект при этом трактуется не как фрагмент внешнего
мира, подлежащий изучению, а как его представленность в сознании
субъекта (в виде образа, понятия). По сути дела, эта тенденция носит
субъективно-идеалистический характер, поскольку явления сознания
изучаются вне их связи с объективной реальностью. Однако эти штудии
позволили вскрыть: зависимость содержания сознания от неосознавае­
мых, подсознательных факторов (фрейдизм); зависимость восприятия
предмета от социокультурных установок, направленности сознания
(феноменология); зависимость содержания знаний от форм структури­
рования знаний, включая социальное структурирование их носителей
(структурализм); зависимость развития науки от мнений и традиций на­
учного сообщества (постпозитивизм); зависимость содержания знаний
от способов их интерпретации и роль понимания в процессе познания
(герменевтика); зависимость мироощущения, мировосприятия и дея­
тельности человека от его самосознания, переживания своей уникаль­
ности и смертности (экзистенциализм).
«Модернизм» был попыткой преодоления недостатков классичес­
кой философии, прорыва к реальности, стремлением к подлинному
пониманию человека, науки и общества, характерными для философ­
ских проектов позитивизма, марксизма, фрейдизма, экзистенциализ­
ма и др. Вместе с тем направленность развития философии в XX в.
имеет и очевидные негативные результаты. Во-первых, проблемы
смысла жизни отдельного человека растворяются и размываются в
языковедческих и т.п. рассуждениях. Во-вторых, анализ тенденций
общественного жизни в значительной степени подменяются анали­
зом функционирования языковых и т.п. символических структур, вза­
имных интерпретаций действительности.
Современное состояние западной философской мысли принято
обозначать как постмодернизм1. Его характеризуют критика любых
1
Постмодернизм — понятие современной культурологии, обозначающее специфику
основных тенденций духовной жизни западной цивилизации конца XX в., которые воз­
никают как продолжение критических и нигилистических традиций эпохи «модерна».
Постмодернизм отрицает претензии философского рационализма (и науки) на истину,
идею прогресса (как «мертвый» миф), констатирует исчерпанность творческих потен­
ций западной культуры, выводит на первый план спонтанность жизненного опыта, не


120

Часть I. История философии

проектов, перевод всей проблематики философии в сферу оперирова­
ния словами. Человек как предмет познания «умер», утверждает
М. Фуко1, как столетием раньше «умер» Бог (Ф. Ницше). Остался «ар­
хив», т.е. совокупность сведений о человеке и их интерпретациях в раз­
личных текстах. Анализ этих текстов, их сопоставление, разрушение
сложившихся объяснительных систем («деконструкция»), преодоление
«модернистских иллюзий», выявление всеобщей относительности, не­
определенности и виртуальности — такова ведущая тенденция запад­
ной философии конца XX — начала XXI в. В значительной степени это
связано с теми объективными обстоятельствами, в котором оказалось
современное человечество.
§ 6.2. Позитивизм

Позитивизм появился в 30-х гг. XIX в. во Франции, затем в Англии и
других странах Западной Европы в обстановке повышенного интере­
са к развитию научно-технической мысли, стал широко распростра­
ненным течением современной философии. Основателем выступил
Огюст Конт (1798—1857)2. Эволюция позитивизма связана с отноше­
нием научного знания к философии. Требование освободить позна­
ние от всякой философской интерпретации выражает программу по­
зитивизма. «Наука сама себе философия», поэтому вся
«традиционная» философия должна быть упразднена. Ее могут заме­
нить специальные науки, либо обобщенный обзор системы знаний,
либо учение о соотношениях между науками, об их языке и т.д. Воз­
можна только «философия науки», которая занимается разработкой
методологических процедур, позволяющих выявлять наиболее пер­
спективные гипотезы и направления в науке.
артикулированное (доречевое) переживание реальности как естественное основание
произвольной активности индивида.
1
Фуко Мишель (1926—1984)'— французский философ, постструктуралист, высту­
пил против представления о внутренней логике науки, стремился описать механизм по­
рождения форм знания на основе понятия «дискурс» (фр. — речь, текст), под которым
понимал сложное единство языковой практики и социально-психологических факто­
ров. Считал, что, поскольку современная теория познания в качестве основных фено­
менов рассматривает труд, жизнь, язык, человек заменяется «двойниками» — структу­
рами. Основные работы: «Слова и вещи: археология гуманитарных наук» (1966),
«Археология знания» (1969).
2
Огюст Конт считается также основателем социологии как науки. Оставил боль­
шое литературное наследие, основное произведение — «Курс позитивной философии»
(6 томов), в котором представлена эволюционная теория социального развития.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

121

В истории позитивизма выделяют: 1) первый позитивизм (О. Конт,
Дж. Милль1, Г. Спенсер2), 2) махизм, или эмпириокритицизм, 3) нео­
позитивизм и 4) постпозитивизм.
Первый позитивизм характеризуется требованием отказаться от по­
исков первопричин, каких-либо субстанций, представляющих из се­
бя основу мира. Эти поиски позитивисты объявили бесплодной «ме­
тафизикой» и противопоставили им стремление к построению
точного знания, которое должно опираться исключительно на «фак­
ты». Знание должно быть «полезным» для применения, поэтому его
содержание должно быть сведено к непосредственно «данному» (ощу­
щениям). Наука для первоначального позитивизма представляется
как средство удобного и «экономного» обозрения многообразия ощу­
щений субъекта и ориентации в будущих ощущениях. Конт выдвинул
тезис о том, что наука и ее законы отвечают не на вопрос «почему», а
только на вопрос «как». Этому тезису позитивизм остался верен на
протяжении всей своей дальнейшей истории.
Второй позитивизм появился в конце XIX в. на фоне «кризиса в фи­
зике». Попытка интерпретировать явление радиоактивности, приво­
дила к выводу о том, что вещество, т.е. материя (как тогда считали),
может превратиться в нечто, не имеющее массы, а это не материя. На
первый план вышли чисто мировоззренческие вопросы: что мы изу­
чаем, каково соотношение наших знаний об этом мире с самим этим
миром? Знаменитый австрийский физик Эрнст Мах (1838—1916) и
швейцарский философ Рихард Авенариус (1843—1896) предложили
вариант выхода из затруднений в физике, который получил название
махизм или эмпириокритицизм (критика опыта).
Исходное положение эмпириокритицизма: «существует только
опыт». Наш опыт ощущений — это и есть мир, в котором мы живем.
Ощущения существуют сами по себе как элементы мира. Опыт состо1

Милль Джон Стюарт (1806—1873) — британский экономист, логик, теоретик ли­
берализма. Внес значительный вклад в становление социологии и разработку эмпири­
ческих методов социальных исследований. Выступил против концепции «экономичес­
кого человека», упрощающей реальную социальную и культурную среду. Основные
произведения: «Система рассудочной и индуктивной логики», «Основания политичес­
кой экономики с некоторыми приложениями к общественной философии», «Огюст
Конт и позитивизм» и др.
2
Спенсер Герберт (1820—1903) — британский философ и социолог, создал фунда­
ментальный труд, в котором пытался осуществить синтез всех наук на принципах эво­
люционизма (1862—1896). Десять томов этого труда включали: «Основные начала»,
«Основания биологии», «Основания психологии», «Основания социологии», «Основа­
ния этики» и другие произведения. Утверждал, что общество — естественная часть при­
роды, а не результат «общественного договора» и не создано божественной волей.


122

Часть 1. История философии

ит из элементов, он первичен, материя и дух — вторичны. Подчерки­
вается нейтральность элементов «чистого опыта». «Ничьи» ощуще­
ния, «ничей» опыт — таким должно быть естественное представление
о мире. Мах и Авенариус предложили научному сообществу принять
соглашение (конвенцию): если согласиться с их вариантом, то кризис
в физике снимается. Вместо «исчезнувшей материи» остается вечный
и неизменный комплекс элементов мира, опыта. Естествоиспытатели
могут продолжать свою работу — найден новый предмет для иссле­
дования. Таким образом, «второй этап позитивизма» привел к отри­
цанию объективной реальности, ( отражаемой нашим сознанием.
Возражая этой точке зрения, можно сказать, что естествознание на­
стойчиво добивается именно объективности знаний о явлениях, су­
ществующих независимо от какого бы то ни было субъекта. Вместе с
тем второй позитивизм обратил внимание на факт относительности
научного знания, из чего последовал вывод о том, что наука не дает
полной картины реальности. Назначение науки — экономия мышле­
ния, ее теоретические построения — это лишь «символы, знаки, от­
метки для практики».
Неопозитивизм сложился как третья историческая форма позити­
визма в начале 20-х гг. XX в., почти одновременно в Австрии, Англии
и Польше. Основные представители неопозитивизма: М. Шлик
(1882-1936), Л. Витгенштейн (1889-1936), Р. Карнап (1891-1970),
Г. Райхенбах (1891—1953), Б. Рассел (1872—1970). Неопозитивисты
отказались от признания «чувственных данных» субстанциальной ос­
новой мира, ограничившись тем, что они — «материал познания». Это
изменение не имело принципиального характера. Ощущения оста­
лись исходной данностью, с которой в процессе познания можно так
или иначе манипулировать. «Нейтральные элементы» опыта в неопо­
зитивизме заменили «события» и «факты», находящихся в сфере со­
знания субъекта и составляющие исходные предпосылки всякого по­
знания. В учении неопозитивизма о логических (теоретических)
конструкциях подчеркивалось принципиальное тождество объекта и
теории объекта, хотя признается различие между «голыми» ощущени­
ями и результатами их рациональной обработки. Кроме того, неопо^
зитивисты отождествляли «объективный факт» (существующий неза­
висимо от процесса познания) и «научный факт» (зафиксированный
в системе науки с помощью знаковых средств). Их отличало также
представление о творческой роли мышления. Если Мах и Авенариус
полагали, что мышление лишь упрощает (экономизирует) обозрение
опыта субъекта, то неопозитивисты считали, что мышление вносит в
опыт творческий произвол, неузнаваемо его переделывая. Поэтому


Глава 6 Европейская философия XIX—XX вв

123

логика и математика рассматриваются как совокупность дедуктивных
построений, опирающихся на произвольные соглашения (конвен­
ции). Изъятие логики и математики из сферы чувственного опыта
привело к превращению формального начала и вообще языка в глав­
ный объект философского исследования в неопозитивизме. Это тече­
ние получило название «логический позитивизм». Как философию
науки его характеризуют методологические принципы: верификации,
конвенционализма, физикализма.
Принцип верификации {лат. verus — истинный, facere — делать) при­
зван осуществить «демаркацию» (разграничение) между утверждения­
ми, имеющими смысл для науки, и утверждениями, лишенными науч­
ного смысла. Поскольку обыденная речь из-за своей многозначности
и неопределенности для целей науки малопригодна, Б. Рассел выдви­
нул идею совершенного языка науки. Принцип верификации гласит:
только то предложение имеет смысл, которое хотя бы в принципе,
прямым или косвенным образом, допускает сведение к предложени­
ям, обозначающим непосредственный чувственный опыт индивида
или протокольным предложениям ученого (фиксация опыта в пред­
ложении).
Принцип конвенционализма постулирует существование в науке
произвольных соглашений, действующих в виде исходных (аксио­
матических) положений логической структуры науки. Развивая этот
принцип, Карнап в 1934 г. предложил «принцип терпимости», со­
гласно которому можно выбирать («можно терпеть») любую избран­
ную решением субъекта непротиворечивую логическую систему. Это
привело к вопросу о мотивах выбора тех или иных конвенций. Осно­
ватель логического позитивизма Шлик считал, что при выборе акси­
ом надо стремиться к простой формулировке законов природы.
Конвенционализм был связан с признанием «свободы» в формаль­
ных построениях, но, в сущности, отрицал, что сама эта «свобода»
обусловлена многообразием мира, существующего независимо от
субъекта.
Из сочетания принципов верификации и конвенционализма выте­
кало понимание строения науки как совокупности условных теорети­
ческих конструкций, создаваемых при помощи условных логических
средств на базе эмпирических (фактуальных) констатации («протоко­
лов») и поддающихся затем сведению (редукции) к этим протоколам.
Индуктивные обобщения играли среди этих средств значительную
роль. Связанные с ними трудности вызвали среди неопозитивистов
разногласия, в результате сложилась гипотетико-дедуктивная схема
построения науки.


124

Часть I. История философии

Принцип физикализма связан с требованием адекватного перевода
предложений всех наук, содержащих описание предметов, в термины,
которые употребляются в физике1. Физикализм был побочным про­
дуктом стремлений неопозитивистов превратить язык в главный объ­
ект философского исследования. Философы в XVI в. пытались уло­
жить все науки в прокрустово ложе механики, а неопозитивисты —
математической физики, по ее состоянию на 30-е гг. XX в. В первой
половине 30-х гг. физикализм пережил полосу бурного расцвета, а за­
тем началось его быстрое падение. Распад физикализма привел к
обеднению неопозитивистской доктрины, чему также способствова­
ло «ослабление» принципов верификации и конвенционализма. Пер­
вый из них был сведен к общему пожеланию о подкреплении утверж­
дений опытом, а второй — к не уточненному далее отрицанию
опытного происхождения законов логики и математики.
Постпозитивизм в значительной степени связан с развитием взгля­
дов английского философа и социолога K.P. Поппера (1902—1995).
Он сосредоточил свое внимание на опровержении двух главных усто­
ев логического позитивизма — принципов верификации и конвенци­
онализма. Для этого Поппер использовал вывод, сделанный еще в
XVII в. Бэконом, об огромной роли в познании таких фактов, кото­
рые отрицают уже известное положение. Достаточно одного, но впол­
не бесспорного, опровергающего факта для того, чтобы индуктивное
обобщение было опровергнуто. Неодинаковую роль подтверждающих
и опровергающих фактов Поппер назвал познавательной «ассиметричностью». На этом основании он провозгласил замену принципа
верификации (т.е. подтверждения) принципом фальсификации (т.е. ре­
ально осуществляемого опровержения). Проверка научной осмыс­
ленности, а затем и истинности научных теорий должна осуществ­
ляться не через их подтверждение, а преимущественно (или даже
исключительно) лишь через их опровержение.
Поппер критиковал принцип верификации с точки зрения одно­
сторонности индуктивизма и психологизма в теории познания, но од­
новременно ему приходилось признавать, что принцип фальсифика­
ции подтверждается, т.е. верифицируется. Он выступал против
неопозитивистского конвенционализма, однако для него принятие
каких-либо утверждений в качестве истинных (или вообще в качестве
научно осмысленных) — это не более как условное и притом времен­
ное соглашение. Собственно научных утверждений (а значит, и тео1
Именно такую формулировку принципа физикализма дал Карнап в статье «Физикалистский язык как универсальный язык науки» (1931).


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

125

рий) для Поппера вообще не существует: имеют место не теории, а
лишь гипотезы, и эти гипотезы никогда в статус истинных научных
теорий перейти не смогут. Они находятся лишь во временном упо­
треблении, и не более того, конечная судьба их непременно окажется
крахом. Любые относительные истины — лишь принятые на время за­
блуждения.
В конце 60-х гг. Поппер признал, что имеет место «рост» знаний
людей. Но для осуществления «роста» знаний, согласно Попперу, до­
статочно элементарного метода проб и ошибок, который и был при­
знан им в качестве главного метода научного мышления. Развитие
знаний происходит, по мнению позднего Поппера, через смену науч­
ных теорий точно так же, как происходит развитие органической жиз­
ни через смену видов, борющихся друг с другом, причем одни выми­
рают, а другие побеждают.
В конечном итоге Поппер объявил о создании новой теоретичес­
кой концепции — критического рационализма1, который коренным
образом отличается от классического рационализма XVII—XVIII вв.,
поскольку ему чужда свойственная Декарту, Спинозе и Лейбницу
убежденность в неограниченных возможностях человеческого разума.
Теперь, считает Поппер, рационализм стал тотально «критичным» и
ставит под сомнение разума и само его сомнение в устойчивости и оп­
равданности существующих реальностей. В конечном итоге следует
апеллировать к здравому смыслу, к «чувству» рациональности.
Поппер сформулировал несколько критериев оценки научных те­
орий, которые все сводятся к степени фальсифицируемости, т.е. спо­
собности теорий подвергнуться опровержению. Эти критерии — со­
держательность, а также логическая невероятность (более легкая
опровержимость) и «простота» опровергаемости. На стадии «критиче­
ского рационализма» Поппер добавил еще три критерия, а именно,
«степень подтверждаемое™», «степень истинности» в смысле соот­
ветствия чувственно наблюдаемым фактам и «степень правдоподоб­
ности», который означает лишь «похожесть на истину», временную
«принятость» утверждения.
На последней стадии эволюции своих взглядов Поппер признал,
что объективная истина существует где-то в «третьем мире», «вне»
субъекта, который в своих познавательных усилиях может достигнуть
ее частиц, хотя никто твердо не знает, действительно ли tày удалось
добиться именно этого.
1

Это получило закрепление в программном докладе Поппера на XIV Всемирном
философском конгрессе в Вене (1968).


126

Часть I. История философии

«Критический рационализм» стал наиболее значительным и влия­
тельным течением современного позитивизма, который называют
постпозитивизмом. Крупнейшими его представителями являются
Т. Кун, П. Фейерабенд, Дж. Агасси, С. Тулмин, И. Лакатос, Дж. Уоткинс, Г. Альберт, X. Шпинер и др. Работы этих авторов не только оп­
ределяют одно из главных направлений в философии, методологии и
истории науки на Западе, но и во многом задают тон в исследовании
общемировоззренческих вопросов и проблем культуры. По своим те­
оретическим и социально-политическим позициям эти философы су­
щественно различаются между собой. Общим для них является то, что
все они полемизируют с позитивизмом. Теоретико-познавательная
программа Поппера задала то проблемное поле, которое стало пред­
метом их исследований, и привело к позиции культурологического и
методологического плюрализма: признанию относительности рацио­
нального и иррационального, научного и ненаучного.
Своеобразный подход к пониманию научной рациональности раз­
вил И. Лакатос (1922—1974), который ввел понятие методологии ис­
следовательской программы — серии сменяющих друг друга теорий,
объединенных определенной совокупностью базисных идей и прин­
ципов. Исследовательская программа состоит из четырех основных
элементов: 1) ядра программы; 2) предохранительного пояса; 3) нега­
тивной эвристики; 4) позитивной эвристики. По его мнению, «совре­
менная методологическая концепция», или «логика открытия», пред­
ставляет собой просто ряд правил (даже не особенно связанных друг с
другом) для оценки готовых, хорошо сформулированных теорий.
Лакатос фактически отождествил проблему научной рациональнос­
ти с проблемой рациональной реконструкции истории наук. Рассматри­
вая прогресс науки в книге «История науки и ее рациональная реконст­
рукция», он выделил четыре исторических типа методологических
доктрин, которые одновременно являются и четырьмя последовательно
сменяющими друг друга концепциями научной рациональности: индуктивизм, конвенционализм, методологический фальсификационизм
и методология исследовательских программ. Прогресс теории рацио­
нальности в науке состоит в открытии новых исторических фактов и во
все более расширяющейся рациональной реконструкции истории на­
уки, пронизанной оценочными характеристиками. Более прогрессив­
ной, согласно Лакатосу, является та теория рациональности, которая
позволяет дать более полную рациональную реконструкцию истории
науки. Исходя из этого, он приходит к выводу, что его концепция иссле­
довательских программ является лучшей из всех имеющихся концепций
научной рациональности.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

127

В методологической доктрине Лакатоса логика и опыт как факто­
ры, детерминирующие научное исследование, вообще отходят на вто­
рой план. Внутри исследовательской программы судьба теоретичес­
ких построений решается не столько на основании опытных данных,
сколько на основании их согласия или несогласия с ядром программы
и правилами эвристики, которые имеют конвенциональную природу.
При оценке самих исследовательских программ Лакатос старается
апеллировать к опыту, но отсутствие эмпирического критерия дегене­
ративности программы лишает эту апелляцию методологического
значения. При номинальном обращении к опыту и логике методоло­
гические доктрины Лакатоса и Поппера основываются на системе
конвенциональных решений, что явно противоречит исходному
представлению о научной рациональности как логико-эмпирической
принудительности методологических решений ученых. Конвенция
всегда предполагает апелляцию к некоторым неформальным, содер­
жательным соображениям и интуиции ученых.
В концепции Лакатоса поведение ученого является рациональ­
ным, если оно сообразуется не только с опытом и логикой, но и с по­
ложениями ядра программы и правилами эвристики, принятыми
конвеционально. ГГоскольку при переходе от программы к программе
ядро и правила эвристики меняются, понятие рациональности оказы­
вается исторически релятивным.
Представители исторической школы в постпозитивизме (Кун, Тулмин, Фейерабенд)1 сосредоточили свое внимание на образе науки,
поиске таких абстракций, которые должны связать понятия научнос­
ти и рациональности с процессом исторического развития общества.
Доктрина исторической школы утверждает, что критерии рациональ-,
ности так же историчны, как оцениваемые с их помощью научные
1
Кун Томас Сэмюэл (1922—1996) — американский философ и историк науки, од­
ним из первых подчеркнул значение истории естествознания как единственного источ­
ника подлинной философии науки. Основные произведения: «Коперниканская рево­
люция» (1957), «Структура научных революций» (1962).
Тулмин Стивен Эделстон (р. 1922) — американский философ, постпозитивист, выдви­
нул идею историчности формирования стандартов рациональности, а также идею «кол­
лективного понимания» в науке. Основные произведения: «Происхождение науки»
(1961 — 1965), «Предвидение и понимание» (1961), «Знание и действие» (1976). Создал ори­
гинальную эволюционную концепцию науки, ее основные понятия: «рациональная ини­
циатива», «матрица понимания», «интеллектуальная экология», «концептуальный отбор».
Фейерабенд Пол Карл (1924—1994) — американский философ и методолог науки.
Научную карьеру начал в 1951 г. в Англии. Основные сочинения: «Против метода.
Очерк анархистской теории познания» (1975), «Наука в свободном обществе» (1978),
«Проблемы эмпиризма. Философские заметки» (1981).


128

Часть I. История философии

знания. Научно и рационально то, что принято в качестве научного и
рационального данным научным сообществом в данный историчес­
кий период. Эту принципиальную установку «исторической школы»
разделяют с Куном все ее представители.
Образ науки, согласно Куну, связан с конкретно-историческим
субъектом — «научным сообществом». Поэтому образ науки претерпе­
вает значительные изменения. Каждое научное сообщество принимает
свои собственные стандарты рациональности. Кун активно использует
понятие «парадигма»1. В концепции Куна парадигма — это совокуп­
ность наиболее общих идей и методологических установок в науке,
признаваемых на данном этапе исследований истинными и разделяе­
мых научным сообществом. Парадигма — достояние научного сообще­
ства, которое принимает ее как теоретическую и методологическую ос­
нову для дальнейшей работы. Парадигма — начало всякой науки,
поскольку содержит нерешенные вопросы, открывая простор для ис­
следований и обеспечивая возможность направленного отбора фактов
и их интерпретации. Кун отрицает наличие абсолютных и неизменных
фактов. Каждая парадигма устанавливает свои собственные факты.
По мнению Куна, отличительным признаком науки является не
рациональность, а совокупность тех черт, которыми характеризуется
«нормальная наука», т.е. деятельность научного сообщества в рамках
единой парадигмы. Рациональность и научность в концепции Куна
уже не отождествляются: в пределах «нормальной науки» рациональ­
ность определяется господствующей парадигмой — это научная раци­
ональность. Однако наряду с ней существует и вненаучная рациональ­
ность, которая совпадает у Куна со здравым смыслом.
Развитие науки носит дискретный характер. Плавное развитие в пе­
риод «нормальной науки» прерывается революционными периодами,
разрушающими все предшествующее знание. История науки предстает
как совокупность разобщенных и не понимающих друг друга научных
сообществ. Граница между наукой и не наукой становится также весьма
расплывчатой. Однако Кун склоняется к тому, что демаркация между
наукой и метафизикой (философией) должна быть установлена.
Характерную особенность философии Кун усматривает в том, что
в ней никогда не существовало единой общепризнанной концеп­
ции — парадигмы. Каждый крупный философ создает свою собствен­
ную философскую систему, и философия в целом всегда представляет
1
Это понятие было введено в философию науки позитивистом Г. Бергманом для
характеристики нормативности методологии, однако широкое распространение при­
обрело после опубликования работ Куна.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

129

собой поле битвы различных точек зрения. В науке же, по мнению Ку­
на, плюрализм теорий и их взаимная критика чрезвычайно редки,
обычное состояние науки характеризуется объединением всех иссле­
дований в рамках одной господствующей концепции. Ученые ведут
себя подобно философам только тогда, когда должны выбирать меж­
ду конкурирующими теориями. Таким образом, различие между фи­
лософией и наукой Кун видит в том, что для первой является харак­
терным плюрализм концепций и их взаимная критика, в то время как
во второй этого нет. В периоды кризисов наука перестает быть наукой
и уподобляется философии.
Если Кун релятивизировал научное знание и принципы научной
рациональности, связав их с научным сообществом, то его коллега
американский философ Фейерабенд заменил научное сообщество от­
дельным индивидом. Он показывает, что если рациональность состо­
ит в следовании определенным правилам рационального действия, то
в реальной науке рациональность как соблюдение определенных пра­
вил смешана с иррациональностью — их нарушением. В противном
случае наука вообще не смогла бы развиваться.
Ученые, считает Фейерабенд, должны стремиться создавать теории,
несовместимые с существующими и признанными теориями, что спо­
собствует их взаимной критике и ускоряет развитие науки. Он форму­
лирует принцип пролиферации (размножения) теорий, который призван
обосновать плюрализм в методологии научного познания. Фейерабенд
выдвигает тезис о несоизмеримости конкурирующих и сменяющих
друг друга альтернативных теорий. Их нельзя сравнивать как в отноше­
нии к общему эмпирическому базису, так и с точки зрения общих логи­
ко-методологических стандартов и норм, поскольку каждая теория ус­
танавливает свои собственные нормы. В итоге он приходит к выводу,
что познание не выражается в ряде совместимых теорий, приближаю­
щихся к некоторой идеальной концепции; оно не является постепен­
ным приближением к истине. Познание представляет собой скорее
возрастающий океан взаимно несовместимых (и, может быть, даже
несоизмеримых) альтернатив, в котором каждая отдельная теория,
каждая волшебная сказка, каждый миф являются частями одной сово­
купности, взаимно усиливают, дополняют друг друга и благодаря кон­
куренции вносят свой вклад в развитие нашего сознания. Ничто не яв­
ляется вечным, и ни одно мнение не может быть опущено в этом
всеобъемлющем процессе. Эксперты и простые люди, профессионалы
и любители, поборники истины и лжецы — все они участвуют в сорев­
новании и вносят свой вклад в обогащение нашей культуры. В такой
интерпретации наука ничем не отличается от любой другой формы ду-


130

Часть I. История философии

ховного общения людей, теряет какие-либо определенные очертания,
растворяется в духовной культуре общества и ее истории.
Концепции научной рациональности Фейерабенд противопостав­
ляет концепцию исторического релятивизма, согласно которой стан­
дарты рациональности полностью меняются от эпохи к эпохе и даже
от ученого к ученому. В этом отношении его «методологический анар­
хизм» смыкается с концепцией науки Куна, где научная революция
отождествляется с «религиозным переворотом» в воззрениях ученых,
в ходе которого меняются не только теории, но и критерии их оценки.
Представители критического рационализма единодушно квалифици­
руют взгляды Фейерабенда и Куна как откровенный иррационализм,
получая в ответ обвинение в скрытом иррационализме.
В основе исторического релятивизма Куна и Фейерабенда лежит
отрицание объективной истины в научном знании. Однако возника­
ющая в постпозитивизме дилемма — рационализм или исторический
релятивизм — выступает результатом попытки осмыслить соотноше­
ние абсолютного и относительного в изменении представлений о ра­
циональности. Критические рационалисты, связывая рациональ­
ность с законами формальной логики и приписывая последним
априорный, внеисторический характер, приходят к выводу о сущест­
вовании внеисторических, неизменных стандартов рациональности.
Исторический релятивизм фиксирует факт изменчивости представле­
ний о рациональности, абсолютизирует его, не учитывая, что пред­
ставления о рациональности не просто изменяются, а изменяются ка­
тастрофически, или диалектически.
Исходная идея позитивизма — проведение разграничительной ли­
нии между наукой и всеми остальными формами духовной деятельно­
сти. Борьба позитивистов с метафизикой не была самоцелью. Эта
борьба рассматривалась как средство защиты и обоснования рацио­
нального знания в противовес иррационализму и демагогии.
Противопоставление «старой метафизики» и нового, «позитивно­
го» знания основывается не только на философских соображениях.
У него есть и более широкая жизненно-практическая основа — возра­
стание роли точных и конкретных знаний. «Позитивная» обоснован­
ность действия противостоит общим словам, не подкрепленным и не­
проверенным опытом рекомендациям, которые развенчиваются как
нецелесообразные и даже опасные. Соответственно и философия со­
средоточивает свое внимание на «позитивном» в человеческом зна­
нии и познании. К философии, по убеждению позитивистов, следует
строже предъявлять те требования научности, которые сложились в


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

131

естественных и математических науках. В связи с этим позитивисты
взяли на себя задачу осуществить переоценку ценностей и приорите­
тов философии, пользуясь критериями «строгих наук» и формальной
логики. Позитивизм — одно из проявлений и следствий влияния на
философию стандартов и культуры мышления, сложившихся в науках
о природе, в математике и логике.
Результаты попыток «позитивизации» философии весьма неодно­
значны. С одной стороны, стремление «подключить» философию к
общим процессам развития точного знания способствовало сущест­
венному обновлению тех ее разделов, которые пограничны с естест­
вознанием, математикой, техническими науками. Наиболее сильное
преобразующее влияние позитивизм оказал на логику и методологию
науки. С другой стороны, многие общефилософские претензии пози­
тивизма обнаружили свою несостоятельность, что привело к «смягче­
нию» самими представителями данного направления первоначально
жестких требований и критериев, обращенных к философии.
§ 6.3. Диалектический и исторический материализм
Диалектический материализм — философское учение о материальном
единстве мира, сформулированное К. Марксом1 и Ф. Энгельсом2 в
40-х гг. XIX в. на основе обобщения рациональных традиций класси­
ческой философии, идей и достижений естествознания, анализа эко1

Маркс Карл (1818—1883) родился в Трире (прирейнская Пруссия) в зажиточной
семье, закончил университет сначала в Бонне, затем в Берлине, получил юридическое
образование, но больше внимания уделял истории и философии. После закрытия оп­
позиционной «Рейнской газеты», редактором которой он был, переезжает в Париж, где
занимается теоретической работой и выступает как революционер, беспощадно крити­
кующий существующий политико-экономический строй. В 1845 г. выслан из Парижа
по настоянию прусского правительства. В 1864 г. основал в Лондоне I Интернационал
(«Международное товарищество рабочих»). Умер в эмиграции. Созданное им учение о
диалектическом и историческом материализме, прибавочной стоимости и накоплении
капитала, социализме и классовой борьбе пролетариата названо его именем — марк­
сизм. Основной труд — «Капитал» — остался незаконченным.
2
Энгельс Фридрих (1820—1895) родился в Бармене (Рейнская провинция, Прус­
сия) в семье богатого текстильного фабриканта. В 1842 г. стал сотрудником оппозици­
онной «Рейнской газеты», редактором которой позже стал К.Маркс. В 1845 г. выходит
их первая совместная книга «Святое семейство». В следующем совместном труде, «Не­
мецкая идеология», Маркс и Энгельс впервые изложили принципы научного комму­
низма, сформулировали основы учения об общественно-экономических формациях.
Основные труды Энгельса: «Анти-Дюринг», «Диалектика природы», «Происхождение
семьи, частной собственности и государства».


132

Часть I. История философии

номических теорий и социально-политических движений в Европе.
В анализе социальных реалий внимание было уделено рабочему
движению, в частности стихийным восстаниям в Силезии и Лионе
(Франция), опыту французских революций 1848 и 1870 гг. и особен­
но Парижской коммуне — первой форме революционного прави­
тельства пролетариата, а также чартистскому движению в Англии —
первой организованной форме массового экономического и поли­
тического противостояния пролетариата. Было сформулировано ос­
новное противоречие антагонистического общества — противоречие
между трудом и капиталом. В качестве главного средства социаль­
ных, прежде всего политических, изменений рассматривалась борь­
ба классов. Только политическая власть трудящихся способна осу­
ществить справедливое распределение общественного богатства,
опираясь на принцип «каждому по труду», и реализовать идею соци­
альной справедливости. Поэтому главным мотивом формирования
новой формы материализма как философского мировоззрения было
стремление создать и обосновать практическую философию соци­
ального действия неимущего класса.
Созданное учение имело не традиционный для классической фи­
лософии характер. Его отличало единство философских идей с теоре­
тическим построением политической экономии и теорией социаль­
ных революций. Сложившаяся в конце XIX в. мировоззренческая
позиция, названная марксизмом, обладала не только целостностью,
универсальностью и обоснованностью своих составных частей — фи­
лософии природы и философии общества — но и представляло пер­
вую серьезную попытку научного построения теоретической и прак­
тической социальной философии, которую по праву можно назвать
началом современной социологии.
Учение Маркса, выйдя на общественную арену в 40-х гг., стало зна­
чительным идейно-политическим течением в Европе в 70—90-гг. XIX в.
В это же время марксизм появился в России. Наиболее влиятельные
проводники идей марксизма в России — Г.В. Плеханов, В.И. Ульянов
(Ленин). После Октябрьской революции 1917 г. марксизм стал гос­
подствующей идеологией в Советской России. К середине XX в.
марксизм получает распространение в регионах Азии, Африки и Ла­
тинской Америки.
В настоящее время марксизм оттеснен другими типами мировоззре­
ния, заметно модифицирован в постмарксистских теориях (неомарк­
сизм, фрейдомарксизм и др.). Однако, несмотря на весьма распростра­
ненную и поддерживаемую официально массовой информацией
критику, воздействие марксизма на науку, культуру, обыденное созна-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

133

ние и практическую жизнь людей несомненно. Идеи философии марк­
сизма более ста лет определяли «дух времени». Привлекала одних и вы­
зывала воинствующий негативизм и критику других его обращенность
к неимущим слоям. Представляя человеческую историю как естествен­
но исторический процесс, марксизм подчеркивал неизбежность унич­
тожения всякого рабства, унижения, отчуждения и несвободы челове­
ка. Цель теории марксизма — реализация идеи социального равенства,
разработка и обоснование освобождения порабощенного капиталом
человечества.
Социальная философия марксизма ориентирована на решение об­
щечеловеческих, всемирно-исторических задач. С этим связана зна­
чимость и перспективность идей марксизма в современном обществе,
в котором соединяются архаичные и современные формы частной
собственности, новые и древние формы эксплуатации и отчуждения
труда, а главной практической ценностью является сверхприбыль
{прибавочная стоимость, по Марксу). Проблема отчуждения, постав­
ленная Марксом и подхваченная современным экзистенциализмом,
влияние превращенных форм на индивидуальное сознание и социаль­
ное управление — только часть теоретического наследия марксизма,
имеющего актуальное значение для понимания человека и социума в
третьем тысячелетии.
Мировоззренческая установка диалектического материализма,
представляющая мир как развивающееся через разрешение внутренних
противоречий материальное целое, в XX в. стала философской и мето­
дологической базой не только изучения природы в естествознании, но
и природы человека в области антропологии и психологии. Эвристиче­
ская роль идей диалектического материализма не исчерпана в проблем­
ном поле естественных и социальных наук, особенно в процессе интен­
сивной интеграции знаний о человеке, диктуемой не только чисто
теоретическим интересом, но и перспективами технологического раз­
вития постиндустриального информационного общества.
Теоретические источники. Формирование позиции диалектическо­
го материализма опиралось на новейшие достижения естествознания,
убедительно показывающие материальное и структурное единство
всех известных живых организмов, включая человека. В XIX в. созда­
ны: 1) эволюционная теория живой природы Ч. Дарвина, в которой ут­
верждалась закономерность развития более сложных живых форм из
простых; 2) клеточная теория строения живого вещества. Философ­
ское обобщение, сделанное Энгельсом, состояло в распространении
идеи структурного единства органической природы и ее эволюции на
всю природу в целом. В мире нет ничего, кроме движущейся материи,


134

Часть I. История философии

которая в своем развитии проходит закономерно по ступеням услож­
нения. Эти уровни организации материи познающий человек фикси­
рует в закономерностях: механических, физических, химических, био­
логических, социальных.
Представление о материальном единстве мире послужило плат­
формой для соединения ранее не соединяющихся в классической фи­
лософии законов физической природы и законов человеческой исто­
рии (законов общества). Эвристическая программа исследования
вполне объективных закономерностей исторического развития чело­
века была фундаментальным достижением материализма, до сих пор
удовлетворительно объяснявшего физический мир, но не имевшего
основополагающей идеи для объяснения закономерности истории,
которая представлялась стихийным нагромождением фактов и собы­
тий, зависящих от воли правителя.
Философскими источниками диалектического материализма вы­
ступили идеи классической немецкой философии: диалектика Гегеля
и антропологический материализм Фейербаха. После более чем полуве­
ковой власти классического идеализма в духовной атмосфере Запад­
ной Европы реставрация и развитие материалистической традиции са­
ма по себе была нестандартным и смелым шагом против авторитета
Канта и Гегеля. Поддерживая ориентацию новой философии Фейер­
баха на реального (а не абстрактного) индивида и общение, составля­
ющее его сущность, Маркс и Энгельс формулируют собственную ми­
ровоззренческую позицию, относя сущность человека к более глубоко
понимаемому общению (в духе Гегеля — не только в актуальном вре­
мени, но и через культуру). А именно: к совокупности общественных
отношений, которые имеют собственную структуру, регламентирую­
щую социальную связь индивидов и процессы общения.
Понимание природы и сущности человека, не замкнутое в мире
индивидуальной чувственности и психологии, приводит в своей пер­
вой перспективе к абстрактной модели социального индивида. Глав­
ной проблемой антропологии становится вопрос об обстоятельствах
жизни. Какие объективные социальные условия являются определя­
ющими в процессе становления реальной жизни индивида и развития
его способностей (в том числе сознания и мышления)? Вместе с тем
возникает и проблема, что считать «объективным» в социальном об, разе жизни человека. Таким образом, стратегия социокультурного ис­
следования феномена человека, актуального и в конце XX в., восхо­
дит к исходному положению марксизма о социальной природе человека.
Фундаментальную роль в формировании общей философской по­
зиции диалектического материализма сыграло осмысление диалекти-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

135

ки, сформулированной Гегелем в качестве нового метода познания и
новой логики, в отличие от традиционной формальной логики. Диа­
лектическая логика давала возможность мыслить противоречие. В тра­
диционной логике его невозможно мыслить, так как не может быть
одновременно истинным А и его отрицание — не-А, необходимо вы­
брать одну из противоположностей. В диалектике противоречие игра­
ет конструктивную роль внутреннего источника изменения качества
целого. Само противоречие рассматривается как отношение противо­
положных сторон единого целого. Оно возникает сначала как разли­
чие внутри единства, развивается в противоречие противоположнос­
тей и разрешается, меняя качество целого. Законы диалектики: закон
противоречия, закон меры (перехода количественных изменений в
качественные) и закон отрицания, — были сформулированы Гегелем
очень абстрактно как логика развития понятия (мышления). В диа­
лектическом материализме Маркса и Энгельса диалектика выступает
методом познания реальной действительности в ее связности, сис­
темности и развитии, а названные законы представляют собой уни­
версальный механизм движения и развития материального мира.
В основание философского материализма легли базовые идеи диа­
лектического метода Гегеля: 1) представление о всеобщей логической
связи явлений (в идеалистическом варианте Гегеля универсальность
этой связи определяется «абсолютной идеей»), то есть об изначальной
целостности мира, 2) представление о развитии мира и любого явления,
то есть введение в мировоззренческую картину параметра времени.
Именно благодаря абстрактной универсальности диалектический
метод, представленный в современной науке системной методологи­
ей, оказался плодотворным в развития философского материализма
не только в отношении познания природы, но в отношении познания
истории общества. Применение его к анализу всемирного экономи­
ческого развития, проведенное Марксом в основном произведении
(«Капитале»), привело к материалистическому пониманию истории и
созданию концепции общественно-экономической формации.
Согласно Марксу и Энгельсу, общественная история предстает как
объективный, естественно-исторический процесс, не зависимый от
индивидуальных желаний. Потребности и жизненные установки ин­
дивида, его образ жизни определяются естественно (стихийно) сло­
жившимися формами общения, которые он воспринимает в качестве
объективных обстоятельств жизни. В структуре этих обстоятельств
Маркс выделяет базовые отношения — отношения производства.
Производственные отношения имеют смысл материальных отношений
в обществе, поскольку регламентируют процесс производства и вое-


136

Часть I. История философии

производства самого общества через обеспечение его членов необхо­
димыми средствами жизни и фиксируются в принципе распределения
общественного богатства и принципе собственности.
В формировании социальной философии как исторического мате­
риализма большую роль сыграли труды классиков политической эко­
номии (в частности, А. Смита1), раскрывающие механизм социальной
связи как товарообмен, и социальные утопии А. Сен-Симона, Ш. Фу­
рье, Р. Оуэна2. Социалистические идеи в отношении организации об­
щества на основе общественной собственности в противоположность
частной и распределения общественного богатства по труду как прин­
цип социального равенства легли в основу теории революционного
преобразования общества, позднее в XX в. развернутую в теорию соци­
ализма и научного коммунизма.
1
Смит Адам (1723 — 1790) — английский философ и экономист. Родился в семье
мелкого чиновника, учился в университетах Глазго и Оксфорда. В труде «Исследование
свойства и причин богатства народов» разработал трудовую теорию стоимости.
2 Сен-Симон Клод Анри де (1760—1825) — французский мыслитель, социолог, со­
циалист-утопист. В своих воззрениях исходил из признания объективной закономерно­
сти явлений природы и общества, которые подчинены универсальному закону всемир­
ного тяготения. Общество представлял как целостный организм, в котором все
стороны связаны не только философскими, религиозными и моральными принципа­
ми, но и общественно-полезной трудовой деятельностью, которая является естествен­
ной необходимостью и обязанностью человека и создает важнейшую связь между
людьми. Испытал влияние А.Смита.
Фурье Франсуа Мари Шарль (1772—1837) — французский социалист-утопист. Ро­
дился в купеческой семье, против своей воли почти всю жизнь служил в торговых
домах, по окончании школы занимался самообразованием. После Великой француз­
ской революции 1789—1794 гг. разочаровался в идеях Просвещения. Создал свою со­
циальную утопию, используя опыт работы ассоциаций трудящихся. Его план будуще­
го общества предполагал не только создание материального фундамента,
обеспечивающего богатство для всех, но и необходимость общественного воспитания
сознательного члена свободного трудового коллектива. Учение Фурье было проигно­
рировано современниками, но получило распространение в 30-е гг. XIX в. во времена
Французской революции 1848 г. В 40-х гг. идеи Фурье стали основой программы «Социетарной школы» — единственного во Франции того времени крупного социалисти­
ческого объединения, которое ориентировалось на мирное осуществление социаль­
ной справедливости.
Оуэн Роберт (1771—1858) — английский утопический социалист, сын ремесленни­
ка. В 20 лет стал предпринимателем. В своих воззрениях исходил из того, что человек —
продукт среды, в недостатках и пороках людей, во всех социальных бедствиях повинна
социальная среда, т.е. капитализм, экономические отношения которого сложились в
Англии в связи с промышленным переворотом. Выдвинул на первый план экономиче­
ские отношения и их влияние на сознание людей. В социальном учении пытался обос­
новать необходимость смены капитализма социализмом. Предпосылку общественного
преобразования видел в развитии производительных сил.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

137

Общая парадигма диалектического материализма. Философская ми­
ровоззренческая позиция традиционно определяется решением ос­
новного вопроса философии об отношении сознания к бытию, духа —
к материи. Диалектический материализм отличает признание первич­
ности материи в качестве единой субстанции, развитие которой по­
рождает такие сложные уровни и функциональные свойства, которые
можно определить, лишь противопоставив их первооснове (материи).
В этом смысле сознание производно как свойство высокоорганизо­
ванной материи. А мир предстает как бесконечное в пространстве и
времени саморазвитие материи.
В отличие от французского материализма, неявно допускавшего
божественную силу в отношении начала материального движения,
диалектический материализм дает более независимую и целостную
картину мира, благодаря понятию самодвижения, указывающему на
внутренний источник изменений — созревание и разрешение внут­
ренних противоречий в каждом явлении и на любом уровне матери­
альной организации.
Общество понимается как наиболее сложная форма материальной
организации, обладающая собственными (не сводимыми к биологи­
ческим) законами самодвижения. В мировоззренческом плане разви­
тие общества в его всемирной истории — социальная форма самодви­
жения материи. Внутренние источники движения и внутренние
противоречия социальной формы связаны с человеком, обладающим
сознанием и самосознанием. Такое понимание основы социального
развития содержательно предшествует понятию ноосферы, получив­
шему распространение в философии конца XX в.
Составные части диалектического материализма: учение о бытии
(в котором утверждается материалистический монизм в отношении
материи и сознания, принцип отражения), учение о методе познании
(в котором диалектика выступает как логика развития и теория позна­
ния^, учение об обществе (исторический материализм).
В учении о бытии сложность и разнообразие явлений мира объясняет­
ся из единой первоосновы — материи. Бытие есть движущаяся материя в
ее многообразных формах. Такая позиция называется монизмом (моно —
один). Поскольку само объяснение связано с познавательной активнос­
тью человека, бытие в мировоззренческой картине диалектического ма­
териализма предстает в дихотомии объективной реальности (существую­
щей независимо от человека) и субъективной реальности (внутреннего
мира человека). Все формы субъективной реальности (сознание, самосо­
знание, мышление, духовная культура) производны, имеют под собой
сложную, не всегда явно представленную материальную основу.


138

Часть I. История философии

Понятие «материя» в своем универсальном значении связано с объ­
ективностью (независимостью) существования. Поэтому явления объ­
ективной реальности трактуются как явления материальные (например:
затмение Солнца, падение тел), а явления субъективной реальности —
как идеальные (например: моя мысль, сценарий, европейская модель
правового государства, идея рая на Земле). Материя и сознание, объек­
тивная и субъективная реальность как формы бытия органично и дина­
мично связаны. В онтологии диалектического материализма понимание
этой связи опирается на принцип отражения, выраженный в положении:
сознание — это субъективный образ объективного мира.
В современной философии он развивается как информационно-от­
ражательный принцип. Отражение понимается широко в качестве
функционального свойства отношения систем. Поскольку состояние
системы — всегда функция внешних и внутренних параметров, отра­
жение представляет собой функциональное свойство взаимной связи.
Усложнение материальных структур в процессе развития сопровожда­
ется усложнением их состояний, возникновением новых функцио­
нальных образований уже на базе отражения. Понятие «информация»
содержательно соотносится с активным отношением системы к про­
цессу отражения, с его функциональной ролью в прогнозировании
поведения. Информация выступает в качестве функционально значи­
мого для системы (в частности, человека) отраженного разнообразия
бытийной ситуации.
Учение о познании диалектического материализма опирается на ми­
ровоззренческую идею о развивающемся материальном единстве ми­
ра, в котором органично укоренен познающий это единство человек —
субъект познания. Объектом познания может выступать как мир в его
целостности, так и отдельные его явления в их взаимосвязи. Нет пре­
дела развитию материального мира и, следовательно, нет предела че­
ловеческому познанию, отражающему его объективные природные за­
кономерности. Принципы и законы материалистической диалектики
выступают гносеологическими принципами, определяющими иссле­
довательскую стратегию в любой сфере бытия (природной, социаль­
ной, психологической). Принцип взаимосвязи конкретизируется в
системном, информационно-отражательном подходе. Принцип раз­
вития — в единстве исторического и логического подходов. Диалекти­
ческий метод познания нацеливает на поиск противоречия в самой
сущности предмета или явления и логики его развития.
Центральное понятие теории познания «общественная практи­
ка» — взаимодействие человека с окружающим миром через систему
отношений людей, сложившуюся исторически в конкретную эпоху.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

139

Социально-исторический контекст познавательной деятельности в
существенной мере определяет актуальность исследования тех или
иных объектов, оценку фактов и выдвигаемых гипотез «в духе време­
ни». Практическая деятельность людей заключает в себе исходную
позицию в познавательном процессе, стимулы и задачи, способы ре­
ализации гипотез и главный критерий истинности человеческого
знания.
Центральный вопрос теории познания — проблема истины и ее
критерия — непосредственно связан с практическим подходом к по­
знанию. Процесс становления знания рассматривается через проти­
воречивость субъективной формы человеческого знания (чувственное
познание, мышление, язык) и объективного содержания знания. Со­
ответствие содержания знания законам реальной действительности
обозначается понятием «объективная истина». Знание человека все­
гда имеет конкретную исторически определенную форму, ограничено
мировоззренческими установками эпохи. Поэтому любое теоретичес­
кое и практическое знание всегда относительно. Отсюда следует, что
нет абсолютной истины как полностью завершенного знания, невоз­
можно в принципе создать законченную картину мира.
Процесс познания — это поиск объективной истины, в котором
относительные, исторически ограниченные знания проверяются об­
щественной практикой и временем. В результате накапливается зна­
ние, которое считается объективным, например: законы механики. В
этом процессе чувственный индивидуальный опыт человека не явля­
ется достаточным критерием истинности, поскольку часто видимое и
общезначимое не совпадает с истинным положением вещей. Приме­
ром может служить шарообразность Земли и ее вращение. Эти обще­
признанные в нашу эпоху факты совсем не очевидны в обыденном
индивидуальном опыте.
Главным и единственным критерием истинности знания оказыва­
ется общественная практика. Именно в процессе практической дея­
тельности в историческом масштабе человек доказывает действен­
ность своего мышления и объективность знания.
В учении обобществе статусом материальности, в смысле независи­
мости существования, наделяются базовые структуры общественного
бытия — система производственных отношений, понимаемых обы­
денно как экономические отношения. Главный тезис: общественное
бытие определяет все формы общественного сознания и индивиду­
ального действия. Если материализм вообще объясняет сознание из
бытия, то в применении к общественной жизни материализм объяс­
няет общественное сознание из общественного бытия.


140

Часть I. История философии

В основании общественного бытия лежит способ производства ма­
териальных условий жизни сообщества и соответственно его членов.
Производство материально-технической базы социума имеет харак­
тер коллективной деятельности по совместному выживанию или со­
хранению образа жизни, поэтому в любом сообществе способ произ­
водства ориентирован на категории целого, а не на индивидуальные
частные интересы. В понятии способа производства соединяются
производительные силы общества (человек, предмет, наука, техноло­
гия) и производственные отношения, составляющие экономический
базис общества. В процессе жизни каждый человек вступает во мно­
жество самых разных отношений, но статусом объективности (и в
этом смысле — материальности) обладают только отношения произ­
водственные, которые законодательно закрепляются и юридически
оформляются в отношениях собственности на средства производства
(частная, общественная, национальная, государственная) и в прин­
ципе распределения (по труду или по капиталу).
Ткань социальной материи в концепции исторического материа­
лизма не примитивно вещественна, а связана с такими принципами
отношений между людьми, которые индивидуальным сознанием вос­
принимаются как данные и неизменные обстоятельства жизни, слу­
жащие ориентирами осмысленных социальных действий. В эпоху пе­
ремен и революций эта ткань разрушается, ввергая индивидуальное
сознание в состояние непонимания и хаоса, человек теряет устойчи­
вые ориентиры прагматических действий и жизненную перспективу.
Фундаментальность общественного бытия определяется не нали­
чием земли, вещей, средств жизни, а принципом отношений, опреде­
ляющим допустимые (правовые) действия социальных групп и каж­
дого члена общества с ними. Несмотря на то что этот принцип
устанавливается самими людьми (принимается ими законодательно и
поддерживается разными исполнительными службами), он образует
объективные обстоятельства социальной жизни. В этом смысле обще­
ственное бытие первично и определяет сознание через понимание
гражданских законов как объективных обстоятельств.
Итак, в структуре общественного бытия, среди множества общест­
венных отношений, складывающихся между людьми внутри социаль­
ных групп и между различными классами и слоями общества, матери­
алистическая позиция выделяет отношения материальные, не
зависящие от воли, а необходимо возникающие в процессе коллек­
тивной деятельности, направленной на создание материальных благ.
Характер материальных отношений зависит от развития производи­
тельных сил общества. В примитивной жизни далекого от цивилиза-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

141

ции общества, в индустриальном и постиндустриальном обществе ма­
териальные отношения сильно отличаются, это заметно и в оценке
материальных ценностей.
В реальной жизни сообщества экономическому базису соответст­
вует надстройка, включающая: общественное сознание, идеологичес­
кие отношения и общественные институты, их закрепляющие.
Общественное сознание характеризует, с одной стороны, сознание
конкретного общества, и в этом плане оно массовое сознание, выра­
жением его служит общественное мнение. С другой — духовную
жизнь общества с его проблемами, противоречиями, идейными
столкновениями, взаимодействием индивидуального сознания и гос­
подствующих идей и официальных установок. Структура обществен­
ного сознания представлена уровнями обыденного сознания (здра­
вым смыслом) и теоретического сознания, общественной психологии
и идеологии. К формам общественного сознания относятся правосо­
знание, мораль, религия, искусство, наука, философия, фиксирую­
щие на межиндивидуальном уровне социально значимые идеи, кон­
цепции, нормы и ценности.
В социальной философии марксизма особо выделена идеология, под
которой понимается сложное духовное образование, представляющее
собой определенную теоретическую (идейную) позицию и вытекаю­
щую из нее стратегию и тактику массового социального действия. Иде­
ология не возникает в толще народной жизни, а формулируется соци­
альными мыслителями и политиками. Идеологические установки, с
одной стороны, выражают интересы сохранения целого (социума, эт­
носа, государства), с другой — интересы определенных (экономически
господствующих) социальных групп. Необходимость распространения
идей в массах подчеркнута в известной фразе Маркса: «идея становит­
ся материальной силой, овладевая массами».
В процессе распространения идеологических установок между
людьми складываются идеологические отношения, которые сопро­
вождаются непростыми коллизиями вплоть до политического пре­
следования в случае оппозиции. Идеологические отношения влияют
на жизненную позицию, карьеру и даже метод исследования в науке.
Цели распространения не всех, а официально принятых идей служат
общественные институты и организации, связанные с массовой ин­
формацией. Общественная психология и обыденное сознание, ори­
ентированные всегда на эмоциональную оценку реальной ситуации
и прагматические цели, — главный канал восприятия идеологичес­
ких установок и формирования общественного мнения в нужном
направлении.


142

Часть I. История философии

Динамика идеологических и материальных отношений в общест­
венном бытии подчеркнута положением исторического материализ­
ма: «идеология и политика суть концентрированное выражение эко­
номики».
Состояние конкретного' общества, а также всемирный историчес­
кий процесс в материализме рассматриваются через категорию обще­
ственно-экономической формации, представляющей своеобразный
«скелет» любого реального общества, несущими структурами которо­
го выступают экономические отношения. Друг от друга формации от­
личаются способом производства, определяющим характер организа­
ции и эксплуатации труда, устойчивые формы общности людей и
отношений между ними, формы социального управления, общест­
венные идеи и формы семейных отношений. Изменение способа про­
изводства связано с интенсивным и постоянным развитием произво­
дительных сил, составляющими которых выступают человек и
технология. Постоянное развитие производительных сил меняет ор­
ганизацию труда, требует изменения производственных отношений,
которые обычно закреплены законом. Этот момент в жизни сообще­
ства характеризуется наибольшей социальной напряженностью и ре­
волюционностью.
Объективная закономерность исторического развития заключает­
ся в необходимой смене способа производства, которая влечет смену
общественно-экономической формации. Маркс выделил пять обще­
ственно-экономических формаций, представляющих поступательные
ступени в развитии человеческого общества: первобытно-общинную,
рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунисти­
ческую (гипотетическую).
§ 6.4. Философия жизни. Экзистенциализм

Философия жизни — позиция, объясняющая жизнь из самой жизни, в
которой наиболее сильно проявились тенденции иррационализма. Ее
представители; Ф. Ницше (1844—1900), В. Дильтей (1833—1911),
Г. Зиммель (1858-1918) и А. Бергсон (1859-1941).
Возникновение философии жизни было связано с быстрым раз­
витием биологии, психологии и других наук, обнаруживших несо­
стоятельность механической картины мира. В центре этой филосо­
фии — понимание жизни как бесконечного, абсолютного,
уникального начала мира, которое активно, многообразно, вечно
движется. Жизнь нельзя понять с помощью чувства или разума, она


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

143

постигается только интуитивно, доступна лишь переживанию. Не­
которые идеи философии жизни послужили источником экзистен­
циализма.
В формировании философии жизни значительную роль сыграли
взгляды А. Шопенгауэра (1788—1860). В его основном сочинении
«Мир как воля и представление» мир предстает как «слепая воля к
жизни». Только воля обладает объективностью, что и обеспечивает ее
примат над разумом. Мышление — производное воли, способно быть
лишь системой ее обеспечения, выполнять служебную функцию.
Концепция Шопенгауэра выступает антиподом, зеркальным отоб­
ражением гегелевской системы. Еще в 20-х гг. XIX в. Шопенгауэр пы­
тался конкурировать с Гегелем, ставя свои лекции на те же учебные
часы. В эти годы конкуренция была несостоятельной. Через тридцать
лет несостоятельной оказалась гегелевская философия.
У Гегеля основой мира считалась Абсолютная идея — всеобъемлю­
щая рациональность всего сущего. У Шопенгауэра — ее эквивалент —
Мировая воля (иррациональное, непознаваемое и враждебное чело­
веку начало). Абсолютную идею можно и нужно познавать. Гегель по­
лагал, что уже познал ее в основных чертах. Мировую волю познавать
невозможно и бесполезно.
Каждый человек, по мысли Гегеля, является ступенькой в развер­
тывании Абсолютной идеи, неотъемлемой частицей всемирно-исто­
рического процесса. Для Шопенгауэра человек — это игрушка Миро­
вой воли, все его стремления инспирированы извне. Следование им
неизбежно обрекает человека на поражение. В таком случае целью че­
ловеческой жизни должно стать не следование объективной законо­
мерности и ее воплощение, а, напротив, — подавление желаний, ус­
кользание из-под власти Мировой воли. Нравственные, эстетические,
религиозные переживания — это не ступеньки восхождения духа (Ге­
гель), а способы преодолеть зависимость от естественных потребнос­
тей, подавить в своем сознании давление Мировой воли. В этом плане
философия Шопенгауэра явно перекликается с восточной философ­
ской традицией, что отмечал и сам автор.
Концепция Шопенгауэра, получившая название «философия ми­
ровой скорби», очевидно пессимистична и нехарактерна для западно­
го интеллекта и соответствующей ему системы ценностей. Вместе с
тем ее появление было симптоматично: обозначилась несостоятель­
ность представления о рациональности и устойчивой прогрессивнос­
ти истории, гармоничности и упорядоченности бытия. Просвещенче­
ская иллюзия, достигшая апогея в гегелевской философии, была
впервые поставлена под сомнение.


144

Часть I. История философии

Немецкий философ Ницше после знакомства с иррационалистическим и пессимистическим учением Шопенгауэра уточняет его концеп­
туальную идею. Стремясь преодолеть рациональность философского
метода, Ницше не выстраивает понятия в систему, они предстают как
многозначные символы. Так, понятия «жизнь», «воля к власти» — это
есть и само бытие в его динамичности, и страсть, и инстинкт самосо­
хранения, и движущая общество энергия и т.д. Пытаясь обосновать «ес­
тественный, ничем не сдерживаемый поток жизни», Ницше предпри­
нимает критику всех общечеловеческих ценностей. По Ницше, мир
имеет нулевую ценность, а жизнь — это специфическая воля к аккуму­
ляции власти, жестокая игра, где выигрывает посредственность, ибо
«наиболее сильные оказываются наиболее слабыми, когда им противо­
стоят организованные стадные инстинкты, боязливость слабых, чис­
ленное их превосходство». По Ницше, доминантой общества является
не столько «слепая воля к жизни», сколько «сознательная воля к влас­
ти» в условиях борьбы за выживаемость.
Ницше отвергает рациональность в философии, не приемлет хри­
стианскую религию и связанную с ней традиционную мораль, так как
они якобы защищают слабых и делают сильных ничтожествами. В ис­
тории нет цели, нет прогресса, а есть «вечное возвращение, вечная
борьба сильных и слабых». Отсюда отрицание всяких принципов.
«Жить — это значит быть жестоким и беспощадным ко всему, что ста­
новится слабым в нас и не только в нас»1.
Кант и Фихте, Шеллинг и Гегель, жившие под знаком Великой
французской революции 1789—1793 гг., верили, что история челове­
чества имеет свой смысл, свою справедливость. Что касается Ницше,
то он жил в то время, когда успеха добивались не самые умные и спра­
ведливые, а самые жестокие и коварные. Ницше один из первых пред­
восхитил приближение XX в. как эпохи тотального наступления ус­
редненных людей с их неукротимой жаждой власти.
В 1878 г. выходит в свет его произведение «Человеческое, слишком
человеческое», где он осуществляет инвентаризацию так называемых
общечеловеческих ценностей, демонстрируя их инверсию. В условиях
подготовки к переделу мира идеи любви, братства, равенства, спра­
ведливости всего лишь пустые слова, феномены-перевертыши, кото­
рые скорее обманывают, чем поддерживают и обнадеживают.
В 1884 г. Ницше публикует «Так говорил Заратустра», где пытается
обосновать реальные нравы, указать сильным на их долг, а подчинен­
ным — на их обязанности, ибо в условиях, где нет правды, где все доз1

Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 535.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

145

волено, нет выбора, кроме как повелевать или подчиняться. Такой ду­
ховной атмосфера Ницше не выносит. Он в прямом смысле сходит с
ума, диагностировав своей судьбой состояние XX в.
Экзистенциализм (от лат. существование), или философия суще­
ствования, — иррационалистическое направление в философии
XX в., попытка создания нового мировоззрения. Как философское
направление экзистенциализм возникает накануне Первой мировой
войны в России (Л. Шестов, Н. Бердяев), после нее — в Германии
(М. Хайдеггер, К. Ясперс) и в период Второй мировой войны — во
Франции (Ж.П. Сартр, Г. Марсель, А. Камю). Социально-психологи­
ческим основанием новой философии выступает реакция на ужасы
мировых войн, разрушение иллюзий о мире, стабильности, гармо­
ничности развития капиталистического общества.
С развитием капитализма происходит небывалая индивидуализа­
ция человеческой личности, человек становится чуждым обществу, а
общественные организации, государственные институты и учрежде­
ния становятся чуждой силой, стоящей над человеком, т.е. личность
оказывается полностью противопоставленной обществу. Все это по­
рождает ощущения бессмысленности и бесполезности человеческого
существования, бесперспективности жизни человека..Поэтому зако­
номерно появление философии, которая решила заняться проблемой
человека. Иными словами, экзистенциалисты считают, что предмет
философии — это изучение глубинной сущности бытия человека.
Одним из основных понятий в этом течении выступает понятие
«экзистенция», означающее способ бытия человеческой личности,
опирающийся на нечто, ускользающее от понимания посредством
абстракций. Впервые в этом значении термин «экзистенция»
употребляется Кьеркегором. Экзистенция представляет собой то
центральное ядро человеческого Я, благодаря которому человек вы­
ступает не просто отдельным индивидом или «мыслящим разумом»,
определенным всеобщим (или общечеловеческим), предшествую­
щим сущности человека образованием, а постоянно самоопределя­
ющейся «самостью». С этой точки зрения человек есть всегда несо­
впадение с самим собой, постоянная духовная самодеятельность, а
не некая устойчивая субстанция, которая может быть обозначена
как тело или разум.
Для экзистенциализма характерна триада: «мир — бытие-в-мире —
бытие». Термин «экзистенция» соотносится с промежуточным звеном
(бытие-в-мире), соединяющим потустороннее бытие с «миром» —
ареной повседневного обезличенного существования.


146

Часть I. История философии

Существование человека экзистенциалисты делят на мнимое и
подлинное. Мнимое существование — это реальная жизнь человека в
обществе (его труд, жизнь, общение с другими людьми, быт и т.д.).
Это все не подлинно, ибо человек вынужден в жизни все время при­
спосабливаться к обществу, хитрить, ловчить, изворачиваться, идти
против себя. Подлинное существование — это проявление личности,
что и есть экзистенция. Человек должен стремиться к состоянию эк­
зистенции, ибо здесь он становится подлинно свободным, раскрепо­
щенным. Таким образом, подлинная свобода, по мнению экзистен­
циалистов, это достижение экзистенции.
Но достичь экзистенции очень не просто, а иногда человек так и не
может ее достичь. Ясперс считает, что он достигает ее лишь в «погра­
ничных ситуациях». Это особые условия и особые состояния, напри­
мер состояние, близкое к смерти; глубокое страдание; страх, ужас; ви­
новность за преступление; душевное заболевание; религиозный
экстаз. Только в «пограничных ситуациях» человек становится самим
собой, т.е. достигает экзистенции.
Учение об экзистенции направлено как против рационалистичес­
кого понимания человека, усматривающего сущность последнего в
разуме, так и против марксистского понимания этой сущности как
совокупности общественных отношений. Оно оказало большое влия­
ние на искусство, литературу.
§ 6.5. Феноменология. Герменевтика
Термин «феноменология» получил широкое распространение в со­
временной культуре и философии в связи с проектом Э. Гуссерля1,
сыгравшим важную роль в развитии философии XX в. Феноменоло­
гические мотивы оказались конструктивными не только в филосо­
фии, но и в ряде наук, прежде всего в психологии и психиатрии, а так­
же в филологии и социологии.
1
Гуссерль Эдмунд (1859—1938) — немецкий философ, основатель феноменологии.
Преподавал в университетах Галле, Геттингена, Оренбурга. Получил математическое
образование под руководством К. Вейерштрасса. В формировании взглядов существен­
но влияние описательной психологии Ф. Брентано, логических идей Больцано, Фреге,
историцизма Дильтея, а также классической философии Декарта, Канта, Лейбница и
скептицизма Юма. Основные произведения: «Идеи к чистой феноменологии» (1913),
«Картезианские размышления» (1932), «Кризис европейских наук и трансценденталь­
ная феноменология» (1938).


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

147

Понятие «феномен» (phainomenon — греч. являющее себя) соотно­
сительно с понятием «сущность», но противопоставляется последнему.
Различие явления и сущности рассматривалось в классической немец­
кой философии Кантом и Гегелем в связи с анализом возможности по­
лучения достоверного знания. Сам термин «феноменология» тоже не
является новым, в системе Гегеля он связан с диалектикой духа. Одна­
ко в XX в. в него вкладывается иное содержание. Феномен трактуется
как самодостаточная сущность, первичное и ни к чему не сводимое не­
что, объяснение которого ничего не прибавляет к его изначальной
данности.
Для феноменологического подхода значима оппозиция трансцен­
дентного и имманентного. Трансцендентное понимается двояко: либо
как лежащее за пределами возможностей нашего познания (напри­
мер, Бог, бессмертие души), либо как лежащее по ту сторону нашего
Я. В первом случае граница трансцендентного — это граница истори­
ческого опыта, во втором случае — граница субъективного опыта. Им­
манентное — это содержание сознания, его феноменальная данность.
Психические феномены суть чистые феномены, поскольку они даны
в переживании имманентно, а в ментальной данности (сознании) —
как непосредственная очевидность.
Явления и ситуации в качестве феноменов рассматриваются и в дру­
гих науках, в этом случае под феноменом обычно понимается реальное
явление, действительный, объективный факт. Особенность философ­
ской позиции в новом проекте связана с преобразованием естественной
установки сознания на принятие внешних фактов в феноменологическую
установку, которая выделяет непосредственную данность содержания
сознания. Таким образом, любые факты предстают в феноменологичес­
ком подходе как априорно данные «чистые сущности», которые выявля­
ются в процессе внутреннего созерцания содержания сознания и могут
выступать как «первофеномены» и «идеи».
Сознание в естественной установке видит мир таким, каким он яв­
ляется, и не испытывает сомнений в объективности вещей и отноше­
ний. Это характерно для реального сознания, которое в повседневно­
сти живет здравым смыслом и не искушено философским сомнением.
Вера, что мир есть такой, каким он представляется сознанию, — глав­
ное достояние естественной установки. Гуссерля не интересует реаль­
ное сознание, он стремится к абстрактной теории сознания, наподо­
бие геометрии, которая с успехом применяется на практике, но не
является наукой о природе.
Феноменологическая установка определяется сомнением в реальнос­
ти внешнего мира и достоверности всех положений науки. Гуссерль


148

Часть I. История философии

разрабатывает метод феноменологической редукции как метод ради­
кального сомнения. Если мы усомнимся в существовании внешнего
мира и достоверности научных данных, то останется само мыслящее
начало (Эго), не как реальное психофизиологическое единство, а как
субъект идеальных содержаний, включающих мысли, чувства, образы.
Здесь представлены и мир природы, и мир общества, и мир физических
объектов, и мир знания, но как мыслимое, или феномены сознания.
Специфика феноменологии — стремление структурировать и опи­
сать спонтанно-смысловую жизнь сознания (Гуссерль) или фундамен­
тальную структуру существования (Хайдеггер), укорененную в самом
сознании и человеческом бытии. Основная идея феноменологии —
несводимость и в то же время неразрывность сознания личности и
предметного мира, психофизической природы, социума. Чистое со­
знание предстает как смыслообразование, отделенное от мифологиче­
ских, научных, идеологических, обыденных установок и схем. Позна­
ние возможно как воссоздание смыслового поля между сознанием и
предметами. Обнаружение чистого сознания предполагает в феноме­
нологической традиции: 1) критику таких философских учений, как
натурализм, психологизм, платонизм, 2) феноменологическую редук­
цию, в ходе которой выносятся за скобки последовательно все приоб­
ретенные установки сознания. Цель феноменологической редукции —
открыть в каждом индивидуальном сознании чистое сознание как не­
предвзятость, которая ставит под сомнение любую заданную систему
значений, стоящую между человеком и миром. Чистое сознание — это
самоочищение сознания от навязываемых ему схем, догм, шаблонов
мышления.
Феноменологический метод стремится выявить поле непосредст­
венной смысловой сопряженности сознания и предмета, горизонты
которого не содержат в себе скрытых общих значений. Сознание об­
наруживает себя как направленность на предмет, как бытие осознан­
ности, но не как осознанная предметность. Несводимость сознания и
мира предметов исследуется в феноменологии через различие значе­
ния и предмета, значения и знака, значения и образа. Фундаменталь­
ность этих различий, по мнению Гуссерля, подтверждают следующие
факты. Во-первых, то, о чем говорится, не тождественно тому, что ут­
верждается, как в отношении материальных, так и в отношении иде­
альных предметов. Во-вторых, переживание значений возможно вне
коммуникации, следовательно, знак (слово) — лишь один из спосо­
бов наполнения значения смыслом. В-третьих, нет равенства между
значением и наглядным образом: нет образа значения, есть образ
предмета и значение образа.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

149

Сфера неразрывности, соприкосновения сознания и предметного
мира — это сфера феноменов. Самораскрытие феноменов происходит
благодаря интенциональности (направленности) сознания и ради­
кально отличается от отношения явления и сущности, которое в клас­
сической традиции принадлежит миру объективному, предметному.
Интенциональность сознания заключается в акте придания смысла
предмету. Этот акт является структурой переживания, которая не за­
висит от того, реален объект интенции или нереален (например, гал­
люцинация). Сам объект, на который направлено сознание, является
составной частью сознания, но не в качестве физического объекта
(например, дерево), а в качестве интенционального объекта (моего
представления, содержания наблюдения, как видимое мною дерево),
которое есть феномен моего сознания. По Гуссерлю, сознание двух­
слойно: один слой образует сама направленность актов сознания, дру­
гой — содержание данной интенции (направленности), т.е. интенциональные объекты. Поток сознания и идеальный предмет как
интенциональный объект образуют два полюса сферы феноменов и
представляют собой два рода непсихологических связей сознания.
В структуре чистого сознания Гуссерль выделяет знание об общем,
которое имеет независимый (не эмпирический) источник — катего­
риальную интуицию, присущую сознанию наряду с чувственным вос­
приятием и воображением. Помимо этого, возможность непосредст­
венного нечувственного восприятия родов и всего универсального,
наличествующего в объектах, обеспечивается идеирующей абстрак­
цией. Категориальная интуиция и идеирующая абстракция являются
источниками общего знания и механизмом усмотрения сущности, ко­
торое в феноменологии — не интеллектуальная операция, а структура
чистого сознания. Таким образом, мир интенциональных объектов
оказывается данным сознанию интуитивно. С интуитивной даннос­
тью в феноменологии связывается понятие априорности, поэтому
любой интенциональный объект дан априорно. В отличие от Декарта
и Канта, в феноменологии априорность приобретает универсальный
характер, она становится характеристикой бытия (Хайдеггер), необ­
ходимым атрибутом всего сущего.
К структурам чистого сознания Гуссерль относит темпоральность,
формулирует новые понятия: внутреннее время-сознание и сознаниегоризонт. Внутреннее время-сознание связано с темпоральностью
самого сознания, т.е. временными особенностями, порожденными
динамикой его собственного движения как потока переживаний. Ис­
ходным моментом в этом движении является точка настоящего («те­
перь»), вокруг которой собраны только-что-бывшее и возможное бу-


150

Часть I. История философии

дущее. Сознание в точке «теперь» соотнесено со своим временным го­
ризонтом, что позволяет воспринимать, вспоминать и представлять
только понятное и возможное.
Необходимо подчеркнуть, что время рассматривается в феноме­
нологии не как нечто объективное, но как временность первичных
модусов сознания: восприятия, памяти, фантазии, человеческого
бытия, субъективности. В качестве сети интенциональностей время
становится средоточием человеческого бытия и средством его опи­
сания. Время-сознание в феноменологической традиции имеет три
уровня. Первый уровень образует время как синтез внутренних фаз
переживания, синтетическое единство значений — интенциональная линия, пронизывающая и объединяющая поток феноменов в
точке «теперь». Второй уровень связан с временем как чистой экстатичностью. Третий уровень времени-сознания — абсолютный поток
сознания, или абсолютная субъективность как чистая возможность
смыслообразования.
Сознание-горизонт, или горизонт сознания, обозначает подвиж­
ный, зависящий от интенций фон (то, что переживается скрыто). Из­
начальный горизонт сознания — это собственная внутренняя времен­
ность Я, поскольку всякое данное в актуальном восприятии
находится в потоке переживаний, на пересечении прошлого и буду­
щего в точке «теперь». Деятельность Я связана со слиянием различ­
ных горизонтов сознания. Временной горизонт пересекается с внеш­
ним горизонтом, где актуально и скрыто соприсутствуют все фоновые
данности. Человек всегда воспринимает только одну сторону того, что
рассматривает. Другие стороны соприсутствуют в горизонте сознания
и актуализируются посредством телесной (и интеллектуальной) по­
движности субъекта. В понятии горизонта сознания подчеркивается
возможность самоосуществления, уходящая в бесконечность полагания предметов (как интенциональных, или идеальных), которыми Я
распоряжается все же не совсем произвольно. Необходимым услови­
ем обращения к предметам является мир, первоначально в форме ес­
тественного мира, а затем жизненного мира.
Естественный мир, по Гуссерлю, определен целостностью обы­
денного, практического мышления и опыта. Он предстает как мир
фактов, постоянно доступный, находящийся здесь, в настоящем.
Жизненный мир — это мир субъективных личностных смыслов. В ес­
тественной установке сознания жизненный мир берется как мир че­
ловеческого исторического опыта. В феноменологической установке
жизненный мир раскрывается как горизонт, определяющий все лич­
ностные возможности.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

151

Гуссерль вводит понятие жизненный мир, чтобы показать зависи­
мость научного познания от до- и вненаучного сознания и вытекаю­
щих из них форм личностных ориентации, которые всегда существуют
до принятия субъектом определенной теоретической установки как
сфера очевидного, «круг уверенностей», мир привычек, личных убеж­
дений, интересов, вкусов, дел. Мир большой науки, культуры, мир ре­
лигии, будучи измерениями интерсубъективного мира, имеют корни в
жизненном мире, вырастают из него. Тема жизненного мира становит­
ся самой популярной в феноменологии и экзистенциализме в XX в.
Инварианты жизненного мира, обладающие априорными характерис­
тиками, на основе которых возможно формирование общих понятий и
научных абстракций, даны в индивидуальном опыте и несут-в себе
опыт общечеловеческий, конкретно-исторический. Благодаря таким
инвариантам, как протяженность, временность, каузальность (при­
чинность), вещность (предметность), интерсубъективность и т.д., жиз­
ненный мир в качестве универсума и жизненные миры индивидуумов
имеют точки совпадения, что создает почву для развития познания.
В конечном счете, неся в себе культурно-исторический контекст, жиз­
ненный мир является основой всех идеализации (в том числе науч­
ных). Как мир людей и предметов, непосредственно окружающих ме­
ня в течение всей моей жизни (семья, город, ландшафт, страна и т.д.),
жизненный мир выступает духовным образованием, задающим основ­
ные темы всякого субъективного действия или мысли.
Понятие интерсубъективности в системе феноменологической
философии связано с проблемой понимания. Поскольку социум в
феноменологической картине представлен некоторой совокупностью
монад, сосредоточенных на феноменах собственного сознания, то ес­
тественно возникает проблема общения как проблема передачи смыс­
ла. Принципиальная установка феноменологии заключается в том,
что смысл не может быть передан или принят другим в готовом или
первоначальном виде. Он передается материальным посредником —
знаком, который лишь средство трансляции смысла. Смысл устанав­
ливается и интерпретируется только субъективно. Непосредственное
понимание как вчувствование (эмпатия) возможно только в случае
аналогии, сходства, совпадения чужого опыта с временным потоком
собственного опыта. Говоря о внутренней историчности индивидуу­
ма, Гуссерль подчеркивает интерсубъективность персонального внут­
реннего мира, поскольку он суть пересечение объективированных в
общих знаках смыслов. Тема интерсубъективности акцентирует не­
разрывность человеческого бытия и мира в ущерб проблеме их взаим­
ной несводимости.


152

Часть I. История философии

Популярность феноменологии, широкое распространение ее уста­
новок обеспечивается наличием точек соприкосновения феномено­
логии практически со всеми течениями современной философии и
некоторыми школами древней и современной восточной философии.
Существенная близость позиций обнаруживается там, где на первом
плане оказывается проблема значения, смысла, интерпретации, там,
где анализ подразумевает несводимость бытия сознания как смыслообразующего акта к структурным и знаковым связям коммуникатив­
ной практики.
Термин «герменевтика» (происходит от греч. hermeneia — толкова­
ние) обозначает искусство интерпретации текстов1. В современной
культуре герменевтика представляет собой методологическую основу
гуманитарного знания, начиная с работ Ф. Шлейермахера2, выдаю­
щегося теоретика-филолога. Ему принадлежит концепция универ­
сальной герменевтики как общей теории интерпретации, в которой
главный акцент делается на процессе понимания, связанном с движе­
нием языковых форм. Шлейермахер формулирует понятие герменев­
тического круга, выражающего взаимозависимость понимания целого
и части, подчеркивая психологическую сторону процесса понимания.
Необходимость войти в этот круг для человека, соприкасающегося
так или иначе с текстами в процессе своей жизни, связана с проблемой
понимания — выявлением нетождественности общего значения (при­
писанного знакам) и смысла.
Герменевтический подход к проблеме понимания связан с поис­
ком смысла, в отличие от формально-логического подхода, в котором
понимание опирается на предметное значение понятий. В концепции
Шлейермахера понимание — это процесс обнаружения смысла, осу­
ществляемый через грамматическую и психологическую интерпрета­
цию текста. Грамматический и смысловой планы текста создают усло­
вие для эмпатии — вчувствования в субъективный мир автора,
воспроизведения его творческой мысли.
1
Герменевтика как методика истолкования текстов разработана историками и фи­
лологами XVIII в. Однако уже древние философы занимались истолкованием мифов,
философских текстов, афоризмов, символов, иносказаний. Неоплатоники работали
над разъяснением произведений Гомера и Платона. Христианские философы толкова­
ли Библию. В эпоху Возрождения искусство толкования было обращено к наследию
Античности.
2
Шлейермахер Фридрих Эрнст Даниель (1768—1834) — немецкий философ, бого­
слов и филолог. Автор многочисленных трудов по истории греческой философии, зало­
жил основы немецкой школы антиковедов. В философии ему принадлежит идея уни­
версальной герменевтики как науки.


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

153

В. Дильтей1 дополняет данную концепцию исторической реконст­
рукцией ситуации возникновения текста и выдвигает идею понима­
ния как общего метода наук о духе, в отличие от присущего наукам о
природе метода объяснения. В качестве базиса герменевтики он рас­
сматривает описательную психологию, а приоритетной наукой, наи­
более ярко раскрывающей герменевтический метод, считает историю.
Понимание выступает основой интерпретации культуры той или
иной эпохи.
Дильтей формулирует позиции философской герменевтики. В акте
понимания как речевой деятельности он выделяет три структурных
элемента: 1) воспроизведение речи автора, 2) реконструкцию акта
творчества, 3) выявление индивидуальных особенностей авторского
почерка. Метод филологического истолкования в философской гер­
меневтике превращается в теорию индивидуальности и творчества.
Исторически сложившиеся методы герменевтики относятся к
практике работы с языком: перевод как опыт переноса иного смыс­
ла в свой язык, реконструкция — воспроизведение истинного
смысла или ситуации возникновения смысла, диалог — формирова­
ние нового смысла в соотношении с существующим. Во второй по­
ловине XX в. практики, фиксирующие метод порождения новых
смыслов в диалоге исторических традиций и личности с традицией,
становятся принципом философского подхода к действительности
(Х.Г. Гадамер, П. Рикёр, Ю. Хабермас). В герменевтическом подхо­
де утверждается плюрализм не только в отношении личностных ми­
ровоззренческих позиций, но и в отношении философских доктрин
и научных теорий.
Понимание в философской герменевтике раскрывается в узком и
широком смысле. В узком смысле понимание связывается с совокуп­
ностью правил и техник истолкования текста в ряде областей зна­
ния — филологии, юриспруденции, богословии, а также в новейших
информационно-интеллектуальных технологических практиках,
предполагающих освоение огромного массива текстовой информа­
ции (машинный перевод, диалог на естественном языке, создание
экспертных систем). В широком смысле понимание рассматривается
1

Дильтей Вильгельм (1823—1911) — немецкий философ, психолог и историк куль­
туры. Профессор в университетах Базеля, Киля, Бреслау, Берлина. Главные произведе­
ния: «Введение в науку о духе. Критика исторического разума»(1883), «Описательная
психология» (1894), «Возникновение герменевтики» (1900). Создатель герменевтичес­
кого метода. Его культурно-исторические исследования были сопряжены с герменев­
тическим толкованием культуры. Оказал большое влияние на представителей геш­
тальт-психологии.


154

Часть I. История философии

как условие социального бытия, необходимый порог осмысления си­
туаций и саморефлексии.
Процесс понимания в герменевтике представляется как некий
бесконечный цикл. Герменевтический круг — метафора, раскрываю­
щая движение познающего и мыслящего субъекта по кругу понима­
ния, в котором разделяются целое и части целого. Чтобы понять це­
лое, нужно понять его части, и наоборот, части понимаются из целого.
Герменевтический круг определен оппозицией: знание — понимание.
Вхождение в герменевтический круг всегда представляет собой про­
блему. Чтобы понимать, надо знать, а чтобы знать, сначала надо по­
нять. Философская герменевтика выявляет феномены предзнания и
предпонимания, в которых фундаментальную роль играет неосозна­
ваемое в наличный момент базовое знание в виде скрытой смысловой
структуры, включающей в себя мировоззренческие метафоры, систе­
му ассоциаций, архетипы и определяющей субъективное ожидание
(предвидение) ситуативного решения и узнавание смысла. В качестве
главного условия понимания выступает языковая традиция, в кото­
рой укоренен субъект. Он всегда «преднаходит» себя в данном месте
или в данной ситуации. Способ обнаружения себя в ситуации и есть
понимание. Истолковывающее понимание, или понимающее толко­
вание, — основной модус, каким осуществляется «здесь-бытие» (Хайдеггер). Таким образом, процесс понимания превращается в онтоло­
гическое условие персонального бытия (экзистенции).
Формирование феноменологической герменевтики как философской
доктрины связано с именами Гадамера (1900—2002) и Рикёра (р. 1913).
Исходный пункт феноменологической герменевтики — онтологичес­
кий характер герменевтического круга (Гадамер). Поскольку реаль­
ность, на которую направлено мышление субъекта, всегда определен­
ным способом освоенная реальность, а в человеческом мире это
языковая реальность, события жизненного мира предстают для субъ­
екта как текст, требующий интерпретации, которая никогда не может
быть завершена и никогда не может быть отделена от процесса само­
понимания и саморефлексии интерпретатора.
Условия возможности понимания располагаются на трех уровнях:
семантическом, рефлексивном, экзистенциальном (Рикёр). Семанти­
ческий уровень определен значениями знаково-символических форм.
Здесь средствами понимания выступают логика и психоанализ, ис­
следующий «семантику желаний». Поскольку понимание многознач­
ных высказываний есть одновременно и самопонимание, оно нужда­
ется в структурировании на рефлексивном уровне. На этом уровне
субъект не является чистым Эго. Раз он уже существует, следователь-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

155

но, обладает некоторым предпониманием — онтологическим услови­
ем самополагания и самопонимания. На экзистенциальном уровне
возможности понимания ограничиваются различием интерпретаций.
Не может быть единой теории интерпретации, а также и единой на­
уки, таков вывод Рикёра. Задача герменевтики — очертить сферы
применимости различных методов интерпретации как герменевтиче­
ских систем. Философская герменевтика связана с критическим ана­
лизом всех возможных методов интерпретаций — от психоанализа и
структурализма до религиозной феноменологии.
§ 6.6. Философская антропология
Греческое слово «антропология» лучше всего может быть переведено
как «человековедение» — постижение человеком самого себя. Антро­
пология как биологическая дисциплина фиксирует в облике челове­
ка особые черты: прямохождение, развитый мозг, многофункцио­
нальность руки. Однако научное определение человека включает и
такие признаки, как орудийное творчество, разум, сознание, соци­
альность поведения, — которые выпадают из круга естественнонауч­
ных понятий.
Философская антропология стремится выявить глубинный закон
человеческой природы. На рубеже XX в. сведение полноты знания к
данным естественных наук оказалось далеко не безобидным. В естест­
веннонаучной и философской интерпретации дегуманизированный
образ человека представлял его в качестве высокоорганизованнрго
животного, движимого инстинктами, вовлеченного в общебиологи­
ческий процесс борьбы за существование. Фейербах видел в человеке
лишь вариации телесно-природной основы, а философия Ницше ста­
ла апофеозом некритичной проекции достижений биологии (в пер­
вую очередь, учения Дарвина) в европейскую культуру. Сущностью
человека была объявлена «воля к власти». Наряду с низведением чело­
века к сумме инстинктов набирала силу и другая редукция. Социоцентрическая концепция объявила человека существом, сущность ко­
торого формируется и определяется общественными отношениями.
В известном тезисе марксизма: «сущность человека есть совокупность
общественных отношений», — человек был низведен до функции об­
стоятельств и социального окружения.
Для развития философско-антропологических идей большое зна­
чение имели труды Дильтея, с именем которого связано становление
герменевтики. Этот мыслитель остро чувствовал необходимость отка-


156

Часть I. История философии

за от схематического представления о «гносеологическом субъекте»,
принятом в позитивизме. Широкое признание такого представления
человека было обусловлено сочетанием «фактопоклонства», тяги к
конкретным измеряемым реалиям с крупными теоретическими успе­
хами эволюционной биологии. Дильтей ввел в философию понятие
«психологического субъекта», в чьих венах, по его словам, «течет на­
стоящая кровь». В понимании «жизни» Дильтей подчеркнул ценност­
ное содержание. Его не интересовала жизнь как биос — то, что сбли­
жает человека с животными и растениями. «Природа чужда нам, —
утверждал Дильтей, — общество — это наш дом». В отличие от марк­
сизма и от позитивистски настроенных социологов, Дильтей, как и
другие представители «философии жизни», не стремился свести сущ­
ность человека к действию безличных общественных сил. Близкий к
идеям Дильтея социолог Г. Зиммель полагал, что человек находится в
месте пересечения уникальной комбинации социальных кругов. Раз­
витие субъекта происходит в ходе диалога с общественными нормами
и внутренней логикой культуры. Эти силы способны усилить, перена­
править или погасить субъективное действие, но они не ответственны
за его рождение. Вопрос, откуда возникает «культивирующая» спо­
собность человека, остается открытым.
Основателем философской антропологии стал немецкий философ
М. Шелер (1874—1928), выдвинувший программу построения синте­
тической теории человека, в которой нашли бы место учения о чело­
веке как существе познающем, социально и экономически активном,
религиозном и творческом.
Философская антропология поставила целью создать общую тео­
рию человека, которая даст многоуровневое знание, согласующееся с
данными отдельных наук. Такая теория призвана охватить биологиче­
ское и социальное начала в человеке в сочетании с его особым актив­
ным отношением к внешней природе. Человек не приспосабливается
к среде (как это делают животные), а сам приспосабливает среду к
своим целям. Принадлежность к миру свободы указывает на транс­
цендентное (духовное), или метафизическое, начало в человеке. Та­
ким образом, в философской антропологии утверждаются три начала
человека: биологическое (телесно-природное), социальное (интер­
субъективное), трансцендентное.
В анализе природы человека Шелер опирается на метод феноме­
нологической редукции Гуссерля, который принципиально антинатуралистичен. Постепенное отсечение биологических, социальных
и психологических качеств приводит к убеждению, что человек дол­
жен быть понят только из самого себя, и никакая аналогия из мира


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

157

объектов для этой цели не пригодна. Шелер подчеркивал, что его
метод рожден полнотой переживания жизни, и полагал, что рожде­
ние «живой философии» позволит преодолеть кризис европейской
цивилизации.
Исследуя представления о человеке, Шелер обнаружил сосущест­
вование пяти концепций, бытующих в современной ему философ­
ской мысли.
1. Антично-греческая доктрина: «человек разумный», выделяет не­
кую активность, которой нет в объектах живой природы и благодаря
которой человек становится сопричастным основам мироздания. Это
разум или логос, не зависящий от чувственности и инстинктов, не
связанный с особенностями места и времени. Благодаря разуму чело­
век может претворить хаос в космос. Согласно Боэцию, личность есть
«индивидуальная субстанция разумной природы».
2. В иудео-христианском представлении о «человеке религиозном»
первостепенное значение имеет наличие свободной воли (в этом —
метафизическое содержание сказания о первородном грехе). Шелер
удостаивает ее лишь краткого упоминания в качестве до сих пор вли­
ятельного мифа. Такая оценка не учитывает, что именно эта доктрина
открыла в человеке глубины «внутреннего человека» (Августин), по­
ложила начало учению о независимости личности от природных сти­
хий. В новое время последовательным защитником этой концепции
был Кант. Христианство и в наши дни оказывает влияние на поиск
философского образа человека.
3. В натуралистической доктрине: «человек природный» — сущно­
стью человека объявляется свойственная животному миру инстинк­
тивность. Наиболее отчетливо этот взгляд сформировался в эпоху
Просвещения, представившую человека субмеханизмом в едином ме­
ханизме природы. Все, что относится к разуму, не находит в этой кон­
цепции самостоятельного онтологического основания, моральные
нормы рассматриваются как случайные формы стратегии выживания.
Шелер считает натуралистической и концепцию американского про­
светителя Б. Франклина «человек искусный» (homo faber): «человек
есть животное, производящее орудия». В ней явно недооценивается
созерцательное начало. В практике человек получает только импуль­
сы для познания мира, но не готовый результат.
4. В теории декаданса концепция «человека вырождающегося»
резко контрастирует с представлением о человеке как о совершенном
существе и венце творения. Современники Шелера переживали по­
трясение от столкновения с этой точкой зрения, поэтому философ
выделил ее в качестве особой антропологической установки. Основа-


158

Часть I История философии

телем этой линии был Шопенгауэр, для которого разум стал опасным
дефектом, ослабляющим инстинктуальные силы.
5. В концепции Ницше сущностью человека выступает воля к мо­
гуществу. Германский философ призывал к преодолению человека в
его наличном состоянии. Эта пятая позиция: «человек на пути к
сверхчеловеку», — продолжение темы человека природного, по мне­
нию Шелера.
Синтезу столь различных концепций посвящен труд Шелера «По­
ложение человека в космосе». Мысль философа движется путем после­
довательного развертывания свойств человека как микрокосмоса. Ни­
ти, связывающие человека с окружающим его миром природных
объектов, уходят в глубину неорганической материи. Уже растениям
свойственно элементарное стремление к упрочению жизни (например,
движение к свету). Шелер называет его «чувственным порывом». Это
глубинное движение отнюдь не следует соотносить лишь с вегетатив­
ной жизнью растений; «порыв» пронизывает всю область органическо­
го, вплоть до человека. Инстинктивное поведение животных занимает
«вторую ступень в объективном порядке ступеней жизни». Инстинкт
безличен — это реакция данного вида на типично повторяющиеся си­
туации. Придерживаясь антинатуралистического метода, Шелер кон­
статирует в этом пункте сходство человека с высокоорганизованными
живыми существами. Инстинкт властвует над индивидом и не оставля­
ет места для его особого опыта. Однако у ряда представителей высших
животных Шелер замечает зачатки интеллекта — подвижного и инди­
видуального способа освоения мира. Интеллектуальное поведение ха­
рактеризуется целесообразными действиями, в ходе которых находит
решение поставленная инстинктами задача. Философ хочет сказать,
что сущностным отличием человека от животного отнюдь не следует
считать появление интеллекта. «Между умными шимпанзе и Эдисо­
ном, если последнего иметь в виду только как техника, существует од­
но очень большое различие, но лишь в степени развития».
Вовлекаясь в круговорот космических сил, человек способен также
занимать определенную дистанцию по отношению к этим силам — в
том числе и к своему наличному существованию. Знаменательным
фактом Шелер считал способность человека к постановке вопроса о
своей сущности. Именно здесь таится сердцевина человеческой при­
роды: «только человек — поскольку он личность — может возвыситься
над собой как над животным существом и, исходя из одного центра
как бы по ту сторону пространственно-временного мира, сделать
предметом своего познания все, в том числе и себя самого». Только че­
ловек способен провести границу между собой и миром, отделить ере-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

159

ду от себя и, что особенно важно, дистанцироваться от себя в процес­
се самопознания. Животное представляет собой «жизненную плоть»,
оно тождественно своей телесности, человек обладает своим телом и,
согласно Шелеру, является существом, превосходящим самого себя.
Ход мысли Шелера не предполагает выведение специфики челове­
ка из социальных характеристик. «Межчеловеческое» не рождает от­
личия этих существ от других форм жизни. Однако оно необходимо
для выявления скрытого в глубинах личности трансцендентного на­
чала. Это понимание человека выражено в знаменитой формуле Ше­
лера: «Жизнь — это самораскрытие перед лицом Абсолюта». Шелер
движется по пути создания «метафизики человека» и прямо утвержда­
ет, что «новый принцип, характеризующий сущность человека, нахо­
дится за пределами всего того, что мы можем в широком смысле на­
звать жизнью». Античная традиция подсказывает слова «логос»,
«нус». Шелер возвращается к слову «дух», которое, вопреки гегелев­
ской традиции, вбирает в себя не только разум, но и благоговение,
раскаяние, любовь. Дух позволяет взглянуть на предметы в их собст­
венном бытии, отвлекаясь от утилитарных целей. Развивая эту мысль,
Шелер полагает, что «истинно человеческое» свойство духа — объек­
тивность, невыводимо из жизни и имеет ценностный смысл. Шелер
называет объективностью непредвзятое отношение к миру, бескоры­
стный интерес к его сложности, любовное отношение к вещам и доб­
рожелательное предрасположение к другому.
Духовная составляющая человеческого существа обнаруживает се­
бя в интуитивной способности к постижению сущностных форм мира,
которую Шелер называет идеацией. В акте идеации происходит прорыв
сквозь пространственно-временные ограничения. За существованием
вещей дух прозревает их сущность (часто на основе единичных приме­
ров). Действительность дереализируется (из нее исключается вещест­
венность), остается мир чистых форм и ценностей, познание которого
требует, с одной стороны, аскетической сдержанности, а с другой —
особого настроения, основой которого является любовь.
Аскетизм в понимании Шелера — это возможность сопротивления
действительности, это обращенное к жизни гордое «нет» (в то время
как существование животного можно назвать сплошным бессловес­
ным «да»). Но важнейшую грань человеческого существования со­
ставляет все же не отрицание, а утверждение бытия, согласие с ним и
благоговение перед его таинственной сложностью. Этот акт требует
милосердия и смирения; для его постижения непригоден узкоинтел­
лектуальный порядок рассуждений, и поэтому вслед за Паскалем Ше­
лер говорит о наличии в человеке более глубокого уровня душевной


160

Часть I История философии

организации — порядка любви (ordo amoris). Именно в нем, а не в
способности к познанию или к проявлению воли Шелер видит сокро­
венную, основополагающую часть духа, априорный закон, своего ро­
да перводвигатель человека в многообразии его проявлений. На пер­
вый план выдвигается то, что стоит за этими движениями и их
направляет. Это любовь, которую Шелер считает матерью разума.
Действием любви духовное существо становится сопричастным
бытию иных сущностей, не растворяясь в них и не переставая быть са­
мим собой. Философ проводит различие между любовью и симпати­
ей. Симпатия представляет собой проекцию личности на другую сущ­
ность, она скорее затеняет, чем высвечивает окружающий мир в
многообразии его инобытия. Иными словами, человеку всегда симпа­
тично то, что напоминает его самого. Напротив, в акте любви дух не
только выходит за свои пределы, но и воспринимает ответ — встреч­
ное движение к познающему со стороны познаваемого предмета.
Шелер отвергает классическую идею, согласно которой дух может
рассматриваться как некая могучая энергия. Напротив, хрупкость и сла­
бость — изначальный удел всех высших форм бытия (в частности, сфе­
ры ценностей). Дух не животворит; напротив, он нуждается в союзе с
жизнью, и в этом союзе видится Шелеру цель любого конечного бытия.
Формой осуществления этого союза выступает культура. Для объясне­
ния феномена культуры философ обращается к понятию сублимации,
но ori отвергает смысл, который вкладывал в это слово Фрейд. Фрей­
дизм вообще рассматривается Шелером как «негативная теория челове­
ка». Для Шелера сублимация — не вытеснение сексуальных желаний, а
преобразование жизненного порыва для достижения гармонии духа и
жизни. Определяющую роль здесь играет высшее начало; однако возни­
кающая гармония неустойчива и зыбка. Свидетельством тому выступа­
ет попятное движение, которое Шелер называет ресублимацией. Это
«восстание природы в человеке», тревожный симптом возможности его
падения с головокружительной высоты, на которую он столь смело себя
поставил. Согласно Шелеру, человек укоренен «вне и по ту сторону ми­
ра» и уже никогда не сможет стать его простой частью. Существует ли га­
рантия от самого страшного исхода — самоуничтожения человека по­
средством ресублимации? Шелер видит ее в том, что становление
человека представляет собой часть грандиозного мирового процесса,
другой стороной которого является становление Бога. Человек (микро­
косм) — это место встречи космических сил и сверхкосмической духов­
ной сущности. Шелеровская метафизика человека обнаруживает свою
близость с христианской концепцией: человек во Вселенной есть в не­
котором смысле пришелец, его сущность «уходит в ничто».


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

161

Установка на создание теории, находящейся на пересечении фило­
софии и науки, отличает философскую школу, продолжающую линию
Шелера. Однако вне «философской антропологии» в узком смысле
слова оказываются экзистенциализм, персонализм, русская идеалис­
тическая мысль, внесшие большой вклад в человековедение XX в.
Другой выдающийся представитель философской антропологии —
Г. Плеснер (1892—1985) — стремился смягчить априоризм и дуализм
Шелера. Эпоха Второй мировой войны отразилась в его философии
подчеркнутой проблематичностью существования, трагическим един­
ством нищеты и величия, стремлением к «человечности».
Плеснер отстаивает необходимость рассмотрения человека и как
объекта, и как субъекта собственной жизни. При этом он (не без влия­
ния феноменологии) старается строить теорию в соответствии с крите­
риями строгой науки. Достаточным основанием для вынесения челове­
ка на особую позицию он считает свойственную ему рефлексивность —
способность видеть свою жизнь как бы извне, осознавать свои пережи­
вания. Человек дистанцируется от своей «жизненной середины», и его
основополагающей жизненной формой следует считать эксцентрич­
ность. Я представляет собой находящийся вне самого себя пункт, из ко­
торого человек может обозревать сценарий собственной жизни.
Философ ставит задачу изучить «положение человека в мире как
организма в ряду организмов» и поэтому отказывается сводить антро­
пологию к философии культуры, а размышления о человеке вести в
понятиях «дух» и «экзистенция». Он возрождает размышления Шел­
линга о связи органического мира и самопричинности, однако прово­
дит исследования осторожно и с филигранной тщательностью. В сво­
ей ранней работе «Ступени органического и человек» он видит
отличие живого тела от неживого в существовании границы между
ним и средой. Эта граница — свойство самого живого тела, которое
открыто среде и в то же время обладает определенной замкнутостью.
Плеснер говорит о том, что живое тело «положено» в своем бытии, т.е.
ему присуща динамичность и некое подобие самоопределения. Одна­
ко любой организм как целое включен в «позиционное поле» — среду,
которую следует рассматривать как вторую половину его жизни. Рас­
тения (первая ступень органического) не обладают органом управле­
ния своей структурой, и Плеснер говорит об их растворении в окру­
жающей среде. Определенной самостоятельностью обладают
животные, однако и здесь можно говорить о растворении — животные
растворены в «здесь и теперь» своего существования. Бытие животно­
го не становится для него предметом, животное не наделено самосо­
знанием. Оно не может испытать себя как Я в теле и как Я вне тела.


162

Часть I. История философии

Этой уникальной способностью обладает лишь человек, находящий­
ся на высшей ступени самоотнесенности.
Эксцентричность человека позволяет Плеснеру сформулировать
важный закон человеческого существования. Он называет его «зако­
ном естественной искусственности». Человек есть существо, пребы­
вающее в ничто; это существо без места и времени, кардинально ли­
шенное устойчивости. «В силу этого человек по природе своей, на
основании формы своего существования искусственен». Человек дол­
жен сам сделать себя тем, что он есть. Управление жизнью Плеснер
понимает как сохранение равновесия между жизненными центрами и
эксцентричным Я. Это достигается путем постоянного творения
культуры. Пути человека запутанны, поскольку он потерял (и притом
потерял навсегда) непосредственность жизни. Поэтому искусствен­
ность (т.е. бытие в культуре) для человека так же естественна, как и его
биологическая организация.
Плеснер разъясняет, что эксцентричность можно понимать как
положение, при котором субъект жизни находится в опосредованном,
косвенном отношении к окружающему миру. В процессе получения
знания нечто внешнее, бытующее вне сознания, оказывается содер­
жанием сознания — и именно это привнесенное мы познаем. Однако
человек мало задумывается об этом и полагает, что имеет непосредст­
венное знание о мире. Подобно животному, он живет непосредствен­
ным отношением; однако иногда, в ситуации растерянности, он спо­
собен на чисто человеческие реакции — такие, как смех или плач. По
Плеснеру, эти «катастрофические реакции» можно трактовать как
свидетельства недоумения, разрыва между телом и духом: человек не
знает, что делать с неожиданным «размыканием» устоявшейся жиз­
ненной формы (т.е. сложившегося представления о ситуации). Эту
особенность бытия человека мыслитель называет «законом опосредо­
ванной непосредственности». Плеснер подчеркивает относительную
устойчивость человеческого существования. Человек по своей сущно­
сти является существом беспочвенным — в этом смысл третьего зако­
на («закона утопического местоположения»).
Плеснер старался противопоставить свою философию экзистен­
циалистам. Однако и у Плеснера человек носит в себе разлад с самим
собой, пустоту, конфликт, «зияние». «В собственной безопорности»
являются человеку два знака трансцендентного бытия: ничтожность
действительности и идея мировой основы. «Последней связью» для
заброшенного человека является религия. Сдержанно и строго звучат
слова мыслителя о том, что религия дает человеку родину, т.е. место
встречи жизни и смерти, укрытость и примирение с судьбой. Но об-


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

163

ратной дороги для того, кто избрал путь духа, нет. Это путь прямой не­
скончаемой бесконечности, не совпадающий с путем культуры. Пока
человек верит, «он всегда идет домой».
Ядром концепции третьего ведущего представителя философской
антропологии, А. Гелена (1904—1976), выступает идея о человеке как
о недостаточном существе. Гелен сознательно выстраивает свою кон­
цепцию в оппозиции к антропологии Шелера. Его основной труд на­
зван «Человек. Его природа и место в мире», другая важная работа —
«Первобытный человек и поздняя культура». Ход его мысли задается
негативными отличиями человека от животного. Согласно Гелену,
«человек определяется морфологически, прежде всего недостатками,
которые в точном биологическом смысле должны быть обозначены
как неприспособленность, неспециализированность, как примитивизмы». Специализированные органы животного, напротив, находят­
ся в соответствии со средой. Человек обделен инстинктами и одно­
временно не закреплен в каких-то границах. В сочетании с избытком
побуждений и впечатлений создается особая ситуация «открытости
миру», которая также является негативным свойством человека.
Но именно в этой чудовищной неполноценности коренится воз­
можность его победного шествия. Человек способен превратить
свои дефекты в достоинства. «Бедный в своих органах чувств, нагой,
эмбрионообразный во всем своем строении, ненадежный во всех
своих инстинктах», он изначально есть существо действующее. Ге­
лен исключает из рассмотрения эволюционную версию происхож­
дения человека (равно как и теистическую), считая конституивным
признаком человека дистанцию по отношению к своей жизнедея­
тельности. Философ пытается вывести все многообразие человечес­
ких отличий из уникальной способности к «действию». Ее следы за­
метны на всех уровнях человеческого существования. Он объясняет
избирательность человеческого восприятия нацеленностью на дей­
ствие (подавляется избыточность возбуждений). Далее, власть над
действием требует истолкования этого действия. «Самоистолкова­
ние» непременно нуждается в символической форме, ибо оно бази­
руется на умении отличать сигналы от их значений. Использование
символов в социальном общении есть язык — важнейшее условие
возможности действия. Гелен настаивает на существовании «антро­
пологических констант», неизменных на всех этапах истории и не
зависящих от географических и этнографических характеристик.
Это импульсы, подобные инстинктам: с одной стороны, агрессив­
ность, с другой — этически значимые чувства долга, взаимности,
склонности действовать с учетом интересов другого. Среди позитив-


164

Часть I. История философии

ных психологических регулятивов философ упоминает также «ут­
верждающее чувство жизни».
Гелен предпринимает попытку понять человека из хаотических
глубин инстинктивной жизни. Однако он не может пройти мимо осо­
бой способности человека — формировать влечения, не заданные ин­
стинктами. Но при этом человек не может претендовать на статус
культурного (внеприродного) существа. Культура «разгружает», осво­
бождает человека от давления со стороны внешних раздражителей, а
также от переизбытка влечений. Основную стабилизирующую роль
играют институты, благодаря которым «по природе своей рискован­
ное, нестабильное и обремененное аффектами человеческое сущест­
во» обретает возможность жить в союзе с другими людьми. Гелен пре­
дупреждает о возможности антропопсихологической катастрофы в
случае опрометчивого изменения культурных институтов и выступает
с резкой критикой левых революционных идеологий.
Гелен подчеркивает подсознательную, импульсивную, виталь­
ную природу человеческой техники. В древности эта природа про­
явилась в магии («сверхъестественной технике»). Мир современной
техники можно сравнить с «большим человеком» — «остроумным,
загадочным, требующим жизни и разрушающим жизнь». Она имеет
свою собственную созидательную мощь, которая постепенно ста­
новится соизмеримой с человеческой мощью. Наступает время «но­
вого субъективизма», пассивного ухода в воображаемый мир, гибе­
ли витальных сил человека. Поэтому, оценивая в целом технику как
деятельность, связанную с возрастающим освобождением человека,
философ предупреждает об опасности крупномасштабного культур­
ного кризиса.
Вхождение человечества в эру высоких технологий действительно
сопровождается тревожным ослаблением внимания к субъектности
(как в обыденной жизни, так и в культуре). Популярными становятся
рассуждения о «смерти человеческого». Один из самых проницатель­
ных представителей современного психоанализа французский фило­
соф Ж. Лакан говорит о том, что в наши дни субъект перечеркнут соб­
ственным травматическим ядром, которое выступает в качестве
«внутреннего объекта». Структурализм дополняет эту мрачную харак­
теристику повседневности фактическим перечеркиванием личност­
ного начала в творчестве: язык, текст, глубинные структуры объектно­
го мира диктуют содержание автору. По-видимому, именно
признание собственной слабости и страх современного человека пе­
ред потерей смысловых ориентиров объясняют популярность учения
о «человеке играющем» (Й. Хейзинга). Симптомом упадка выглядят и


Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв.

165

судорожные поиски «технологии жизни», которая позволила бы избе­
жать страданий без напряженной работы сознания.
В трудах Л. Мэмфорда (1895—1988) предпринята попытка философско-антропологического анализа техники. Он, в частности, пола­
гал, что создание символической культуры языка сыграло в архаичес­
ком прошлом роль неизмеримо большую, чем обтесывание целой
горы каменных топоров («Техника и природа человека»). Человек, со­
гласно Мэмфорду, есть само себя созидающее, само себя проектирую­
щее, само себя преодолевающее животное существо.
В проблемном поле современной философской антропологии до­
минирует исследование межличностной коммуникации, глубинного
общения. Отчуждение человека от мира усиливается благодаря нати­
ску стандартных, техноподобных клише, опустошающих общение.
С исключительной ясностью осветил круг возникающих в связи с
этим проблем М. Бубер, автор работ: «Я и Ты», «Проблема человека».
Он разграничивает два способа выхода человека к действительности:
отношение Я—Оно и отношение Я—Ты. Первое есть отчужденнообъективированное отношение к миру, построенное на преобразова­
нии и силовом воздействии. Отношение Я—Ты есть состояние диало­
гического общения самосознающего существа с таким же существом,
и именно в этом отношении открывается истинное бытие. Откры­
тость к окружающему миру — это и есть, в терминологии Бубера, «на­
стоящее». Настоящее — это самотождественность человека самому
себе, которая предстает как «переживание сущностей» и достижима
только в отношении к Ты. Возрождение человечности тем самым
предстает как движение навстречу другому человеку. Это прозреваю­
щее усилие позволяет преодолеть гипнотическое воздействие объект­
ного мира и увидеть в «другом» носителя высшего человеческого до­
стоинства, хранителя неповторимого «внутреннего космоса».
Антропологический поворот XX в. не привел к разрешению загад­
ки человека/Однако он дал убедительные аргументы в пользу того, что
человек не является ни элементарной составляющей общества или
природы, ни объектом в ряду других объектов. Признание этого факта
не только сообщает человеку особую, благородную гордость, но и на­
лагает на него тяжелый груз ответственности. Лишь самопреодоление
делает человека достойным этого высокого имени; он и вправду — «не
вещь, а усилие быть тем или иным». Эти слова принадлежат испанско­
му философу X. Ортеге-и-Гасету (1883—1955), продолжателю антропо­
логической линии в западной философии, автору знаменитых книг
«Восстание масс», «О любви», «Дегуманизация искусства». Философ­
ская антропология в наши дни противостоит тенденциям к забвению


166

Часть I. История философии

человеческого, к аннигиляции субъекта. Ее негромкий голос постоян­
но напоминает, что человек есть «человек символический» — сущест­
во, творящее смыслы.

Вопросы для повторения
1. В чем причина дискредитации концепций Гегеля?
2. Какие особенности характеризуют послегегелевскую (классическую) фи­
лософию?
3. Что является единственным предметом философии с точки зрения Фей­
ербаха?
4. Как проявляется иррационализм в концепциях Шопенгауэра, Ницше,
Кьеркегора?
5. Каково понимание задач философии и науки в позитивизме?
6. Как и почему эволюционировал позитивизм в XIX—XX вв.?
7. Каковы основные идеи философии диалектического и исторического ма­
териализма?
8. Как решается проблема человека в экзистенциализме XX в.?
9. Что такое феноменология и какова ее проблематика?
10. Какие проблемы поставила философская герменевтика XX в.?
11. Каково философское значение фрейдизма и неофрейдизма?
12. Как выглядят модели человека в основных концепциях философской ан­
тропологии XX в.?
13. В чем суть постмодернизма как состояния европейской философии конца
XX - начала XXI в.?

Литература
Губил В.Д. Человек и его бытие в природе, истории, культуре. М., 1992.
Западная философия XX века. М., 1998.
Проблема человека в современной философии. М , 1989.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
1997. Т. 4.
Сумерки богов. М., 1989.
Шаповалов В.Ф. Основы философии современности. К истокам XX века. М.,
1998.


Глава 7

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX-XX вв.

§ 7 . 1 . Особенности развития русской культуры

Истоки отечественной философской мысли восходят к тем далеким
временам, когда на Русь вместе с христианской религией пришли
письменность и литературное наследие Античности. Обращает на се­
бя внимание поразительно быстрое освоение Киевской Русью миро­
вого культурного наследия. Как известно, христианство на Руси было
введено в конце X в. А уже через полвека, в середине XI столетия, ми­
трополит Иларион создает оригинальное сочинение «Слово о законе
и благодати», в котором размышляет о взаимодействии личности и го­
сударства, ставит вопрос о месте Руси в мировом историческом про­
цессе, производит сравнение Ветхого и Нового Завета.
Русская культура со времени появления первых письменных памят­
ников и вплоть до реформ Петра I развивалась иначе, чем западноевро­
пейская. В западной культуре с древних времен доминировало индиви­
дуальное начало, теоретическая мысль придавала большое значение
обоснованию свободы и самостоятельности отдельной человеческой
личности. Личность противопоставлялась коллективному и государст­
венному началу, духовная или церковная власть — светской государст­
венности. Русское мировосприятие отличалось целостностью: лич­
ность не противопоставлялась коллективу, церковная власть —
государственной, вера — разуму. В определенной мере такое мировоз­
зрение было характерно для Византийской империи, откуда на Русь
пришли христианство и письменность, но в российских условиях оно
получило дальнейшее развитие и определило особенности русской об­
щественной и философской мысли на протяжении многих столетий.
В силу отмеченных особенностей отечественной культуры фило­
софия на Руси долго не складывалась в отдельную, самостоятельную
форму знания. Философские идеи фактически были рассыпаны в ле­
тописях, разного рода богословских и морально-назидательных сочи-


168

Часть I. История философии

нениях. Идеалы русского православия — гармония, соразмерность,
уравновешенность — были идеалами традиционного общества. По­
этому, когда на Западе начали складываться буржуазные отношения,
вносящие динамику в социальную и культурную жизнь этих стран,
контраст между российским обществом и западным стал особенно
резким. XVIII в. в русской истории — период попыток преодоления
этого разрыва, сближения с европейской культурой. Но делалось это
зачастую ценой забвения собственных святынь и традиций.
§ 7.2. Русская философия середины XIX в. Славянофилы и западники

В XIX в. на почве усвоенной европейской образованности складыва­
ются условия для создания новой отечественной культуры, находя­
щейся на уровне исторических требований того времени. Это вырази­
лось в формировании литературы мирового уровня, а также музыки,
живописи, а затем и философии. Чтобы убедиться в справедливости
этих слов, достаточно обратиться к таким именам, как A.C. Пушкин,
Н.В. Гоголь, И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, Ф.И. Глинка,
П.И. Чайковский, М.П. Мусоргский, H.A. Римский-Корсаков.
Русская философия как составная часть национальной культуры
стала развиваться в конце XVIII — начале XIX в., когда русское госу­
дарство уже имело тысячелетнюю историю. Начало последовательно­
го развития философской мысли восходит к тому времени XIX в., ког­
да русское общество уже пережило период увлечения идеализмом
Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля. Впервые вопрос об исторической
миссии православия, народа, государства поставил П.Я. Чаадаев1 в
своих «Философических письмах» (1836). Оценка Чаадаевым вклада
России в мировую культуру в целом была отрицательна, что вызвало
бурную полемику в русской общественной мысли и положило начало
1
Чаадаев Петр Яковлевич (1794—1856) — русский мыслитель, публицист, общест­
венный деятель, по происхождению дворянин, участник войны 1812 г. Находился в оп­
позиции к царскому режиму. Теоретические взгляды сформировались под влиянием
противоположных тенденций: просветительского рационализма и христианского моно­
теизма. Был сторонником декабристов. После путешествия по Европе в 1824—1825 гг.
развивал философско-историческое и религиозное мировоззрение. Самое значительное
произведение — «Философические письма» (1829—1831). Первое опубликованное в
журнале «Телескоп» письмо (1836) имело следствием указ императора Николая I, по ко­
торому Чаадаев был объявлен сумасшедшим и взят под надзор. Считал, что для духовно­
го и социального единства России и Европы необходим религиозный синтез католициз­
ма и православия, а для нормализации русской действительности — нравственное
воспитание и образование в соответствии с идеалами западного Просвещения.


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

169

двум философским течениям: западничеству и славянофильству.
Рождение самосознания русской культуры и самостоятельной фило­
софской мысли в России XIX в. связано с деятельностью славянофи­
лов И. Киреевского и А. Хомякова, которые изложили определенную
идейную программу христианского мировоззрения.
Славянофилы подчеркивали негативные черты западного рациона­
лизма, выдвигали идеал «цельного знания», гармонически сочетающе­
го веру и знание. В воззрениях славянофилов важное место занимает
понятие соборности. Это понятие в узком смысле слова подразумевает
коллективный характер религиозных догматов, которые формулируют­
ся и хранятся не отдельными представителями церковной иерархии, а
соборным, т.е. общим, сознанием всех членов церкви. В более широ­
ком смысле соборность означает такой принцип общественной жизни,
который гармонизирует интересы отдельной личности и социальной
группы, общества в целом. Соборность как принцип общественной
жизни, гармонично сочетающий свободу личности и интересы общест­
ва на основе любви, славянофилы противопоставили западному инди­
видуализму, который, по их мнению, пагубен для нормального функ­
ционирования общества. Сторонники линии Чаадаева образовали
лагерь западников. Они полагали, что Россия должна идти путем запад­
ных стран, максимально используя их опыт, фактически копируя его.
Борьба линий западничества и славянофильства составила централь­
ное ядро русской философии и общественно-политической мысли.
В своеобразной форме она продолжается до сих пор.
Западники. Видный русский мыслитель, соратник дворянских ре­
волюционеров Чаадаев первым предпринял попытку философского
переосмысления декабристского опыта и поиска новых путей соци­
ального преобразования в переломный момент национальной исто­
рии. Он попытался философски истолковать особенности русского
исторического процесса, сопоставив их с общим ходом мирового раз­
вития, и обозначить возможные пути дальнейшей эволюции страны.
Свой гражданский долг он видел в том, чтобы способствовать форми­
рованию «истинного» национального философско-исторического са­
мосознания.
Чаадаев рассматривал самосознание в качестве высшей формы
развития сознания. Этой формы может достичь как отдельный чело­
век, так и определенный народ, человечество в целом. В самосозна­
нии человек или народ на основе развивающихся знаний об окружа­
ющем мире выделяет себя из этого мира и соотносит свое
существование с природными и общественными процессами. Поэто­
му ответ на вопрос о содержании самосознания в целом представляет-


170

Часть I История философии

ся Чаадаеву вполне ясным: становление и развитие сознания и само­
сознания человека осуществляется в процессе познания закономер­
ностей окружающей действительности.
Чаадаев пытается осмыслить опыт неудачного восстания против
царизма. Роковую ошибку, которая привела декабристов к пораже­
нию, он видит в недостаточной философской глубине антикрепостни­
ческой идеологии. Военное поражение декабристов рассматривается
им как теоретическое поражение. Ему представляется, что социальнополитические установки и вытекавшие из них практические действия
русских революционеров являлись в своей основе волюнтаристскими,
не соответствовавшими направлению действия исторического закона.
Русским, считает Чаадаев, следует в первую очередь задуматься над
философскими вопросами исторических процессов.
В целом обществознание, по его мнению, заметно отстает от есте­
ствознания, и если XVIII в. ознаменовался значительными достиже­
ниями естественных наук, то исторической науке еще предстоит со­
вершить серьезное ускорение. Социальное познание не должно
ограничиваться описанием исторического объекта, а углубляться в
постижение его сущности. Этот единственно правильный, по мнению
философа, путь познания позволяет обнаружить идею или принцип
связи следующих друг за другом фактов. Веренице фактов соответст­
вует цепь принципов, выражающих смысл исторических событий.
Эти принципы, или идеи, объективны по своему происхождению и
существованию; они создаются силой вещей, а не измышляются ис­
ториком. Задача историка как раз и заключается в том, чтобы, иссле­
дуя фактический материал, открыть пронизывающий его принцип.
Важнейшее звено философской системы Чаадаева — философия
истории. Блестящая осведомленность мыслителя в философских во­
просах служила главной цели — выявлению логики исторического
развития человечества, обозначению места и роли России в этом по­
ступательном движении и освещению ее ближайшего и отдаленного
будущего. Мысль Чаадаева опирается на традиции немецкой класси­
ческой философии. Произведения Канта, Шеллинга, Гегеля придава­
ли русскому мыслителю уверенность в правильности выбранного им
философского пути, помогали ему бороться с проявлениями субъек­
тивизма и волюнтаризма в общественной жизни, освещали предпри­
нятые им поиски фундаментальных общественных закономерностей.
Попытка осуществить анализ исторических событий с учетом интере­
сов порабощенных крестьянских масс России была серьезным приоб­
ретением русской общественной мысли и действительно способство­
вала обогащению национального исторического самосознания.


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

171

«Критическое» изучение русской истории привело Чаадаева, как
Радищева и декабристов, к пониманию и осмыслению разительного
контраста между просвещенной динамичной Европой и погрязшей в
отсталости и дикости крепостничества монархической Россией. Еще
более значительным, по мнению Чаадаева, был разрыв в отношении
развития личности. Энергичное разоблачение реакционной деятель­
ности русского православия, как и обличение крепостного права,
принадлежит к самым сильным сторонам социально-исторической
доктрины «басманного философа», оказавшей заметное, хотя и неод­
нозначное, воздействие на общественное сознание России.
Выступив против Православной церкви, запятнавшей себя сотруд­
ничеством с крепостниками, Чаадаев противопоставил ей деятель­
ность Католической церкви в странах Европы, способствовавшую, по
его мнению, ослаблению и даже уничтожению крепостнических от­
ношений. Католицизм стал для Чаадаева знаменем борьбы против са-,
модержавно-крепостнических порядков, освящавшихся православи­
ем, религией «наоборот» — контррелигией. В этом увлечении Чаадаев
был не одинок. Сравнив общественно-политические порядки России
и передовых стран Европы, ужаснувшись этому сравнению, некото­
рые мыслящие люди России решили, что принципы католицизма,
выступающие, по их мнению, в качестве деятельного социального на­
чала, необходимо развивать и в России. Интерес к католицизму явил­
ся своеобразной формой протеста передовых людей отсталой страны
против ее отсталости.
Славянофилы. Движение славянофилов, яркими представителями
которого были И.В. Киреевский, A.C. Хомяков, К.С. Аксаков1, в про1
Киреевский Иван Васильевич (1806—1856) родился в семье помещика-дворяни­
на, умер от холеры в Санкт-Петербурге. Детство провел в родной усадьбе Долбино
Тульской губернии. Получил хорошее домашнее образование (под руководством поэтаромантика В.А. Жуковского) и своего отчима A.A. Елагина. В десятилетнем возрасте
был хорошо знаком с произведениями великих русских писателей, знал французский,
латинский, греческий языки. Путешествуя по Германии, посетил лекции Гегеля, бесе­
довал с ним, а также слушал лекции Шеллинга. Вернувшись в Россию, начал издавать
журнал «Европеец», который вскоре был запрещен. Последние годы жил в деревне и
работал над «Курсом философии», очень часто посещал Оптину пустынь — монастырь
в Калужской губернии, знаменитый своими старцами, поддерживая близкие отноше­
ния с отцом Макарием.
Хомяков Алексей Степанович (1804—1860) принадлежал классу дворян-землевла­
дельцев. Его мать была Киреевской по происхождению и обладала сильным характе­
ром. Ей он обязан непреклонной верностью Православной церкви и верой в русский
национальный дух. В ознаменование освобождения России от Наполеона в 1812 г. она
на собственные средства построила церковь. Это было практическое проявление ее
патриотизма. Хомяков был глубоко религиозен. Учился в Московском университете на


172

Часть I. История философии

тивовес Чаадаеву, утверждало, что Западная Европа вследствие рас­
пространения неверия, индивидуализма и чрезмерного рационализма
находится в кризисном состояний. Россия же сохранила верность
христианским традициям, которые благотворны для развития обще­
ственной и культурной жизни.
В мировоззрении Киреевского религия, мистицизм сочетались с
горячей любовью к России и верой в ее великое назначение. Культура
Запада поразила его своей односторонностью и узким рационализ­
мом, хотя он высоко оценивал немецкую ученость. В сравнении с ме­
лочным западным рационализмом он увидел достоинство русского
ума и характера — цельность. Киреевский не признавал отвлеченной
логической способности (разума) за единственный орган разумения
истины. На высокой стадии нравственного развития разум поднима­
ется до уровня «духовного зрения», без которого невозможно объять
истину Божественную. Киреевский верил, что посредством объедине­
ния в одно гармоническое целое всех духовных сил (разума, чувства,
эстетического смысла, любви, совести, бескорыстного стремления к
истине) человек приобретает способность к мистической интуиции и
созерцанию. Вера такого человека является не верой во внешний ав­
торитет, в букву написанного откровения, а верой в «живое и цельное
зрение ума». Истоки такой философии Киреевский находит в сочине­
ниях отцов Восточной церкви, в их способе мышления и безмятежно­
сти, «внутренней цельности духа».
Киреевский подчеркивает, что культура русского народа находи­
лась на особенно высоком уровне развития в XII—XIII вв. Основная
черта древнерусской образованности — цельность и разумность. За­
падная же образованность построена на принципах рационализма и
дуализма. Это различие видно из многочисленных фактов. Если на
Западе можно наблюдать раздвоение духа, науки, государства, клас­
сов, семейных прав и обязанностей, то в России — стремление к цельфизико-математическом отделении. В 1823—1825 гг. находился на службе в кавалерий­
ском полку. Изучал богословие, философию, историю, языкознание, успешно зани­
мался сельским хозяйством и племенным разведением лошадей. Обладал незаурядным
инженерным талантом: изобрел ружье для стрельбы по дальним целям, паровой двига-1
тель, на который получил патент в Лондоне.
Аксаков Константин Сергеевич (1817—1860) — русский публицист, историк, фило­
лог. Сын русского писателя СТ. Аксакова. Окончил филологический факультет Мос­
ковского университета, как филолог создал собственное учение о языке. Сначала был
участником кружка Станкевича (западники), в 40-х гг. перешел на позиции славяно­
фильства, идеализировал общину, автор концепции «земли и государства». Его истори­
ческие труды посвящены истории славян. Основные работы: «О древнем быте у славян
и вообще у русских», «Теория государства у славянофилов».


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

173

ности бытия, «постоянную память об отношении всего временного к
вечному и человеческого — к Божественному».
Идеал общественного порядка Киреевский видел в общине, а
«отличительный тип русского взгляда на всякий порядок — в совме­
щении личной самостоятельности с цельностью общего порядка».
Разум же европейца не вмещает порядка без однообразия. Цель­
ность общества, сочетающего личную свободу и индивидуальные
особенности граждан, возможна только при условии свободного
подчинения отдельных личностей абсолютным целостностям и при
их свободном творчестве, основанном на любви к церкви, своему
народу, своему государству.
Хомяков, так же как и Киреевский, утверждал, что русская культу­
ра была вызвана к жизни идеалами разумности и цельности. Филосо­
фию Гегеля Хомяков считал кульминацией рационализма. По его
мнению, Гегель принял законы понимания за законы «всецелого ду­
ха». «Живая истина», и особенно истина бытия, не укладывается в
границы логического постижения. Истина бытия является объектом
веры. Только там, где достигается гармония веры и рассудка, имеется
«всецелый разум». Под словом «вера» Хомяков подразумевал интуи­
цию, т. е. способность непосредственного понимания действительной
жизненной реальности.
Наиболее ценные и плодотворные мысли Хомякова содержатся в
его учении о соборности, в котором утверждается естественность соче­
тания свободы и единства многих людей на основе их общей любви к
одним и тем же абсолютным ценностям. Принцип соборности, соглас­
но Хомякову, означает, что ни патриарх, имеющий верховную власть,
ни духовенство, ни даже Вселенский собор не являются абсолютными
носителями истины. Таким носителем является только Церковь. Ос­
новной принцип Православной церкви заключается в свободном
единстве в деле совместного понимания нравственности и свободного
отыскания пути к спасению и пути к истине. Католицизм и протестан­
тизм отошли от основных принципов Церкви, поэтому Хомяков не
применяет к ним термин «церковь», а говорит о романизме, папизме,
протестантстве и т.д.
Человека Хомяков понимал как существо ограниченное, наделен­
ное рациональной волей и нравственной свободой, которая означает
свободу выбора между любовью к Богу и себялюбием, т. е. между пра­
ведностью и грехом. Хомяков подчеркивает важность неразрывного
единства любви и свободы. Христианство — это философия любви, и
в силу этого оно предполагает свободу Осуществление идеалов хрис­
тианства в процессе исторического развития Западной Европы задер-


174

Часть I. История философии

жано рациональным искажением и гордым чванством. Россия приня­
ла от Византии христианство в его «чистоте и целостности», свободное
от одностороннего рационализма. Отсюда — смиренность русского
народа, его набожность и любовь к идеалам святости, склонность к об­
щественной организации в форме деревенской общины, основанной
на взаимопомощи. Идеал гуманности лежит в основе славянской пси­
хологии. Все это дает основание полагать, что Россия пойдет дальше
Европы в вопросах достижения общей справедливости.
Неославянофилы — течение русской социально-философской мыс­
ли второй половины XIX в. Учение самого яркого представителя нео­
славянофильства — К.Н. Леонтьева1 опирается на оригинальную трак­
товку прогресса. По мнению Леонтьева, всякое развитие представляет
собой триединый процесс: первоначальной простоты, цветущего объ­
единения и сложности, вторичного смесительного упрощения. На эта­
пе смесительного упрощения выявляются признаки гниения, распада.
Они характеризуются прежде всего утратой особенностей, отличавших
данный объект от всего подобного, что приводит их к внутреннему ра­
венству, большему однообразию состава. В результате происходит утра­
та прежних морфологических очертаний: все сливается. Это принима­
ют нередко за прогресс, хотя в действительности имеет место
обыкновенное разложение, переход в «неорганическую нирвану».
Подобное состояние, по Леонтьеву, переживает Европа. Она «по­
верила» в прогресс демократический как в идеал государства. И не
только поверила сама, но и увлекла в свою веру славянские народы,
заразив их бациллой «космополитизма и прогрессизма». Поэтому Ле­
онтьев отрицает «культурное славянофильство», которое может лишь
усилить «разрушительное действие либерального европеизма на рус­
ское общество».
1
Леонтьев Константин Николаевич родился в 1831 г. в селе Кудиново Мещовского
уезда Калужской губернии в семье небогатого помещика. Закончив калужскую гимна­
зию, поступил в Московский университет, где учился на медицинском факультете.
В 1854—1856 гг. принимал участие в Крымской войне. В 1864—1873 гг. состоял на служ­
бе в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел и в течение 10 лет занимал
различные консульские должности в Турции. Много жил на Западе, изучал его культуру.
В 1873 г. вышел в отставку и написал свою главную философскую работу «Византизм и
славянство», которая вошла в сборник «Восток, Россия и славянство*, изданный в
1885—1886 гг. Был лично знаком с B.C. Соловьевым и Л.Н. Толстым. Несколько лет Ле­
онтьев прожил в Афоне — центре православного монашества, посетил Оптину пустынь,
где познакомился со старцем Амвросием. С 1887 г. поселился в Оптиной пустыни, в
1890 г. принял тайный постриг с именем Климента. В августе 1891 г. переехал в ТроицеСергиев посад, но вскоре заболел воспалением легких и 12 ноября скончался. Погребен
в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры.


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

175

Отношение Леонтьева к Западу не было однозначным. Он реши­
тельно отвергал буржуазный либерализм и демократизм, их политиче­
ские институты — конституции, всеобщее избирательное право, при­
зывы к равенству, уходящие своими истоками к трансформированным
идеям Великой французской революции, а также массовое проявление
освободительных тенденций — будь то организованное рабочее движе­
ние, революционно-демократическая борьба интеллигенции, анар­
хизм. Глубокая ненависть к современному «гнилому» Западу сочеталась
у него с восхищением традициями монархизма, феодализма, аристо­
кратизма. Отдавая предпочтение традициям средневековой Европы, он
идеализирует мир рыцарства, противопоставляет две идеологии: кон­
сервативную («охранительную») и либеральную («прогрессивную»).
Смысл либеральной европейской идеологии Леонтьев связывал с
понятием «эвдемонического прогресса»1. Европа, утверждал мысли­
тель, стремится к своей гибели систематически и рационально, уверо­
вав в демократический прогресс, видя в нем радикальное средство для
достижения некоего элитарного рая. Византизм представлялся Леон­
тьеву абсолютной альтернативой идеалу эвдемонического прогресса,
который как социальный прогресс в его западноевропейском выраже­
нии не означает движения вперед, а скорее ведет к гибели культурной
формы.
Леонтьев ищет различные варианты спасения России от гибель­
ных, по его убеждению, начал буржуазности. Смысл своей «охрани­
тельной программы» Леонтьев видел в ориентации социальной и куль­
турной политики России на феодальную структуру — благодетельную,
в его понимании, модель гармонического социального бытия.
Россия, по мнению Леонтьева, — это особый мир, не нашедший
еще себе Своеобразного стиля культурной государственности. Руко­
водствуясь культурологическими схемами Н.Я. Данилевского2, кото­
рый 6 книге «Россия и Европа» возвел славянство на уровень само­
бытной цивилизации, Леонтьев разработал концепцию «русского
1

Эвдемонизм {грен, счастье, блаженство) — направление в этике (возникло в ан­
тичной философии), признающее критерием нравственности и основой поведения че­
ловека стремление к счастью.
2 Данилевский Николай Яковлевич (1822—1885) — русский публицист, социаль­
ный мыслитель, культуролог, идеолог панславизма. Магистр ботаники Петербургского
университета (1849). За научно-административную деятельность награждался золотой
медалью Русского географического общества. Директор Никитского ботанического
сада (1879). Известность приобрел благодаря работе «Россия и Европа. Взгляд на куль­
турные и политические отношения славянского мира к германо-романскому» (1869), в
которой развивал понятие социального организма и цивилизации как «культурно-ис­
торического типа».


176

Часть I. История философии

византизма». Византийские основы древнерусской культуры оказали
благотворное влияние на формирование национальной традиции.
«Византизм организовал нас, система византийских идей создала
величие наше, сопрягаясь с нашими патриархальными, простыми на­
чалами». Именно византизм определял в прошлом и призван опреде­
лять в будущем пути развития России. В качестве основных компо­
нентов византизма Леонтьев выделял самодержавие, православие,
идеал аскезы.
Евразийство — историософское течение, оформившееся в начале
XX в. под влиянием неославянофилов. К евразийской школе относи­
лась целая плеяда ярких и талантливых литераторов, философов, пуб­
лицистов, экономистов первой волны эмиграции: географ П.Н. Савиц­
кий, философ Л.П. Карсавин, филолог и культуролог Н.С. Трубецкой,
историк Г.Н. Вернадский, искусствовед П.П. Сувчинский, религиоз­
ный философ Г.В. Флоровский.
Евразийское движение — это не случайный зигзаг российской ис­
ториософии, рожденный революцией и усиленный эмигрантской не­
прикаянностью, но закономерный итог многовекового развития рус­
ской мысли. Своими непосредственными предшественниками сами
евразийцы считали Данилевского, Леонтьева, Достоевского, подчер­
кивали самостоятельность русской культуры, вобравшей в себя опыт
не только Запада, но и в равной мере Востока. Оригинальность рус­
ской культуры и государственности (одновременное присутствие
европейских и азиатских элементов) определяет национально-госу­
дарственную программу России и ее особый исторический путь, не
совпадающий с западноевропейским. Русский народ нельзя относить
ни к европейцам, ни к азиатам, ибо он принадлежит к самобытной
этнической общности — Евразии. Восточную ориентацию России ев­
разийцы подчеркивали прежде всего в геополитической сфере, не
распространяя ее на религию. Здесь они оставались людьми, призна­
ющими только Православную церковь.
Евразийцы «объединились на общем мироощущении» в Софии,
ставшей одним из первых центров эмиграции. Революция, в которой
молодые мыслители увидели закономерный итог 200-летней европеи­
зации страны, и последующие тяготы беженства сыграли важную
роль в формировании главной идеи объединения, дающей ясные ори­
ентиры спасения в «исходе к Востоку».
В своем идейном развитии евразийство прошло несколько этапов.
В начале 20-х гг. это было не столько единое учение, сколько набор
мыслей, религиозно-философских — у Трубецкого, географических —
у Савицкого. Во второй половине 20-х гг. евразийская идеология ус-


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

177

ложняется и вбирает в себя достаточно противоречивые тенденции.
С одной стороны, ее философским фундаментом становится метафи­
зическое учение об иерархии «симфонических личностей», к высшим
звеньям которой относятся «идея личного Бога» и идея соборности
наций (Россия — Евразия). С другой стороны, движение приобретает
все более политизированную окраску. Выражая естественную претен­
зию любой серьезной теории увязать себя с практической жизнью, ев­
разийцы попытались дать подробный анализ процессов, происходя­
щих в современной им большевистской России. Разумеется, они не
могли обойти тему событий 1917 г., к которым у них было сложное,
неоднозначное отношение. Для евразийцев было характерно разделе­
ние понятий революции как явления истории, большевизма как пло­
да революции и коммунистической идеи как разрушительной рево­
люционной идеологии.
Уже в наше время, на новом этапе исторического развития России
и геополитического пространства бывшего СССР, идея евразийства
получила новый импульс. Она легла в основание конструктивной гео­
политической доктрины, предусматривающей новую стратегию по­
литической и экономической интеграции стран СНГ.
§ 7.3. Радикальные направления русской философии
второй половины XIX - начала XX в.

Отношение к крепостному праву, самодержавию и социальным ре­
формам 1861 г. — центральный вопрос, определяющий становление
русского самосознания в 40—60 гг. В русле западничества складыва­
ется революционно-демократическое движение, направленное против
идеологии официальной народности и абсолютизма самодержавия.
Ее представители прославились как публицисты и литераторы.
Именно в этом движении нашла свое развитие новоевропейская ма­
териалистическая философская традиция. Наибольший вклад в ис­
торию философской мысли внесли труды А.И. Герцена и Н.Г. Черны­
шевского1.
1
Герцен Александр Иванович (1812—1870) происходил из дворянской семьи, учился
в Московском университете. Испытал сильное влияние революционных идей Радищева,
социалистических идей Сен-Симона. Был свидетелем революционных событий во
Франции и Европе, происходивших в 30—40 гг. XIX в. В студенчестве создал вместе с
Н.П. Огаревым политический кружок по изучению истории Французской революции
1789—1794 гг. После окончания университета за вольнодумство и революционный образ


178

Часть I. История философии

Выступая против славянофилов, Герцен подчеркивал необходи­
мость союза философии с наукой, а не с религией. Герцен переос­
мысливает диалектические идеи Гегеля. Называя свою позицию ре­
ализмом, Герцен исходит из того, что вечный дух развивается из
изменчивой природы вопреки гегелевской системе, где абсолютная идея продуцирует природу. Согласно Герцену, история мышле­
ния — продолжение истории бытия, а законы мышления — осо­
знанные законы бытия, поэтому природа в духе познает самое се­
бя. Человек же достраивает собой природу. Процесс превращения
духа в действительность — это превращение знания в действие
(«деяние»). Поэтому задачи философии касаются не только разви­
тия логики как метода познания, но прежде всего осмысления че­
ловеческих поступков, событий истории, претворяющих знание в
действие. Поскольку основной признак личности — ее социаль­
ность, которая выражается стремлением к самореализации в прак­
тических деяниях, в истории следует видеть «развитие индивиду­
альности в родовое».
Рассматривая историю человечества как продолжение истории
природы, Герцен применяет к ней гегелевскую «методу». Движущим
началом истории выступает «отрицательность», а сама история пред­
стает как непрерывная смена форм, в которых происходит обновле­
ние общества. Необходимость смены одного социального порядка
другим, которая сопровождается столкновением интересов разных
групп, приводит его к мысли о социальной революции. Исторический
процесс характеризуется этапами освобождения человека от рабства,
мышления был арестован, сослан в Вятку. Однако и после ссылки он резко выступал
против самодержавия и славянофилов. После очередной ссылки эмигрировал в Евро­
пу, где издавал альманах «Полярная звезда», газету «Колокол», в которых выступал за
освобождение крестьян. Принял активное участие в создании нелегальной организа­
ции «Земля и воля». Философские взгляды изложены в работах: «Дилетантизм в науке»,
«Письма об изучении природы», «О развитии революционных идей в России», «Концы
и начала» и др.
Чернышевский Николай Гаврилович (1828—1889) родился в Саратове в семье свя­
щенника, образование получил в Петербургском университете. Преподавал в саратов­
ской гимназии, затем переехал в Петербург, где возглавил журнал «Современник». За
пропаганду идей народной революции, материализма и атеизма был арестован и зато­
чен в Петропавловскую крепость, затем приговорен к каторжным работам и бессрочно­
му поселению в Сибири. Только в 1883 г. был переведен по ходатайству родных в Астра­
хань, за несколько месяцев до смерти ему разрешили жить в Саратове. Философские
взгляды представлены в работах: «Антропологический принцип в философии», «Харак­
тер человеческого знания» и др. Выступил в роли идеолога нигилизма благодаря напи­
санному в Петропавловской крепости роману «Что делать?», где впечатляюще обрисо­
вал образы «новых людей».


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

179

направленностью к большему соответствию разума и действительно­
сти. Новый век, полагал Герцен, требует свершить революционный
переворот, ибо современный мир неразумен и нуждается в обновле­
нии, которое принесет социализм. В диалектике Герцен видел «алгеб­
ру революции».
Надежды на преобразование жизни в России он связывал исклю­
чительно с русской крестьянской общиной, поэтому выступал против
марксистов. Русский социализм Герцена характеризуют: 1) представ­
ление о том, что Россия — молодая нация, которая в своем развитии
может идти особым путем, отличным от Западной Европы, минуя ряд
стадий, 2) утверждение, что община — носитель социалистического
начала, 3) идея сближения «двух России» (дворянской и крестьян­
ской) через экономические преобразования и просвещение, которая
составила основу движения народничества 1870-х.
Чернышевский вслед за Герценом развивает идею прямого перехо­
да через крестьянскую революцию к социализму, рассматривая в ка­
честве социалистического начала общину, а русского мужика — как
стихийного революционера и «социалиста». Социальная позиция
Чернышевского опирается на антропологический принцип Фейерба­
ха, позволяющий объяснить общественную жизнь потребностями и
свойствами человека как существа прежде всего биологического, сто­
ящего в непосредственной связи с природой и родом (общиной). Че­
ловек, соединяющий в себе материальную и духовную стороны жиз­
ни, обладает волевым началом, определяющим природный эгоизм.
Удовольствие и эгоистические стремления к выгоде направляют чело­
веческое поведение. Однако индивид включен в цепь причинных за­
висимостей, поэтому свобода воли невозможна. Община выступает
единым организмом. Развивая идею общей пользы, Чернышевский
допускает не только нигилистическое отношение к несовершенству
окружающего мира, но и революционное насилие над противодейст­
вующими.
Задача философии, согласно Чернышевскому, в постижении есте­
ственных законов природы и жизни человека и формулировании на
этой основе идеала достойного бытия, который призван нормировать
природный эгоизм. Достижение такого идеала составляет суть пони­
мания долга, который определяет в поведении человека принципы
разумного эгоизма. Следование этим принципам требует от человека
аскетизма, подчинения всей своей жизни идее общей пользы. Это до­
ступно не всем, а лишь «новым людям», посвятившим свою жизнь ре­
волюционному переустройству мира.


180

Часть I. История философии

Анархизм. Родоначальником и теоретиком народнического анар­
хизма в XIX в. выступил М.А. Бакунин1. Будучи последователем Ге­
геля, Бакунин трактовал действительность как волю и деятельность
духа, имеющего всеобщее начало. Единичное самосознание
движется «всеобщей сущностью». Как часть природы человек необ­
ходимо повинуется ее законам, но социальную реальность люди
творят сами. Поэтому цель прогресса общества — постоянное при­
ращение свободы личности. Главным угнетателем в социальной
жизни выступает государство, созданное меньшинством для гос­
подства над большинством. Весь пафос анархизма Бакунина выра­
стает из оппозиции государства и гражданского общества, которые
суть антиподы.
В понимании Бакунина социальное равенство основывается не на
правовых установлениях, а на полном уничтожении государственнос­
ти. Поэтому анархический социализм несовместим с государствен­
ным началом. Он несовместим и с религиозными суевериями, по­
скольку они направлены на поддержание государства и эксплуатацию
чужого труда. Анархия и атеизм создают то свободное социальное и
духовное пространство, которое благоприятно для развития равенст­
ва. По мнению Бакунина, социальные представления русского наро­
да соответствуют анархическому идеалу, поскольку он отгородился от
государства общиной и признает над собой только власть общинного
самоуправления.
Формируя идеал анархизма, Бакунин опирался на понятие соци­
альных инстинктов и позитивистскую схему потребностей (живот­
ность, мысль, бунт), определяющих исторические состояния чело­
вечества. Из животных потребностей возникает экономика, из
мысли — наука, из бунта — свобода. При этом свобода важна не са­
ма по себе, а в соединении с социализмом, сущностью которого яв­
ляется равенство. Согласно Бакунину, свобода без социализма —
привилегия и несправедливость, социализм без свободы — рабство и
животное состояние.

1
Бакунин Михаил Александрович (1814—1876) — человек неуемного темперамен­
та и решительных действий. Он участвовал в западноевропейских революциях 1848—
1849 и 1871 гг., дважды был приговорен к смертной казни, отбывал длительное заклю­
чение в Петропавловской крепости, был сослан в Сибирь и снова оказывался на воле,
возвышая свой голос против деспотизма и насилия царской власти. Теория анархизма
изложена им в двух главных сочинениях: «Федерализм, социализм, антитеологизм»
(1867) и «Государственность и анархия» (1873).


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

181

В 1876 г., после смерти Бакунина, признанным теоретиком и про­
пагандистом анархии стал ILA. Кропоткин1. Однако многогранность
и незаурядность личности Кропоткина не могут быть сведены только
к этой стороне его деятельности. Он плодотворно работал во многих
направлениях. Политика и история, социология и философия, лите­
ратура и этика, блестящая публицистика, проблемы образования и
воспитания, история науки и политэкономия — вот далеко не полный
перечень предметов, в развитие которых он внес свой позитивный
вклад, ставший достоянием человеческой культуры.
Анархизм рассматривался Кропоткиным как логический итог тех
либеральных политических и этических учений, которые исходили из
принципа предельной минимизации функции государства и расши­
рения автономии нравственной личности в деятельности обществен­
ных коллективов. Социальное учение анархизма Кропоткин сводит к
этике.
Целый комплекс причин побудил его заняться проблемами эти­
ки, и главная из них — необходимость ответить на вопрос: куда ве­
дет человечество нравственное чувство — к вырождению человечес­
кого рода и господству слабых или к позитивным последствиям?
Кропоткиным была написана целая серия работ, которые впоследст­
вии составили книгу «Взаимопомощь как фактор эволюции». В ней
он развивал и обосновывал фундаментальную для своей социологии
и этики категорию взаимопомощи. Исходя из того, что обществен­
ный инстинкт присущ человеку, как и всем общественным живот­
ным, он считал базой социального развития иерархию основных
понятий этики: от взаимопомощи — через справедливость — к ра­
венству.
На рубеже XIX—XX вв. революционные настроения в России уси­
ливаются, течения политического радикализма получают большое
распространение. Философская база радикальных течений расширя­
ется за счет осмысления и ассимиляции анархизма, позитивизма, со­
циализма, марксизма. Нелегально организованное движение россий­
ской социал-демократии, подготовившей революцию и образование
1

Кропоткин Петр Алексеевич (1842—1921) — потомок Рюриковичей и гетмана Су­
лимы, идеолог анархизма, демократ, ученый-географ, социолог, путешественник Окон­
чил Пажеский корпус, учился на математическом факультете Петербургского
университета. В 1873 г. написал программный документ анархистов, был арестован, бе­
жал за границу. За принадлежность к Интернационалу был осужден во Франции на пять
лет. Затем поселился в Англии, активно занимался наукой и публицистикой. В 90-х гг.
отошел от революционной деятельности. Вернулся в Россию после свержения самодер­
жавия, выступал против марксизма и диктатуры пролетариата.


182

Часть I. История философии

Советской России, опирается на марксистскую философию. Ее наи­
более видные представители в России — Г.В. Плеханов и В.И. Ленин1.
Лишь немногие представители русской интеллигенции осознавали
опасность радикальных идей для судеб страны. К тому же у них, как пра­
вило, не было достаточно разработанных альтернативных концепций и
программ. С осуждением идейного и политического радикализма вы­
ступил Ф.М. Достоевский. Очень резкую оценку радикальные течения в
философии и литературе получили со стороны самобытного русского
философа В. В. Розанова. В целом в истории русской мысли второй по­
ловины XIX в. можно обнаружить наметившееся движение от упрощен­
ной радикальной философии к глубоким мировоззренческим синтезам
и оригинальным философским построениям. Став заметным явлением
в культурном и философском плане, они тем не менее не смогли пере­
ломить общественные настроения и остановить ход событий.
1

Плеханов Георгий Валентинович (1856—1918) — деятель русского и международ­
ного социалистического и рабочего движения, философ-марксист, один из основате­
лей Российской социал-демократической партии. Родился в селе Гудаловка Тамбов­
ской губернии в мелкопоместной дворянской семье. В 1874 г. поступил в петербургский
Горный институт, из которого ушел в 1876 г. С 1875 г. — участник народнического дви­
жения. С 1880-го по 1917 г. жил в эмиграции, участвовал в создании ленинской газеты
«Искра», был редактором марксистского журнала «Заря». В 1917 г. после Февральской
революции вернулся в Россию. Отрицательно встретил Октябрьскую революцию, но
поддержать контрреволюцию отказался. Умер в санатории близ Петрограда от туберку­
леза, похоронен в Петербурге.
Ленин Владимир Ильич (Ульянов) (1870—1924) — теоретик марксизма, организа­
тор международного коммунистического движения, создатель Советского государст­
ва. Родился в Симбирске, после окончания гимназии поступает в Казанский универ­
ситет на юридический факультет. Из-за участия в студенческих волнениях был
арестован и лишен права поступления в университет. В 1891 г. сдает экзамены экстер­
ном за курс юридического факультета в Петербургском университете. В 1893 г. стано­
вится признанным руководителем марксистов. 1900—1905-е — годы первой эмигра­
ции, в которой он создал газету «Искра», сыгравшую решающую роль в создании
марксистской партии в России (1903). В ноябре 1905 г. приезжает в Петербург и воз­
главляет действия партии в период первой русской революции. После поражения
революции уезжает в Женеву в январе 1908 г. и возвращается в Петроград сразу после
Февральской революции в апреле 1917 г. Встав во главе партии большевиков, провоз­
гласил курс на социалистическую революцию, выдвинув идею республики Советов
как формы нового пролетарского государства. Он организует вооруженное восстание
рабочих, завершившееся падением Временного буржуазного правительства Керенско­
го. По инициативе Ленина, возглавившего Совет народных комиссаров, были приня­
ты первые декреты о мире и о земле, созданы основные органы Советского государст­
ва как государства трудящихся. В историю вошел как теоретик и практик
социалистической революции. Наиболее значительные работы по теории и практике
социализма: «Государство и революция», «Империализм как высшая стадия капита­
лизма», главное философское произведение — «Материализм и эмпириокритицизм».


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв

183

Марксистско-ленинская философия в 20—30-е гг. Объективное изло­
жение истории отечественной философии советского периода стало воз­
можным только в последние годы. Однако религиозно-пророческий
контекст философии Маркса был вскрыт еще в начале XX в. «легальны­
ми марксистами» (С.Н. Булгаковым, H.A. Бердяевым, П.Б. Струве и др.),
тогда же порвавшими с марксизмом и обратившими свой взор к отече­
ственной религиозно-идеалистической философии. Представители
этой философии в первые годы после Октября 1917 г. имели возмож­
ность печататься. В 1922 г. наиболее крупные русские философы были
высланы из России в Западную Европу, с идеологическим плюрализ­
мом было покончено. Философия в Советской России стала «марк­
систски однородной». Но в 20-х гг. сохранялась возможность различ­
ной интерпретации философии Маркса. Это объясняется, во-первых,
трудностью адекватной интерпретации всего комплекса философскосоциологических идей марксизма, изложенных зачастую^ в полемич­
ной форме; во-вторых, тем, что сведение в\ единое целое указанных
идей оказалось задачей, растянувшейся на ряд десятилетий. Кроме то­
го, в первые годы после Октября авторитет Ленина признавался в по­
литике и практике, а в области философии отнюдь не был непререка­
емым. «Чистым философом» считался Плеханов.
Философские интерпретации марксизма подпитывались в первое
десятилетие после Октября публикациями A.A. Богданова, ставшего
в 1918 г. членом-учредителем Социалистической академии (создан­
ной «в параллель» Российской академии наук), избранного в мае
1919 г. в состав ее президиума. С 1923 г. начинается жестокая крити­
ка всех работ Богданова, в том числе и «Всеобщей организационной
науки. Тектологии», которая марксистами того времени не была по­
нята. Только начиная с 60-х гг. XX в. постепенно выявлялся ряд кон­
структивных позитивных идей тектологии, в ряде моментов предво­
схитивших кибернетику и общую теорию систем. Тем не менее до
конца жизни (1928) Богданов мог в печати отвечать своим «крити­
кам», публиковать научные работы и выступления в Коммунистиче­
ской академии.
Роковую роль в советской философии 20—30-х гг. сыграла дискуссия
«диалектиков» (группа А.М. Деборина) с «механистами», разгоревшаяся
особенно ярко после выхода из печати в январе 1925 г. популярной бро­
шюры И.И. Скворцова-Степанова «Исторический материализм и со­
временное естествознание». В ходе дискуссии столкнулись две линии
развития материализма: в философии и естествознании.
Позиция, называемая в философии «механическим миропонима­
нием», или «механицизмом», сформировалась во второй половине


184

Часть I. История философии

XVII в. Термины «механист» и «материалист» употреблялись естество­
испытателями как синонимы вплоть до первой трети XX в. Деборинцы из разнообразия терминов «механический» и «механистический»
(по отношению к мировоззрению и методу естествоиспытателей) ис­
пользовали в основном два значения: 1) специально-научное («имею­
щий отношение к механике как научной дисциплине»), 2) философ­
ское («являющийся разновидностью метафизического метода»).
Отсюда — отождествление механистов и механицистов, характерное
для советской философии вплоть до 70-х гг. XX в. В среде же естество­
испытателей «механическое миропонимание» означало попросту на­
учно-материалистическое миропонимание, избегающее философ­
ской терминологии из справедливого опасения, что за ней потянется
шлейф схоластических умствований. В сознании естествоиспытате­
лей понятие «механистическое знание» выступало синонимом объек­
тивно-истинного знания. В этом смысле Ч. Дарвин «механист».
Представители ведущей группы советских философов («диалекти­
ков»), которую возглавляли A.M. Деборин, И.К. Луппол, H.A. Карев,
Я.Э. Стэн и другие, проблему обоснования развития материализма пы­
тались решать путем изучения исторически данных форм сознательно­
го философского материализма и диалектики Гегеля. Выявив категории
гегелевской «Науки логики» и интерпретировав их более или менее на
материалистический лад, деборинцы решили «совершить переворот» и
в области естествознания. Этот переворот предполагал построение «ди­
алектического теоретического естествознания» взамен эмпирического,
односторонне-аналитического, метафизического и т.д. Или, на худой
конец, перестройку существующего естествознания «на основе диалек­
тики». В 20—30 гг. все это воспринималось вполне серьезно, предпри­
нимались попытки такой перестройки в любой науке: от психологии и
педагогики до... геологоразведки. «Механисты» (и естествоиспытатели,
и философы) воспринимались как помеха на пути «прогресса» филосо­
фии и естествознания. К концу 20-х гг. наметилась тенденция подвести
под «механистическое» направление партийно-политическую основу,
объявив это направление теоретической базой правого уклона в пар­
тии, лидером которого был Н.И. Бухарин (механист в философии).
И.В. Сталин нашел партийно-политическую основу и у деборинцев,
квалифицировав их как «меныиевиствующих идеалистов» (Деборин до
1917 г. был меньшевиком). Все это было закреплено в соответствующем
партийном документе1, который создал основание для политических
репрессий.
Постановление ЦК о журнале «Под знаменем марксизма» (январь 1931 г.).


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

185

В 30-х гг. философов арестовывали (А.Ф. Лосев, П.А. Флоренский
и др.), либо ссылали (М.М. Бахтин и др.), но физически еще не унич­
тожали. «Большой террор», в результате которого погибло много фи­
лософов, в том числе Флоренский, начался в 1937 г.
В 1938 г. был опубликован философский очерк Сталина «О диалек­
тическом и историческом материализме», который был включен в
«Историю ВКП(б)». Специальным постановлением ЦК эта книга бы­
ла объявлена «энциклопедией основных знаний в области марксизмаленинизма». В вузах были созданы объединенные кафедры основ
марксизма-ленинизма, а кафедры философии как самостоятельные
подразделения прекратили свое существование. Восстановлены они
были лишь в 1957 г.
§ 7.4. Русская религиозная философия

Серебряный век в русской культуре связан с неоромантизмом, выра­
жением которого стал символизм, устремленный к «тайне», мисти­
к е — к тому, что глубже рациональных и рассудочных построений.
Особенно ярко это проявилось в поэзии. Религиозный неороман­
тизм, вошедший в историю под названиями «богоискательства» и «ду­
ховного ренессанса», — столь же неотъемлемая черта жизни русской
интеллигенции начала XX в., как и увлечение революционными иде­
ями преобразования общества. Настроения культурной элиты, насы­
щенные эсхатологическими ожиданиями, вылились в стремление к
«новому религиозному сознанию», противостоящему историческому
христианству. Вдохновителем реформации религиозного сознания
выступил философ и поэт B.C. Соловьев1.
Философия всеединства. Соловьев создал оригинальную философ­
скую систему, которая легла в основу русской религиозной филосо­
фии XX в. Поскольку Соловьев был свободным мыслителем, а не свя­
щенником или богословом, подчиняющимся церковной дисциплине,
он мог по своему усмотрению толковать и переосмысливать важней1
Соловьев Владимир Сергеевич (1853—1900) — сын известного русского историка
СМ. Соловьева, автора «Истории России с древнейших времен» в 29 томах. Как и
многие другие русские религиозные философы, в юности пережил увлечение матери­
алистической философией, но потом пересмотрел свои убеждения и обратился к рели­
гии. Автор многих крупных философских трудов. Кроме того, ему принадлежит мно­
жество статей по философским и религиозным вопросам, а также ряд поэтических
сборников.


186

Часть I. История философии

шие христианские догматы. За это его критиковали ревнители строго­
го православия как при жизни, так и после смерти.
Центральное место в философской системе Соловьева занимает
идея всеединства. Вокруг нее возводится учение о мире, о человеке,
она лежит в основе его теории познания и социально-философской
концепции.
В онтологии Соловьева нет четко выраженной идеи творения ми­
ра и человека Богом, фактически отсутствует и представление о пер­
вородном грехе. Русский философ пишет об Абсолюте, который, раз­
деляясь, создает свое Другое — мир. Образовавшийся материальный
мир содержит в себе хаос и несовершенство. Борьба за жизнь, вытес­
нение объектами и живыми существами друг друга — характерные
проявления этого несовершенства. Но мир эволюционирует, и в ходе
этой эволюции появляется, как пишет Соловьев, «натуральный чело­
век», который уже в рамках исторического процесса приближается к
«духовному человеку». Участие людей в мировом эволюционном
процессе делает этот процесс богочеловеческим. В перспективе разделенность мироздания и связанные с ним зло, эгоизм и несовер­
шенство должны быть преодолены соединением мира и Абсолюта
(Бога). Это и есть искомое и желанное всеединство. С его достижени­
ем заканчивается всемирная история, происходит преображение ма­
териального мира, изменение его пространственно-временных ха­
рактеристик.
Учение о человеке наиболее ярко и оригинально изложено в неболь­
шой работе «Смысл любви». Философ полагает, что в людях так или
иначе проявляется стремление к воссоединению. Свое максимальное
и высшее выражение это стремление получает в любви, которая пре­
одолевает разделенность людей и связанный с этим животный эгоизм.
Однако ее значение этим не ограничивается. Она имеет поистине ко­
смические масштабы. Подлинная любовь, пишет Соловьев, «произ­
водит и освобождает духовно-телесные токи, которые постепенно ов­
ладевают и материальной средой, одухотворяют ее и воплощают в ней
те или иные образы всеединства». Любовь, таким образом, побеждает
смерть, преобразует несовершенство мира, приближает к Богу, к со­
стоянию всеединства.
Важным элементом философских построений Соловьева является
учение о Софии. Образ Софии многолик. Это, во-первых, Божествен­
ная Премудрость, т.е. некое начало, вносящее разумность и упорядо­
ченность в земной мир. В этом смысле София сближается с другим
персонажем данной философской системы — Мировой душой. Вовторых, София — это посредник между Богом и миром, в значитель-


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв

187

ной мере направляющий богочеловеческий процесс, ведущий к все­
единству бытия. В-третьих, это некое женское начало, пронизываю­
щее все мироздание, Вечная женственность, иногда отождествляемая
философом с образом Божьей Матери.
Идеями Соловьева вдохновлялись многие русские философы,
образовавшие целое направление философии всеединства. Булга­
ков и Флоренский, кроме того, пытались ввести понятие Софии в
структуру православного богословия. В 1935 г. руководство Право­
славной церкви осудило учение о Софии, назвав его «софийским
соблазном». Идея Софии противоречила христианскому догмату
Троицы, так как помимо трех лиц Троицы — Бога Отца, Бога Сына
и Бога Духа Святого — фактически подразумевала четвертое лицо,
т.е. Софию.
Если отношение Православной церкви к философским поискам
Соловьева было настороженным, а порой и резко критическим, то
многие русские поэты начала XX в. с восторгом восприняли его
учение о космической силе любви, а также образ Вечной женствен­
ности.
Соловьев довольно резко критикует современную ему филосо­
фию, видя в ней проявление «отвлеченных начал» — эмпиризма и ра­
ционализма, которые, по его мнению, ложны в силу своей односто­
ронности. Знание должно быть «цельным» (эта мысль заимствуется
им у славянофилов). Соответственно трем источникам познания —
опыту, разуму и мистической интуиции — Соловьев выделяет естест­
венные науки, философию и теологию, которые должны обрести
единство в так называемой свободной теософии. Эту тему философ
разрабатывал во многих работах, но наиболее четко она представлена
в статье «Философские начала цельного знания».
По Соловьеву, истинное знание двляется результатом взаимосвя­
зи эмпирического, рационального и мистического. Философия, ос­
нованная на этих началах, стремится соединить полноту содержания
духовных созерцаний Востока с логическим совершенством запад­
ной формы. В ее задачи входит осуществление универсального син­
теза науки, философии и религии. Объективное знание возможно
только в том случае, если объективное начало — Бог (как некое
Всеединство) — придает миру характер завершенной органической
системы. Цельное познание реальности неизбежно приводит к хри­
стианскому мировоззрению, которое зиждется на учении о Богочеловечестве.
Бог — это всеединство, а мир — всеединство в состоянии станов­
ления. Мир содержит божественный элемент (всеединство) в виде


188

Часть I. История философии

потенции, идеи. Однако он содержит и небожественное — естествен­
ные материальные элементы. Божественный принцип существует
потенциально в слепом, бессознательном стремлении каждого чело­
века. Чтобы способствовать совершенствованию человека, Бог вклю­
чается в земной исторический процесс как Богочеловек Иисус Хрис­
тос. Своим словом и подвигом своей жизни, начиная с победы над
всеми искушениями и кончая воскресением (победой над злом
физическим, законом смерти и тлена), Богочеловек' открыл людям
Царство Божье. Однако Богочеловек — это только индивидуальное
проявление Царства Божьего, тогда как целью мировой истории яв­
ляется универсальное проявление этого Царства в масштабе всего че­
ловечества. Движение к этому идеалу Соловьев связывал с воссоеди­
нением Восточной и Западной церквей, органическим соединением
положительных элементов двух культур в рамках свободной теокра­
тии. При этом он одинаково критично смотрит и на западное, и на
восточное христианство, признавая одновременно заслуги каждого
направления. Запад выпестовал идею индивидуальности, воплотив­
шуюся в образе Богочеловека (образ Христа). Восток создал идею человекобога — олицетворение универсализма. Задача — свести воеди­
но оба христианских принципа.
Главное произведение Соловьева «Оправдание добра» содержит
призыв к необходимости возвращения традиционного понимания до­
бра как единого для всех Абсолюта. Обсуждая вопрос о свободе, Соло­
вьев обозначает низший предел, «определенный минимум нравствен­
ности», через понятие права, которое есть свобода, обусловленная
равенством. Выше он ставит мораль, поскольку право запрещает или
разрешает, а мораль предшествует и повелевает.
Соловьев показывает, каким образом совершается нравственное
становление. Элементарной жалости и сострадания (вопреки Шо­
пенгауэру) мало для построения нравственности. Можно сострадать
другим, но вести себя безнравственно. Чувство стыда — первоэле­
мент морали («я стыжусь» = «я существую»). Стыд удерживает чело­
века на стезе порядочности. Еще один элемент — чувство благогове­
ния: творить добро я могу, только будучи убежденным в его
обязательности, если я благоговею перед ним. Жалость, стыд и бла­
гоговение перед идеей добра — три кита, на которых держится зда­
ние человеческой личности. Человек должен испытывать постоян­
ное нравственное беспокойство за свое поведение. Однако
нравственное беспокойство может иметь вполне светский характер.
Человек должен быть судьей своих мыслей и поступков, не осеняя
себя крестным знамением.


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

189

Христианский экзистенциализм H.A. Бердяева. H.A. Бердяев1 —
самая значительная фигура «русского духовного ренессанса» после
Соловьева. Духовная эволюция Бердяева началась с увлечения
марксизмом, затем трансцендентальным идеализмом, соединенным
с марксистской социальной программой. Он не был приверженцем
одной идеи, оставаясь всю жизнь романтиком, культивирующим в
себе дух искания. Отойдя от легального марксизма, Бердяев разви­
вает идеи персонализма, свободы и творчества. Религиозное обосно­
вание установки «личность первичнее бытия», оправдание свободы
человека через творчество ставят Бердяева в ряд основателей экзис­
тенциализма.
Подобно Соловьеву, Бердяев весьма свободно толкует христи­
анское вероучение, при этом очень часто выходит за границы тра­
диционного православия. Вместе с известным религиозным писа­
телем Д.М. Мережковским Бердяев пытался сформировать так
называемое новое религиозное сознание, которое преодолело бы
характерные для Православной церкви отрыв от реальной жизни
и культуры, а также пренебрежение материальным, плотским на­
чалом.
Бердяев создает своеобразную персоналистическую философию,
центральной темой которой является человек, понимаемый как сво­
бодная и творческая личность. Свобода, по Бердяеву, не относится к
области политических или экономических прав. Отрицая одно из
центральных положений христианства, философ заявляет, что не Бог
создает свободу и не он наделяет ею человека. Более того, Бердяев от­
мечает неуместность самого употребления слова «Господь», которое
будто бы уничижает человека, посягает на его свободу. Следуя идеям
немецкого мистика Я. Беме, под свободой Бердяев понимает некое
первоначало бытия, независимое от Бога, своего рода изначальную
активность, которая наиболее совершенным образом проявляется в
творчестве человека. Тема свободы разрабатывается философом во
многих произведениях, что видно уже по названию некоторых из них:
«Философия свободы», «Философия свободного духа», «О рабстве и
свободе человека».
1
Бердяев Николай Александрович (1874—1948) родился в семье военного и перво­
начально учился в военной школе. Затем поступил в университет, но вскоре был со­
слан в Вологду (за участие в социалистическом кружке). На этом его официальное об­
разование было прервано, что не помешало ему стать на редкость образованным
человеком. Он приобрел широкую известность задолго до высылки из Советской Рос­
сии в 1922 г.


190

Часть 1. История философии

Человек, утверждает Бердяев, свободен лишь в принципе, по­
скольку его сущность духовна. Но человеку приходится жить в мате­
риальном мире, мире объектов, который лишен свободы. «Быть в
мире есть уже падение», — заявляет философ в книге «Я и мир объ­
ектов». В этом «падшем» мире любое проявление духа, свобода «объ­
ективируется». Данный процесс объективации, превращающий жи­
вые и свободные действия духа в мертвые объекты, подчиняющиеся
закону необходимости, порабощает и человека. Поэтому «мир есть
зло, из него нужно уйти», преодолеть пагубное влияние мира. Это до­
стигается через творчество, в котором человек ощущает себя свобод­
ной личностью, по крайней мере на какой-то момент. Однако резуль­
таты творчества неизбежно включаются в земной круговорот идсй и
вещей, объективируются. В этом заключается трагическая участь че­
ловека, и преодоление ее Бердяев связывает с переходом земного бы­
тия в принципиально иное состояние, близкое по смыслу евангель­
скому Царству Божьему.
Бердяев отрицает теорию прогресса в любом ее варианте, он далек
даже от умеренного оптимизма Соловьева. Отсутствует у него и харак­
терная для многих русских религиозных философов идея синергии —
сотрудничества Бога и человека в деле преобразования материального
мира. Его интересует не мир и даже не Бог, а человек. Философские
прозрения Бердяева порождаются напряженной оппозицией христи­
анского тезиса: «мир во зле лежит», и его надо спасать, — и романти­
ческого: «мир есть зло», и его надо упразднить. Всю жизнь философ
колеблется между радикальной защитой социального равенства и хри­
стианским традиционализмом. Но в целом ему свойственна надполитическая позиция, сочетающая пафос личной свободы с утверждением
общечеловеческой правды и сверхприродной истины. Философское
кредо Бердяева — христианский экзистенциализм, который изначально
направлен к самоутверждению человека за счет отталкивания от ми­
ра — дурной косной материи, неисправимой реальности.
Бердяев — один из первых критиков «массового общества», дав­
ший образец конструктивной и благородной постановки проблемы.
Он не впадает в высокомерный изоляционизм по отношению к куль­
турным низам — толпам восставших «неквалифицированных инди­
видов» (X. Ортега-и-Гасет). Причину культурного разрыва Бердяев
видит в равнодушии интеллектуальной элиты к народу. Согласно Бер­
дяеву, в верхнем творческом слое утрачивается идея служения «выс­
шей цели».
Эпоху раннего Возрождения мыслитель считает идеальным мо­
ментом равновесия между человеческой свободой и Божественной


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

191

Истиной. Он усматривает беду не в том, что Ренессанс «вызволил на
простор» индивидуальную человеческую душу, а в том, что созрева­
ющая личность пыталась порвать с этой Истиной, что послужило
почвой для обвинения великой эпохи в обезбожении и распаде евро­
пейской культуры, связанном с дроблением и гибелью целостного
человеческого образа. Человек погружается в технический искусст­
венный мир, проваливается в социальные и космические коллек­
тивности.
Идеалы массового общества представлены социализмом и анар­
хизмом. Конец Ренессанса и кризис гуманизма Бердяев связывает с
характерными чертами социализма, рассматривая последний не в
экономическом смысле, а как целостное явление духа, основы кото­
рого противоположны основам Ренессанса. Сущность Ренессанса в
обнаружении свободного избытка творчества человека. Социализм
же есть явление, которое раскрывается не на почве избытка, а на поч­
ве недостатка и скудости. Ужас от своей покинутости и предоставлен­
ное™ судьбе без всякой помощи побуждает к принудительному уст­
роению общественной жизни и человеческой судьбы, в котором
происходит не развязывание, а связывание творческих сил человека,
подчинение их принудительному центру. Социализм — явление, по
существу отрицающее индивидуализм (идеал Ренессанса). Согласно
Бердяеву, почва того и другого — атомизация человеческого общест­
ва. Пафос Ренессанса, в подъеме человеческой индивидуальности,
пафос социализма, в образовании нового, механического коллектива,
подчиняющего себе все. Возникновение такого коллектива на почве
атомизации означает конец Ренессанса и начало новой эпохи в жизни
человеческого общества.
Конец Ренессанса неизбежен и в анархизме как форме реак­
ционного восстания против культуры. Анархизм несет в себе злоб­
ную ненависть к прошлому, ко всему историческому. Свобода, ко­
торая в нем утверждается, — это не свобода, дающая радость
расцвета творческой индивидуальности, это какая-то предельная,
угрюмая и мучительная свобода, в которой происходит надрыв —
человеческая индивидуальность увядает и гибнет, а сама свобода
обращается в насилие. Анархизм не имеет гуманистического нача­
ла, поэтому кризис гуманизма развивается внутри анархизма, как и
внутри социализма.
Глубочайшее разочарование в социализме и анархизме связано с
тем, что на этом пути невозможно разрешить судьбу человеческого
общества. Человек новой истории глубоко разочарован, надломлен,
раздвоен и творчески истощен. На вершине новой истории проис-


192

Часть I. История философии

ходит порабощение человеческой личности природой и обществен­
ной средой. Личность все острее ощущает свою зависимость от при­
роды и общества как рабство. Таков трагический результат новой
истории.
Кризис нашего времени, считает Бердяев, порожден техникой, с
которой человек не в силах справиться. Техника — не только власть
человека над природой, но и власть человека над человеком, власть
над жизнью людей. Техника оторвала человека от земли, окончатель­
но разрушила патриархальный строй, породила кризис духовный, по­
скольку христианское сознание не знает, как отнестись к мировому
событию, связанному с введением в человеческую жизнь машины и
техники, которая может быть обращена на служение Богу, но может
быть обращена и на служение дьяволу. Техника только внешне нейт­
ральна. Бердяев заявляет, что мы вступаем в суровую эпоху противо­
стояния духа и техники. Организация, связанная с техникой, ведет к
рационализации жизни. Но человеческая жизнь не может быть окон­
чательно и без остатка рационализирована, всегда остается тайна ду­
ха. Человек увлечен созданной им техникой, но сам не может превра­
титься в машину. Дух может быть организатором, но он будет
противиться превращению его в орудие организаторского техничес­
кого процесса. В этом трагедия духа.
Процессы, происходящие в современной культуре, грозят личнос­
ти гибелью. Результат «эмансипирующей» технизации и демократиза­
ции жизни — подавление личности, ее обобществление. Трагический
конфликт личности и общества — главная проблема экзистенциаль­
ной философии. Мир, утерявший веру, либо уединяет личность, от­
рывает ее от общества, либо окончательно подчиняет личность обще­
ству. Бердяев считает, что только христианство, которое дорожит
личностью, способно разрешить мучительную проблему отношения
личности и общества.
§ 7.5. Русский космизм

Космос в русской философии понимается прежде всего как нравствен­
ная целостность. Философия русского космизма опирается на: 1) кон­
цепцию всеединства, разработанную в трудах Соловьева, Булгакова,
Карсавина; 2) гносеологию славянофильства («цельное знание» Кире­
евского и Хомякова, «цельное мировоззрение» Флоренского). Идеи рус­
ского космизма нашли свое воплощение в самых различных сферах
культуры: в поэзии (Тютчев, Брюсов, Белый), в музыке (симфонии Чай-


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

193

ковского, Скрябина), в науке (Сеченов, Мечников, Вернадский). В ес­
тествознании установка космизма — «мир как живой организм» — опре­
деляла движение русской науки, в отличие от западной с ее установ­
кой — «мир как громадный механизм».
Философия общего дела Н.Ф· Федорова. Соединение идей космиз­
ма и соборности мы обнаруживаем у одного из самых самобытных
философов — Федорова1, автора трактата «Общее дело», которого Со­
ловьев назвал «духовным отцом» и «дорогим утешителем». Учение
«общего дела» противостоит всем формам апокалипсического созна­
ния, отравляющего и обессиливающего умы и души. Благодаря своим
идеям и проектам «регуляции природы» посредством «внесения» в
нее «воли и разума», обретения человеком и человечеством более вы­
сокого онтологического статуса, включающего его бессмертие, Федо­
ров был признан родоначальником активной эволюционно-космической ноосферной мысли в XX в.
Федоров стремился осуществить синтез науки и религии. К сере­
дине XIX в. на огромном палеонтологическом материале была выяв­
лена особая направленность эволюционного процесса: последова­
тельное усложнение и усовершенствование нервной системы и
головного мозга (цефализация). В эволюции обнаружилась некая
программа, неудержимо влекущая ее к порождению все более высо­
ких форм сознания. Федоров одним из первых утверждал, что челове­
ческий разум порождается эволюцией как сознательное орудие ее
дальнейшего разворачивания. Объективно существующая восходя­
щая направленность развития живого не может вдруг прекратить свое
эволюционное движение на ступени человека. За сознанием и жиз­
нью в ее нынешней форме следует «сверхсознание» и «сверхжизнь».

1
Федоров Николай Федорович (1828—1903) родился в Тамбовской губернии, ро­
дители его — дворянская девица Елизавета Иванова и князь Павел Иванович Гагарин.
Как незаконнорожденный он получил отчество и имя крестного отца. Тайна его рож­
дения была приоткрыта только в наше время искусствоведом B.C. Борисовым. Воспи­
тывался в имении отца, учился в тамбовской гимназии и в одесском лицее. По окон­
чании лицея много лет работает преподавателем в гимназии, затем помощником
библиотекаря Московской Чертковской библиотеки и в Румянцевском музее, где
пользуется гигантским авторитетом благодаря своей научной эрудиции. Скончался
28 декабря 1903 г. в Мариинской больнице от двустороннего воспаления легких. Похо­
ронен на кладбище Скорбящего монастыря, которое было снесено в 1929 г., а место ут­
рамбовано под игровую площадку. Осуществилось его пророчество о возможности
нравственного одичания человечества, одним из симптомов которого станет «превра­
щение кладбищ в гульбища», а «сынов человеческих» — в «блудных сынов, пирующих
на могилах отцов».


194

Часть I. История философии

В человеке впервые оформилось то, что мы называем личностью, —
неразложимое духовно-телесное единство, уникальное самосознание.
Уничтожение человеческого Я ощущается им самим как катастрофа,
ставящая под сомнение разумность всего порядка вещей. Пока чело­
век смертен, считает Федоров, в нем остается глубокий исток зла, вы­
деляющий токсины злого соперничества, отчаяния, нигилизма и де­
монизма.
Борьба за онтологическую свободу человека, за его бытийную не­
зависимость от сил разрушения и смерти казалась ему неизмеримо су­
щественней всякой другой борьбы, социальной и политической, ибо
первая не разъединяет людей, ополчая друга против друга, а, напро­
тив, объединяет, ведет к гармонизации мира и человеческой природы
на самом фундаментальном уровне. Вопрос о богатстве и бедности —
это вопрос вторичный. Социалистическая теория, по Федорову,
слишком озабочена вопросом о распределении, а не поиском наибо­
лее верных путей производства истинно необходимых благ. Нельзя
разделить 100 фунтов хлеба на 100 человек, чтобы каждому досталось
по 2 фунта, — в этом выражается странность предлагаемых социаль­
но-экономических решений.
Свое учение Федоров называл активным христианством, обнару­
жив в Благой вести Христа прежде всего ее космический смысл: при­
зыв к активному преображению природы смертного мира в иной —
бессмертное божественное бытие. По Федорову, божественная воля
действует не столько через человека как разумно-свободное сущест­
во, сколько через единую соборную совокупность человечества. Со­
борность для Федорова связана с литургией (в переводе с грен. — об­
щее дело, общее служение). Литургия станет действенной, когда она
превратится в общее дело, станет внехрамовою, когда все силы чело­
веческие обратят силы природы, рождающей и умерщвляющей, в со­
зидающие и оживляющие. Воскрешение у Федорова мыслится в род­
ственно связанном ряду, т.е. буквально «сын воскрешает отца».
Подразумевается возможность восстановления предка по той на­
следственной информации, которую он передал потомкам. Федоров
писал о неких «лучевых оптических образах», возможно сохраняю­
щихся после смерти. Для Федорова безусловно, что сама смерть, ее
причины, изменения, происходящие с организмом человека в про­
цессе умирания, и особенно посмертное состояние должны войти в
круг изучения и опыта людей.
Совершенствование, как и познание истины, недоступно человеку
в бессильном одиночестве. Это возможно в осуществлении общего де­
ла, т.е. воскрешении всех своих прародителей и преображении чело-


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

195

вечества. Борьба со смертью — главное в жизни человека, поэтому
Федоров создает новую онтологию — учение о возможности тфеображенного телесного бессмертия с последующим расселением челове­
чества во Вселенной. Вселенная — это дом, в который еще надо все­
литься, но не в одиночку (концепция восточного космизма), а всем
миром, чисто по русскому обычаю.
Идеи Федорова о необходимости коренного изменения отноше­
ния людей к природе, обществу, себе подобным звучат в настоящее
время особенно актуально. Природа, по Федорову, нуждается в разум­
ной деятельности человека, чтобы быть космосом, а не хаосом. Но че­
ловек в своей эволюции должен подняться до регуляции природных
процессов. Регулируя процессы природы, преобразуя ее, человек из­
меняет и себя, достигая бессмертия.
Достижение бессмертия становится общим делом, объединяю­
щим человечество, преображающим его духовно и физически. При
этом люди обретают новый организм, который, как пишет философ,
есть единство знания и действия. Творческий процесс реализуется в
преобразовании человеком элементарных космических веществ в
минеральные, потом в растительные и, наконец, в живые ткани. Та­
ким образом, осуществляется единство знания и действия, челове­
чества и Земли, человечества и Космоса. Федоров полагал, что фи­
лософия общего дела может внести смысл в человеческую жизнь и в
историю человечества, внушить веру в его беспредельные возмож­
ности1.
Естественнонаучный космизм в отечественной философии пред­
ставлен творчеством К.Э. Циолковского, Л.Д. Чижевского, В.И. Вер­
надского, Н.Г. Холодного и др. В XX в. исследование земно-космиче­
ских взаимосвязей оформилось как самостоятельное направление в
науке. Одним из вариантов активно-эволюционного осмысления за­
дач человека в мире выступило учение о ноосфере, которое опирается
на круг идей русского космизма.
Термин «ноосфера» стал употребляться в 20-е гг. XX столетия в ра­
ботах Вернадского и французских ученых и философов Э. Леруа и
Т. де Шардена. Дословно этот термин означает «сфера разума».
Французские мыслители делали акцент на духовном значении особо­
го рода энергии, В.И. Вернадский (1863—1945), напротив, — на энер­
гетической природе и значении духовной жизни человечества. С по­
явлением человека в биосфере, учил Вернадский, возникает новая
форма биохимической энергии, которую можно назвать энергией
1

См.: Федоров Н.Ф. Философия общего дела / / Соч. М., 1982.


196

Часть I. История философии

человеческой культуры, или культурной биохимической энергией,
которая создает в настоящее время ноосферу. В основе этой энергии
лежит научное творчество. Взрыв научного знания, опираясь на ко­
торое человек преобразует биосферу, — основное условие создания
ноосферы. «Научная мысль человечества, — пишет Вернадский, —
работает только в биосфере и в ходе своего появления, в конце кон­
цов, превращается в ноосферу, геологически охватывает ее разумом.
Научная мысль есть часть структуры-организованности-биосферы и
ее в ней проявления, ее создание в эволюционном процессе жизни
является величайшей важности событием в истории биосферы, в ис­
тории планеты»1.
Разум для Вернадского не есть нечто внеприродное. Это часть при­
роды — и по происхождению, и по способу действия, и по своей ро­
ли. Поэтому ноосфера — это тонкая область взаимодействия природы,
общества, человека, в пределах которой разумная человеческая дея­
тельность становится главным, определяющим фактором развития
бытия в мире. Следует не подчинять природу чуждому началу (абсо­
лютному духу или эгоцентрически настроенному обществу), но орга­
низовать ее, исходя из ее же собственных тенденций.
В дальнейшем идея ноосферы становится центральным поняти­
ем в мировоззрении антропокосмизма. Это понятие ввел в обиход
активно-эволюционной космической мысли один из учеников
Вернадского — украинский академик Н.Г. Холодный (1882—1953).
Антропокосмизм у Холодного противопоставляет себя антропо­
центризму, этому «Первородному греху» человеческой мысли, не
только ставящему человека в центр мироздания, но и отрывающе­
му его от природы, от своих «меньших братьев» по эволюции, от
Космоса.
Антропокосмическое понимание сводит человека с его трона ис­
ключительности, видя в нем «одну из органических составных час­
тей и этапов развития космического целого». Утверждая родство
человека с другими жизненными формами и силами, даже своеоб­
разный долг перед ними, антропокосмическая установка отвергает
покорение этих сил. Человек не есть некое суверенное и автономное
существо в мироздании, он неотделим от судеб космического разви­
тия. Но возникает и обратная зависимость: человек «становится од­
ним из мощных факторов дальнейшей эволюции природы в обитае­
мом им участке мироздания, и притом фактором, действующим
1

Вернадский В. И. Размышления натуралиста: научная мысль как планетное явле­
ние. М., 1977. Кн. 2. С. 91-92.


Глава 7. Русская философия XIX—XX вв.

197

сознательно. Это налагает на него громадную ответственность, так
как делает его прямым участником процессов космического мас­
штаба и значения» 1 .
Размышляя над становлением и развитием отечественной филосо­
фии в конце XX в., принимая во внимание реальность глобальных
проблем, можно сказать, что если философия «общего дела» стреми­
лась придать смысл жизни человека и истории человечества, внушить
веру в неограниченные возможности человечества, то вся русская фи­
лософия в своем развитии несет в себе возможность выработать прин­
ципиально новую парадигму антропокосмизма, ориентированную на
диалог человека и мира, на оптимальное разрешение глобальных про­
блем современности.
Идеал ноосферы, положенный в основу мировоззрения, означает
принципиальное изменение позиции человека: от властного моноло­
га по отношению к миру — к диалогу и сотворчеству с ним, от воли —
к власти (культура Запада) или ухода в лоно Абсолюта (культура
Востока) — к гармоничной жизни в мире и с миром в качестве его ра­
зумной, а потому и самой ответственной части. Такой идеал является
мировоззренческим ответом на вызов глобальных проблем современ­
ности, угрожающих жизни человечества и планеты.

Вопросы для повторения

1.
2.
3.
4.

Каковы особенности русской философской традиции?
В чем суть и значение дискуссии западников и славянофилов?
Каковы основные идеи философской системы B.C. Соловьева?
Каково содержание и методологическое значение понятий «соборность»,
«софийность»?
5. В чем состоят основные идеи «русского космизма»?
6. Каковы особенности религиозно-философской концепции H.A. Бердяева?

Литература

Дмитриева H.A., Моисеева А.П. Философия свободного духа. Николай Бердя­
ев: жизнь и творчество. М., 1993.
Замалеев А.Ф. Курс истории русской философии. М., 1995.
1

Холодный Н.Г. Мысли дарвиниста о природе и человеке. Ереван, 1944. С. 40—41.


198

Часть I. История философии

Лосев А.Ф. Основные особенности русской философии / / Лосев А.Ф. Фило­
софия. Мифология. Культура. М., 1991.
Лосский И.О. История русской философии. М., 1994.
Сагатовский В.Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб., 1994.


Часть II
ПРЕДМЕТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ
ФИЛОСОФИИ


Глава 8

ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ

§ 8 . 1 . Бытие, материя, движение
Понятие «бытие». В широком смысле категория «бытие» означает суще­
ствование — и материальных, и духовных объектов. Быть — значит су­
ществовать. В истории философии понятие «бытие» всегда играло
очень важную роль. Осмысливая существующее как бесконечное мно­
жество качественно различных вещей, мыслители задумывались над
тем, что происходит с ними после того, как они исчезают, т.е. прекра­
щают свое существование. Конечность вещей, их ограниченность в
пространстве и времени невозможно было осмыслить без категории
«небытие». Признание небытия выступало формой осмысления прехо­
дящего характера вещей, неизбежности их качественного изменения.
Категории «бытие» и «небытие» — самые первые понятия, с помо­
щью которых люди пытались отразить сущность окружающего мира.
Не случайно в античной философии признавался тезис о том, что рас­
суждать о смерти (небытии) — значит философствовать. Позже скеп­
тик Монтень перевернул его так: «...философствовать — это значит
учиться умирать»1. В нашу эпоху этот тезис был подхвачен и своеоб­
разно переосмыслен экзистенциализмом.
Формирование философии как формы общественного сознания
происходило в эпоху возникновения понятий «бытие» и «небытие»,
«материя», «субстанция», когда ставился вопрос о том, что есть окру­
жающий нас мир сам по себе, что получится, если осмыслить этот
мир, не прибегая к понятию «бог»?
Вся совокупность вопросов, связанных с понятиями «бытие», «ма­
терия», «субстанция», «движение», «пространство» и «время», обозна­
чается термином «онтология» (от грен, ontos — сущее и logos — уче­
ние). Фундаментальным вопросом онтологии является вопрос об
1

Монтень М. Опыты. М.; Л., 1958. Кн. 1. С. 102.


202

Часть II. Предметное содержание философии

общих принципах организации бытия. Чтобы как-то подступиться к
решению этой сложной задачи, зададимся более простым вопросом:
каким образом можно перевести любую вещь из состояния присутст­
вия в сфере бытия, существования в состояние отсутствия в оной? От­
вет очевиден — путем разрушения. Разрушив, например, вот этот
стол, мы имеем ножки и крышку, из которых он состоял, но самого
стола мы уже не имеем. Следовательно, существование стола, как и
любой другой вещи, образуют не его составные части, но совокуп­
ность тех устойчивых связей, которые связывают эти части воедино.
Поразмыслив над этим примером, можем сделать следующие выводы
относительно природы бытия. Загадочный, непонятный в своей основе
мир, который нас окружает, есть все же скорее порядок, чем хаос. Все ве­
щи связаны мевду собой многообразными связями. В свою очередь, лю­
бая вещь есть продукт внутренних связей, образующих ее элементов и т.д.
Связи сохраняются определенное время, разрушаются, образуются
вновь. В своей совокупности все многообразие связей образует мировой
строй, мировой порядок. Для любой вещи существовать означает быть в
строю мирового порядка, занимать в нем свое определенное место, со­
хранять преемственность определенного, именно данной вещи прису­
щего набора, «рисунка» устойчивых связей ее элементов.
Конкретные науки (физика, химия, биология, социология и др.)
изучают свойства тех или иных форм бытия, т.е. устойчивых связей
определенного типа, например атомных, молекулярных, биооргани­
ческих, социальных и т.п. Философию же интересует наиболее общая,
фундаментальная природа бытия, сами истоки мирового порядка.
Поскольку эти истоки не даны нам в устойчивом повседневном опы­
те (ни в житейском, ни в научном), о свойствах «фундамента» бытия
мы можем строить только возможно более осмысленные гипотезы.
В философском знании сложились два основных подхода к понима­
нию природы всеобщей основы существования — идеалистический и
материалистический. Идеалистическое направление предполагает, что
«до» и «независимо от» мира вещей существует особая идеальная реаль­
ность — источник и гарант мирового порядка, по своей природе сход­
ная с человеческим сознанием (абсолютная идея, мировой разум и т.п.).
Идеальная реальность в качестве абсолютного средоточия гармонии и
порядка гарантирует наличие устойчивости, упорядоченности и целе­
сообразности в среде текучего многообразия взаимосвязей мирового
целого и является, таким образом, субстанцией, т.е. всеобщей основой
существования мира вещей.
В отличие от идеалистического, материалистический подход не
признает никакого особого источника и гаранта мирового порядка,


Глава 8. Философия природы

203

существующего «до» и «независимо от» мира вещей. В мире нет ни­
чего, кроме движущейся материи, которая сама себя организует, сама
«кристаллизует» конкретные формы своего существования. С этой
точки зрения, все вещи мира связаны своего рода «круговой пору­
кой», ибо являются одновременно и источником мирового порядка,
и его результатом. Таким образом, субстанцией мира вещей (всеоб­
щей основой существования) выступает материя — самоорганизо­
ванное и самоорганизующееся множество объектов мирового цело­
го, некоторое подмножество которого дано нам в опыте нашего
восприятия.
Идеалистический подход в философии тесно связан с религиозной
картиной мира, фактически составляет ее теоретическую базу. Мате­
риалистический подход опирается на научную картину мира, отнюдь
не утверждая этим, что современная научная картина мира дает нам
исчерпывающе полное описание реального положения дел. Научная
картина мира, в свою очередь, связана с материалистическим подхо­
дом в философии.
Привлекая результаты современной науки, рассмотрим формы и
виды бытия (мирового порядка) как формы организации материи.
На сегодняшний день человеческий разум имеет в своем арсенале
три варианта представлений о материи: 1) реистинеский (от др.-греч.
«реус» — вещь), 2) атрибутивный {отлат. attribuo — придаю, наделяю,
т.е. неотъемлемое свойство) и 3) реляционный (через понятие «отноше­
ние»). В целях дальнейшего изложения необходимо ввести три поня­
тия: «вещь», «свойство» и «отношение».
Вещь есть любой обладающий устойчивой целостностью и качест­
вом фрагмент непосредственного бытия, реализующийся в соотноше­
нии с собой и другими частями внешнего мира. Всякая вещь имеет
свои границы, которые определяются ее соотношением с другими ве­
щами. Поэтому не может быть бесконечных вещей. В понятии «вещь»
отражается дифференцированность, прерывность и многообразие
бытия. Как форма предметной реализации бытия вещь, в отличие от
свойства и отношения, не обладает статусом общего.
Свойство есть собственное определение вещи, выявляющееся в
процессе развертывания отношений последней с другими вещами.
Вещь обладает свойствами, но лишь постольку, поскольку включена в
отношения с внешним ей существованием. Свойства не есть нечто
среднее между находящимися в отношении вещами, а представляют
собой выражение определенности вещей в условиях развертывания
отношений. Через свойства вещь отличается от других вещей и вмес­
те с тем в чем-то им тождественна.


204

Часть H. Предметное содержание философии

Отношение есть опосредованное бытие вещей, их существование
через другое. Вещи могут находиться в отношении друг с другом лишь
в том случае, если включены в некий общий процесс. При отсутствии
последнего не существует и отношения между вещами. В отношении
выражается единство и непрерывность бытия. Находясь в отноше­
нии, вещи реализуются друг через друга, образуя цепь зависимостей.
Понятие «отношение» одного порядка с понятием «связь». Однако в
первом процесс взаимодействия вещей отображается в аспекте своих
результатов, во втором — со стороны механизма своей реализации.
Вещь, свойство, отношение как всеобщие формы предметной реа­
лизации бытия не существуют самостоятельно, т.е. отдельно друг от
друга. Они представляют собой находящиеся в органичном единстве
моменты предметного содержания бытия.
В реистической концепции материя предстает как совокупность ве­
щей. Например, в материалистических учениях милетской школы в
Древней Греции в ранг субстанции возводились конкретные формы
вещества: вода (Фалес), воздух (Анаксимен), земля, которые, как по­
лагали античные мыслители, могут превращаться друг в друга. В фи­
лософии Гераклита субстанцией считается огонь, который образует
Солнце, звезды, все другие тела и определяет вечное изменение мира.
В философии Анаксимандра субстанцией считается не конкретное
вещество, а некоторая бесконечная и неопределенная материя —
апейрон, вечная во времени, неисчерпаемая в структуре и непрерыв­
но меняющая формы своего существования. Китайские мыслители
дополнили этот список первоначал (земля, вода, воздух, огонь) еще
двумя: дерево, как символ изменчивости при сохранении сущности, и
металл, который находят не только на Земле, но и в метеоритах.
Все эти представления, однако, не позволяли выразить идею все­
общности и сохранения субстанции в последовательной и непротиво­
речивой форме. Каждое из первоначал не обладало необходимой все­
общностью и устойчивостью, а идея апейрона была слишком
неопределенной, допускавшей многозначные толкования.
Этих недостатков была лишена атомистическая теория субстанции,
выдвинутая Левкиппом, Демокритом (V в. до н.э.) и развитая в даль­
нейшем Эпикуром (III в. до н.э.) и Лукрецием Каром (I в. до н.э.).
В этой теории допускалось существование первичных простейших час­
тиц — атомов, которые несотворимы и неразрушимы, находятся в не­
прерывном движении, различаются по весу, форме и взаимному распо­
ложению в телах. Считалось, что различие качеств тел определяется
различиями в числе составляющих тела атомов, их формы, взаимного
расположения и скорости движения.


Глава 8. Философия природы

205

Атомистическая теория получила дальнейшую разработку в фило­
софии и естествознании Нового времени в трудах И. Ньютона, П. Гассенди, Р. Бойля, М.В. Ломоносова, Т. Гоббса, Д. Дидро и других мысли­
телей. На ее основе удалось объяснить природу тепла, диффузии,
теплопроводности, многие химические явления. Атомистическая тео­
рия способствовала возникновению корпускулярной теории света. Но
и она, в силу неразвитости науки, не могла объяснить очень большого
количества явлений, вывести из предполагаемых свойств и законов
движения атомов особенности живых организмов, функции человече­
ского организма и множество других явлений природы и общества. На­
до сказать, что и в современной науке брльшинство известных явлений
еще не имеет своего причинного и структурного объяснения.
В процессе развития философии вещь как форма предметности в
осмыслении сущности бытия стапа уступать место другому понима­
нию сущности бытия. Начало этому процессу было положено в Ан­
тичности. Однако в полной мере он осуществился в философии Но­
вого времени, когда материя стала пониматься как совокупность
свойств. Реизм как универсальный стиль теоретического мышления,
согласно которому исходным способом предметной реализации мира
является вещь, уступил место атрибутивизму в Новое время.
Мир вещей в глазах познающего субъекта в эпоху Нового времени
превратился в мир главным образом пространственно-геометричес­
ких свойств. При этом свойство становится ведущей формой пред­
метности при осмыслении объективной реальности.
Атрибутивная концепция материи. Поскольку свойства служат сред­
ством взаимоотношений вещей, то их можно в общем составе бытия
представлять в виде некоей находящейся между вещами среды, в кото­
рую они как бы погружены и растворены. В связи с этим обычное от­
ношение между вещью и свойством может быть перевернуто. Трактов­
ка свойства', определяющего устойчивость вещи как «самостоятельной
материи» (Гегель), была характерна для науки XVIII в. Такие свойства,
как: тепло, свет, электричество, магнетизм, — приобрели статус отдель­
ных материй (теплорода, светорода, электрической и магнитной мате­
рий), которые сами ученые остерегались называть вещами.
Признание существования материи связывалось с признанием на­
личия у нее определенных качеств. «Под словом материя, —-пишет
Гельвеций, — следует понимать лишь совокупность свойств, прису­
щих всем телам»1. П. Гольбах предложил следующее определение: «По
отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует ка1

Гельвеций. Соч.: В 2 т. М., 1973. Т. 1. С. 172.


206

Часть II. Предметное содержание философии

ким-нибудь образом на наши чувства, а качества, приписываемые на­
ми различным веществам, основываются на различных изменениях,
производимых ими в нас»1. Это определение созвучно тому, что писал
Дж. Локк: «Понятие материи есть не что иное, как понятие о чем-то
таком, в чем существуют те многочисленные чувственные качества,
которые воздейсгвуют на наши чувства»2.
Материалисты XVII—XVIII вв. связывали свойства материи с су­
ществованием определенного субстрата, т.е. их вещественного носи­
теля. Но поскольку первичное вещество является носителем всех ка­
честв бытия, постольку его собственная природа не может быть
связана ни с одним из них. Поэтому природа вещества самого по себе
остается неизвестной.
Проблема соотношения вещи и свойства была одной из основных
в философии Нового времени. Ее не мог обойти ни один философ.
Сложившееся в этот период представление о материи изначально со­
держало в себе противоречие: с одной стороны, материя понималась
как совокупность определенных свойств, а с другой — как некий не­
определенный, т.е. не имеющий никакого качества субстрат, носитель
этих свойств.
В эпоху Нового времени в познании приобрели самостоятельное
значение вопросы: тождественно ли изучение свойств познанию ве­
щей? Может ли существовать вещь в себе, полностью свободная от
всяких определений и свойств? Что более существенно для реализа­
ции бытия — вещь или свойство?
Противопоставление вещи и свойства — один из типичных недо­
статков материализма XVII—XVIII вв., который часто называют меха­
нистическим или метафизическим. Тем не менее разработанная в его
рамках теория материи явилась шагом вперед и сыграла свою роль в
прогрессе естественных наук. В частности, удалось дать более или ме­
нее удовлетворительный ответ на вопрос о том, в чем заключается
единство мира. Этот вопрос был камнем преткновения для филосо­
фов в эпоху Античности. Идея о наличии первоначала не позволяла
понять возникновение бесконечного многообразия качеств реальных
вещей. Единство мира материалисты Нового времени объясняли все­
общностью присущих материи свойств. Но этим, однако, снимался
вопрос о возникновении качеств. Последние фиксировались в одном
и том же количественном составе, в раз и навсегда заданном состоя­
нии, поскольку только при таком условии можно представлять соотГольбах 77. Система природы. М., 1940. С. 22.
ЛоккДж. Избранные философские произведения: В 2 т. М., 1960. Т. 1. С. 302.


Глава 8. Философия природы

207

ветствующие универсальные свойства в качестве основы единства
форм внешнего мира. Натурфилософская картина единства мира не
содержала идеи качественных преобразований.
Нельзя сказать, что материалисты Нового времени сознательно от­
рицали идею развития. При рассмотрении природы материи они ис­
ходили из научных представлений о реальности современной им эпо­
хи. Поскольку в то время в центре научного познания находилось
механическое движение, при анализе которого необходимо было от­
влекаться от качественных изменений объектов, постольку качество
вещей представало некоей неизменной, раз и навсегда данной сущно­
стью последних. Поэтому единство мира понималось как простое
тождество вещей по их общим свойствам, отражавшимся в понятии
материи. В этом, собственно, и заключался шаг вперед в развитии фи­
лософского учения о материи.
Реляционная концепция материи. Эпоха анализа приучила естество­
испытателей видеть в материи непременно нечто весомое, веществен­
ное, неизменное, телесно оформленное. Однако в конце XIX — начале
XX в. одно за другим были сделаны выдающиеся открытия в области
физики. В 1895 г. В.К. Рентген открыл неведомые ранее лучи, назван­
ные впоследствии его именем. В 1896 г. A.A. Беккерель открыл явление
радиоактивности. А еще через год Дж.Дж. Томсон открыл электрон.
В 1900 г. М. Планк выдвинул теорию квантов. В 1905 г. была опублико­
вана знаменитая статья А. Эйнштейна «К электродинамике движу­
щихся тел», в которой излагалась специальная теория относительнос­
ти. Это была настоящая революция в науке, которая существенно
изменила представление о материи, сложившееся в XIX в. Открытие
электрона и радиоактивного излучения, пронизывающего материаль­
ные предметы, поставило под сомнение классическое положение о
том, что атом — предел делимости материи, которая представляет со­
бой нечто непроницаемое. Теория квантов Планка ломала старую кон­
цепцию непрерывного излучения электромагнитных волн. Наконец,
теория Эйнштейна заставила коренным образом изменять устоявшие­
ся взгляды на пространство и время. По словам А. Пуанкаре, это был
«всеобщий разгром принципов», всех представлений о мире, всех ос­
нов классической физики, который породил в научной среде рассуж­
дения об «исчезновении» материи. Многие физики восприняли эту ре­
волюцию как катастрофу, крушение науки.
Сам ход научного познания вынуждал естествоиспытателя обра­
титься к анализу своего философского багажа, который при других
обстоятельствах мало его беспокоил. Он даже позволял себе отно­
ситься к нему не только беспечно, но порой и нигилистически, трети-


208

Часть II. Предметное содержание философии

руя философию как никчемные спекуляции, далекие от действитель­
ного научного поиска и жизненной практики.
Кризис в физике на грани XIX и XX вв. показал, что прежнее по­
нимание материи как совокупности механических свойств неизмен­
ного атома, характерное для метафизического материализма, переста­
ло соответствовать новому уровню научных знаний об объективной
реальности. Перед учеными остро встал вопрос о предметном аналоге
абстракции материи. Если материя — это не вещественный атом с его
характеристиками, что следует под ней понимать, какое предметное
содержание в это понятие вкладывать?
Выясняя содержание понятий, мы даем их определение — дефи­
ницию. Наиболее удачными считаются определения через род и ви­
довое отличие, когда данное понятие подводится под более широкое
и показывается его отличие. Например: «человек — это биосоциаль­
ное существо». По отношению к понятию «человек» найдено более
широкое понятие «существо» и показано отличие человека от других
существ. Но как определить предельно общее понятие, которое нель­
зя подвести под более широкое, родовое понятие (например, «мно­
жество», «материя», «мир» и т.п.)? Есть два пути. Первый — не опре­
делять, а заявить, что данное понятие является интуитивно ясным
(например, «множество»). Второй — сопоставить данное понятие с
другим предельно общим понятием и дать определение через отно­
шение между ними. Такое определение называют релятивным или
контрастным.
Наиболее последовательная философская школа современного
материализма — диалектический материализм — дает обобщенное ре­
лятивное философское понятие материи: «Материя есть философ­
ская категория для обозначения объективной реальности, которая да­
на человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется,
отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них»1.
Это определение не содержит указания на ту или иную конкретную
вещь или конкретное свойство. В целом объективная реальность есть
и вещь, и свойство, и отношение в их органическом единстве. Мате­
рия как объективная реальность соотносится со своей противополож­
ностью — субъективной реальностью, т.е. с сознанием. Материя — это
не вещество или атом с его конкретными свойствами, а внутренняя
природа внешнего мира, выражаемая отношением последнего к со­
знанию. Единственным «свойством» материи, согласно релятивному
определению, является «свойство» быть объективной реальностью.
1

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 131.


Глава 8. Философия природы

209

На уровне теоретического знания мысль абстрагируется от вещей
посредством выявления их отношений, предстающих в этом случае
самостоятельным предметом анализа, но ни в коем случае не такой
реальностью, из которой якобы могут быть порождены вещи. В про­
цессе теоретического объяснения явлений внешнего мира отношения
рассматриваются как отношения вещей. Все средства и приемы
теоретического анализа направлены в конечном итоге на то, чтобы
получить на основе знания о вещах и их свойствах знание об их отно­
шениях. Поэтому в знании об отношениях в неявной форме (импли­
цитно) содержится знание о вещах.
Понятие материи как объективной реальности характеризует мате­
рию вместе со всеми ее свойствами, формами движения, законами су­
ществования и т.д. Но это не значит, что каждый отдельный, произ­
вольно взятый, фрагмент объективной реальности является материей.
Выражение типа «все реальные вещи состоят из материи» не имеет
смысла в рамках релятивной концепции материи. Вопрос о том, что
из чего состоит, является вопросом о строении вещей. Решением его
занимаются конкретные науки, имеющие для этого соответствующие
экспериментальные средства.
В структуре объективной реальности следует различать конкрет­
ные материальные объекты и системы, свойства этих систем, формы
их взаимодействия и движения, законы существования, имеющие
различную степень общности. Так, движение, пространство, время,
законы природы обладают объективной реальностью, но их все же
нельзя считать материей. Материя существует в виде бесконечного
разнообразия конкретных объектов и систем,' каждая из которых об­
ладает движением, структурностью, связями и взаимодействиями,
пространственно-временными и многими другими общими и част­
ными свойствами. Вне конкретных объектов и систем материя не су­
ществует, и в этом смысле нет объективно «материи как таковой», ма­
терии «в чистом виде» как первичной и бесструктурной субстанции.
По сравнению с предшествующей философией понятие субстан-ции претерпело радикальные изменения в диалектическом материа­
лизме, который признает субстанциональность материи лишь в том
смысле, что именно она (а не сознание, не абсолютный дух, не Боже­
ственный разум и т.п.) является единственной основой, субстратом
для различных свойств, связей, форм движения и законов. В то же
время подчеркивается, что нет оснований допускать существование
некоторой первичной бесструктурной субстанции как самого нижне­
го и фундаментального слоя реальности внутри самой материи. Лю­
бая форма материи (в том числе и микрообъекты) обладает сложной


210

Часть IL Предметное содержание философии

структурой, многообразием внутренних и внешних связей, способно­
стью к превращениям в другие формы.
Материя всегда определенным образом организована, она сущест­
вует в виде конкретных материальных систем. Система — это комплекс
взаимодействующих элементов. Элемент — далее неразложимый ком­
понент системы при данном способе ее рассмотрения. Структура —
это совокупность устойчивых отношений и связей между элементами.
Структурность — неотъемлемый атрибут всех существующих систем.
Понятие системы и элемента соотносительны. Всякая система может
быть элементом еще большего образования, в которое она входит. Точ­
но так же и элемент выступает в качестве системы, если учитывать его
структурность, наличие более глубоких структурных уровней материи.
Но эта соотносительность понятий не означает, что системы придума­
ны человеком для удобства классификации явлений. Системы сущест­
вуют объективно как упорядоченные целостные образования.
Можно выделить следующие основные типы материальных сис­
тем и соответствующие им структурные уровни материи.
В неживой природе — элементарные частицы (включая античасти­
цы) и поля, атомные ядра, атомы, молекулы, агрегаты молекул, мак­
роскопические тела, геологические образования, Земля и другие пла­
неты, Солнце и другие звезды, местные скопления звезд, Галактика,
системы галактик, Метагалактика (границы и структура которой еще
не установлены).
В живой природе существуют внутриорганизменные и надорганизменные биосистемы. К первым относятся молекулы ДНК и РНК (но­
сители наследственности), комплексы белковых молекул, клетки (со­
стоящие из подсистем), ткани, органы, функциональные системы
(нервная, кровеносная, пищеварения, газообмена и др.) и организм в
целом. К надорганизменным системам относятся семейства организ­
мов, колонии, различные популяции и виды, биоценозы, биогеоце­
нозы, географические ландшафты и вся биосфера.
В обществе также существуют разнообразные типы взаимопересекающихся систем: человек, семья, различные коллективы (производ­
ственные, учебные, научные, спортивные и др.), сообщества людей,
объединения и организации, партии, классы, государства, системы
государств и общество в целом.
Эта классификация является весьма общей и далеко не полной,
так как на каждом структурном уровне можно выделить дополнитель­
но большое количество взаимопроникающих материальных систем,
возникающих на основе различных форм связей и взаимодействия
элементов.


Глава 8. Философия природы

211

Факторы, определяющие целостность систем, непрерывно усложня­
ются по мере восходящего развития материи. В неживой природе цело­
стность систем определяется ядерными (в атомных ядрах), электромаг­
нитными и фавитационными силами связи. Система будет целостной в
том случае, если энергия взаимодействия между ее элементами больше
суммарной кинетической энергии этих элементов совместно с энергией
внешних воздействий, направленных на разрушение системы. В про­
тивном случае система не возникнет либо распадется. В живой природе
к этим факторам добавляются информационные процессы, обеспечива­
ющие связь, управление, саморегуляцию и воспроизводство биосистем
на разных структурных уровнях. Целостность социальных систем опре­
деляется многочисленными социальными связями и отношениями
(экономическими, политическими, социально-классовыми, нацио­
нальными, этническими, культурными, семейными и т.д.).
Классификация основных форм материи по типам материальных
систем и уровням структурной организации является наиболее точной и
детализированной. В системе науки распространена также классифика­
ция форм материи по ряду фундаментальных физических свойств.
Прежде всего выделяются вещественные формы — совокупность час­
тиц, макроскопических тел и других систем, обладающих определенной
массой покоя. Реально существует также антивещество, состоящее из
античастиц (антипротонов, позитронов, антинейтронов и др.), которое
иногда неправильно называют антиматерией. Атомы и молекулы из ан­
тичастиц при отсутствии обычных форм вещества могут быть устойчи­
выми, образовывать макроскопические тела и даже космические систе­
мы («антимиры»). В них законы движения и развития материи будут
аналогичны тем, которые проявляются в окружающем нас мире.
Кроме того, существуют невещественные виды материи — электро­
магнитные и фавитационные поля, а также нейтрино и антинейтрино
различных типов. Они не обладают конечной массой покоя. Следует от­
метить, что поле и вещество нельзя противопоставлять, так как поля
присутствуют в структуре всех вещественных систем, объединяя их эле­
менты в целостность. Существование любого материального объекта
возможно только благодаря взаимодействию образующих его элементов,
которое дополняется взаимодействием объекта с внешним окружением.
Включаясь в более сложную систему, он становится ее элементом. На­
пример, ядра и электроны, входящие в атом, могут стать составными ча­
стями молекул, из молекул могут строиться макротела и т.д.
Философское учение о материи и формах ее бытия служит методо­
логическим фундаментом для научных исследований, для разработки
целостного научного мировоззрения и соответствующей трактовки


212

Часть II. Предметное содержание философии

открытий науки. При этом оно само постоянно совершенствуется и
углубляется в соответствии с прогрессом научного знания.
Движение и его основные формы. Структурность материи, существо­
вание в ней определенного типа материальных систем предполагает вза­
имодействие как внутреннее, так и внешнее по отношению к каждому
выделенному объекту. Приводящие к изменению свойств, отношений,
состояний взаимодействия представляют собой неотъемлемую характе­
ристику бытия материального мира. Любое изменение в философии
обозначается термином «движение». Под движением материи понимает­
ся как изменение состояния объектов, которое вызывается взаимодейст­
виями, так и сами взаимодействия. Философская категория «движение»
охватывает и взаимное превращение элементарных частиц, и расшире­
ние Метагалактики, и обмен веществ в клетках организма, и обмен дея­
тельностью между людьми в процессе их социальной жизни.
Материя не может существовать вне движения. Любой ее объект
существует лишь благодаря тому, что в нем воспроизводятся опреде­
ленные типы движения. При их уничтожении объект прекращает свое
существование, переходит в другие объекты, которые, в свою очередь,
характеризуются определенным набором типов и форм движения.
Иначе говоря, движение внутренне присуще материи. Оно так же аб­
солютно, как абсолютна сама материя.
В обыденной жизни движение часто отождествляется с перемеще­
нием тел в пространстве. А так как одни тела могут перемещаться от­
носительно поверхности Земли, а другие — покоиться, то обыденное
сознание противопоставляет эти два состояния — покой и движение,
считая их как бы равноправными. Однако говорить о покое можно
только по отношению к некоторой системе отсчета. Например, наш
дом покоится относительно поверхности Земли, но он вращается вме­
сте с Землей вокруг ее оси, перемещается вместе с ней в пространстве
относительно Солнца и т.д. Таким образом, те предметы, которые мы
называем покоящимися, на самом деле находятся в состоянии движе­
ния. Далее, когда говорится о состоянии покоя какого-либо наблюда­
емого предмета, то неявно предполагается, что предмет имеет опреде­
ленную пространственную конфигурацию, сохраняет свою структуру,
воспроизводит определенную организацию своих элементов. В то же
время он активно взаимодействует с окружающей средой, внутри у
него идут процессы на молекулярном и атомарном уровнях. О любом
покоящемся объекте можно сказать, что он постоянно изменяется.
Поэтому всякая вещь есть процесс.
Основными свойствами движения являются его универсальность
и противоречивость, которые тесно связаны друг с другом.


Глава 8. Философия природы

213

Универсальность движения можно выразить тезисом: «быть — это
значит изменяться». Однако не менее справедлив и антитезис: «быть —
значит сохраняться, не разрушаться». Синтезируя оба тезиса, получаем
итоговое выражение: «быть — значит сохранять изменения в определен­
ном состоянии». Например, вот этот стол сейчас покоится передо мною.
В то же время стол полон внутренних движений тех частиц, из которых
он состоит. Можно сделать вывод, что явление сохранения движения в
определенном состоянии чаще всего реализуется на базе так называе­
мой возвратной изменчивости, когда серия взаимных изменений воз­
вращает процесс в исходное состояние. Примеры простейших реализа­
ций механизма сохранения определенного состояния движения дают
распространенные в природе вращательные и колебательные процессы.
Таким образом, покой обозначает те состояния движения, которые
обеспечивают стабильность предмета, сохранение его качества. По­
этому покой относителен, а движение абсолютно, оно есть неотъем­
лемое свойство — атрибут материи.
Противоречивость движения, связанная с единством изменчивости
и устойчивости, а также потенциального и актуального, является од­
новременно фундаментальным принципом процесса самоорганиза­
ции. Это позволяет рассматривать движение в качестве универсаль­
ной среды организации мирового шорядка. Абстрактная в своей
всеобщности философская категория обретает при этом конкрет­
ность, поскольку движение рассматривается здесь как переход от од­
ного качества к другому, изменение качественного состояния предме­
та. Например, разрушение предмета, распад его на составляющие
элементы, которые представляют собой особые качества, возникаю­
щие в результате преобразования исходного предмета. Или сложный
процесс, когда благодаря взаимодействию объекты образуют новую
систему. Процессы, связанные с преобразованием качества, появле­
нием новых состояний, которые как бы развертывают потенциальные
возможности предметов, характеризуются как развитие.
Под развитием в философии понимается уже не просто любое из­
менение состояния вещи, но и процесс необратимого, определенно
направленного преемственного изменения структуры вещи, генери­
рующий ее новое качество. В случае, если новое, появившееся в ре­
зультате процессов развития качество отличается от исходного боль­
шей жизнеспособностью, гибкостью, сложностью, способностью к
дальнейшему развитию, богатством реализованных возможностей,
насыщенностью смыслом, то можно сказать, что развитие в этом слу­
чае является прогрессивным, если же новое качество более примитив­
но по сравнению с исходным, то говорят о регрессивном развитии.


214

Часть II. Предметное содержание философии

Развитие необходимо отличать от схожего с ним по внешним при­
знакам процесса развертывания, который связан с реализацией опре­
деленной программы воплощения заранее заданного качества, образа
вещи в том или. ином материале. Рост кристалла, рост растения, раз­
витие зародыша животного во взрослый организм, планомерная про­
изводственная деятельность — примеры развертывания.
В отличие от развертывания в процессе развития, как уже отмеча­
лось, происходит становление нового, ранее не бывшего качества, а
не просто реализация в материале уже имеющегося в том или ином
виде содержания. Например, случайные мутации в генотипе организ­
ма могут привести к появлению у него новых признаков, которые за­
крепляются естественным отбором и передаются по наследству, что, в
свою очередь, может привести к образованию нового биологического
вида.
Таким образом, развитие представляет собой нелинейный, вероят­
ностный и необратимый процесс самоорганизации, характеризую­
щийся относительной непредсказуемостью результата. Наиболее об­
щие принципы и законы развития являются предметом исследований
особой философской дисциплины — диалектики (см. соответствую­
щий раздел). С конкретно-научной точки зрения принципы и законы
саморазвивающихся, самоорганизующихся систем исследуются од­
ним из новых направлений современного естествознания — синерге­
тикой. Главная идея синергетики — допущение принципиальной воз­
можности спонтанного возникновения порядка (организации) из
беспорядка (хаоса) в результате процесса самоорганизации.
Традиционная наука в изучении мира делала акцент на замкнутых
системах, обращая особое внимание на однообразие, однородность,
устойчивость и порядок. Синергетинеский подход, напротив, подчер­
кивает тот факт, что реальные процессы в природе принципиально
неравновесны и нелинейны. Основное внимание синергетика уделя­
ет изучению таких· сторон мира, как его нестабильность, многообра­
зие путей изменения и развития, раскрывает условия существования
и устойчивого развития сложных структур, позволяет моделировать
их скачкообразные изменения, катастрофические ситуации и т.п.
Синергетика убедительно показывает, что даже в неорганической
природе существуют классы систем, способных к самоорганизации.
История развития природы — это история образования все более и
более сложных нелинейных систем. Такие системы и обеспечивают
всеобщую эволюцию природы на всех уровнях ее организации: от
низших и простейших — к высшим и сложнейшим (человек, общест­
во, культура).


Глава 8. Философия природы

215

Формы движения материи. Соответственно иерархии форм материи
существуют качественно разнообразные формы ее движения. В осно­
ву классификации положены следующие принципы: 1) формы движе­
ния соотносимы с определенным материальным уровнем организации
материи, т.е. каждому уровню такой организации должна соответство­
вать своя форма движения; 2) между формами движения существует
генетическая связь, т.е. форма движения возникает на базе низших
форм; 3) высшие формы движения качественно специфичны и несво­
димы к низшим формам.
Формы движения можно разбить на три блока соответственно трем
важнейшим этапам развития материи и трем возникшим в этом раз­
витии сферам материального мира: неживой природе, живой природе,
обществу. В неживой природе выделяются следующие формы движе­
ния: пространственное перемещение; движение элементарных частиц
и полей; движение и превращение атомов и молекул; изменения в
структуре макроскопических тел; геологические формы движения;
изменения космических систем. В живой природе — совокупность
жизненных процессов в организмах и надорганизменных системах.
В обществе — деятельность людей.
§ 8.2. Пространство и время

Предельно общие свойства, выражающие структурную организацию
материального мира, — свойства объектов быть протяженными, зани­
мать место среди других, граничить с другими объектами — выступа­
ют как первые, наиболее общие характеристики пространства. Если
их абстрагировать из действительности, отделить от самих материаль­
ных объектов, то мы получим представление о пространстве как тако­
вом. Именно так и складываются представления о пространстве, воз­
никающие как результат активного взаимодействия человека с
внешним миром, в ходе которого выявляются перечисленные выше
предельно общие особенности его структурной организации. Поня­
тие «пространство» имеет смысл лишь постольку, поскольку сама ма­
терия дифференцирована, структурирована. Если бы мир не имел
сложной структуры, если бы он не расчленялся на предметы, а эти
предметы, в свою очередь, не членились на элементы, связанные
между собой, то понятие «пространство» не имело бы смысла. Таким
образом, понятие «пространство» возникает в результате деятельнос­
ти человека, в ходе которой он обнаруживает особенности структур­
ной организации мира.


216

Часть II. Предметное содержание философии

Аналогичным образом можно выявить содержание понятия «вре­
мя». Материальный мир состоит не только из структурно расчлененных
объектов. Эти объекты находятся в движении и развитии, они пред­
ставляют собой процессы, которые развертываются по определенным
этапам. В них можно выявить качественные состояния, стадии, сменя­
ющие друг друга. Одна стадия по сравнению с другой может наступать
быстрее или позже. Такие особенности процессов характеризуются по­
нятием «длительность». Сравнение различных длительностей является
основой для количественных мер, выражающих скорость развертыва­
ния процессов, их ритм и темп. Если эти характеристики абстрагиро­
вать от самих процессов и рассмотреть отношения длительности как
некоторые самостоятельные признаки процессов, то мы получим пред­
ставление о времени как таковом. Представление о времени и понятие
«время» имеет смысл лишь постольку, поскольку мир находится в со­
стоянии движения и развития; если бы материя была вне движения, по­
нятие «время» не имело бы смысла.
Основные проблемы понимания сущности пространства-времени.
Обсуждение вопроса о сущности пространства и времени в истории
философии распадалось на три группы проблем.
Первая группа проблем связана с вопросами: каков гносеологичес­
кий статус этих понятий? Являются ли они характеристиками бытия
или характеризуют устройство нашего сознания? Вопрос об объектив­
ности или субъективности пространства и времени философы реша­
ли по-разному. Одни считали пространство и время объективными
характеристиками бытия, другие — чисто субъективными понятиями,
характеризующими наш способ восприятия мира; были философы,
которые, признавая объективность пространства, приписывали чисто
субъективный статус категории времени, и наоборот.
Вторая группа проблем связана с вопросом: каково отношение кате­
горий «пространство» и «время» к категории «материя»? В истории
философской мысли сложились две точки зрения на природу про­
странства и времени: субстанциальная и реляционная.
В субстанциальной концепции пространство и время предстают как
самостоятельные сущности. Они существуют наряду с материей и не­
зависимо от нее. Соответственно отношение между пространством,
временем и материей мыслится как отношение между самостоятель­
ными субстанциями, откуда следовал вывод о независимости свойств
пространства и времени от характера протекающих в них материаль­
ных процессов.
В реляционной концепции пространство и время — это не самостоя­
тельные сущности, а системы отношений, образуемых взаимодейству-


Глава 8 Философия природы

217

ющими материальными объектами. Пространство и время выступают
как общие формы координации материальных объектов и их состоя­
ний. Соответственно допускается зависимость свойств пространства и
времени от характера взаимодействия материальных систем. Вне взаи­
модействий пространство и время считаются несуществующими.
Обе концепции исходят из объективности пространства и времени.
С точки зрения естественнонаучной обоснованности в XIX в. преиму­
щество имела субстанциальная концепция: она лежала в основе ньюто­
новской механики, в электродинамике в ее пользу работала гипотеза
светоносного эфира, который заполняет абсолютное пространство и
является носителем электромагнитных волн. Наконец, сильнейшим
свидетельством в пользу субстанциальной концепции пространствавремени был факт единственности евклидовой геометрии. В 30-х гг.
XIX в. Н.И. Лобачевский открыл неевклидову геометрию, но до откры­
тия общей теории относительности она рассматривалась как вообража­
емая математическая конструкция.
Во второй половине XIX в. философский материализм в понимании
единства мира отдавал предпочтение релятивной концепции простран­
ства-времени, определяя пространство и время как коренные формы
бытия материи, ее всеобщие атрибутивные свойства. С точки зрения
диалектического материализма допущение самостоятельности сущест­
вования пространства и времени вступает в противоречие с принципом
всеобщей взаимосвязи и взаимообусловленности материальных явле­
ний, ведет к расчленению представления о мире на отдельные формы,
никак не связанные друг с другом.
В современной науке количественные аспекты взаимозависимости
свойств пространства, времени и материи представлены в теории отно­
сительности, которая состоит из двух частей: специальной теории от­
носительности (СТО) и общей теории относительности (ОТО), сфор­
мулированных Эйнштейном соответственно в 1905-м и 1916 г. СТО
устанавливает зависимость геометрических свойств пространства-вре­
мени от распределения гравитационных масс. «Раньше считали, — пи­
сал Эйнштейн, — что если каким-нибудь чудом все материальные вещи
исчезли бы вдруг, то пространство и время остались бы. Согласно же те­
ории относительности, вместе с вещами исчезли бы и пространство и
время». ОТО представляет собой попытку математически строгого опи­
сания единства физических явлений на основе понятия «поля».
Третья группа проблем определяется вопросом: каковы основные
свойства пространства и времени? По этому вопросу в науке и фило­
софии существует относительное единство мнений. Общие свойства
пространства и времени, объективность и всеобщность, вытекают из


218

Часть II. Предметное содержание философии

их характеристики как форм существования материи. Свойства прост­
ранства: протяженность, непрерывность, однородность (отсутствие в
нем каких-либо выделенных точек), изотропность (равноправность
всех направлений), мерность. Свойства времени: длительность, непре­
рывность, одномерность, необратимость (при обратном течении вре­
мени причинная связь оказывается невозможной), однородность.
Поскольку пространство и время обладают гораздо большей общ­
ностью, чем наполняющие их материальные объекты, постольку
основные свойства пространства и времени не нарушаются в самых
различных условиях. Например, такие свойства, как мерность прост­
ранства, одномерность, однонаправленность времени, однородность
и изотропность пространства и времени, не нарушаются нигде в сфе­
ре обыденного человеческого опыта. Подобная неизменность, устой­
чивость свойств пространства и времени связана с их фундаменталь­
ностью, с тем фактом, что они отражают глубинные закономерности
бытия, фундаментальные свойства материи.
Диалектический подход допускает зависимость основных свойств
пространства и времени от характера взаимодействия материальных
систем, но не любых, а лишь тех, которые носят фундаментальный ха­
рактер.
Проблема размерности пространства-времени и его бесконечности.
Пространство-время нашего мира имеет четыре измерения: три из
них характеризуют пространство и одно — время. Чтобы задать поло­
жение тела в пространстве, достаточно трех координат, а временная
характеристика события определяется одной координатой. Иначе го­
воря, пространство имеет размерность 3, а время — 1. В истории фи­
лософии и естествознания эти свойства пространства и времени не
раз пытались объяснить и обосновать. Например, средневековые схо­
ласты, опираясь на учение пифагорейцев и Аристотеля, стремились
объяснить трехмерность пространства соображениями о совершенст­
ве мира. К линии, образующей длину, может быть присоединена ши­
рина, и тогда образуется поверхность; путем присоединения высоты
получается тело, но наглядно представить переход к другим измере­
ниям невозможно, а поэтому утверждалось, что трехмерность дает со­
вершенство и целостность. К этому добавлялись рассуждения о свя­
щенном статусе числа 3, поскольку все в мире имеет начало, середину
и конец. Галилей, критически рассматривая эти «доводы», саркасти­
чески замечал, что если число 3 признать совершеннее, чем 4 или 2, то
тогда трудно понять, почему, например, у животных и человека нет
трех ног. Утверждения же о невозможности мыслить пространство
больше, чем в трех измерениях, Галилей справедливо считал простым


Глава 8. Философия природы

219

обобщением опыта. Тем самым было зафиксировано, что трехмер­
ность пространства и одномерность времени должны быть поняты
прежде всего как опытный факт.
Новый подход к проблеме трехмерности пространства был намечен
И. Кантом, который пытался связать размерность пространства с фун­
даментальными особенностями движения тел. Идея Канта опережала
свой век, поскольку естествознание не располагало достаточными воз­
можностями для конкретизации и развития этой идеи. Такие возможно­
сти появились только в XX в. Первый шаг был сделан в 20-е гг. в работах
австрийского физика П. Эренфеста. Он показал, что трехмерность про­
странства является условием существования устойчивых связанных си­
стем, состоящих из двух тел. В пространстве более трех измерений такие
системы невозможны, в нем не существовало бы замкнутых орбит пла­
нет и не могли бы образовываться планетные системы. Впоследствии
этот вывод был обобщен применительно к атомам и молекулам. Было
показано, что только в трехмерном пространстве возможно образование
электронных оболочек вокруг ядра, существование атомов, молекул и
макротел. Таким образом, выяснилось, что многообразие видов материи
в нашей Метагалактике тесно связано с такой фундаментальной харак­
теристикой пространства-времени, как его размерность 3 плюс 1. В со­
временных концепциях супергравитации размерность 3 плюс 1 рассма­
тривается как результат так называемой компактификации, т.е. из
развития предшествующих многомерных пространственно-временных
структур, характеризующих состояние физического вакуума.
Новейшие представления о развитии материи необходимо учиты­
вать при рассмотрении философской проблемы бесконечности мира
в пространстве и времени. Часто бесконечность пространства и вре­
мени рассматривается как чисто количественная характеристика. Ма­
тематическим образом такой бесконечности служит натуральный ряд
чисел, когда можно неограниченно прибавлять все новые и новые
единицы, получая сколь угодно большие числа. Оказалось, что беско­
нечность материи в пространстве и времени нужно понимать не в чи­
сто количественном, а в качественном смысле. Это значит, что на раз­
ных уровнях организации материи можно столкнуться с качественно
различными структурами пространства и времени.
Пространство и время можно определить следующим образом.
Пространство — это наиболее общая закономерность, фундаменталь­
ный порядок сосуществования материальных состояний, универсаль­
ная мера устойчивости в движении. Время — это наиболее общая за­
кономерность, фундаментальный порядок смены материальных
состояний, универсальная мера изменчивости в движении.


220

Часть II. Предметное содержание философии

Вопросы для повторения
1. В чем состоит различие философского монизма, дуализма, плюрализма?
2. Как изменялась в истории философии трактовка понятия материи?
3. Какие свойства и формы движения выделяются современной философией
и наукой?
4. Как соотносятся между собой разные уровни организации материального
мира?
5. В чем суть различия субстанционального и реляционного понимания про­
странства и времени?
6. В чем состоит суть концепции глобального эволюционизма?
7. Что такое синергетика?

Литература
Глобальный эволюционизм. М., 1994.
Князева E.H., Курдюмов СП. Основания синергетики. Режимы с обострением,
самоорганизация, темпомиры. СПб., 2002.
Концепции самоорганизации: становление нового образа научного мышле­
ния. M., 1994.
Пригожим И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986.
Рыбаков И. С. Факт. Бытие. Познание. Екатеринбург, 1994.
Хокинг С От Большого Взрыва до черных дыр. Краткая история времени. М.,
1990.
Человек, космос, эволюция. М., 1992.


Глава 9

ФИЛОСОФИЯ СОЗНАНИЯ

§ 9 . 1 . Структурные элементы сознания и их взаимосвязь

Ответ на этот вопрос: что же такое сознание и какова его структура
как целостного образования? — зависит от того, в системе каких по­
нятий мы рассматриваем это многокачественное, многомерное явле­
ние. В данной главе речь пойдет о философском анализе сознания и
его связи с психологическим и кибернетическим (информационнокомпьютерным) подходами.
Психология выделяет и исследует такие структурные компоненты
сознания, как чувственное восприятие мира, абстрактное мышление,
эмоции, волевые процессы, память, воображение и т.д. В психологи­
ческом измерении сознание структурируется иногда и более узко. На­
пример, выделяют такие его компоненты, как знания, переживание и
отношение. Сознание есть всегда отношение к чему-либо. Хорошо
известен афоризм: не можешь изменить обстоятельства — измени
свое отношение к ним, т.е. произведи изменения в сознании.
На начальном этапе своего становления (конец XIX — начало XX в.)
психология развивалась в лоне религиозно-идеалистической филосо­
фии как некая «наука о душе». С точки зрения отцов церкви, «душа че­
ловеческая по своей природе христианка» (Тертуллиан). С этой пози­
ции, главное для души — ее нравственный аспект. Связь философии и
психологии заключалась в том, что структурные компоненты сознания:
мышление, вера, эмоции и т.д. рассматривались в их нравственной на­
груженное™. Анализировались греховность или чистота помыслов и
страстей. Проблема веры занимала достаточно серьезное место в отече­
ственной философии и психологии в дооктябрьский период.
Материалисты в рассматриваемый период и в последующие годы
видели прогресс психологии в том, чтобы отбросить все философские
теории о душе и обратиться к изучению материального субстрата пси­
хических явлений — физиологии высшей нервной деятельности. На


222

Часть II Предметное содержание философии

этом пути сформировалась рефлекторная теория И.М. Сеченова —
И.П. Павлова, положенная в основу развития отечественной психоло­
гии в советский период. Был достигнут значительный прогресс в изуче­
нии сознания, но кое-что (и весьма существенное) было утеряно. Эту
потерю можно зафиксировать в тезисе: «Души нет, есть рефлексы (ус­
ловные и безусловные)». Понятия души, духа, духовности, веры на дол­
гие десятилетия исчезли из лексикона преподавателей философии и
психологии. Эти дисциплины оказались «бездуховными» в прямом и
переносном смысле слова.
В последнее десятилетие начался процесс восстановления диалога
наук, философии и богословия. Этот диалог плодотворен для всесто­
роннего изучения сознания. Дело в том, что традиционный диалекти­
ческий материализм, в соответствии с Марксом, давал сознанию одно­
сторонне рационалистическую трактовку: знание есть единственный
способ существования сознания. В тени оставалась эмоциональноценностная сфера сознания. Проблема же сопряжения знания и веры
(иного, чем знание, способа существования сознания) в учебниках по
диалектическому материализму не рассматривалась. Однако в истории
мировой философской мысли сознание издавна анализировалось в
системе таких понятий, как душа, дух, духовность, вера. Традицион­
ный диалектический материализм обходился, по существу, без этих
понятий, так как они-де попахивают религией: духовность и духовен­
ство — слова однокоренные. Лишь в последние десятилетия указан­
ные понятия оказались на слуху у всех.
Как же они определяются? Дух всегда ассоциировался прежде все­
го с объективно-идеалистическим началом. «Субъективный дух»
отождествлялся с индивидуальной душой. В духе выделяли как мини­
мум три компонента: интеллектуальный, нравственный (моральный)
и эстетический, с ориентацией соответственно на истину, добро, кра­
соту С таким делением согласны и атеисты, отвергающие религиоз­
ный «святой дух», т.е. Бога. В принципе те же элементы можно выде­
лить и в духовности. Но в религиозной философии (или философии,
связанной с религией) духовность ассоциируется прежде всего с ве­
рой, надеждой, любовью. Основой их выступает София — Божествен­
ная премудрость мироустройства. Крещение Руси мыслилось как
приход «премудрости Божией», т.е. Софии. Она же была основным
понятием у B.C. Соловьева — крупнейшего представителя русской ре­
лигиозно-идеалистической философии XIX в.
Однако и в философии, не связанной с религией, ныне обще­
признанно: веру и знание не надо противопоставлять друг другу как
два способа существования сознания. Вера — неотъемлемый компо-


Глава 9. Философия сознания

223

нент любого сознания, не только религиозного. Она есть нравствен­
но-эмоциональный акт, связанный с ценностно-смысловой структу­
рой сознания. Это акт принятия чего-либо как истинного (в этом
смысле верность и истинность рассматриваются как синонимы), ценно
го, справедливого и т.д. в условиях отсутствия или невозможности до­
статочного логического обоснования того, что «принято на веру». В т
ких случаях неопределенность, недостаточность знания «снимается»
определенностью и «достаточностью» веры. Она необходима в усло­
виях недостатка информации, в ситуации неопределенности либо де­
фицита высоких смыслов повседневной жизни.
Ценностные смыслы, в отличие от логических, связаны с интере­
сами, потребностями, надеждами, идеалами людей. Мы воспринима­
ем мир сквозь наши ценностные фильтры. Необходимо правильно
понять мысль Канта о зависимости наблюдаемой реальности от на­
ших ценностных установок, символов веры, устоявшихся мыслитель­
ных форм, привычных клише. Они, в совокупности составляющие то,
что ныне именуется модным словом «ментальность», определяют, что
мы способны увидеть, услышать, понять в окружающем мире. И если
изменятся указанные внутренние структуры восприятия и мышле­
ния, то иным предстанет и внешний мир.
Один из ключевых вопросов учения о сознании: в чем причина за­
зора (а иногда и разлада) между рационально-логической, ценностносмысловой и деятельностно-волевой подструктурами нашего созна­
ния? Например, какими путями нравственно-эмоциональный фактор
(вера) генерирует духовную энергию личности, стимулирует душев­
ные силы? Сила воли (духа) осуществляется в сугубо личностной фор­
ме — как сила индивидуальной души. Последняя есть некое вмести­
лище эмоциональных впечатлений, среди которых на первое место
вынесены нравственные чувства и переживания. Душевные муки —
это прежде всего муки угрызения совести и другие нравственные (ду­
ховные) чувства: вина, стыд, грех, покаяние. Чтоб осознать вину, не­
обходимо ее прочувствовать. Только эмоционально пережитое пере­
ходит в личностное знание: что пережил — то и уразумел.
В данном случае можно говорить о нравственно-эмоциональной
аранжировке обыденного мышления, когда эмоции воспламеняют, со­
провождают, а порой и ведут мысль. Несмотря на сентенцию о женской
логике (когда эмоция идет «впереди ума», а ум лишь ее рационализиру­
ет, оправдывает), как показывает опыт, во многих случаях так оно и
происходит. И подобное обстоятельство отнюдь не прерогатива только
женского мышления. Диалектика взаимосвязи в сознании рациональ­
ного знания и эмоционально-чувственного переживания — «дело тон-


224

Часть II. Предметное содержание философии

кое». Важно уловить лишь «двусторонность» этой диалектики. Накап­
ливаемый индивидом эмоциональный опыт жизненных переживаний
«перетекает» в личностное знание, житейскую мудрость. В то же время
рациональное знание, абстрактная мысль может вызвать эмоцию, а мо­
жет затормозить или вовсе «убить» ее. Так, намеченное в нашей школе
ознакомление детей и подростков с «основами сексологии» может
убить юношескую романтическую любовь под видом «демистифика­
ции», «демифологизации» любовных переживаний. Пропаганда и вне­
дрение раннего «сексуального образования» не должны подрывать вы­
соких чувств и ценностей.
Несколько слов о разграничении таких близких по значению поня­
тий, как «духовность», «ментальность», «рациональность». В первом
нравственные (и иные) чувства могут быть сильнее логических доводов
мышления. Здесь доминируют эмоционально-ценностные моменты.
Менталитет включает сенсорно-эмоциональные элементы, но превали­
руют в нем ментальные (мыслительные) структуры. Рациональность —
это «химически чистый» дискурс, т.е. логически связная и последователь­
ная развертка мысли, подчиняющаяся законам формальной логики.
В данном параграфе сознание рассматривалось, так сказать, сте­
реоскопически — в различных системах философской мысли: от ре­
лигиозно-идеалистической до материалистической. В последующих
параграфах изложение ведется с точки зрения исключительно мате­
риалистической философии в ее союзе с кибернетикой. Дело в том,
что современная кибернетика, бионика, нейрофизиология разруша­
ют представление об уникальности, святости сознания как «искры
Божьей» и вводят представление о моделируемости психики, включая
тем самым психические явления в круг закономерностей природы.
В следующем параграфе, привлекая кибернетический подход, мы
кратко рассмотрим отражение как свойство всей природы и обще­
природную предпосылку психики и сознания.
§ 9.2. Отражение как всеобщее свойство материи.
Психика животных, отражение в «автоматах», сознание человека

Всеобщность отражения заключается в том, что оно имеет место в лю­
бом взаимодействии. Однако выделение одного из взаимодействую­
щих объектов как отражаемого, а другого — как отражающего и рас­
смотрение изменений последнего как следа, отпечатка от воздействия
первого возможно лишь в случае односторонней причинно-следст­
венной связи. Итак, в отличие о «просто взаимодействия», процесс


Глава 9. Философия сознания

225

отражения характеризуется односторонней зависимостью взаимодей­
ствующих объектов. Там, где причинно-следственная связь, там с не­
обходимостью существует и отражение. Именно поэтому причинноследственные связи оказываются цепями передачи информации.
Указание на определенную направленность действия в отражательных
процессах фиксирует только один момент, необходимый для определе­
ния отражения. Второй отличительный признак отражения заключает­
ся в следующем: отображение всегда характеризуется воспроизведением
отображаемого объекта в иной модальности, когда решающее значение
имеет не физическое тождество компонентов отображения и отобража­
емого объекта, а структурное соответствие и сходство. Если это соответ­
ствие элементов является взаимным, обоюдным, двусторонним, то мы
имеем дело с изоморфизмом. Если указанное соответствие действует
только в одну сторону, однозначно, то это — гомоморфизм. Указанные
понятия помогают связать теорию отражения с понятиями «кибернети­
ка» и «математическая теория информации».
Информационный процесс есть такое воспроизведение одной сист
мой структуры (разнообразия, сложности и т.д.) другой, когда она
(структура) функционально «вычленяется», выделяется и включаетс
отражающей системой в процессы управления и жизнедеятельност
В литературе различают атрибутивное (всеобщее) отражение и соот­
ветствующую трактовку информации (атрибутивную) и функцио­
нальное отражение и таковую же трактовку информации. Суть разли­
чия в том, что в неживой природе отражение имеет пассивный,
нефункциональный характер. При таком отражении след, отпечаток
активно не используется отображающей системой. Живой организм
(даже растение) осуществляет построение движения, а не просто пас­
сивно вовлекается в траекторию, навязываемую ему извне, как это
имеет место при взаимодействии физических тел.
Информация всегда воплощена в материальном (физическом, суб­
стратном) носителе, который выступает как ее код. Отношение между
информацией и ее кодовым воплощением в каждом конкретном случае
однозначно. Но в принципе одна и та же информация может быть во­
площена и передана посредством разных субстратных носителей. Это
явление можно назвать принципом инвариантности информации по
отношению к свойствам ее носителя. Этот принцип имеет важное зна­
чение при кодировании информации. Способность кодирования отоб­
ражения впервые осуществляется в живой природе.
Третий отличительный признак отражения как свойства материи
заключается в способности его носителя к сохранению следов, отпе­
чатков. В неорганической природе эти следы актуально не использу-


226

Часть II. Предметное содержание философии

ются самими телами и не оказывают влияния на их последующие вза­
имодействия. С появлением живых организмов начинается историче­
ское накопление отражательного опыта, откладываемого в виде гене­
тической информации. Способность накопления кодированного
отображения означает: отражение внешнего мира живыми организ­
мами, по сути дела, является опережающим, ибо каждое внешнее воз­
действие на организм непременно мобилизует в нервной системе мо­
лекулярный опыт прошлого, что дает ей возможность объединять
прошлое с настоящим и будущим.
Отображение на социальном уровне подразделяется на: а) общест­
венное и индивидуальное сознание, б) отражение в технике связи и уп­
равления, где человек создает искусственные системы, в которых ис­
пользуется естественное свойство отражения, присущее всей природе.
Здесь можно говорить о приспособительном поведении указанных сис­
тем как средстве саморегулирования и самоуправления (на основе об­
ратной связи) в целях самосохранения системы. Живой организм в
столкновении с внешней средой активно реализует свою внутреннюю
программу, так называемую модель потребного будущего, в основе ко­
торой лежат нейрофизиологические структуры, ассимилирующие «ви­
довой опыт» данного организма. Указанная модель вводит фактор цели,
каковой используется и в кибернетических системах как целеустремлен­
ных. Сама по себе нейрофизиологическая модель как материальная
структура, кодирующая программу поведения живого организма, в
принципе не отличается от программирующего устройства компьютера.
С этой точки зрения можно сказать, что нет принципиальных различий
между нейрофизиологическим отражением и отображением в автома­
тических саморегулирующихся устройствах. «Техническое отражение»
осуществляется на основе закодированной в «памяти» машины про­
граммы. Ее задает инженер-программист. В нейрофизиологическом
отражении программа задана биологической эволюцией данного вида
живых организмов. Результаты психического отражения живыми орга­
низмами внешней среды кодируются в нейродинамических структурах.
В них оседает генетическая информация, видовой и индивидуальный
опыт «прошлых» взаимодействий со средой.
Кардинальное же различие, не фиксируемое в проведенном выше
сравнении отражения у живых организмов и «автоматов», заключает­
ся в том, что в данном сравнении пропадает, выпадает идеальность
информации, свойственная отражению на уровне общества и инди­
вида. Проблема иде&чьности образа в проведенном выше сравнении,
как говорят, «снимается» или же некоторыми кибернетиками сводит­
ся (что неверно) к функциональному свойству материальной структу-


Глава 9. Философия сознания

227

ры, выполняющей роль органа регуляции и управления в сложной ди­
намической системе — «автомате».
Идеальность не есть свойство нервной ткани самой по себе. В про­
тивном случае можно было бы говорить об идеальности психической
жизни на уровне животных, что является неверным. Деятельность че­
ловека отличается от поведения животных наличием идеального пла­
на деятельности. С одной стороны, нельзя разрывать динамику ней­
рофизиологического субстрата и психологический аспект отражения.
С другой — необходимо четко различать материальную структуру
(субстрат) отображения и отраженное предметное содержание, кото­
рое представлено в образе в идеальной форме.
Идеальное — это социально обусловленный продукт совместной дея
тельности и общения людей. Сознание имеет общеприродные (в част­
ности, биологические) предпосьыки и общественно-историческую
сущность. Категория идеального фиксирует именно социальную сущ­
ность и природу сознания.
В многоплановой проблеме сознания надо различать три стороны.
Сознание можно анализировать с точки зрения его материального суб­
страта (сознание — мозг), предметного содержания, представленного в
идеальном образе (сознание — внешний мир), и с точки зрения его
сущности (сознание индивида — общество). Содержание и сущность
сознания нельзя вскрыть, исходя только из анатомо-морфологических
свойств мозга, как полагали вульгарные материалисты. Чтобы вскрыть
содержание и сущность сознания, необходимо выйти за пределы моз­
говой нейродинамики в план общественно-практический деятельнос­
ти и социального общения людей. Отношение идеального к материаль­
ному опосредовано социальными факторами. Отмеченные моменты
будут рассмотрены более детально в следующем параграфе.
§ 9.3. Сознание и мозг. Материальное и идеальное
При рассмотрении проблемы: как энергия внешнего раздражения пе­
реходит в мозгу и нервной системе в энергию физиологического воз­
буждения, а эта последняя — в факт сознания, субъективный идеаль­
ный образ, необходимо отметить ряд принципиальных моментов.
Во-первых, пока мы не ввели понятие субъекта, мы не можем логичес­
ки обоснованно оперировать категорией сознания, так как субъектнообъектное отношение выступает основой отношения идеального к
материальному. Человеческая деятельность (практическая, познава­
тельная и ценностно-ориентационная) есть актуальное бытие субъ-


228

Часть II. Предметное содержание философии

ектно-объектного отношения. Человек становится субъектом позна­
ния, только освоив социокультурный опыт, воплощенный в языке,
категориях мышления, традициях труда и быта, нормах культуры.
Категории «субъект» и «сознание» не тождественны друг другу.
Субъект не есть некий «чистый дух», а чувственно-телесное существо,
обладающее сознанием, свободой воли и преобразующее внешний
мир в условиях социального общения. Объектом может быть любое
явление природы, общества и самого сознания, на которое направле­
на познавательная, практическая и иная деятельность субъекта на
данном историческом этапе развития общества. Ошибкой было бы
отождествлять понятия объекта и материи как таковой. Зададимся во­
просом: существовали ли электроны в атоме в эпоху Демокрита — ос­
новоположника учения о неделимых частицах (атомах)? Вне всякого
сомнения. Но электроны в ту эпоху не были объектом познания в си­
лу слабости развития экспериментально-технической базы. Таким об­
разом, не только понятие субъекта, но и понятие объекта имеет со­
циально-исторический подтекст. Субъектно-объектная парадигма
(познавательная матрица) каждой эпохи всегда соотнесена с глубин­
ными социокультурными основаниями. Исходным принципом науч­
ной трактовки сознания является признание неразрывной связи со­
знания, общения, труда и языка.
Второе замечание касается того факта, что мозг отражает не сам
себя. Он лишь орган, посредством которого человек мыслит. Содер­
жание сознания черпается из внешнего мира, который выступает объ­
ективно реальным источником познания. Содержание сознания
предметно, хотя эта предметность представлена в идеальной форме.
Психический образ объективен по содержанию и субъективен по
форме своего существования. Стало быть, необходимо отличать во­
прос о нейрофизиологическом субстрате сознания от вопроса о со­
держании сознания. Отношение сознания и мозга суть отношение
субстрата (органа) к его функции, которая заключается в отражении
внешнего мира (мы абстрагируемся здесь от внутриорганических
ощущений). Отношение сознания к внешнему миру суть отношения
субъективного идеального образа к объективно реальному источнику
(идеальной копии — к объективному оригиналу).
Теперь мы можем выделить некоторые признаки идеального. Оно
является отражением материального. Взятые в «чистом» (изолирован­
ном от материального субстрата) виде, идеальное не обладает весом,
твердостью и другими материальными характеристиками. Если мате­
риальным явлениям свойственно непосредственное бытие, как непо­
средствен, скажем, свет солнца, то идеальному свойственно опосре-


Глава 9 Философия сознания

229

дованное (социально-функциональное) бытие, как опосредован, ска­
жем, свет луны. Хотя «определенное» идеальное находится в прост­
ранстве и времени, само по себе оно реально существует только для
сознания, имеющего к нему доступ. Идеальное есть реальность внут­
реннего духовного мира личности с его ценностно-смысловыми
структурами («субъективный дух» по Гегелю). Но существует и объек­
тивно-идеальное: общественное сознание, коллективный разум,
историческая память народа и т.д., не говоря уже о таком трансцедентном начале, как Бог, который существует для верующих объек­
тивно-реально, как «святой дух».
Идеальность психического образа состоит, в частности, в том, что
он не сводим ни к отражаемому объекту (отличаясь от него по форме
своего существования), ни к материальным нейрофизиологическим
процессам в мозгу (отличаясь от них по своему содержанию). Образ
всегда предметен (соотнесен с отражаемым предметом), поэтому вы­
ступает в качестве его идеального заместителя, модели, с которой инди­
вид может активно оперировать до того, как он начнет перестраивать
реальный объект. Отсюда вытекает возможность мысленного проекти­
рования человеком своих будущих действий, идеальный план деятель­
ности. Прежде чем сделать что-нибудь реально, индивид делает это
«идеально», в соответствии с целью своей деятельности строит в мозгу
упорядоченную и динамичную модель, которая и задает программу
реальных действий. В этом и заключается активно-творческая функция
сознания. Именно в творческой и регулирующей деятельности созна­
ния, направленной на овладение человеком окружающим миром и сво­
им собственным поведением, состоит основной жизненный смысл и
историческая необходимость возникновения и развития сознания.
Подведем итоги. Индивидуальное сознание в качестве специфиче­
ски человеческой формы субъективного идеального отражения объ­
ективной реальности может быть понято только как продукт тех отно­
шений и опосредовании, которые возникают в ходе становления и
развития общества. Сущность индивидуального сознания не может
быть понята вне системы социальных связей и отношений. По своей
сущности сознание — общественный продукт. Идеальное как «внут­
ренняя» (в смысле сущностная) сторона сознания существует в виде
деятельной способности социализированных (прошедших социали­
зацию) индивидов. Идеальное есть реальность факта сознания, созна­
тельного акта с его относительно автономными векторами активнос­
ти. Библейское «Дух дышит где хочет» в данном аспекте означает
суверенность и свободу внутреннего духовного мира личности, непредзаданность подлинно творческих потенций, свободу содержа-


230

Часть II. Предметное содержание философии

тельных преобразований во внутреннем субъективном плане. Иссле­
дование идеального представляет онтологический аспект проблемы
человеческой субъективности. В гносеологическом аспекте идеальное
есть отражение материального.
§ 9.4. Проблема сознания и кибернетика. Мышление и язык

Поскольку первая из указанных проблем затрагивалась в предыдущем
параграфе, здесь мы можем подвести предварительные итоги. В совре­
менной науке разработан ряд понятий, позволяющих уточнить, кон­
кретизировать философское понятие «отражение». Это «информация»,
«сигнал», «изоморфизм» и «гомоморфизм», «модель», «алгоритм» и т.д.
Мы уже говорили, что отражение как общеприродное свойство связано
с передачей некоторой упорядоченности или информации. Материаль­
ный носитель информации — сигнал (например, упорядоченная сово­
купность электрических импульсов). Обладая определенной структу­
рой, т.е. упорядоченностью множества своих состояний, сигнал тем
самым несет и передает определенную информацию.
Совершенно не обязательно связывать с понятием информации
требование ее субъективной осмысленности. Это понятие фиксирует
отношение между объектом — источником информации и объектом —
приемником информации. Вовсе не обязательно, чтобы один из них
был субъектом, т.е. существом, обладающим сознанием. Явления объ­
ективно (т.е. независимо от сознания людей) могут содержать в себе
информацию о других явлениях действительности. Указанный тезис
справедлив как для атрибутивного, так и для функционального подхо­
да к информации. Согласно последнему, ею обладают биосистемы,
«автоматы» и человек.
Содержание психических образов, будучи в основном подобным
действительности, как бы замещает, копирует, моделирует эту дейст­
вительность. Поэтому сознание может рассматриваться как своеоб­
разная (идеальная) модель этой действительности. В общем плане мо­
дель — это такой объект, который, имитируя другой (мысленно или
материально), дает нам информацию об этом другом объекте («прото­
типе»). Рассмотрение фактов сознания как моделей действительности
поднимает общий вопрос о принципиальной возможности моделиро­
вания психических явлений на ЭВМ.
Сразу же оговоримся: моделирование мышления во всех его функ­
циях, присущих человеку, пока еще не удается. Машина (ЭВМ) в состо­
янии моделировать из логических функций мозга лишь те, которые мо-


Глава 9. Философия сознания

231

гут быть формализованы, т.е. выражены в виде последовательной систе­
мы предписаний, правил, именуемых алгоритмами. К тому же модели­
руемая функция имитируется в ряде случаев в упрощенном виде, хотя в
быстродействии (счета, перебора вариантов и т.д.) машина превосходит
человека. Однако человеческое мышление отличается разнообразием
функций, сложной внутренней структурой и аппаратом. Психические
образы, характерные для сознания человека, в машине заменяются эле­
ктрическими импульсами. Процесс «машинного мышления» не связан
с внутренней речью, ибо информация, которая у человека заключена в
словах, в машину закладывается в виде числового кода.
Различные кодовые системы (т.е. системы материальных сигналов,
применяемых для приобретения, хранения и передачи информации),
используемые при составлении программ для кибернетических ма­
шин, относятся к числу искусственных знаковых систем, которые ны­
не весьма широко распространены в науке. Искусственные знаковые
системы, в том числе языки-посредники, используемые в технике, в
машинах-переводчиках являются дополнением естественных языков
и существуют, в конечном счете, на их основе.
Естественный язык — исходная знаковая материальная система,
закрепляющая, выражающая и переносящая идеальное содержание
наших мыслей, информацию, в них заключенную. На «духе», как ви­
дим, всегда тяготеет проклятие быть отягощенным материей: либо в
виде деятельности нервных клеток (нейронов), либо в виде «материи
языка», как материальной оболочки наших мыслей. Как сказал поэт:
«Я слово позабыл, что я хотел сказать, и мысль бесплотная в чертог те­
ней вернется».
Обозначим две главные функции языка. Во-первых, он выступает
орудием мышления, материальной формой мыслительной деятельнос­
ти; во-вторых, является средством человеческого общения (коммуника­
тивная функция). Языковая культура, культура речи — важная составная
часть общей культуры личности. В тех случаях, когда люди думают, не
произнося слов, их мышление протекает посредством языка, в форме
так называемой внутренней речи, т.е. представляемых словесных обра­
зов. Однако возможно и бессловесное «подкорковое мышление» (кора
больших полушарий головного мозга является материальным субстра­
том, носитетем абстрактного логического мышления), когда мысль, так
сказать, «бродит» в нашем мозгу, не найдя еще своего четкого словесно­
го оформления.
Сложное отношение языка к окружающей действительности мо­
жет быть легче понято на примере отдельно взятого слова как основ­
ной единицы языка. Оно представляет собой единство звучания, чув-


232

Часть II. Предметное содержание философии

ственно воспринимаемого, и значения, т.е. внутреннего смыслового
содержания слова. Само слово только называет предмет мысли, но«е
отражает его. Между названием и предметом нет жесткой связи. Зна­
чение же слова отражает и предмет, потому что основой, «сердцеви­
ной» значения является понятие о предмете.

Вопросы для повторения

1. Каковы способы существования сознания?
2. Каковы структурные элементы сознания и как они взаимосвязаны?
3. Достаточно ли для возникновения сознания общеприродных и биологиче­
ских предпосылок или требуется нечто большее?
4. Как соотносятся сознательное и бессознательное?
5. В чем выражается идеальность сознания?
6. Какова связь мышления и языка?

Литература

Бескова И.А. Эволюция и сознание: новый взгляд. М., 2002.
Дубровский Д. И. Психика и мозг: результаты и перспективы исследований / /
Мозг и разум. М., 1994.
КнигинА.Н. Философские проблемы сознания. Томск, 1999.
Конкин М.И. Биологические предпосылки мыслящего духа. М., 1998.
Лефевр В.А. Формула человека: контуры фундаментальной психологии. М.,
1991.
Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб., 2003.


Глава 10
ФИЛОСОФИЯ ПОЗНАНИЯ

§ 10.1. Предмет и основная проблематика гносеологии
Гносеология (от греч. gnosis — знание) — особый раздел философии —
философская теория познания. В англоязычной философской тради­
ции (США, Великобритания и др.) этот раздел носит название эпи­
стемологии (от греч. epistemé — знание). В отечественной и континен­
тальной европейской философии термин «эпистемология» относится
к изучению научного познания и особенностей познавательных про­
цессов в науке; для характеристики же общих закономерностей по­
знавательного процесса используются термин «гносеология» и произ­
водные от него.
Отдельные стороны процесса познания исследуются широким
спектром частнонаучных дисциплин: психология познавательных
процессов, логика, социология познания, эвристика (наука о творче­
стве) и т.д. В отличие от них, гносеология конституирует саму возмож­
ность познания, стремится определить сущность познания и знания
как его результата, выявить всеобщие фундаментальные закономер­
ности этого процесса.
В структуре человеческой деятельности познание всегда переплетено
с другими материальными и духовными процессами — трудом, общени­
ем, оценкой, ритуальными действиями. На этом основании некоторые
философские направления (например, экзистенциализм) вообще без­
различны к гносеологической проблематике. Позитивизм, напротив,
всю полноту философии сводит, по сути дела, к гносеологии. В европей­
ской культуре познанию придается особая значимость: знание рассмат­
ривается как основа, фундамент остальных сторон человеческой жизни
и составляет важнейший предмет философского интереса.
К основным проблемам философской теории познания относятся:
• определение сущности знания, в отличие от незнания, мнения;
• выявление отношения содержания знания к окружающему миру;


234

Часть II Предметное содержание философии

• анализ того места, которое занимает знание в структуре духовно­
го мира личности, его соотношение с оценкой, нормой, верой, надеж­
дой и другими элементами сознания;
• анализ возможностей и способов достижения адекватного зна­
ния, каналов связи знания с окружающим миром, процедур, обеспе­
чивающих достижение адекватности;
• выявление барьеров, объективных и субъективных препятствий,
возникающих на пути познания, факторов, влияющих на результат
познавательного процесса, направляющих и ограничивающих его
протекание;
•установление критериев адекватности результата познания, ис­
следование проблемы истинности как важнейшей характеристики
знания;
• изучение взаимовлияния формы и содержания знания.
Гносеология тесно связана с остальными предметными областями
философии. Прежде всего это касается онтологии. Каковы наши пред­
ставления об устройстве мира, сущности сознания, отношения матери­
ального и духовного — такова и трактовка познавательного процесса.
В то же время, как показал Кант, сама возможность построения онто­
логических схем зависит от наших познавательных способностей.
В этом смысле гносеологическая проблематика не только «вытекает»
из онтологической, но и предшествует ей. Аналогичным образом гно­
сеология коррелирует с аксиологией (философским учением о ценнос­
тях), философской антропологией и социальной философией.
Исходными, фундаментальными категориями гносеологии явля­
ются понятия «объект» и «субъект», которые обозначают два полюса
гносеологической ситуации: субъект познания — тот, кто познает, объ­
ект познания — то, на что направлена познавательная активность
субъекта. Субъекту приписывается наличие сознания, целенаправ­
ленная активность и свобода. Именно субъект является исходным
пунктом гносеологической ситуации — направляя свою познаватель­
ную актизность на разные фрагменты реальности, он превращает в
объект познания любые вещи, свойства, связи и отношения, других
людей, само наличное знание и даже определенные стороны себя са­
мого (самопознание). Очевидно, что субъектом познания может быть
только человек или гипотетическое антропоморфное существо (Бог,
инопланетяне и т.п.). Но важно иметь в виду, что этот термин обозна­
чает не человека как такового, а лишь его функцию в познавательном
процессе, место по отношению к объекту. Это не более чем абстрак­
ция, но абстракция, необходимая для выявления общих свойств зна­
ния. Субъектно-объектное видение мира предполагает жесткое и по-


Глава 10. Философия познания

235

следовательное разграничение субъекта и объекта, и соответственно
тех свойств знания, которые возникают при их взаимодействии. Зна­
ние в этом смысле — это более или менее удачное, адекватное вос­
произведение, отображение свойств объекта субъектом. Без различе­
ния субъекта и объекта невозможно отличить знание от других
продуктов человеческого сознания.
Всякий гносеолог строит свою модель отношений субъекта и объ­
екта. Во-первых, он наделяет абстракцию «гносеологический субъ­
ект» набором свойств, обеспечивающих или препятствующих позна­
нию объекта — индивидуальных и общих, телесных и духовных,
родовых для человека или социокультурных, — выстраивает их иерар­
хию и анализирует характер влияния на познание объекта. Во-вторых,
в этой модели фиксируются каналы связи субъекта и объекта, те об­
щие черты субъекта и объекта, которые и позволяют эту связь осуще­
ствить. Чем более абстракция «субъект познания» сближается с реаль­
ным субъектом (человеком, обществом), тем глубже и плодотворнее
трактуется процесс и результат познания, тем осмысленнее решаются
основные проблемы гносеологии.
Философские ориентации в гносеологии — гносеологический оп­
тимизм и агностицизм или скептицизм.
Гносеологический оптимизм исходит из принципиальной возможно­
сти получения объективного знания. Его крайняя форма — «наивный
реализм» — полагает, что предметы внешнего мира действительно та­
ковы, какими человек их воспринимает. Наивность и неплодотвор­
ность такой позиции очевидна: в ней постулируется непосредственное
сходство, взаимное соответствие свойств субъекта и внешнего мира.
Агностицизм — это отрицание возможности познания. В англо­
язычной философской традиции этот термин обычно применяется к
проблеме познания Бога (агностик — это тот, кто полагает, что мы ни­
чего не можем сказать о Боге, доказать или опровергнуть идею его су­
ществования). По отношению же к проблеме познания вообще ис­
пользуется термин «скептицизм», сложившийся еще в Античности.
Античные скептики исследовали проблему относительности знания и
выражали обоснованное сомнение в возможности достижения абсо­
лютной истины. В европейской континентальной и отечественной
философских традициях эти термины используются и как синонимы,
и как характеристики степени последовательности и однозначности
отрицания познаваемости объекта. Удобнее всего термином «агности­
цизм» характеризовать крайнюю позицию, полностью разрывающую
связь субъекта и объекта, а термином «скептицизм» — невозможность
различения субъективного и объективного моментов знания.


236

Часть II. Предметное содержание философии

Важно иметь в виду, что эта философская ориентация в гносеоло­
гии, как правило, базируется не на произвольном постулате невоз­
можности объективного знания, а на глубоком, хотя и односторон­
нем, изучении механизмов познавательного процесса. На этом пути
философы, традиционно относимые к агностикам, выявили многие
существенные характеристики познавательнога процесса, барьеры на
пути к знанию и тем самым не только внесли вклад в решение ряда
гносеологических проблем, но зачастую определяли общий путь даль­
нейшего развития гносеологии. Так, Юм сыграл важную роль в пре­
одолении наивного реализма сенсуалистов XVII—XVIII вв. и стал
зачинателем психологии познания. Кант совершил переворот в гно­
сеологии, сходный по масштабам с коперниканским переворотом в
астрономии.
Всеобщими основаниями агностицизма (скептицизма) являются:
1) качественное различие свойств объективной реальности (мате­
риальных, вещественных) и свойств познавательного образа, идеаль­
ных по своей природе;
2) сложность структуры субъектно-объектных отношений, в кото­
рых объект дан субъекту в опосредованной форме; опосредующие
звенья являются необходимыми компонентами достижения объек­
тивности знания, но они же, приобретая относительную самостоя­
тельность, могут деформировать пути познания;
3) противоречие между бесконечным многообразием свойств, свя­
зей и отношений, присущих любой вещи, и конкретно-исторической
ограниченностью познавательных способностей субъекта, включая
как его родовые, телесные свойства, так и уровень развития искусст­
венных средств познания;
4) диалектичность, т.е. противоречивость, скачкообразность, зигзагообразность познавательного процесса.
В чисто логическом плане позиция агностицизма (скептицизма)
неопровержима. Как подчеркнул индийский мыслитель Ауробиндо,
«результатом европейской мысли ... всегда должен быть агностицизм,
явный или неявный». Практическое преодоление агностицизма про­
исходит в процессе включения результатов познания в общий процесс
деятельности человека и общества, их выживание в природном мире,
преобразование мира, создание и использование техники, воплощаю­
щей познавательную мощь человечества.


Глава 10. Философия познания

237

§ 10.2. Специфика познания как способа освоения мира

Зафиксированные в предыдущем параграфе характеристики знания
(адекватные образы реальности, отражение объекта) необходимы, но
недостаточны для определения его сущности. Остается невыяснен­
ным вопрос об отличии знания от других феноменов сознания — мне­
ний, иллюзий, фантазий, оценочных суждений. Познавательная дея­
тельность — лишь одна из многочисленных функций сознания как
целого. Поэтому для определения сущности знания нужно выявить
его i^iecTO в структуре сознания и деятельности человека.
Бытие человека в мире — это его освоение. Базисным способом
освоения мира является практика — система деятельности, преобра­
зующей объективную реальность в интересах выживания человека и
общности. Практическое освоение мира реализуется в формах обще­
ственного производства, хозяйственно-бытовой деятельности, изме­
нения общественных отношений, научного эксперимента.
Наряду с практическим освоением мира в структуру человеческой
деятельности входят его духовное и духовно-практическое освоение,
которое связано с формированием сознанием разнообразных фено­
менов: познания, оценки, мысленного наделения мира какими-то
значимыми свойствами (в мифе, религии), эмоционального пережи­
вания (страх, наслаждение и т.д.). Духовно-практическое освоение —
это введение фрагментов реальности в структуру общественных отно­
шений и человеческой деятельности. Например, лес как фрагмент
природы может быть вырублен, земля распахана и засеяна в целях
обеспечения земледельческого, производства (практическое освое­
ние). Тот же лес (или созданное поле) может быть мысленно наделен
разнообразными свойствами (миф), стать предметом эстетического
наслаждения, объектом познания (духовное освоение). Этот же лес,
поле могут использоваться для ритуальных плясок, жертвоприноше­
ний, игры в прятки, он может быть превращен в собственность от­
дельных людей или общностей (духовно-практическое освоение).
Познание играет ведущую роль во всех возможных способах освое­
ния мира. Образ реальности необходим человеку для любой формы де­
ятельности — он служит ориентиром деятельности, предпосылкой лю­
бого способа освоения мира. Значимость адекватности (соответствия
образа объективной действительности) тем выше, чем большее место
занимает практически-преобразовательный компонент деятельности.
Для эстетического наслаждения знать лес вовсе не обязательно; для иг­
ры в прятки или определения границ владений какие-то знания весьма
желательны; для практического же его использования они совершенно


238

Часть И. Предметное содержание философии

необходимы. В духовном и духовно-практическом освоении мира они
могут играть важную, часто решающую, роль иллюзии, фантазии как
образы реальности, но в отношении практики они бессильны.
Таким образом, знание (познание) является средством ориентации
всех видов человеческой деятельности и неотъемлемой стороной дея­
тельности практически-преобразовательной. При этом принципи­
ально важным является соотношение знания и мнения, с различения
которых в Античности, собственно, и началась история европейской
(западной) гносеологии.
Знание как наличие в сознании адекватных образов каких-то
фрагментов реальности соотносится с незнанием (отсутствием тако­
вых). Граница между знанием и незнанием подвижна, диалектична.
Определение этой границы также является видом знания, что было
впервые зафиксировано Н. Кузанским в термине «ученое незнание».
В современной терминологии «знание о незнании» называется про­
блемой. Если эта граница не определена, размыта, заменителем зна­
ния (его суррогатом) становится мнение — преимущественно субъек­
тивный образ реальности, в котором фиксируются не столько
свойства объекта, сколько состояние внутреннего духовного мира
субъекта. Высказывания типа «у меня свое мнение по данному вопро­
су», «уважать чужое мнение», «необходим плюрализм мнений» выхо­
дят за рамки интересов гносеологии и составляют предмет изучения
иных дисциплин (от социологии до психиатрии). Попутно заметим,
что в формировании мнения прослеживается определенная диалекти­
ка—с одной стороны, наличие собственного мнения есть индикатор
свободы и целенаправленной активности субъекта; с другой — подав­
ляющее большинство «собственных мнений» суть продукт воспита­
ния, некритического восприятия давления среды, средств массовой
информации, предрассудков и т.д.
Понимание сущности знания предполагает установление его мес­
та в системе сознания и прослеживание его связей с другими сферами
сознания.
Ценностно-смысловая сфера сознания отражает объект в виде цен­
ности, т.е. фиксирует его значимость для человека или общества. Вы­
сказывания «сейчас идет дождь» и «хорошо, что идет дождь» принци­
пиально отличаются по характеру отражения действительности.
Знание — это фиксация свойств объекта безотносительно к желаниям
и оценкам субъекта. Оно, очевидно, составляет основу ценностносмысловой функции сознания. Однако налицо и обратное воздейст­
вие: ценностные структуры сознания определяют, что считать знани­
ем, незнанием, мнением, иллюзией в каждом конкретном случае.


Глава 10. Философия познания

239

Аналогичным образом обстоит дело с взаимоотношениями знания
и мотивационно-волевой сферы сознания. В ней формируются цели и
мотивы деятельности, желаемые образы реальности. Очевидно, что
«отражение объекта» и «желательное состояние объекта» суть прин­
ципиально разные продукты сознания. Их диалектика проявляется во
взаимном обосновании и взаимном стимулировании. Так, в техниче­
ском творчестве знание объективных законов направляется, органи­
зуется разнообразными желаемыми образами реальности — от непо­
средственного технического задания до фантазии.
Механизмом поддержания целостности сознания является вера,
т.е. волевой акт принятия каких-то образов, ценностей, желаний за
адекватные, соответствующие миру, месту человека в мире и самой
сущности человека. В полной мере эта функция веры относится и к
поддержанию целостности знания как такового. В силу бесконечного
многообразия реальности и относительности границы «знаниенезнание» любое отражение объекта (знание) всегда фрагментарно,
неполно, неопределенно. Однако человек как в духовном, так и в
практическом освоении мира нуждается в цельности и определенно­
сти. Бесконечный перебор аргументов «за» и «против» конкретного
решения (в том числе производственно-технического) в условиях не­
однозначности и неопределенности знаний и ценностей уподобил бы
его сороконожке, так и не решившей, с какой ноги начать движение.
Вера ставит предел неопределенности. В этом смысле можно сказать,
что любая система знаний и ценностей основана на вере в их адекват­
ность. Однако дело обстоит не столь просто.
Соотношение знания и веры (религиозной) стало одной из важ­
нейших проблем в философии Средних веков. При всем различии ее
решений (Ансельм Кентерберийский, Пьер Абеляр, Фома Аквинский) было выявлено существенное различие функций знания и веры.
В современной терминологии можно сказать, что вера — это способ
закрепления, организации знания. Развитие познания неизбежно
приводит его к конфликту с теми границами определенности, кото­
рые заданы верой. (Речь идет не о религиозной вере в Бога, священ­
ные тексты и догматы, а о вере как функции сознания.) В каждый
конкретный момент познавательной деятельности исследователь ис­
ходит из однозначных нормативных соображений — модель действи­
тельности верна, прибор не врет, правила интерпретации фактов од­
нозначны и адекватны и т.п., что, собственно, и позволяет ему вести
познавательную деятельность. Но каждый новый шаг познания ста­
вит его в состояние неопределенности и разрушает уверенность в не­
зыблемости принятых на веру положений.


240

Часть II. Предметное содержание философии

Таким образом, можно выделить три существенных стороны зна­
ния и соответственно три возможных подхода к его трактовке.
1. Со стороны содержания знание — это отражение объекта, что
вытекает не только из формальных принципов субъектно-объектного
подхода к познанию, но и из функции знания как обоснования и ори­
ентира практическо-преобразовательной деятельности. Утрата такого
понимания знания растворяет его в калейдоскопе многообразных фе­
номенов сознания, выполняющих иные функции. Абсолютизация же
его чревата догматизмом.
2. Со стороны происхождения знание — это мысленная конструк­
ция, основанная на определенном уровне развития познавательных
способностей человека, испытывающая влияние ценностно-смысло­
вых и мотивационно-волевых структур сознания. Утрата такого пони­
мания отбрасывает гносеологию к докантовскому наивному реализму.
Абсолютизация его направляет гносеологию в сторону агностицизма
юмовского и кантовского толка.
3. Со стороны результата знание — это определенное состояние со­
знания субъекта, что очевидно для любого студента. На экзамене
предметом оценки (которая ставится «за знания») является именно
состояние сознания студента, наличие или отсутствие набора требуе­
мых мысленных образов. При этом соответствие их реальности (нали­
чие объекта) и происхождение (результат творческого мышления или
механического заучивания, или даже гипнотического внушения) за­
частую остается «за кадром». Эта сторона знания характеризует его
реальное бытие — оно всегда воплощено в содержании и структурах
сознания определенного субъекта. Текст любого сообщения, учебни­
ка не содержит знаний как таковых — там есть лишь информация, ко­
торая, будучи интерпретирована и усвоена человеком, превращается в
его субъективное достояние. Абсолютизация этого момента стирает
грань между действительным знанием и субъективными фантазиями,
галлюцинациями.
Все эти три ипостаси (способы бытия) знания могут быть поняты
только в их единстве. В разных конкретных ситуациях на первый план
может выходить одна из них в качестве ведущей.
Для освоения мира через его практическое преобразование с по­
мощью техники, безусловно, ведущей является трактовка знания как
отражения объекта. В освоении мира путем приспособления созна­
ния к ситуации («психотехника», характерная для многих восточных
религиозно-философских систем — йоги, даосизма, буддизма) на
первый план выступает трактовка знания как состояния сознания.
Неверно в этой связи утверждение, что в западной культурно-истори-


Глава 10. Философия познания

241

ческой традиции человек познает внешний мир, а в восточной — са­
мого себя. Различие традиций состоит в способах освоения мира и че­
ловека (преобразование мира — преобразование сознания) и соответ­
ственно в средствах, обеспечивающих тот или иной способ. На основе
жесткого разграничения субъекта и объекта можно получить более
или менее объективные знания и строить технику, но нельзя «слиться
с миром» в некое неразрывное целое — такое слияние неизбежно бу­
дет трактоваться как иллюзия. На основе восточной традиции, пред­
полагающей такое слияние, возможно достижение весьма любопыт­
ных состояний психики (опытный йог или продвинутый буддист,
познавая клумбу, сам в нее «превращается» и «слышит, как трава рас­
тет»), значительных результатов в управлении собственной психикой,
но технику создавать принципиально невозможно.
§ 10.3. Структура субъектно-объектных отношений в познании

Представления о характере субъектно-объектных отношений в позна­
нии опираются на принципы, сформулированные в классической и
современной философии:
• активность субъекта познания;
• опосредованность связи субъекта и объекта;
• социокультурная обусловленность познания.
В схематичном виде структура субъектно-объектных отношений в
познании представлена на рис. 12.
Активность субъекта воплощена прежде всего в деятельном харак­
тере познавательного отношения (на рис. 12 показана направленнос­
тью стрелок от S к О). Уже в простейшем акте механического, «без­
думного» созерцания какого-либо объекта (например, стола)
кинограмма движения зрачка показывает, что глаз человека воспри­
нимает стол активно — как бы ощупывает его, непроизвольно сколь­
зя по значимым контурным точкам. В более сложных познавательных
ситуациях активность субъекта становится еще более очевидной и
многообразной. Она реализуется в осознанной (или неосознанной)
целенаправленности познания, использовании определенных позна­
вательных средств (зачастую специально создаваемых), в выделении в
качестве предмета познания определенных фрагментов реальности,
наконец, в интерпретации результатов взаимодействия с объектом.
Таким образом, мы воспринимаем вещи такими, какими они вплете­
ны в нашу деятельность — духовную и практическую, осознанную и
бессознательную и т.д.


242

Часть IL Предметное содержание философии

Ценности
культуры

~о

\цу

—•

Средства
познания

Ρ с

интересы
потребности^

Общественные
отношения

У
Р
О
В
Η
И

1

Г У
А Б
Η Ъ
И Ε
3 К
А Τ
Ц А
И
И

^ Предмет
познания

о

S

знание,
/ Г Ф

• 'М

Средства w
познания

ЦУ — целевые познавательные установки
ГФ — «гносеологический фильтр» (селективные познавательные установки)

Рис. 12. Структура субъектно-объектных отношений в познании
Опосредованностъ контакта с объектом, прежде всего, определяет­
ся использованием средств познания. Более глубокое осмысление
этого принципа связано с констатацией того очевидного факта, что
между объектом и духовным миром человека существует принципи­
альная разница: объект не может быть элементом сознания; чтобы
стать таковым, он должен быть превращен в «образ», «идею», «поня­
тие». При этом субъективные образы, накопленные в духовном мире
человека (человечества), сами становятся опосредующим звеном лю­
бого взаимодействия с объектами. Таким образом, мы всегда имеем
дело с объектом в его опосредованной («превращенной») форме. Ма­
териальный (практический) контакт с объектом и духовный, познава­
тельный контакт с его «образами» причудливо переплетаются в любом
познавательном акте.
Социокультурная детерминированность познания означает зависи­
мость субъектно-объектных отношений от общества в самом широ­
ком смысле — социальных отношений и устойчивых социальных
структур; от ценностей и знаний, функционирующих в общественном
сознании; от потребностей, интересов, от практических и интеллек­
туальных ресурсов, которые используются в познавательном процес­
се; от общественных предрассудков, иллюзий и т.д. Социокультурная


Глава 10. Философия познания

243

детерминированность придает познавательному процессу общезна­
чимость, является способом преодоления индивидуальной ограни­
ченности субъекта.
Все эти три момента взаимообусловливают, опосредствуют и взаи­
модополняют друг друга. Под этим углом зрения рассмотрим основ­
ные элементы субъектно-объектных отношений.
В структуре познания выделены познавательные установки. Для на­
глядности они разбиты на два блока (на рис. 12 ЦУ — целевые уста­
новки и ГФ — «гносеологический фильтр»). В действительности они
составляют единую взаимообусловленную систему, которая характе­
ризует предрасположенность сознания субъекта воспринимать объект
и информацию о нем определенным образом. Известным аналогом
познавательных установок является кантовскии априоризм, впервые
отвергший возможность беспредпосылочного опыта. Современные
представления о роли познавательных установок значительно шире
кантовских — они базируются на результатах разноплановых психоло­
гических и историко-научных исследований, показавших зависимость
контакта субъекта с объектом от многочисленных эмоционально-пси­
хологических и интеллектуальных факторов. Классический пример
действия психологических установок — противоположное описание
одного и того же портрета разными субъектами, получившими разную
предварительную информацию («перед вами фотография известного
ученого» или «этого человека разыскивает милиция»). В научном по­
знании роль познавательных установок выполняет весь массив про­
фессиональных знаний, которыми обладает ученый.
Познавательные установки предопределяют видение объекта в оп­
ределенной плоскости. Они зачастую бывают источниками иллюзий
и заблуждений, но они же составляют необходимую базу формирова­
ния знания, упорядочивая хаотическую фрагментарность опыта и
обуздывая безудержность фантазий. Являясь достоянием субъекта и
характеризуя его активность, они опосредуют видение объекта; при­
чем по происхождению познавательные установки во многом надын­
дивидуальны, сформированы системой образования, опытом жизни в
рамках определенного общества и его культуры.
Средства познания создаются или задействуются субъектом на ос­
нове его исходных (целевых) установок. В бесконечном многообразии
средств познания принято выделять естественные (органы чувств) и
искусственные, материальные, вещественные (приборная аппарату­
ра) и идеальные (язык, математический аппарат). Средства познания
не только обеспечивают контакт с объектом, но и зачастую воздейст­
вуют на него, заставляя объект проявлять определенные свойства.


244

Часть II. Предметное содержание философии

В наиболее явной форме этот момент характерен для научного позна­
ния; тривиальным примером его является квантово-волновой дуа­
лизм света: используя приборы разного типа, экспериментатор полу­
чает разные, противоречащие друг другу, картины свойств объекта.
Активность субъекта, опосредованность и социокультурная детер­
минированность познания может быть легко прослежена самостоя­
тельно.
Важным моментом в понимании гносеологической проблематики
является разграничение объекта и предмета познания. Если объект (по
определению) существует независимо от субъекта и лишь выделяется
им, попадая в зону познавательной активности субъекта, то предмет по­
знания формируется субъектом на базе его познавательных установок и
наличных средств. Очевидно, что в идеале свойства объекта и предмета
познания должны совпадать (в противном случае неизбежен агности­
цизм), но это совпадение относительно. Во-первых, из всего многооб­
разия свойств объекта предметом познания становится лишь их часть
(каждая отдельная наука формирует свой предмет, абстрагируясь от тех
свойств, которые изучают другие дисциплины). Во-вторых, предмет по­
знания — это некое видение объекта, его модель, аналог, сконструиро­
ванный субъектом, способ восприятия и осмысления объекта.
О различии объекта и предмета познания свидетельствует сущест­
вование мнимых предметов, порожденных человеческой субъективно­
стью и ограниченностью практических и познавательных ресурсов.
Классическими примерами «мнимых предметов» являются «флогис­
тон», «теплород» и «светород» в химии XVII—XVIII вв., «эфир» в фи­
зике XVIII—XIX вв., «преимущества развитого социализма» в совет­
ской социологии и т.д. Бесконечное многообразие мнимых предметов
характерно для обыденного, религиозно-мистического, эзотеричес­
кого знания («астральные тела», «тонкие энергии», «философский ка­
мень», ангелы, лешие, «барабашки» и др.). Во всех случаях источни­
ком возникновения «мнимого предмета» является человеческая
субъективность, наделение предмета познания такими свойствами,
которые не присущи объекту.
«Мнимые предметы» следует отличать от «идеализированных объ­
ектов». «Идеализированные объекты» (математическая точка, идеаль­
ный газ) не обладают вещественной реальностью — они конструиру­
ются наукой для познания неких универсальных свойств реальных
объектов, являются их обобщением. Такое конструирование не впол­
не произвольно, коль скоро отражает объективную реальность. «Иде­
ализированный объект» есть, по сути дела, одно из средств познания,
но одновременно может выступать и вполне респектабельным пред-


Глава 10. Философия познания

245

метом познания. Важно иметь в виду, что предметом познания в дан­
ном случае являются именно универсальные свойства, присущие
какому-либо классу объектов. Гносеологические проблемы, возника­
ющие при переносе знания об «идеализированном объекте» на реаль­
ные объекты, изучаются философией науки, эпистемологией.
Результатом взаимодействия субъекта, объекта и средств познания
является информация. В обыденном языке этот термин иногда исполь­
зуется как синоним знания. В действительности это неверно. В отли­
чие от информации, знание не может существовать вне субъекта.
Именно субъект превращает информацию в знание, придавая ей иде­
альное и субъективное значение, формируя на ее основе чувственный
или мысленный образ реальности.
На рис. 12 процесс превращения информации в знание показан как
ее прохождение через «гносеологический фильтр». «Гносеологический
фильтр» — оборотная сторона или вторая функция познавательных ус­
тановок. Эта функция двояка. Во-первых, отторжение, отбрасывание
неадекватного, мнимого, случайного результата познавательной дея­
тельности, того, что не укладывается в сознание челов'ека или не соот­
ветствует его предрассудкам. Во-вторых, придание информации некое­
го значения, ее интерпретация, соотнесение с исходным массивом
знаний.
В процессе интерпретации велика роль оценочно-нормативных и
мотивационно-волевых факторов, в нем наиболее очевидно проявля­
ется целостность всех компонентов внутреннего духовного мира че­
ловека. В этом процессе изменяются и сами познавательные установ­
ки — они корректируются в соответствии с новой информацией,
возможностью ее осмыслить и результатами этого осмысления.
Левая часть схемы на рис. 12 фиксирует социокультурную детер­
минированность познания.
Уровни организации субъекта — это распределенность познаватель­
ных установок, наличного знания, средств познания и самой познава­
тельной деятельности в конкретных познавательных ситуациях. Субъ­
ектом познания может выступать и отдельный человек, и научный
коллектив, и социальная группа, поколение, в предельном случае —
все человечество в целом. Каждое из этих и других структурных обра­
зований характеризуется своими познавательными возможностями,
опытом взаимодействия с объектами, структурой мышления, предрас­
судками. Для социологии познания здесь открывается специальная
проблемная область — влияние социальной распределенности знаний
на представление людей о реальности, их социальные отношения и т.д.
Для гносеологии — это проблема конкретизации понятия «субъект по-


246

Часть II. Предметное содержание философии

знания». Отдельный человек выступает субъектом познания, концен­
трируя в своей деятельности познавательные способности и недостат­
ки, присущие тем структурным уровням, в которых он сформировался
как личность. Тем самым процесс познания оказывается социально
детерминированным «изнутри», со стороны субъекта.
Внутренняя социокультурная детерминированность дополняется
действием «внешних» по отношению к познавательной ситуации
факторов — потребностей, интересов, мотивов деятельности, вытека­
ющих из общественных отношений и особенностей культуры. Позна­
вательное значение социокультурной детерминированности знания
неоднозначно. Она придает общезначимость результатам познания и
способствует движению к адекватному отражению реальности, явля­
ется инструментом преодоления индивидуального несовершенства
человека, случайности и фрагментарности видения им мира. Но она
же сама может быть источником иллюзий, сознательного или неосоз­
наваемого искажения реальности.
§ 10.4. Чувственное, рациональное, иррациональное в познании
Выше процесс познания рассматривался с формальной стороны: были
зафиксированы основные элементы гносеологического отношения и
обозначены их структурные связи. Придать этой схеме содержательный
характер — это значит проанализировать познавательные способности
человека, выявить разные способы отражения объекта и типы образов,
возникающих в этом процессе, исследовать их взаимосвязь и динамику
развития. В гносеологии эта задача решается через изучение чувствен­
ной, рациональной и иррациональной сторон сознания субъекта.
Следует иметь в виду, что все употребляемые в этом параграфе тер­
мины имеют строго определенное значение, их надо отличать от омони­
мов обыденного языка. Так, в обыденном языке «чувственное» часто пу­
тается с «эмоциональным», «понятие» со «словом», «пониманием» или
«представлением». Усвоение содержания данного раздела требует чет­
кой и однозначной трактовки терминов. В. данном параграфе централь­
ным понятием является «образ» — субъективное отображение объекта.
Виды образов, их характеристики, способы их формирования и опери­
рование образами в процессе познания и составляют его содержание.
Чувственная сторона познания определена способностью органов
чувств (зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания) испытывать воздей­
ствие объективного мира, преобразовывать результат этого воздействия
в субъективные наглядные образы сознания и оперировать этими обра-


Глава 10 Философия познания

247

зами. Органы чувств являются исходными каналами связи человечес­
кого сознания и объективным миром. На их базе формируются такие
формы отражения мира, как ощущение, восприятие, представление.
Ощущение — это отображение отдельных свойств предметов с помо­
щью конкретного органа чувств. Соответственно различию этих органов
можно выделить зрительные, слуховые, вкусовые и другие ощущения.
На этом уровне отражения мира происходит субъективация объектив­
ных, физических и химических взаимодействий предметов с рецептора­
ми нервной системы. В природном мире не существует зеленого, красно­
го и других цветов — там есть лишь световые волны разной длины и
поверхности, способные генерировать или отражать эти волны в опреде­
ленном диапазоне. Взаимодействие этих волн со зрительным аппаратом
и порождает «цвет» как субъективное ощущение. Аналогичным образом
обстоит дело со звуком, вкусом, теплом, шероховатостью — все это суть
элементарные субъективные образы свойств-предмета.
Все органы чувств работают в строго определенном диапазоне — из
бесконечного многообразия свойств, связей и отношений они «выхва­
тывают» те, которые оказываются наиболее значимыми в процессе би­
ологической эволюции. Активность субъекта в познании проявляется
уже на уровне ощущений — через избирательность, присущую органам
чувств, и зависимость ощущений от общего состояния организма и
предшествующей настройки органов чувств (после продолжительного
купания в ледяной воде вода с температурой 30°С покажется нам ки­
пятком).
С проблемой ощущения связано несколько вопросов, имеющих
философское, гносеологическое значение.
Первый вопрос: являются ли ощущения «копиями» или «символа­
ми», «иероглифами», знаками предмета? — вызвал дискуссию между
сторонниками эмпириокритицизма и Лениным. Если бы ощущения
были бы вполне произвольны и субъективны (знаки, символы), ока­
залось бы невозможным приспособление животного с центральной
нервной системой к окружающей среде. Акцент же на ощущении как
«копии» вещи приводит к другим нелепостям: очевидно, что разные
химические соединения (перец и мышьяк) могут вызывать одинако­
вые вкусовые ощущения. Что здесь «копируется» и можно ли одно за­
менить другим?
Вопрос второй: является ли конкретный набор органов чувств, ко­
торыми обладает человек, достаточным для адекватного познания ми­
ра? Этот вопрос широко обсуждался в XVII—XVIII вв., прежде всего в
контексте дилеммы сенсуализма и рационализма. Для сенсуализма, от­
водящего разуму и рассудку лишь роль классификации и обобщения


248

Часть II. Предметное содержание философии

данных органов чувств, ответ очевиден — чем шире диапазон связи с
объектом, тем адекватнее его отражение. Однако в действительности
дело обстоит сложнее. Фиксация в ощущениях абсолютно всех свойств
материальной реальности не позволила бы сознанию выделить ни од­
ного конкретного предмета: все связано со всем, все изменчиво и пре­
вращается в свою противоположность. Частичное же расширение диа­
пазона (летучая мышь, удавливающая ультразвуковые колебания или
служебно-розыскная собака с обостренным нюхом) совершенно не­
принципиально для гносеологии. Выход в иные диапазоны человек
осуществляет с помощью искусственных средств познания.
Вопрос третий: существуют ли наряду с указанными органами
чувств иные (шестые, седьмые и тому подобные чувства, «третий глаз»
и т.д.), способные открыть человеку истину, преодолеть его организменную ограниченность? Можно предположить, что каналов связи
человеческого организма и окружающей среды неизмеримо больше,
чем пять органов чувств: на организм влияют все свойства, связи и от­
ношения окружающего мира. Поэтому при обсуждении данной про­
блемы надо отделить точно установленное и принципиально возмож­
ное от сомнительного и невозможного. Точно установлено, что
именно пять органов чувств вызывают конкретные чувственные обра­
зы, осознаваемые человеком и используемые в процессе мысленного
конструирования образа объекта. Но крайне сомнительной является
претензия на познание с помощью «шестого чувства» или «третьего
глаза» существенных связей и отношений объективного мира.
Восприятие — образ конкретнош предмета (вещи), возникающий
при непосредственном контакте с ним как синтез разных ощущений
(не следует путать этот термин с омонимом обыденного языка, где
восприятие — синоним усвоения, понимания — «он правильно вос­
принимает критику», «я хорошо воспринимаю математику» и т.п.). На
уровне восприятия происходит первичное обобщение ощущений,
предмет отражается как целое со стороны его чувственно восприни­
маемой формы. В восприятии хаос единичных ощущений (зеленое,
круглое, кислое, шероховатое и т.п.) превращается в образ неспелого
персика. Если в ощущениях возникает образ свойств, то в восприятии
человек получает образ вещи. Ведущим органом чувств при этом вы­
ступает зрение, схватывающее пространственные характеристики
предметов. Активность субъекта в процессе восприятия, помимо тех
моментов, которые указывались для ощущения, воплощены в нераз­
рывной связи восприятия с мышлением.
Представление — чувственно-наглядный образ, возникающий в
сознании с помощью памяти и воображения без непосредственного


Глава 10. Философия познания

249

контакта с предметом. Представление возникает на базе опыта пред­
шествующих восприятий и элементов рационального мышления. (Не
путать с омонимом обыденного языка, где под «представлением» по­
нимается набор смутных, неконкретных знаний и мнений о предме­
те.) В представлении обобщающая функция сознания проявляется в
том, что мы можем представить «стол вообще», в отличие от любого
непосредственного «воспринимаемого» стола. В этот образ войдут на­
иболее типичные характеристики тех реальных столов, с которыми
сталкивался человек. Представление предмета более абстрактно, чем
его непосредственное восприятие.
Рациональная (логическая) сторона познания определена способно­
стью человека оперировать мысленными заменителями предмета
(понятиями), сознательно конструировать модели реальности, абст­
рагируясь от непосредственной связи сознания с предметом и чувст­
венной наглядности. Рациональное познание осуществляется в фор­
мах логического мышления, которыми выступают понятия, суждения
и умозаключения.
Понятие — элементарная форма мышления, абстрактный мыслен­
ный образ, в котором фиксируются общие и существенные свойства
предмета, класса предметов. Понятие качественно отличается от
представления — представленный «стол вообще», как правило, будет
обладать четырьмя ножками, тогда как в понятии «стол» зафиксиро­
ваны лишь его существенные и необходимые признаки (свойства).
Стол может быть вообще без ножек (подвесной, откидной), качеством
стола могут обладать самые разные предметы, использованные в этой
функции.
Понятие характеризуется объемом и содержанием. Объем понятия —
это совокупность всех предметов, схватываемых данным понятием. Со­
держание понятия — это совокупность существенных, отличительных
признаков предмета. Между объемом и содержанием существует оче­
видное логическое взаимоотношение: чем больше объем, тем беднее
(меньше) содержание, и наоборот. Самые общие (т.е. широкие по объе­
му) понятия являются наименее содержательными (в них фиксируется
меньшее число признаков). Такие фундаментальные понятия онтоло­
гии, как «бытие» или «материя», применимые к бесконечному массиву
событий, обладают минимальным содержанием: в них фиксируется
один-два признака. Это, однако, не превращает их в бессмысленные аб­
стракции, ибо зафиксированные признаки являются существенными и
необходимыми для познания других, более частных предметов.
Познание в его рациональной (логической) форме — это опериро­
вание понятиями: уточнение их объема и содержания, выявление от-


250

Часть II. Предметное содержание философии

ношений между разными понятиями, связывание понятий друг с дру­
гом. Предметом отражения в понятии могут быть как материальные
процессы, вещи и их свойства, так и отношения, связи между предме­
тами материального или духовного толка. Собственно, мир, представ­
ленный в логическом мышлении, — это совокупность соотноситель­
ных, взаимосвязанных, взаимопереходящих понятий.
Перенесение свойств понятий на объекты реального мира характе­
ризует рационалистическую иллюзию. Нельзя забывать, что в мышле­
нии мы оперируем именно понятиями, а не объектами как таковыми.
Другая ошибка связана с отождествлением понятия и слова. Слово —
языковая форма обозначения понятия. Оно имеет характер знака, ярлы­
ка, позволяющего зафиксировать понятие и отделить его от других. Од­
но и то же понятие может обозначаться разным способом (рисунком,
словом и др.), а слово может обозначать разные понятия (омонимы —
это слова, одинаковые по звучанию, но имеющие разные значения).
Третья ошибка — стремление сформировать абсолютно достоверное,
раз и навсегда данное понятие какого-либо предмета (явления), что
принципиально невозможно в силу принципов историзма и всеобщей
взаимосвязи. Эти ошибки присутствуют как в обыденном, так зачастую
и в теоретическом сознании.
Суждение — форма мышления, в которой связываются несколько
понятий. В языке суждение выражается предложением (высказыва­
нием). Так, фраза «стол стоит у стены» является фиксацией отноше­
ния четырех понятий. Три из них очевидны: «стол», «стена», «стоять»
(а не «валяться»). Но за словом «у» в данном суждении стоит фикса­
ция определенной степени пространственной близости стола,и стены.
В обыденном языке слово «суждение» часто употребляется в значении
«мнение», «оценка» (например, «у меня есть свое суждение по данно­
му вопросу»).
Мышление характерно не только для познавательной, но и для дру­
гих сфер сознания. Нужно отличать познавательные суждения (пози­
тивные высказывания) от суждений, рождающихся в ценностносмысловой и мотивационно-волевой сферах. В познавательном
суждении за связью понятий предполагается связ^> объектов. В сужде­
ниях иных типов («хорошо, что стол стоит у стены», «я хочу, чтобы стол
стоял у стены») фиксируется субъективное отношение к реальности.
Умозаключение — форма мышления, в которой из имеющихся суж­
дений выводятся новые. С помощью умозаключений и рождается но­
вое знание. Формы мышления, законы и правила умозаключений
изучает логика как специальная наука. Например, умозаключение
«стол стоит у стены, следовательно, жизнь хороша» является некор-


Глава 10. Философия познания

251

ректным, ибо в формулировках первого и второго суждения отсутст­
вуют общие понятия, позволяющие делать сколько-нибудь осмыс­
ленные переходы от одного суждения к другому.
Наличие двух типов познавательных способностей породило в
гносеологии дилемму сенсуализма и рационализма (XVII—XVIII вв.).
Недостаток этих позиций не в том, что они отрицали или «принижа­
ли» один из типов познавательных способностей человека, а в том,
что они не видели их взаимосвязи, стирали их различие (сенсуализм),
либо считали особыми, самостоятельными источниками знаний (ра­
ционализм).
Чувственная и рациональная стороны познания находятся в проти­
воречивой взаимосвязи, которая выражается, во-первых, в качествен­
ном различии образов чувственного и рационального типа, что означает
принципиальную несводимость понятия к представлению и восприя­
тию. Переход от чувственного образа к понятию носит характер скачка
в познании. Во-вторых, в противоположности (в определенном отноше­
нии) данных чувственного опыта и результатов логического мышления.
В-третьих, во взаимном проникновении чувственного и логического.
В живом созерцании предмета его восприятие постоянно корректирует­
ся имеющимся набором понятий. Предмет воспринимается не как ком­
бинация ощущений, а как «стол», «персик» и так далее на основе исход­
ного (не обязательно верного) понятия, определения. Рациональная
сторона познания «направляет» деятельность органов чувств, заставляя
их выделять и фиксировать вполне определенные свойства предмета.
Аналогичным образом любое понятие, сколь бы жестко и строго оно ни
было определено, несет некоторую эмоциональную нагрузку, «тянет» за
собой широкий спектр чувственных образов, представлений. В-четвер­
тых, в зигзагообразности познавательного процесса, постоянном пере­
ходе сознания от чувственных образов к логическим, и наоборот. Этот
переход осуществляется как сознательно, так и бессознательно. Наряду
с чувственным и рациональным сознание включает иррациональные
компоненты и структуры. Иррациональность означает в данном случае
неосознанность, неконтролируемость рассудком, невозможность вер­
бального (словесного) выражения протекающих в сознании процессов
и их результатов. Применительно к проблематике гносеологии речь идет
о выделении в составе познавательных способностей человека интуи­
ции как самостоятельного фактора познания.
Интуиция — это способность постижения истины путем прямого
ее усмотрения без обоснования с помощью доказательств. Интуитив­
ное знание проявляется в разнообразных обстоятельствах: в научном
открытии, когда возникает принципиально новое объяснение явле-


252

Часть П. Предметное содержание философии

ний, не выводимое логически из имеющихся теорий; в общении, ког­
да нам внезапно открывается внутренний мир собеседника, до той
поры закрытый и забаррикадированный словами и ритуальными
формами поведения; в техническом конструировании.
Проблема интуиции всегда привлекала интерес философии в силу
ее «таинственности», скрытости механизма озарения. Постановка и
решение этой проблемы зависят от общефилософской ориентации.
Для субъективного идеализма интуиция — это сугубо субъективный,
спонтанный, индивидуальный процесс, не подчиняющийся никаким
общим закономерностям. Для объективного идеалиста — это способ
связи субъекта с Богом и т.д. Направление в гносеологии, абсолюти­
зирующее роль интуиции, называется интуитивизм.
Хотя психологические механизмы действия интуиции изучены
еще недостаточно, можно зафиксировать некоторые ее существенные
черты.
1. Непроизвольность и неожиданность интуитивного решения
проблемы, порывающего с установленными канонами, догмами. Повидимому, бессознательное протекание психических процессов при­
водит к ослаблению привычных познавательных установок, гносеоло­
гического фильтра. Ассоциативные связи представлений и понятий,
которые в рамках традиционных познавательных установок выглядели
бы некорректными, создают новые образы реальности.
2. Способность сознания представить предмет (ситуацию) в целом,
не дробя на части, как это характерно для рационального познания.
Поэтому результат интуиции выглядит алогичным, не вытекающим с
логической необходимостью из наличного знания. По-видимому, это
связано с цельностью работы сознания и, в частности, обеспечивает
связь рациональной и чувственной сторон познавательной деятель­
ности. В этом смысле интуиция — это неосознаваемый переход от
чувственного образа (представления) к понятию, и наоборот.
В рамках научного изучения механизмов интуиции разрабатыва­
ются правила и приемы ее стимулирования.
§ 10.5. Проблема истины и ее критериев. Истина и правда

Центральной категорией гносеологии является истина, к проблеме
адекватности знаний, разграничения истины и заблуждения стягивает­
ся вся остальная проблематика. Истина — это цель и идеал познания,
характеристика адекватности его результата. Большая или меньшая
степень истинности характеризует любое знание, отличая его от других


Глава 10. Философия познания

253

феноменов сознания. Критерий истины — это способ различения ис­
тинного и неистинного в совокупности знаний, мнений, иллюзий.
В рамках субъектно-объектного понимания познания истина с необхо­
димостью должна трактоваться как достоверное отображение объекта.
Здесь-то и возникает сложнейшая гносеологическая проблема: объект
представлен в сознании в виде ощущений, восприятий, понятий, т.е. в
субъективной форме. Каким же образом можно отделить объективную
сторону знания (его истинность) от субъективной формы и разнообраз­
ных результатов влияния субъекта на содержание знаний?
Возможны следующие варианты решения этой проблемы.
1. Отказ от рассмотрения истинности как характеристики знания,
прямо ведущей к скептицизму и агностицизму. Наиболее отчетливо
это выражено в формулировках Юма: «убеждение в человеческой сле­
поте и слабости является результатом всей философии» и Ницше: «ис­
тина — это совместная человеческая ложь». В этом случае проблемати­
ка истины отбрасывается.
2. Наделение каких-либо познавательных способностей человека
привилегированной ролью в установлении истинности знаний. Этим
способностям придается статус непосредственной связи с объектом в
целом или его существенными сторонами. Так, сенсуализм наделяет
этим статусом ощущения, через сопоставление с ощущениями ре­
зультатов познания выявляется степень их истинности. В близких к
сенсуализму вариантах позитивизма статус непосредственной досто­
верности может приписываться результатам научного опыта или
«протокольным предложениям», сформулированным в его ходе. По­
следовательное проведение этого подхода приводит к тому, что поня­
тие «объект» вытесняется той стороной субъекта, которой придан
привилегированный статус, в конечном счете, оказывается, что субъ­
ект изучает собственные ощущения.
Так же выглядит и рационалистический подход, считающий разум
самостоятельным способом познания, который связывает сознание
субъекта с некоторыми фундаментальными основаниями бытия. Тог­
да истина — это соответствие знания универсальным логическим за­
кономерностям. Этот подход неизбежно приводит к объективному
идеализму, коль скоро сам объект наделяется разумными свойствами.
Полагая, что изучает объект в его существенных и фундаментальных
отношениях, объективный идеалист, рационалист подставляет на ме­
сто объекта законы человеческого мышления.
Соответственно для интуитивизма критерием истинности является
самоочевидность, интуитивная ясность знания, коль скоро привилеги­
рованный статус отводится этому виду познавательных способностей.


254

Часть II. Предметное содержание философии

3. Попытка выйти за пределы сознания отдельного субъекта, трак­
товка истины как интерсубъективного содержания знаний. Так, кон­
венционализм полагает критерием истины общепринятость какихлибо положений, межсубъектную конвенцию, выраженную, в первую
очередь,^ языке. Однако выход за пределы сознания отдельного субъ­
екта (преодоление «гносеологической робинзонады») в действитель­
ности приближает знание не к объекту, а к совокупным предрассуд­
кам, характеризующим сознание общественных групп.
4. Стремление выйти за пределы сознания субъекта и соотнести со­
держание знаний с разнообразными формами человеческой деятель­
ности. В таком случае критерием истины будет полезность, работоспо­
собность знания в совокупной деятельности человека. Примером
такого подхода является прагматизм, отождествляющий истинность с
полезностью, и его разновидность в эпистемологии — «инструмента­
лизм», трактующий научные положения как удобные инструменты ви­
дения мира. Однако полезность — понятие субъективное: незнание
или заблуждение во многих случаях оказываются полезнее истины.
Итак, если гносеолог не желает ограничиться чисто декларатив­
ным утверждением о достижимости истины как отражения объекта и
одновременно осознает все трудности сопоставления содержания
знаний со свойствами объекта, он должен выявить в человеческой де­
ятельности такие компоненты, которые связывают человека с объек­
тивной реальностью, выводят за рамки сознания. В диалектико-материалистической гносеологии таким компонентом является практика,
в частности, создание и использование техники.
Истинность (адекватность, объективность) знания устанавливает­
ся через способность человека преобразовывать реальность и вопло­
щать результаты познания в искусственных материальных системах —
технике. Очевидно, что практика как критерий истины противоречи­
ва — она абсолютна и относительна одновременно.
Абсолютность практики как критерия истины состоит в том, что
она является единственным способом реального прорыва границы
между субъектом и объектом, человеческим сознанием и материаль­
ным миром. Относительность практики как критерия истины заклю­
чается, во-первых, в том, что ее результаты могут по-разному осозна­
ваться и трактоваться субъектом. Во-вторых, в том, что она
осуществляется в конкретно-исторических формах, ее доказательные
и опровергающие способности ограничены уровнем развития самой
практически-преобразовательной мощи человечества. Поэтому ссыл­
ки на практику как абсолютный и окончательный приговор по отно­
шению к каким-либо положениям (например, научным гипотезам)


Глава 10. Философия познания

255

является некомпетентным, а часто и недобросовестным. Так, в совет­
ский период развития отечественной науки апелляция к «практике»,
«практическим результатам», часто оказывалась средством идеологи­
ческого давления на творческую научную мысль.
Трактовка истины и ее критериев на основе диалектического под­
хода вскрывает противоречивость и подвижность любых определе­
ний. Выявляются следующие свойства истины.
1. Истина объективна по содержанию и субъективна по форме свое
го существования. Это не предмет как таковой, который нужно по­
знать, а характеристика степени объективности знания. Отсюда выте­
кает нелепость часто встречающегося высказывания «у каждого своя
истина». Ясно, что у каждого человека свой набор знаний, предпочте­
ний и стремлений принять желаемое за действительное. Однако ис­
тинность характеризует содержание знаний со стороны соответствия
объективной реальности, а она едина для всех и безразлична к инди­
видуальным, субъективным переживаниям.
2. Истина абсолютна и относительна одновременно. Абсолютност
истины связана с определенностью, однозначностью суждений о свой­
ствах объектов, а также полнотой воспроизведения свойств объекта. Од­
нако полнота и однозначность возможны лишь в узких, не всегда осо­
знаваемых, границах. Выход за их пределы превращает истину в ее
противоположность — ложь, заблуждение. Относительность истины
проявляется в «пространстве» знания (привязанность к конкретным об­
стоятельствам) и во времени (менее глубокое понимание действитель­
ности сменяется более глубоким, включающим первое как частный слу­
чай). Относительность — характеристика ограниченности истины.
Утверждение некой абсолютной, вневременной истины как окон­
чательного и не связанного ни с какими контекстами знания приво­
дит к пустой абстракции. Ошибочно и разделение «истин» на «абсо­
лютные» и «относительные». Любое истинное знание характеризуется
и абсолютностью и относительностью.
3. Абстрактность и конкретность истины. Представление о кон­
кретности истины связано с диалектическим синтезом ее абсолютно­
сти и относительности. Строгое и четкое определение тех границ и
контекстов, в которых истинное положение имеет признаки абсолют­
ности, делает истину конкретной. Выход за пределы этих границ пре­
вращает ее в ложь. Однако полная, окончательная конкретность —
это недостижимый идеал. Движение познания выражается в стремле­
нии максимально конкретизировать истину, учесть все обстоятельст­
ва и факторы, зафиксированные в знании. Коль скоро это невозмож­
но по принципиальным соображениям, момент абстрактности


256

Часть II. Предметное содержание философии

присущ любому истинному высказыванию. Любые формулировки
неизбежно выходят за рамки границ истинности, поэтому требуют
дальнейшего уточнения и конкретизации.
4. Истина — не столько конечный результат познания, характери­
стика «ставшего» знания, сколько процесс, тенденция развития по­
знания, движение в сторону все более объективного, абсолютного и
конкретного его содержания. Отдельное, вырванное из историческо­
го контекста, высказывание не истинно и не ложно или, что то же са­
мое, истинно и ложно одновременно. Оценить его со стороны объек­
тивного содержания можно лишь в рамках общего понимания
тенденций развития знания и человека.
Истина и правда. Полнота понимания проблемы истины требует
поставить ее не только в контекст отношения знания к объекту, что
было сделано выше, но и в контекст отношения знания к другим фе­
номенам сознания, к цельности внутреннего духовного мира личнос­
ти. Если в практически-преобразовательном отношении к миру на
первый план выступает объективное, безличностное содержание зна­
ния, то в целостном осознании человеком своего бытия в мире неиз­
бежен вопрос о соотнесении истины с ценностями, стремлениями че­
ловека, его экзистенциальными переживаниями.
В наиболее последовательной форме эта проблематика отразилась
в исканиях русской философии XIX—XX вв. с характерной для нее
идеей связи познания с нравственным совершенствованием личности.
«Правда», в понимании русских философов, — это соотнесенность
истины с нравственным содержанием сознания, высшими ценностя­
ми, придающими смысл человеческому существованию. «Правда» —
это истина в действии, приложение знания к решению вечных соци­
альных и экзистенциальных проблем. В каждый конкретный момент
они могут не совпадать. «Правда» базируется на истине, но превосхо­
дит ее по значимости и двигает познание и деятельность в том направ­
лении, которое соответствует идеалам и духовно-нравственным по­
требностям человека. Наиболее наглядно этот момент выражен
Федоровым: «Смерть есть истина, но не есть правда», — который счи­
тал необходимым сосредоточить усилия человечества и, в частности,
науки, на преодолении индивидуальной смертности человека, реали­
зации божественной правды воскрешения.
Поиск «правды» сопряжен с поиском смысла индивидуальной и
общественной жизни. Социальная «правда» (справедливость) и инди­
видуальная «правда» (самообоснование исамоутверждениеличности)
относительны и в значительной мере субъективны по содержанию.
Если выражение «у каждого своя истина», как было показано выше,


Глава 10. Философия познания

257

нелепо по существу, то выражение «у каждого своя правда» вполне
корректно, ибо отражает различие людей в системе социальной диф­
ференциации и уникальность, неповторимость личностного мира
каждого человека.
Антиподами истины выступают заблуждения (или ложные выска­
зывания), которые не соответствуют действительности. Антиподы
правды — «кривда» (неподлинность жизни, уклонение от нравствен­
ного пути) и ложь (как сознательное искажение действительности).
Категория «правда» указывает на связь познания и всех остальных
структур сознания человека, подчеркивает бессилие и бессмыслен­
ность познания, лишенного нравственных ориентиров.
§ 10.6. Объяснение и понимание в структуре познания
Задача познания не исчерпывается воспроизведением отдельных
свойств и связей объекта, описанием его поведения. Целостное отоб­
ражение предмета (процесса), «встраивание» его образа в общую мыс­
ленную модель действительности требует объяснения и понимания, ко­
торые выступают более высокими уровнями познания. Здесь
активность субъекта прослеживается наиболее ярко.
Процесс объяснения раскрывает связи между какими-либо фрагмен­
тами знания, в которых фиксируются отдельные события, процессы,
стороны действительности. Объяснение — одна из важнейших функций
научной теории, но и в обыденном познании его роль очевидна: любое
понятие, суждение, умозаключение нуждается в некоем комментарии.
При этом возможны объяснения формальные и содержательные.
Формальное объяснение предполагает, во-первых, установление зна­
чений терминов и правил их использования, дедуктивное выведение
высказываний; во-вторых, проведение аналогий, т.е, установление
сходства объясняемого явления с известными явлениями.
Содержательное объяснение связано с подведением объясняемых яв­
лений под некоторые общие закономерности, раскрытием тех необхо­
димых объективных связей, в которые вовлечено объясняемое явление.
Наиболее распространенные способы содержательного объяснения:
• причинностное объяснение — заключается в выявлении генетичес­
ких связей;
• структурно-функциональное объяснение — заключается в установ­
лении места объясняемого явления в какой-либо реальной системе;
• телеологическое объяснение — предполагает ответ на вопрос «за­
чем?».


258

Часть II Предметное содержание философии

В результате объяснения знания упорядочиваются и обосновывают­
ся. Однако превращение их в достояние субъекта, вхождение в структу­
ру его внутреннего мира не исчерпывается процедурой объяснения.
Каждый человек сталкивался с ситуацией, когда все термины опреде­
лены, высказывания логически упорядочены, информация обоснована
ссылками на разнообразные теоретические схемы, но суть ее ускольза­
ет от сознания. Ребенок знает, что, переключая каналы телевизора, он
может смотреть разные передачи, но суть происходящих при этом про­
цессов остается за рамками его сознания. Этнограф или историк, изу­
чающие поведение людей иной эпохи или иной культуры, недоумевают
по поводу объяснения мотивов и смысла этого поведения. Студент, за­
учивающий определения и формальные правила решения задач, не мо­
жет на экзамене ответить на простейший, но нетривиальный вопрос.
Наконец, два человека, долго и, казалось бы, плодотворно общаясь, ус­
танавливают в конце беседы, что они говорили о совершенно разных
вещах. Эти примеры показывают, что между знанием и пониманием су­
ществуют сложные и неоднозначные отношения.
Проблема понимания разрабатывается в русле герменевтики. На­
помним основные этапы становления этой проблематики.
1. В первоначальной формулировке задача герменевтики (полу­
чившей свое название от имени Гермеса — истолкователя воли богов
в греческой мифологии) заключалась в интерпретации библейских и
античных текстов. В средневековой философии была разработана
утонченная методология трактовки терминов и фраз из Священного
Писания. Когда европейская философская мысль столкнулась с необ­
ходимостью понять мотивы поведения людей, принадлежащих к
иным социокультурным общностям, задачей герменевтики стало ис­
толкование инокультурных текстов.
2. На рубеже XIX—XX вв. обозначилась недостаточность формаль­
ных языковых операций для решения проблем понимания. Осозна­
ние того факта, что за каждым человеческим поступком, текстом или
социальным событием стоит внутренний духовный мир человека, ба­
зовые ценности определенной культуры, привело к возникновению
«понимающей социологии» (В. Дильтей, Г. Зиммель), трактующей
понимание как сопереживание, «вчувствование», вхождение в струк­
туру сознания другого человека, что необходимо для прояснения це­
ли и мотива его действий.
3. В XX в. обнаружилось, что понимание является фундаменталь­
ной характеристикой человеческого бытия в мире, а не просто одной
из желательных (но не обязательных) методологических процедур по­
знания. Философская модель человека строится на основе понимания.


Глава 10 Философия познания

259

В работах М. Хайдеггера, Х.Г. Гадамера сам способ бытия личности
трактуется как перенос смысловых связей (либо трансцендентного ми­
ра, либо интерсубъективных культурно-исторических реалий, либо,
наконец, личностных смыслов сознания другого человека) в свой соб­
ственный духовный мир. Понимание при таком подходе становится
явлением экзистенциальным.
Интерес к проблеме понимания характерен для любых современ­
ных философских направлений. Так, можно говорить о психологиче­
ской герменевтике, марксистской, постпозитивистской или постмо­
дернистской герменевтике. Для философской герменевтики главной
задачей выступает «понимание понимания».
Содержательную характеристику понимания дают следующие по­
ложения.
1. Способность сознания строить разные варианты объяснитель­
ных моделей, порой противоречащих друг другу, определяет исход­
ный пункт анализа проблемы понимания. За столкновением разных
объяснительных схем, смысловых структур лежит нечто скрытое, глу­
бинное, ускользающее от сознания, ограниченного процедурами опи­
сания и объяснения. Выявление этого скрытого неявного содержания
и составляет задачу понимания.
2. Понимание предполагает не только постановку какого-либо во­
проса, но и включение его в общий контекст известных связей и отно­
шений. Так, в классической науке XVIII—XIX вв. основой понимания
нового явления была возможность построения его мысленной механи­
ческой модели и соотнесение ее с механической картиной мира.
3. Понимание дает человеку возможность действовать на основе зна­
ния, которое всегда возникает как «свое знание». Например, выполне­
ние формальных, алгоритмизированных действий («бездумных») пред­
полагает интуитивное понимание ситуации, что влечет неосознаваемую
актуализацию знания и применение соответствующих приемов. Про­
цесс понимания лежит в основании интеллектуальной деятельности,
определяя способность варьировать форму знаний, производить разно­
образные операции с понятым содержанием, наращивать массив «свое­
го знания», решать нетривиальные задачи.
4. Понимание предполагает соотнесение знания с элементами це­
лостно-смысловой и мотивационно-волевой сфер сознания. При
этом событию (информации) придаются значения, цель, смысл. По­
нять — значит вскрыть или постулировать смысл информации.
5. В процессе понимания человек усваивает стандарты, каноны
смыслообразования, без которых проблематично возникновение
субъективного мира личности. Равноправными активными сторона-


260

Часть II. Предметное содержание философии

ми процесса понимания выступают индивидуально-психологические
особенности и сверхиндивидуальные социокультурные феномены (в
виде языка, предметов, традиций). В субъективно-личностном плане
часто возникает иллюзия понимания как привыкания к определен­
ной объяснительной схеме.
6. Важной составной частью понимания является реконструкция
исходного для сообщения (текста) набора аксиом и вопросов (про­
блем), которые ставятся и решаются в тексте. Если эти аксиомы и
проблемы неизвестны, смысл текста утрачивается, понимание стано­
вится невозможным.
Таким образом, объяснение и понимание характеризуют знание с
разных сторон: через обоснование и его субъективное принятие, — и
находятся в диалектическом (неразрывном, но противоречивом)
единстве. Понимание невозможно без объяснения, базируется на нем
и включает объяснение как один из своих этапов. С другой стороны,
объяснение возможно лишь на основе некоторого уровня предвари­
тельного понимания сути и смысла объясняемого события. Познан­
ный предмет — это, в конечном счете, понятый предмет.
§ 10.7. Особенности познания социальных явлений

Познание общественных явлений имеет ряд черт, которые не уклады­
ваются в схему субъектно-объектных отношений на рис. 12. Характери­
зуя различия естественнонаучного и социогуманитарного знания,
К. Поппер утверждал, что в области историц, социологии нельзя сфор­
мулировать ни одного научного закона. Кун подчеркивал отсутствие
единой парадигмы (общепринятого объяснительного канона) в любой
из социогуманитарных дисциплин. Дильтей и Зиммель полагали, что в
социогуманитарной сфере невозможна генерализация (т.е. обобщение
знаний), метод историка или социолога — индивидуализация событий,
«вживание» во внутренний духовный мир их участников.
Особенности социогуманитарного познания определяются специ­
фикой самого предмета изучения, спецификой субъектно-объектных
отношений в процессе познания общества, а также спецификой цели
познания и характером использования его результатов.
Перечислим наиболее важные показатели и следствия этих обсто­
ятельств.
1. Особая сложность изучаемого объекта связана с тем, что общест­
венная жизнь протекает на многих взаимосвязанных, но относительно
самостоятельных уровнях (бытовом, производственном, политическом,


Глава 10. Философия познания

261

религиозном и т.д.) и реализуется в самых разнообразных формах. В ней
замысловато переплетаются факторы материальные (объективные, не
зависящие от сознания людей) и факторы идеальные (духовные, харак­
теризующие общество как продукт целенаправленной сознательной де­
ятельности, а каждое событие — как результат пересечения взаимных
интерпретаций людьми своей и чужой деятельности). Любая конечная
система постулатов (парадигма) при изучении общественных явлений
оказывается ограниченной. Конкретное событие или исторический пе­
риод могут быть описаны и объяснены принципиально разными спосо­
бами, фиксирующими его разные стороны и связи.
2. Все предметы и процессы, которые изучает историк или социо­
лог, являются продуктами сознательной деятельности людей и несут
отпечаток их внутреннего духовного мира, преследуемых ими ценно­
стей и целей. Так, любые исторические документы, на которые опира­
ется исследователь, были созданы при определенных обстоятельст­
вах, вовсе не с целью раскрыть действительный ход событий, а
зачастую по прямо противоположным мотивам. Отсюда — специфи­
ческая для социокультурного знания задача «критики источников» и
применения разнообразных герменевтических процедур.
3. Сам объект познания изменяется под воздействием развития
знаний о нем. Типичным примером могут служить эффекты само­
оправдания и саморазрушения прогнозов в социальной сфере. Дове­
денный до массового сознания или сознания управляющей элиты
прогноз сам становится фактором, направляющим деятельность лю­
дей, базой для своей реализации или дискредитации. Так, пессимис­
тические прогнозы Римского клуба 60-х гг. XX в., предсказывавшие
исчерпание основных природных ресурсов к началу XX в., стимули­
ровали поиск новых ресурсов, разработку ресурсосберегающих техно­
логий, природоохранительные мероприятия и т.д. Поэтому любые
выводы и предсказания в социогуманитарной сфере возможны лишь
как вероятностные, учитывающие возможность альтернативных ва­
риантов поведения людей и путей истории.
4. Изучение общества ведется не извне, а изнутри самого общест­
ва. Субъект познания включен в ткань описываемых и объясняемых
событий. Историк или социолог занимают определенное место в сис­
теме социальной дифференциации, испытывают влияние тех факто­
ров и тенденций, которые составляют предмет изучения. Ценности,
нормы деятельности, предрассудки и тому подобные характеристики
изучаемой ими культуры присутствуют в сознании познающего субъ­
екта, направляют выбор методологии, конкретных процедур исследо­
вания, объяснительных принципов.


262

Часть II. Предметное содержание философии

5. Целью познания общественной жизни является не столько пози­
тивное описание событий как таковых, сколько вскрытие их глубин­
ных оснований, установление смысла событий. В естественнонаучном
исследовании за фактами выявляются законы — объективные, а пото­
му и безотносительные к ценностям. В социогуманитарном познании
неизбежна оценочная сторона исследования. Постижение истины не­
избежно дополняется стремлением к достижению «правды» — будь то
социальная справедливость или самоутверждение отдельной личности.
Перечисленные особенности социального познания свидетельст­
вуют о его сложности и неоднозначности. Применение же его резуль­
татов носит подчас драматичный характер. Это не означает, однако,
отсутствия элементов позитивного знания в социально-гуманитар­
ных дисциплинах и невозможность применить к их результатам кри­
терии истинности, ни тем более агностицизма в подходе к обществу и
человеку. Общие тенденции и закономерности общественной жизни
могут быть выделены на основе вполне позитивного подхода. Но реа­
лизация этих тенденций в конкретных социальных обстоятельствах
столь многообразна и противоречива, что требует особой изобрета­
тельности. Перечисленные особенности придают социальному по­
знанию и использованию его результатов неоднозначный и драматич­
ный характер, требуют широты взгляда и глубины понимания со
стороны историка или социолога. Значительную роль при этом игра­
ют нравственные качества исследователя.
§ 10.8. Современные тенденции и проблемы гносеологии

В XX в. гносеология смогла опереться на широкий спектр научных дис­
циплин, изучающих отдельные стороны познавательного процесса —
психологию познания, социологию знания, эвристику, семиотику (на­
уку о знаках). Философское осмысление их достижений позволило
уточнить и скорректировать многие существенные положения класси­
ческой гносеологии. В частности, механизмы действия познавательных
установок, роль знаковых систем в познавательной деятельности, соот­
ношение явного (осознаваемого) знания и знания неявного (неосозна­
ваемого, но влияющего на ход дальнейшего познания).
Наиболее бурно развивались два ответвления гносеологии — гер­
меневтика и эпистемология. Главное внимание было уделено опосре­
дованное™ связи субъекта и объекта, а также механизму социокуль­
турной детерминированности познания. Характер взаимосвязи
субъекта с объектом, выбор средств познания, способ интерпретации


Глава 10. Философия познания

263

полученной информации, отбор гипотез и т.д. в значительной степени
определяет структура ценностей. В результате гносеология обогати­
лась аксиологической проблемой роли ценностей в познавательном
процессе. Классическая гносеология (и субъективно-идеалистичес­
кая, и материалистическая) жестко противопоставляла знание и цен­
ность. Исключениями были, пожалуй, Платон, для которого истина
совпадала с благом, и философы Средневековья, для которых Добро,
Истина и Красота совпадают в Боге. Современная гносеология исхо­
дит не из совпадения знаний и ценностей (они, очевидно, имеют раз­
ную природу и разные источники), а из факта их взаимосвязи в про­
цессе познавательной деятельности.
Другой важной идеей стало понимание познания как взаимодейст­
вия разных людей, разделенных в пространстве и времени. Объект
всегда дан нам не только в наших собственных восприятиях, но и че­
рез систему коммуникаций с другими людьми. Поэтому интерпрета­
ция данных об объекте неотделима от понимания других людей, в сво­
ей совокупности и образующих реальный субъект познавательной
деятельности. В этом смысле вся человеческая деятельность, включая
и познавательную, базируется на бесконечном числе осознаваемых и
неосознаваемых конвенций (соглашений) между людьми.
На рубеже XX—XXI вв. оформляются качественно новые тенден­
ции в западной философии.
Первая тенденция обозначена стремлением преодолеть абстракт­
ность гносеологического субъекта как исходного пункта теории позна­
ния. Мир познает не абстрактный «субъект», а конкретный человек с
его личным опытом, подсознательными конфликтами психики, экзи­
стенциальными переживаниями, страхами и надеждами. Каким обра­
зом «ввести в гносеологию» целостного человека, пока не вполне ясно.
В известной мере это совпадает с общей направленностью русской фи­
лософии XIX—XX вв. (см., например, «теорию познания цельного че­
ловека» Киреевского). На первый план выдвигается проблема функ­
ционирования образов реальности в сознании человека, их связь со
всеми другими элементами его внутреннего духовного мира.
Вторая тенденция обозначена стремлением преодолеть сциентизм
и рационализм, характерные для основной линии западной филосо­
фии. Она проявляется обостренным интересом к ненаучным формам
опыта (обыденного, мифологического, религиозного, художествен­
ного). Для европейской философии именно наука всегда была наибо­
лее респектабельным образцом знания и познания. Однако современ­
ные западные мыслители (С. Гроф, П. Фейерабенд и др.) считают
науку лишь одним из немногих путей познания. Для правильного по-


264

Часть II. Предметное содержание философии

нимания процесса познания и развития познавательных способнос­
тей человека, по их мнению, нужно исследовать образы, возникаю­
щие в измененных состояниях сознания, паранормальные психоло­
гические явления (например, телепатию и ясновидение).
Третья тенденция обозначена стремлением преодолеть европоцен­
тризм в трактовке реальности и всей человеческой деятельности (в
том числе познавательной), использовать инокультурные (прежде
всего восточные) традиции понимания знания и процесса освоения
мира. По сути дела, центр тяжести переносится с вопроса «что такое
знание?» на вопрос «что считается знанием в разных социокультур­
ных традициях?». Характерная для западной философии субъектнообъектная трактовка познавательного процесса оценивается как не­
адекватная, требующая преодоления или дополнения.
Вопросы для повторения

1. Каковы место и функции познания в освоении мира?
2. В чем состоят аргументы агностицизма и его вклад в развитие гносеоло­
гии?
3. На каких принципах базируются современные теории познания?
4. В чем проявляется активность субъекта и как она соотносится с объектив­
ностью содержания знания?
5. Как соотносятся чувственная и рациональная стороны познания?
6. Верно ли выражение «у каждого своя истина»?
7. Каковы критерии и свойства истины?
8. В чем состоит специфика познания социальных явлений?
9. Какова роль понимания в процессе познания?

Литература

Алексеев П.В., Панин A.B. Теория познания и диалектика. М., 1991.
Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. М., 1993.
Познание в социальном контексте. М., 1994.
Рыбаков Н.С. Факт. Бытие. Познание. М., 1994.
Современные теории познания. М., 1992.
Теория познания: В 4 т. М., 1991—1995.


Глава 11

ФИЛОСОФИЯ НАУКИ

§ 1 1 . 1 . Основные аспекты философского изучения науки

Термин «наука» многозначен: к 60-м гг. XX в. насчитывалось около 300
разных его определений. Философия схватывает единство трех основ­
ных сторон науки (знание — познавательная деятельность — особая
сфера жизни общества) через выявление основных функций науки и ее
социокультурной детерминированности, т.е. системы зависимостей от
общественных потребностей и культурных ценностей. В емком опре­
делении Маркса «наука — всеобщий интеллект» фиксируются такие
свойства науки, как стремление к объективности, истинности и раци­
ональности, общезначимость научного результата, всеобщий характер
научного труда (новое знание — плод усилий всех предшественников и
современников), а также главная цель науки — снабжение общества
интеллектуальными ресурсами преобразования мира. В XX в. получи­
ли широкое распространение формулировки «наука — вид духовного
производства» и «наука — социокультурный феномен». Первая из них
делает акцент на связи науки с другими областями общественной жиз­
ни, на социально-исторической обусловленности ее функций. Вто­
рая — указывает на включенность науки в систему ценностей, норм,
идеалов, характерных для определенной эпохи. В этих формулировках
подчеркивается, что всеобщность интеллекта всегда опосредована
конкретными способами его применения.
В философии сложились предметные области (онтология, гносео­
логия, социальная философия, философская антропология и др.), со­
ответствующие основным типам философских проблем. Вне этих
предметных областей никакой философский вопрос не может быть не
только решен, но даже правильно сформулирован. Поэтому в фило­
софском исследовании науки нужно выделить гносеологический, со­
циально-философский, философско-антропологический срезы по­
нимания — взаимосвязанные, но не совпадающие друг с другом.


266

Часть II Предметное содержание философии

В философско-антропологическом плане наука понимается как средст­
во и результат экспансии человека, его претензий на освоение мира, ов­
ладение им и его рациональное переустройство. Через формулу Бэкона
«Знание — сила» осуществляется самовозвышение человека, в ней он
находит обоснование и оправдание своего бытия в мире. Возникнове­
ние науки характеризует определенный уровень развития сущностных
сил человека, в ней выражено вполне определенное отношение челове­
ка к природе и самому себе. В этом плане философия науки является ча­
стью философии техники, ибо именно в технике цели и результаты на­
учного познания находят наиболее концентрированное выражение.
Социально-философский аспект рассмотрения науки выявляет ее об­
щественную сущность, детерминированность общественными отно­
шениями и потребностями. Научная деятельность имеет надындивиду­
альный характер, она осуществляется только во взаимодействии
ученых. В отличие от обыденного познания, хотя и опирающегося на
общественные познавательные средства (например, язык), но результа­
ты которого являются личным достоянием отдельного человека, на­
ука — это систематическое, высокоспециализированное и социально
значимое создание и использование всеобщих интеллектуальных ре­
сурсов. Она могла возникнуть только в рамках техногенной цивилиза­
ции с ее базовыми ценностями, особым (преобразовательным) отно­
шением к природе и соответствующим типом личности. Наука
является специфичным для техногенной цивилизации способом реше­
ния проблем выживания, регулятором общественных отношений. При
этом она сама регулируется и контролируется характерными для данно­
го общества способами. Наука включается в господствующую систему
экономических, социально-политических и других отношений, при­
чем цели, средства научно-познавательной деятельности и нормы вза­
имодействия ее субъектов формируются в зависимости от обществен­
ных потребностей и отношений. Знание — это социально значимая
сила, элемент производительных сил общества. Научное исследование
становится предварительным этапом производственной или управлен­
ческой деятельности. Здесь философия науки также выступает частью
философии техники, но техники, понимаемой не как всеобщий атри­
бут человеческого бытия, а как элемент социального мира.
Социально-философское изучение науки направляется следую­
щими ключевыми вопросами:
• Каковы возможности науки в обеспечении устойчивости и пер­
спектив техногенной цивилизации?
• Какова степень автономии науки в выборе целей и направлений
познавательной деятельности?


Глава 11. Философия науки

267

• Как выгладят границы социальной ответственности ученого в
связи с возможностями разрушительных для общества последствий
научных открытий?
• Как соотносятся идеалы, цели и нормы научного познания с исто­
рически конкретной системой отношений в обществе, с идеологией?
Гносеологический аспект философии науки связан с выявлением
природы научной истины и наиболее разработан в ходе историческо­
го развития европейской мысли, ибо для нее научное знание всегда
было эталоном всякого знания. При изучении науки в гносеологиче­
ском плане анализируются те особенности субъектно-объектных от­
ношений, которые вытекают из специфических черт научного позна­
ния: разработка и использование специальных методов и средств
познания (приборы, модели и т.п.); систематизация знания, роль ло­
гического и математического аппарата в научно-познавательной дея­
тельности, создание и использование в науке специального языка.
Наиболее острые проблемы гносеологического анализа науки связа­
ны с выявлением сущности изучаемых процессов, представлением их
в «чистом», универсальном виде, что ведет к конструированию и не­
однозначной интерпретации идеальных объектов (идеальный газ, ма­
тематическая точка и т.д.).
В первой половине XX в. гносеологическая проблематика науки
(эпистемология) была совершенно автономным направлением фило­
софии науки. Во второй половине века стала очевидной взаимосвязь
всех предметных областей философии (гносеологии, аксиологии, со­
циальной философии и философской антропологии) в осмыслении
сущности, структуры и динамики науки.
§ 11.2. Гносеологический статус научного знания

Наука рождалась и развивалась в противоположность любым формам
вненаучного знания (обыденного, художественного, религиозно-ми­
стического, философского, эзотерического и др.), хотя зачастую
пользовалась их достижениями. Перевод какой-либо проблематики
из сферы вненаучного или донаучного знания в сферу науки ведет к
ее радикальному преобразованию. Так выглядел в истории процесс
отпочкования от философии частнонаучных дисциплин (космоло­
гии, социологии, психологии и пр.), а также и от обыденных знаний
землемеров, ремесленников, алхимиков к соответствующим облас­
тям науки. Разумеется, научное и вненаучное знания всегда взаимо­
действуют, «подпитывают» друг друга. Имеет, однако, смысл остано-


268

Часть II Предметное содержание философии

виться на специфических чертах научного знания, всеобщих крите­
риях научности.
Рациональность характеризует научное знание как продукт сугубо
интеллектуальной деятельности, очищенной от любых привходящих
моментов и конкретных обстоятельств. В основе науки лежит убежде­
ние, что только разум, правильно используемый и строго контролиру­
емый, способен вскрыть объективную сущность явлений.
Требования научной рациональности можно свести к следующим.
1. Научное знание должно быть очищено отfcceroсубъективного —
эмоций, настроений, внерациональных мотивов, личных желаний
познающего субъекта. Преодоление субъективности предполагает и
исключение из сферы науки оценочных высказываний. Закон Ома
формулируется независимо от того, нравится ли он Ому, современ­
ным физикам или всему человечеству. Все личные обстоятельства и
духовные коллизии ученого, перипетии его жизненной судьбы безжа­
лостно изгоняются из научного результата.
2. Научное знание должно отвечать требованию системности, упо­
рядоченности знания. Рациональность придает научному знанию вы­
водной характер — следствия выводятся с логической и математичес­
кой необходимостью из ограниченного числа посылок. Первым
собственно научным продуктом была геометрия Евклида, послужив­
шая эталоном научной рациональности. Донаучное (и вненаучное)
знания не только фрагментарно и пронизано иррациональными эле­
ментами (например, эмоциональными и магическими, как средневе­
ковая алхимия), но и организованы принципиально иным способом.
Так, вавилонская и древнеегипетская математика, послужившая мате­
риалом для формирования в Греции математики как науки, была ор­
ганизована рецептурно — как набор правил и приемов вычислений,
не базирующихся на аксиоматике и не выводящихся с логической не­
обходимостью.
3. Научное знание должно быть универсальным, независимым от
конкретных обстоятельств. Например, принцип единства физических
законов предполагает независимость этих законов от места их дейст­
вия. Именно универсальность научного знания позволяет ему вопло­
щаться в технике. Требование универсальности наиболее полно реа­
лизуется в построении научной теории, реальные объекты которой
заменяются идеализациями (например, материальная точка, идеаль­
ный газ). Это порождает серьезные проблемы, связанные с переносом
знаний о свойствах идеальных конструкций на реальные объекты.
4. Научное знание должно отвечать требованию четкости форму­
лировок, однозначности используемой терминологии.


Глава 11 Философия науки

269

5. Научное знание должно быть обоснованным. Способы доказа­
тельства могут сильно варьироваться в разных научных дисциплинах,
но имеют общую основу — это апелляция к доказательности любых
высказываний. Обоснование в науке сводится к логическому (мате­
матическому) выведению из характерных для данной дисциплины ос­
нований и к правильно поставленному эксперименту (т.е. по нормам
и правилам, характерным для данной дисциплины).
6. Научное знание должно опираться на использование строго оп­
ределенных для каждой предметной области науки методов исследо­
вания и приборной аппаратуры и других средств познания.
7. Научное знание должно подвергаться сомнению. Критика — од­
но из главных требований научной рациональности, реализующее
проверку гипотез, устанавливающее границы истинности научных
положений и теорий.
Конкретизация требований научной рациональности зависит от
особенностей той или иной науки. Наиболее существенны различия
между математическим, естественнонаучным и социально-гумани­
тарным идеалом научной рациональности. В историческом плане
принято различать классический идеал (характерный для становле­
ния классического естествознания XVII—XIX вв.), неклассический
(возникший в связи с революцией в физике на рубеже XIX—XX вв.) и
постнеклассический идеал научной рациональности, характерный
для современной науки.
Интерсубъективность как характеристика научного знания связана
с особенностью субъекта научно-познавательной деятельности.
Выдвигаемые научной рациональностью условия требуют и особого
субъекта. В конечном счете таковым является все научное сообщест­
во — совокупность прежде и ныне живущих профессионалов. Именно
в совокупной деятельности научного сообщества и могут быть реали­
зованы идеалы научной рациональности. Научное сообщество струк­
турировано по предметным областям (так называемое «дисциплинар­
ное сообщество»), особенностям используемых методов («научная
школа»), конкретным способам взаимодействия ученых («формализо­
ванный научный коллектив» или «невидимый колледж»).
В известной мере научное знание является результатом формали­
зованного или неявного соглашения (конвенции) между субъектами
науки. Изучая любую научную дисциплину, человек «вступает» в эту
конвенцию — принимает базовые постулаты, правила интерпретации
показаний приборов, осваивает методы и язык науки. Научное зна­
ние, в отличие от обыденного, лишено личностной окраски. Это не­
обходимая ступень в достижении объективности.


270

Часть И. Предм гное содержание философии

Научное знание является интерсубъективным достоянием, что дела­
ет его не только независимым от отдельного ученого, но также обяза­
тельным и необходимым для каждого ученого. Однако интерсубъектив­
ность не тождественна объективности. Содержание и форма знаний в
науке зависят от особенностей коллективного субъекта, предрассудков
научного сообщества. Конвенционализм абсолютизировал этот момент
научного знания, трактуя все его содержание как набор более или менее
произвольных конвенций, лишенных объективного содержания.
Опосредованностъ, присущая субъектно-объектным отношениям
вообще, в научном познании представлена многоступенчатой непря­
мой связью субъекта и объекта. Между ученым и предметом исследова­
ния стоит цепь промежуточных звеньев — приборная аппаратура, мето­
ды и средства интерпретации результатов, которые накладывают
отпечаток на получаемое знание. Кроме того, в науке одни знания про­
веряются посредством других знаний (так, проверяемая гипотеза сама
воплощена в приборах и средствах интерпретации их показаний). Опосредованность придает процессу научного познания противоречивый и
зигзагообразный характер. Вся история позитивизма — это попытка
преодолеть неизбежность опосредованности, найти в науке элементы
непосредственной достоверности. На разных этапах развития позити­
визма статус непосредственной достоверности приписывался то науч­
ному факту, то ощущениям экспериментатора, то протокольным пред­
ложениям, зафиксированным в журнале эксперимента, или самому
языку, на котором эти предложения сформулированы. Но всякий раз
желанная цель ускользала, поскольку любой элемент научного знания
опосредован внутренними связями, присущими науке как системе.
Для современной философии науки опосредованность научного
знания представляет едва ли не главный предмет интереса. Классиче­
ское для гносеологии отношение субъекта и объекта познания пред­
стает как многократное и многоплановое опосредование познава­
тельных усилий ученого не только наличными средствами и методами
познания, но и, казалось бы, внешними для познания факторами —
традициями и нормами, ценностями и идеалами, носителем которых
является научное сообщество.
§ 11.3. Структура научного познания

Структуру науки можно рассматривать в разных отношениях. Наибо­
лее важным аспектом является .выделение взаимосвязанных, но отно­
сительно самостоятельных, несводимых друг к другу уровней, на кото-


Глава 11. Философия науки

271

рых осуществляется познавательная деятельность. Такими уровнями
прежде всего являются эмпирический и теоретический с характерны­
ми для них целями, средствами, методами и результатами познания.
Эмпирический уровень научного познания заключается в установле­
нии научных фактов (описании событий реальности, проведении из­
мерений) и их первичном обобщении. Познание направлено от част­
ного к общему: от единичных фактов — к статистической выборке,
выявлению корреляции событий и, в конечном счете, к выведению
так называемых эмпирических законов. То, что на этом уровне иссле­
дователь имеет дело с предметами и событиями реального мира, при­
дает эмпирическому знанию статус объективности, непосредствен­
ной достоверности, известной первичности по отношению к теории.
Теоретический уровень предполагает не простое обобщение факти­
ческого материала, но, главным образом, объяснение выявленных
эмпирических закономерностей. На теоретическом уровне создаются
мысленные модели изучаемого процесса, что позволяет предсказать
дальнейший ход событий. Познание направлено от общего (исходных
постулатов) к частному. При этом теоретик имеет дело с идеализиро­
ванными объектами.
Соотношение эмпирического и теоретического знания — одна из
вечных проблем гносеологии и методологии науки, начиная с Бэкона
и Декарта. Позитивизм XIX—XX вв. стремился обосновать приоритет
эмпирического, полагая возможным независимое от теории, беспредпосылочное знание фактов. Такое представление характерно и для
обыденного сознания: по широко распространенному убеждению,
теория зависит от фактов (проверяется ими), тогда как факты от тео­
рии не зависят, они «упрямая вещь». Современная философия науки
подчеркивает не только взаимосвязь, но и взаимопроникновение этих
двух уровней. Беспредпосылочного эмпирического опыта не сущест­
вует, он в значительной степени организован, сконструирован теори­
ей, а любой факт — «теоретически нагружен», т.е. несет отпечаток те­
оретических моделей.
Можно зафиксировать следующие каналы проникновения теории
на эмпирический уровень исследования:
• познавательные установки экспериментатора, наблюдателя
сформированы господствующими теоретическими представлениями;
• используемое оборудование, прежде всего приборная аппарату­
ра, является продуктом теоретических представлений об изучаемом
фрагменте реальности;
• средства фиксации результата (терминология, язык), методы ис­
следования и средства интерпретации результата («что же, собствен-


272

Часть II Предметное содержание философии

но, мы увидели?») также определяются теорией, имеют внеэмпирическое происхождение.
Научное познание, отмечает А. Уайтхед, — это соединение «слоя
наблюдения» (непосредственные данные) и «концептуального слоя»,
представленного общим способом постижения мира. При этом пер­
вый слой всегда интерпретирован с помощью понятий, поставляемых
вторым. Хрестоматийным примером замысловатого переплетения
этих слоев является история открытия нейтрона.
Целостность науки обеспечивается не только отмеченными связя­
ми, но и так называемой инфраструктурой. Инфраструктура (под­
структура) науки — это связи, пронизывающие все предметные обла­
сти и уровни научного познания, создающие саму возможность
существования знания в форме науки, придающие единство и опреде­
ленность научной деятельности как таковой. К ним относятся осно­
вания науки, стиль научного мышления, внутринаучная рефлексия.
Это своего рода «метатеоретический уровень» познания.
Основания науки включают:
1) идеалы и нормы исследовательской деятельности, регулирующие
отношение ученого к объекту и регламентирующие применение позна­
вательных средств (идеалы и нормы описания и объяснения, обосно­
ванности и доказательности знания, его построения и организации);
2) научную картину мира (общенаучную или специальную, харак­
терную для данной дисциплины), в которой зафиксированы идеи о
наиболее общих свойствах изучаемой реальности; она представляет
фундаментальный каркас для построения любых теорий, претендую­
щих на научность;
3) философские принципы, вненаучные по своему происхожде­
нию, но необходимые для обоснования как научной картины мира,
так и тех норм и идеалов, которых придерживается исследователь;
речь идет не об идеях, которые философия извне «навязывает» на­
уке, а о тех элементах философского знания, которые выделяет,
адаптирует и привносит в свою деятельность сам исследователь.
В ситуации, когда в готовом виде этих идей еще не существует, воз­
никает необходимость в «философствующем ученом», образцом
которого явились Ньютон, Эйнштейн, Бор, Гейзенберг, Пригожий,
Вернадский.
Основания науки в явной или неявной форме присутствуют в лю­
бом акте познавательной деятельности. Они опосредуют формули­
ровку цели исследования, взаимосвязь эмпирического и теоретичес­
кого знания, обоснование и отбор научных гипотез. Тем самым
рождается еще одна система опосредования — внеэмпирическая, а за-


Глава 11. Философия науки

273

частую и вненаучная по происхождению и ценностная, а не позитив­
но-научная по своей природе.
В стиле научного мышления зафиксированы стереотипы интеллек­
туальной деятельности, способы постановки и решения интеллекту­
альных проблем, сконцентрирован уровень развития самой науки и
особенности философской методологии конкретного исторического
периода.
Так, для стиля научного мышления XVII—XIX вв., опиравшегося
на философскую методологию Нового времени, были характерны:
• редукционизм (мысленный прием сведения сложного к просто­
му, более известному, а потому кажущемуся более фундаменталь­
ным — например, объяснение физических и химических процессов
механическим перемещением);
• элементаризм (стремление разложить предмет на составные части,
кирпичики, через свойства которых можно объяснить свойства целого);
• жесткий («лапласовский») детерминизм (представление об одно­
значности причинно-следственных связей и отрицание объективной
основы случайности).
Стиль современного научного мышления определяют:
• представление о многокачественности явлений, из которого сле­
дует принципиальная несводимость свойств предмета и их взаимо­
превращение;
• принцип системности, согласно которому свойства целого прин­
ципиально отличаются от свойств частей;
•вероятностное видение мира, проявлением которого является
принцип неопределенности в ядерной физике и принцип спонтан­
ности развития в синергетике.
Обобщенной характеристикой инфраструктуры научного позна­
ния является трактовка самой научной рациональности как результа­
та внутринаучной рефлексии.
§ 11.4. Методы научного познания

Термин «метод» обозначает совокупность способов и приемов позна­
ния или преобразования действительности. Современная наука мо­
жет быть охарактеризована как целенаправленное, систематическое
применение разнообразных методов: общих и частных, эмпиричес­
ких и теоретических, содержательных и формальных, качественных и
количественных, динамических и вероятностно-статистических и
т.д. Исследование поисковых (эвристических) возможностей каждо-


274

Часть II. Предметное содержание философии

го из них, их систематизация и установление границ применимости
составляют предмет методологии научного познания.
Объективным основанием познавательного метода являются сам
изучаемый предмет, его существенные свойства и закономерности
развития. В этом смысле каждая теория, адекватно отражая законы
действительности, может выступать как метод дальнейшего наращи­
вания знаний. Субъективная сторона метода заключается в том, что в
нем с максимальной полнотой выражена познавательная активность
субъекта, включая его предрассудки и заблуждения. Напомним, что
субъективность в научном познании всегда предстает как интерсубъ­
ективность.
Подробная характеристика всего разнообразия научных методов
выходит за рамки учебника. Поэтому остановимся лишь на ключевых
моментах, имеющих очевидное гносеологическое значение.
Для эмпирического исследования характерны следующее методы.
1. Наблюдение как систематическая и планомерная фиксация
свойств предмета в его естественных связях. Оно дает первичную ин­
формацию о мире в форме эмпирических утверждений. Недостаток
его в том, что применение этого метода не дает возможности вычле­
нить свойства и факторы изменения объекта в чистом виде: в силу
включенности объекта в систему всеобщей взаимосвязи явлений,
проявляемые им свойства замысловато переплетаются с многообраз­
ными внешними воздействиями, функциональными и причинными
связями, зависят от конкретной ситуации.
2. Сравнение — установление сходства и различия явлений, предме­
тов. Сравнение должно удовлетворять, по крайней мере, двум требова­
ниям: во-первых, доказанности объективной общности сравниваемых
явлений и соответственно определению границ этой общности; вовторых, оно должно осуществляться по наиболее важным, существен­
ным для данной познавательной ситуации признакам.
3. Измерение — выявление количественных значений каких-либо
величин через сравнение с эталоном (единицей измерения). Именно
в этом состоит особая ценность измерения как метода, однако следу­
ет иметь в виду, что полученный результат не абсолютен по отноше­
нию к средствам и единицам измерения.
4. Эксперимент, составными частями которого служат все выше­
названные методы. Эксперимент представляет собой метод исследо­
вания, при котором ученый активно воздействует на объект, создает
искусственные условия, изменяющие течение естественных процес­
сов. В процессе эксперимента достигается изучение объекта в «чис­
том» виде, за счет устранения всевозможных побочных факторов.


Глава 11. Философия науки

275

Помимо требования «чистоты», к научному эксперименту предъяв­
ляется требование воспроизводимости. Эти требования выводят за
пределы науки всевозможные оккультные, мистические, парапсихологические эффекты и явления — левитацию, телекинез, ясновиде­
ние и т.п. В силу своих особенностей эксперимент является видом
практики и приобретает доказательную или опровергающую функ­
ции. Эксперимент может быть прямым (натурным) или модельным,
где экспериментатор имеет дело с заменителем объекта — моделью.
Оба эти вида эксперимента следует отличать от так называемого
«мысленного эксперимента», относящегося к теоретическому уров­
ню научного познания.
Наиболее острой гносеологической проблемой, возникающей на
эмпирическом уровне, является проблема гносеологической сущно­
сти прибора, как основного средства наблюдения, измерения и экс­
перимента. В классической науке превалировало представление о
гносеологической нейтральности прибора — его применение либо
вообще не оказывает влияния на ход изучаемого процесса, либо это
влияние сравнительно легко может быть учтено и устранено. Класси­
ческий идеал научной рациональности предполагал возможным опи­
сание поведения объекта безотносительно к средствам наблюдения.
Вторжение физики в область микромира рассеяло эту иллюзию, что
побудило Бора говорить о принципиальной неконтролируемости
воздействия прибора на предмет исследования: прибор не только
фиксирует, но и сам формирует свойства изучаемой реальности. В со­
циологии аналогичная картина возникает при анкетировании как
методе выявления общественного мнения: сам характер постановки
вопросов в анкете формирует у опрашиваемого вполне определенное
мнение.
Это методологическое затруднение привело к переходу от класси­
ческого типа научной рациональности к неклассическому. Последний
предполагает, что прибор является неотъемлемой составной частью
познавательной ситуации, полностью устранить его влияние на объ­
ект невозможно, а следовательно, описание свойств прибора и осо­
бенностей конкретных обстоятельств его применения должно войти в
описание результата эмпирического исследования.
Для теоретического уровня исследования характерны следующие
методы.
1. Идеализация — конструирование идеальных объектов, с которы­
ми работает теоретик.
2. Формализация — изучение самых разнообразных объектов через
отображение их содержания и структуры в знаковой форме, при помо-


276

Часть II Предметное содержание философии

щи искусственных языков — математики, матлогики и т.п.; использо­
вание знаковой символики в разнообразных дисциплинах позволяет
зафиксировать структурные связи изучаемых объектов в чистом виде.
Формализация часто помогает открывать общие алгоритмы реше­
ния целых классов проблем. Она предписывает определенным симво­
лам или их системам строго однозначные значения, что исключает
возможность ошибок, коренящихся в многозначности терминов,
характерной для естественных языков. При оперировании с формали­
зованными системами рассуждения отличаются четкостью и строгос­
тью, а выводы — доказательностью. Результатом процедур формализа­
ции является замена реальных предметов их знаковыми моделями, что
значительно упрощает решение познавательных задач.
В то же время использование этого метода ведет к возникновению
новых гносеологических проблем. В связи с высокой степенью аб­
страгирования от предметного содержания в формализованных сис­
темах встает вопрос о критериях их истинности. Другой проблемой
является вопрос о невозможности полной формализации науки. Све­
дение всего содержания научного знания к некоторой замкнутой фор­
мализованной системе значительно облегчало бы решение многих
познавательных задач. С точки зрения современных представлений
научное знание не может быть полностью формализовано. Полной
формализации доступно лишь малоинформативное содержание. В та­
ком случае метод формализации может эффективно работать лишь во
взаимодействии с содержательными методами исследования.
3. Аксиоматический метод — такая^ организация научной теории,
при которой ряд утверждений фундаментального характера принима­
ется без доказательств, а все остальное знание выводится из них по
определенным правилам. Выводы в аксиоматизированной системе
характеризуются логической необходимостью.
Классическими примерами аксиоматизированных систем являются
математические дисциплины. В физике образцы высокоаксиматизированных систем дает классическая механика Ньютона, теория электро­
магнитного поля Максвелла, теория относительности Эйнштейна.
В большинстве случаев полная аксиоматизация знания затруднена, по­
скольку встает вопрос о степени произвольности самих аксиом и труд­
ностей вывода из них всего содержания научной дисциплины.
4. Гипотетико-дедуктивный метод является частным случаем ак­
сиоматизации, при котором в качестве аксиомы выступает гипотеза
(предположение, вероятностное знание). Суть метода состоит в том,
что сначала создается некоторая гипотетическая конструкция, кото­
рая дедуктивно развертывается, образуя целую систему гипотез, под-


Глава 11. Философия науки

277

вергаемую опытной проверке, в ходе которой этот массив гипотез
уточняется, конкретизируется.
5. Мысленный эксперимент как способ выявления взаимосвязи раз­
нообразных факторов, принимаемых в расчет данной теорией, обсуж­
дение теоретически ожидаемого поведения идеальных объектов.
Целый ряд методов не связан с определенным уровнем научного
познания и может применяться как в эмпирическом, так и в теорети­
ческом исследовании. Наиболее важные из них следующие.
1. Классификация и систематизация.
2. Абстрагирование — отвлечение от несущественных свойств явле­
ния с одновременным выделением интересующих исследователя при­
знаков и отношений.
3. Анализ и синтез. Анализ — это мысленное или реальное расчле­
нение исследуемого предмета на составные части, в-качестве которых
могут выступать как вещественные элементы, так и отдельные свойст­
ва, отношения. Синтез — обратная, более сложная процедура воспро­
изведения целостности предмета с учетом взаимосвязи и взаимодейст­
вия всех его составных частей.
В теоретическом познании синтез часто выступает как способ ин­
теграции разных предметных областей и даже научных дисциплин. Та­
кой междисциплинарный синтез сыграл важную роль в формирова­
нии биофизики, биохимии, эконометрии и тому подобных стыковых
дисциплин. В XX в. возник целый ряд дисциплин, в которых синтези­
руются данные о структурных свойствах объектов самой разнообраз­
ной природы, — кибернетика, семиотика (наука о знаковых системах),
синергетика и т.д.
4. Индукция и дедукция — движение мысли от частного к общему,
либо, напротив, от общих посылок — к их частным следствиям. Сле­
дует отметить, что индукция всегда неполна, поэтому результат ин­
дуктивного вывода имеет вероятностный характер. В дедукции вывод
носит характер логической необходимости, однако неизбежен вопрос
о степени достоверности и полноты исходных предпосылок.
5. Аналогия — перенос информации об одном объекте на объясне­
ние свойств другого. Этот метод используется достаточно широко, но,
как и индукция, способен дать лишь вероятностное знание.
6. Моделирование — метод исследования копии—заменителя объ­
екта, созданной на основе аналогии. Выбор модели предполагает на­
личие объективного сходства между моделью и исследуемым объек­
том. Модель выполняет две познавательные функции: а) является
средством фиксации знания; б) служит источником новой информа­
ции об объекте.


278

Часть II Предметное содержание философии

Метод моделирования получил широкое распространение в совре­
менной науке, особенно в связи с возможностью математического
(компьютерного) моделирования самых сложных, многофакторных'
процессов. Следует, однако, иметь в виду, что модель — это своего ро­
да объективизированная, овеществленная абстракция, отражающая
уровень теоретических представлений о свойствах объекта, поэтому
перенос информации с изучения модели на объект ставит серьезные
методологические проблемы.
§ 11.5. Формы развивающегося научного знания

Научное знание всегда существует в конкретных формах, каждая из
которых имеет свои функции в науке и характеризуется специфичес­
кими для нее критериями научности.
Научный факт — форма знания, в которой фиксируется некоторое
конкретное явление, событие. В обыденном языке понятие «факт»
смешивается с объективно происходящими событиями («имел место
такой факт»), что, разумеется, является нелепостью. Событие состав­
ляет объективную основу факта как формы знания. Субъективной его
стороной является деятельность ученого по фиксации, описанию со­
бытий. С другой стороны, научный факт следует отличать от вненаучного сообщения о событии, построенного с нарушениями требований
научности. Например, сообщение «Я вчера наблюдал летающую та­
релку с инопланетянами» может быть воспринято с большим интере­
сом, но не может претендовать на статус научного факта. То же сооб­
щение в другой формулировке: «Гражданин М. (пол, возраст,
обстоятельства) утверждает, что он наблюдал... и т.д.», — может быть
принято в качестве вполне респектабельного факта в рамках, скажем,
психиатрии.
Научный факт должен удовлетворять следующим требованиям:
• отнесенности к определенной предметной области науки и соот­
ветствия стандартам этой области;
• наличия содержательного описания процедуры и обстоятельств
фиксации события с целью устранения неопределенности;
• усредненности результатов наблюдений и измерений;
• воспроизводимости в научной деятельности других исследовате­
лей, что служит барьером для отсечения всякого рода субъективных
ошибок;
• включенности единичного факта в некоторую систему, т.е. сово­
купность фактологического материала.


Глава 11. Философия науки

279

Степень выполнения этих требований определяет доказательные и
опровергающие способности факта.
Научная проблема фиксирует некоторое реальное или мнимое
противоречие в структуре научного знания. Это своего рода «знание
о незнании».
Постановка научной проблемы включает целый ряд процедур.
Помимо формулировки исходного вопроса к ним относятся:
• построение проблемы (расщепление на подвопросы, их упорядо­
чение, отграничение известного от неизвестного, выявление границ
исследовательского поля и т.д.;
• оценка проблемы, выявление условий, границ и возможностей ее
решения;
• обоснование проблемы (установление ее связей с другими про­
блемами, приведение доводов в пользу ее реальности);
• обозначение проблемы — подбор и шлифовка понятийно-терми­
нологического аппарата.
Тщательное выполнение этих процедур призвано отсечь мнимые
проблемы, либо давно решенные, либо лишенные научного смысла.
Научная гипотеза — форма теоретического знания, которая содер­
жит предположительное объяснение каких-либо фактов или эмпири­
ческих законов. Потребность в гипотезе возникает при рассогласова­
нии предсказаний теории с фактическим материалом. Гипотетическое
знание носит вероятностный характер и нуждается в проверке. В ходе
проверки, уточнения, развития исходной гипотезы в работоспособ­
ную объяснительно-предсказательную систему она может претендо­
вать на статус научной теории либо быть скомпрометированной и от­
брошенной. Как правило, один и тот же эмпирический материал
можно объяснить многими способами, поэтому научное познание —
это конкуренция, отбор наиболее правдоподобных, привлекательных
по каким-то параметрам, работоспособных и тому подобных гипотез.
Гипотезы организуют, упорядочивают процесс исследования.
Критериями научности гипотезы являются:
• соответствие фундаментальным законам, нормам и идеалам, ха­
рактерным для данной дисциплины;
• логическая непротиворечивость;
•полнота по отношению к фактическому материалу (гипотеза
должна в идеале объяснять все факты, относящиеся к ее области);
•внутренняя логическая полнота (гипотеза должна содержать
полный набор постулатов, необходимых и достаточных для единооб­
разного объяснения всех фактов;
• принципиальная проверяемость;


280

Часть II. Предметное содержание философии

• методологическая плодотворность, реализующаяся, в частности,
в способности гипотезы предсказывать новые события.
Научный закон фиксирует внутреннюю, существенную, повторяю­
щуюся, необходимую связь явлений. Закон может формулироваться
как обобщение фактического материала, выявление корреляции яв­
лений (эмпирический закон, упоминающийся ранее) или выводиться
из фундаментальных постулатов теории. В последнем случае закон
выступает как ключевой элемент теории, обладающий статусом все­
общности и логической необходимости.
Научная теория — целостная, высокоструктурированная система
знаний, дающая отображение связей и отношений определенного ти­
па или определенной области действительности.
Научная теория выполняет следующие функции:
• синтетическая (объединение фрагментов знания о реальном ми­
ре в целостную систему);
• объяснительная (выявление причинных зависимостей, характер­
ных для данной области действительности);
• методологическая (выбор способов и методов познания, вытека­
ющих из содержания теории и направляющих исследовательскую де­
ятельность);
• предсказательная (способность делать выводы о существовании
еще не известных объектов, о будущем состоянии и т.п.);
• практическая (способность служить средством преобразования
действительности).
§ 11.6. Проблема механизмов развития науки

Как и почему возникают новые теоретические схемы? На каком осно­
вании отдаются предпочтения той или иной гипотезе? В чем причины
научных революций? Подобные вопросы обсуждаются в рамках моде­
лей роста научного знания, рождающихся на стыке гносеологических,
логико-методологических и историко-научных исследований.
До середины XX в. развитие науки трактовалось как кумуляция
(накопление) проверенных на опыте и соответственно истинных
теорий. Кумуляция, или традиционная модель развития науки, по­
лагала, что опытный факт является основой теории, абсолютно не­
зависим от нее, а стало быть, является ее верховным судьей — мо­
жет однозначно подтвердить или опровергнуть гипотезу. Тогда
содержание науки — это массив подтвержденных («верифициро­
ванных») гипотез.


Глава 11. Философия науки

281

К. Поппер показал, что опровергающая и подтверждающая способ­
ности факта неравноценны. Самая вздорная гипотеза может мнимо
подтверждаться за счет своеобразной интерпретации фактов, внесения
несущественных изменений в ее содержание. Поэтому подтверждаемость еще не означает не только истинности, но даже научности гипо­
тезы. Подлинная значимость факта в его способности опровергнуть
выводы из гипотезы. Признак научности не в подтверждаемости (ве­
рификации), а в принципиальной опровергаемости (фальсификации).
Весь массив подлинно научного знания, по мысли Поппера, состоит
из опровергнутых гипотез и пока не опровергнутых, но четко обозна­
чивших, какие именно факты будут считаться опровергающими.
В таком понимании главным механизмом развития науки является
критицизм — заинтересованность ученых в скорейшем опровержении и
обновлении теоретического знания. Сильным моментом этого подхода
является стремление найти критерий (логический, однозначный) для
различения научных и спекулятивных гипотез. Однако слабые стороны
явно перевешивают. Во-первых, сама опровергающая способность фак­
та относительна в силу его теоретической нагруженности. Что именно
опровергается в случае рассогласования факта и гипотезы — содержа­
ние гипотезы, или ее расширительная трактовка, или нестрогая интер­
претация самого факта — это еще вопрос. Во-вторых, данная модель
имеет мало общего с реальным поведением ученых. История науки по­
казывает склонность научного сообщества придерживаться устоявших­
ся теоретических взглядов и «не замечать» неудобных фактов.
Т. Кун в сенсационной для своего времени работе «Структура науч­
ных революций» (1963) предложил принципиально-новую модель ме­
ханизмов роста научного знания. Центральным понятием его модели
функционирования и развития науки является «парадигма» — набор
теоретических положений, методологических принципов и эталонов
исследования, составляющих фундамент определенной научной дис­
циплины. Парадигма разделяется всеми исследователями, работающи­
ми в какой-либо области, она направляет и организует их деятельность.
«Нормальная наука» (термин Куна) отличается от до-науки и не-науки
наличием устойчивой и не подвергающейся сомнению парадигмы.
Рост научного знания в рамках определенной парадигмы — это «реше­
ние головоломок», т.е. рациональное согласование теоретического зна­
ния, опирающегося на парадигму, с набором фактического материала.
«Опровергающие факты» либо не замечаются, либо интерпретируются
в духе защиты парадигмы.
Научная революция (предмет специального интереса Куна) заклю­
чается в смене парадигмы. Этот процесс связан не столько с количест-


282

Часть II Предметное содержание философии

вом неудобных фактов, сколько с появлением новой парадигмы, дик­
тующей принципиально иной взгляд на реальность («теоретический
раскол»), и психологическим предпочтением этой парадигмы новым
поколением ученых. Отсюда вытекают следующие констатации: «на­
ука не логична, а психологична», «парадигмы несовместимы» (т.е. не
существует никакого «критического эксперимента», позволяющего
опровергнуть какую-либо из них: просто старое поколение ученых
уходит, а для нового привычно работать в рамках новой парадигмы).
В этой концепции позитивизма впервые предметом методологичес­
кого исследования становятся метатеоретические компоненты научно­
го знания, определяющие его инфраструктуру. По сути дела, «парадиг­
ма» — это основания науки, картина мира, нормы и идеалы научного
исследования. Впервые в объяснении механизмов развития науки об­
ращается внимание на реальную картину научной деятельности, а не на
ее умозрительную схему. Предметом специального философского ис­
следования становится роль научного сообщества и процесс развития
науки. В то же время проблема объективности, истинности научного
знания в куновской модели развития науки уходит на задний план, а са­
ма научная деятельность лишается рациональных компонентов.
В действительности научная революция — более сложный процесс,
нежели произвольное предпочтение новой парадигмы. Смена фунда­
ментальных теоретических установок подготавливается рядом количест­
венных изменений в массиве научного знания, появлением новых мето­
дов исследования и их апробацией, агкрытием новых видов движения,
новых типов связей в материальном мире, влиянием новых философскометодологических взглядов, новых общественных потребностей и т.д.
Новая парадигма — это всегда более глубокое понимание объективных
связей и отношений, а не просто иная интерпретация познавательного
материала. В становлении новой парадигмы далеко не последнюю роль
играет критерий плодотворности использования новых идей.
Определенную попытку преодолеть слабые стороны как поппероьской, так и куновской моделей роста научного знания предпринял
И. Лакатос. В его понимании, в истории науки конкурируют «иссле­
довательские программы», которые вполне можно сравнивать по сте­
пени их плодотворности. Исследовательская программа состоит из
«твердого ядра» (выполняющего примерно те же функции, что и па­
радигма), положительной отрицательной эвристики и пояса «защити­
тельных гипотез», генетически связанных с «твердым ядром» про­
граммы, но достаточно широко варьирующихся. Как и парадигма,
твердое ядро программы не сталкивается непосредственно с фактиче­
ским материалом. Опровергающие факты ^гасятся^ за счет изменения


Глава И. Философия науки

283

защитительных гипотез, использования их интерпретационных воз­
можностей. Однако «ядро» й программа в целом — это не только спо­
соб координации научной деятельности. Исследовательская програм­
ма, как следует из смысла самого термина, направлена на приращение
знаний, претендует на предсказание новых фактов. Имея вполне оп­
ределенное логико-методологическое содержание, программы могут
сравниваться не на уровне психологических предпочтений, а по кри­
териям методологического характера. В ходе реализации программы
можно различать ее «прогрессивный сдвиг» (этап, когда она успешно
предсказывает новые факты) и «дегенеративный сдвиг» (этап, когда
усилия ученых в большей мере тратятся на защиту твердого ядра про­
граммы, согласование программы с фактами, не предсказанными
ею). Во главу угла при оценке и сравнении исследовательских про­
грамм ставится их методологическая плодотворность.
Сильные стороны данной концепции очевидны, однако стремление
расширить контекст понимания механизмов роста научного знания
оказывается недостаточным, коль скоро выявляемые факторы научно­
го прогресса рассматриваются безотносительно к проблеме достиже­
ния объективной истины. Прорыв к объективности знания как фунда­
ментальное требование научной рациональности достигается не
столько через соотнесение теории с фактическим материалом, сколько
через создание новой техники, в которой находят воплощение вновь
открываемые наукой закономерности объективного мира. Именно воплощенность в технике свидетельствует об успехе научного познания.
§ 11.7. Проблема ценности науки: сциентизм и антисциентизм
Сциентизм и антисциентизм — две полярные ориентации в филосо­
фии, связанные с противоположной оценкой ценности научного по­
знания, его социального, культурного и антропологического значения.
В сциентизме наука выступает высшей формой духовной деятель­
ности человека, стержнем культуры, эталоном знания, способом ре­
шения социальных проблем. Он строит некий миф о науке, уходящий
корнями в эпоху Просвещения с ее культом разума и верой в совпаде­
ние принципов гуманизма и научной рациональности. Сциентизм
выделяет роль науки как главного источника технического прогресса.
В антисциентизме наука обвиняется во всех грехах современной
цивилизации. Ученые привлекаются в качестве экспертов и консуль­
тантов к самому процессу формирования целей экономической и со­
циально-политической деятельности. Участвуя в формировании стрл-


284

Часть II. Предметное содержание философии

тегии и тактики управления обществом, наука принимает на себя и
значительную долю ответственности за непопулярные управленчес­
кие решения и их последствия. Развитие социальных функций науки,
таким образом, порождает антисциентистские настроения. «Мягкий»
вариант антисциентизма — отрицание приоритета науки по сравне­
нию с религией, магией и другими видами вненаучного знания. В на­
иболее последовательной форме антисциентизм отрицает всякую
значимость науки, подчеркивая ее отрыв от действительных проблем,
стоящих перед человеком и обществом.
Более глубокие основания антисциентизма связаны с развитием са­
мой науки. Вторгаясь в структуры мироздания (физика микромира, гене­
тический код организма, нейрофизические процессы и т.п.), создавая
технические средства для эффективного манипулирования этими струк­
турами, исследователь порождает новые, неведомые прежде опасности
для биосферы и человечества. Неконтролируемое воздействие на объект
исследования, невозможность предсказать конкретные следствия этого
воздействия на современном уровне экспериментальной научной дея­
тельности (например, в генной инженерии) могут стать не менее разру­
шительными, чем сознательная разработка новых видов оружия.
Реальные результаты науки оказались значительно скромнее, чем
надежды эпохи Просвещения. Наука не избавила человечество от го­
лода, страданий, вражды, не превратила человека в существо «автотрофное» (выражение Вернадского), т.е. независящее в своем сущест­
вовании от ресурсов биосферы, не сделала человека более гуманным,
моральным и духовным. Сциентистские утопии, ведущие отсчет от
«Новой Атлантиды» Бэкона и достигшие апогея в проекте «Общего
дела» Федорова, так и остались красивыми мечтами. Антисциентизм
подчеркнул, что научная рациональность не является синонимом до­
бра, а потребность в знании объективных законов не является единст­
венной и даже главной компонентой в поиске человеком смысла сво­
его существования, обретения опоры и надежды. Наука рождается как
попытка достижения власти над природой и свободы от ее «слепой»
необходимости. По мере роста знания и применения его к решению
производственных, социально-экономических проблем повышается
зависимость человека от технологической необходимости. Это позво­
лило Л. Шестову сделать парадоксальный вывод о том, что, отказав­
шись от веры в пользу разума, человек тем самым отказался от свобо­
ды в пользу рабства.
Усложнение предмета и средств научного исследования, высокая
степень специализации приводят к тому, что суть научных идей оказы­
вается непонятной не только для рядового обывателя, но зачастую и


Глава 11. Философия науки

285

для представителя другой научной дисциплины. Массовое сознание
воспринимает результат научного познания лишь в популяризирован­
ной, а точнее, вульгаризированной и сенсационной форме. При этом
стирается разница между возможным и действительным, гипотетичес­
ким и доказанным, содержанием идеи и ее популярной интерпретаци­
ей. Показательно в этом плане распространение так называемого «паранаучного» знания, не укладывающегося в рамки современного типа
научной рациональности, но претендующего на статус научности. По­
явление паранаук (уфологии, парапсихологии, теории информацион­
ного поля, концепции холотропного сознания и т.п.) служит средством
преодоления отчужденности обывателя от науки как таковой, показа­
телем неудовлетворенности актуальным состоянием тех областей по­
знания, близ которых формируются паранаучные дисциплины.
Вопросы для повторения

1.
2.
3.
4.
5.

В каких аспектах философия изучает науку?
В чем состоят требования научной рациональности?
Как соотносятся эмпирический и теоретический уровни научного познания?
Какими методами пользуется наука на эмпирическом уровне?
В чем суть гносеологической проблемы роли прибора как средства позна­
ния?
6. Каковы критерии научности факта, проблемы, гипотезы?
7. Какие методы используются при создании научной теории?
8. В чем состоят сильные и слабые стороны моделей развития науки в совре­
менной философии?
9. Каковы основания антисциентизма?

Литература

Барское А.Г. Научный метод познания: возможности, перспективы, иллюзии.
М., 1994.
Кун Т. Структура научных революций. М., 1979.
Наука в зеркале философии XX века. М., 1992.
Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.
Современная философия науки. М., 1996.
Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.
Философия и методология науки. М., 1996.


Глава 12

ФИЛОСОФИЯ РАЗВИТИЯ: ДИАЛЕКТИКА

§ 12.1. Суть диалектики. Диалектика объективная и субъективная
Термин «диалектика» неоднократно встречался на страницах истори­
ко-философской части учебника в связи с критикой односторонних
подходов к решению каких-либо проблем, с обсуждением противоре­
чивости, подвижности, зигзагообразности процессов объективной
реальности или человеческого мышления, а также в связи с пробле­
мой поиска адекватного метода познания.
В первоначальном значении «диалектика» — это искусство спора,
который ведется ради истины, искусство доказательства. В таком
смысле этот термин употребляли в эпохи Античности и Средневеко­
вья. В дальнейшем (после Гегеля) он стал обозначать особый способ
видения мира и построения философского рассуждения, для которо­
го характерны противоречивость, синтез (объединение) противопо­
ложных позиций, учет неоднозначности, относительности любых оп­
ределений предмета, стремление понять сущность предмета через его
взаимосвязи и этапы развития.
Что объединяет все эти контексты употребления термина «диалек­
тика»?
Европейская философия родилась как претензия на интеллекту­
альное, разумное решение всех человеческих проблем, в том числе на
построение с помощью разума адекватной модели мира и места в нем
человека. Эта претензия распространилась и на рациональную фор­
мулировку смысложизненных ориентиров каждой отдельной личнос­
ти. Однако зарождающийся интеллект столкнулся с известными за­
труднениями.
Уже в Античности философия подчеркнула невозможность непро­
тиворечиво выразить в понятиях процесс движения (апории Зенона),
несмотря на естественное представление о подвижности, изменчивос­
ти всего сущего (Гераклит, атомизм, даосизм). Выявилась способность


Глава 12. Философия развития: диалектика

287

разума более или менее произвольно формулировать разнообразные, в
том числе противоречащие друг другу определения предметов, сужде­
ния и выводы. Оказалось, что понятия относительны и легко перехо­
дят друг в друга. Серый предмет можно назвать белым по сравнению с
черным, а также черным по сравнению с белым. Наметилась некая ли­
ния выхода из этого кризиса: возможность достижения адекватного
определения предмета через столкновение разных, в том числе проти­
воположных, точек зрения и зигзагообразное (т.е. непрямое) движение
к истине (метод Сократа).
Проблема, сформулированная в античной философии, состояла в
следующем: характерны ли противоречия, относительность, зигзагообразность для самих процессов объективной реальности или это суть
свойства человеческого мышления? Ответ на этот вопрос должен был
определить дальнейший путь развития философии и применения ин­
теллекта. Величайшим событием в развитии европейской философии
и культуры в целом явилось создание Аристотелем формальной логи­
ки, исключающей противоречия и запрещающей многозначность
терминов. Эти требования стимулировали, в конечном счете, возник­
новение науки как особой формы познания.
Развитие науки в Новое время привело ученых к убеждению, что
отношения между предметами объективного мира оказываются го­
раздо сложнее, чем законы формальной логики. Понятия огрубляют
действительность. Формальная логика, обеспечивая логическую не­
обходимость знания, ставит одновременно запрет на его развитие —
изменение содержания понятий.
В европейской философии идеи относительности, противоречи­
вости, изменчивости, зигзагообразности процессов высказывались
фрагментарно и непоследовательно уже в схоластических дискуссиях
Средневековья. Исторической заслугой немецкого классического
идеализма, и в частности Гегеля, было превращение диалектики из
смутных догадок или искусства жонглирования терминами в особый,
теоретизированный способ видения мира. С этого времени обознача­
ются три основных смысла термина «диалектика».
1. Относительность, противоречивость, подвижность понятий
Этот наиболее очевидный, зафиксированный еще в Античности мо­
мент отражает термин «субъективная диалектика», который подчер­
кивает, что выделенные характеристики присущи мышлению.
2. Изменчивость, относительность, противоречивость процессов,
текающих вне сознания, составляет содержание понятия «объективная
диалектика». Утверждение о существовании объективной диалектики и
было, собственно говоря, инновацией Гегеля. Это утверждение, имею-


288

Часть II Предметное содержание философии

щее форму постулата, до сих пор разделяется далеко не всеми философа­
ми. Наиболее серьезные аргументы в пользу объективности диалектиче­
ских характеристик бытия дает ход развития естествознания в XIX—
XX вв. Идеи относительности, взаимодополнительности, эволюции,
самоорганизации составляют основание современных естественнонауч­
ных моделей реальных процессов. Вместе с тем признание диалектики
самого бытия порождает серьезную философскую проблему соотноше­
ния объективной и субъективной диалектики. Решая вопрос о степени
соответствия законов движения и связи понятий законам объективной
реальности (природной и социальной), Гегель исходил из утверждения
об изначальном тождестве бытия и мышления в «абсолютной идее»
(слишком ответственный и сомнительный постулат, вызывавший обос­
нованное недоверие к его концепции). Диалектика понятий оказывалась
первичной (наиболее значимой, фундаментальной, дающей диалектиче­
ские соотношения в чистом виде), а диалектика природы и общества —
лишь ее блеклым, замутненным отражением. Утверждение Маркса о
первичности объективной диалектики, напротив, превратило диалекти­
ческую связь понятий в отражение, более или менее грубое, диалектики
самих вещей, что представляется более плодотворным в отношении свя­
зи философской и научной картин мира.
3. Из признания существования объективной диалектики и ее кор­
реляции с диалектикой понятий (в гегелевском или Марксовом пони­
мании) неизбежно вытекает идея особого, диалектического видения
мира, при котором фиксируются подвижность, противоречивость, вза­
имосвязь объективных процессов. Альтернатива диалектике в этом
смысле — попытка рассматривать каждый предмет обособленно, вне
взаимосвязи с другими, вне его истории, односторонне. Такой метод,
не вполне корректно, был назван Гегелем «метафизическим» (посколь-*
ку он был характерен для предшествующей философии, т.е. метафизи­
ки, Гегель же создавал новую систему философии). Таким образом, тер­
мин «диалектика» в третьем смысле обозначает философскую теорию
познания.
Реальными альтернативами диалектике как способу познания ми­
ра являются: догматизм (стремление к вечным, абсолютным и одно­
значным утверждениям), который игнорирует изменчивость, относи­
тельность и противоречивость, и релятивизм (или софистика),
отрицающий существование объективной диалектики. Догматизм ве­
дет к окостенению знаний. Релятивизм превращает всякое рассужде­
ние в чистую игру ума. Догматизм и релятивизм являются взаимодо­
полнительными, наивными установками обыденного сознания,
выступая средством приспособления его к действительности.


Глава 12. Философия развития: диалектика

289

Диалектика как способ теоретически осознанного, философского
и научного осмысления реальности представлена следующими мето­
дологическими принципами.
Принцип всеобщей взаимосвязи предполагает, что любой предмет
может быть правильно понят только через анализ его связей с други­
ми предметами. Свойства, которые он проявляет, зависят от системы
взаимосвязей, в которую вовлечен предмет.
Принцип противоречия требует выявления противоположных тен­
денций, характеризующих предмет или процесс. В теоретическом
плане он реализуется через синтез (объединение) противоположных
определений, установок, концепций.
Принцип историзма ориентирует на понимание предмета в его дви­
жении и развитии, на выявление причин возникновения, этапов и
тенденций развития.
Приведенные принципы характеризуют познавательную установ­
ку диалектического стиля мышления. Разворачивая анализ конкрет­
ных ситуаций, ученые и философы в зависимости от своего понима­
ния диалектической методологии дополняют его более конкретными
принципами: системности, детерминизма, объективности рассмотре­
ния, относительности конкретного и т.д.
§ 12.2. Диалектика основных форм бытия и мышления.
Логические категории

Диалектическая методология наиболее отчетливо прослеживается
в трактовке логических категорий — наиболее общих форм бытия и
мышления, таких как единичное и общее, явление и сущность,
причина и следствие и т.п. Эти понятия используются каждым
человеком, поскольку образуют структуру любого осмысленного
высказывания. Например, говоря о предмете «это стол», мы явно
или неявно мысленно сопрягаем уникальный отдельный предмет с
общими признаками столов, наделяем его набором свойств, т.е. ка­
чеством стола, утверждаем, что за всеми проявлениями данного
предмета обнаруживается его главное, существенное свойство —
быть столом.
Логические категории в диалектике характеризуются:
•всеобщностью, универсальностью (они применимы к любым
фрагментам бытия и пронизывают любой акт мышления);
•атрибутивностью, существенностью (они фиксируют наиболее
значимые связи и отношения в предметном мире);


290

Часть II. Предметное содержание философии

• парностью, полярностью (они указывают на противоположные,
но неотъемлемые друг от друга качества предмета или его состояния,
поэтому определяются через отношение друг к другу, например, при­
чина через следствие, и наоборот).
Все пары категорий взаимосвязаны и в целом образуют своеобраз­
ную призму, сквозь которую человек осмысливает реальность. Каждая
пара категорий (свобода — необходимость, возможность — действи­
тельность, целое — часть и др.) задает определенный аспект понима­
ния предмета или процесса и может рассматриваться как особая сту­
пенька в познании мира.
Общее число парных категорий диалектики неопределенно. На
рис. 13 зафиксирован минимальный набор категориальных пар, позво­
ляющий выделить наиболее важные аспекты мышления о предметах.
Представление этого набора в виде Декартовой системы координат при­
звано облегчить понимание взаимосвязи категориальных пар и особен­
ностей их функций в познании. Последовательное изучение этих кате­
гориальных пар предполагает прояснение следующих вопросов:
• Какой аспект мышления о предмете обеспечивается данной па­
рой, какие познавательные задачи решаются с ее помощью?
• Какие типы свойств, связей, отношений предметного мира фик­
сируются данной парой?
•Каковы типичные ошибочные трактовки содержания данных
пар категорий?
•Какова взаимосвязь и взаимообусловленность «полюсов», т.е.
противоположных категорий, внутри каждой пары?
• Как осуществляется движение познания предметов внутри каж­
дой пары?
• Каковы особенности современной трактовки содержания этих
категорий и ее значение для научного мышления и практической дея­
тельности?
§ 12.3. Исходные координаты мышления о предметах
На рис. 13 двум парам {единичное—общее и сущность—явление) отведе­
но привилегированное место: они уподоблены осям координатной
сетки. Действительно, осмысление предметов может идти в двух на­
правлениях — «вширь» (через сопоставление с другими предметами,
отыскание сходных и специфических черт) и «вглубь» (вскрытие за
конкретными обстоятельствами неких глубинных оснований). Разу­
меется, каждая здравая мыслительная операция включает оба направ-


Глава 12. Философия развития: диалектика

291

ВОЗМОЖНОСТЬ и
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
С
У

щ
H

о
с
τ
ь
и
я
в
л
Ε
Η

и

НЕОБХОДИМОСТЬ
И СЛУЧАЙНОСТЬ

ПРИЧИНА И
СЛЕДСТВИЕ
\

СОДЕРЖАНИЕ
И ФОРМА

\

ОБЛАСТИ
СИСТЕМНОГО
ПОДХОДА
И
СИНЕРГЕТИКИ

\
\
ЧАСТЬ И
ЦЕЛОЕ
КОЛИЧЕСТВО
И КАЧЕСТВО

/

Ε
Е Д И Н И Ч Н О Е И ОБЩЕЕ
Рис. 13. Логические категории

ления, а ее результат имеет определенные координаты по обеим осям
(научный закон — это не только общая, но и существенная связь).
Движение по оси абсциссы при нулевом значении ординаты означало
бы в данной схеме наращивание несущественных, пустых классифи­
каций. Движение по ординате — претензию на открытие все более
глубоких сущностей предмета без его сравнения с другими, что выгля­
дело бы столь же абсурдно. Содержательное мышление о предметах
предполагает как проведение операций сравнения, так и движение к
сущности. Например, причины можно выделять общие и частные, су­
щественные и несущественные. Блок А (рис. 13) охватывает катего­
рии, в которых фиксируется определенность и цельность вещей, блок
Б — категории, раскрывающие их взаимообусловленность.
Категории единичное и общее как формы мышления обеспечивают
операцию сравнения, выделение сходных и различающихся черт пред­
метов. Единичное фиксирует уникальность, неповторимость отдельно­
го предмета или ситуации. Общее — напротив, сходство предметов, их
принадлежность к определенному классу. Любой реальный предмет


292

Часть II. Предметное содержание философии

может быть охарактеризован в этом смысле двояко. Человеческая
мысль пульсирует между этими двумя полюсами. Диалектика отноше­
ния общих и специфических свойств вещей, их взаимосвязь проявля­
ется в относительности определений (то, что в одном отношении явля­
ется общим, в другом оказывается специфическим, и наоборот).

Рис. 14. Движение познания: от единичного к общему

На рис. 14 показаны узловые точки зигзагообразного движения
мысли. В исходной точке предмет или ситуация предстают как единич­
ное, как «нечто», чему мы не можем даже дать определение. Самое при­
митивное определение — это отрицание уникальности предмета, под­
ведение его под общее понятие, причисление к классу. Результат этой
операции неоднозначен, ибо выделенное общее может удалить нас от
адекватного понимания данного предмета или ситуации. Этим объяс­
няется необходимость «вернуться» к специфике предмета, к его уни­
кальности, но уже не на уровне чистой единичности, а с учетом выяв­
ленного общего. Этот возврат выражен категорией особенное, которая
обозначает специфику проявления общего в данном конкретном пред­
мете. Особенности предмета можно понять только на фоне знания об­
щего, поэтому движение от общего к особенному выводит познание на
новый, более высокий уровень. Таким образом, в категориальной паре
оказываются не две, а три категории, причем третья категория снимает
противоположность. При этом происходит синтез, своеобразное объе­
динение противоположных полюсов, что обеспечивает более глубокое
понимание предмета. В силу относительности содержания категорий
зигзаг, показанный на рис. 14, является потенциально бесконечным.
Игнорирование противоречия, абсолютизация одной из его сторон
характеризует одностороннее, недиалектическое мышление. Абсолю­
тизация единичного получила название «номинализм», абсолютиза­
ция общего — «реализм» в средневековой философии. В методологии
номинализма каждый предмет может быть правильно понят исключи-


Глава 12. Философия развития: диалектика

293

тельно через его уникальность и неповторимость, что закрывает путь к
обобщению, теоретическому исследованию. Для «реалиста» же общее
«предшествует» единичному, его анализ важнее, значимее исследова­
ния данного предмета как такового. Методология реализма явно или
неявно ведет к объективному идеализму, методология номинализма —
к агностицизму или субъективному идеализму.
Использование диалектической методологии, разумеется, вовсе не
предполагает бесконечного движения по зигзагу, зафиксированному
на рис. 14. В конкретной познавательной ситуации для инженера или
ученого на первый план выступает либо обобщение, генерализация
частных случаев, либо, напротив, индивидуализация, применение об­
щих положений к конкретным, частным обстоятельствам. Но в лю­
бом случае необходимо представлять ловушки и тупики, к которым
приводит одностороннее мышление.
Категории явление и сущность характеризуют движение мысли
«вглубь» предмета. Сущность — это категория для обозначения внут­
реннего, устойчивого, фундаментального, не данного в непосредствен­
ном контакте с предметом. Явление обозначает внешнее, подвижное,
данное человеку непосредственно, но имеющее иные, глубинные осно­
вания своего бытия.
Объективным основанием различения явления и сущности слу­
жит многоуровневость, иерархичность бытия, в силу чего какие-то
процессы, связи и отношения являются объективным основанием
для других, воплощаются в них в той или иной мере. Субъективным
основанием различения явления и сущности служит ограниченность
человеческой практики. Мы всегда имеем дело с конкретным фраг­
ментом реальности, который воспринимается как явление в грани­
цах чувственности и техники. Сущность всегда скрыта, не дана нам
непосредственно.
В диалектике различие явления и сущности относительно — то,
что в одном отношении понимается как сущность, в другом — высту­
пает как явление, за которым стоит нечто более фундаментальное.
Это стимулирует бесконечное развитие познания, прежде всего науч­
ного. Направленность мышления в рамках этой пары категорий изо­
бражена на рис. 15.
Углубление в сущность предмета (основная задача научного позна­
ния) не является прямолинейным процессом. Каждый новый шаг по­
знания связан с переосмыслением массива явлений, отбором из него
тех, которые с наибольшей полнотой воплощают сущность. Помимо
относительности различения явления и сущности в диалектике под­
черкивается взаимосвязь этих категорий в следующих положениях:


294

Часть H. Предметное содержание философии

СУЩНОСТЬ 3
СУЩЕСТВЕННОЕ
ЯВЛЕНИЕ 2
СУЩНОСТЬ 2
СУЩЕСТВЕННОЕ L ^ ^
ЯВЛЕНИЕ
Г*—^^
^ ^ d

СУЩНОСТЬ

СУЩЕСТВЕННОЕ
ЯВЛЕНИЕ
Рис. 15. Движение познания: от явления к сущности

1) не может быть сущности, совершенно не представленной в мас­
сиве явлений; в силу принципа всеобщей взаимосвязи любые сколь
угодно фундаментальные процессы опосредованно воплощаются в
явлениях;
2) не может быть абсолютно несущественных явлений: любое из
них несет отпечаток каких-то сторон сущности;
3) бессмысленно говорить о какой-то единственной Великой Сущ­
ности по отношению к какому-либо процессу (предмету); многосто­
ронность предмета и его вовлеченность в бесконечное многообразие
связей позволяют с разных сторон подходить к его существенным ха­
рактеристикам;
4) явление в известном смысле «богаче сущности»; это означает,
что в явлении переплетаются свойства, связи и отношения, характе­
ризующие предмет с разных сторон, включая все бесконечное много­
образие зависимостей данного фрагмента реальности от других.
Типичные ошибки в оперировании категориями явление и сущность определяются разрывом их взаимосвязи.
Первая ошибка — онтологизация сущности выступает следствием
догматизма мышления. Предполагается, что у предмета имеется
единственная, абсолютная Сущность, которую и жаждет отыскать в
объективном мире догматик. В действительности такая Сущность
просто постулируется, затем совершается перенос мысленной конст­
рукции на объективную реальность (объективный идеализм).
Вторая ошибка — отрыв явления от сущности — состоит в проведе­
нии между ними барьера, подобно кантовскому различению «явления»


Глава 12. Философия развития: диалектика

295

и «вещи в себе». Последовательное проведение этой линии превращает
явления в нечто субъективное, в «видимость», «кажимость», хотя бы и
имеющие объективные основания, но лишенные объективного содер­
жания, т.е. не несущие информации о фундаментальных объективных
сторонах предмета (агностицизм). Третья ошибка — субъективизация
сущности — связана с признанием единственной реальностью мира яв­
лений. Такая позиция характерна для разных вариантов позитивизма.
Ограничение целей познания миром явлений (феноменализм), как и
предыдущий вариант, приводит к агностицизму.
Как показывает история человеческой мысли, процесс движения
познания к сущности является далеко не простым делом.
§ 12.4. Категории определенности и целостности
Три пары категорий, объединенные на рис. 13 в блок А, характеризуют
мысленные операции по анализу «ставшего» предмета, т.е. предмета
как такового, уже возникшего и сложившегося. Для обозначения цело­
стности свойств предмета, необходимых и достаточных для его само­
стоятельного существования, служит категория качество. Не все беско­
нечное многообразие свойств охватывается понятием качества, а лишь
те, которые действительно необходимы и достаточны. Так, вольтметр
как таковой характеризуется теми свойствами, которые обеспечивают
его реагирование на изменение напряжения. Точность измерения,
шкалы, способы измерения могут варьироваться достаточно широко,
но они всегда образуют некоторую целостность: утрата хотя бы одного
из них (например, способности прибора выводить информацию в при­
емлемой форме) превращает данный прибор в нечто принципиально
иное и не компенсируется никакими другими свойствами (например,
красотой отделки). Для разных отношений, в которые объективно
включен предмет, характерны разные наборы существенных свойств,
поэтому можно говорить о многокачественности предметов или явле­
ний (это прямо вытекает из принципа всеобщей взаимосвязи и множе­
ственности сущности). Так неисправный вольтметр может использо­
ваться в качестве украшения интерьера лаборатории. В таком случае на
первый план выходит иной набор необходимых свойств.
Принципиальную сопоставимость свойств разных предметов по
степени их интенсивности выражает категория количества, которая
конкретизируется через величину и число. Интенсивность свойств
(например, пространственные размеры, число составных частей, ско­
рость протекания процессов и т.д.) в известной степени безразлична к


296

Часть II. Предметное содержание философии

качеству. В количественном отношении два слона разного веса явля­
ются разными предметами, но слон и штабель чугунных брусков —
одинаковыми, если имеют одинаковый вес и оказывают одинаковое
давление на железнодорожную платформу. Таким образом, количест­
во характеризует отношение однокачественных предметов по степени
интенсивности их свойств, либо разнокачественных предметов по ин­
тенсивности любых однородных свойств. В обоих случаях количест­
венный подход к предмету отрицает качественный, выводит качество
за скобки анализа.
Взаимосвязь количественных и качественных характеристик ве­
щи — важнейшая идея диалектики, сформулированная Гегелем. Ин­
тенсивность существенных свойств, образующих качество вещи (ко­
личество), далеко не безразлична к целостности этих свойств
(качество). Стол не может быть сколь угодно большим или маленьким,
а погрешность в точности измерения вольтметра является допустимой
лишь в более или менее определенных пределах. Таким образом, если
все свойства, в том числе и существенные, могут получать количест­
венное выражение, открывается возможность понять качество вещи
через анализ ее количественных параметров. Единство качественных и
количественных характеристик предмета получало название «мера».
Категория мера в диалектике обозначает интервал количественных
значений, в рамках которого существует данное качество. Другими
словами, эта категория фиксирует качественную определенность
предмета. Мера выражает границу качества, в мере качество получает
более или менее строгую количественную определенность. Процесс
познания предмета в этом плане показан на рис. 16.
В познавательном процессе качественный подход к предмету свя­
зан с попыткой хотя бы грубо определить, что это за предмет, количе­
ственный подход — с измерением интенсивности выделенных суще­
ственных свойств и выяснением границ их изменения. Типичной
ошибкой является отрыв качественного анализа от количественного.
Диалектика качества и количества имеет важное методологическое
МЕРА
КОЛИЧЕСТВО
КАЧЕСТВО
Рис. 16. Движение познания: качество и количество


Глава 12. Философия развития: диалектика

297

значение для понимания механизмов развития предмета. Однако дан­
ный аспект понимания предмета не исчерпывает всей полноты про­
блематики определенности. Возникает, в частности, вопрос о степени
определенности самой меры: почему в разных случаях граница каче­
ства может быть жесткой либо размытой? Ответ на этот вопрос требу­
ет выхода в иные плоскости мышления о предмете.
Целое и часть. Онтологическим основанием этого аспекта мышле­
ния является отсутствие абсолютной простоты, элементарности в
объективной реальности. Любой предмет может быть охарактеризо­
ван двояко — со стороны единства и цельности и со стороны дробно­
сти. Часть — категория для обозначения любого предмета (вещи,
свойства, процесса), входящего в состав иного предмета. Целое — ка­
тегория для обозначения единства предмета в каких-то отношениях,
взаимосвязи и взаимозависимости его частей. Различение целого и
части относительно, поэтому вопрос о соотношении свойств целого
(отдельного предмета) и свойств его частей, которые сами представ­
ляют собой некие предметы со своими особыми качествами, всегда
составляет серьезную проблему. Возможны два пути. Чтобы познать
сложное целое, его нужно разложить на составные, более простые ча­
сти и двигаться от простого к сложному. Но, с другой стороны, поня­
тие элементарности оказывается проблематичным, свойства частей
зависят от их включенности в цельный предмет, поэтому вполне пра­
вомерен иной путь мышления, в котором на первый план выступает
объяснение свойств частей через свойства целого. Познавательная
ситуация приводит к классической дилемме: «Целое равно сумме ча­
стей» и «Целое больше суммы своих частей». В чисто количественном
плане бесспорным представляется первое утверждение, ибо ничего,
кроме частей, в целом не обнаруживается. Однако анализ свойств и
выделение качеств дают аргументы в пользу второго утверждения —
никакая составная часть металлической лодки не плавает, однако лод­
ка как целое плавуча. Возникает вопрос об источнике нового качест­
ва, которым обладает цельный предмет.
Характерное для стиля мышления XVII—XIX вв. стремление объ­
яснить свойства целого через свойства частей получило название
«элементаризм». Типичная ошибка элементаризма — стремление к
абсолютизации частей, в рамках которой утрачивается специфика це­
лого. Однако такая ориентация, как правило, связанная с метафизи­
ческим (односторонним, огрубленным) материализмом, стимулиро­
вала развитие физики и химии в плане поисков «кирпичиков»
мироздания. На этом пути, в частности, было выработано понятие
«химический элемент» (фундаментальное понятие химии).


298

Часть II. Предметное содержание философии

Стремление представить свойства целого в отрыве от сврйств частей,
наделение целого некими идеально-мистическими характеристиками
получило название «холизм». Поскольку источник появления у целого
новых свойств далеко не очевиден, холизм тяготеет к объективному иде­
ализму, к превращению целого в некую идеальную конструкцию.
Направленность движения мышления в рамках данной пары кате­
горий представлена на рис. 17.
I

ЗАКОНОМЕРНАЯ
I
ВЗАИМОСВЯЗЬ ЦЕЛОГО L
И ЧАСТИ / / СТРУКТУРА Р \ .
ЧАСТИ, ИХ
СОВОКУПНОСТЬ

ЦЕЛОЕ КАК ДАННЫЙ
ПРЕДМЕТ

Рис. 17. Движение познания: целое и части
Характер отношения целого и части в диалектике подчеркивается
следующими положениями:
•любое целое состоит из частей, познание и преобразование цель­
ного предмета требует познания и преобразования его частей, по­
скольку свойства целого зависят от свойств частей, в значительной
мере определяются ими;
• целое не равняется сумме своих частей, так как обладает иным
качеством, не сводящимся к качествам частей;
• часть имеет смысл только в рамках целого, свойства частей зави­
сят от включенности в целое; вне целого части предмета демонстри­
руют принципиально иные, зачастую противоположные свойства.
Ответ на вопрос о причинах этих отношений треб>ет перехода к ана­
лизу предмета в аспектах, характерных для других категориальных пар.
Содержание и форма, ß этом аспекте мышления предмет противо­
поставляется конкретному способу его существования. Основанием
является возможность разных способов упорядочивания частей пред­
мета. Очевидно, что вода в жидком состоянии может принять форму
капли, лужи, любого сосуда, оставаясь тем же самым по содержанию
предметом. В человеческой практике предмет предстает в конкрет­
ной, определенной форме, которая далеко не всегда позволяет пра­
вильно судить о его содержании: один и тот же предмет, имеющий в
разных условиях разные способы упорядоченности, может быть при-


Глава 12. Философия развития: диалектика

299

нят за разные предметы, и наоборот, разные предметы, имеющие
сходную форму, могут отождествляться в мышлении.
Содержание — это категория для обозначения всех сторон предме­
та, его составных частей и свойств. Форма — категория для обозначе­
ния того конкретного способа, которым организована взаимосвязь
компонентов содержания. Диалектика этих категорий проявляется в
том, что любое содержание всегда оформлено (не существует «бес­
форменных» предметов), а любая форма наполнена содержанием. Та­
ким образом, определенность предмета оказывается двоякой. Важной
методологической проблемой является вопрос о взаимосвязи и взаи­
мозависимости содержания и формы.
Обыденное мышление легко находит аргументы как в пользу ут­
верждения о независимости содержания от формы (пример с водой),
так и в пользу приоритета формы в бытии отдельного предмета, коль
скоро вне конкретного способа существования о предмете говорить
нельзя в принципе: неоформленное бытие не является вещью. В та­
ком случае возможны следующие типичные ошибки мышления.
Во-первых, превращение формы в некий особый предмет, само­
стоятельную сущность, независящую от содержания (онтологизация
«формы»). ВТаком случае неизбежно встает вопрос о происхождении
форм. Эта тенденция, как правило, чревата объективным идеализ­
мом, ибо в чистом виде форма существует только в мышлении, по­
пытка же обнаружить ее в объективном мире — это перенос законо­
мерностей мышления на бытие. Так у Аристотеля высшей формой,
формой всех форм, творцом форм становится Бог.
Во-вторых, сведение формы к явлению, несущественному момен­
ту бытия вещи, безотносительному к содержанию, постулирование
независимости содержания от его конкретного воплощения. В этом
случае понятие формы становится излишним, оно полностью раство­
ряется в понятии «явление», а содержание превращается в синоним
сущности. Такой подход обедняет возможности мышления, не позво­
ляет ему правильно отразить сложность организации предмета.
Диалектика отношения содержания и формы проявляется в их
противоречивом единстве, взаимосвязи и взаимовлиянии. Учитывая
относительность категорий, диалектическое мышление должно отра­
зить многоуровневость самого способа организации (упорядочивания
содержания предмета — с одной стороны, и динамику взаимовлияния
содержания и формы — с другой). Движение познания вещи в рамках
этой пары категорий изображено на рис. 18.
Видимая упорядоченность формы предмета порождена бесконеч­
ным многообразием его связей и в значительной степени безразлична


300

Часть II. Предметное содержание философии

ВНУТРЕННЯЯ
L^-^
ФОРМА (СТРУКТУРА) р ^
^

СОДЕРЖАНИЕ

ВНЕШНЯЯ ФОРМА
Рис. 18. Движение познания: от формы к содержанию

к содержанию. Задача мышления заключается не только в обнаруже­
нии стоящего за формой содержания, но и в раскрытии характерных
для предмета сущностных способов организации его содержания.
И форме и содержанию присуща относительная самостоятель­
ность. Поэтому в динамике изменений вещи можно заметить как из­
менчивость внешних форм при сохранении одного и того же содержа­
ния, так и устойчивость внутренней формы, накладывающей
ограничения на изменение содержания. Последний вариант приводит
к ситуации столкновения динамичного содержания с окостеневшей
формой, к смене форм существования предмета.
§ 12.5. Категории детерминизма

Представленный на рис. 13 блок категорий Б выводит мышление за
пределы актуального существования отдельного предмета, позволяет
охарактеризовать его происхождение, тенденции и перспективы из­
менений. Три пары категорий, входящие в этот блок, можно назвать
категориями детерминизма (учения о всеобщей взаимообусловленно­
сти явлений объективного мира). В рамках блока А предмет рассмат­
ривался сам по себе, вырванный из контекста взаимовлияния и взаи­
модействия. Изолированный предмет — это абстракция. Реальный
предмет всегда вовлечен в сеть разнообразных зависимостей внешне­
го и внутреннего порядка. Эти зависимости определяют, направляют
и упорядочивают (одним словом — детерминируют) его возникновет
ние, существование, изменение.
Ядро детерминизма — утверждение о всеобщности причинных свя­
зей, т.е. связей генетических, порождающих предмет или вызываю­
щих его изменение. Вместе с тем детерминация включает и непричинностные формы взаимообусловленности — функциональные
зависимости, условия, связь состояний. В рамках детерминистского
подхода открывается возможность представить существование и ди-


Глава 12. Философия развития: диалектика

301

намику предмета как закономерный процесс, имеющий объективные
основания и тенденции.
Противоположный подход к пониманию мира называется инде­
терминизм. Позиция, характеризующая наиболее последовательную
форму индетерминизма, — отрицание объективного характер детер­
минации вообще. Мягкий вариант индетерминизма связан с отрица­
нием всеобщего характера причинности, с попыткой заменить анализ
причинных связей функциональными, корреляционными зависимо­
стями. Важно иметь в виду, что зачастую индетерминистские деклара­
ции ученых (например, в области ядерной физики или социологии)
выражают неудовлетворенность актуальным состоянием философ­
ского осмысления проблем детерминизма, прежде всего догматичес­
ким, грубым пониманием причинности.
Причина и следствие. В рамках этой пары категорий устанавливает­
ся связь предметов по времени, выявляется генетическая связь явле­
ний (процесс порождения одними явлениями или состояниями пред­
мета других). Категория причина обозначает то, что предшествует
какому-либо явлению, порождает его, определяет и направляет его
изменение. Причина переходит в следствие, воплощается в нем. Ка­
тегория следствие обозначает зависимость явления от других, пред­
шествующих ему во времени. Как и в предыдущих случаях, эти кате­
гории относительны и взаимосвязаны. Говорить о причинах имеет
смысл только по отношению к следствиям, и наоборот.
Проблема причинности всегда была в центре внимания филосо­
фии. Ответ на вопрос «почему?» — ключевой для любого объяснения.
В понимании причинности первая типичная ошибка связана с отнесе­
нием причинных связей только к сфере сознания (субъективизация
причинности). Юм свел причинность к привычке и вере, убедительно
показав, что причинные связи как таковые не даны непосредственно в
ощущениях, которые фиксируют лишь последовательность событий.
Тем самым научное познание, оперирующее понятием причинности,
лишалось не только объективного, но и логического основания. Кант
представил причинность как одну из категорий рассудка (т.е. прису­
щий мышлению способ соединения понятий). В этом случае естество­
знание получало логическое основание в законах мышления, но отно­
шение его выводов к объективной реальности («вещи в себе»)
ставилось под сомнение. Юм и Кант исходили из очевидного факта:
причинные связи непосредственно в опыте не фиксируются, но мыш­
ление всегда оперирует идеей причинности. Здесь проблема соотно­
шения объективной и субъективной диалектики выступает наиболее
остро. В конце XIX в. в европейской философии сложились два вари-


302

Часть II. Предметное содержание философии

анта решения этой проблемы. В гегелевском варианте («тождество бы­
тия и мышления») человеческое понимание причинности экстраполи­
руется на внешний мир. В Марксовом варианте понятия причины и
следствия являются более или менее грубым отражением объективных
генетических связей. В современном материализме доказательство
объективного существования причинности опирается на практику
воспроизведения причинных зависимостей в научном эксперименте,
материальном производстве и других манипуляциях с объектами.
Практика в своем общественно-историческом значении выступает
критерием адекватности отражения действительных связей в катего­
риях «причина и следствие».
Вторая типичная ошибка — догматизация понимания причинных
связей, — связана со сведением всей сложности детерминизма к це­
почке причин (А порождает Б, Б порождает В, В порождает Г и т.д.).
Неизбежно встает вопрос о «первопричине», источнике цепочки при­
чин, который, как правило, приводит к введению понятия «конечная
причина» (или Бог). Если учитывать принцип всеобщей взаимосвязи
явлений, в мире существует бесконечное множество пересекающих­
ся, расщепляющихся цепочек генетической связи. Из этого бесконеч­
ного многообразия человеческое мышление выбирает, «выдергивает»
какие-то звенья, представляя одни явления как причину, а другие —
как следствия. В построении абстрактных, замкнутых теоретических
схем такое представление причинности оказывается возможным и да­
же плодотворным (например, классическая механика Ньютона). Объ­
яснение и мысленное воспроизведение более сложных фрагментов
реальности (физический микромир, общественная жизнь) на основе
такого понимания причинности оказывается неудовлетворительным ι
Третья типичная ошибка — функционализм — связана с отказом от
понятия причины, заменой его понятием «функциональная связь». За­
дача науки сводится к установлению корреляций событий, явлений, бе­
зотносительно к объяснению причин этих корреляций. Функциональ­
ный подход стимулировался двумя обстоятельствами. Во-первых,
невозможностью выделить однозначную причинную связь в микроми­
ре, где все влияет на все. Во-вторых, открытием непричинных зависи­
мостей, имеющих место в системно организованных предметах
(подробнее об этом далее). В обоих случаях декларируемый отказ от
причинного объяснения событий был реакцией на догматическое, гру­
бое понимание детерминизма в целом и причинности в частности: Диа­
лектическое понимание предполагает уточнение принципа причиннос­
ти, включение в содержание категории «причина» структуры условий,
состояний, функциональных связей.


Глава 12. Философия развития: диалектика

303

Четвертая типичная ошибка связана с подменой вопроса «поче­
му?» вопросом «зачем?» в объяснении событий. Категория причина
подменяется категорией цель. Суть этой ошибки заключается в пере­
носе закономерностей человеческой деятельности (целеполагание) на
объективную реальность. Аристотель, классифицируя виды причин­
ности, наряду с материальной, действующей и формальной причина­
ми выделил «целевую» причину. Признание приоритета целевой при­
чины характеризует позицию, получившую название «телеологизм»
(от греч. «телеос» — цель). Такая позиция, в конечном счете, чревата
объективным идеализмом, внесением в модель объективной реально­
сти идеального целеобразующего начала. Основанием распростране­
ния телеономного подхода в науке является изучение отношений в
сложноорганизованных системах (подробнее см. далее).
В самом общем виде движение мышления в плоскости категорий
детерминизма представлено на рис. 19.
I
ДИАЛЕКТИКА
I
I ГЕНЕТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ | ^ < ^
^ J

ПРИЧИНА

СЛЕДСТВИЕ
Рис, 19. Движение познания: от следствия к причине

Осмысление любого события предполагает выявление его генети­
ческих связей, поэтому событие всегда предстает как следствие неких
причин. Диалектический подход к пониманию генетических связей
характеризуют познавательные установки:
• на многообразие выделяемых причинных цепочек; предполагает­
ся, что каждая из них — лишь фрагмент всеобщей взаимосвязи явлений;
• на взаимодействие, т.е. прямое и обратное взаимовлияние всех
явлений, при котором различение причин и следствий есть лишь спо­
соб зафиксировать главное, наиболее важное в какой-то ситуации от­
ношение;
• на вовлечение в объяснительную схему иных форм детермина­
ции явлений (условия, функциональные зависимости), которые опо­
средуют действие причин.
Необходимость и случайность. Этот аспект мышления связан с раз­
личением главного и второстепенного в основной тенденции (гене­
ральной линии) изменения предмета. Такое различение опирается на
факты, фиксирующие зависимость одного явления от другого (дейст-


304

Часть II. Предметное содержание философии

вующая причина с необходимостью порождает вполне определенное
следствие, как это смоделировано в классической механике), и факты,
фиксирующие неопределенность такой зависимости, что выступает
результатом наложения на взаимодействия многообразных генетичес­
ких связей. Категория необходимость обозначает главное направление
(основную тенденцию) изменения предмета, обусловленное причин­
но-следственной связью. Категория случайность обозначает неопреде­
ленность конкретного состояния предмета, разнообразие форм проте­
кания процессов, отклонения от ведущей тенденции.
В рамках одной цепи причин явление можно трактовать как совер­
шенно необходимое, неизбежное. Если учитывать пересечение беско­
нечного количества равноценных, равнозначных причинных цепо­
чек, любое явление приобретает черты абсолютной случайности. Этот
момент проиллюстрирован на рис. 20.
Событие В является результатом пересечения нескольких выделен­
ных причинных цепей (А—В—Г, Д—В—Е, Ж—В—3, К—В—И) и неопре­
деленного количества незафиксированных цепочек. Если все эти цепоч­
ки равнозначны и взаимонезависимы, событие В абсолютно случайно;
если их число конечно, либо они имеют общее исходное основание (на­
пример, Бог), событие В абсолютно необходимо. Оба подхода являются
абстрактными, связанными с весьма сомнительными постулатами.

А
И

ж
-д-

В

к

Рис. 20. Пересечение причинных цепочек


Глава 12. Философия развития: диалектика

305

Первая типичная ошибка в этой плоскости мышления — субъективизация необходимости — связана с подменой объективной необхо­
димости необходимостью логической, т.е. вытекающей из законов
формальной логики. Отнесение необходимости только к сфере мыш­
ления закрывает всякую возможность, научного исследования явле­
ний, ибо наука ориентирована на выявление необходимых связей в
хаосе случайных событий.
Вторая типичная ошибка связана с жестким противопоставлением
необходимости и случайности, в рамках которого одни явления (свя­
зи, отношения, формы и т.д.) объявляются необходимыми, а другие —
случайными. Например, необходимые — те, которые имеют основа­
ния в самом себе, а случайные собственного основания не имеют. Та­
кая позиция дезориентирует научное познание.
Третья типичная ошибка связана с отрицанием объективного сущест­
вования случайности, сведением случайности к мере нашего незнания.
Эта позиция, сформулированная в Античности Демокритом, закрепля­
ется в философии Средневековья и окончательно утверждается в связи с
возникновением классической механики (XVI—XVITI вв.). Когда сего­
дняшний студент полагает, что в мире царит необходимость, а случай­
ность и связанные с изучением случайных процессов методы — лишь
вынужденная констатация нашего незнания всех причин событий, это
говорит о непонимании современного стиля научного мышления.
В современном материализме подчеркивается, что категории необ­
ходимость и случайность имеют вполне определенные онтологические
основания и отражают сложность детерминационных процессов в
объективном мире. Не существует чистой необходимости и чистой
случайности (подбрасывание монетки является моделью случайности,
а не случайным процессом как таковым). Необходимость проявляет­
ся и выявляется лишь в массиве «случайных» событий как закономер­
ность их статистического распределения. Это означает, что действие
тех связей, которые фиксируются в этом понятии, проявляется опо­
средованно — через связи и отношения других уровней.
Направленность мышления в рамках этой пары категорий см. на
рис. 21.
Возможность и действительность. Эта пара категорий характеризует
итог взаимосвязи причины и следствия, причин и условий, необходимо­
го и случайного. Категория возможность обозначает потенциальное бы­
тие вещи, которое намечено совокупностью наличных условий, при­
чин, тенденций. Категория действительность обозначает реальное
актуальное состояние предмета. Действительность выступает как реали­
зованная возможность, а возможность — как потенциальная действи-


306

Часть II. Предметное содержание философии

ВЕРОЯТНОСТЬ/мера
необходимости в
L·.
массиве явлений
| ^^\^^
" ^ J НЕОБХОДИМОСТЬ
СЛУЧАЙНОСТЬ
\ ^ ^
(конкретное событие) Г
Рис. 21. Движение познания: случайность и необходимость

тельность. В неявном виде здесь присутствует категория невозможность,
обозначающая отсутствие причин и условий какого-либо события. Та­
ким образом, этот аспект мышления характеризуется диалектикой двух
пар отношений: возможность и невозможность — с одной стороны, и
возможность и действительность — с другой. Изменение условий бытия
предмета превращает невозможное в возможное, и наоборот. В таком
случае подлинной проблемой становится не само по себе отношение
возможного и невозможного, а исследование тех факторов, которые
обусловливают движение по линии «невозможное—возможное—дейст­
вительное» и соответственно различных степеней возможностей, т.е. их
классификация по некоторым объективным основаниям.
По степени зрелости предпосылок для превращения потенциаль­
ного бытия предмета в бытие реальное различают абстрактные и кон­
кретные возможности. Абстрактная возможность — такая тенденция
в развитии предмета, которая не противоречит принципу причиннос­
ти, но для ее реализации нет достаточного набора условий. Конкрет­
ная возможность — такая тенденция изменения предмета, для реали­
зации которой условия вполне созрели. Однако само по себе наличие
предпосылок еще не делает возможность действительностью. В усло­
виях всеобщей взаимосвязи явлений предмет выступает носителем
множества возможностей, взаимно вытесняющих друг друга.
По степени связи возможностей с основной, генеральной линией
развития (необходимостью) различают формальные и реальные воз­
можности. Реальная возможность — это тенденция, вытекающая из
основной линии развития, связанная с необходимостью. Формальная
возможность вытекает из многообразия пересечения причинных це­
почек и характеризует случайные варианты развития предмета.
Таким образом, категории возможность и действительность со­
ставляют понятийный аппарат сопоставления разных тенденций в
развитии предмета по степени их реальности и конкретности. Такое
сопоставление является важным инструментом научного мышления и


Глава 12. Философия развития: диалектика

307

технического творчества. Решая познавательную или практическую
задачу, человек неизбежно оценивает разные возможности по шкале
вероятности, которая выступает критерием оценки. При вероятности,
близкой к нулю, возможность оценивается как невозможность, при
вероятности, стремящейся к единице, возможное оценивается как
действительное. Разумеется, просчитать вероятность на основе сугубо
объективных критериев можно лишь в замкнутых системах, в строго
ограниченных специальных случаях. Поэтому сопоставление возмож­
ностей в человеческой практике мышления неизбежно опирается на
оценочные суждения, верования, надежды, идеалы. Главное — не по­
терять из виду объективное, онтологическое основание возможности,
не принимать желаемое за действительное.
§ 12.6. Детерминизм и современная наука
Для развития науки в XIX—XX вв. характерна адаптация к научному
познанию уже имевшихся в философии диалектических идей (эволю­
ция, всеобщая взаимосвязь, противоречие) и создание новых, общена­
учных концепций, которые имеют значение для философского осмыс­
ления мира. Особого внимания заслуживают концепции системности
и синергетики. На рис. 13 этим концепциям отведено место связующе­
го звена между двумя блоками категорий мышления.
Системный подход, общая теория систем разрабатывают методоло­
гию научного исследования сложных, высокоорганизованных и упо­
рядоченных объектов, вводят понятия («система», «элемент», «струк­
тура», «функция», «подсистема»), позволяющие конкретизировать
категории часть—целое и форма—содержание.
Система — особый вид целостности, для которого характерно нали­
чие нескольких (минимум двух) типов связей между частями (элемен­
тами), которые необходимы для существования целого. Координация и
субординация элементов — минимально необходимые для системной
целостности связи. Не всякое целое, следовательно, является систе­
мой, но именно в системах диалектическое отношение количества и
качества, формы и содержания, части и целого проявляется наиболее
ярко. Понятие «система» имеет смысл только в сопоставлении с поня­
тиями «элемент», «структура», «функция».
Элемент — составная часть системы, которая характеризуется от­
носительной самостоятельностью, системными качествами (т.е. свой­
ствами, необходимыми для существования именно данной системы) и
функциями (т.е. определенной ролью и набором разрешенных в рам-


308

Часть И. Предметное содержание философии

ках данной системы способов взаимодействия с другими элементами).
Различие понятий «часть» и «элемент» можно проиллюстрировать
простейшим примером. Стол как целое состоит из левой части и пра­
вой, верхней и нижней; эти части неотъемлемы друг от друга и образу­
ют некоторое единство. Однако они не наделены строго определенны­
ми функциями, необходимыми для существования стола как особого
предмета, отношения между этими частями не являются существен­
ными, не носят характера закономерности. Вне целого эти части не об­
ладают самостоятельным существованием. Конструктивными элемен­
тами стола являются те плоскости, бруски, шурупы, кронштейны, из
которых собран этот предмет. Они относительно самостоятельны, за­
кономерно связаны друг с другом и выполняют вполне определенные
функции, необходимые, чтобы стол не развалился.
Структура — закономерная, необходимая связь элементов, кото­
рая упорядочивает их функционирование, наделяет каждый из эле­
ментов целесообразностью, побуждает элементы проявлять те свойст­
ва, которые необходимы в рамках данной системы. Структура придает
отношениям элементов иерархический характер (координация и
субординация). Понятие структуры является модификацией катего­
рии «внутренняя форма» и одновременно характеризует закономер­
ную связь частей в рамках целого.
Функция — определяемая структурой роль каждого элемента и спо­
соб их взаимодействия. Дисфункция — нарушение порядка взаимо­
действия элементов и процессов.
Подсистема — система, входящая в качестве элемента в более ши­
рокую систему.
Системный подход нацеливает исследователя на понимание любо­
го предмета как системы — выделение элементов, анализ структуры,
выявление и объяснение особенностей функционирования элемен­
тов и подсистем, изучение причин дисфункций, анализ прямых и об­
ратных связей системы с другими системами. Такой подход не только
позволяет углубить представление о характере определенности и це­
лостности предметов, но и вносит принципиально новые оттенки в
трактовку детерминизма.
Система особым образом реагирует на внешние воздействия: дей­
ствие причинных факторов опосредуется внутренним состоянием си­
стемы. Связь причины и следствия в этом случае имеет нелинейный
характер. Так в жестко организованных системах, при отсутствии дуб­
лирования функций, выполняемых разными элементами, самое не­
значительное воздействие может привести к дисфункции и полному
распаду системы. Напротив, система с гибкой организацией, взаимо-


Глава 12. Философия развития: диалектика

309

обменом функций элементов может успешно противостоять любому
внешнему воздействию, не затрагивающему ее структуры. Опреде­
ленность меры как границы качественных состояний предмета зави­
сит от характера его структурированности. Проблема происхождения
структур, механизм возникновения порядка из хаоса является важ­
нейшей в системном подходе.
Синергетика и проблема самоорганизации. Термин «синергетика»
(от грен, synergeia — совместность, согласованность действий) обознача­
ет направление научных исследований, которое сложилось во второй по­
ловине XX в. Как научное направление синергетика изучает процессы
самоорганизации сложных систем (физико-химических, биологических,
социальных), исследуя связи, образующиеся в результате интенсивного
обмена веществом и энергией с окружающей средой. Сложная система,
сохраняющая устойчивое неравновесное состояние, квалифицируется
как открытая система (диссипативная). Особенность синергетического
подхода заключается в исследовании ситуаций неравновесности.
Ключевые идеи синергетики можно свести к следующему:
• открытые системы в своем изменении рано или поздно оказыва­
ются в состоянии неравновесия («точках бифуркации»);
• их поведение описывается нелинейными уравнениями, а харак­
тер воздействия и направление дальнейшего изменения систем носит
вероятностный характер;
•фрагментам материального мира присуща самоорганизация, т.е.
возникновение устойчивых структур как следствие взаимовлияния
вещей, предметов;
•новые структуры, возникшие после перехода «точки бифурка­
ции», не зависят однозначно от характеристик прежней структуры.
В синергетической модели мира объективная реальность — это по­
стоянный процесс формирования и распада открытых, относительно
устойчивых систем. Тенденции и конкретные результаты этих процес­
сов могут быть просчитаны на основе вероятностных теорий — тео­
рии случайных процессов, термодинамики неравновесных процес­
сов, теории нелинейных колебаний и волн и т.п.
Динамические и статистические закономерности. Классическое ес­
тествознание оперировало представлениями о жесткой (однознач­
ной) детерминации происходящего: начальное состояние предмета
при учете действующих на него факторов позволяет однозначно су­
дить о его последующих состояниях. При решении задач о траектори­
ях движущегося тела все действующие факторы должны быть опреде­
лены однозначно, в противном случае вопрос считался поставленным
ненаучно. Выявление динамической закономерности («закономерно-


310

Часть II Предметное содержание философии

сти жесткой детерминации») со времени возникновения классичес­
кой механики признавалось целью и идеалом научного исследования.
Понятие статистической закономерности сформировалось при
изучении массовых явлений, в которых поведение каждого объекта не
зависит от поведения других (например, в физике газов механическое
состояние каждой молекулы не зависит от состояния других молекул
и не определяется им). В этом случае возможно лишь вероятностное
понимание траекторий молекул через понятие «статистического рас­
пределения». В течение достаточно долгого времени вероятностные
методы исследования и выводимые на их основе статистические зако­
номерности расценивались как ущербные, вынужденные, временные
аппроксимации, порожденные конкретными трудностями однознач­
ных утверждений.
Для классической науки было характерно представление о том, что
опора на динамическую закономерность дает точный результат, а опо­
ра на статистическую — приближенный. Однако создание квантовой
теории элементарных частиц, понятийный аппарат которой форми­
руется на основе идеи вероятностных распределений, а также изуче­
ние процессов в сложных открытых системах сделало эту позицию не­
состоятельной. В первой половине XX в. утверждение вероятностных
методов в научном познании вызвало острые философские дискус­
сии. Для науки конца века характерно представление, что именно ста­
тистические подходы и методы являются основой точности научного
результата, тогда как динамические закономерности выражают отно­
шения между объектами огрубленно.
По сути дела, динамические и статистические закономерности ха­
рактеризуют два противоположных подхода в отражении объективно­
го мира. Сведение одних к другим оказывается неплодотворным.
В мире существует бесконечное многообразие связей и отношений
разного характера и уровня. Задача человеческого мышления — более
или менее адекватно фиксировать и изучать эти связи. Выделение
связей жесткой детерминации, зафиксированных в динамических за­
кономерностях, сопровождается, дополняется стремлением науки
расширить контекст исследования, фиксировать и изучать всю пол­
ноту и многообразие взаимозависимостей.
§ 12.7. Диалектика как теория развития. Законы развития

Движение (изменение вообще) всегда осуществляется в конкретных,
специфичных для данного предмета формах. Наиболее общими типа-


Глава 12. Философия развития: диалектика

311

ми изменений любого конкретного предмета являются функциони­
рование и развитие.
Функционирование — это движение в рамках конкретной системы,
не нарушающее ее целостности и определенности, воспроизведение
одних и тех же отношений, форм, качеств как основа устойчивости
конкретных образований. Понятие функционирования в максималь­
ной степени моделирует покой как относительный момент устойчи­
вости любой системы. Вместе с тем конкретная система относительна
в пространстве и времени, устойчивость, покой является лишь одним
из моментов ее существования. Целостность и определенность систе­
мы, в конечном счете, временны, преходящи, сменяются новой опре­
деленностью и новой целостностью. Смена системой своей качествен­
ной определенности понимается как развитие.
В диалектике процесс развития характеризуется более или менее
определенной направленностью {тенденцией изменений), наличием
внутренних источников или причин изменений, характерных именно
для данного предмета. В этом смысле развитие — это самодвижение,
хотя любые внутренние факторы, разумеется, взаимодействуют с
внешними. Необратимость изменения определенности и целостности
предмета в процессе развития связана с появлением новых структур­
ных характеристик {нового качества). Новые структуры задают новые
направления и рамки движения (функционирования элементов) сис­
темы. Основные проблемы теории развития связаны с выявлением
источника, механизма и направленности развития.
Проблема объяснения возникновения новых качеств в истории ев­
ропейской мысли решалась неоднозначно и до сих пор вызывает ост­
рые дискуссии в науке и философии. Крайние по своей противополож­
ности позиции представлены плоским эволюционизмом, сводящим
развитие к чисто количественному изменению, и теорией скачков, ко­
торая отрицает преемственность в развитии, трактуя возникновение
нового качества как процесс спонтанный, не имеющий корней в пре­
дыдущем состоянии системы. В плоском эволюционизме абсолютизи­
руется момент устойчивости, игнорируются разрывы постепенности в
процессе эволюции, принципиальная несводимость нового качества к
старому. В теории скачков вопрос о причинах и закономерностях раз­
вития лишается какого-либо смысла.
Для классической философии, и в частности для материализма,
вплоть до XIX в. был характерен, главным образом, плоский эволюцио­
низм. Философия XX в. в большей степени тяготеет ко второй позиции.
Это выразилось в популярности концепции «творческой эволюции»
А. Бергсона и концепции «эмерджентной эволюции» (emergent —


312

Часть II. Предметное содержание философии

с англ. внезапно возникающий) С. Александера и К. Ллойда Моргана.
Применительно к объяснению развития науки подобная точка зрения
развита в концепции научных революций Куна.
Аппарат диалектического мышления, разработка которого была
начата Гегелем, позволяет не только преодолеть эти односторонние
трактовки развития, но и вскрыть его основные законы, превратить
диалектику в подлинную теорию развития. В этом направлении сле­
дует отметить заслуги Энгельса, стремившегося дать диалектико-материалистическую интерпретацию гегелевской «Науки логики» как
теории развития объективного мира, а также разработку проблем ди­
алектического материализма в советский период отечественной фи­
лософии. Энгельсом были сформулированы три закона развития.
1. Закон единства и борьбы противоположностей (в других форму­
лировках «закон противоречия», «закон диалектической противоре­
чивости») характеризует источник самодвижения предмета. Любой
предмет является сгустком противоположных тенденций. Их единст­
во, неразрывная взаимосвязь являются основой устойчивости пред­
мета, его существования в определенном качестве, форме. Вместе с
тем неразрывность, единство противоположностей не устраняет их
сущностной противоречивости — период равновесия противополож­
ных тенденций рано или поздно сменяется конфликтом, ведущим к
изменению предмета. Например, научная теория базируется на двух
противоположных основаниях — фактическом материале и исходных
постулатах, аксиоматике. В известный промежуток времени их прин­
ципиальная противоположность уходит на задний план, не замечает­
ся, коль скоро теория работает удовлетворительно. Однако, рано или
поздно, с выходом науки на новые рубежи познания исходное единст­
во взрывается, возникает новая теория с новыми постулатами, новой
интерпретацией фактического материала, да и сам фактический мате­
риал значительно обновляется. Функционирование, производство и
развитие техники также убедительно подтверждает правильность та­
кого понимания источника развития. Технологичность и экономич­
ность, экономическая эффективность и экологическая чистота, специализированность технического оборудования и возможность его
быстрой переналадки — вот лишь немногие примеры противополож­
ных ориентации, характерных для технического конструирования.
Любое новое техническое решение соединяет определенным образом
эти противоположности, однако не отменяет их противоречивости.
Таким образом, любой конкретный предмет в самом себе, в своих
связях и функциях несет зародыш собственного развития, отрицания,
перехода в новое качество.


Глава 12. Философия развития: диалектика

313

2. Закон взаимного перехода количественных и качественных измене­
ний. Этот закон характеризует механизм возникновения нового каче­
ства. Суть закона состоит в том, что изменения количественных пара­
метров предмета в рамках данной меры подготавливают почву для его
качественного изменения. Накопление количественных изменений
рано или поздно выходит за рамки меры, предмет утрачивает прису­
щее ему качество, приобретает принципиально новые свойства и пре­
вращается в нечто иное.
Новые свойства (а стало быть, и новое содержание) требуют ново­
го способа организации предмета, изменения его формы, структуры.
Тем самым происходит нарушение постепенности, скачок в развитии.
Дилемма плоского эволюционизма и «эмерджентной эволюции» ре­
шается в рамках данного закона путем исследования взаимосвязи ка­
чественных и количественных изменений, изменения содержания и
сбрасывания старых форм, динамики частей и целого. Соотношение
непрерывности и дискретности в развитии получает убедительное и
методологически плодотворное объяснение.
Термин «взаимный переход», употребленный в формулировке дан­
ного закона, подчеркивает, что новое качество, форма, цельность
предмета задают новые по сравнению с предыдущим состоянием на­
правленность и темпы дальнейших количественных изменений.
3. Закон отрицания отрицания (другие формулировки — «закон диа­
лектического отрицания», «закон диалектического синтеза», «закон
спиралеобразности развития») характеризует общую направленность
процесса развития. Термин «отрицание» означает уничтожение, пре­
одоление старого качества предмета. Важно отметить два момента: вопервых, в силу вышеизложенного источник отрицания лежит в самом
предмете, это, по сути дела, «самоотрицание», имеющее характер необ­
ходимости, в отличие от уничтожения предмета внешними факторами,
безотносительными к основной линии его развития, и потому случай­
ными. Так «самоотрицанием» зерна в процессе его развития становит­
ся его прорастание, превращение в растение. В этом смысле отрицание
является необходимым моментом дальнейшего развития, а не просто
уничтожением предмета как такового. Во-вторых, в диалектическом
отрицании сохраняются, удерживаются жизнеспособные стороны
предмета: какие-то элементы, фрагменты структуры, отдельные формы
и пр. Отрицание приобретает характер переструктурирования системы.
Второе «отрицание» в названии этого закона (в гегелевской фор­
мулировке — «синтез») многократно иллюстрировалось в данной те­
ме при изложении логических категорий. Речь идет об объединении
каких-то сторон начального состояния предмета и тех моментов, ко-


314

Часть II. Предметное содержание философии

торые характерны для его первого отрицания. На первый взгляд, второе
отрицание, воспроизводящее некоторые черты исходного состояния
предмета, кажется движением вспять. Однако в силу необратимости
процесса развития это попятное движение не приводит к исходному
состоянию. Второе отрицание лишь заново выводит предмет на гене­
ральную линию его развития, завершая цикл развития и подготавливая
его новый виток. Таким образом, закон отрицания отрицания очерчи­
вает и объединяет две важные стороны направленности процесса раз­
вития — поступательность и цикличность.
Важно подчеркнуть, что второе отрицание, или синтез, не есть не­
что среднее, как это представляется примитивному мышлению, пола­
гающему, что «истина лежит посередине». Посередине лежит не исти­
на, а проблема, которую надо решать. В этом смысле человек,
ищущий место между двумя стульями, падает на пол. Поэтому еще раз
подчеркнем, что овладение диалектической методологией мышле­
ния, необходимое для любой интеллектуальной деятельности, про­
цесс творческий и кропотливый.

Вопросы для повторения

1. В чем суть проблемы соотношения объективной и субъективной диалектики?
2. На каких принципах базируется диалектический подход к реальности?
3. Как проявляется диалектика в трактовке логических категорий?
4. В чем состоят особенности современного детерминизма?
5. Какие моменты диалектики выражены в системном подходе и синергетике?
6. Какие стороны развития характеризуют основные законы диалектики?
7. Как соотносятся понятия «движение», «развитие», «прогресс», «регресс»?

Литература

Идеалистическая диалектика в XX столетии. М., 1987.
Ильенков Э.В. Диалектическая логика: Очерки истории и теории. М., 1984.
Концепции самоорганизации: становление нового образа научного мышле­
ния. М., 1994.
Материалистическая диалектика: В 5 т. М., 1981 — 1985.
Миклин Г. Эволюционные теории: век XX. СПб., 1999.


Глава 13

ФИЛОСОФИЯ ОБЩЕСТВА

§ 13.1. Проблема становления социальной теории
Социальное знание не приобрело вид научной картины общества, по­
добной естественнонаучной картине природы, и не обладает теоретиче­
ским единством, базирующимся на некотором объективном основании.
Не построена фундаментальная, согласующаяся с естествознанием со­
циально-теоретическая модель общества, показывающая развитие всех
сфер общественной жизни в их целостности, с позиции единых прин­
ципов и законов.
Но не следует смешивать реальные исторические общности и тео­
ретическую модель общества, подобно тому, как не смешивают реаль­
ное падение тел и теоретическую модель свободного падения. Естест­
вознание не предписывает того, как должно падать тело, оно просто
описывает реальное падение, т.е. то, как тело падает. Оно не говорит —
правильно ли текут реки, хороший или плохой климат и т.п. То же са­
мое можно отнести и к социально-научному познанию, которое долж­
но указывать, что будет в том или ином случае, в той или иной ситуа­
ции. Как естествознание не указывает человеку, что нельзя прыгать с
большой высоты без технических средств, что стены домов надо ста­
вить вертикально, а фундаменты класть горизонтальна, — оно только
указывает закон, а люди сами делают выбор; так и социально-научная
теория, будучи всеобщей моделью общественного развития, должна
показывать его закон, на основе которого люди могут делать созна­
тельный выбор технического и социального действия.
От Ньютона никто не требовал определения способов применения
открытого им закона всемирного тяготения и тем более способов его
преодоления. Важно то, что стало понятно, почему стены домов долж­
ны быть вертикальными. Так и знание законов социальности должно
явиться для социального конструирования тем же, что и законы меха­
ники для строительства зданий. Научные законы не предписывают ни


316

Часть II. Предметное содержание философии

истинное количество этажей в домах, ни истинные способы распреде­
ления в них квартир, они только объясняют условия, которые надо со­
блюдать, чтобы дома и общества не разрушались сами собой.
Естествознание, объясняя природу, устанавливает некие ограниче­
ния, запреты в области материально-технической деятельности, оно
указывает, что невозможно или нельзя делать, и только через это «не­
возможно» и «нельзя» определяется круг того, что возможно и можно.
Видимо, и социально-научное знание должно работать по этой же
схеме и определять те состояния общества, которые невозможно осу­
ществить или нельзя допускать, иначе оно погибнет, а на этой основе
уже очерчивать круг возможных состояний, определять «коридор ре­
шений».
Социально-научное знание представлено на эмпирическом уровне
и лишено социально-теоретических оснований, функции которых
выполняют определенные элементы идеологической сферы. Соци­
альная теория, в отличие от естественнонаучной, не объясняет прак­
тику, а идеологически обслуживает субъектов социальной деятельно­
сти в их взаимной борьбе друг с другом. Соответственно, если
практическая полезность естествознания является общечеловечес­
кой, поскольку знание природы для всех полезно само по себе, то зна­
ние законов общества как такового, напротив, не содержит какой-ли­
бо конкретной полезности. Социальное знание становится полезным
тогда, когда оно учит способам ведения социальной борьбы. Умение
«перехитрить» природу и умение перехитрить человека — это качест­
венно разные умения.
На протяжении многих лет в широком употреблении находится те­
зис о том, что по мере увеличения масштабов общества возрастает по­
требность в научных основаниях управления им. Прикладное соци­
альное знание, безусловно, необходимо для выживания в борьбе за
существование в пределах самого общества. Сюда можно отнести со­
циологию, психологию, политологию, экономику. Но все это по типу
знания принципиально не отличается от естествознания, обеспечива­
ющего возможность выживания людей в природе.
Как и естествознание, научно-теоретическое социальное познание
предполагает возможность построения идеальной модели объекта в,
качестве основного средства познания. В обществознании появлению
научной теории мешает его идеологический характер, поэтому в нем
господствует плюрализм. На собственно научной основе — в социо­
логии, психологии — осуществляется разработка средств борьбы
(экономической, политической, идеологической, военной). Теорети­
ческое социальное познание не в состоянии ни построить модель все-


Глава 13. Философия общества

317

общей социальной гармонии, ни обосновать чье-либо преимущест­
венное право на существование. Поэтому социальная теория всегда
остается, во-первых, утопией и мифом, а во-вторых, идеологией, ду­
ховным средством реализации определенных материальных интере­
сов. С одной стороны, она направлена на предотвращение вхождения
общества в состояние тотальной войны всех против всех, а с другой —
мобилизует людей на борьбу за свое выживание.
Величайший миф индустриальной эпохи — это вера в абсолютный
прогресс, позволяющий обществу достичь гармонии во всех сферах
бытия на основе неуклонного роста производительных возможностей.
При всей гуманистической направленности он, в конечном счете, все­
гда служил прикрытием и оправданием глубокой социальной диффе­
ренциации, вселяя в представителей низших слоев веру в лучшее буду­
щее, общеисторический оптимизм, выходящий за пределы живущего
поколения. От религиозного мифа он отличается только тем, что во
главу угла ставит труд на основе научно-технического прогресса.
Исходя из этого мифа, сформировалась и основная социально-фи­
лософская парадигма, единая для большинства направлений, зачастую
далеко отстоящих друг от друга в общефилософском плане. В соответ­
ствии с ней несовершенство человеческого бытия обусловлено глав­
ным образом действием «закона людей», а не «закона вещей». Это оз­
начает, что со стороны природы нет непреодолимых препятствий для
нормального обустройства жизни людей; основные препятствия на
пути к такому обустройству исходят от самих людей, от их собственных
пороков и неумения наладить свою общественную жизнь. Иначе гово­
ря, люди могут преодолеть природу, но не могут преодолеть себя. От­
сюда следуют два альтернативных вывода: либо надо менять существу­
ющую систему отношений, создавать новую, обеспечивающую
каждому индивиду возможность человеческого существования (путем
социальной революции или социальных реформ); либо смириться и
принять все как предустановленную данность природного или божест­
венного происхождения.
В целом объяснение общества всегда вписывается в рамки опреде­
ленных философских направлений, каждое из которых имеет равное
право на существование. Однако не все из них согласуются с позитив­
ным социально-научным познанием, если его не ограничивать при­
кладным, описательным характером на эмпирическом уровне иссле­
дования, а доводить до формирования социально-научной теории.
В частности, с позиций субъективного идеализма определяющим
фактором общественного развития является свободная воля людей, и
никакой объективной закономерности в нем не обнаруживается.


318

Часть II. Предметное содержание философии

Объективный идеализм порождает телеологическую модель общества
и требует допущения той или иной формы сверхъестественных сил,
что делает ее неверифицируемой и несовместимой с научным пони­
манием общественной жизни. Натуралистические схемы в теоретиче­
ской социологии не позволяют определить новое качество общества,
специфику самой социальности, отличающей его от природы.
Дальше всех в раскрытии закона вещей пошел Маркс, показавший,
как из особенностей материальной жизни проистекают особенности
общественного устройства. По Марксу, на определенном этапе мате­
риально-технического развития, когда наука становится непосредст­
венной производительной силой, а человек вытесняется из непосред­
ственного производственного процесса и начинает управлять им,
общественное устройство становится последним и единственным пре­
пятствием для обеспечения всеобщего блага. Устранив это препятст­
вие и опираясь на высокоразвитые производительные силы, люди
смогут вступить в подлинное царство свободы как над вещами, так и
над самими собой; и тогда ничто уже не будет мешать неограниченно­
му прогрессу во всех сферах человеческого бытия, причем все будут
иметь равный доступ к достижениям этого прогресса. Слабым местом
марксистской модели общества является отсутствие ее позитивно-на­
учного обоснования, вследствие чего, как и в объективно-идеалисти­
ческой схеме, в основу направленности общественного процесса кла­
дется допущение абсолютного прогресса, а на первый план выступает
фактор коммунистического воспитания человека.
В рамках абсолютистской модели общества параллельно с марксист­
ской сформировалась и сейчас стала господствующей противоположная
оценка человеческого фактора, которая состоит в том, что именно ком:мунистические отношения являются тормозом, мешающим реализовать
людям все свои потенциальные возможности для своего собственного и
общего блага. Только свободная деятельность и личная предприимчи­
вость на базе частной собственности позволяют обществу достичь наи­
более высоких результатов и обеспечить соблюдение естественного ра­
венства людей, состоящего в личной свободе и равенстве прав.
Эмпирически общество может быть представлено в виде блоков.
Сфера духовной жизни: общественное сознание.
Сфера социальной жизни: политические, правовые, национальные,
религиозные, семейные отношения.
Сфера материально-производственной жизни: производительные
силы и производственные отношения.
Сфера естественно-природной жизни: природная среда и народона­
селение.


Глава 13. Философия общества

319

С позиций исторического материализма общественное бытие
(природа, материальное производство и социальная жизнь, — то, как
люди живут) определяет общественное сознание (то, что люди дума­
ют). С позиций исторического идеализма — наоборот: общественное
сознание определяет общественное бытие.
Природа (совокупность географических и демографических факто­
ров) является необходимым исходным условием жизни общества. На­
правление, которое абсолютизирует роль географических факторов, т.е.
признает их решающими, получило название географический детерми­
низм, — его история восходит к античной философии, а в настоящее вре­
мя оно представлено различными моделями геополитики и геострате­
гии. Направление, которое абсолютизирует роль демографических
факторов, можно обозначить как биологический детерминизм, представ­
ленный, в частности, мальтузианством. Исторический материализм при­
знает природу обязательным, но не решающим фактором общественной
жизни. Таким фактором является материальное производство.
Материальное производство (обмен веществ между обществом и
природой) характеризуется двумя отношениями — отношение людей
к природе, обозначаемое понятием «производительные силы», и от­
ношение людей друг с другом, обозначаемое понятием «производст­
венные отношения». Производительные силы (то, из чего произво­
дится, — предметы труда; то, чем производится, — орудия труда; и то,
кто производит, — рабочая сила) определяют производственные отно­
шения. В своем единстве производительные силы и производствен­
ные отношения составляют определенный способ производства. Исто­
рия есть движение от одних способов производства к другим:
первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистич
ский,.. Что дальше? — Это одна из современных социально-теорети­
ческих и социально-философских проблем.
Направление, которое абсолютизирует определяющую роль про­
изводительных сил и не учитывает обратное воздействие на них со
стороны производственных отношений, получило название техноло­
гический детерминизм, представленный целым рядом технократичес­
ких теорий. В рамках технологического детерминизма различаются
технологический оптимизм, полагающий, что наука и техника решат
все проблемы, и технологический пессимизм, полагающий, что наука
и техника, в конечном счете, ведут общество к гибели. Технологичес­
кий детерминизм получил широкое распространение в различных со­
циально-экологических учениях.
Производственные отношения определяют все остальные общест­
венные отношения, т.е. всю социальную жизнь. Соответственно они


320

Часть II. Предметное содержание философии

обозначаются как базис, а все остальные отношения — как надстройка.
Базис определяет надстройку, но подвергается с ее стороны обратному
воздействию. Направление, которое абсолютизирует определяющую
роль базиса и не учитывает обратного воздействия на него со стороны
надстройки, получило название экономический детерминизм, принад­
лежность к которому незаслуженно приписывают Марксу.
Общественное сознание есть отражение общественного бытия.
Вместе с тем это регулятор общественной жизни — система знаний,
нормативов и ценностей, — т.е. всего того, чем руководствуются лю­
ди в своей жизнедеятельности. Содержание и структуру общественно­
го сознания можно представить в виде следующих элементов.
Уровни сознания: обыденное сознание (отражение бытия на уровне
явления), теоретическое сознание (отражение бытия на уровне сущ­
ности).
Виды сознания: рациональное сознание (отражение предмета само­
го по себе), ценностное сознание (отражение нашего отношения к
предмету), практическое сознание (отражение способов действий с
предметом).
Сферы сознания: идеология (отражение общественной жизни на те­
оретическом уровне), общественная психология (отражение общест­
венной жизни на уровне обыденного сознания), естествознание (от­
ражение природы).
Формы сознания: правовое сознание, политическое сознание, нрав­
ственное сознание (мораль), эстетическое сознание (искусство), рели­
гиозное (и атеистическое) сознание, наука (как система знаний), фи­
лософия.
Общество, взятое во всей его целостности, рассматриваемое как
система всех вышеперечисленных элементов, т.е. как единый соци­
альный организм, в историческом материализме обозначается как об­
щественно-экономическая формация. Перечень формаций такой же,
как и перечень способов производства. При этом предполагается, что
все общности последовательно проходят формационные ступени сво­
его исторического развития. В настоящее время формацио*шый
подход зачастую отвергается из-за необходимости указывать комму­
нистическую формацию и заменяется цивилизационным или культу­
рологическим подходом, когда чередование исторических этапов рас­
сматривается как чередование разных типов цивилизаций или
культур. Наверное, данные подходы неправомерно противопостав­
лять друг другу, целесообразно брать их в единстве.
В целом в основе социально-философской парадигмы периода ин­
дустриальной эпохи лежит технологический утопизм, общий для ос-


Глава 13. Философия общества

321

новных форм социального утопизма —- буржуазного и коммунистичес­
кого. Нужен теоретический прорыв в области фундаментального объ­
яснения общественной жизни, начиная с самого исходного акта воз­
никновения социальности, с момента отделения человека от природы.
§ 13.2. Техносоциальная формула общества

Общеизвестная формула жизни состоит в том, что численность живых
организмов определяется массой пищевых ресурсов, имеющихся в
среде их обитания, и не может превысить уровень равновесного со­
стояния, являющийся абсолютным. Существование общества в окру­
жающей природной среде также можно описать как функционирова­
ние и развитие органической системы, поддерживающей свое
существование потреблением ресурсов среды. Соответственно масса
системы ограничивается массой доступных ресурсов и изменяется
вместе с ней в некотором интервале между критическими значениями
минимума и максимума. Но, в отличие от природных ассоциаций жи­
вых организмов, общество с помощью техники универсализирует ис­
пользование окружающей среды, непрерывно наращивает ресурсную
базу и обеспечивает свое расширенное воспроизводство, постоянно
преодолевая' уровень максимума, устанавливаемого определенным
технологическим способом жизни.
Объективный закон существования людей в окружающей природ­
ной среде тот же, что и закон существования живых организмов в сре­
де обитания, а именно: выживание. Никакого особого предназначе­
ния общества в природе нет, и это следует признать, если не покидать
естественнонаучных позиций. Человек и животное совершенно оди­
наковы по статусу потребителей ресурсов среды. Людей отличает
лишь то, что, во-первых, их отношения строятся на основе производ­
ственно-природного равновесия (когда природная среда благодаря
труду используется универсально, и сфера материального единства
общества и природы постоянно расширяется); во-вторых, столь же
универсален и предмет их отношений, не ограничивающийся, как у
животных, пищей и брачностью; в-третьих, отношения между людь­
ми осуществляются в виде осмысленных действий на основе норма­
тивно-ценностной ориентации и с использованием технических
средств воздействия. Указанные различия касаются способа освоения
ресурсов природной среды и способа регулирования отношений по
поводу их потребления. Сам же закон отношения к среде и к себе по­
добным одинаков для всех живых существ независимо от того, явля-


322

Часть II. Предметное содержание философии

ются они разумными или нет. Определение этого закона и реконст­
рукция механизма его действия могут рассматриваться в качестве
ключа к объяснению возникновения социальности, поскольку здесь
находится та клеточка в отношениях самой природы, из которой об­
разуются и развиваются дальше социальные отношения.
Человек преодолел границы естественно-природного равновесия,
получив на основе использования техники дополнительные средства
жизни сверх данного самой природой и увеличив свою численность в
той же самой среде обитания. Его жизнедеятельность осуществляется
в рамках производственно-природного равновесия, переходящего с
одного уровня на другой по мере расширения сферы материального
единства общества и природы. Тем не менее в качестве потребляющей
системы в границах одного и того же типа материально-технического
развития общество принципиально не отличается от любой другой ор­
ганической системы в том плане, что извлекает из окружающей при­
родной среды вполне определенные ресурсы, конкретные вещества и
в силу их исчерпаемости всегда ограничено в своем росте. На каждой
очередной ступени производственно-природного равновесия, соот­
ветствующей историческому типу материально-технического разви­
тия, имеется абсолютный предел роста, не преодолев который общест­
во не только не поднимется на более высокий уровень, но не сможет
удержаться и на существующем, поскольку потребляет ресурсы сверх
суммы их фиксированных запасов и естественного воспроизводства.
Следовательно, однажды вырвавшись за пределы естественноприродного равновесия, общество обрекло себя на вечную смену тех­
нологических ступеней, не будучи в состоянии окончательно закре­
питься на какой-либо из них, поскольку безвозвратно исчерпывает
невозобновляемые ресурсы и превышает уровень восстановления во­
зобновляемых ресурсов. На каждом этапе материально-технического
развития оно необходимо достигает предельного уровня производст­
ва и, чтобы не погибнуть, вынуждено переключаться на использова­
ние качественно новой ресурсной базы. В целом материально-техни­
ческое развитие общества предстает перед нами как поступательный,
необратимый процесс, при этом каждый новый производственнотехнологический переход осуществляется ценой все более возрастаю­
щих дополнительных затрат.
Однако общественная практика поставила вопрос о наличии абсо­
лютных границ, связываемых в общественном сознании с достижени­
ем планетарного рубежа материально-технической деятельности. Хо­
тя, с одной стороны, для его преодоления в том или ином виде нет
каких-либо принципиальных препятствий, делающих это преодоле-


Глава 13. Философия общества

323

ние невозможным, и для перехода на очередной уровень производст­
венно-природного равновесия нужно только одно — дополнительные
ресурсы. Но, с другой стороны, объем этих ресурсов так велик, что
дальнейшее существование общества становится все более неопреде­
ленным. До сих пор линия его развития целиком вписывалась в ли­
нию развития биосферы в ее прошлом и настоящем существовании и
благодаря этой предметной преемственности была устойчивой. Те­
перь предметная преемственность развития общества сузилась до по­
ка еще не ставшего существенно значимым перечня форм неоргани­
ческой материи, с использованием которых можно было бы
достаточно определенно связывать его дальнейшее существование
вне зависимости от ограничений условиями Земли.
Выход из критической ситуации часто связывается со становлением
так называемого информационного общества. Достижения информати­
ки стали символом перехода к- новому способу жизни. Во-первых,
предполагается, что на смену материальному производству придет
производство информации и услуг, и человек, наконец, освободится
от труда в его традиционном понимании. Во-вторых, речь идет о до­
стижении возможности просчитывать общественную жизнь и полно­
стью взять ее под свой контроль, управлять ею (как и любой другой
системой) во имя всеобщего блага. Последнее возлагают на киберне­
тику. Эти два пункта являются принципиальными и требуют особого
рассмотрения в связи с рождением новой социальной мифологии.
Достижение общепланетарного рубежа во взаимодействии обще­
ства и природы положило конец абсолютистскому подходу в оценке
общественного прогресса, основанному на убеждении в возможности
обеспечения человечеством такого гармоничного состояния, когда
будет покончено с голодом, неравенством, войнами и различными че­
ловеческими пороками, когда появятся неограниченные возможнос­
ти совершенствования людей и т.п. Такое убеждение базировалось на
признании неограниченности материально-технического развития,
уходящего в неопределенное будущее. И вот человечество достигло
предела в возможности того непрекращающегося роста, к которому
оно привыкло и с которым связывались прогрессивистские идеи, а
все перечисленные и им подобные проблемы не только не исчезли, но
даже обострились.
Итак, линия материально-технического развития общества скла­
дывается в результате взаимодействия двух переменных: рост произ­
водства средств жизни и снижение ресурсного потенциала природной
среды (рис. 22). При этом чем более истощается природная среда, тем
более дополнительного труда требуется даже для сохранения достиг-


324

Часть II. Предметное содержание философии

нутого уровня производства, а на определенном гипотетическом эта­
пе, когда научно-технический прогресс уже не сможет обеспечить
компенсирующий прирост новых ресурсов в среде, производство и
вовсе перейдет в фазу абсолютной неэффективности (рис. 23).
Л

Ресурсы природной
„среды

Произведенные
ресурсы жизни

Произведенные ресурсы жизни
Рис. 22

Рис. 23

Модель предотвращения всеобщей экологической катастрофы
обычно строится на введении двух главных ограничений: сокращение
численности населения Земли (по некоторым расчетам — до 1 млрд) и
прекращение роста материального потребления, переход к преимуще­
ственно духовному развитию человека, что в совокупности обеспечит
решение проблем неравенства, эксплуатации, насилия и т.п. Данная
модель представляет собой типичный образец технологической и соци­
альной утопии, потому что не учитывает действие главного закона ма­
териально-технического развития. Этот закон выражает не соотнесен­
ность абсолютных показателей материального производства и
ресурсного потенциала природной среды (когда модели предельного и
беспредельного роста производства и потребления оказываются теоре­
тически равновероятными), а соотнесенность ресурсов — затрачивае­
мых на осуществление производства и получаемых в его результате.
Последнее означает соотношение расходуемых и воспроизводимых ре­
сурсов жизни при переводе на один и тот же эквивалент.
В зависимости от оценки данного соотношения мы получаем ту или
иную формулу производства, в соответствии с которой строится вся мо­
дель общества: определяемый уровнем знания тип материально-техни­
ческого развития, обусловленная им система социальных отношений и
отражающая ее сфера духовной культуры. Данная формула производст­
ва, выражая его главное материальное отношение и будучи своеобраз­
ным ядром социальной кристаллизации, по сути своей является пре­
дельно свернутой техносоциальной формулой общества в целом.


Глава 13. Философия общества

325

Для соизмеримости массы затрачиваемых на процесс производства
ресурсов и массы ресурсов, получаемых в результате производства, не­
обходимо определить общую единицу измерения, в качестве которой
можно обозначить количество ресурсов, расходуемых на условную еди­
ницу жизни. Данную абстракцию можно по-разному конкретизиро­
вать, — например, отдельная человеческая жизнь или определенный
промежуток времени поддержания жизни с ее определенным качест­
венным наполнением, т.е. условиями проживания жизни, где мини­
мальным значением, нижним уровнем, порогом будет простое биологи­
ческое выживание. В принципе единица жизни может рассматриваться
как абсолютная величина, позволяющая соизмерять любые ресурсные
массы независимо от места и времени их существования. Важно лишь
задавать однотипность, однородность условий жизни, подобно тому как
определяется единица измерения стоимости по количеству рабочего
времени при одинаковой сложности труда.
Однако при рассмотрении функционирования и развития общест­
ва в качестве органической системы вопрос об оценке его эффектив­
ности (соотношение затрачиваемых и создаваемых ресурсов жизни)
является не только главным, но одновременно и самым трудным.
С точки зрения отношения общества к окружающей природной среде
это абсурдный вопрос, ибо общество не выполняет никакой внешней
функции, не совершает никакой полезной работы и потому не может
характеризоваться, подобно машине, коэффициентом полезного дей­
ствия. Как и любая другая живая система, оно существует за счет дез­
организации внешней среды, потребляет созданные самой природой
ресурсы. Понятие эффективности общественной системы означает
соотношение затрачиваемых ею усилий на поддержание собственно­
го существования, необходимо совершаемой работы и получаемых
результатов, объема возможного существования. Иными словами,
речь идет о соотношении затрачиваемой массы живого труда и полу­
чаемой в его результате массы воспроизводимой жизни, потенциала
нового цикла труда, его источника.
В соответствии с общепринятой в настоящее время точкой зрения
в рамках абсолютистского понимания общественного прогресса
предполагается, что производимые обществом ресурсы жизни превы­
шают массу затрачиваемых ресурсов необходимой деятельности
(формула имеет вид неравенства), за счет чего в обществе наблюдает­
ся исторический рост трех главных показателей его прогрессивного
развития: численность народонаселения, уровень производства и по­
требления, количество свободного времени (рис. 24). В таком опере­
жении усматривается всеобщий закон материального производства.


326

Часть II. Предметное содержание философии

Источник роста очевиден — это расширяющееся использование гото­
вых, «бесплатных» сил и веществ природы.
В абсолютистско-прогрессивистской концепции развития общества
во главу угла ставятся неограничен­
ные возможности человеческого ра­
зума в деле познания и преобразова­
ния окружающей природы. Поэтому
главная проблема определена вопро­
сом о естественных абсолютных гра­
ницах человеческого существования,
' Пр^йзв"е7енн~ью реТурсы'жизн"^ будь то на уровне фундаментальных
закономерностей мироздания или в
масштабах экологической предель­
ности жизни на Земле. Эта концепция имеет главным образом мировоззренческо-идеологический характер и по степени научной обосно­
ванности не выходит за пределы понимания природного и
социального бытия в эпоху Просвещения. Построить на ее основе
удовлетворяющую современным критериям научности целостную те­
оретическую модель общества, демонстрирующую главные законы
его функционирования и развития, не представляется возможным.
Абсолютистско-прогрессивистская модель общества не указывает
фундаментальных законов его функционирования и развития. Да, об­
щественное производство непрерывно растет, но при этом никогда не
достигает уровня, обеспечивающего всеобщее простое выживание.
Следовательно, рост потребностей как движущей силы роста произ­
водства есть выражение всего лишь дефицита средств жизни, а не
спонтанного развития человека, которому «все мало». Так называе­
мый закон возвышения потребностей, не позволяющий обществу ос­
тановиться на каком-либо одном типе материально-технического
развития или одном уровне производства, является объективным об­
щественно-производственным законом роста, а не субъективно-пси­
хологическим законом отсутствия меры потребления.
Как уже говорилось, в условиях достижения обществом планетар­
ного рубежа материально-технического развития в недрах политики и
идеологии вполне логично рождается призыв к сознательной стагна­
ции материального производства, сокращению численности народо­
населения и переключению общественного прогресса на сугубо ду­
ховные показатели, якобы единственно не имеющие объективных
ограничений. Проще говоря, предлагается формулу производства
преобразовать из неравенства в уравнение, а материальные ценности


Глава 13. Философия общества

327

заменить духовными. В рамках релятивистского подхода формула,
наоборот, имеет вид неравенства с противоположным знаком по срав­
нению с вышеописанной формулой абсолютного прогресса и выгля­
дит следующим образом:
Затраты труда
Народонаселение, определяемое
производством
Разрушаемая природная среда

> Созданные трудом средства жизни
> Народонаселение, определяемое
произведенными средствами жизни
> Восстанавливаемая природная среда
В целом:
Ресурсоемкое^ системы необхо- > Ресурсоемкость комплекса возмождимой деятельности — ТРУД
ной жизни — РЕЗУЛЬТАТ
Следовательно, совокупная масса ресурсов, непосредственно и опо­
средованно расходуемых на осуществление процесса производства, в
конечном счете растет с опережением, в силу чего совокупная масса
производимых средств жизни не способна заполнить требуемый объем
потребления даже при условии его усредненности в уравнительском ва­
рианте распределения, оставаясь всегда меньшей по сравнению с той
массой, которая обеспечила бы возможность существования всех уча­
стников производства. Иначе говоря, материально-техническое разви­
тие, позволяя на основе научно-технического прогресса осуществить
абсолютный рост производства средств жизни и численности народо­
населения, ни при каких обстоятельствах не может устранить указан­
ное выше неравенство, «преодолеть» данную техносоциальную форму­
лу Общество не в состоянии догнать самого себя в непрекращающейся
гонке необходимых и производимых ресурсов жизни.
Живой труд овеществляется и накапливается в технике, увеличи­
вающей производительность последующего живого труда. За счет
этого нарастает общая масса производимого продукта. По классичес­
кой абсолютистско-прогрессивистской схеме общественного произ­
водства доля участвующего в нем живого труда уменьшается по срав­
нению с массой овеществленного труда, что ведет к росту
общественного богатства не только по общей массе, но и в среднем на
душу населения, занятого непосредственно или опосредованно в про­
цессе производства. Однако, несмотря на этот рост, материальное
производство принципиально не может достичь уровня, обеспечива­
ющего всеобщее выживание данного населения, необходимая масса
которого увеличивается с опережением.
Физический смысл техносоциальной формулы общества состоит в
том, что обществу, как совокупности людей, требуется большее жиз-


328

Часть II. Предметное содержание философии

ненное пространство, чем то, которое оно в состоянии создать, т.е.
нужна большая масса ресурсов жизни, чем та, которую люди могут
произвести. Иначе: масса прожитой (сохраненной) жизни требует
большей массы расходуемой жизни.
В процессе материально-технического развития общества изначаль­
но авансируется труд, а потом происходит отдача. Этапы авансирова­
ния труда и получения отдачи накладываются друг на друга и взаимно
компенсируются, но в целом обнаруживается цикличность материаль­
но-технического развития — периоды подъема, высокой отдачи труда и
периоды спада, расширенного авансирования труда. В свою очередь,
цикличность материально-технического развития обусловливает соци­
альную цикличность, а та — культурно-духовную. Все вместе образует
определенные циклы истории, выпадающие на долю отдельных поко­
лений, провалы и гребни волн цивиЛизационного развития.
Человек, сам обжигающий кирпичи и складывающий пятиэтаж­
ный дом, построит его, предположим, за сто лет. В рамках мысленной
модели это вполне допустимо. Но, во-первых, на такой срок активной
физической работы человеческой жизни не хватит; во-вторых, он не
успеет закончить строительство до того, как дом уже начнет разру­
шаться. Бригада строителей успеет закончить сооружение дома, но не
успеет, например, проложить к нему дорогу или осуществить что-то
другое. Несколько бригад выполнят больший объем работы и так да­
лее по нарастающей. Но всегда будет оставаться исторически опреде­
ленный абсолютный предел производственных возможностей челове­
ка, ограничивающий рамки его существования.
Следовательно, при объединении трудовых усилий людей стано­
вится возможным создавать нечто, не существующее в самой приро­
де: технику, понимаемую во всей полноте ее предметного бытия. Од­
нако, чем шире сфера объединения трудовых усилий, тем меньше их
удельная эффективность, поскольку пропорционально увеличивается
объем неких промежуточных, сугубо вспомогательных, т.е. не произ­
водящих, усилий. Поэтому, если один человек будет строить дом сто
лет, то десять человек сумеют это сделать не в десять раз быстрее, а за
более длительный, чем десять лет, срок.
Общий баланс эффективности машинной техники до недавнего
времени был положительным, но в том и заключается техническое со­
держание так называемого экологического кризиса, что затрачиваемые
ресурсы на переход к новому типу материально-технического развития
все меньше компенсируются получением дополнительных ресурсов, —
т.е. авансируемый труд все меньше «оплачивается». Техника постоянно
стремится к достижению предельного уровня производственно-при-


Глава 13. Философия общества

329

родного равновесия, на котором она исчерпывает свою всеобщую
функцию быть средством выживания человека. Вопрос о реальном до­
стижении такого предела является предметом острых дискуссий в са­
мых разных областях и получает альтернативные решения в виде техно­
логического оптимизма и пессимизма, провозглашаемых различными
технократическими концепциями, развиваемыми на общей методоло­
гической основе технологического детерминизма в рамках абсолютист­
ской социально-теоретической модели общества.
Техника периода первобытной дикости, представленная примитив­
ными ручными орудиями, была, по образному выражению Маркса,
данным самой природой органом деятельности человека, который он
присоединял к органам своего тела, удлиняя их естественные размеры.
Она позволяла человеку расширить экологическую нишу своего суще­
ствования, но не могла обеспечить выхода за пределы ограничений ес­
тественно-природного равновесия. Здесь качественное отличие чело­
века от животного в том, что люди с помощью техники добывали
ресурсы не только непосредственно из природы, но и захватывая ресур­
сы, добытые другими людьми, включая и их самих. Распространение
человека в природе происходило не только как расширение вида путем
вытеснения других видов, но и как результат внутривидовой борьбы,
которая стала главным фактором отбора и развития.
Все отличие человеческого существования от животного, в конеч­
ном счете, сводится к выживанию за пределами естественно-природ­
ного равновесия благодаря способности человека находить дополни­
тельные ресурсы в окружающей природной среде. Таким ресурсом,
изначально-обязательным и исторически-всеобщим, явился человече­
ский труд, но не самого человека, а другого человека, т.е. чужой челове­
ческий труд, созданная самой природой готовая рабочая сила. И толь­
ко при наличии такой (чужой) рабочей силы оказалось возможным
использовать другие предметы и процессы природы. Образно говоря,
для того, чтобы «поймать» силы природы и заставить их «работать», че­
ловек должен был сначала поймать другого человека и заставить его
трудиться. Первоначальным источником авансированного труда явля­
ется готовая рабочая сила захваченных рабов. А потом она пропорцио­
нально возрастала, как проценты на банковский вклад.
Наступление эпохи цивилизации ознаменовалось созданием техни­
ки, позволившей человеку перейти к универсальному использованию
окружающей среды в качестве источника ресурсов своего существова­
ния и тем самым преодолеть ограничения естественно-природного рав­
новесия. Но если эффективность труда изначально имеет отрицатель­
ное значение, когда расход рабочей силы изначально выше полученного


330

Часть II. Предметное содержание философии

результата, то для осуществления процесса производства недостаточно
покорения сил природы, необходимо еще покорение сил другого чело­
века, превращение его всего лишь в говорящее орудие. Качественное от­
личие техники цивилизованного общества от первобытной техники со­
стоит в том, что она позволяет человеку превратить другого человека в
средство своей целесообразной деятельности, использовать его как дан­
ную самой природой рабочую силу. Соответственно вся техническая ис­
тория цивилизации характеризуется двойственным отношением чело­
века к технике, проявляющимся в общественном разделении людей.
Для одних техника является средством жизни и собственного развития,
а другие служат ее живым придатком, развивающимся в границах вы­
полнения предписанной им техносервисной функции.
Таким образом, бытие техники в качестве второй природы есть все­
го лишь субстратное выражение ее сущности. Главное в технике ее
функциональность: техника не только средство материально-предмет­
ной деятельности, она есть средство превращения одного человека в
средство другого человека. Без этого технический способ жизни про­
сто неосуществим. Следовательно, призыв жить в согласии с природой
означает призыв вернуться в природу, отказаться от человеческого
способа жизни, смысл которого состоит не в применении ножа и вил­
ки, а в выживании в природной среде за пределами ее ресурсов на ос­
нове фундаментального социального отношения «цель — средство».
Главное социальное отношение господства и подчинения, бытие
людей в отношениях друг с другом в качестве цели и средства состав­
ляет столь же необходимое условие осуществления материального
производства, как и техника, — это две равноправные и неразрывно
связанные стороны процесса производства. Данное общественное от­
ношение «цели и средства» само по себе, как таковое, не зависит от
уровня материально-технического развития и всегда остается базовым
элементом любой социальной системы. В ходе технического прогрес­
са меняются лишь его исторические формы, и именно в этих пределах
детерминации можно говорить об определяемости производственных
отношений характером и уровнем развития производительных сил.
Что касается социальных революций, то они сводятся к перераспреде­
лению мест в системе социальной дифференциации, не будучи в со­
стоянии упразднить ее в принципе/
Следовательно, стержневую основу так называемого технического
прогресса, понимаемого как прогресс в подчинении природы человеку,
составляет прогресс в подчинении человека человеку А поскольку «оба»
человека — разумные существа, то это стремление превратить другого в
свое средство сугубо взаимно, а потому и технический прогресс в этом


Глава 13. Философия общества

331

плане двусторонен, симметричен, что наглядно выражается в непрехо­
дящем соревновании снаряда и брони, замка и отмычки и т.п.
Таким образом, человек не может выжить в одиночку. Это возможно
только при совместной жизнедеятельности. Данное обстоятельство
обусловлено двумя основными факторами — обязательным использо­
ванием техники и необходимым установлением отношения «цель —
средство». Уже в первобытном стаде применение простейших орудий и
разделение производственных функций обеспечивает выход за пределы
ограничений существования рамками биологического равновесия. От­
ношение «цель — средство» здесь двоякое: во-первых, выживание од­
них за счет гибели других (например, в процессе коллективной охоты).
Высокая рождаемость при высокой смертности, быстрая смена поколе­
ний при маленькой продолжительности жизни — все это обусловлива­
ет общественное выживание (трансформированное, социализованное
видовое выживание), когда его целевым субъектом является общность
как таковая. Во-вторых, в первобытном стаде есть биосоциальное ядро
в лице вожака как хозяина — распорядителя, концентратора и транс­
портера социальной информации. Вожак жил гораздо дольше других,
отбирая для себя лучшую пищу, лучший генетический материал (за счет
разнообразия брачных связей). Можно предположить, что нынешние
долгожители наследственно связаны со своими далекими предками —
вожаками.
В природе внутривидовая борьба за существование ограничивает­
ся устранением конкурентов путем их вытеснения с территории или,
в крайнем случае, уничтожения. Для человеческого способа сущест­
вования этого недостаточно — борьба за выживание между людьми
предполагает превращение жизни одних в средство существования
для других. Вместе с тем эта борьба ведется не на атомарном (индиви­
дуальном) уровне и не является буквально войной всех против всех,
борьба индивидов за существование опосредована соответствующей
борьбой между общностями (социальными группами).
Понятие борьбы за выживание имеет давнюю историю и является
широко употребительным. Однако объяснение самому феномену
борьбы дается либо натуралистическое (ограниченность ресурсов
природной среды), либо психологическое (врожденная агрессивность
и эгоистичность человека), но в обоих случаях сугубо феноменологи­
ческое, поверхностное. Разработка социально-научной модели обще­
ства, теоретически объясняющей борьбу за выживание как фундамен­
тальное социальное отношение, находится на начальной стадии.
Борьба за выживание неотвратимо втягивает всех и каждого, избе­
жать ее, уклониться от нее не может никто. Каждый человек в той или


332

Часть II. Предметное содержание философии

иной форме делает (осознанно или неосознанно) свой выбор в безраз­
дельной принадлежности к «мы» и, следовательно, ставит себя в бес­
компромиссное противостояние по отношению к «они». Либо мы их,
либо они нас — другого не дано. Люди с сильной верой и сильной во­
лей (волей духа прежде всего, ибо ее физиологическое выражение —
только сопутствующий материал) легко и свободно делают свой выбор.
Люди слабые либо не могут сделать окончательного, разового выбора,
поскольку не обладают устойчивой верой, либо по слабости духа (воли)
всегда подчиняются, меняются, предают, а потому они всегда страдают.
Принадлежность к «мы», оправдание любого воздействия на «они»
может быть выражена не только активно, но и в виде молчаливого со­
гласия, одобрения, а также равнодушия. Но никто и никогда не сможет
избежать выбора между «мы» и «они», потому что никто и никогда не
сможет выжить вне общества. От выбора не уйти, потому что объектив­
ную реальность не обмануть. Социализация человека означает его вклю­
ченность в систему общественных отношений, стержень которых со­
ставляет фундаментальное социальное отношение «цель — средство».
Соответственно образование — это формирование свойств, необходи­
мых для данного включения, и, следовательно, образование есть усло­
вие социализации человека, но не сама социализация.
Положительная величина эффективности производственного
функционирования общественной системы, будь то отдельное пред­
приятие, целая историческая общность или объединение нескольких
общностей, может быть достигнута либо за счет низких затрат на
рабочую силу, энергоносители и сырье, либо за счет высоких цен на
готовую продукцию. Низкие затраты на рабочую силу означают экс­
плуатацию работников (своих или чужих), низкие затраты на энерго­
носители и сырье указывают на их колониальное происхождение, вы­
сокие цены на готовую продукцию возможны либо на основе силовой
монополии, либо на основе достижений научно-технического про­
гресса, передовых технологий. Но в любом случае положительная ве­
личина эффективности производственного функционирования об­
щественной системы необходимо предполагает ее подпитку извне за
счет отрицательной величины эффективности функционирования
другой общественной системы, будь то классы или слои внутри одной
исторической общности или целые общности в рамках системы
межобщностного взаимодействия.
Рост общественного богатства Сказывается изначально возмож­
ным за счет того, что рабочая сила является таким же готовым продук­
том, как и сила природы. Человек производящий — это всего лишь
материальный носитель, субстрат рабочей силы, объект организаци-


Глава 13. Философия общества

333

онно-производственной деятельности, вынесенный за скобки чело­
веческого бытия, находящийся вне сферы собственно человеческого
существования. Исторические формы рабочей силы развиваются от
простейшей организации подневольного рабского труда в древности
до информационно-технологического колониализма в современном
глобальном мире, когда за счет резкого перепада уровней материаль­
но-технического развития производственное функционирование од­
них общностей подчинено существованию других общностей.
С одной стороны, «масса» человечества растет, казалось бы, вопре­
ки законам живой природы. С другой стороны, этот рост вполне впи­
сывается в рамки естественной закономерности, имея своим источни­
ком расширение сферы использования природных ресурсов, включая
рост численности народонаселения как увеличение «массы» рабочей
силы. Однако наращивание объема ресурсов становится все труднее и
дороже, в том числе увеличивается и трудоемкость воспроизводства
рабочей силы. Абсолютное снижение эффективности общественного
производства компенсируется достижениями научно-техническогопрогресса. Данное постоянно разрешаемое противоречие материаль­
но-технического развития сопровождается обостряющимся социаль­
ным противоречием, обусловленным интеллектуализацией технологи­
ческой функции рабочей силы при сохранении ее социального
функционирования в качестве средства.
В изолированном состоянии первичная человеческая общность
достигает предельного уровня материально-технического развития и
дальше не может расти. Она либо раскалывается при благоприятству­
ющих росту естественных условиях, либо существует на некотором
фиксированном, допредельном уровне. Для подъема на более высо­
кий уровень материально-технического развития, для перехода к про­
изводственно-природному равновесию необходима уже совместная
«межобщностная» жизнедеятельность, организованная по той же схе­
ме, что и внутриобщностная, межиндивидуальная, т.е. с установлени­
ем отношения «цель — средство». «Общности—цели» тоже воплоща­
ют в себе функции носителей социальной информации. У членов
такой общности большая продолжительность жизни, поскольку в ней
сосредоточивается большее количество ресурсов жизни при более вы­
соком качестве.
Таким образом, человек включен в сферу бескомпромиссной борь­
бы за место в системе отношений господства и подчинения через сфе­
ру единения и сотрудничества, в тенденции стремящихся к достиже­
нию полного социального тождества. Иначе говоря, отдельно взятый
индивид лишь опосредованно является субъектом отношения «цель —


334

Часть II Предметное содержание философии

средство» и, будучи членом той или иной общности, ориентирован на
позитивную нормативность жизнедеятельности (например, христиан­
ские заповеди), в той или иной форме свойственной каждой историче­
ской общности. В пределах своей общности жизнь человека извне зада­
ется справедливостью, а изнутри — совестью. Вне общности, в сфере
межобщностного взаимодействия, борьба за место в системе отноше­
ний господства и подчинения имеет непосредственный характер, явля­
ется абсолютной. Союзы и объединения здесь сугубо относительны, а
нормативность исключительно однонаправленна: в отношениях между
общностями закон и справедливость отсутствуют.
Итак, социальное отношение «цель — средство» превращает просто
живое существо в человека и определяет все коллизии человеческого
существования с точки зрения его социального бытия. Это отношение
обусловливает принципиальную незавершимость человеческой исто­
рии и ненасыщаемость сферы материально-предметного бытия чело­
века. Не имеющий логического предела самовозбуждающийся про­
цесс материально-технического развития происходит как гонка,
борьба за выживание и одновременно как всеобщее стремление к пре­
одолению техносоциальной формулы общества, подобное вечному
стремлению к реализации принципа вечного двигателя.
Люди, как люди, объективно заинтересованы жить совместно (не
просто вместе жить, а образовывать единую производящую систему),
что составляет человеческий способ жизни. Однако эта система соци­
ально дифференцирована, фундаментальным социальным отношением
является отношение «цель — средство». Никто не заинтересован быть
«средством», субъективным стремлением является положение «цели».
Социальная дифференциация есть отношение различия, устанавли­
ваемое и поддерживаемое активно. Это отношение зависимости, а не
просто различия не зависящих друг от друга людей. В конечном счете,
социальная дифференциация выражается в дискриминации, как узако­
ненном неравенстве по самым разным признакам — расовым, нацио­
нальным, религиозным, имущественным и пр. В собирательном виде
социальная дифференциация — это разное право на жизнь вообще.
Таким образом, жизнь за пределами естественно-природного рав­
новесия является сущностным признаком человека как особого суще­
ства в природе. Он использует силы природы (например, электриче­
ство) или живет при свечах, перемещается с помощью самолета или
телеги. Он воюет с помощью огнестрельного оружия или «вручную»,
удерживает работника с помощью железного ошейника или «привя­
зывает» его к рабочему месту зарплатой. Все это само по себе не явля­
ется показателем собственно человеческого бытия, критерием обще-


Глава 13. Философия общества

335

ственного прогресса. Его главный показатель — устойчивость, запас
прочности выживания человечества. Здесь не может быть никаких
ценностных суждений, поскольку, по формуле благополучная, ровная
жизнь возможна только на основе дезорганизации другой жизни.
Закон «формулы» обусловливает насильственный характер произ­
водства, потому что добровольно никто не будет затрачивать энергию
(ресурсы жизни) больше, чем будет получено в результате. Абсурдно
затевать изначально нерентабельное производство. Однако в реаль­
ной действительности производство организуется и приносит при­
быль. При этом никто не собирается обманывать природу, и новое
производство затевается лишь тогда, когда, во-первых, уже имеется
отдача от авансированного ранее труда и когда, во-вторых, есть
возможность опередить других и успеть воспользоваться природной
рентой. Кроме того, в общественном производстве всегда есть неэф­
фективные отрасли, существующие как в силу технологической необ­
ходимости и экологической целесообразности, так и из соображений
гуманизма и социальной поддержки, за счет эффективных отраслей.
Следовательно, производство, взятое в целом, т.е. в единстве всех его
отраслей, и рассматриваемое в общеисторическом плане, является
неэффективным и постоянно дотируется за счет нарастающей массы
некомпенсируемого, отчужденного труда.
Рост общественного богатства происходит по схеме построения пе­
чально известной финансовой пирамиды, поддерживаемой увеличи­
вающимся притоком новых вкладчиков, т.е. за счет расширения тако­
го же притока дополнительной рабочей силы на основе расширенного
воспроизводства народонаселения. Однако, в отличие от абсолютной
предельности размера пирамиды в соответствии с числом потенциаль­
ных вкладчиков, рост общественного богатства не имеет какого-либо
достоверно установленного предела в силу отсутствия достоверно ус­
тановленных пределов ресурсного потенциала природы.
Техносоциальная формула общества как его познавательная модель
позволяет подвести под социальную теорию естественнонаучные ос­
нования. Она выражает всеобщий принцип существования общества в
природе и в технологическом плане представляет собой неравенство
затрачиваемых и получаемых в производстве ресурсов жизни, состоя­
щее в непреодолимом отставании массы производимых ресурсов от
массы затрачиваемых. Соответственно в социальном плане данная
формула предполагает установление отношения «цель — средство» как
фундаментального общественного отношения, обеспечивающего воз­
можность поддержания общественного производства при изначально
отрицательном значении его эффективности. Следовательно, основ-


336

Часть IL Предметное содержание философии

ным средством осуществления процесса производства является наси­
лие одних людей над другими, исторически меняющее свою форму
вслед за изменением формы технологического способа жизни (типа
материально-технического развития). В свою очередь, отношение
«цель — средство» как базовое социальное отношение определяет всю
систему человеческой духовности, насквозь пронизывая ее пережива­
нием этого отношения, составляющего главное содержание человече­
ского способа жизни.
Будучи абстрактной теоретической моделью, техносоциальная фор­
мула обществам может служить человеку непосредственным руковод­
ством к действию в конкретной социальной практике. Она выражает
лишь один из ее фундаментальных законов (принципов), устанавлива­
ющих объективные пределы человеческой жизнедеятельности. Исто­
рия управления обществом демонстрирует неуклонное движение от
субъективистского произвола к признанию объективной обусловлен­
ности социального бытия и ограничению социального действия рамка­
ми объективно возможного. Высшим уровнем признания этой объек­
тивности является осознание техносоциальной формулы общества.
Оно не ведет к всеобщему отказу от условностей общественной норма­
тивности и открытому провозглашению войны всех против всех. В сфе­
ре социального управления осознание формулы выражается в овладе­
нии методологией построения целостных моделей общества. На уровне
индивидуально-массовой жизни оно сводится к установлению рацио­
нально-эгоистической расчетливости в ее организации. Но в доведен­
ном до логического конца виде, в абстракции осознание формулы
предстает как полная рационализация, очищение от каких бы то ни бы :
ло мифов абсолютной свободы воли к жизни. Реализация такой абст­
ракции неизбежно привела бы к социальной катастрофе.
В целом техносоциальная формула общества позволяет ответить на
некоторые принципиальные теоретические вопросы, поставленные
перед социальной наукой в связи с переломным моментом пережива­
емой нами истории. И прежде всего на главный из них — о наличии
объективной закономерности общественного развития, поддающейся
научному анализу.
Техносоциальная формула определяет закономерность, вытекающ
из преемственности естественно-природного и социального развития
описывает их единство и различие, показывает точку изгиба в эволюци
живой материи, перешедшей в эволюцию социальную, раскрывает
структуру этого перехода.


Глава 13. Философия общества

337

§ 13.3. Геоисторическая формула общности

Анализ какой-либо исторической общности предполагает рассмотре­
ние ее географической, демографической и производственной состав­
ляющих в качестве главных элементов. Их качественно-количествен­
ная оценка (степень благоприятности и достаточность природной
среды, качество и количество народонаселения, уровень обществен­
ного производства) обусловливается мировым научно-техническим
прогрессом, по отношению к которому определяется тип материаль­
но-технического развития общности. Иначе говоря, природная среда
сама по себе не является богатой или бедной, население само по себе
не является достаточным или недостаточным, а уровень производства
сам по себе не является высоким или низким. Все это определяется в
системе мирового общественного взаимодействия и связано с местом
общности в мировом жизненном пространстве, геополитической ха­
рактеристикой ее положения.
Если богатство природы обусловлено общеисторической практикой
всего человечества и применительно к отдельной общности является в
значительной мере внешним, случайным обстоятельством в ее сущест­
вовании, то характер производства, численность и состав народонаселе­
ния в наибольшей степени производны от стратегической целенаправ­
ленности и исполнительского потенциала политики. Производство и
население общности составляют взаимозависимые (и в равной мере сис­
темообразующие) элементы единой неравновесной системы. Понятие
«геоисторическая формула общности» фиксирует неразрывность этих
факторов, выражает существование общности в природной и социаль­
ной среде. В качестве иллюстрации рассмотрим два случая.
1. Для жизнеобеспечения населения той или иной численности
необходимо осуществить в соответствующем объеме производство
требуемых ресурсов. Примем в качестве достаточного объема такое
количество ресурсов, которое обеспечивает выживание всего населе­
ния, что означает проживание всеми индивидами своей жизни с про­
должительностью, возможной лишь при наиболее благоприятных ус­
ловиях. В свою очередь, для осуществления такого производства
требуется определенная численность населения, позволяющая обес­
печить, по крайней мере, режим простого воспроизводства. Однако
численность такого гипотетического населения оказывается
большей, чем та фактическая численность, которая была задана в ка­
честве исходного элемента системы «население — производство».
Фактическое население общности, рассматриваемой в ее существова­
нии исключительно на своей собственной ресурсной базе, всегда ос-


338

Часть II. Предметное содержание философии

тается недостаточным для осуществления общественного производ­
ства на уровне, необходимом для обеспечения его выживания в пол­
ном объеме. Следовательно, с другой стороны, фактическое населе­
ние общности всегда остается избыточным по отношению к массе
производимых им ресурсов жизни.
2. Реальное производство в общности осуществляется ее фактичес­
ким населением и при любом типе материально-технического развития
оказывается недостаточным для выживания этого населения в полном
объеме. Однако для расширения производства необходим рост населе­
ния, а для роста населения необходимо расширение производства.
Содержание геоисторической формулы общности меняется при и
нении территории, народонаселения, типа материально-техническог
развития, экономической и политической конфигурации окружающе
мира. Однако какова бы ни была динамика геоисторической формулы о
дельной общности, она при любых обстоятельствах остается конкрет
историческим проявлением общей техносоциальной формулы общества
Социальная структура общества изначально предполагает наличие
двух уровней дифференциации — внутриобщностное и межобщностное отношение господства и подчинения, разделение на цель и сред­
ство. Их конкретно-исторические формы и конкретно-личностное
содержание (персонифицированное наполнение) меняются вслед за
изменением технологического способа жизни. Преобладающей об­
щеисторической характеристикой социального развития современ­
ного общества является непреодолимый антагонизм межобщностной
социальной дифференциации. При этом внутриобщностная социаль­
ная дифференциация определяется местом общности в системе
межобщностных отношений, т.е. политико-экономическое разделе­
ние внутри общности, как правило, имеет в своей основе столкнове­
ние разных интересов по поводу ее геоисторической формулы.
Показатели внутреннего устройства общности и показатели ее места
в системе мировой социальной дифференциации (фиксирующие внут­
реннее и внешнее социальное взаимодействие) выступают в качестве
составляющих геоисторической формулы общности. Соотношение
этих составляющих в разных общностях различно. Они могут взаимно
дополнять друг друга (обеспечивая гармонию объективно данных и
субъективно выраженных интересов общности) или, напротив, служат
основой раскола общности и не позволяют сформироваться определен­
ному интересу общности (единому общенациональному интересу).
Примером первого типа геоисторической формулы общности яв­
ляются развитые страны Запада, либеральные по внутреннему уст­
ройству и лидирующие в системе мирового взаимодействия. Внутрен-


Глава 13. Философия общества

339

не они социально дифференцированы, но не расколоты на неприми­
римые слои. Лидирующим общностям свойственна сглаженная диф­
ференциация и демократизм, поскольку совпадение интересов по во­
просу о внеобщностных источниках ресурсов более значимо, чем их
несовпадение по поводу внутрихозяйственной организации общнос­
ти. Второй тип геоисторической формулы характерен для группы под­
чиненных в мировом взаимодействии и социально расколотых общ­
ностей. Общностям-аутсайдерам присущи глубокая социальная
дифференциация и автократизм, поскольку в системе межобщностного разделения функций им отведена роль доноров, и борьба за су­
ществование внутри общности является главной.
Отмеченное выше противоречие между объемом производства и
численностью народонаселения находит свое разрешение во взаимо­
действии лидирующих и отстающих общностей, где недостаточность
производящего населения лидирующих общностей компенсируется
избыточностью населения отстающих общностей, жизненные ресур­
сы которых (естественные и произведенные, в том числе демографи­
ческие) перекачиваются в лидирующие общности.
Других типов геоисторической формулы общности в современном
мире не существует, имеются лишь их различные вариации, ρ боль­
шей или меньшей степени обладающие чертами какого-либо типа.
Изолированные общности, до сих пор существующие на основе есте­
ственно-природного равновесия (дикие племена), можно в расчет не
принимать.
§ 13.4. Крайности централизма и либерализма
В соответствии с техносоциальной формулой, которая обусловливает
наличие в обществе социальной дифференциации и насилия в орга­
низации производства как внутри общности, так и в ее взаимодейст­
вии с другими общностями, возможны два основных типа организа­
ции общности, теоретически представляемые централизмом и
либерализмом. В зависимости от положения общности в мире (изоля­
ция, господство—лидерство, подчиненность—отсталость) складыва­
ется баланс соотношения централизма и либерализма.
Непосредственной причиной крушения системы социализма в
России явилось то, что перестала работать сквозная схема централизо­
ванной социальной структуры, сложившаяся в определенных истори­
ческих условиях. Изначально в ее основу была заложена простая идея:
при переходе от частной собственности к общественной устанавлива-


340

Часть II Предметное содержание философии

ется всеобщее централизованное управление общественной жизнью,
задачей которого является точный расчет всех параметров обществен­
но-экономической системы и принятие необходимых решений. При
обеспечении их достаточной компетентности и соответствующей точ­
ности выполнения всеми элементами (отдельными индивидами и
группами) своих общественных функций будут достигнуты высокий
уровень экономического развития и адекватная социализму социаль­
ная справедливость.
Однако в условиях поддержания общественной целостности пре­
имущественно с помощью директивных методов управления посте­
пенно стали все более проявляться две отрицательные тенденции:
1) администрирование переросло в устойчивый бюрократизм, носи­
тель которого стал формироваться как определенный социальный
слой; 2) деятельность исполнительных элементов получала все более
формальный характер и все более подменялась показным выполнени­
ем распоряжений. Как это ни парадоксально звучит, но чем больше
бюрократического централизма, тем меньше порядка. В конечном
счете, созидательная деятельность на всех уровнях перерастает в про­
стое функционирование, социальная активность неуклонно снижает­
ся, а сущность человеческого фактора все более дегуманизируется и
находит свое выражение в так называемых негативных явлениях.
Основу исторической нежизнеспособности социализма составил
выход из-под контроля целостности общества его фундаментальной
характеристики, хотя по-прежнему считалось, что именно эта харак­
теристика составляет основное преимущество социализма. Центра­
лизованное управление в течение всего периода своего существова­
ния очень легко справлялось-с неугодными местными инициативами,
но не знало врага страшнее ведомственности, которая так и не была
побеждена и благополучно пережила централизм. Иначе и быть не
могло, потому что ведомственность в условиях господства государст­
венной собственности есть адекватная ей форма социальной диффе­
ренциации, и пытаться ее устранить — то же самое, что придать пря­
моугольную форму жидкости, налитой в круглый сосуд. Вместе с тем
ведомственность — лишь оборотная сторона медали, а лицевая сторо­
на представлена бюрократизмом — прямым выражением централизма
и главной формой социальной дифференциации. Для бюрократизма
ведомственность — «конкурирующая фирма».
Критика централизма (которая берет свое начало задолго до воз­
никновения реального социализма) велась и до сих пор ведется декла­
ративно, поверхностно и преимущественно в социально-психологи­
ческой плоскости: нет свободы действия, отсутствуют основания для


Глава 13. Философия общества

341

инициативы, неизбежны злоупотребления властью и т.д. Такие декла­
рации характерны и для критики антипода централизма — либерализ­
ма: то же злоупотребление властью, манипулирование общественным
сознанием, формальный характер демократии, бюрократизм и пр.
Значит, надо вести поиск в материальных основаниях жизни, кото­
рый позволил бы объективно сопоставить централизм и либерализм
как формы устройства общества. Но именно такой подход пока что
еще не проявил себя хоть сколько-нибудь заметно, рассуждения ве­
дутся, как правило, от противного, когда опровержение одного выда­
ется за утверждение другого.
Разница между централизмом и либерализмом в идеологической
плоскости видится как разница в уровне благосостояния народа, тог­
да как в социально-теоретическом плане — это разница в формах со­
циальной дифференциации, которую сторонники либерализма всячес­
ки приглаживают, считая ее двигателем прогресса. Сторонники
централизма, напротив, считают ее тормозом общественного разви­
тия и провозглашают устранение социальной дифференциации ко­
нечной целью социалистической революции, достигаемой за счет не­
прерывного повышения производительности труда. Планирование,
как расчет, является обязательным элементом материально-техничес­
кой деятельности, и в этом смысле его нельзя считать изобретением и
преимуществом централизма. Однако рамки планирования ограниче­
ны мерой предметной сопряженности, объемом элементной полноты
системности, т.е. планирование осуществимо только в том случае, ес­
ли есть возможность точно определить, соотнести друг с другом цели
и средства деятельности, все ее объективные составляющие, когда ре­
зультат деятельности зависит лишь от точного выполнения програм­
мы субъектами деятельности.
Приоритет централизма заключается в расширении планирования
до масштабов управления всем обществом, но перевешивающий поло­
жительный результат здесь получить невозможно. На «выполнение»
планов фашистской Германии работала вся Европа, а пятилетки в Со­
ветском Союзе «истощали» собственную страну. Более того, при тоталь­
ном планировании оказывается невозможным реальное планирование
и в целостных системах, поскольку их включают в общую систему «не­
завершенки» и не позволяют добиться необходимой элементной полно­
ты. В условиях господства директивно-административных методов уп­
равления экономикой расчет целостности предприятия принципиально
не мог выйти за рамки его текущего функционирования, поскольку для
расчета развивающейся целостности изнутри у предприятия не было хо­
зяйственной и тем более социальной самостоятельности.


342

Часть II. Предметное содержание философии

Централизм и либерализм можно наглядно представить как два
разных способа установления определенного уровня в сообщающихся
сосудах. Централистский способ не признает закона сообщающихся
сосудов и требует устанавливать уровень в каждом сосуде по отдельно­
сти; либерализм, напротив, полагается только на автоматическое дей­
ствие закона и не учитывает, что жидкость где-то может переливаться
через край, а где-то не достигнет необходимого уровня, поскольку со­
суды стоят на разной высоте.
В связи с объективной незавершимостью системы материальнотехнического развития, невозможностью законченного сопряжения
ее элементов, в хозяйственной деятельности наряду с точным расче­
том, как правило, бывает необходим риск. Его нельзя отождествлять
с принятием произвольного решения вслепую. Риск в экономике —
это расчет, основанный на определенной модели ее целостности, на
«вычислении» ее определяющих элементов. Но поскольку система
принципиально незавершима и потому многовариантна в своих по­
строениях, то экономические отношения, будучи взаимодействием
интересов, несмотря ни на какие достижения информатики, всегда
сохраняют характер игры. В результате деловой успех всегда будет
зависеть от известной доли риска, поскольку хозяйственная дея­
тельность под влиянием объективных и субъективных факторов
принципиально не может быть свободной от непредсказуемости сте­
чения обстоятельств. Образно говоря, рисковать может лишь тот,
кто умеет считать, а выигрывает необходимо тот, кто рискует. Ясно,
что в схеме жесткого централизма такой подход представляется не­
мыслимым, а в условиях рыночных отношений без него просто не
обойтись.
Безусловным преимуществом централизма на определенном этапе
явился плановый подход в масштабах всего общества к сфере соци­
ального развития. Однако при отсутствии достаточной материальной
базы это во многом свелось к уравнительству очереди, с одной сторо­
ны, и иерархии привилегий — с другой. Иначе говоря, процесс свелся
к планированию социальной дифференциации.
Всеобщая целостность общества нереализуема на основе одной
программы в силу своей принципиальной незамыкаемости, несводи­
мости к какой-либо единообразной структуре. Иначе говоря, основ­
ное противоречие целостности общественного развития в социаль­
ном плане состоит в том, что все многообразие стоящих перед людьми
задач в своей совокупности не имеет полной конечной разрешимос­
ти, причем не только по средствам, но даже по самой постановке при
сведении их друг с другом в одну общую программу.


Глава 13. Философия общества

343

Таким образом, управление функционированием и развитием гло­
бальной целостности принципиально не может быть осуществлено су­
губо централизованно. Централизованное управление целостностью
устанавливает жесткую фиксированность ее структуры, но в общест­
венной целостности объединены люди, наделенные суверенным со­
знанием, обладающие свободой воли и поведения. Чем выше уровень
их развития, тем сильнее внутреннее противоречие социальной орга­
низации между централизованным и самостоятельным управлением,
где последнее относится и к отдельным индивидам. Это противоречие,
в конечном счете, выражает межличностные отношения, и центр уп­
равления есть лишь орудие организации общественной жизни в соот­
ветствии с интересами определенных социальных групп и слоев.
Сильная авторитарная власть в условиях централизма необходима
не на временный период от революционного переворота до «полной и
окончательной победы», она необходима постоянно по объективной
причине. Материально-техническая целостность — принципиально
открытая система, поэтому все время требуется принимать волевые
корректирующие решения в условиях хронических «прорывов» во всех
сферах общественной жизни. Здесь научно-статистическими функция­
ми не отделаешься. Идея централизованного устройства общества, хо­
тят этого ее сторонники или не хотят, неуклонно ведет к потребности в
мудром учителе и вожде. Известная ленинская схема коллективного ру­
ководства (при регулярной сменяемости, всеобщем контроле и про­
чем) проблему не решает и является сугубо переходной, пока в процес­
се борьбы не останется последний член первоначального руководящего
коллектива, что, собственно, и произошло на практике.
Следовательно, централизм объективно не может достичь целей,
во имя которых провозглашается. Функционирование и развитие об­
щественной системы оказывается подчиненным единой воле, эле­
менты системы связываются в целое этой волей, и системы фактиче­
ски нет, без действия воли она сразу же рассыпается. Поэтому
централизм отвергается потому, что он ограничивает свободу не как
самоцель, но как условие выживания. Централизм сам по себе не де­
формирует материально-техническую целостность, уровень компе­
тентности вождей или степень управленческой мобильности бюро­
кратической системы здесь не главное.
Исходя из «техносоциальной формулы», коллективизм (как осно­
вополагающий принцип организации производственной жизни) тео­
ретически абсурден, поскольку провозглашает равенство в сфере, где
движущей силой является социальная дифференциация, а организу­
ющим началом — насилие. Он разрушителен и нежизнеспособен, так


344

Часть II. Предметное содержание философии

как формально устраняет это действенное начало и подменяет его
фикцией централизованного управления, якобы объективно выража­
ющего единство всеобщих интересов, а фактически ведет к засилью
бюрократической элиты, не способной обеспечить устойчивое функ­
ционирование и развитие общности.
Взаимное противопоставление централизма и либерализма на том
основании, что централизм за счет сознательной планомерности пре­
одолевает разрушительное действие стихийности, а либерализм обес­
печивает недоступную для централизма свободу, по своей социальной
сути является мнимым противопоставлением. Во-первых, они одинако
во порождают стихийность, но с тою разницей, что либерализм за­
ключает в себе стихию массового действия, а централизм — стихию
единоличного произвола на всех уровнях управления. Во-вторых, они
одинаково не обеспечивают всеобщей свободы, различаясь лишь по фор­
ме ее ограничения в разных системах социальной дифференциации.
Реальное эффективное управление необходимо включает в себя элемент
централизма и либерализма, но не как «среднее арифметическое», а бу
дучи свободным от их крайних значений.
Централизм, как и либерализм, — всего лишь средство сохране­
ния, фиксирования определенной формы социальной дифференциа­
ции. К тому же историческая практика показала, что социальная
структура общества в персонифицированном плане характеризуется
значительной преемственностью. Можно предположить, что центра­
лизм характерен для переломных исторических моментов, при корен­
ной смене системы социальной дифференциации; либерализм типи­
чен для ее эволюционного развития. В своем крайнем выражении они
одинаково ведут к ослаблению жизнеспособности общественного ор­
ганизма и одинаково неприемлемы в качестве средства его долговре­
менного развития, ибо если централизм есть дорога к рабству, то ли­
берализм — это путь хаоса и стихии.
Централизм необходимо ведет к авторитарному тоталитаризму, но и
либерализм, доведенный до крайности, порождает условия для уста­
новления диктатуры. Только централизм начинает с установления «по­
рядка» и кончается распадом, а либерализм начинается с анархии и
кончается установлением такого же порядка, — типичный случай схож­
дения крайностей. Видимо, прав был поэт, когда говорил, что две вещи
могут погубить мир — это хаос и порядок. В кризисных условиях цент­
рализм и либерализм конвергируют, одинаково смещаясь к какой-либо
разновидности фашизма с главным лозунгом исключительности, про­
возглашаемым применительно к внутренней или внешней социальной
дифференциации общности. Централизм и либерализм, воплощенные


Глава 13. Философия общества

345

в реальных системах управления, постоянно испытывают потребность
в некоторых условиях, обеспечиваемых противоположной системой.
Так, централизм всегда апеллировал к сознательности членов управля­
емой общности, их дисциплинированности, инициативности и т.д.
В свою очередь, либерализм постоянно обращает взоры к государству,
ожидая от него неких бесконфликтных законов, позволяющих всем
обогащаться, не затрагивая ничьих интересов.
Централизм и либерализм, диктатуру и демократию нельзя рассма­
тривать абстрактно, вне связи с конкретно-исторической формулой
общности. В лидирующих (богатых) общностях существует диктатура
закона, а не личностей. Свобода не зависящих друг от друга людей есть
норма и ценность, поскольку свобода здесь не может быть орудием для
превращения одних в средство других, диктатура личности здесь просто
абсурдна. Наоборот, в отсталых (бедных) общностях свобода становит­
ся именно орудием, условием для превращения одних в средство дру­
гих. Здесь устанавливается диктатура не закона, не формального равен­
ства, а диктатура идеи справедливости, которую реализует личность.
Социальная дифференциация тут будет глубже, но она регулируется.
Конкретное соотношение централизма и либерализма, в конечном сче­
те, определяется местом общности среди других общностей.
Таким образом, не надо подходить к диктатуре и демократии как
самостоятельным, абсолютным ценностям со знаком плюс или ми­
нус. Есть просто разные формы организации общества, но содержа­
ние социальной организации постоянно: всегда действует техносоциальная формула общества, всегда остается фундаментальным
социальное отношение «цель — средство», не прекращается борьба за
выживание. Вопрос в том, как это реализуется во внутренних и внеш­
них отношениях общности. Декларация государственников провоз­
глашает, что если все будут исправно выполнять свои обязанности и
жить в соответствии с нормами морали (не воровать и т.д.), то жизне­
деятельность общности будет эффективной. Но в чем суть обязанно­
стей? В соответствии с техносоциальной формулой права и обязанно­
сти в обществе прописываются господствующими социальными
группами. В отношениях между общностями диктатура и демократия
сливаются воедино: отношения демократии (свободы) устанавлива­
ются силой. В итоге сильные общности делают то, что они хотят, а
слабые — то, что их заставят.
Централизм и либерализм в равной мере опираются на утопичес­
кую абсолютистскую модель неограниченного прогресса, позволяю­
щего решить проблему всеобщей обеспеченности средствами жизни,
но при условии создания определенной социальной системы — в этом


346

Часть И. Предметное содержание философии

пункте они взаимно отрицают друг друга. Тем не менее абсолютист­
ская модель позволяет реализовать в равной мере и централистскую,
и либералистскую схему. Утопия централизма — добродетельный,
просвещенный авторитаризм, утопия либерализма — всеобщее со­
блюдение правил игры.
Противопоставление централизма и либерализма имеет вполне
определенный рациональный смысл только в границах действия техносоциальной формулы. Вне этих границ дискуссия сторонников
централизма и либерализма имеет сугубо абстрактный характер и не
может быть признана научной. В силу отсутствия эмпирической ба­
зы — это просто схоластика, выполняющая функцию идеологическо­
го обоснования практической борьбы частных интересов. Не менее
абстрактны и попытки противопоставления свободы и справедливос­
ти как принципов общественного устройства. Таким же образом про­
тивопоставляются справедливость и эффективность.
Действительное управление обществом всегда осуществляется гдето в промежутке между крайностями тотального централизма и абсо­
лютного либерализма, больше или меньше склоняясь в ту или иную
сторону в зависимости от конкретно-исторических условий. В той и
другой системе своя форма социальной дифференциации, свои слои,
постоянно борющиеся за государство; и абсолютизировать разницу
между этими системами не имеет смысла. При гипотетическом допу­
щении возможности преодолеть естественно-природные ограниче­
ния материально-технического развития всякие различия между
централизмом и либерализмом исчезнут, как, впрочем, исчезнут и
движущие силы материально-технического развития.
Государственное управление не может не быть централизованным,
но дело не в централизованное™ самой по себе, а в способе управле­
ния. Одно дело, когда государство выступает как единоличный собст­
венник и управляет директивно-распределительными методами, и
совсем другое, когда оно регулирует общественную жизнь с помощью
законов, налогов, заказов и других политических и экономических ме­
тодов. Конечно, всегда будет идти борьба за овладение государством в
качестве орудия достижения чьих-то групповых и личных целей, но
государство будет тем сильней, чем в большей мере окажется способ­
ным отражать интересы всей общности, следуя критерию выживания.
Централизм всегда отождествляется с самовластием государства, кото­
рое подминает под себя общество. Но такое «ничейное» государство
никому внутри общности не угрожает, и таких государств просто не су­
ществует. Централизм объективно связан с властью одних групп людей
над другими, и лишь поэтому против него всегда кто-то выступает.


Глава 13. Философия общества

347

Понятие сильного государства неотделимо от понятия сильной
общности; если в системе мировой социальной дифференциации
общность является подчиненной, то ее государство может быть в ка­
кой угодно степени диктаторским и заставляющим трепетать своих
подданных, но оно никогда не будет сильным. В итоге получается, что
в передовых общностях складывается устойчивое единство либера­
лизма и сильнейшей бюрократии. В отсталых, подчиненных общнос­
тях преобладает централизм диктаторского типа, обеспечивающий
демократизм политики открытых дверей.
Таким образом, современное (гражданское) общество имеет две те
денции развития, содержит в себе две основные модели — централизм
либерализм. Возможности роста, технического прогресса толкают к
либерализму; невозможность всеобщего обеспечения средствами
жизни, отбраковывание человеческого материала, осознание нера­
венства толкает к централизму. Преобладание черт той или иной моде­
ли определяется положением общности среди других общностей: либер
лизм — в господствующих общностях, централизм — в подчиненных.
Альтернативные конструкции централизма и либерализма необхо­
димо и в равной мере вытекают из абсолютистской модели общества.
Их взаимная критика имеет сугубо антропологический характер и не
опирается на какие-либо объективно-истинные теоретические осно­
вания, а вместо упорядоченной системы аргументации в ней исполь­
зуется набор декларативных штампов. Общеизвестное теоретическое
отрицание либерализма строится на показе разрушительной сущнос­
ти частной собственности, проявляющейся в неуправляемой стихии
рынка, непреодолимой кризисности производства, антигуманных от­
ношениях эксплуатации, разрушении природной среды, милитариз­
ме и т.д. Столь же общеизвестное теоретическое отрицание центра­
лизма строится на тезисе об отсутствии заинтересованности в
производительном труде в условиях государственной собственности и
невозможности обеспечить эффективное управление обществом по­
средством жесткой командно-административной системы.
В рамках релятивистской модели общества централизм и либера­
лизм представляют собой крайности, абстракции, в чистом виде со­
вершенно не осуществимые.
На микроуровне разница между централизмом и либерализмом хо­
рошо просматривается на конкретном примере реальной деятельнос­
ти индивидов, в частности по их отношению к ней, по их мотивации.
Люди действуют, в конечном счете, во имя собственного, а не всеоб­
щего блага, общее для них — всего лишь средство для личного, и ис­
кать здесь разницу между централизмом и либерализмом бесполезно.


348

Часть II. Предметное содержание философии

В условиях централизма непосредственным результатом деятельно­
сти, от которого зависит получаемое благо, является не столько его
предметное выражение, сколько оценка деятельности со стороны вы­
шестоящего элемента командно-административной системы (выше­
стоящей инстанции). В сфере действия данной системы не столь важ­
но, что конкретно сделано, важно, чтобы было одобрено «сверху». Вся
деятельность насквозь подчинена этому, вся социальная конкуренция
сводится к борьбе за вышестоящее мнение. Соответственно объектив­
ность результата подчинена иерархической субъективности оценок.
В условиях либерализма результат определяется его востребованностью
обществом. Реальное выражение оценки осуществляется уже не в сис­
теме иерархических отношений, а в системе реального потребления.
Такой способ оценки гораздо ближе к объективной необходимости, а
потому и более действенный. Но потребительскую субъективность как
критерий оценки можно формировать, например, с помощью рекламы.
Так что и в данном отношении централизм и либерализм как противо­
положности есть всего лишь абстракции, в чистом виде не реализуемые
и не поддающиеся ценностному сравнению. Действительно, что может
быть лучше, чем централизм как единое системное управление общест­
вом при условии всеобщей добродетельности? Ничего! Но коль скоро
она по независящим от людей обстоятельствам отсутствует, то что мо­
жет быть лучше либерализма как полной свободы человеческих дейст­
вий при условии их подчиненности единым нормам и правилам? Ниче­
го! Но коль скоро и это отсутствует, то бессмысленно искать некую
лучшую социальную систему вообще. Нет хороших и плохих социаль­
ных устройств, есть сильные и слабые общности.
Соответственно теоретическое противостояние данных концеп­
ций есть в конечном счете форма идеологической борьбы, отражаю­
щей интересы определенных социальных сил в реальной экономиче­
ской и социально-политической борьбе за более приемлемую
структуру системы социальной дифференциации общества. Понятия
истинности и ложности в контексте их общечеловеческого признания
здесь просто не работают.
Полемика централиста и либерала теоретически бесплодна, по­
скольку с той и другой стороны она сводится только к обличительной
критике, отбрасыванию позиции оппонента. Тот и другой в своей
критике всегда будут правы: либерализм без элементов централизма
ведет к хаосу, а всеобщий централизм — к злоупотреблениям власти и
застою. В силу объективной противоречивости социальной жизни ис­
торический спор либерализма и централизма абстрактно-теоретичес­
ки не рассудить. Реальна только борьба конкретных людей, объеди-


Глава 13. Философия общества

349

ненных в конкретные группы — этнические, сословные, корпоратив­
ные, религиозные, партийные.
Централизм — это миф, иллюзия возможности целостного разви­
тия общества и за счет этой целостности — наиболее эффективного
развития. Тем не менее централизм не является исторической анома­
лией, это объективно обусловленный и отработанный тысячелетиями
способ выживания общности, существующей на основе фиксирован­
ного производственно-природного равновесия, а по сути — социализованного, технизированного естественно-природного равновесия,
иначе — истощающего окружающую среду материально-техническо­
го эволюционирования.
Либерализм есть форма насилия, определяемая отношением
«цель — средство», которое устанавливается и регулируется преимуще­
ственно экономически. Однако, для того чтобы превратить одних лю­
дей в средство для других, чисто экономических способов принужде­
ния недостаточно. Чисто экономические отношения характеризуются
симметричной взаимозависимостью продавца и покупателя. В такие
отношения вступают равные партнеры, свободные, не зависимые друг
от друга субъекты, целью отношений которых является выгода от вза­
имного дополнения, а не от неравного обмена, т.е. в чисто экономиче­
ской сфере отсутствует присвоение результатов чужого труда. В этом
смысле экономическая деятельность (как только экономическая), не
может быть источником прибыли. Она не дает превышения результата
над затратами, неэффективна. Следовательно, экономические отноше­
ния в чистом виде, т.е. чисто рыночные отношения, а значит, и соткан­
ное из них либеральное общество — это не что иное, как идеальная мо­
дель, подобная идеальным моделям в естествознании. В реальном
обществе соревнование, как таковое, имеет подчиненное значение, а
стержневая социообразующая функция выполняется насилием, эконо­
мическое принуждение необходимо дополняется внеэкономическим,
собственно насилием в той или иной его форме, той или иной степе­
нью опосредования. Это значит, что в действительно либеральном об­
ществе свобода рыночных отношений предполагает и свободу внеэко­
номического принуждения.
В системе рыночных отношений господствует тот, у кого больше
собственности, знаний, необходимых деловых качеств. Расовая, этни­
ческая, сословная, религиозная принадлежность становятся несущест­
венными факторами. Имея деньги, менеджера и адвоката, индивид в
либеральном обществе может жить уверенно и спокойно. Но это воз­
можно только в высокоразвитой, самостоятельной общности, где неза­
висимы друг от друга экономика и политика, где разделены ветви влас-


350

Часть II. Предметное содержание философии

ти. В противном случае либерализм становится формой узаконенного
грабежа (приватизация в России — типичный пример ограбления, осу­
ществленного законным путем). Во внешних отношениях господствует
рынок, подчинение осуществляется экономическим и технологичес­
ким путем, а для поддержания необходимого порядка создана система
международных органов, санкционирующих в случае необходимости
проведение международных военно-политических акций.
Противоположность централизма и либерализма относительна
том смысле, что они различаются не по отсутствию в одном случае
наличию в другом случае социальной дифференциации в обществе, а п
механизму ее регулирования. Централизм предполагает приоритет ела
сти по отношению к собственности, тогда как либерализм означает
приоритет собственности по отношению к власти. Но, в конечном сч
те, власть и собственность не существуют раздельно и в своем единст
ве представляют собой господство одних людей над другими. Иначе го
воря, сами по себе централизм и либерализм не являются ни добром,
ни злом. Их оценка зависит от конкретных параметров формулы общ­
ности, прежде всего от характера и соотношения ее внутренней и
внешней социальной дифференциации.
При устойчивом развитии централизм и либерализм не являются
альтернативами, проблема выбора между ними связана прежде всего с
переживанием обществом кризиса, когда сами централизм и либера­
лизм рассматриваются в качестве радикальных средств его преодоле­
ния, выступая по отношению друг к другу как болезнь и лекарство.
Для жизни сильной, социально сплоченной общности противопос­
тавление централизма и либерализма столь же отвлеченно и несуще­
ственно, как противопоставление лечебных методик для здорового
человека.
Дискуссия о регулирующей роли государства в функционировании
и развитии общности, строго говоря, не имеет под собой объективных
оснований, если под общностью понимается управляемая система, а
не простое скопление людей, требующее лишь единообразия правил
поведения во избежание стихии беспорядка. Именно государство уп­
равляет общностью как целостной системой, обеспечивает ее необхо­
димую организацию для сохранения устойчивой жизнеспособности в
процессе внутреннего и внешнего взаимодействия. Используемый
противниками государственного регулирования в экономике тезис о
недопустимости вмешательства государства в распределение между
гражданами шнурков для ботинок свидетельствует либо о непонима­
нии сущности государства, либо об идеологической диверсии, на­
правленной против одной общности в интересах другой.


Глава 13. Философия общества

351

Другое дело — о какого рода государстве идет речь, поскольку
общности с разной «техносоциальной формулой» своего существова­
ния объективно характеризуются разными типами и формами госу­
дарства. Оно может быть либо полновластным хозяином общности,
заботливо-рачительным или бездумно-расточительным, либо смен­
но-дежурным распорядителем общности, ее поочередно-выборным
управляющим. Но оно всегда остается главным регулятором отноше­
ния «цель — средство». Государство либо непосредственно само по се­
бе является «целью», либо является орудием в руках «цели». Государ­
ство защищает общность от превращения ее в «средство» другой
общностью, охраняя свое владение, свою территорию от всякого рода
внешних посягательств.
При недостатке сил для законного осуществления господства от­
ношение «цель — средство» реализуется незаконным путем, а общ­
ность попадает под опеку конкурирующих друг с другом преступных
группировок. Вообще понятия законности и незаконности здесь от­
носительны, и в определенных случаях борьба правоохранительных
структур с криминальными мало отличается от бандитской междоусо­
бицы. Что касается преобладающей характеристики государства с
точки зрения мотивационной направленности его функционирова­
ния, от сугубо эгоистической, узкогрупповой до всеобщностной, то в
современном обществе она определяется местом общности в системе
внешней социальной дифференциации. В частности, чем более аван­
гардное место занимает общность в окружающем мире, тем более
полно и широко она (ее граждане) охватывается действенной защитой
своего государства, обеспечивающего ее положение в качестве равно­
правного партнера в отношениях с сильными общностями и в качест­
ве «цели» в отношениях с более слабыми общностями.
§ 13.5. Философия права и управления
Для существования за пределами естественно-природного равнове­
сия недостаточно труда самого по себе, нужна и объединяющая воля,
обеспечивающая единство системы его общественного разделения и,
в конечном счете, целостность общественного развития вообще. Об­
щественное разделение труда начинается вместе с выходом за преде­
лы естественно-природного равновесия, в рамках которого оно не
нужно и невозможно. Общественное разделение труда есть форма со­
циальной организации в условиях действия техносоциальной форму­
лы, опосредование социальной дифференциации общества, ее пред-


352

Часть H. Предметное содержание философии

метное выражение. Оно изначально возникает не как договор, а как
насилие, навязывание воли одних людей другим.
Опосредованность отношений господства и подчинения выража­
ется в нормативном характере общественной жизни. Норматив­
ность — это давно отмеченный и ставший классическим признак со­
циальности. Однако недостаточно или вовсе не отмечено, что
нормативность вытекает не просто из организованности в связи с раз­
делением труда, а из социальной дифференцированности. Нормы ус­
танавливаются не для всеобщего удобства жизни и не всеобщим согла
шением, а в борьбе, они навязываются обществу господствующим
социальными силами на всех уровнях социального взаимодействия — о
межиндивидуального до международного. Все это позволяет прийти
выводу, что социальность есть особая форма отношений борьбы за су
ствование вне пределов естественно-природного равновесия, организа
ция общественной жизни по поводу выживания.
В таком случае социализация человека есть его включение не просто
в общественные отношения, а в систему социальной дифференциации,
и социализованное (общественное) отношение человека к предметам,
его социальное поведение вообще следует рассматривать через призму
социальной дифференциации, действия техносоциальной формулы.
Следовательно, степень социализованйости (или уровень социального
развития) определяется степенью опосредованное™ борьбы за выжива­
ние, что до настоящего времени выражается в производственных отно­
шениях, стабильностью которых измеряется стабильность общности.
Соответственно в периоды общественных кризисов, связанных с соци­
альными революциями, когда производственные отношения становят­
ся нестабильными, борьба за выживание становится непосредственной.
Как средство выживания на первое место выходит уже не производство,
а обращение, сопровождаемое ростом преступности.
В соответствии с техносоциальной формулой в обществе нет объ­
ективно заданных норм истины, добра, красоты, а также противопо­
ложных им лжи, зла и уродства, т.е. в обществе нет ничего, кроме сов­
местно живущих и в борьбе друг, с другом выживающих людей.
Интеллект, разум есть всего лишь средство их выживания-, порождаю­
щее в ходе борьбы миф о некой сущности разума как такового, разума
самого по себе, будь то объективно существующий абсолют или некий
экзистенциал субъективной реальности.
Нормативность не разделяется ни на внутреннюю, присущую са­
мому человеку, не зависимую от социальности (досоциальную), ни на
внешнюю, надсоциальную. Любое общественное действие индивида,
в конечном счете, социально опосредовано и детерминировано, будь


Глава 13. Философия общества

353

то соблюдение или нарушение правил перехода улицы при отсутствии
транспорта, оплата или неоплата чего-либо при отсутствии контроля,
наконец, самопожертвование или предательство без какого-либо сви­
детельства. Нормы регулируют отношения между совместно живущи­
ми индивидами, разделяющимися на своих и чужих. В «своих» про­
должается сам человек, здесь не требуется внешних нормативов,
однако сам состав «своих» определяется конкретно-исторически.
Индивидуальные способы жизни различаются по схеме: стремление
к достижению истины и победе правды (справедливости) безотноси­
тельно к результату или стремление к получению результата безотноси­
тельно к истине и правде. По формуле они не совпадают принципиаль­
но, поскольку истины как таковой (абстрактно-всеобщей, т.е. как идеи)
просто не существует, а правда (справедливость) невозможна или про­
сто отсутствует при абстрактно-всеобщем наполнении. По этой схеме
различаются как индивиды, так и общности. Люди-средства выступают
за истину и правду, люди-цели выступают за результат.
В абсолютистской социально-теоретической модели общества
правовая и нравственная нормативность человеческого поведения
обосновывается тем, что допускается возможность абсолютного вы­
живания каждого индивида при относительных различиях способов
самого проживания в соответствии с индивидуальными различиями
людей по способностям или просто по стечению обстоятельств. Сле­
довательно, в абсолютистской модели общества отсутствует объек­
тивная основа нарушения социальной нормативности, прежде всего
правовой. Имеющаяся в этой модели система права целостна и не­
противоречива, в соответствии с чем преступление рассматривается в
буквальном смысле, т.е. как абсолютно антиобщественное действие
(умышленное или неумышленное, рациональное или иррациональ­
ное), как проявление социальной патологии, девиации, независимо
от породивших ее причин.
Правовая нормативность имеет объективные основания в реляти­
вистской модели общества и вытекает из самой техносоциальной
формулы общества, по которой ему объективно присуща социальная
дифференциация в качестве фундаментального общественного отно­
шения. Социальная дифференциация не ограничивается различиями
в способах проживания, а выражается в различиях по возможностям
выживания как такового. Иначе говоря, когда одна жизнь необходи­
мо базируется на разрушении другой, преступление имеет объектив­
ные основания и является нормальным фактом социального бытия, с
какой бы стороны его, преступление, ни рассматривали, будь то пре­
ступление против установленного закона или признание преступным


354

Часть II. Предметное содержание философии

самого закона. В релятивистской модели само выживание может рас­
сматриваться как преступление, но, в отличие от абсолютистской мо­
дели, не поддающееся ценностному измерению. В релятивистской
модели оно рационально, а в абсолютистской — иррационально.
Таким образом, существование права обусловлено наличием соци­
альной дифференциации общества. Вне социальной дифференциа­
ции, т.е. в рамках естественной дифференциации, отношения между
людьми регулируются естественным путем. Процесс социальной
дифференциации регулируется правом и оценивается по нормам мо­
рали, хотя социальная дифференциация, как таковая, не поддается ни
морально-ценностному, ни рационально-правовому определению, —
сама по себе она не может быть ни справедливой или несправедливой,
ни законной или незаконной. При этом законность и справедливость
не совпадают.
Отношения между свободными людьми в условиях социальной
дифференциации устанавливаются на договорной основе. Общест­
венные отношения как отношения между свободными людьми пред­
ставляют собой отношения взаимных обязательств. В рамках соци­
альной дифференциации они осуществляются на договорной основе
между индивидами, корпорациями, государствами. Сами договоры
могут быть либо непосредственными, либо опосредованными, т.е. не
требующими специального оформления в каждом конкретном слу­
чае, коими являются законы. Основная проблема договора — дости­
жение полноты его нормативного охвата и недопущение разночтения.
Эта проблема обусловлена тем, что интересы договаривающихся сто­
рон противоположны в том смысле, что объективно каждая из них за­
интересована в выполнении условий договора другой стороной, но не
заинтересована в выполнении своих собственных обязательств. По­
этому главный фактор действенности договора — наличие вышестоя­
щей третьей стороны, равноотстоящей от договаривающихся сторон
и обладающей возможностью силового воздействия.
Общественный закон есть установленная, принятая правильность
поведения людей. В отличие от него, закон природы открывается, а не
устанавливается, он общезначим и объективно истинен, обозначая
объективный порядок предметного бытия, будучи относительным
лишь гносеологически. Он не может быть правильным или непра­
вильным, его нельзя обойти или не признать, отвергнуть. Правовой
закон относителен социально и в рамках действия техносоциальной
формулы означает борьбу. Так, для вора закон представляет собой
объективную данность и условность одновременно. Он признает его
как данность, но игнорирует как условность, нарушает закон тайно,


Глава 13. Философия общества

355

главное для вора — наличие или отсутствие доказательств его вины.
Напротив, революционер открыто, явно отвергает закон, не признает
саму его данность в качестве закона, борется с ним. Делец не протес­
тует и не нарушает закон, он использует его в своих интересах, нахо­
дит упущения в самом законе, подгоняет его под свои интересы, для
чего проходит во власть или покупает ее законно (лоббизм) или неза­
конно (коррупция). В самом безотрадном положении оказывается
среднестатистический законопослушный гражданин. Закон в боль­
шей мере действует против него, ставит его в жесткие рамки и почти
не защищает реально. Для законопослушного гражданина в законе
больше обязанностей, чем прав.
Правильность, справедливость, правосудие — все это однокоренные слова, означающие истинность поведения людей в отношениях
друг с другом. Но суть вопроса в том, что отношения не могут быть ис­
тинными или ложными сами по себе. Здесь нет абсолютной в рамках
объективности истины. Она абсолютно объективна, поскольку ее
критерий — обеспечение выживания, но одновременно всегда отно­
сительна, поскольку ее критерий — не вообще, а конкретно чье-то
выживание. На каждом уровне субъекта выживания (от индивида до
человечества) своя истинность отношений.
Закон есть всего лишь установленная людьми (либо путем согла­
шения, либо путем насилия) норма поведения. В законности нет ни
объективной истинности, ни высшей справедливости, — в следова­
нии законности есть только следование соответствию. Иначе говоря,
суд не устанавливает истину и не восстанавливает справедливость, он
соотносит с законом представление в деле (бумагах) тех или иных со­
бытий, но не самих событий, когда, например, тот или иной доку­
мент, не приобщенный к делу (бумагам), не имеет юридической силы,
хотя бы в нем и содержалась главная информация. Отсюда, наверное,
и буквальное, а не образное выражение: «это не имеет к данному делу
никакого отношения».
В состязательности судебного процесса устанавливается не исти­
на, а степень соответствия закону рассматриваемых в суде действий.
Одна сторона, обвинение, доказывает их несоответствие и определяетстепеньэтого несоответствия. Другая сторона, защита, опровергает
доводы обвинения и обосновывает либо соответствие действий зако­
ну, либо уменьшение степени несоответствия.
Поскольку закон не воплощает в себе ни объективную истинность,
ни высшую справедливость, постольку борьба по поводу законности, в
конечном счете, представляет собой борьбу интересов, где закон являет­
ся лишь средством и средой этой борьбы. В таком случае даже борьба


356

Часть II Предметное содержание философии

полицейского и преступника есть частный случай такой борьбы, в кото­
рой у каждого свои интересы: у преступника — не попасться, у полицей­
ского — поймать. В противном случае тот и другой не смогут получить
средства на свое существование в данном социальном качестве. Отсюда
следует категорический вывод о том, что закон необходимо должен опи­
раться на некий абсолют, прежде всего мораль. Но мораль есть миф, без
него в регулировании общественной жизни не обойтись.
Право не может быть ложным или истинным. Право может быть
действенным или недейственным, обеспечивающим или не обеспечи­
вающим власть. Право выражает конкретный интерес, поэтому борьба
идет не за истинное право, а за власть, обеспечивающую реализацию
определенных интересов. Дискуссии по поводу законодательства есть
выражение борьбы. На индивидуальном уровне это выглядит так:
юрист (адвокат) обслуживает не закон, а клиента, он должен обеспе­
чить даже не торжество закона, а цели, потребности клиента.
Вообще получается: закон для индивидов — это только арена борь­
бы, условия борьбы, правила борьбы. Но и у общности в целом есть
свой интерес, он выражается лидерами общности. Потому и должна
быть власть легитимной. Интерес общности — ее собственное выжи­
вание и благополучие как общности. Применительно к общности си­
стема права это система целесообразности выживания общности как
субъекта социального взаимодействия. В отношениях между индиви­
дами с точки зрения целесообразности право выступает как закон­
ность, а с точки зрения абстрактно-всеобщей человечности — как
справедливость. Обеспечение их тождества невозможно. Поэтому за­
конность, целесообразность, справедливость никогда не совпадают
друг с другом, находятся в состоянии противоречия.
Итак, закон как регулятор отношений между людьми сугубо отно­
сителен. Для его установления и исполнения в качестве объективного
норматива необходим контроль вышестоящей силы, т.е. должны быть
люди, ориентированные на объективную истину и справедливость,
законность как таковую, абсолютную. Но в реальной действительно­
сти нет ни абсолютной законности, ни людей, на нее ориентирован­
ных. Такое возможно лишь в случае совпадения интересов этих людей
и содержания законности.
Человечество есть совокупность людей на Земле, полностью пре­
доставленных самим себе. Здесь уместна аналогия с поселением груп­
пы людей на острове при полном отрыве их от общества. Никаких
высших сил, регулирующих их отношения, нет, и человек может рас­
считывать только на себя, людей некому рассудить и некому защи­
тить. Но и введение закона не меняет сути дела, так как он будет все-


Глава 13. Философия общества

357

го лишь дополнительным фактором внешней среды. Тогда складыва­
ется следующая модель: на одной стороне среда с ее природными и
социальными законами, на другой — люди, не связанные никакими
обязательствами, не подвластные никакой высшей законности, обла­
дающие потребностями, разумом и свободой воли, в том числе свобо­
дой в выборе средств их удовлетворения.
Нормативная сила закона действует в общности только при нали­
чии других общностей -г именно внешнее отношение консолидирует
общность. Но даже от внешнего нападения у общности нет абсолют­
но надежной защиты, ибо и военные люди не абсолютны в исполне­
нии своих обязанностей.
Действенность правовой и политической систем — коренной во­
прос существования общности, ибо борьба за выживание осуществля­
ется только как групповая, межобщностная борьба. Поэтому чем луч­
ше организована общность, тем она сильнее и живучее.
Каждый человек имеет право на все, что связано с его жизнью: на­
пример, открыть окно и дышать свежим, прохладным воздухом, как,
впрочем, и другой человек имеет право закрыть окно, потому что ему
холодно. Если это одно и то же окно, налицо одно из общественных
противоречий: каждый имеет право на жизнь, но на всех жизненного
ресурса не хватит, в жизненном пространстве все не поместятся, ктото оказывается лишний. В соответствии с техносоциальной формулой
людям требуется большее жизненное пространство, чем то, которое
они могут создать. Есть совокупная масса жизни, с одной стороны, и
совокупная заявка на жизнь — с другой; масса заявленной жизни пре­
вышает массу предоставленной. То есть всегда нужна большая масса
ресурсов жизни, чем та, которую люди могут произвести. Следова­
тельно, провозглашенное право на жизнь означает не что иное, как
право на борьбу с другой жизнью, и потому оно лишается самого ста­
туса права.
Общественным нормативам придается сакральный характер, их
изменение, которое сопровождается обличением старых и провозгла­
шением новых, истинных норм, в тенденции образует стремление к
полному разоблачению социальной условности всяких норм, к всеоб­
щей секуляризации, в конечном счете — к полному исчезновению
тайны человека. Вся жизнь становится публичной, а ее мотивация по­
нятной. На мнимой понятности, не опирающейся на понимание тех­
носоциальной формулы, базируются нигилизм и цинизм, не способ­
ные адекватно сформулировать тезис о том, что цель борьбы (а
деятельность есть борьба) сводится к выживанию, но само по себе вы­
живание бессмысленно и бесцельно.


358

Часть II Предметное содержание философии

Сущность секуляризации общественного сознания наиболее пол­
но выражается в рационализации нормативности, которая, в свою
очередь, воплощается в интеллектуализации субъективности. Однако
в ходе социальной борьбы рождаются новые мифы, религиозные и
светские, сакрализуются новые сферы общественной жизни, возни­
кают новые основания субъективности. Бог никогда не умирает, но
вместе с тем умирает постоянно и возрождается заново.
Цинизм есть вызов условности и вообще нормативности, вызов,
но не протест. В частности, можно не отрицать Бога (высшее выраже­
ние нормативности), но бросить ему вызов. Следовательно, цинизм —
это вызов от безысходности, от отчаяния, а не от рационального осо­
знания бытия. В цинизме есть отражение техносоциальной формулы,
но нет ее понимания. Цинизм, как вызов нормативности, остается в
абсолютистской модели общественного бытия. Вообще норматив­
ность в абсолютистской и релятивистской моделях качественно раз­
лична, как, например, различен порядок на плывущем и тонущем ко­
рабле, порядок среди смертных и бессмертных людей.
Осознание формулы делает цинизм нормальным, рационально
обоснованным. Цинизм отвергает условность, отвергает игру. Он поз­
воляет человеку свободно выражать свои стремления, не прибегая к их
маскировке игрой, условностью. А можно ли перевести всю общест­
венную жизнь на принципы цинизма, т.е. полностью преодолеть услов­
ность? Условность не есть договор, скорее не условность определяет
поведение (поступки) людей, а мифологичность, которая тоже характе­
ризуется условностью, только не осознанной явно, не обговоренной.
Цель человеческой деятельности — получение для себя блага, а это
может быть достигнуто только при получении определенного общест­
венно признанного результата деятельности. Отметим, кстати, что
специфика преступной деятельности как раз и состоит в ее направ­
ленности на получение блага непосредственно, минуя получение об­
щественно значимых результатов.
Таким образом, согласно техносоциальной формуле, модель общес
венного устройства, как единая, общепринимаемая система нормативо
(правил игры), невозможна. Складывание совокупности совместно ж
вущих людей в целостную систему общества обеспечивается не едины
стремлением к созданию такой системы, а борьбой за место в ней, бор
бой по определенным основаниям, вытекающим из определенности чел
веческого существования. По той же причине оказывается невозмож­
ной всеобщая толерантность, она достижима лишь в ограниченном
виде в областях (сферах) жизни, частично перекрывающих общество
и не связанных с всеобщими интересами.


Глава 13. Философия общества

359

В основе человеческого способа жизни лежит совместная техниче­
ская деятельность по получению ресурсов, характеризующаяся техносоциальной формулой, препятствующей спонтанной самоорганиза­
ции общества, в силу чего для регулирования общественной жизни
одной только координации (например, дирижирование оркестром)
или согласования (например, в ООН) недостаточно. Человеческий
способ жизни базируется на управлении, сущность которого состав­
ляет организующее насилие. Управление как особое явление бытия
присуще только обществу, поскольку, во-первых, в обществе нет са­
моорганизации, и именно управление обеспечивает целостность его
функционирования и развития на всех уровнях; во-вторых, — в силу
действия техносоциальной формулы общества, обусловливающей
фундаментальность отношений господства и подчинения (отношение
«цель — средство») и вытекающую из этого насильственную природу
управления. Управление — это всегда усилие, напряжение, без кото­
рого управляемая система угасает и распадается.
Управление необходимо там, где имеется дефицит ресурсов, он
предполагает постоянное принятие решений, составляющих организ
ционную основу общественной жизни, ее главное содержание. Вне сфер
действия формулы нет решений, ибо сущность решения состоит в вы­
боре, определении приоритета: кто и в каком качестве остается в жиз­
ненном пространстве, а кто выбывает? То есть принятие решения есть
определенное решение техносоциальной формулы, наполнение ее
конкретным содержанием. Управление — это всегда принуждение, оно
соткано из решений, в основе которых лежит выбор приоритетов в хо
регулирования социальной дифференциации как внутри управляемой си
темы, так и в ее взаимодействии с другими системами.
Традиционно проблема управления рассматривается в контексте
усиления роли так называемого человеческого (субъективного) фак­
тора в общественном развитии по мере возрастания его масштабов и
сложности. Данное положение имеет определенный эмпирический
смысл, но с точки зрения понимания сущности управления оно мало­
содержательно. Управление необходимо рассматривать на фоне зако­
на самого общественного развития, только при этом условии можно
вести речь о его социально-научном, а значит и о методологически ре­
зультативном социально-философском анализе.
В основе управленческих решений лежат интерес и объяснительная
модель окружающего мира. Интерес может быть в большей или мень­
шей степени осознанным, рационально выраженным, а объяснитель­
ная модель окружающего мира — мифологической или научной. Соот­
ветственно управленческие решения могут быть адекватными или


360

Часть II. Предметное содержание философии

иллюзорными, утопическими. Но в любом случае субъективность уп­
равления имеет объективное основание — борьбу за выживание. В
этом смысле становится понятным афоризм о том, что в политическом
управлении ошибка хуже преступления. Еще точнее можно сказать,
что управление не может быть истинным или ложным, оно либо выиг­
рышное, либо проигрышное. Успех в управлении одной системой
предполагает поражение управления другой системой. Таким образом,
персонализация управления обусловлена действием техносоциальной
формулы. Вне последнего обстоятельства, в абсолютистской модели
общества, персонализация управления просто не нужна.
Поскольку функция управления — обеспечение целостности сис­
темы, сохранение ее функционирования и развития, можно выделить
два направления управленческой деятельности. Первое связано с ор­
ганизацией движения общности (управляемой системы) к лидирую­
щему положению «цели» (которое обеспечивает благоприятное поло­
жение для выживания). Второе — с установлением и поддержанием
внутренней социальной дифференциации, позволяющей добиться
наиболее устойчивого существования общности.
Внутренняя целостность общности держится на идеологии, вся ду­
ховная жизнь общности в концентрированном виде есть идеология,
т.е. средство борьбы за лидерство в системе отношений с другими общ­
ностями. Идеология объективно ориентирована не на истину, не на
справедливость, а на получение результата, достижение победы. По
своей форме идеология может приобретать самый разный вид: истин­
ная религия (вера), подлинная справедливость, правильная социаль­
ная система, великая национальная идея и пр. Политика в свете техносоциальной формулы общества лишается своей таинственности и
запутанности, становится прозрачной для понимания. В частности,
обретают свой рациональный смысл тезисы о свободе политики от мо­
рали, о вседозволенности средств в получении результатов.
Анализ и понимание сущности управления в социальной филосо­
фии определяется двумя фундаментальными положениями.
1. Спонтанная самоорганизация человеческой (общественной) жизн
деятельности принципиально невозможна, поскольку общественная о
ганизация имеет централизующее волевое, силовое начало. Вместе с тем
это силовое начало (властный центр) по причине несовпадения обще­
ственных интересов устанавливается только в непримиримой борьбе
и всегда имеет ограниченный ресурс (потенциал) регулирующего,
подчиняющего воздействия на общность. Следовательно, сфера уп­
равления изначально и всегда остается предметом бескомпромиссной
борьбы за власть, за господство над общностью.


Глава 13 Философия общества

361

2. Главной функцией управления, ради которой общность как объ­
ект управления терпит насилие со стороны власти как субъекта управ­
ления, является обеспечение возможности выживания общности в ок­
ружении других общностей и превращение их жизнедеятельности в
средство ее собственного существования.
Наличие управления предотвращает войну всех против всех, войну
как хаос. Вместе с тем управление не означает существования некой *
надобщественной силы, оно означает поддержание порядка, устанав­
ливаемого в интересах победителей в войне всех против всех. Главное
в понимании управления состоит не в вопросе о признании или отри­
цании борьбы как сущностной характеристики управления, а в во­
просе о характере этой борьбы, т.е. о соотношении, соподчиненности
ее внутриобщностных и межобщностных отношений.
§ 13.6. Философия веры и религии

Следует сразу заметить: данный параграф написан с точки зрения внеконфессиональной (конфессия — то или иное религиозное объедине­
ние и вероисповедание), свободной от какого бы то ни было идеологи­
ческого доктринерства.
Кратко религию обычно определяют как веру в Бога, т.е. некий
высший трансцендентный идеал и Абсолют, оставляя в тени вопрос о
религиозном знании. Почему так происходит? Дело в том, что суще­
ство Бога опознается не с помощью системы четко структурирован­
ных логических понятий, а с помощью знакомых по обыденному
опыту сравнений, уподоблений, намеков, эмоционально окрашенных
образов, дающих возможность прочувствовать, внутренне испытать
для себя содержание некоей сокровенной тайны. Религиозное знание
имеет форму знания-переживания, знания-понимания, знания-об­
щения (с Богом, священником, другими верующими). Можно ска­
зать, что такого рода знание является эзотерическим, т.е. доступным
только посвященным в тайну.
В вере эта тайна «улавливается» не рационально, а экзистенциально:
опытом переживания и проживания обретаемой в этом процессе исти­
ны. Истинный смысл религиозных догматов поэтому не теоретический
(в научном смысле термина «теория»), а морально-практический. Они
служат духовными устоями, вехами, позволяющими верующему пра­
вильно выбирать свои жизненные ценности и свой жизненный путь.
В иерархии духовных ценностей высшее место отводится идеалам,
которые люди исповедуют, в которые они верят. Отсюда — термин


362

Часть II. Предметное содержание философии

«вероисповедание», под которым обычно по многовековой традиции
подразумевается та или иная религия. Но это, вообще говоря, не обя­
зательно, поскольку люди верят в идеалы отнюдь не только религиоз­
ные. Идеал — это некая регулятивная идея, образ желаемого, чаемо­
го, ожидаемого будущего, которое должно наступить в конечном
итоге как некая конечная цель всего движения.
Отношение сущего и должного представляет собой ценностную
структуру, в рамках которой эмоционально переживается мир. В оп­
ределенном отношении религиозные идеалы сходны со светскими:
если веришь — они для тебя существуют, если не веришь — не суще­
ствуют. Христианская религия предостерегает: вера в идеал не должна
превращаться в идолопоклонство. Необходимо избегать сотворения
кумира, «земного бога» из той или иной харизматической личности.
В отличие от религиозной или коммунистической идеологии, либе­
ральная идеология безразлично относится к содержанию убеждений,
важно лишь, каким способом они приобретены, получены. Индивид
может думать все, что ему заблагорассудится, при условии, что он ду­
мает самостоятельно и не отчуждает свободу совести в пользу какоголибо божественного или земного авторитета. Вместо идиллии «долж­
ного будущего», определенного религиозным или коммунистическим
идеалом, либеральный проект задает принципиально земные и реаль­
но достижимые перспективы. Именно здесь надо искать смысл либе­
рального парадокса: движение — все, конечная цель — ничто.
Вера в «конечный идеал» неотделима от эсхатологизма {грен.
éschatos — конечный, идущий к концу) религиозного толка и означает
отказ от либеральной перспективы для России. Если «должное буду­
щее» принципиально трансцендентно — запредельно по отношению к
«здесь и сейчас», оно не может быть создано из сущего. Последнее мо­
жет лишь, выражаясь на религиозный манер, «пресуществиться» в
должное. Это «пресуществление» — центральный момент эсхатологи­
ческого преображения мира. Оно брезжит в некоем конечном пункте,
где история, так сказать, завершается и происходит «скачок из царства
необходимости в царство свободы» (Маркс), или, выражаясь религи­
озным языком, наступает царство Истины и Справедливости.
В жизни человека должно главенствовать «чувство реальности»: в
профессиональной и хозяйственно-бытовой сфере деятельности каж­
дый человек реалист. Вместе с тем в его эмоциональном мире есть ме­
сте иллюзиям и вере.
Вера есть чаемое свершение наших желаний, стремлений, ожида­
ний, которое происходит в воображении. Образы, мечты, фантазии —
религиозного или иного другого толка — «обманчивы» по сравнению


Глава 13. Философия общества

363

с истинами науки или житейского обихода, но они ценны, потому что
«возвышают».
В философском анализе необходимо четко развести социологиче­
ский (социально-философский) и экзистенциальный подходы к фе­
номену религиозной веры. Первый подход порой не замечает (либо
игнорирует) различие веры как первичного феномена, т.е. интимноличностного отношения человека к Богу, и веры как вторичного фено­
мена — социальной ее объективации в том или ином религиозном объ­
единении. В первом случае воцерковление веры не обязательно — мои
отношения с Богом никого не касаются: это мое частное дело. Такова
позиция либерализма. Приоритетным здесь выступает принцип веро­
терпимости, толерантности, т.е. терпимости к инаковерующим и ина­
комыслящим. Во втором случае верующий должен быть воцерковленным. Религиозная вера выступает как аксиологическое отношение к
Абсолюту: «будьте совершенны, как Отец ваш небесный совершенен».
§ 13.7. Формула глобального мира

Общество как человечество представляет собой относительно сбалан­
сированную систему множества общностей, сложившихся в результа­
те определенных объективных причин природного и социального ха­
рактера, будь то целенаправленная деятельность правителей и
завоевателей или просто статистический расклад обстоятельств и дей­
ствующих сил. Общности различаются по объему (массе), уровню ма­
териально-технического развития, этническим и социально-культур­
ным особенностям.
Способ взаимодействия и вообще соотносимость общностей друг
с другом определяется присущей каждой из них геоисторической
формулой, складывающейся из географических, демографических,
технологических, социально-культурных, геополитических факторов.
Иначе говоря, указанная формула общности обусловливает два ос­
новных взаимозависимых показателя ее существования: тип внутрен­
него социального устройства и характер включенности в мировое со­
общество (то и другое берется в аспекте отношения господства и
подчинения как взаимоотношения в качестве цели и средства). В за­
висимости от своей геоисторической формулы общность может суще­
ствовать либо самостоятельно, будучи непосредственно встроенной в
мировую или региональную систему, имея свою нишу в мировом при­
родном и социальном пространстве; либо обязательно входит в какоелибо другое целое, в общность более широкого плана.


364

Часть IL Предметное содержание философии

Основным итоговым результатом предшествующего развития об­
щества, как в плане его всеобщей истории, так и с точки зрения завер­
шения XX столетия, является становление глобального человечества
как целостной системы материально-технического, социально-поли­
тического и духовно-культурного взаимодействия. Динамика доглобального мира определялась наличием свободных общественных свя­
зей и свободного географического и социального пространства,
географической и социальной разрозненности. За последние 300 лет в
Европе появились Россия и Германия, в Америке образовались США,
в Азии высоко взлетела Япония, обрели самостоятельность гиганты
Китай и Индия. Вместе с тем в XX в. с карты исчезли Османская и Ав­
стро-Венгерская империи, развалились колониальные системы Анг­
лии и Франции, распался Советский Союз. В глобальном мире прост­
ранства заполняются и становятся однородными, связи и отношения
обретают единство.
Глобализация как социальное понятие означает расширение сфер
какого-либо явления до масштабов всеобщности человеческой жизни. Д
недавнего времени проблема ограничивалась глобализацией воздей­
ствия человека на окружающую природную среду, имеющего своим
следствием ее истощение и загрязнение в ходе материального произ­
водства или иного воздействия, например в военных целях. Теперь
речь идет о глобализации техники, экономики, политики, социаль­
ной и духовной сферы, т.е. о глобализации общественной жизни во­
обще, но прежде всего о глобализации экономики. По всем показате­
лям своего бытия общество превращается в целостную систему,
элементы которой оказываются связанными друг с другом.
Однако глобализация не означает возникновения единой общест­
венной системы, требующей единого управления. Человечество не
становится одной общностью землян, но жизнь каждой отдельной
общности начинает зависеть от его состояния как общей системы со­
циального взаимодействия. Понятие глобальности означает достиже­
ние обществом некоторого предельного состояния, возможного при
существующем способе жизнедеятельности. Во-первых, это исчерпа­
ние материального производства, обнаружение его ресурсных и техно­
логических пределов при отсутствии видимого альтернативного пути
материально-технического развития. Во-вторых, в ходе социального
взаимодействия, борьбы за жизненное пространство общностям уже
некуда расширяться или отступать без столкновения с другими общ­
ностями — человечество сомкнулось в ограниченном пространстве.
В-третьих, возникновение новой социальной реальности сопровожда­
ется качественными сдвигами в общественном сознании: переходом к


Глава 13. Философия общества

365

новой теоретической модели общества (смена парадигмы), а также к
новой системе норм и ценностей, в которой базовым объективным по­
казателем уровня общественного развития является способность к вы­
живанию в изменяющемся мире.
Предметом оживленных дискуссий на всех уровнях — в правитель­
ственных и деловых кругах, научном сообществе и средствах массовой
информации, на партийных форумах и бытовом общении — является
деятельность транснациональных корпораций, международных поли­
тических надправительственных структур, свободное движение това­
ров и услуг, технологий и информации, капитала и рабочей силы. Од­
ни видят во всем этом прогресс, другие выражают сомнения и страх,
третьи консолидируются в антиглобалистские организации и устраи­
вают демонстрации протеста, перерастающие в побоища. В условиях
глобализации существования общества понятие национальной безо­
пасности перешло из разряда периодически употребительных в груп­
пу обязательных понятий, с помощью которых оценивается состоя­
ние какой-либо общности (нации, страны, этноса и т.п.) с точки
зрения возможностей ее выживания. При этом решающее значение
имеют факторы окружающей социальной среды, т.е. взаимодействия
с другими общностями, а не с природой.
Социальное отношение «цель — средство», будучи исторически
непреходящим, реализуется в разных формах экономических и поли­
тических отношений, регулируется разными способами. В диком об­
ществе — это просто грабительские набеги на соседей, в древних ци­
вилизациях наряду с грабежом устанавливается порабощение,
средневековые феодальные владения — это преимущественно терри­
тория сбора податей (тот же грабеж, только упорядоченный). Потом
был период колониальных империй, сменившихся после их развала
периодом неоколониальной, сугубо экономической зависимости.
В процессе глобализации сотрудничество и соперничество в рав­
ной мере имеют место. Единство и борьба выступают в качестве сред­
ства расширения системы социального взаимодействия. Вопрос в
том, кто с кем и как сотрудничает и борется. В настоящее время пере­
довые страны солидарны друг с другом в своих отношениях с отстаю­
щими странами. Напротив, отстающие страны не солидарны друг с
другом в этом противостоянии. У передовых стран большая заинтере­
сованность и больше возможностей для координации своих действий.
Главное содержание глобализации, как интеграции, формирова­
ния единой системы общества, составляет борьба, присоединение,
насаждение, распространение тех или иных элементов, установление
господства друг над другом, а не их взаимовыгодное объединение.


366

Часть П. Предметное содержание философии

Объединение одних, как правило, направлено против других. Содер­
жание техносоциальной формулы общества не меняется, поэтому, в
каких бы формах ни шел процесс глобализации, ее движущей силой
остается борьба за выживание, понимаемая не как уничтожение кон­
курента или вытеснение его из жизненного пространства, а как пре­
вращение одних в средство существования других. Следовательно, и
сотрудничество, и соперничество являются средством борьбы за вы­
живание — такова объективная диалектика социальной жизни.
В глобальном мире отношение лидерства и отсталости общностей
одновременно предполагает отношение господства и подчинения.
Насилие, связанное с ним, страшно своей неотвратимостью. В отли­
чие от природы, где жертва может спрятаться, убежать от преследова­
ния, в глобальном мире некуда убегать и негде прятаться, в нем мож­
но только бороться и либо побеждать, либо терпеть поражение.
Глобализация надвигается на недостаточно устоявшиеся общности и
недостаточно уверенных в себе индивидов, она представляется им ис­
точником опасности, грозящей раздавить.
В тенденции социальное отношение «цель — средство» приобретает
глобальный характер и образует сложную систему межобщностной
борьбы за выживание, предполагающую множество уровней и подуров­
ней разделения общностей на цель и средство. На смену стихийной ха­
отичности разделения общностей на цель и средство в доглобальном
мире приходит системное общемировое взаимодействие глобального
мира, в котором отношение «цель — средство» все более опосредуется,
и людям становится все труднее самоидентифицироваться в окружаю­
щем мире.
Современная система отношений господства и подчинения стано­
вится предельно обобществленной, опосредованной отношениями так
называемого открытого, демократического общества, в котором фор­
мируется система постэкономического принуждения, когда насилие
осуществляется даже не через собственность на средства производства,
а через технологию, информацию. Становится не так важно, кому при­
надлежат ресурсы природы, как то — кто умеет их использовать. Отсю­
да и политические (с экономической подоплекой) лозунги — демокра­
тия, открытость, права человека, плюрализм и пр. Рыночные
отношения становятся главным способом превращения одних общно­
стей в средство для других общностей.
Здесь надо либо принимать вызов и бороться, либо сдаваться на
милость кредиторов, к чему, собственно, и призывают коллаборацио­
нисты нового типа, обеспечивая себе тем самым привилегированные
места в складывающейся системе социальной дифференциации. Ли-


Глава 13. Философия общества

367

бо надо закрываться, самоизолироваться, обрекая себя на материаль­
но-техническую отсталость, глубокую социальную дифференциацию,
вечное давление извне и вечную смуту внутри.
Таким образом, современное общество с его индустриализмом,
рыночной открытостью, экономическим колониализмом обнаружи­
вает черты постсовременного общества — глобальных коммуникаций
и информационно-технологического колониализма. Для установле­
ния господства в этом обществе не надо завоевывать территории, не
надо вывозить сырьевые ресурсы, достаточно иметь монополию на
информацию. Главной опасностью для общности становится ее ин­
формационно-технологическая отсталость.
Информационно-технологический колониализм начинается с того,
что общность (страна) не может самостоятельно использовать доставши­
еся ей в силу геоисторических обстоятельств природные богатства в со­
ответствии с возможностями и потребностями мирового уровня матери­
ально-технического развития. Казалось бы, в мире должна установиться
симметричная взаимозависимость: с одной стороны — владелец сырье­
вых ресурсов, а с другой — собственник информации и технологии. Но
природа богата или бедна не сама по себе как таковая, элементы приро­
ды становятся природным богатством в результате человеческой деятель­
ности, в настоящее время — научно-технической. Складывается, на
первый взгляд, парадоксальная ситуация. Например, некие кочевые пле­
мена (не бедные и не богатые, а просто дикие) вдруг становятся облада­
телями несметных сокровищ лишь потому, что кто-то где-то изобрел
двигатель внутреннего сгорания, открыл способ перегонки нефти, со­
здал технику для ее добычи и нашел эту самую нефть под принадлежащи­
ми этим племенам верблюжьими пастбищами. Спрашивается: кто же в
таком случае настоящий хозяин богатства? На этот сугубо абстрактный
вопрос история дала сугубо конкретный ответ — тот, кто умеет им поль­
зоваться. А тот, на чьей территории оно находится, уже не может ни про­
сто оставить их без внимания и продолжать жить по-старому, ни исполь­
зовать их без посторонней помощи в качестве рычага воздействия на
окружающий мир, шантажировать его. Из колоний давно не вывозят ра­
бов, не организуют рабский труд на месте с помощью белых надсмотр­
щиков с кнутами, колонии перестали быть и так называемыми сырьевы­
ми придатками бывших метрополий.
Достижение глобальности означает, что в систему разделения тру­
да втянут весь мир, и областей, параллельных мировой системе, сосу­
ществующих с ней, больше нет. Последний этап такого параллельно­
го существования был представлен противоположными системами
социализма и капитализма. Соответственно перед Россией и другими


368

Часть II Предметное содержание философии

республиками бывшего Советского Союза стоит проблема вхождения
в мировую систему: в каком качестве и в каких границах? Ясно, что
вхождение в СССР и вхождение в мировую систему обусловливают
разные требования и возможности сосуществования в одном целом.
Видимо, в таком ключе следует рассматривать перспективы интегра­
ции в Европу некоторых бывших советских республик. Ясно, что у
прибалтийских республик здесь шансов больше по сравнению с Укра­
иной, хотя по ресурсам она гораздо богаче, и вопрос об интегрирова­
нии Украины в Европу будет определяться скорее военно-политичес­
кими, а не экономическими факторами.
Как известно, более производительные технологии по сравнению с
менее производительными заключают в себе больше овеществленно­
го, прошлого труда и меньше живого труда. Одновременно они требу­
ют более высокой квалификации работников. Соответственно в ходе
расширения сферы материально-технического развития по мере ис­
черпания старой ресурсной базы возрастает стоимость сырья и энерго­
носителей, а также удорожается воспроизводство рабочей силы.
В результате образуется стоимостный перепад сфер производства
общностей с разными уровнями материально-технического развития.
С одной стороны, в технологически лидирующих общностях с большой
массой накопленного общественного богатства устанавливаются высо­
кие цены на средства поддержания жизни и высокие доходы, в том чис­
ле и заработная плата наемных работников. С другой стороны, в отста­
ющих общностях цены и доходы, включая зарплату, остаются на
относительно низком уровне. Следовательно, обмен между общностя­
ми продуктами производства может быть взаимовыгодным в потреби­
тельском плане, но никогда не будет равноценным в стоимостном от­
ношении. Классическим примером такого обмена является обмен
мехов на стеклянные бусы. Субъективно он выгоден как цивилизован­
ному купцу, так и первобытному охотнику. Но объективно это неравно­
ценный обмен, поскольку при его систематическом характере ресурс
дикого добытчика исчерпывается быстрее, чем ресурс цивилизованно­
го производителя. В принципе то же самое относится и к обмену неф­
ти и газа, например, на компьютеры. Общность с сырьевым характером
производства всегда находится под угрозой исчерпания ресурсов и ли­
шения источника существования. Неэквивалентный обмен существен
даже на индивидуально-бытовом уровне, когда, например, жители
страны, где более высокая зарплата, отовариваются в другой стране, где
более низкая зарплата, т.е. более низкая покупательная способность
населения, но и более низкие цены. В частности, так было в Берлине
при его разделении на Западный и Восточный.


Глава 13. Философия общества

369

Глобализация формирует открытое общество, которое характери­
зует общность с точки зрения способа ее взаимодействия с внешним
миром и означает свободу перемещения людей, товаров, сырья, фи­
нансов, идей и вообще любых материальных и духовных ценностей.
Предполагается демократия в области межобщностных отноше­
ний — правовое равенство граждан разных общностей. Ясно, что для
этого необходима демократия внутри самих общностей — экономи­
ческие и политические свободные отношения. Следовательно, от­
крытое общество есть сугубо гражданское, правовое общество, в ко­
тором можно все, что не запрещено. Иначе говоря, открытое
общество предполагает тотальность рыночных отношений, это сво­
бодный мировой рынок, регулируемый лишь в плане поддержания
общественного порядка.
Разумеется, в реальности модель открытого общества — миф, в
действительности такого общества-рынка не существует в силу нерав­
номерности, разноуровневости развития общностей уже по причине
исходной дифференцированности естественно-природных условий
жизни, которые нивелируются всем ходом научно-технического про­
гресса, но относительно, не полностью, и первоначальная дифференцированность постоянно воспроизводится в процессе материальнотехнического развития. Каждая из взаимодействующих общностей
заинтересована во всеобщей открытости в тех областях жизни, в кото­
рых она обладает преимуществом, и, наоборот, стремится закрыться в
сферах, где она оказывается уязвимой при равенстве условий взаимо­
действия. Иначе говоря, каждая общность желает быть свободной в
выборе своего присутствия у других и присутствия других у себя. От­
сюда — государственные границы, таможенные барьеры, налоги, по­
шлины, квоты и т.п. И чем более высок уровень развития общности,
чем более сильны ее позиции в отношениях, прежде всего экономиче­
ских, с другими общностями, тем в более широкой открытости этих
отношений она заинтересована. Для общностей-лидеров принцип от­
крытых дверей есть не что иное, как орудие подчинения менее разви­
тых общностей без применения военной силы. В принципе, ведь и
война как агрессия — это всего лишь силовой взлом закрытой общно­
сти, навязывание ей своих правил игры путем открытого вооруженно­
го воздействия. У более развитых общностей более развита и система
правовых и нравственных нормативов (социально-культурный имму­
нитет) — им свобода не страшна, а то, что представляет опасность, на­
дежно перекрывается. Незрелое в гражданском отношении общество
не имеет ни надежного нравственного иммунитета, ни действенной
системы правовых нормативов. А потому даже свобода духовной жиз-


370

Часть II. Предметное содержание философии

ни (идеологический и прочий плюрализм) оборачивается средством
подчинения слабых сильными.
Лидирующей, благополучной общности присущи передовая тех­
ника и технология, их обеспечивают передовая наука и образование,
высокая эффективность деятельности высококвалифицированных
людей обеспечивается высоким уровнем жизни (пища, жилье, транс­
порт, медицина, отдых) и надежной защищенностью прав и свобод во
внутреннем и внешнем существовании общности. Все это в своей со­
вокупности означает способность общности эффективно (выгодно
для себя) взаимодействовать с другими общностями.
В ходе цивилизационного развития подготовительный предпроизводственный и завершающий послепроизводственный периоды чело­
веческой жизни необходимо увеличиваются. Но хорошее образование
и достаточное пенсионное обеспечение — привилегия богатых стран.
Уравнительская система, обеспечившая советские достижения в этих
областях, исторически быстро исчерпала свой ресурс. Пропасть меж­
ду передовыми и отсталыми странами углубляется в том числе и за
счет разницы поколенческой структуры населения. С одной стороны,
в богатых странах увеличивается продолжительность проживаемой
человеческой жизни, увеличивается масса социально зрелого населе­
ния, вырабатывающего и накапливающего основной объем всех ви­
дов необходимой информации. С другой стороны, в бедных странах
основная масса населения не может дожить до зрелого возраста, по­
коления быстро сменяются без необходимой преемственности соци­
ального опыта, а неизбежное старение населения богатых стран при
увеличении продолжительности жизни компенсируется иммиграцией
наиболее способной и образованной молодежи из бедных стран.
Глобализация общественной жизни ведет к переструктурированию
общностей таким образом, что лидирующие общности принимают на­
иболее продвинутых представителей менее развитых общностей и ста­
новятся для них своими. Старая общность (родина) остается своей по
культурным, религиозным, языковым и другим признакам. Новая общ­
ность становится своей на основе более высокого, привилегированно­
го положения по отношению к предыдущему (подобно перемещению
из деревни в город, как из одной общности в другую). Это позволяет
рассматривать глобализацию как всеобщую мировую урбанизацию.
Глобализация техники, экономики и политики вполне поддается
рациональному объяснению и описанию, она по-разному оценивает­
ся, но принимается как объективный процесс, данность объективной
реальности. Духовная жизнь тоже глобализируется, национальные
различия размываются, мифы развеиваются, по мере осознания тех-


Глава 13 Философия общества

371

носоциальной формулы общества духовная сфера рационализирует­
ся. Но вместе с новым типом рациональности возникают и новые
типы мифологии, будучи отражением новых типов исторической
общности. Однако если в технике, экономике, политике «чужие» до­
стижения заимствуются и принимаются достаточно спокойно, то в
области духовной культуры «чужое» чаще воспринимается как враж­
дебное — духовная сфера оказывается наиболее чувствительной к раз­
рушающему воздействию извне, реакция отторжения в ней является
следствием действия инстинкта самосохранения общности.
Таким образом, модель открытого общества — это и теоретическая
абстракция, и художественный образ, и идеологический лозунг, средст­
во борьбы за господство, и таким средством становится даже борьба за
так называемые права человека, когда, например, под предлогом недо­
пущения демпингового характера цен с рынка устраняются конкурен­
ты. В тенденции, хотя и не в конечном итоге, происходит формирова­
ние двух полярных элементов — господствующего и подчиненного.
Первый организован и социально сплочен, второй дезорганизован и
разобщен.
С одной стороны, идет процесс нарастания социальной энтропии:
свободное передвижение товаров, услуг, финансов, информации, рабо­
чей силы и т.д. Но, с другой стороны, все это имеет своим результатом
концентрацию самого передового, самого лучшего в одних местах и де­
градацию, опустошение других мест. Либерализация жизни на уровне
индивидов обеспечивает концентрацию наиболее дееспособного насе­
ления в лидирующих общностях, составляющих центр глобального ми­
ра. Следовательно, глобальный мир как система взаимодействующих и
взаимозависимых общностей глубоко дифференцирован и на этом
структурном уровне не может быть демократическим. Современным
терминологическим эквивалентом глобального открытого общества
является понятие однополюсного мира, необходимо перерастающего в
глобальное... закрытое общество, — такова объективная диалектика со­
циального развития, диктуемая его формулой.
Однако данная однополюсная конструкция глобального мира, под­
разумевающая внутреннюю дифференциацию в интегрированной си­
стеме общностей-лидеров, наличие абсолютного мирового лидера в
лице самой сильной державы является идеальной моделью. Реальное
общественное развитие неравномерно, неуправляемо и непредсказуе­
мо. Решающим фактором этой объективной неопределенности явля­
ется неопределенность материально-технического развития, неодно­
родность и неопределенность самих природных оснований общества
(географических и демографических), а следовательно, магистральных


372

Часть II. Предметное содержание философии

направлений научно-технического прогресса, определяемых револю­
ционизирующими жизнь общества научными открытиями и техниче­
скими изобретениями. В реальном мире всегда будет существовать
весь диапазон уровней развитости и степеней самостоятельности общ­
ностей, и список претендентов на мировое лидерство и кандидатов в
аутсайдеры никогда не будет исчерпан.
Глобализация общественной жизни означает ее всеобщую стан­
дартизацию, унификацию, включенность индивидов и общностей в
единую систему взаимосвязанных элементов, которая формируется
путем подчинения одних элементов другим, а в конечном счете, оп­
ределяется единым системообразующим центром. Глобальный мир, в
идеале предельно обобществленный и специализированный, в соот­
ветствии с техносоциальной формулой общества необходимо разде­
лен по схеме «центр — периферия». Вопрос в том, каково содержание
и формы этого центропериферийного разделения. В цивилизациях
всегда был центр, но сосуществующих цивилизаций было достаточно
много. Означает ли становление глобального мира складывание еди­
ной цивилизации? Это сугубо абстрактный вопрос, не имеющий оп­
ределенного ответа. Глобальный однополюсный мир представляет
собой скорее идеальную модель, чем действительно существующий
объект.
Эффективность функционирования любой отдельно взятой общ­
ности, рассматриваемой в качестве производящей системы, необхо­
димо снижается в условиях ее изолированного существования, по­
скольку в этом случае, с одной стороны, неуклонно исчерпывается
ресурсная база, а ее расширение обходится все дороже; с другой сто­
роны, исчерпываются возможности минимизации затрат на содержа­
ние участников общественного производственного процесса за счет
уменьшения их занятости и снижения уровня жизни, включая усло­
вия труда. Однако в ходе межобщностного взаимодействия, в основе
которого лежит борьба за выживание, более организованные общно­
сти наращивают ресурсный потенциал и повышают эффективность
его использования за счет эксплуатации других, менее организован­
ных общностей. Глобализация экономики ведет к исчерпанию этого
резерва повышения эффективности в той мере, в какой исчезает неза­
нятое, свободное от эксплуатации социальное пространство. В гло­
бальном мире нет ни свободного географического пространства, яв­
ляющегося дополнительным источником природных ресурсов, ни
свободного социального пространства, являющегося дополнитель­
ным источником трудовых ресурсов. Глобальность мира означает его
полную занятость и поделенность, человечество еще не переживало


Глава 13. Философия общества

373

такого состояния, и потому никто не может достаточно обоснованно
(без лозунгов и пророчеств) сказать, что будет дальше.
В современном мире больше некого и нечего завоевывать в старом
смысле этого слова, мир к XXI в. был полностью освоен и поделен. Но
борьба за выживание остается. Однако стихийная неупорядоченность,
спонтанность и хаотичность войны как средства урегулирования меж­
дународных отношений, в эпоху глобализации сменяется упорядочен­
ностью и регулируемостью наказания или уничтожения противника, с
одной стороны — четко спланированными террористическими актами,
а с другой — экономическими санкциями и точечными ракетно-бомбо­
выми ударами по выборочным целям. Война, в соответствии с техносоциальной формулой, принципиально не может быть устранена из жиз­
ни общества. В глобальном мире с его всеобщей взаимозависимостью
элементов любой конфликт вызывает цепную реакцию противостоя­
ния, эскалацию насилия и раскола. Глобализация означает переход к
всеобщей непрерывной войне, которая, по сути, и является мировой
войной и которая по причине неравномерности общественного разви­
тия всегда таит опасность перерастания в глобальный военный кон­
фликт с очередным порядковым номером в мировой истории.
Общности развиваются неравномерно, в силу чего равновесие сил
и интересов постоянно нарушается, система общества разбалансируется, и, как следствие, становится неизбежным перераспределение
ресурсов жизни. Действие формулы делает невозможной его плано­
вость и вообще общеприемлемую регулируемость, перераспределение
ресурсов, как правило, осуществляется насильственным путем, хотя и
в разных исторических формах, но, в конечном счете, — путем воен­
ного воздействия на конкурентов. Война до сих пор остается решаю­
щим аргументом в извечном споре претендентов на места в жизнен­
ном пространстве.
Состояние без войны возможно только при большом перепаде
уровней материально-технического развития, когда более слабых
просто покоряют или уничтожают, как всегда было с коренным насе­
лением при вторичном освоении территории; война предполагает от­
ношение равенства и представляет собой вооруженное взаимодейст­
вие, а не просто вооруженную акцию одного субъекта против другого.
Модель однополюсного мира — это и есть модель общества, в кото­
ром на смену войнам пришли военно-полицейские акции.
Одну из форм насильственного утверждения личностей или общ­
ностей в социальном (жизненном) пространстве представляет террор.
Он может быть направлен как сверху вниз (военные и экономические
санкции, вплоть до открытой агрессии), так и снизу вверх (внеэконо-


374

Часть II. Предметное содержание философии

мическое и внеполитическое, в том числе вневоенное, насильствен­
ное воздействие). При таком рассмотрении социальная революция
неизбежно оказывается связанной с террором, являющимся актив­
ным выражением отчаяния от бессилия и потому приводящим к бес­
компромиссной жестокости и бессмысленным жертвам. Масштабы
источника — носителя террора — от подполья до всеобщей диктату­
ры, т.е. от подчиненности до полного господства в обществе. При
подчиненности довлеет иллюзия возможности всеобщего блага, когда
зло насилия оправдывается пришествием будущего блага. Потом дан­
ная иллюзия утрачивается и совершается переход в противополож­
ность. Революционный восторг, романтизм насилия по отношению к
эксплуататорам сменяется холодным высокомерием и презрением к
классовым врагам.
Поскольку революция начинается с веры в добро, свободу, равен­
ство, постольку она притягивает молодых романтиков, добродетель­
ных людей и тем самым всегда оборачивается жестокой трагедией,
пожирая, в конечном счете, своих собственных детей. В революцию
верят и идут в нее наиболее способные, талантливые. А потом их
уничтожают. Активные противники революции тоже выдвигаются из
числа талантливых людей. В этом взаимном идейном противостоя­
нии, бескомпромиссном и жестоком, выражается особый трагизм и
губительная бессмысленность революции в общечеловеческом плане.
Но, как справедливо заметил Маркс, социальная революция является
необходимостью поступательного хода истории, ее локомотивом.
Международный терроризм не означает стирания границ общностного разделения, он представляет собой специфическую форму
межобщностной борьбы за выживание в условиях глобализации. Меж­
дународный терроризм является неявным придатком государственной
политики и тем самым качественно отличается от международной
преступности. В целом глобализация общественной жизни характери­
зуется расширением транснациональной экономики (материальное
основание глобализации), межнациональной организованной пре­
ступности и международного терроризма, эксплуатирующего религи­
озный фундаментализм. Транснациональная экономика складывается
на почве клуба лидирующих общностей, занимающих господствую­
щее положение в мире, межнациональная организованная преступ­
ность существует на основе перепада уровней материально-техничес­
кого развития разных общностей, международный терроризм
проистекает из претензий богатых, но не самостоятельных в информа­
ционно-технологическом и военно-техническом плане общностей,
претендующих на мировое лидерство. Исходя из этого, определение


Глава 13. Философия общества

375

международного терроризма как врага всего человечества недостаточ­
но корректно.
Абсолютная либерализация общественной жизни необходимо
оборачивается свободой действий одних по отношению к другим. Она
выражается в установлении всеобщего жесткого порядка отношений
господства и подчинения. Поэтому не случайно, как это ни кажется
парадоксальным, активнейшими участниками бурных выступлений
против глобализации являются анархисты.
Глобальное общество можно рассматривать как практическую реа
лизацию модели информационного общества. Господствует тот, кто
владеет информацией — научно-технической, производственно-эконо
мической, социально-политической, а владеет информацией тот, кто
способен ее произвести, купить или просто снять с мировой инфор­
мационной сети, будучи в состоянии обозреть и процедить все ин­
формационные потоки в мире, вплоть до бытовых телефонных разго­
воров. В этом тотальном просматривании и прослушивании,
всеобщем контроле и регулировании человеческой жизни понятия
прав и свобод переводятся в иную плоскость и утрачивают реальное
содержание. Таким образом, либеральное общество в глобальном ми­
ре переходит в свою противоположность.
Модель глобального мира с его максимально возможной обобществленностью и плановой управляемостью в определенном смысле
тождественна модели всемирного коммунизма «с противоположным
знаком», реализуемого не по схеме абсолютного прогресса с его не­
ограниченностью роста производства и потребления, а в соответствии
с техносоциальной формулой с ее фундаментальным социальным от­
ношением «цель — средство». Глобальный мир предполагает установ­
ление единого мирового хозяйства, единой системы производства с
разделением его результатов не по потребностям и не по труду, но да­
же, возможно, не по капиталу. Рациональному объяснению не подда­
ются ни модель коммунистического изобилия, ни модель «цель —
средство» в едином человечестве. В том и другом случае нет реально­
го стимула общественной деятельности. Остается только борьба за
выживание, меняющая формы своей цивилизованности и духовные
оболочки мифологизации. В принципе, здесь уместно ставить вопрос
о переходе к другому типу цивилизации.
В описании влияния глобализации на социальную структуру об­
щества имеет место противопоставление форм структурного деления
мира — общностной и корпоративной. По такой логике получается,
что на смену общностному делению общества идет корпоративное.
Иначе говоря, вместо национальных государств, как субъектов соци-


376

Часть II. Предметное содержание философии

ального взаимодействия в мире, будут транснациональные корпора­
ции. Кстати, до общностного деления при капитализме было сослов­
ное деление при феодализме, когда границы владений в Европе были
фамильные, а армии — наемные. Сейчас нет оснований для такого
противопоставления. Во-первых, происходит объединение общнос­
тей, растягивающееся на многие десятилетия. Если Европе суждено
стать единой, то на это уйдет почти столетие, если вести отсчет от на­
чала 1950-х гг. Во-вторых, это объединение равных, в отличие от при­
соединения раньше слабых сильными, т.е. это объединение по схеме
укрупняющей взаимодополняемости экономического развития. Но­
вые общности складываются на основе отраслевого объединения (ко­
операции и специализации), а политика, идеология, культура здесь
вторичны. Тем не менее, хотя содержание общностей как субъектов
социального взаимодействия меняется, но их географическая и демо­
графическая выраженность, отграниченность в той или иной форме
остается, ибо это главное в содержании общностей. Для прогнозов в
данной области не хватит жизни одного поколения, ибо процессы эти
бурные, но вместе с тем длительные.
Таким образом, содержательным наполнением глобальности ока­
зывается всеобщий кризис социума как такового. Это второй фунда­
ментальный итог прошедшей истории. Перечень проявлений кризиса
стандартный: в аспекте материально-предметной деятельности — это
голод и болезни, истощение и загрязнение природной среды; с точки
зрения социальной жизни — насилие в виде войн, преступности и
эксплуатации; в плане духовности — ложь и невежество. Указанные и
другие явления свойственны человечеству на протяжении всей его ис­
тории, меняются только их формы. Соответственно весь так называе­
мый общественный прогресс — это вечный выход из непрекращаю­
щегося кризиса, вечное выздоравливание после нескончаемых
приступов неизлечимой болезни. Строго говоря, цивилизация никог­
да не была здорова, по крайней мере в ощущениях современников, а
образ процветающей цивилизации — это либо легенда, либо мечта.
Как известно, общественное развитие циклично по самым разным
показателям. В том числе и по характеру своей системности, череду­
ющимся периодам устойчивой и неустойчивой социальной структу­
ры. Генеральная тенденция в этом плане состоит в движении к ста­
новлению единой системы мирового социума, глобального
взаимодействия. История демонстрирует ряд сложившихся устойчи­
вых мировых структур с последовательным увеличением их масшта­
бов. Каждая из этих структур проходила этапы становления, пиково­
го развития и кризиса, завершаемого распадом и разрешаемого в


Глава 13. Философия общества

377

войнах и революциях, с которыми часто связываются определенные
исторические периоды: до- или после- (военные и революционные).
Широко употребляемое в настоящее время понятие устойчивого
развития имеет преимущественно лозунговый характер и объективно
предполагает сугубо неравновесное состояние взаимодействующих об­
щественных систем, одни из которых находятся в относительно устой­
чивом, равновесном, организованном состоянии за счет дезорганиза­
ции других. В целом — это равновесие перетекания ресурсов, когда
одна система накапливает энергию и повышает степень организации, а
другая снижает свой потенциал и стремится к равновесию с внешней
средой по модели тепловой смерти. Вопрос о достижении абсолютного
предела в возможности поддержания устойчивого равновесного состо­
яния общества в научно-техническом плане остается открытым. Любые
определенные ответы на него представляют собой утопические модели
в рамках мифологического сознания.
Достижение человечеством уровня глобальности делает его даль­
нейшее развитие неопределимым с помощью действующего социаль­
но-познавательного аппарата. С одной стороны, становится ясным,
что вечные проблемы — например, проблемы голода и социальных
конфликтов, — с решением которых до сих пор связывался обществен­
ный прогресс, объективно неразрешимы. С другой стороны, оказались
исчерпанными возможности дальнейшего расширения человечества,
за счет которого данные проблемы на протяжении всей истории пере­
ходили в другую фазу, приобретали другие формы, что и служило осно­
ванием для веры в возможность их полного устранения в некотором от­
даленном будущем. Соответственно слышится все больше заявлений о
некоем тупике, откуда нет выхода, а если и раздаются отдельные опти­
мистические высказывания, то в них совершенно не обнаруживается
каких-либо свидетельств понимания направленности общественного
прогресса на стадии достигнутой человечеством глобальности — разви­
тие общества на этой стадии в настоящее время не поддается адекват­
ному моделированию. Наоборот, именно с движением мира к глобаль­
ности связывалась до сих пор модель направленности исторического
процесса.
Современный мир бурлит, его сотрясают национальные и религи­
озные конфликты, социальные столкновения и терроризм. В соответ­
ствии с техносоциальной формулой общества это никогда не кончит­
ся, в чем и заключается драматизм человеческого существования
вообще. Меняются только исторические формы социальной борьбы.
Современные тенденции в ее развитии связаны с тем, что человечест­
во перестало быть дискретным образованием и столкновения пере-


378

Часть II. Предметное содержание философии

стали быть эпизодическими. Борьба пронизывает всю ткань челове­
ческого общества.
В этом процессе еще не определили, не выявили свою мировую
сущность азиатские гиганты — Китай и Индия вместе со своим окру­
жением. Неясно также место и роль мусульманского мира. То ли это
целостная историческая общность со своей геоисторической форму­
лой, то ли это цивилизация или просто идея, не привязанная к опре­
деленной территории и определенному населению?
Мы являемся свидетелями появления качественно нового мира,
организация которого может идти либо по схеме изолированной общ­
ности, вписанной в устойчивую систему естественно-природного
равновесия и характеризующейся жестко фиксированной системой
глубокой социальной дифференциации, либо по схеме глобального
противостояния мировых систем, непреодолимо антагонистических в
силу самого факта своего существования в ограниченном жизненном
пространстве. Реализация первой схемы означала бы установление
длительной эпохи социальной эволюции, подобной эпохе Средневе­
ковья; последствия реализации второй схемы имеют сугубо апокалип­
тический характер. Но, вероятнее всего, в данном случае мы имеем
дело не с альтернативными направлениями общественного развития,
а с закономерными историческими ступенями, последовательному
прохождению которых может помешать лишь вмешательство так на­
зываемой исторической случайности, абсолютно непредсказуемой по
самой своей природе. Однако так или иначе устойчивым может быть
только глобальное развитие.
В условиях глобализации мировой экономики речь может идти уже
не столько о разных по уровню развития странах, сколько о формиро­
вании глобально дифференцированного мира с единым центром и
единой всеобщей периферией. Глобализация растворяет старые грани­
цы межобщностной дифференциации. Господствующими общностя­
ми нового типа, хозяевами нового мира становятся владельцы техники
и информации, а за счет этого и соответствующих типу материальнотехнического развития природных ресурсов.
Марксовская схема абсолютного и относительного обнищания
пролетариата по сути дела подтверждается общественно-историчес­
кой практикой, но ее теоретическое обоснование, ставшее возможным
в условиях глобализации экономики, теперь совершенно иное. Вывод
об ошибочности данной схемы з свое время был сделан на основании
факта роста национального богатства и общего уровня жизни населе­
ния в развитых капиталистических странах, а также появления широ­
кого слоя абсолютно обеспеченных людей, бедных лишь относительно


Глава 13. Философия общества

379

(по сравнению со слоем сверхобеспеченных). Этот вывод, во-первых,
опирается на абсолютистскую модель общества, которая предполагает
возможность полного обеспечения ресурсами жизни всего населения
на основе научно-технического прогресса. Несостоятельность абсо­
лютистской модели общества теперь стала понятной. Во-вторых,
Маркс конкретизировал схему отношения «цель — средство», исполь­
зуя понятие классов, тогда как в XX в. главными субъектами отноше­
ния «цель — средство» стали не классы, а целые исторические общно­
сти (страны). В современном мире продолжается накопление массы
богатства и рост численности населения, увеличивается разрыв между
бедностью и богатством (отсталыми и передовыми общностями), но
главное — увеличивается численность неграмотного, голодного, пора­
женного болезнями населения.
В принципе остается в силе тезис о формировании мировой бур­
жуазии и мирового пролетариата, но не в той конфигурации, как это
представлялось в классическом марксизме. Более того, глобализацию
можно рассматривать как мировую революцию, завершающую посте­
пенный процесс социальной конвергенции. В соответствии с техносоциальной формулой общества глобализация экономики ведет к од­
ному и тому же результату, независимо от гипотетического победителя
в историческом соревновании централизма и либерализма.
Модель глобально единого человечества, которому больше некуда
расширяться и остается лишь перегруппировываться и переструкту­
рироваться, объективно базируется на экстраполяции современного
типа материально-технического развития, породившего ряд фунда­
ментальных проблем, от решения которых зависит возможность даль­
нейшего существования общества, но способы самих решений до сих
пор неизвестны. Никто не знает, есть ли еще пространство для даль­
нейшего расширения сферы материального единства общества и при­
роды или достигнут абсолютный предел. Собственно, этого никогда
никто не знал, — например, Европа долго не расширялась, а только
перегруппировывалась. Но, в отличие от прошлого, сейчас осознаны
сами проблемы, что требует новых методологических подходов. В ча­
стности, требует осмысления то обстоятельство, что история знает
лишь примеры вторичного расширения человечества, т.е. расшире­
ния не как освоения девственной природы, а как завоевания новых
территорий, растекания по Земле второго слоя людей, когда вместе с
новыми источниками природных ресурсов осваивались и новые ис­
точники трудовых ресурсов. Было ли когда-либо иначе — история
этого не знает. Но перспектива новых этапов послойного расширения
общества вполне определенна.


380

Часть II. Предметное содержание философии

Сущностные характеристики глобального мира становятся понят­
ными в свете техносоциальной формулы общества. И наоборот —
лишь глобализация, как новая социальная практика, дала необходи­
мый материал для осознания формулы и ведет к радикальному пере­
смотру системы социального знания.
Глобализация общественной жизни, будучи объективным процес­
сом, не подлежит какой-либо социальной оценке, не поддается цен­
ностному измерению вообще. Ее можно и нужно понять, но бессмыс­
ленно приветствовать или проклинать. Одновременно она не
содержит социальной двойственности и не может быть направлена в ту
или иную сторону в аспекте справедливости или несправедливости, ей
нельзя придать прогрессивный или реакционный характер. В основе
глобализации как объективного общественного процесса в соответст­
вии с техносоциальной формулой общества лежит борьба за выжива­
ние, являющаяся двигателем социального прогресса. Глобализация яв­
ляется следствием, результатом этой борьбы, а не наоборот. Поэтому
альтернативные модели глобализации типа «мировой коммунизм» или
«мировой капитализм» методологически столь же бесплодны, как и
всякого рода футурологические пророчества. Мы не можем знать, как
пойдет этот процесс, но мы должны знать его закон.
Если в XIX в. господствовала классическая рациональность с ее ве­
рой в разумность бытия и человека, модернизмом и прогрессизмом, то
для XX в. характерны иррационализм, релятивизм, постмодернизм.
Когда человеческая рациональность опрокинута, миром владеет под­
сознание, толкающее к насилию. XXI век обещает переход к неораци­
ональности, т.е. к рациональному пониманию человеческой жизни как
борьбы за выживание. Глобализация как новая социальная практика
требует радикального пересмотра системы социального знания, давая
необходимый материал для осознания техносоциальной формулы об­
щества.
Вопросы для повторения

1. В чем состоит проблема становления социальной теории?
2. Что составляет материальную основу жизни общества?
3. В чем единство и различие естественно-природного и производственноприродного равновесия?
4. В чем основной смысл техносоциальной формулы общества?
5. В чем сущность социальной дифференциации общества?
6. Как формулируется геоисторическая формула конкретной общности?


Глава 13. Философия общества

381

7. Что означает «выживание как всеобщий критерий общественного про­
гресса»?
8. Каково различие абсолютистской и релятивистской моделей общества?

Литература

Гаджиев К.С. Введение в геополитику. М., 2000.
Гаджиев К.С. Политическая философия. М., 1999.
Гобозов И.Л. Введение в философию истории. М., 1999.
Макаренко В.П. Главные идеологии современности. Ростов н/Д., 2000.
Осипов Г.В. Социальное мифотворчество и социальная практика. М., 2000.
Рузавин Г.И. Основы философии истории. М., 2001.


Глава 14

ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА

§ 14.1. Человек как философская проблема
Самость и внутренний человек: историческая экспозиция. Цель данно­
го параграфа — выявить смысловое поле понятий, эпицентром кото­
рых выступают указанные категории. В этом поле по-новому будет
высвечиваться проблема сущности человека и смысла его жизни. По
мнению Юнга, основателя самостоятельной ветви психоанализа в
XX в., самость — один из важнейших архетипов, глубинных первооб­
разов психики.
Исторически исходным пунктом употребления указанного поня­
тия является, по-видимому, гностицизм. Это собирательное назва­
ние для многообразных сект — дохристианских и околохристиан­
ских, широко распространенных в первые века существования
христианства1. Любопытно, что Г. Йонас находит точки соприкос­
новения гностицизма также и с экзистенциализмом XX в. Их общая
основа — разрыв между человеком и всеобщей реальностью, отрица­
ние классического учения о целом и частях. Согласно этому учению,
части существуют для блага целого и функциональны по отношению
к нему, ибо в нем они находят свое предназначение. Классический
пример подобного взаимоотношения частей и целого — древнегре­
ческий полис как социальная целостность, для блага которой суще­
ствуют ее части, т.е. индивиды. Однако эта, освященная веками, ак­
сиома со времени распада Римской империи потеряла социальную
опору своей обоснованности. Стремлением гностической личности
было не «действовать как часть целого», но, выражаясь в манере эк­
зистенциалистов, «существовать подлинно», т.е. как некоторая са­
мость, самодостаточность, способная к свободному самобытию и
самоопределению.
1

См.: Йонас Г. Гностицизм. СПб., 1998.


Глава 14. Философия человека

383

Философская мудрость стоиков искала свободу личности в позна­
нии согласия, согласованности ее жизни с необходимостью мирового
целого. Для гностиков, напротив, человеческое отчуждение от этого
мира должно углубляться и ставиться во главу угла для высвобожде­
ния внутренней самости, которая только таким образом и может «со­
брать себя». Мир должно преодолеть. Только индивидуальная душа
избранного к спасению человека (а спасение души — главная цель и
смысл его жизни) — единственная искра божественного огня в этом
мире. Относительно же утверждения подлинной свободы самости
можно отметить, что эта свобода является делом не души, но полно­
стью делом духа (пневмы). «Духовный человек» (pneumaticos) выше
нравственного законаг за рамками добра и зла. Закон для него — во
власти его гнозиса («знания-спасения»), как некой магии, дающей
«знающему» искомую власть. Только такой душе доступно прямое по­
стижение верховного божества и воссоединение с ним как конечной
цели гнозиса. Гностицизм и христианство, выраставшее на почве гно­
стицизма, но затем обеими ногами отталкивающее его, объединяет
общий момент — это религии Спасения (сотериологические).
Понятие самости, введенное в религиозно-философский оборот
гностиками, не было вытеснено полностью образом-символом «внут­
реннего человека», появившимся впервые в Посланиях апостола Пав­
ла и утвердившимся затем в христианской антропологии. Подобно
тому, как гностицизм, появившись раньше христианства, продолжал
затем существовать маргинально, на обочине довольно успешно вы­
теснявшего его христианства (но не вытеснившего «до конца»), так и
понятие самости довольно часто мелькает в многовековом историкофилософском обороте вплоть до XXI столетия. Об употреблении это­
го понятия в XX в. речь пойдет позже. Теперь рассмотрим историю
введения в религиозно-философский оборот образа-символа «внут­
ренний человек». Именно так религиозные мыслители формулирова­
ли идею личности, преодолевающей природно-социальную «вещ­
ность» и выходящей на уровень духовности. Одна из христианских
традиций европейской культуры — признание субъективного мира
личности («внутреннего человека), который не зависит от давления
социальных обстоятельств в конкретной ситуации. Декартовское по­
нимание внутреннего мира как чего-то принципиально отличного от
мира внешнего — лишь одна из версий этой идеи. Выдающийся рус­
ский философ XX в. А.Ф. Лосев говорил, что самосознание, пришед­
шее с христианством, заставляет человека страдать от мирового зла,
которое личность ощущает в себе самой как грех и осмысляет как от­
падение от Бога.


384

Часть П. Предметное содержание философии

Вышеупомянутый образ-символ впервые появился в Посланиях
апостола Павла. «...Закон духовен, а я плотян, предан греху... Желание
добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу... Ибо по
внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием, но в
членах моих вижу иной закон, противоборствующий законам ума мо­
его и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в
членах моих» (Рим. 7:14—18, 22—23).
Согласно Эразму Роттердамскому (1469—1536), то, что философы
называют разумом, апостол Павел зовет либо духом, либо внутренним
человеком, либо законом совести. То, что они именуют страстью, он
иногда зовет плотью, иногда внешним человеком, иногда законом ча­
стей (членов тела)1. Первичный импульс порождения концепта
«внутренний человек» в противовес «внешнему» — антитеза души и
тела. Это ясно видно по «Исповеди» Августина Блаженного. Душа, по
его мнению, «судья и председательница», внешний человек — слуга
внутреннего. Первым перевел образ-символ Нового Завета в катего­
рию христианской антропологии раннехристианский мыслитель
Ориген.
Сам идеал «внутреннего человека» — лишь фрагмент ключевой для
Нового Завета мифологемы, образа мистического Тела Христова первохристиане и отцы церкви противопоставили гностической самости
внутреннего человека. Переболев гностицизмом как «детской болез­
нью», христианство не приняло главных его положений: 1) тотального
и радикального отвержения мира, 2) понимания знания как магии, да­
ющей возможность спасения индивида «самого по себе,». Получалось:
гнозис выше божественной благодати. С точки же зрения христианст­
ва человек не может спастись собственными силами. Необходима бо­
жественная благодать, т.е. нисхождение на человека особой божест­
венной силы, на встречу с которой должна тянуться душа человека
(идея синергии). Главное для гностиков — отъединение от мирового
целого и утверждение самости, самодостаточности. А все христиане —
частички, члены единого Тела Христова, соборного символа Церкви.
Однако и для гностика, и для христианина смысл жизни, ее сверхцен­
ность — не материальный достаток или общественная карьера, а спа­
сение души. С точки зрения христианской антропологии главное в че­
ловеке — его духовное достоинство. «Ибо какая польза человеку, если
он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8:36). Утверж­
дение духовного достоинства личности дано в христианской формуле
человека как «образа и подобия Божия».
1

См.: Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 1986. С. 118—119.


Глава 14. Философия человека

385

Во избежание кривотолков и некорректных толкований необхо­
димо подчеркнуты понятие «внутренний человек» коррелирует не с
психикой, обусловленной физиологией высшей нервной деятельно­
сти, а с духовным озарением, мистическим откровением, достижи­
мым лишь на путях аскезы, молитвы и других медитативных обраще­
ний к Богу. Образ Я как «внутреннего человека» возникает в
ситуации исповедального предстояния перед Богом, «как на духу».
Поэтому акт крещения индивида (к какой бы возрастной группе он
ни принадлежал) символизирует рождение в нем нового «духовного
человека», что требует борьбы с грехами, совершаемой духовными
усилиями христианина. Христианство не отрицает принципа свобо­
ды воли верующего и личной моральной ответственности индивида,
отнюдь не перекладывающего ее на Бога. «Невольник, — говорит
Церковь, — не богомольник». Другое дело, что принцип персонализ­
ма органически сопрягается в христианстве с принципом соборнос­
ти — единосущного всеединства верующих в их духовной глубине.
Оба этих принципа были основополагающими для русской религиоз­
но-идеалистической философии на всем протяжении ее многовеко­
вого развития.
Зафиксировав историю введения рассматриваемых понятий в ре­
лигиозно-философский оборот, обратимся теперь к их использованию
в философии XX в. Начнем рассмотрение с так называемой новой фи­
лософской антропологии М. Шел ера, предугадавшего развитие этого
направления на многие десятилетия вперед и породившего плеяду
видных последователей: X. Плеснера, А. Гелена, А. Ландмана и др. Ин­
стинктивно-витальная природа человека, провозглашенная Ницше
единственно истинной человеческой природой, нашла у Шелера отра­
жение в идее столкновения витальных сил человека и его разума. Дви­
жение к «сверхчеловеку», олицетворявшему у Ницше высший этап
развития человека, преобразуется у Шелера в идею «самости» — «са­
мостоятельного в себе бытия», которым увенчиваются поиски челове­
ком своей сущности. Сущностная характеристика человека, по Шелеру, не интеллект и разумная способность к выбору, а дух (т.е. единство
разума и созерцания сущностей как переживания, которое включает
эмоциональные и волевые акты).
Как уже отмечалось, первохристиане и отцы церкви жестко про­
тивопоставляли «самости» гностической личности «внутреннего че­
ловека». Но по мере вытеснения ортодоксальным христианством
гностических сект как еретических острота этого противопоставле­
ния постепенно смягчалась, стиралась, забывалась. Это обстоятель­
ство необходимо иметь в виду при рассмотрении проблемы «само-


386

Часть II. Предметное содержание философии

сти» в философии XX в., особенно мыслителями, затрагивавшими
религиозную (христианскую) проблематику. Существование религии
обусловлено, по Шелеру, экзистенциальными потребностями чело­
века: непреодолимым стремлением личности к духовному самоут­
верждению на путях сохранения, спасения личностного ядра в лич­
ной, священной, мироуправляющей силе, т.е. Боге. Бог — это тот
абсолютный центр, по отношеник? к которому человек постигает
«бытие для себя».
Противостояние человека природе посредством «духа» заставило
человека искать себе опору, эксцентричную миру. Такую опору, по Ше­
леру, человек находит в мифе, религии. Становление человека и ста­
новление Бога взаимно предполагают друг друга. Путь постижения
своего абсолютного центра человечество проходит с помощью «позна­
ющего духа». Постепенно человек постигает самого себя, свою са­
мость, свой абсолют, лежащий вне мира. Конец этого пути — полное
постижение человеком самого себя, обнаружение на месте абсолюта —
Бога, «самостоятельное в себе бытие», обретение своего центра. Иско­
мое место этого самоосуществления — самость, сердце человека.
Довольно близкую позицию занимал в трактовке самости видный
представитель русской философии (в эмиграции) Б.П. Вышеславцев
(1877—1954) К Он, кстати сказать, ссылался в своих работах на Шелера. Но. если последний не пользовался понятием «внутренний чело­
век», то русский философ употребляет указанные понятия, можно
сказать, «вперемешку». С его точки зрения, люди боятся заглянуть в
бездну, глубину своего сердца и потому не знают своей истинной са­
мости. В конкретной личности присутствует и внутренний «сокровен­
ный сердца человек», драгоценный для Бога, и внешний, лежащий во
зле и грешный перед ним. С точки зрения христианства подлинная
сущность личности есть любовь. Она есть всегда свободное избрание
и волеизъявление. Свобода рационально недоказуема (по закону до­
статочного основания) и в этом смысле безосновна. Потому она есть
творчество из ничто, возникающее спонтанно, само собой. В этом
«само собой» и есть сущность самости.
Связывая далее самость со структурой души, Вышеславцев ссыла­
ется на работу другого отечественного философа — В.В. Зеньковского «Об иерархическом строе души» (1929). Примат в этой структуре
принадлежит сердцу как эмоциональному ее центру. Ум, в конечном
1
См.: Вышеславцев БМ. Сердце в христианской и индийской мистике / / Вопросы
философии. 1990. № 4. Данная статья — фрагмент одноименной книги Вышеславцева,
опубликованной в 1929 г.


Глава 14. Философия человека

387

счете, укоренен в сердце, так как личность имеет единый сокровен­
ный центр. Вышеславцев резюмирует и мнение Шелера по данному
вопросу: сердце — это чувство ценностей, а оценка — функция души.
На наш взгляд, выводы Вышеславцева созвучны одной из главных
идей христианской антропологии о том, что совесть — это голос Бога
в душе человека и она (совесть) важнее разума в мотивации «жизнен­
ного выбора».
В заключение исторического экскурса обратимся к пониманию са­
мости в психоаналитической теории Юнга1. Он с сожалением и тре­
вогой наблюдал процесс ослабления и увядания веры в сознании ев­
ропейцев. Здоровый человек не может жить без Бога. Строительство
души на основе веры — главное дело жизни. Строительство души пе­
рерастает, в свою очередь, в социальное и материальное строительст­
во. Разум, по Юнгу, — лишь одна из психических функций. Абсолют­
ное доминирование сознания свидетельствует не о зрелости души, а
об односторонности ее развития. Что же касается социальной адапта­
ции, то она способствует взрослению человека, самореализации (индивидуации) личности лишь тогда, когда помогает «собрать личность
воедино», гармонизировать ее внутреннюю структуру.
Юнг предлагает назвать личность в целом, которая, несмотря на
свою данность, не может быть познана до конца, самостью. Стратегиче­
ская задача индивидуации — обретение «самости», смысла жизни. Его
человек обретает только в том случае, когда ему удается сформировать
свою самость, отличную как от рационального Эго, так и от сверх-Я.
Эго, по определению, подчинено самости и относится к ней, как часть
к целому. Внутри поля сознания Эго обладает свободой воли.
Таким образом, самость включает в себя сознательное Я (Эго) и бес­
сознательные компоненты (индивидуальное и коллективное бессозна­
тельное), находящиеся в развитии и влияющие на Эго. Самость — важ­
нейший архетип. Он отличен от внешних масок человека, его ролевых
идентификаций, способен примирить и согласовать разнонаправлен­
ные психические силы и, наконец, стать точкой соприкосновения с
трансцендентным началом, Богом, перед лицом которого индивиду­
альная судьба только и обретает смысл. Поскольку психологическая са­
мость представляет собой понятие, охватывающее совокупное содер­
жание сознания и бессознательного, оно поддается описанию только в
терминах антиномий, бинарных оппозиций: бессилие — всевластие,
мужское »— женское, наивность — мудрость и т.д.
1
См.. Юнг К.Г. Избранное. Минск, 1998; Структура психики и процесс индивидуа­
ции. М., 1996, Соколов Э В. Введение в психоанализ. СПб , 1998


388

Часть II. Предметное содержание философии

Исторический обзор показывает: христианская религия и в XX в.
влияет на развитие философского учения о человеке. Необходимо в
этой связи сказать несколько слов о сопряженных с указанной трактов­
кой категориях: единичное и общее, явление и сущность в марксист­
ской философии. В материалистической трактовке, которая опиралась
на результаты естественных наук, «единичное» отождествлялось с «явле­
нием», а «сущность» соотносилась с категорией «общее» *. Однако в сфе­
ре гуманитарного знания подобное понимание сущности представляет,
так сказать, угрозу для адекватного понимания богатого индивидуаль­
ным колоритом духовного мира личности. Нужно ли видеть в каждом
человеке его родовую сущность (как совокупность всех общественных
отношений) и отсекать его индивидуальные свойства, которые пред­
ставляют собой самое ценное в каждом индивиде. Привычная для диа­
лектического материализма корреляция сущности только с общим мо­
жет привести к духовной унификации личности, ее индивидуальности.
В гуманитарной области единичное может быть сущностным. В челове­
ке сущностное и личностно-индивидуалъное слиты воедино, что наилуч­
шим образом, на наш взгляд, выражает категория «самость».
B.C. Барулин в своем учебнике по социальной антропологии, как
и А.Г. Спиркин, утверждает: говоря о сущности человека, мы имеем в
виду именно конкретно-единичного человека, а не родовое существо.
Однако если в марксизме указанная сущность связывалась с социаль­
ностью, то, по мнению Барулина, сущность человека прежде всего —
в его духовности. «Вне человеческой индивидуальности, вне конкрет­
ного живого индивида духовности, как таковой, нет вообще»2. Автор
правильно связывает духовность с такими первичными импульсами
человеческой жизнедеятельности, как самоутверждение, творчество,
свобода. Однако категорически утверждать, что существует только
индивидуально-личностная форма выражения, проявления духовно­
сти, неправильно. Основополагающее начало православной духовно­
сти — соборность предполагает духовное достоинство и свободу каж­
дой личности. Да и с материалистической точки зрения существуют
объективированные формы духовности: историческая память народа,
духовно-нравственная атмосфера в обществе и т.д.
Логическую точку в исторической экспозиции, связанной с про­
блемой самости, мы поставим, назвав еще одно учебное пособие, в
котором (в отличие от учебников Спиркина и Барулина) рассматрива1

Надо отдать должное А.Г Спиркину, который первым среди авторов марксист­
ских учебников выступил наперекор указанной традиции. См.: Спиркин Λ.Γ. Основы
философии. М., 1988; Философия. М., 2005.
2
Барулин В С Социально-философская антропология. М., 1994. С. 110.


Глава 14. Философия человека

389

емая категория упоминается «открытым текстом». Это вышедший уже
двумя изданиями учебник В.Ф. Шаповалова, написанный, как сказа­
но в авторской аннотации, с позиций «экзистенциального персона­
лизма», поскольку пристальное внимание к экзистенциальным во­
просам существенно отличает философскую антропологию XX в.
Если Г. Йонас вскользь говорит о некотором сходстве гностицизма и
экзистенциализма, то Шаповалов прямо заявляет: экзистенция — это
человеческая самость, которую мы никогда не утрачиваем. Связыва­
ется рассматриваемая категория со «свободным и вольным хотени­
ем», т.е. свободой собственного выбора1. Однако, излагая философию
B.C. Соловьева, автор упомянутого учебника вынужден признать, что
подлинный христианский героизм, подвижничество состоит не в том,
чтобы проявить свою «самость», самоутвердиться «за счет других», а в
том, чтобы суметь укротить свои хотения, пожертвовать собой «во
имя других». Мы не будем сейчас обсуждать проблему отождествле­
ния понятий экзистенции и самости. Важнее отметить, что рассмат­
риваемая в данном параграфе категория начала входить в учебные по­
собия, хотя и не получила в них еще статуса легитимности, законных
прав «гражданства».
Природность, социальность и духовность человека: анализ и синтез.
Прежде всего необходимо хотя бы вкратце остановиться на трактовке
проблемы человека в марксистско-ленинской философии, в которой
суть проблемы сводилась к выяснению соотношения в человеке двух
начал: природного и социального. Для материализма во всех его про­
явлениях (в философии, естествознании, истории) была характерна
субстратная точка зрения. В исходной трактовке исторического мате­
риализма первая предпосылка всякой человеческой истории — это
существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый
конкретный факт, который надлежит констатировать, — телесная
организация индивидов и обусловленное ею отношение индивидов к ос
тальной природе. Таким образом, первичная посылка историко-материалистического подхода к человеку связана с утверждением субст­
ратного единства человека с природой, как части с целым. Своим
телесно-органическим субстратом индивид включен в природную
взаимосвязь и подчинен всем законам природы. В популярной лите­
ратуре часто встречается фраза: «человек вышел из природы». Это об­
разное выражение не надо понимать буквально. Человек не может
выйти из природы, как студент из аудитории. Человек «вселен» во
Вселенную и в этом смысле является космопланетарным феноменом.
1

См.: Шаповалов В.Ф. Основы философии современности. М., 1998. С. 165.


390

Часть II. Предметное содержание философии

Современная медицина показывает, как воздействуют, например,
магнитные бури, вызванные повышением активности солнца, на сер­
дечно-сосудистую систему человека. Таких примеров можно привес­
ти достаточно много, используя данные космической биологии.
Природная обусловленность человека проявляется и в том, что с
точки зрения "Ьвоего органического субстрата он является генетичес­
ки запрограммированным существом. Расшифровка генома человека
показала, что в его генах (а их в геноме около 30 тыс.) много общего с
дождевыми червями: примерно 50% генов совпадают. Сопоставление
геномов людей разных рас привело ученых к выводу, что у расовых
различий нет генетической подкладки. Расшифровка генома челове­
ка дает реальную возможность в недалеком будущем на основе «гене­
тических карт» отца и матери заранее предсказать генетически обус­
ловленные болезни их детей.
Как видно, материалистическая посылка о субстратном единстве
человека и природы все глубже подтверждается и обосновывается со­
временной наукой.
В своих ранних работах Маркс отмечал: не только физическая, но и
духовная жизнь человека связана с природой. «Человек живет приро­
дой. Это значит, что природа есть тело, с которым человек должен оста­
ваться в процессе постоянного общения, чтобы не умереть. Что физи­
ческая и духовная жизнь человека неразрывно связана с природой,
означает не что иное, как то, что природа неразрывно связана сама с со­
бой, ибо человек есть часть природы»1. В приведенных формулировках
Маркс остается в пределах предшествующего материализма.
Итак, на субстратном уровне мы имеем дело, условно говоря, с
«человеком природным». Эта абстракция, как показано выше, имеет
реальные основания, но фиксирует лишь одно из многих качеств че­
ловека. Как соотносится зафиксированное нами качество с сущнос­
тью человека? Еще античные софисты, а позднее французские мате­
риалисты XVIII в. исходили из того, что человек есть существо
природное, а потому именно чувственные склонности рассматрива­
лись ими как основное определение человеческого существа. Рас­
смотрим это определение более подробно на примере концепции «ес­
тественного человека» Ж.Ж. Руссо (1712—1778) как одного из ярких
представителей французского Просвещения.
Точку зрения этого мыслителя кратко можно резюмировать в двух
пунктах. Во-первых, критикуя рационалистическую трактовку чело­
века как homo sapiens, Руссо полагал, что чувство не только первичнее
1

Маркс К., Энге.1ьс Φ И \ ранних произведений. Μ , 1956. С 565.


Глава 14. Философия человека

391

разума по происхождению, но и важнее, чем разум. Французский фи­
лософ видит в чувстве не только своеобразную, самостоятельную, но
и первичную основную форму духовной деятельности, связывающую
людей друг с другом и природой. Во-вторых, Руссо полагал, что чем
меньше в человеке социальности, цивилизованности, тем больше в
нем истинно человеческого. «Истинный человек» — это человек в его
природном, «естественном» состоянии, т.е. первобытный дикарь, не
испорченный цивилизацией. Эти «робинзоны», в отличие от стадных
животных, живут поодиночке и по природе своей отличаются крот­
ким нравом, доброжелательностью и справедливостью.
Основное противоречие современной ему общественной жизни Рус­
со усматривал в противоречии между культурой и природой, которое на­
рушает естественную гармонию чувства и разума. Отсюда следовал его
призыв: «Назад к природе». Абстрактное противопоставление культуры
и природы лежало в основе создания мифа о «природном человеке».
Уже для Т. Гоббса «естественное состояние» людей (правда, находящих­
ся, в отличие от руссоистских «робинзонов», в состоянии «войны всех
против всех») — это идеальная мысленная модель, необходимая для
конструирования «договорной» теории происхождения общества. По­
этому следует отметить еще раз: когда мы вне историко-философского
контекста употребляем условное выражение «человек природный» —
это абстракция, фиксирующая одно из многих качеств человека.
Первобытный человек, разумеется, был дикарем (эпоха дикости —
первичная фаза в истории человечества), но у него имелись опреде­
ленные культурные ритуалы, зафиксированные в мифах; социальные
инстинкты, навыки и привычки. И жил он не в одиночку, а в перво­
бытной общине — исходной ячейке исторического развития челове­
чества. В такой общине господствовало мифологическое сознание.
Индивидуальность в культуре мифа как коллективном миропереживании практически нулевая. Человек выступает здесь частью тотема.
Родовой миф, закрепленный ритуалом, задает коллективный образец
человеческого поведения.
Возвращаясь вновь к историко-материалистической концепции
человека, отметим, что в рамках этой концепции сущность человека —
социальна. Эта сущность фиксируется в категории «личность», выра­
жающей социальное «лицо», качество человека. Своим личностным
уровнем он обращен к социальному бытию, к обществу, его истории и
культуре. На этом уровне мы имеем дело, так сказать, с «человеком со­
циальным», вписанным в общественные связи и закономерности.
Каждый человек — частица общества и зависит от него как квант оп­
ределенного социокультурного поля. С другой стороны, каждый инди-


392

Часть II. Предметное содержание философии

вид индивидуален, целостен и в определенной степени автономен, т.е.
имеет право на личностную, частную жизнь и ее неприкосновенность.
В истории социальной мысли человека нередко называли (порой фи­
гурально) «социальным атомом».
Критикуя «социальный атомизм» в различных его исторических
проявлениях, Маркс сводил индивидуальное к социальному (это отме­
чают С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, В.И. Ленин и др.). Вместо межлич­
ностных отношений (как у Фейербаха, который на первый план вы­
двинул отношения мужчины и женщины) Маркс ввел категорию
общественных отношений, как отношений больших социальных
групп, прежде всего классов. Резонная в этом плане критика антропо­
логического материализма Фейербаха одним из своих частных послед­
ствий имела то обстоятельство, что философская антропология выпа­
ла из числа структурных подразделений марксистской философии.
С точки зрения марксизма сущность человеческого сознания (и ду­
ховного начала как такового) социально обусловлена, что, вообще го­
воря, резонно. Однако по этой причине в марксизме социальное и ду­
ховное начала в человеке отождествляются, хотя зачастую и в неявной
форме. Диалектическая противоречивость человека редуцируется, та­
ким образом, к диалектике биологического и социального. Так, в учеб­
нике под редакцией академика И.Т. Фролова «Введение в филосо­
фию», категориальный каркас человеческой целостности замкнут на
четырех категориях: биологическое и социальное, жизнь и смерть. Од­
нако полнота человеческой жизни требует введения в указанную диа­
лектику полноценного, а не редуцированного духовного начала.
В противовес марксистскому тезису о сведении сущности человека
к совокупности общественных отношений необходимо, во-первых,
развести, дистанцировать понятия: «человек» и «общество». Возражая
против социоцентризма Маркса, употреблявшего порой указанные по­
нятия как относительно эквивалентные, тождественные, H.A. Бердяев
отмечал: человек — часть общества, но общество не исчерпывает всего
человека. Бердяев был прав и в том, что социальность (трактуемая, ска­
жем, как общественная сознательность, коммунистическая идейность
и т.д.) не исчерпывает духовности. Последняя имеет корни в эмоцио­
нально-ценностном слое сознания, в моральной интуиции — нравст­
венном чувстве, в глубинах бессознательного (не говоря уже о транс­
цендентном начале, если речь идет о религии).
Таким образом, невозможно пройти мимо факта разделения соци­
ального и духовного аспектов жизнедеятельности человека, раздвоения
социальной (внешне публичной) и духовной (внутренне интимной)
жизни индивида. Следовательно, к ранее выделенным абстракциям —


Глава 14. Философия человека

393

«человек природный», «человек социальный» — необходимо добавить
еще одну — «человек духовный». Итак, мы аналитически зафиксирова­
ли человека в трех «измерениях» его бытия, существующих на разных
основаниях. Человек един в трех ликах, полноту его существования вы­
ражают три ипостаси (проявления сущности). Теперь следует поставить
вопрос о взаимосвязи этих ипостасей в статике и динамике жизнедея­
тельности индивида. От аналитики необходимо перейти к синтезу, ин­
теграции.
Взаимосвязь души и тела прослеживается уже на уровне нашего
языка. Мы говорим о человеке: «тщедушный», — а речь идет о слабо­
сти, хрупкости телосложения. Говорим: «мягкотелый», а речь идет о
душе (т.е. мягкости характера, слабости воли и т.д.). Даже абсолютный
идеалист Гегель рассуждал порой о связи души и тела вполне матери­
алистически. «Между духом и его собственным телом, естественно,
имеет место еще более интимная связь, чем между духом и всем ос­
тальным миром... Поэтому я должен прежде всего утвердиться в этой
непосредственной гармонии моей души и моего тела... Если я буду ве­
сти себя соответственно с законами моего телесного организма, то ду­
ша моя будет в своем теле свободной»1.
Чувственно-телесная жизнь человека социально опосредована. Его
телесная организация не только продукт природы, но и культуры2.
Прямохождением ребенок овладевает только в окружении людей. Если
его лишить такого окружения, то он будет передвигаться на четверень­
ках. Мозг как орган мышления наряду с биологическими особенностя­
ми, созданными эволюцией млекопитающих, приобретает новые каче­
ства в ходе развития социальной формы движения материи. Практика,
как известно, вовлекает в социальное развитие тела природы; среди них
не последнее место занимает сам человеческий мозг, «мыслящее тело».
Оно также втянуто в этот процесс социального развития. Человеческий
мозг — это не только биологически сформированное тело. Развитие
высших функций мозга ребенка происходит только в условиях соци­
ального общения. Таким образом, можно сказать: человеческий мозг —
это социально развившийся, социально сформированный орган.
Далее, тело человека развивается под влиянием физической куль­
туры, т.е. субстрат, данный природой, можно усовершенствовать. Как
известно, A.B. Суворов не был богатырем от рождения, но постоянно
1

Гегель Г.В.Ф. Соч. Т. 3. С. 192.
«Сегодня никто не сомневается в том, что наше тело — не просто природная, анатомно-физиологическая данность, а сложный и изменчивый социальный конструкт»
(Кон И.С. Мужское тело как эротический объект / / Человек. 2000. № 6. С. 26).
2


394

Часть II. Предметное содержание философии

укреплял и закалял свое тело. Можно говорить о социальной опосре­
дованное™ — в различных ее степенях и формах — таких актов чувст­
венно-телесной жизни человека, как еда, питье, половые отношения,
поддержание теплового режима тела (одежда, отопление) и т.д.
Опираясь первоначально на философско-категориальный каркас:
субстрат—содержание—сущность, мы абстрактно-аналитически выде­
лили в человеке его природность, социальность и духовность. Возника­
ет соблазн поэлементно отождествить оба категориальных ряда, связав
субстрат с природностью, содержание поведения индивида — с соци­
альностью (ансамблем социальных ролей, социальным статусом, обще­
ственной репутацией, социальной ангажированностью и т.д.), сущ­
ность — с духовностью. Отголоски указанной соблазнительно простой
схемы дают себя знать в ряде учебных пособий. Однако необходимо ви­
деть ограниченность этого схематизма. Преодолеть его, как лишь первое
приближение, на пути аналитико-синтетического постижения феноме­
на «человек», поможет принцип многопорядковости сущности сложноорганизованного объекта. Как можно воплотить этот принцип в жизнь
применительно к исследованию указанного феномена?
Социокультурный подход к трактовке искомого феномена, учиты­
вающий его природно-биологический субстрат, но не «застреваю­
щий» на данном уровне, а как бы включающий его в себя, представ­
ляет более высокий тип объяснения человека по сравнению с
субстратным подходом как таковым. Всесторонне проанализировать
биологическую природу человека: половой диморфизм и его особен­
ности, этапы жизненного цикла индивида (детство, юность, зрелость,
старость), — значит вскрыть уже некий, пусть, так сказать, низший
слой сущности, сделать первый и важный шаг на пути познания со­
держания исследуемого феномена.
Давно известно, мужчины и женщины мыслят и чувствуют по-раз­
ному. Многое, возможно, объясняется тем фактом, что сердце и мозг
у мужчины и женщины «устроены» и функционируют неодинаково.
Женский мозг отличается от мужского по размерам и по структуре.
У женщин существует более тесное взаимодействие между «эмоцио­
нальным» (правым) и «рациональным» (левым) полушариями мозга.
Статистически в зозрасте 40 лет на 20 инфарктов у мужчин приходит­
ся лишь один у женщин. Оказывается, половые гормоны защищают
женское сердце на этом возрастном отрезке. Вероятно, это природ­
ный защитный механизм женщин, призванных продолжать человече­
ский род.
Каждому возрастному периоду жизненного цикла человека свой­
ственны свои драмы и трагедии, хорошо подмеченные во француз-


Глава 14. Философия человека

395

ской поговорке: если бы юность умела, а старость могла. Разве на
судьбе индивида, его влечениях, борениях страстей не сказывается то,
что человек — живая плоть и потому смертное, конечное существо.
Согласно атеистическому варианту экзистенциализма, экзистенция
есть бытие, направленное к «ничто» и сознающее (в отличие от всех
других живых существ) свою конечность. Такие формулировки экзи­
стенции, как забота, страх, решимость и др., определяются через
смерть. Они суть различные способы соприкосновения с ничто, дви­
жения к нему, убегания от него и т.д. Вот что писал по этому поводу
американский философ Э. Фромм, близкий к экзистенциализму:
«Вместо того чтобы превратить осознание смерти и страданий в один
из сильнейших стимулов жизни — в основу человеческой солидарно­
сти, в катализатор, без которого радость и энтузиазм утрачивают ин­
тенсивность и глубину, индивид вынужден подавлять это осознание.
Но как и при всяком подавлении спрятать — не значит уничтожить»1.
Конечно, совсем не обязательно трактовать проблему жизни и смер­
ти человека в экзистенциалистских категориях «заброшенности в
мир» и «ужаса перед ничто». Главным было подчеркнуть: философ­
ское учение о человеке должно исходить из полноты человеческой
жизни, логики целостности человека, единства всех его «измерений»
как субъекта культуры.
Фактором, интегрирующим, синтезирующим все выявленные на­
ми выше «измерения», ипостаси (проявления сущности) человека,
выступает его культура, взятая во всем спектре ее проявлений. Вопервых, взятая как физическая культура тела. Имеется в виду гигиена
тела, его здоровье и т.д., а не только накачивание мускулатуры (к чему
стремятся «качки» и культуристы). Во-вторых, как духовная культура,
когда речь идет о нравственном воспитании личности, ее эстетичес­
ких запросах, религиозных верованиях и т.д. В-третьих, взятая в таких
социально-индивидуальных ее аспектах, когда говорят об экономиче­
ской, политической и правовой культуре индивида, культуре его тру­
да, досуга, быта и т.д. Таким образом, культура охватывает все прояв­
ления жизни человека и потому является общим фундаментом
всестороннего и гармоничного развития личности.
Что же означает синтез личности на основе ее социальной и куль­
турной зрелости? Интеграция в человеке таких его ипостасей, как природность, социальность, духовность, всегда сугубо индивидуальна.
Индивидуальность человека связана не только с его природными осо­
бенностями, заданными генетически. Она объемлет индивида всесто1

Фромм Э. БегствоЪт свободы. М., 1990. С. 205.


396

Часть И. Предметное содержание философии

ронним и целостным образом. Индивидуальность не дана индивиду
изначально. Индивидуализация — это процесс, который позволяет
индивиду выделиться, обособиться, самоутвердиться среди других лю­
дей. Здесь важно понять, что в категориальных парах индивидуаль­
ное — социальное и биологическое — социальное первые элементы не
совпадают. Процесс индивидуализации может иметь разного рода осо­
бенности, односторонности, деформации.
Как указывалось выше, синтез личности может центрироваться,
вращаться вокруг первой из отмеченных ипостасей, когда, скажем,
девушка решает строить свою личную жизнь на основе эксплуатации
своих данных, отпущенных природой. Мы имеем в виду не только
спортсменок либо манекенщиц («моделей» — по нынешнему слово­
употреблению), но и представительниц древнейшей в мире профес­
сии, которая, к сожалению, не вышла из моды среди социально и ду­
ховно незрелых девушек.
Данный синтез может центрироваться, фокусироваться на второй
ипостаси. И тогда мужчины задаются вопросом: не изменяет ли жен­
щина своей извечной природе продолжательницы рода, «хранитель­
ницы домашнего очага», сосредоточивая свое внимание и силы на
профессиональной карьере? Ведь молодая женщина в наше «рыноч­
ное время» нередко должна делать мучительный выбор между мате­
ринством и профессиональной карьерой («конфликт социальных
ролей»), отодвигая материнство «на потом» и рожая лишь одного ре­
бенка. А это ведет к депопуляции, неуклонному сокращению русской
нации.
Женщины, в свою очередь, говорят о «половом шовинизме» — со­
циальной дискриминации по половому признаку (т.е. о том, что муж­
чины ограничивают профессиональный рост женщин, не выдвигают
их на авансцену политической жизни и т.д.). Однако в такой ислам­
ской стране, как Иран, женщин в парламенте больше, чем в Государ­
ственной думе России. В так называемых тендерных исследованиях
проблема пола анализируется не только в биологическом, но и в со­
циокультурном ее измерении, включающем социальный и духовный
аспекты взаимоотношения полов во всех сферах общественной жиз­
ни (естественно, и в семейной тоже).
Необходимо иметь в виду и возрастные деформации синтетичес­
кой целостности индивида. Процесс становления и развития личнос­
ти, с учетом выявленной выше ее трехипостасной структуры, идет
гетерохронно, разновременно. Акселерация (ускорение темпа физи­
ческого развития подростков) ведет к расстыковке, рассогласованию
телесного и социокультурного развития индивида: физическое разви-


Глава 14. Философия человека

397

тие, половое созревание подростка опережает его социальное, граж­
данское созревание. Отсюда и «дочки-матери» и «отказные дети».
Мать-подросток не может взять на себя ношу ответственности за но­
ворожденного. Она сама еще нуждается в попечении родителей. Та­
ким образом, человек «встает на ноги» как бы дважды. Первый раз
буквально — «в розовом детстве». Второй — фигурально, обретая со­
циальную и духовную зрелость, способность взять на свои плечи всю
полноту жизненной ответственности: семейной, профессиональной,
гражданской и т.д. Ответственность — первый признак духовного са­
мостояния личности.
Субстанциальный и функциональный подходы к трактовке человека.
Каждый человек — частица общества и зависит от него, будучи вклю­
ченным в ряд социальных структур разного рода. Обществоведам XIX в.
казалось, что вопрос о человеке — это просто фрагмент более обширной
проблемы общества как мегасистемы, в которую — через ряд частных
подсистем и структур — включен человек как составной элемент, функ­
циональная единица. Главное для общества, чтобы индивид выполнял
социальные функции в указанных структурах. Для минимизации девиантного (отклоняющегося) поведения существует социальный кон­
троль, регулирующий действия человека: нормы, правила, инструкции
и т.д. Структурно-функциональный подход — один из главных методо­
логических инструментов социологии вообще и социологии личности в
частности.
Расцвет разных направлений философской антропологии в XX в.
свидетельствовал об усилении внимания к объекту, который в обще­
ственных науках считался элементарным1. Для гуманитарных наук
человек — не просто составной элемент общества, его функциональ­
ная единица и т.д. Для них человек индивидуален, целостен и автоно­
мен, т.е. относительно независим от общества. Наиболее близкое
художественно-творческой интеллигенции философское направле­
ние — экзистенциализм изначально постулировал конфликт между
автономией личности и обществом, поскольку последнее принужда­
ет человека к приспособлению, конформизму, «усреднению» и т.д. В
то время как главное для личности — свобода самовыражения, твор­
ческая реализация самости, индивидуальности. В связи с этим встает
вопрос о возможности использования субстанциального подхода к
трактовке человека.
1
«Человек есть последний, в известном смысле слова элементарный носитель со­
циального системного качества» (Афанасьев В.Г. Системность и общество. Μ , 1980.
С. 290).


398

Часть II. Предметное содержание философии

Конечно, индивид участвует в различных межличностных и соци­
альных взаимодействиях, но никогда не исчерпывается ими полно­
стью, до конца. В каждую социальную структуру он включается огра­
ниченным набором свойств, причем всегда остается непроявленный,
скрытый смысл. Поэтому марксистский тезис: ищи сущность элемента
(человека) в системе общественных отношений — односторонен, выра­
жает только часть истины. Элемент не только функционален, посколь­
ку выполняет определенную роль (роли) в системе, но и субстанциа­
лен, самодостаточен, автономен.
Выше уже отмечалось, что человек есть элементарный носитель
качества социальности. Что означает элементарность в обыденном,
общеупотребительном смысле, знает всякий (Шерлок Холмс: «Это
элементарно, Ватсон»). Но что означает данное понятие в научном
смысле? Обратившись к книге специалиста по данной проблеме, на­
ходим следующее: «В истории науки элементарность никогда не была
простотой, а включала в себя аспекты фундаментальности, исходное ти, существенности и неделимости»1.
Здесь перечислены субстанциальные свойства элементарного объ­
екта. Они и составляют инвариантное содержание данного понятия.
Может возникнуть вопрос: почему мы в данном случае пользуемся
понятием элементарного объекта, а не элемента? Как только мы про­
износим слово «элемент», мы тем самым уже невольно маркируем
(обозначаем) объект как часть некоего более обширного целого. А та­
кой объект, как личность, прежде всего необходимо рассматривать
как индивидуальность. При включении в систему индивидуальность
смазывается, «усредняется», порой приносится в жертву интересам
целого по принципу: общественные интересы всегда выше личных.
Элементарный (в смысле: фундаментальный, базисный) объект
важен сам по себе, автономен как некое самобытие, относительно не­
зависимое по отношению к тем системам, в которые он может быть
включен. Независимость — это такое же фундаментальное свойство
явлений, как и наличие взаимозависимости (Р.Л. Берг, A.A. Ляпунов).
Независимость является существенным признаком автономности, но
не определяющим. Автономность объекта определяется внутренней
активностью, возможностью действия на основании внутренних по­
буждений. В отношении человека — свободой воли.
В понятии «субстанция» выражается сущностная сторона бытия.
Субстанция — это самодостаточное, самодетерминированное сущест­
вование, самобытие. Отсюда становится понятной возможность ис1

Степанов И.И. Концепции элементарности в научном познании. М., 1976. С. 29.


Глава 14. Философия человека

399

пользования субстанциального подхода в трактовке человека. Его
субстанциальные свойства фиксируются в понятии самости. Четкого
философско-категориального оформления данное понятие в учебной
литературе пока что не имеет. Оно отождествляется либо с экзистен­
цией, либо с субъективностью как индивидуальной сущностью чело­
века (в отличие от его «родовой природы»).
Отождествление самости с экзистенцией может вызвать недоуме­
ние, поскольку экзистенциализм обычно аттестуют как философию су­
ществования, которая выступает против философии абстрактных все­
общих сущностей в трактовке человека. В экзистенциализме другой
масштаб — конкретный индивид, а не человек как родовое существо.
Эта философия не социоцентрична, как марксизм, а эгоцентрична.
Подлинный исток человечности, сущность человека, она усматривает в
его экзистенции, под которой понимается не бытие вообще (Sein), а ка­
чественное специфичное человеческое бытие (Dasein), где существова­
ние и сущность находятся в единстве. Духовно человек формирует себя
сам, зачастую вопреки обстоятельствам. Экзистенциализм — это докт­
рина самопроектирования (Ж.П. Сартр: «человек — это проект») и са­
моформирования личности как самодостаточной сущности.
Сами экзистенциалисты отводят понятию самости подчиненную
роль по сравнению с категорией Dasein, которая обозначает бытиеприсутствие. Для Хайдеггера Dasein тссно связано с заботой, которая
обеспечивает человеку его подлинное существо. Забота, ее последова­
тельное самораскрытие и есть бытие самости, т.е. уход от усредненности и повседневности. По Хайдеггеру, забота — основной экзистенциап, атрибутивная характеристика бытия человека, снимающая его
обезличенность в повседневности. Подлинность, собственность,.са­
мость Хайдеггер характеризует через «бытие к смерти». Факт умира­
ния выступает как наиболее характерное, достоверное бытие самости.
Никому не дано доверить собственное умирание другому, подставно­
му лицу. Самость, по Хайдеггеру, ассоциируется и с совестью, которая
в сути своей всегда «моя». В экзистенциальной интерпретации со­
весть связана с «самостью присутствия», которая вызывается «из-за
потерянности в людях». В повседневности как социальном бытии че­
ловек становится массовым, обезличенным, усредненным, в то время
как «совесть вызывает самость присутствия».
Если философским выражением субстанциального (самостного)
подхода к человеку является экзистенциализм, то его политологичес­
ким выражением — классический либерализм. Оба течения роднит то
обстоятельство, что они выступают своеобразными версиями гума­
низма, которые, в отличие от коммунистического (универсалистски-


400

Часть II. Предметное содержание философии

коллективистского) гуманизма, можно назвать версиями индивидуа­
листического, «атомистического» гуманизма. Для коммунизма глав­
ное, чтобы гуманным был сам общественный строй, обеспечивающий
социальную справедливость и социальную защиту каждому: и старо­
му и малому
Каждый человек сам кузнец своего счастья (или несчастья) — та­
ково в первом приближении исходное положение либерализма и эк­
зистенциализма. На первом месте — права и свободы человека как
индивидуальности, т.е. на первом месте то, что мы, в недалеком про­
шлом социалистические коллективисты, называли буржуазным ин­
дивидуализмом. Буржуазный либерализм в своем длительном истори­
ческом развитии соединил, связал два своих исходных тезиса
(гуманистический и рыночный): 1) «человеческая личность священна
и неприкосновенна», 2) «частная собственность священна и непри­
косновенна». В нашей стране в последнее десятилетие много говорят
о внедрении в общественное сознание либерально-рыночных ценно­
стей, но было бы преждевременным заявить, что это уже произошло.
Вернемся снова к структурно-функциональному подходу с тем,
чтобы дать ему более подробную характеристику и оценку, а также со­
поставить его с субстанциальным подходом к трактовке человека.
Функция понимается в данном случае не в математическом, а общена­
учном смысле как определенный способ включения части в целое,
который обеспечивает существование или развитие данного целого —
социальной структуры в нашем случае. Ошибочным было бы полно­
стью отождествлять структурно-функциональный подход примени­
тельно к личности и теорию социальных ролей, хотя функция порой
определяется как роль, которую элемент выполняет в рамках данного
целого. Можно назвать ряд работ, посвященных личности, в которых
используется структурно-функциональный подход, но ни словом не
упоминается теория социальных ролей1. Эта теория, созданная амери­
канским философом, социологом, социальным психологом Дж. Мидом, впервые была представлена в советской литературе еще в 60-е гг.2,
но до сих пор излагается только в учебниках по социологии3.
Социологию отдельный человек интересует не сам по себе, а как
член определенного общества, класса, социальной группы, воплоща­
ющей в себе некоторые социально значимые, социально типичные
черты. Они складываются и проявляются только в конкретном про­
цессе социального взаимодействия, поэтому главной категорией для
1
2
3

См., напр.: Зобов P.A. Интегративная концепция человека. СПб., 1999.
См.: Кон И.С. Социология личности. М., 1967.
См., напр.: Фролов С.С. Социология. 1998. С. 90-106.


Глава 14. Философия человека

401

описания личности выступает понятие социальной роли. Это норма­
тивно одобренный образ поведения, ожидаемый от того, кто имеет
определенный социальный статус, т.е. место в конкретной социаль­
ной структуре: семье, производственном коллективе, неформальной
группе и т.д. Скажем, отцы бывают разные: хорошие и плохие, но нор­
мативно одобряемая обществом роль отца предполагает материаль­
ную и моральную ответственность за семью, участие в воспитании де­
тей и т.д. Социальная роль матери зафиксирована в определенном
социокультурном стандарте1.
Суть критики теории социальных ролей нельзя сводить к тому, что
в ней используется .игровая модель описания поведения личности
(роли, амплуа, маски). Здесь описывается не столько сущность лич­
ности, сколько ее репутация: общественная, деловая и т.д. В терминах
этой теории не ухватывается то, что называют «самостью» человека.
Она для данной теории — вроде «черного ящика». Ее метод — функ­
циональное описание. В то же время хотелось бы избежать лобового
столкновения субстанциональной и функциональной концепций
личности. И дело не в том, что социальные роли, мол, в принципе не
могут выразить сущность личности.
Последняя при включении в социальные структуры не только чтото приобретает (это «что-то» фиксируется в понятиях: «социальная
востребованность», «общественное признание», «деловая репутация»,
«социальный статус», «социальный престиж» и т.д.), но порой и чтото теряет в духовном отношении. Взаимодействуя с другими людьми в
обществе, подчиняясь его установлениям и нормам, включаясь в раз­
ные его иерархические структуры, «делая карьеру», мы зачастую всту­
паем в конфликт с собственными представлениями о совести, досто­
инстве, справедливости, чести, порядочности и т.д. Казалось бы, что
в общественной жизни почет и благополучие должны доставаться
прежде всего людям высоких моральных качеств. Должны! Но так ли
это происходит на самом деле? Вопрос, как говорится, риторический.
Мы видим, что социальная практика зачастую возносит на вершину
успеха людей, моральные качества которых сомнительны.
Если воспользоваться приемом полемического заострения, то суть
функционально-ролевой концепции (и наши претензии к ней) мож­
но изложить в следующих пунктах.
1. Как человек системы ты можешь иногда использовать ее для
своих личных целей, но, как правило, система .использует тебя как
средство для достижения «системных целей». Преуспевающие и вы1

См., напр.: Апресян Р.Г. Идея морали. М., 1995. С. 100-103.


402

Часть II. Предметное содержание философии

сокопоставленные индивиды в советском обществе ощущали, что ли­
ния их жизни определяется не их внутренними желаниями и решени­
ями, а кем-то свыше и чем-то, находящимся «вовне»1.
2. С точки зрения рассматриваемой концепции жизнь — это борьба
за более высокий социальный статус, за престижную должность со все­
ми ее атрибутами. А если, хотя бы в порядке мысленного эксперимен­
та, лишить личность этих символов общественного преуспеяния, не об­
наружится ли «голый король»? Вне духовного измерения личность
будет «неполной», неполноценной. Творческие личности — а творчест­
во, как и свобода, без которой оно невозможно, являются базовыми
духовными ценностями, определяющими смысл жизни, — часто ока­
зываются изгоями в установившемся социуме и неудачниками в смыс­
ле обывательского благополучия. Примеров тому много в истории ис­
кусства и науки. Так происходит потому, что с творчеством связан не
только объективный риск ошибок, но и субъективный риск социально­
го непризнания, общественного недоверия и т.д. Вынести подобный
риск способны лишь люди, обладающие высоким запасом духовной
прочности, т.е. духовным «самостояньем» (A.C. Пушкин). Именно оно,
по словам поэта, является залогом величия человека, Чуть позже мы
выйдем за пределы абстрактного рассмотрения проблемы самости к бо­
лее конкретной идее духовной состоятельности (или несостоятельнос­
ти) личности, ее самодостаточности и т.д.
3. Личность и личина — слова однокоренные. В литературе мельк­
нул даже термин «имиджевая личность». В создании «общественного
имиджа» случаются препятствия объективного и субъективного пла­
на. Проблема «быть и казаться», т.е. проблема подлинного лица и ли­
чины (социальный мимикрии) — настоящий проверочный пункт для
ролевой теории личности. Ведь кажимость, по Гегелю, может обнару­
живать какой-то уголок сущности, а может — и это бывает чаще —
скрывать, маскировать ее. Субстанциальная концепция личности не
позволяет отождествлять личностность и личинность. В то же время
мы далеки от мысли отождествлять напрямую ролевую теорию лично­
сти с концепцией социальной мимикрии (имитации), хотя последнее
десятилетие XX в. в России можно охарактеризовать как время ими­
таторов, особенно в политической жизни (но не только в ней).
Сравнительно недавно в современной русской речи все чаще стали
мелькать выражения: «маргинальная личность», «харизматическая
личность», «самодостаточная личность». В европейских языках эти
1
См.: Соколов Э.В. Жизнь штандартенфюрера СС Штирлица как воплощенная
мечта советского человека / / Человек. 1999. № 6. С. 165.


Глава 14. Философия человека

403

термины употребляются давно. В контексте данного параграфа мы
рассмотрим лишь понятие «самодостаточная личность». Для этого
предварительно необходимо подвести итоги логического анализа ка­
тегории «самость» — ключевой в субстанциальной концепции лично­
сти. Итак, по пунктам.
Во-первых, самость обозначает самодетерминацию поведения че­
ловека на основе свободы воли. Кант в этом случае говорил о «при­
чинности через свободу», свойственной «вещам самим по себе», т.е.
ноуменам, по его терминологии. «Человек как ноумен — это воля», —
резюмировал Шопенгауэр. Спонтанность, т.е. стихийность, естест­
венная, изначальная социальная незапрограммированность (в отли­
чие от генетической запрограммированности) индивида — одна из
первичных характеристик самости. Когда ребенок в первый раз крик­
нул: «Я сам...» — этот крик свидетельствует о начале его превращения
из объекта воздействия других людей (матери, отца, няни и т.д.) в
субъект, в котором проявляется собственная воля. Она первоосновна
в том смысле, что зарождается прежде, чем у ребенка сформируются
такие нравственные чувства, как стыд, вина, совесть, чувство долга.
Мы не можем сказать ребенку в ответ: «Тогда и ответственность за все
свои деяния ты должен взять на себя». Чувство ответственности не
может появиться раньше указанных выше нравственных чувств. Пол­
ное самостояние личности свершится только тогда, когда она возьмет
на свои плечи всю полноту ответственности за свою жизнь и жизнь
своих близких. В противном случае мы говорим: человек проявил
«личностную несостоятельность», «не состоялся как личность».
Во-вторых, самость — это самоидентификация индивида по всем
трем «слоям» его бытия: биологического, социального и духовного.
На первом уровне речь идет не только о генетической идентифика­
ции, генетическом картировании. На биологическом уровне происхо­
дит предусмотренная природой дивергенция самости на самцов и са­
мок, т.е. половой диморфизм. На втором уровне «всяк сверчок знай
свой шесток», т.е. свое место (статус) на социально-топографической
карте. Это уже социальное картирование личности.
В духовном плане идентификация личности связана с формирова­
нием образа Я, Я-концепции. Духовно здоровой и зрелой личности
присуща адекватная самооценка, возникающая в результате трезвого
и критичного самоанализа, самопознания. Эта, порой мучительная,
аналитическая работа связана с процессом самоформирования лич­
ности. Сущностно, духовно человек во многом формирует себя сам,
зачастую вопреки «свинцовым мерзостям жизни» (A.M. Горький) и
сопротивлению среды. Трудности сильную личность не ломают, а за-


404

Часть II. Предметное содержание философии

каляют. Здесь уже проблема самости плавно перетекает в проблему са­
модостаточности личности.
Наконец, самость проявляется в самореализации личности, ее са­
моосуществлении. Самоосуществиться — значит «состояться как
личность» в плане семейном, профессиональном, социальном. На­
пример, в плане семейном женщина может «состояться в избраннике
(муже)», «состояться в детях» и даже не потому, что ее собственный
ресурс маловат. Суть дела глубже. Самость (сущность) человека внут­
ренне противоречива, амбивалентна, как ныне модно выражаться.
Личности свойственно как самоутверждение, самовыражение, само­
реализация, так и самоотречение, самопожертвование, самоотверже­
ние (самоотверженность). Не надо это противоречие понимать «с раз­
рывом во времени»: сначала — самореализация, потом — самоотдача.
Нет, цель всякого творчества — самоотдача, которая выступает не от­
казом от себя, а наоборот — выявлением себя.
Короче говоря, о духовном богатстве человека мы можем судить
только по его духовной щедрости. «В согласии с ответственностью,
которую я чувствую, я должен решить, что я должен пожертвовать от
моей жизни... а что я должен оставить себе»1, чтобы не опустошить се­
бя духовно. Таким образом, самопожертвование не обесценивает че­
ловека как личность, не обкрадывает его духовно, но позволяет ему
освободиться от эгоизма, стремления платить злом за зло, мстить и
т.п. Раскрытое нами динамичное равновесие противоположных ха­
рактеристик самости (сущности) человека задает экзистенциальное
напряжение его жизни. И только выдерживающая это напряжение
личность является духовно здоровой и гармоничной.
Теперь мы можем перейти к вопросу о том, что вкладывается в со­
держание понятия «самодостаточная личность». Выделим наиболее
важные, на наш взгляд, характеристики самодостаточности. Во-пер­
вых, это умение жить своим умом, так как чужим умом всю жизнь не
проживешь. Любопытно в этом отношении мнение Канта об эпохе
Просвещения. Просветители во все времена настаивали на решаю­
щем значении распространения знаний. Кант, не оспаривая эту зада­
чу, следующим образом вскрывает сущность просвещения как таково­
го: «Мыслить самостоятельно означает искать в себе самом высший
пробный камень истины; а максима: всегда мыслить самому есть про­
свещение»2. Как видим, просвещенная личность — это не просто эру1

Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 524.
Кант И. Что значит ориентироваться в мышлении? / / Сочинения на русском и не­
мецком языках. М., 1994. Т. 1. С 235
2


Глава 14. Философия человека

405

дит «во всех областях знания», а духовность — это вовсе не информа­
ционная емкость памяти.
Во-вторых, самодостаточность личности означает веру в себя и
свои силы. Не уверен — не обгоняй! Немецкое выражение «Selbst ist
der Mann» буквально переводится: «самость есть человек», а расшиф­
ровывается фигурально: «Уверенность в себе есть суть человека»1.
В-третьих, опора на свой жизненный опыт и знание жизни, кото­
рое нельзя «вычитать в книжках». Каждый должен сам пройти свои
«жизненные университеты», памятуя, что жизненный путь не сводит­
ся к профессиональной карьере.
В-четвертых, чувство самоуважения, личного достоинства. Если
ты себя не уважаешь, никто тебя уважать не будет.
В-пятых, духовная свобода, сопряженная с моральной ответствен­
ностью за себя, своих близких и т.д.
Необходимо отметить, что изолированная и самодостаточная лич­
ность — архетип буржуазной культуры с ее индивидуалистическим
мировоззрением. Для русской (и советской) культуры, где всегда был
силен «общинный дух», более свойственно понятие духовной само­
стоятельности человека, «самостоянья», а не самодостаточности, с
которой у русского человека ассоциируются изоляция и отчуждение
людей как «атомарных индивидов». В русской ментальное™ отноше­
ние к понятию самодостаточной личности амбивалентно: скорее
отрицательное, чем положительное. С точки зрения этой ментальности можно быть уверенным в себе, но не самоуверенным; довольным
собой, но не самодовольным; имеющим собственное мнение, но не
«самомнеющей личностью» (Д.С. Лихачев), т.е. много о себе возом­
нившей и т.д. Вероятно, вытеснение выражения «духовная само­
стоятельность личности» понятием «самодостаточная личность»
свидетельствует о наметившемся сдвиге в мировоззрении: от коллек­
тивистского в советскую эпоху — к индивидуалистическому в наше
рыночное время, когда каждый сам за себя. Главное же — в том, что
духовно самостоятельная личность может противостоять попыткам
манипулирования со стороны так называемых «политтехнологов»
(вспомним «грязные» избирательные технологии) и «зомбирования»
со стороны электронных средств массовой информации, особенно
навязчивых по части рекламы и пропаганды гедонистически-потре­
бительского образа жизни и соответствующего типа личности — гедо­
нистически-потребительского. А человек труда — главный герой воз­
рождения России — остается в тени.
1

См.: Вопросы философии. 2000. № 11. С. 78. Прим. 12.


406

Часть П. Предметное содержание философии

§ 14.2. Техносоциальные основания человеческого бытия
Философское рассмотрение человека, в отличие от философского рас­
смотрения природы, осуществляется на двух уровнях в соответствии с
природно-социальной двойственностью самого человека. На одном
уровне человек рассматривается как один из феноменов бытия, качест­
венно отличающийся от всех других его элементов и требующий опре­
деления своей сущности, собственного места в бытии. На этом уровне
задается исходное мировоззренческое понимание сущности человека
вообще, как такового: то ли он — результат естественной эволюции, то
ли форма всеобщего космического разума или продукт божественного
творения. На другом уровне предметом философского осмысления яв­
ляется содержание человека как социального субъекта, безотноситель­
но к его статусу во всеобщем бытии. Здесь речь идет о генезисе этого со­
держания: то ли оно изначально присуще человеку, то ли образуется в
ходе его социализации, будучи совокупностью общественных отноше­
ний (по Марксу).
Проблема возникновения и сущности сознания оказывается не­
разрешимой в рамках эволюционистского подхода в силу непреодо­
лимой многозначности, вариативности возможных на его основе ре­
шений. Необходимо найти ту поворотную точку в биологической
эволюции, где происходит разрыв постепенности и переход в новое
качество. Обычно этот переход связывается со становлением соци­
альности, под влиянием которой совершается скачок в эволюции жи­
вой материи. Ставка на главенство социального фактора в возникно­
вении и развитии сознания, безусловно, справедлива. Однако до сих
пор остается неопределенной сущность (закон) самой социальности,
в силу чего проблема сознания, ориентированная на ключевую роль
социальности, оказывается всего лишь переведенной с одного уровня
неопределенности на другой.
Сущность человеческого способа жизни состоит в способности лю­
дей существовать сверх ограничений естественно-природного равно­
весия. Главное, что оказалось возможным осуществить за пределами
этих ограничений, — это трудовая, орудийная деятельность; все
остальное — будь то домашний быт, средства ведения войны, органи­
зации зрелищ и т.д. — продукты труда. Соответственно главной теоре­
тической проблемой в рамках эволюционистского объяснения проис­
хождения человека является вопрос не о том, как животное научилось
труду, а как оно нашло время па труд.
Живое существует за счет живого, одно живое питается другим жи­
вым — этот процесс сосуществования в виде последовательной цепи


Глава 14. Философия человека

407

поедания происходит в границах биосферы как целостного образова­
ния живой природы, когда живые сообщества включаются в опреде­
ленную биологическую систему в качестве ее составных элементов и
эволюционируют вместе с ней. Возникновение интеллекта в одном из
звеньев биосферы (становление человека) привело к интенсифика­
ции потребления этим звеном ресурсов окружающей среды и наруше­
нию ее устойчивого динамического равновесия.
На ранних ступенях развития человеческие общности в силу своей
малочисленности и примитивности орудийной базы были в состоянии
нарушать ресурсный баланс природы лишь в локальных масштабах и
лишь по отдельным ее элементам. Кроме того, первобытные общности
имели возможность перемещаться (кочевать), и в целом, с учетом вы­
сокой смертности, их существование в окружающей среде длительное
время находилось в определенных границах естественно-природного
равновесия. Однако с ростом населения это равновесие становилось
все более напряженным. Наконец, при переходе от присваивающего к
производящему способу жизни оно сменилось динамическим произ­
водственно-природным равновесием, характеризующимся постоян­
ным переключением общества на качественно иную ресурсную базу в
соответствии с чередованием этапов материально-технического разви­
тия (смена материалов, энергоносителей, орудий и технологий). Ин­
теллект, с одной стороны, обеспечил поддержание скользящего произ­
водственно-природного равновесия, т.е. переход от одних его уровней
к другим, но с другой — оказался не в состоянии зафиксировать равно­
весие на некотором постоянном уровне.
Иначе говоря, общество, будучи всегда растущим и развивающим­
ся организмом, принципиально не может вписаться в какую-либо
систему природы в качестве ее составного звена и на этой основе до­
стигнуть устойчивого состояния в своем существовании, эволюцио­
нируя вместе со всей системой. В биосфере общество не умещается и
играет в ней роль злокачественной опухоли, а говорить о его обеспе­
чении жизненными ресурсами вне биосферы пока что (или даже во­
обще) можно лишь гипотетически.
Живое существо, наделенное интеллектом, может глубже, полнее
использовать ресурсы природной среды. Интеллект делает живое су­
щество более приспособленным к выживанию. Предел развития ин­
теллекта в естественных условиях задается ограничениями самой био­
логической организации (биологического способа выживания),
состоящими в том, что получение ресурсов жизни (пищи) из среды
осуществляется индивидуально. При этом сообщества, ассоциации
особей (стадо, семья, стая) могут рассматриваться как совокупные ор-


408

Часть II. Предметное содержание философии

ганизмы. Простейшие орудия, будучи продолжением органов тела, не
отменяют индивидуального характера добывания ресурсов жизни.
Таким образом, при наличии интеллекта использование ресурсов
среды интенсифицируется. Но среда в качестве жизненного прост­
ранства остается исчерпаемой и ограниченной. Следовательно, по
мере интенсификации получения ресурсов обостряется конкуренция.
Логическим завершением этого процесса является переход к произво­
дящему способу жизни на основе новой технологии (техники) и но­
вой организации (социальной дифференциации, превращения одно­
го человека в средство другого).
Интеллект является универсальным средством выживания челове­
ка в окружающей среде за счет ее преобразования в соответствии со
своими потребностями, как объективно необходимыми, так и субъек­
тивно сформированными. Он позволяет моделировать ситуации, т.е.
мысленно (идеально) выстраивать системы взаимодействия с предме­
тами и людьми и выбирать для реального действия наиболее приемле­
мые модели из ряда осуществимых. Направленность усилий интел­
лекта в качестве средства преобразования на природную среду не
имеет какого-либо ценностного измерения, поскольку присвоение
человеком предметов природы само по себе может быть более или ме­
нее эффективным и целесообразным, но никак не относящимся к до­
бру или злу. Преобразовательные усилия интеллекта, направленные
на человека, также являются средствообразующими и, следовательно,
направленными со стороны одного человека на другого человека. Эти
усилия полностью вписываются в систему общественной норматив­
ности и поддаются ценностному определению в соответствии с при­
надлежностью людей к конкретной исторической общности.
Человеческий способ существования является, во-первых, выхо­
дящим за пределы естественно-природного равновесия и определяе­
мым по своему характеру неравномерной ступенчатостью материаль­
но-технического развития, нарастающего по темпам и не имеющего
пределов роста. Во-вторых, в его основе лежит социальная дифферен­
циация, отношения господства и подчинения. Человеческий способ
существования живого как социальный, в отличие от животного (ес­
тественного), базируется на внутривидовой дифференциации, разде­
лении людей на два класса, из которых один является источником
жизненного ресурса для другого.
Существование животного (например, движение стада к кормуш­
кам) определяется инстинктами, условными и безусловными рефлек­
сами. Интеллекта здесь нет. Жизнь дикаря регулируется тем же самым
плюс некие социальные стереотипы побудительного и запретитель-


Глава 14. Философия человека

409

ного характера. Регуляция поведения здесь становится частично опо­
средованной, нормативы передаются через воспитание, но они сугубо
однозначны и по силе действия сравнимы с естественными регулято­
рами. В данном случае интеллект еще зачаточен, а субъективность
коллективна, личности еще нет.
Цивилизованный человек обладает интеллектом, его поведение
регулируется нормативностью, вырабатываемой, оговариваемой,
обеспечивающей опосредованность, произвольность поведения, в
чем и выражается субъективность. Образуется треугольник: интел­
лект, цели, нормативы — собственно содержание человека.
Если убрать нормативность и оставить только цели и интеллект, то
получится буквально война всех против всех при отсутствии какой бы
то ни было организации, в абсолютном хаосе. Существование челове­
ка в таком случае оказывается невозможным. При отсутствии органи­
зующей силы (таковой является власть, опирающаяся на идею как
стержень всей нормативности, основание для принуждения) остают­
ся только люди, обладающие интеллектом и абсолютной свободой во­
ли и действия по отношению друг к другу и к природе в рамках своих
возможностей, т.е. потенции выживания. Исходя из этого, следует
оценивать централизм и либерализм, диктатуру и демократию, пони­
мать что есть что.
Разумеется, люди всегда обременены некоторыми стереотипами
нормативов, потому что всегда находятся в конкретно-исторической
системе отношений, не бывают социально пусты. Они не свободны от
общества, но свободны в понимании его устройства в соответствии с
идеологическими установками, социальными мифами (сейчас их фор­
мируют средства массовой информации) и объективными интересами.
Если убрать цели, а оставить нормативы и интеллект, то социаль­
ное движение остановится. Если убрать интеллект, то не будет ни це­
лей, ни нормативов.
Итак, в общественной жизни человека есть цели и нормы. Интел­
лект — это условие нахождения средств жизни в рамках обществен­
ных нормативов и индивидуальных возможностей. Соответственно
общество, как бы это ни казалось унижающим человека, есть совме­
стно функционирующие организмы, наделенные интеллектом (разу­
мом) и субъективностью, т.е. осознанностью своих индивидуальных
интересов и переживанием по поводу их реализации во взаимодейст­
вии с другими индивидами.
Сознание есть социальное образование, представляющее собой
модель материального мира. За счет идеальности такой модели имеет­
ся возможность поиска, выбора наиболее эффективных способов ма-


410

Часть II. Предметное содержание философии

териально-предметного действия в объективной реальности. Однако
в данной идеальной модели бытия места всем субъектам социальной
жизни не хватает, что делает объективно неразрешимой задачу всеоб­
щего обустройства. И это моделирование социального бытия так или
иначе оказывается моделированием борьбы за место в жизненном
(социальном) пространстве.
При наличии у живых существ одного только интеллекта совокуп­
ность индивидов, не обладающих какой-либо субъективностью, обра­
зует атомарное множество. Субъективность обязательно предполагает
идентификацию индивидов, которой никак не может быть в чисто ато­
марной структуре. Самоидентификация осуществляется только в
общности: при наличии отношений «мы и они», без чего не будет отно­
шений «я или ты». Иначе говоря, наделенное интеллектом существо,
лишенное переживания отношений «мы и они» и рассматриваемое в
статусе только единичного, не может идентифицироваться и состоять­
ся как Я, которое само является отношением. Субъект (Я) выступает
носителем нормативности, которая принципиально невыразима в фор­
мах рациональности, ибо само человеческое существование не задано
снизу (от природы) и не предначертано сверху (от Бога).
Существование индивида в мире опосредовано его принадлежнос­
тью определенной исторической общности. Соответственно его ин­
теллект и субъективность формируются под воздействием интеллекта
и субъективности общности. Однако непреходящим носителем субъ­
ективности является индивид, его вхождение в общность изменчиво,
относительно. Но без общности индивид не может самоидентифици­
роваться, т.е. без общности нет индивида, как, впрочем, без индивида
нет общности.
Тем не менее появление человека, как качественный переход в эво­
люции живого, — это именно появление индивида. Не общество со­
здает индивида, а индивиды образуют общество, в той мере, в какой
реально существуют только живые существа, объединенные общим
отношением борьбы за существование и для коюрых общность — все­
го лишь средство их собственного существования. Таким образом,
общность есть совокупность совместно живущих людей, объединяе­
мых в одно целое системой единых экономических, политико-право­
вых и мировоззренческих нормативов, обеспечивающих целевое един­
ство действия в окружающей природной и социальной среде. Ясно,
что общностей, единых полностью и во всем, не бывает. Следователь­
но, индивид не может быть средством общности, а если является сред­
ством, то не общности, а других индивидов, господствующих в общно­
сти, распоряжающихся ею.


Глава 14. Философия человека

411

Животное ведет себя в соответствии с собственной биологической
организацией и факторами окружающей среды несубъективно (субъек­
тивность предполагает нормированную свободу воли). У животного
есть инстинкт жизни, но нет стремления к выживанию. В свою оче­
редь, интеллект обеспечивает поведение в соответствии с необходимо­
стью, т.е. с осознанной объективной потребностью и объективными
обстоятельствами. Здесь вроде бы есть свобода выбора вариантов дей­
ствия. Но интеллект обусловливает выбор одного варианта. И если бы
не действовала техносоциальная формула, то интеллект вообще не смог
бы выбрать ни одного варианта, потому что вне ее действия нет крите­
риев выбора, объективного различия вариантов. Интеллект действен в
выборе средств, но бессилен в постановке целей. В условиях действия
техносоциальной формулы интеллект становится результативным бла­
годаря субъективности, которая обеспечивает наличие цели, т.е. стрем­
ление к выживанию (индивидуальному и общественному).
Человеческий разум направлен на познание природы (чтобы де­
лать технику, добывать средства жизни и просто понять тот мир, в ко­
тором человек живет) и общества (чтобы встраиваться в него). Одно­
временно человек хочет понять самого себя: свое происхождение,
предназначение, свою судьбу, смысл и цели собственного существо­
вания, данное устройство общества и отношение к другим людям,
проблему долга вообще. Это указывает на двойственность человечес­
кого познания: с одной стороны, решаются практические, утилитар­
ные задачи по обеспечению выживания; с другой — самопознание,
рефлексия. Вторая сторона сознания возвышает человека, его дух и
вызывает наивысшее напряжение. Однако она сугубо вторична, производна и утилитарна в подчиненности первой стороне. В конечном
счете от разума требуется только поиск средств выживания, непосред­
ственный и опосредованный. В этом состоит драматизм человеческо­
го существования. Человек хочет найти оправдание своей жизни, ко­
торая реально сводится к борьбе за выживание, он как бы стыДится
сам себя и оправдывается сам перед собой, что нашло выражение в
творчестве выдающихся гуманистов. XIX век представлен в литерату­
ре разоблачением естественности человека, показом его дурной при­
роды, слабости, подлости и пр. XX век характеризуется стремлением
к разоблачению человека социального, функционального, к разобла­
чению начальника, чиновника, мужа, жены и прочих его социальных
ролей. Но человека бессмысленно разоблачать или жалеть, его можно
только объяснить.
Если признать, что сущность человека заключается в его духовно­
сти, то главным содержанием ее следует признать переживание дей-


412

Часть II. Предметное содержание философии

ствия техносоциальной формулы, непреодолимого социального от­
ношения «цель — средство». Вся духовность (экзистенциальность)
человека направлена на выживание. Здесь есть выход в трансцен­
дентное, бесконечность, но это побочный продукт. Всякого рода
идеи о вечном и бесконечном производятся для реального потребле­
ния, в конечном счете — на продажу. Направленность мысли на веч­
ность и бесконечность предполагает мучительное напряжение, все­
гда связанное с конкретным существованием. От скуки и безделья в
бесконечность не выходят.
Интеллект воплощает в себе рациональность. Он не в состоянии
показать (схватить) определенность бытия, которое всегда оказывает­
ся относительным, растворяется в относительности и ускользает от
понимания. То есть существование человека не поддается рациональ­
ному объяснению (ни вообще — как рода, ни в частности — как инди­
вида). Оно характеризуется субъективностью, в пределах которой
каждый сам определяет цели и смысл своей жизни. Иначе говоря,
субъективность придает бытию определенность, очерчивает его гра­
ницы и выделяет из бесконечной всеобщности. Рациональность не
дает результата в определении всеобщих целей и смысла, здесь она
бессильна и необходимо сменяется переживанием. Но в поиске
средств выживания рациональность действенна, и чем меньше она
связана с переживанием (нормативностью), тем более результативна.
Хотя интеллект есть только средство выживания организмов, он
тем не менее универсален в том плане, что выходит за рамки функци­
онирования в качестве средства. Интеллект рефлексирует, пытается
ответить на вопрос о смысле собственного существования, как бы об­
ретая тем самым самостоятельность существования (и как всеобщий
интеллект, мировой разум, и как Я). Но это подобно тому, как если бы
определить сущность того, почему небо голубое, тигр полосатый и т.п.
вне простого естественного объяснения этих феноменов.
Исходным состоянием общества является совокупность живых су­
ществ природы — животных. В их переходе к новому способу жизни
нет ни природной необходимости, ни божественной предначертанности — только естественная эволюция во всем многообразии ее разветвленности и соотносительности форм хаоса и порядка. И что бы
люди ни приписывали самим себе из области высокой духовности
(будь то особый смысл, особые цели, особое назначение их присутст­
вия в этом мире), они никогда не перестанут быть просто живыми ор­
ганизмами. Люди научились преобразовывать природу и создавать
новые ресурсы жизни, но они не могут вырваться из природной необ­
ходимости и вынуждены бороться друг с другом за выживание в бес-


Глава 14. Философия человека

413

компромиссном отстаивании особой духовности со всеми ее смыслообразующими атрибутами.
Все многообразие проявлений материально-предметной деятельно­
сти человека объективно и непосредственно направлено на обеспече­
ние его существования в определенных условиях настоящих и прогно­
зируемых ситуаций будущего. Разумеется, понятие существования в
данном случае имеет конкретно-историческое социальное содержание
и предполагает понимание жизни не как простого биологического
функционирования, а как ценности, потребности, включающей в себя
материально-чувственное и духовное наслаждение и абсолютно ис­
ключающей страдание. Тем не менее в области духовной деятельности
человек всячески стремится вывести свою жизнь за рамки простого
поддержания, найти ее особый смысл, заданность, целевую направлен­
ность сверх установки на самосохранение, выживание как таковое, да­
же если оно «приятно во всех отношениях».
Наиболее простое объяснение стремления человека всей своей ду­
ховной активностью преодолеть собственную телесность лежит в рели­
гиозно-мистической области, где оно доводится до крайности призыва
к прямому умерщвлению плоти во имя спасения души. Несмотря на
несостоятельность мистификации относительно бессмертия души,
здесь, по крайней мере, очевидна мотивация провозглашения господ­
ства идеального над материальным в человеческой жизни, понятны
призывы к умеренности, воздержанности и т.п. Труднее обстоит дело с
приоритетом духовности в рамках рационального, научного взгляда на
мир, поскольку здесь духовность, взятая сама по себе, ни на что не на­
правлена, в ней нет целевой заданности; и в провозглашении свободы
от телесности видна лишь свобода «от чего», но не обнаруживается сво­
бода «для чего», даже если исходить из расплывчатого тезиса о возвы­
шении человека над своей изначальной животностью.
Модель преодоления человеком своей телесности, а более широ­
ко — внешней необходимости, диктуемой материальной предметнос­
тью бытия, означает обретение человеком свободы, воплощенной в
свободе духа. Рациональное содержание этой модели, историческую
неизбежность ее формирования можно объяснить только в контексте
техносоциальной формулы, на устранение действия которой объек­
тивно направлена материально-предметная деятельность людей на
протяжении всей истории, подобно столь же объективному и непре­
ходящему стремлению построить вечный двигатель. Как известно,
невозможность создания последнего была обоснована лишь недавно.
Вопрос о свободе духа по отношению к материи в контексте техносоциальной формулы можно рассматривать с трех основных позиций:


414

Часть H. Предметное содержание философии

1) фантастической — указывающей путь обретения свободы через
подчинение природы с помощью науки и техники. Это путь освобож­
дения от действия закономерности, которую фиксирует техносоциальная формула общества. В этом случае изначально нет направлен­
ности, нет цели действия, кроме самого факта выхода человека в
сферу надприродного существования, которое необходимо дополня­
ется духовностью в качестве некоего оправдания ^выхода в данную
сферу сверхприродного бытия. Но все это оказалось утопией, столь
же неосуществимой, как и построение вечного двигателя, со столь же
надуманными проблемами в социологической и экономической теот
рии, как и те, что могли возникнуть в случае признания возможности
создания вечного двигателя;
2) мистической — указывающей путь к свободе через отказ от по­
пыток преодоления закономерностей, фиксируемых техносоциальной формулой общества; но не как отступление, а как обретение
независимости от греховно-суетной материальности вообще с ориен­
тацией на вечное спасение души;
3) реалистической — указывающей путь к свободе через осозна­
ние объективной непреодолимости действия всеобщего техносоциального закона общественной жизни, определяющего отношение
«цель — средство» в качестве фундаментального, системообразую­
щего социального отношения. Основу духовности в таком случае со­
ставляет не что иное, как переживание этого отношения и внутрен­
няя борьба: с одной стороны — оправдание насилия, с другой —
смирение перед ним.
Техносоциальная формула общества развенчивает какое бы то ни
было рациональное обоснование человеческой жизни, имеющее в ко­
нечном счете телеологический характер. Сама по себе жизнь не может
быть рациональной, рациональным является лишь описывающий и
объясняющий ее закон, в основе которого лежит данная формула.
В принципе, можно согласиться с провозглашением XXI века веком
гуманитарных наук и вообще веком гуманизации всей общественной
жизни. Однако надо уточнить содержание этой гуманитарное™. Од­
но дело — ее понимание в плоскости мифологических иллюзий, уто­
пического гуманизма. И совсем другое — осознание действия техносоциальной формулы, условности любых нормативов, т.е. признание
правоты Ницше с той лишь оговоркой, что он не знал техносоциальной формулы.
Так называемый антропологический поворот в философии и об­
щественном сознании в целом означает переход от абсолютистскопрогрессивистской ориентации на науку и технику к ориентации на


Глава 14. Философия человека

415

поиск путей гармонизации общественной жизни. Речь не идет о разо­
чаровании в науке и технике, они признаются главными и всесильны­
ми средствами выживания человека. Наука и техника могут все, для
них нет ничего невозможного в сфере материально-предметного бы­
тия, но, как оказалось, обеспечить всеобщее благополучие, понимае­
мое как всеобщее выживание (полное проживание жизни каждым че­
ловеком), так же невозможно, как создать вечный двигатель,
независимо от уровня материально-технического развития. Поэтому
процесс гуманитаризации сознания не освобождает его от мифологи­
зации, от иллюзий достижения всеобщего блага, преодоления дейст­
вия техносоциальной формулы и устранения социальной дифферен­
циации уже не на основе научно-технического прогресса, а путем
гармонизации социального бытия.
Интеллект и экзистенция, как составные части сознания, существу­
ют в человеческой голове, принадлежат субъекту и являются субъек­
тивными по форме, но объективными по содержанию. Однако интел­
лект наряду с объективностью по своей предметности (содержанию)
характеризуется всеобщностью, он един для всех людей, будучи отра­
жением единых законов бытия. То есть сознание объективно в интел­
лекте. Объективное содержание экзистенции ограничивается стремле­
нием человека к выживанию —- наличием движущей силы. Но это
стремление, в отличие от интеллектуальной деятельности, не поддает­
ся рациональному объяснению, поскольку человеческое существование
не вписывается в эволюцию природы, не предзадано свыше и не реали­
зуемо во всеобщности социума. Обоснование стремления к выжива­
нию всегда локализовано в индивиде и группе и представляет собой
обоснование исключительного права на жизнь с их стороны. Следова­
тельно, интеллект субъективен гносеологически, а экзистенциальность
субъективна социально, что и позволяет использовать в данном кон­
тексте понятие субъективности в паре с понятием интеллекта.
Человеческая жизнь как особый способ существования живого, с
ее опорой на интеллект, есть безрезультатный бунт против природы.
Ь этом плане человеческая жизнь бессмысленна. В рамках теологи­
ческого рассмотрения она представляет собой вызов Богу. А в той ме­
ре, в какой одна, состоявшаяся человеческая жизнь имеет своим ис­
точником другую, несостоявшуюся человеческую жизнь, она не
только бессмысленна и греховна, но и преступна. Субъективность за­
дает мотив и оправдание этого преступления, интеллект является его
орудием, он бессилен в определении смысла и оправдании преступ­
ления. В обществе нет ни земного, ни небесного Высшего суда, в об­
ществе вообще нет ничего, кроме совместно живущих индивидов,


416

Часть II. Предметное содержание философии

наделенных интеллектом и экзистирующих по поводу борьбы за су­
ществование.
Однако, несмотря на то что человеческая жизнь бессмысленна,
греховна и преступна, она прекрасна, что является ее главным и един­
ственным оправданием. В этом и состоит экзистенция, содержание
субъективности. Человек не может насытиться жизнью, он может ус­
тать от борьбы за нее — в состоянии болезни, старости, трудового и
другого физического изнурения, он может потерять надежду на до­
стижение целей или разувериться· в них, утратить смысл борьбы за
жизнь. Но если не искать этот смысл изначально и иметь возмож­
ность не напрягаться в борьбе за нее, то можно жить бесконечно и ни­
когда не устать от Жизни, как не устает стоящее на одном и том же ме­
сте дерево. Но это будет не человеческая жизнь, потому что в ней не
будет духовности, которая возникает именно на почве борьбы за
жизнь. А поскольку это борьба людей друг с другом, постольку духов­
ность так или иначе сводится к поиску ее смысла и оправдания, но в
этом поиске нет опорных точек ориентации и потому не может быть
положительного результата.
Поиск универсального закона бытия означает стремление к всеоб­
щей гармонии, к достижению полной согласованности его элементов.
Этот поиск мирового порядка есть поиск выхода из перманентного
кризиса, выражающегося в несогласованности, разорванности бытия
человека. Однако перспектив для нахождения единого закона приро­
ды, а тем более общественного (социального) и индивидуального (эк­
зистенциального), не просматривается. Точки отсчета и ориентиры
человеческого бытия не определяются, понятный, рационально фор­
мулируемый общественный закон отсутствует. Его открытие, казалось
бы, все расставит на должные места, и люди смогут обустроить свою
жизнь в соответствии с этим законом. Но вся история человеческой
мысли свидетельствует лишь о неминуемости крушения любых иде­
альных моделей бытия.

Вопросы для повторения
1. Каковы основы интегративной концепции человека?
2. Каковы основные подходы к исследованию человека в современной науке?
3. Как соотносятся понятия «человек», «индивид», «личность»?
4. В чем состоит природность, социальность и духовность человека?
5. Что такое самость и самодостаточность личности?


Глава 14. Философия человека

417

Литература
Барулин B.C. Социально-философская антропология. М., 1994.
Зобов P.A. Основы человековедения: Человек как микрокосм. СПб., 1999.
Казначеев В.П., Спирин Е.А. Космопланетарный феномен человека. Новоси­
бирск, 1991.
Кон И.С. Открытие «Я». М., 1978.
Коул М. Культурно-историческая психология: Наука будущего. М., 1997.
Лефевр В.А. Космический субъект. М., 1996
Многомерный образец человека / Под ред. И.Т. Фролова, Б.Г. Юдина. М., 2001.
Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.
Фролов И.Т. Перспективы человека. М., 1990.
Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.


Глава 15

ФИЛОСОФИЯ ПРОГРЕССА

§ 1 5 . 1 . Глобальные проблемы современности
и альтернативы будущего
В XXI в. наряду с «вечными» и частично-преходящими вопросами в
общественное сознание нашего столетия «ворвались» глобальные про­
блемы, которые обозначили рубеж в развитии человечества, постави­
ли его перед выбором: измениться или исчезнуть. Уникальность и па­
радоксальность современной глобальной ситуации подчеркивают
многие исследователи. Как беспрецедентное человеческое развитие,
так и глобальная катастрофа являются вероятными перспективами.
Глобальные проблемы отличает масштабность, они охватывают не
отдельные страны и регионы, а мировое сообщество в целом. Пер­
спективы существования всего человечества напрямую зависят от
адекватности и своевременности их разрешения, поскольку сама
жизнь на Земле поставлена под угрозу наличием фундаментальных
факторов, характеризующих техногенную цивилизацию с порождае­
мыми ею планетарными катаклизмами. С другой стороны, глобаль­
ные проблемы — форма обнаружения конфликта между современной
цивилизацией и духовной культурой общества.
Усиление апокалиптических настроений, обостренное ощущени­
ем альтернативности будущего и даже сомнением в возможности его
существования вообще, породило новую область научной мысли и об­
щественного движения — глобалистику. Главным мотивом формиро­
вания глобалистики выступило понимание, что только совместные
солидарные усилия и деятельность могут гарантировать преодоление
кризисных явлений. Ее основными проблемами стали: ракетно-ядер­
ное противостояние, разрушение окружающей среды, перенаселение
й экономическое неравенство, нехватка продуктов питания и истоще­
ние ресурсов планеты, расширение диапазона взаимовлияний земно­
го и космического.


Глава 15. Философия прогресса

419

Термин «глобалистика» стал распространенным в конце 60-х гг. XX в.
во многом благодаря деятельности Римского клуба — международной
неправительственной организации, созданной учеными. В теоретичес­
ких докладах-прогнозах Римского клуба подчеркивалась острая необхо­
димость исследования общемировых проблем. Популярность в широ­
кой научной и общественной среде приобрели такие доклады, как:
«Пределы роста», «Человечество у поворотного пункта», «Цели для че­
ловечества», «Маршруты, ведущие в будущее», «Микроэлектроника и
общество», «Революция босоногих», «Модель международных связей в
сельском хозяйстве», «За пределами века расточительства», «Энергия:
обратный счет», «Третий мир: три четверти мира», «Эффект
сверхвзгляда. Освоение космоса и человеческая эволюция» и др.
В самом деле, значительное увеличение мирового народонаселения
резко обостряет социальные и межэтнические противоречия, приводит
к миграции миллионов людей, вынуждает под страхом голодной смерти
любыми средствами расширять площади под сельскохозяйственное
производство и интенсифицировать его до крайних пределов, обрекая
огромные территории на эрозию почв и опустынивание. Уже сейчас
около одной трети всей земли имеет риск быть оставленной. Тотальное
давление на биосферу выражается в ускорении темпа использования
традиционных источников энергии, сырья и ресурсов. В настоящее
время более 2 млрд человек живут в районах хронической нехватки
пресной воды, а в 88 развивающихся странах (где проживают 40% миро­
вого населения) дефицит воды уже серьезно влияет на состояние здоро­
вья и экономику. Некоторые богатые нефтепроизводящие государства
потребляют больше воды, чем позволяют ее естественные запасы.
Опресненной морской воды, а также воды, импортируемой из других
регионов, используется от 164% в Саудовской Аравии — до 663% в Ка­
таре в отношении к собственным водным ресурсам. Глобальная картина
еще больше усложняется воздействием на природу и социум военной
деятельности, включая ее материально-финансовую составляющую.
В глобалистике подчеркивается не только общая оценка качества
жизни, которая измеряется соотношением объективных природных и
социально-экономических индикаторов, но и важность субъектив­
ных оценок, которые опираются на определенный уровень (стандарт)
материального благополучия человека, его правовой защищенности,
телесного и психического здоровья, внутренней удовлетворенности.
В частности, привлекательность западных образцов стиля жизни и
потребления приходит в противоречие с реальными возможностями.
Природная база удовлетворения такого рода запросов подорвана
чрезмерной эксплуатацией энергетических ресурсов, поэтому повсе-


420

Часть II. Предметное содержание философии

местное дублирование западноевропейского или североамериканско­
го пути развития уже невозможно по причинам сугубо экологическо­
го характера.
С 70-х гг. XX столетия к глобальным проблемам привлечено внима­
ние как зарубежных, так и отечественных ученых. Написано много мо­
нографий, сборников, статей и диссертационных работ. Однако до сих
пор нет единого мнения в трактовке сущности, причин, содержания и
путей разрешения глобальных проблем. Технологический подход игно­
рирует социальные проблемы. Социально-политический подход далеко
не всегда учитывает наличие общих основ современной цивилизации,
построенной на единых машинно-индустриальных и информационных
структурах, а также универсальные биологические и психические начала
человеческой природы, умаляет значение тех сфер бытия, которые фор­
мируют духовный облик эпохи. Полагать, что глобальные проблемы —
явление временное и непродолжительное и что они могут быть преодо­
лены дальнейшим наращиванием научно-технического потенциала, еще
более активной политической деятельностью и эффективным управле­
нием, — слишком упрощенный и оптимистический прогноз.
Каковы причины появления общемировых проблем? Предпосыл­
кой их выступает стихийность предшествующего экономического и
политического развития, социально-классовая, национально-этни­
ческая и религиозно-конфессиональная разобщенность, бесконт­
рольно растущая научно-техническая мощь, преобладание в мировоз­
зрении идей линейного прогресса, антропоцентризма и узкого
рационализма, сопряженных с ориентацией на ценности массового
потребления и господства над природой. Дальнейшее развитие обще­
ства может или ускорить, или замедлить, или остановить сползание к
краю обрыва. Таким образом, глобальные проблемы закономерно вы­
текают из всего многовекового хода всемирной истории, всего строя
жизни предыдущих и современных поколений, предстают испытани­
ем человечества на разумность, ответственность и солидарность.
Пока же на вызов, брошенный глобальными проблемами, есть три
ответа, обусловленные системой ценностей и убеждений, ориентиру­
ющих человека на тот или иной тип отношений к происходящему.
1. Бесстрастностьу мироотречение. В некоторых христианских сек­
тах, в буддизме присутствует сильное ощущение небытия как притяга­
тельной силы. Здесь сохранение и рост своего Я осуществляется за счет
мироотречения. «Какая печаль... оттого, что гибнет хозяйство, что из­
вращается наука, что горят музеи?!»1 Нравственно-психологические
1

Ильин И.А. Одинокий художник. М., 1993. С. 315.


Глава 15. Философия прогресса

421

установки направлены исключительно на саморазвитие внутреннего
мира человека, вводят его в соблазн самодостаточности и самообоже­
ствления. Чтобы случайно не запачкать «белые одежды» своей непо­
рочности, индивид отторгает от себя природу, жизнь, общество, других
людей и воспринимает все как внешнюю помеху, преграду или (в луч­
шем случае) нейтральный фон. Дистанция, отдаление, затвор — этапы
движения к освобождению от мира сего, несовершенного, бренного и
обреченного на страдания. Сформированная именно таким образом
душа человека бесстрастна, разрушение мира ее не касается.
2. Другой формой отношения к действительности является мироиспользование, т.е. рассмотрение сущего через узкую щель меркантиль­
ных интересов, когда главным мотивом выступает скорейшее дости­
жение экономического эффекта, осязаемой полезности и внешних
атрибутов успеха. Ядро такой позиции — антропоцентризм. Природа
выступает материалом, ресурсом, подручным средством удовлетворе­
ния массовых или индивидуальных потребностей. Замыкание челове­
чества на сферах материально-прагматической деятельности, ориен­
тированной на экономическую прибыль и богатство, исключает
гуманное отношение к природе. Истоки такой позиции берут свое на­
чало в эпоху Нового времени.
3. «Миропринятие» — подход к наличному бытию, который пред­
полагает преодоление ограниченности двух ранее указанных позиций
с их абсолютизацией пассивного или активного образов жизни. Яд­
ром такой позиции выступает антропокосмизм. Миропринятие опре­
деляется не простой констатацией существующего мира, который
следует признать за единственно возможный, а возложение на себя
ответственности за происходящие в мире события и деятельность,
гармонизирующую весь состав общепланетарной системы на основе
диалоговых отношений с каждым ее элементом. Идеи соборности,
всеединства, софийности, общего дела, представленные в трудах рус­
ских философов и естествоиспытателей XIX—XX вв., наиболее глубо­
ко выражают именно эту позицию.
Перспективы разрешения глобальных проблем неясны, и это в не­
малой степени вызвано тем, что поиск наиболее адекватных способов
предотвращения растущих трудностей идет через столкновение гео­
политических образований и мировоззрений.
Проблема войны и мира. Начиная со столкновений первобытных лю­
дей, сопровождающихся снятием скальпа, через Античность и Средне­
вековье до самых последних дней тянется кровавый след, оставляемый
человеческими войнами. За 5 тыс. лет произошло более 15 тыс. больших
и малых войн, в которых погибло 4 млрд человек. Мирное созида-


422

Часть II. Предметное содержание философии

ние длилось только 290 тыс. лет. В современном мире ведение войны
приобретает глобальный характер, который обозначен:
•увеличением количества и интенсивности локальных военных
столкновений, ростом численности вооруженных формирований;
• расширением театра военных действий;
• ростом жертв (и особенно среди гражданского населения);
• расширением территорий под военные укрепления;
• возрастанием затрат на ведение войны;
• милитаризацией науки и созданием все более «убойной» военной
техники;
•дистанцированием противника и самого способа ведения войны.
К концу XX в. острота проблемы войны и мира возросла из-за не­
однозначности последствий и замедления восполняемости природ­
ных, социально-экономических и морально-психологических ресур­
сов. Прогресс военной техники достиг такого уровня, когда новые
средства уничтожения появляются с невиданной ранее быстротой.
Темпы совершенствования оружия все заметнее обгоняют процесс
политического развития, способный положить конец гонке вооруже­
ний. Дело не только в том, что каждая новая ракета или бомба оказы­
вается более смертоносной. Нет, она качественно иначе поражает лю­
дей, военные и невоенные объекты. Она все более губительно
действует на саму природу, на все ее взаимосвязи и структуры. Сред­
ства ядерной техники приобретают такой вид и характер, когда прак­
тическое осуществление контроля над ними становится затрудни­
тельным. Миниатюризация ядерного оружия уменьшает шанс
контроля за его производством и распространением. А это значит, что
мир может легко оказаться во власти авантюристов.
В современных межгосударственных конфликтах резко уменьшает­
ся время для принятия адекватных политических и военных решений,
что грозит самыми плачевными последствиями. Сбор, обработка и вы-,
дача генеральных команд осуществляются системой компьютеров.
Поэтому сбой, техническая неполадка может иметь для человечества
роковые последствия. Разрушительная сила военной техники беспре­
цедентна. Одна современная межконтинентальная ракета может иметь
мощность в тысячу раз больше той, которая была использована во всех
войнах вместе взятых.
Подготовка к войнам отрывает от созидательного труда громадные
человеческие ресурсы. Гонка вооружений, сопровождаемая испытани­
ем и совершенствованием ядерного оружия, опасна и сама по себе. Уже
сейчас в Северном полушарии на каждом квадратном метре суши каж­
дую секунду распадается до 5 тыс. радиоактивных атомов, возникших в


Глава 15. Философия прогресса

423

результате ядерных испытаний. Такой процесс будет длиться многие
десятилетия, и его генетические последствия трудно предсказать.
Широкомасштабная военная деятельность на планете ведет к дегра­
дации экосистем биосферы. Сорок процентов загрязнений окружаю­
щей среды вызвано военными действиями. Военная деятельность при­
водит к растрате сырья, энергии, материалов, зачастую редких и
невосполнимых. Растут потери финансовых средств, так необходимых
для решения всечеловеческих проблем. Не только противоборствующие
военные блоки, но и многие развивающиеся страны активно включи­
лись в процесс милитаризации своих экономик, что лишь усугубляет их
внутренние проблемы. Попытка США под разными предлогами реани­
мировать СОИ лишь усиливает конфронтацию в мире, вызывая волну
недоверия и подозрительности со стороны других стран.
В современном мире порог между обычной и ядерной войной
весьма зыбок, несмотря на запрет применения ядерного оружия.
Каковы возможные глобальные последствия ядерного конфликта?
Укажем главные: 1) в результате применения ядерного оружия мощ­
ностью всего лишь 10—12 тыс. Мт погибнет 5/s населения; 2) на 70—
80% разрушится озоновый слой, что резко увеличит естественный
уровень радиации; 3) удары по атомным станциям создадут зоны ра­
диоактивного заражения; 4) обмен ракетными ударами вызовет ги­
гантские пожары, что приведет к повсеместному снижению темпера­
туры на 30—50 градусов.
Модель «ядерной зимы» показывает, что, в отличие от прежних
мировых конфликтов, в ядерной войне не будет ни победителей, ни
побежденных, а ее развязывание приведет к гибели цивилизации и
биосферы. Это будет последняя война в истории человечества. Война
как состояние человеческой цивилизации изживает себя, но этот про­
цесс требует мобилизации всего мирового сообщества.
Экологическая проблема. Реконструируя картины прошлой истории,
мы видим нарастающую активность человечества по отношению к при­
родной действительности, которая сопровождалась и негативными яв­
лениями. Так, уже давно обнаружена закономерность: все крупные ци­
вилизации древности на разных континентах располагались в районах
современных пустынь и полупустынь. Общая причина — неучет объек­
тивных законов развития и функционирования биосферных процессов.
Отсюда и многочисленные экологические кризисы и катаклизмы.
Современную ситуацию отличает качественное усиление мощи че­
ловечества, превращение его в ведущую формообразующую силу Зем­
ли, главный фактор эволюции биосферы. Резкое увеличение масшта­
бов воздействия общества на среду вызывает нарушение естественной


424

Часть II. Предметное содержание философии

целостности и ритмики биосферных процессов. Изменение динами­
ки положительных и отрицательных последствий человеческой дея­
тельности (когда дальние последствия сводят на нет ближние, казав­
шиеся очевидно полезными) ведет к рассогласованию потребностей
человека как биологического вида с состоянием преобразованной им
среды обитания. Нарастающее загрязнение всех геосфер планеты от­
ходами человеческой деятельности, которые не адсорбируются био­
сферой, говорит о глобальной экологической опасности не только для
самого человека, но и для существования жизни на Земле.
Человечество пока демонстрирует могущество без мудрости, так
как стратегия его деятельности направлена против закономерностей
биоты, способствует приближению конца, ибо цивилизация, эксплу­
атирующая, но не восстанавливающая, не может иметь иного резуль­
тата. Последствия такого хода событий не заставят себя долго ждать.
Эффект бумеранга иллюстрируют следующие примеры обратного
воздействия преобразованной природы на самого человека.
1. Изменение химического состава человеческого тела. По сравне­
нию с доиндустриальным человеком в жилах человека современного
кадмия приблизительно в 70 раз больше, свинца — в 17, ртути — в 19,
теллура — в 40 раз. Избыток кадмия является основной причиной сер­
дечно-сосудистых заболеваний, излишки свинца ведут к атеросклеро­
зу и расширению почек, ртути — к неврологическим заболеваниям и
нарушениям генетического механизма.
2. Рост патологий. Если в прошлом характер патологий человека
определялся патогенными общеприродными воздействиями, то в на­
стоящее время — возмущениями искусственно созданной среды. Так,
50% патологий связано с нарушением наследственности под влияни­
ем загрязнения среды.
3. Изменение структуры заболеваний и появление новых видов болез
ней. Как минимум 10—15% жителей больших городов страдают де­
формацией психики, 80% заболеваний раком спровоцировано небла­
гополучной экологической ситуацией.
4. Снижение эффективности физического и умственного труда.
Только из-за повышенного шума результативность физического труда
уменьшается на 30%, а интеллектуального — на 60%. Интенсивность
человеческого голоса составляет примерно около 10 дБ. Вредное вли­
яние оказывают 80 дБ, а ПО дБ ощутимо нервируют индивида. При
120 дБ появляются признаки сильной боли. Шум способен привести
к гибели клеточной ткани. Под влиянием акустического загрязнения
рождаются миллионы глухонемых. От чрезмерного уличного шума
образуется 80% мигреней и 52% расстройств памяти. В Англии, на-


Глава 15. Философия прогресса

425

пример, каждый четвертый мужчина и каждая третья женщина стра­
дают неврозами, а 20% пациентов психиатрических клиник во Фран­
ции обязаны своим нездоровьем шуму.
5. Усиление тяги к алкоголю и наркотикам. Многочисленные опы­
ты с животными показали, что в среде с растущим содержанием угле­
кислого газа животные, мучимые жаждой, бросались не к емкостям с
чистой пресной водой, а к тем, где имелась алкогольная смесь — воз­
буждающая жидкость. Есть над чем задуматься.
6. Падение адаптационных возможностей каждого последующего по
коления к новым условиям обитания, а также увеличение экстремально­
сти зон проживания.
7. Снижение и ослабление творческого потенциала. Анализ художе­
ственного и научного творчества показывает, что общение с естест­
венной природой развивает воображение, фантазию и интуицию, по­
буждает к художественно-интеллектуальной работе, стимулирует
вдохновение и актуализацию внутреннего духовного потенциала, ук­
репляет творческие возможности человека. Для нынешнего периода
характерно разрушение жизненной среды, сокращение диапазона
контакта с природой.
8. Усиление дестабилизирующего влияния космических факторов н
здоровье человека. Планетарные, солнечные, звездные ритмы накла­
дываются на уже ослабленного, выбитого из привычного местообита­
ния индивида.
Можно, следовательно, утверждать, что современная экологичес­
кая ситуация чрезвычайно драматична — человечество поставлено на
грань жизни и смерти. Жизнь как бы предупреждает людей о немину­
емом финише, если вовремя не задуматься и не принять энергичных
мер по поиску диалоговых отношений с биосферой, структурным
компонентом которой они являются.
Каковы основные пути выхода из глобального экологического кри­
зиса? Общая тенденция выражена стремлением к «устойчивому разви­
тию», коэволюции человека и биосферы. Наиболее явно такая позиция
в современном мире представлена в учении о ноосфере В.И. Вернадско­
го, положившего начало процессу формирования нового гуманизма.
В контексте этого учения перспективы человека связаны с необходимо­
стью изменений в материально-технической сфере, что предполагает
глобальную смену технологии производства — переход на малоотход­
ные и безотходные циклы, многократное использование исходных ма­
териалов, экономию энергии и сырья, миниатюризацию изделий и раз­
витие информационных структур, использование альтернативных
источников энергии, применение биологических методов защиты рас-


426

Часть II. Предметное содержание философии

тений. Глобальное моделирование будущих состояний биосферы,
экологизация исследований определяют изменения в научной сфере.
Мирное сосуществование, международное сотрудничество, создание
многополюсного мира, жесткое экологическое законодательство, со­
здание системы мониторинга с использованием компьютерной тех­
ники и космических станций наблюдения, реализация Программы
ООН по окружающей среде определяют изменения в социальнополитической жизни. Усиление роли мировоззренческих аспектов об­
разования и воспитания, включение природы в сферу моральных оце­
нок, формирование ответственности за общепланетную жизнь
определяют перспективу развития духовной сферы.
Демографическая проблема. Когда речь заходит о современной де­
мографической ситуации как глобальной проблеме, ключевыми сло­
вами оказываются — «демографический взрыв», а также «нулевой»
или даже «отрицательный» рост. Рассмотрим некоторые тенденции.
Абсолютный рост численности народонаселения

Таблица 4
Годы
Начало н.э.
250 млн

2025
(прогноз)
1 млрд 2 млрд 3 млрд 4 млрд 5 млрд 6 млрд 8 млрд
1850

1930

1960

1975

1987

2000

Возникает вопрос: способна ли планета «выдержать» любое коли­
чество людей? По экспертным оценкам, допустимо возможный пре­
дел составляет около 20 млрд человек. В геополитической борьбе за
обладание природными ресурсами и сохранение собственных эколо­
гических ниш уже сейчас сталкиваются интересы европейско-амери­
канской, тихоокеанской, российской и исламской цивилизаций. По­
ложение усугубляется крайне неравномерными темпами увеличения
численности их представителей.
Таблица 5
Ежегодный прирост народонаселения в разных регионах мира (млн чел.)
1

Регионы

1! Экономически развитые страны
'Развивающиеся страны

Годы
1960-1965

12
52

1975-1980
8
J
65

1995-2000
6

•

|

82

Если в первой половине 80-х гг. в мире ежегодно рождалось 126 млн
человек, то во второй — уже 131,2 млн и к 2010—2014 гг. число рожде­
ний составит 143,5 млн человек. Четыре пятых общемирового прирос-


427

Глава 15. Философия прогресса

та населения падает на страны Азии, Африки и Латинской Америки,
что и породило явление, названное «демографическим взрывом».
Почему это происходит? Дело в том, что если до XIX в. господствовал
традиционный способ воспроизводства населения: высокая рождае­
мость — высокая смертность, — приводящий к небольшому и медлен­
ному его росту, то с конца XIX в. вслед за промышленным переворотом
и ростом городов возникает другой тип: низкая рождаемость — низкая
смертность, — итогом чего также является незначительное увеличение
народонаселения. Однако в развивающихся странах при сохранении
традиционного культа многодетности и сокращении смертности поч­
ти вдвое (в силу развития здравоохранения) темпы прироста деформи­
рованы в сторону чрезмерного увеличения, порождающего множество
драматических коллизий в сфере экономики, экологии и продовольст­
вия. Для промышленно развитых стран, наоборот, характерен умерен­
ный, нулевой или даже «отрицательный» прирост, когда число смертей
превышает число рождений. К таким странам относится и Россия, де­
мографическое положение которой характеризуют:
• самая низкая в Европе продолжительность жизни (для мужчин —
57,6 лет, для женщин — 71,2 года);
• самая высокая общая и младенческая смертность;
•самое большое количество абортов — 83 на 1000 женщин фертильного возраста (в ФРГ — 5,1, в Австрии —7,7, во Франции — 13,8).
Для простого воспроизводства необходимо численное равенство
родительского и детского поколений, а для расширенного — в семье
должно быть не менее трех детей. Падение рождаемости ведет к уве­
личению доли лиц пенсионного возраста. Население Земли стареет.
Таблица 6
Динамика суммарного коэффициента рождаемости в основных регионах мира
(число детей, рожденных женщиной за всю жизнь)
Годы
Регион
Весь мир
1 Экономически
| развитые страны
1 Развивающиеся
[страны

2010- 1
1950— 1960— 1970— 1980— 1990— 2 0 0 0 2014
2004 (прогноз)
1984
1994
1974
1964
1954
2,6
2,8
4,4
3,5
4,95
4,9

Пи

2,8

2,66

2,17

1,97

2,0

2,04

2,07

16,12

6,07

5,4

4,06

3,4

3,01

2,71

К странам с самой высокой рождаемостью относятся: Кения —
суммарный коэффициент — 8, Руанда — 7,3, Иордания — 7,28. Самый


428

Часть II. Предметное содержание философии

низкий показатель у ФРГ — 1,3. В середине XXI в. в КНР почти 40%
населения будет находиться в возрасте свыше 65 лет. Таким образом,
пусть медленно и противоречиво, но идет процесс перехода от тради­
ционного типа воспроизводства к современному, от многодетности —
к малодетности. На функции материнства повлияла не только эманси­
пация женщин, но и специфика современной экономической ситуа­
ции. Исчезает экономическая необходимость в детях как помощниках
в труде и материальной опоре родителей в старости; растут расходы на
воспитание детей. Кроме того, повышаются требования к качествен­
ным характеристикам личности молодого человека под влиянием
НТП и перехода общества к информационной цивилизации; значи­
тельно расширяется круг обязанностей родителей перед обществом.
Общее постарение общества усиливает напряженность в сфере эко­
номики и финансов, увеличивает расходы на систему социального
обеспечения и здравоохранения, сокращает приток трудовых ресурсов
и затрудняет (в силу консерватизма) внедрение новейших технологий
и стандартов жизни.
Во всем мире также происходит миграция населения из сел в города.
Таблица 7
Рост городского населения (%)
1920

1970

2000

19

38

51

Урбанизация сопряжена с повышенной концентрацией людских
масс, создает избыток рабочих рук, множество транспортных и быто­
вых проблем, требует огромных затрат энергии, сырья, материалов,
соответствующей инфраструктуры и утилизации разнообразных отхо­
дов, что обостряет экологическую ситуацию.
На исходе XX в. произошли очень непростые и противоречивые
демографические процессы. Для многочисленной группы развиваю­
щихся стран стал характерен «взрывной» рост народонаселения. Для
лидирующих в промышленной области государств — отрицательный.
Эти крайности одинаково ведут к ухудшению условий жизни, дефор­
мации социальных отношений и дестабилизации положения челове­
ка в мире. Решить проблему народонаселения можно только путем
проведения взвешенной, целенаправленной и прогнозируемой демо­
графической политики.
В начале третьего тысячелетия индустриальный тип цивилизации
индуцировал лавинообразный рост глобальной опасности, подвел че­
ловечество к «точке бифуркации», за которой возможен переход к био-


Глава 15. Философия прогресса

429

сферному хаосу. Шанс выжить мировое сообщество получит, если смо­
жет достичь состояния «устойчивого развития». Достижение такого
состояния определяет новую мировоззренческую парадигму и цель со­
временной истории, что предполагает, с одной стороны, удовлетворе­
ние потребностей людей настоящего времени, с другой — обеспечение
будущих поколений жизненно важными ресурсами в полном объеме.
Состояние устойчивого развития определяет ряд необходимых ус­
ловий, в частности:
•мирное сосуществование как определяющий фактор решения
всех проблем, создание надежной системы международной безопас­
ности;
•стабилизация демографических процессов, планирование семьи
и контроль рождаемости;
• переход к ресурсосберегающим технологиям с опорой на возоб­
новляемые источники энергии и коэволюционное отношение к при­
роде;
• глобальное моделирование и прогнозирование «сценариев» бу­
дущего;
• политика социального партнерства и развитие демократии;
• формирование новых базовых ценностей: здоровье, личная безо­
пасность, семья, красота природы, ответственность за жизнь Жизни;
• изменение системы образования, т.е. движение от «поддержива­
ющего» обучения, опирающегося на стандартные ситуации и дающе­
го знания для решения уже назревших проблем, к «инновационному»
обучению, которое ориентировано на предвидение, выбор, встречу с
альтернативным будущим;
•отказ от идеологии потребительства, формирование разумных
потребностей и ограничений, совершенствование самого человека и
его образа жизни.
Глобальные проблемы способствуют становлению планетарного
мышления и укреплению общечеловеческой солидарности. Но этот
путь потребует знаний, воли и мужества.
§ 15.2. Прогресс и его критерии

Все течет, все изменяется. Данное высказывание является предметом
дискуссий с самого начала существования философии. Однако оно
многоаспектно, и на каждом историческом этапе на первый план вы­
ступают разные его стороны. Если во времена древних греков речь
шла о признании или отрицании самого факта движения мира, то в


430

Часть II. Предметное содержание философии

более поздние исторические периоды и в настоящее время централь­
ным является вопрос о его источнике и направленности.
Движение, рассматриваемое не только как просто изменение, пере­
ход от одного состояния к другому, а понимаемое как определенно
направленное, упорядоченное, закономерное движение, получило на­
звание развития, представленного двумя типами — прогрессом и ре­
грессом. Первый выражает восходящую поступательность развития (от
низшего к высшему, от простого к сложному, от менее совершенного к
более совершенному), а второй — противоположную, нисходящую,
поступательность. При этом следует учитывать, что движение как изме­
нение необратимо и, соответственно, в определенном смысле однонаправленно, а потому регресс не является обратно-поступательным дви­
жением вспять. Прогресс и регресс не есть самостоятельные циклы
развития, они различаются относительно, и, следовательно, любое из­
менение предмета в одном отношении прогрессивно, а в другом — ре­
грессивно. Таким образом, общие положения о прогрессе в той же ме­
ре распространяются и на регресс. Принципиальным же является
вопрос о понимании направленности развития вообще, т.е. о призна­
нии или отрицании объективного содержания понятий простого и
сложного, высшего и низшего, менее и более совершенного.
Обычно употребление понятий прогресса и регресса относится к
отдельным, конечным объектам, существование которых сопостави­
мо с другими конечными объектами и имеет свою историю. Беско­
нечные объекты (мир, природа в целом) не характеризуются ни тем
ни другим, поэтому нет оснований говорить о какой-либо направлен­
ности их движения, они не развиваются в том смысле, что не имеют
начального и конечного состояний.
Несмотря на неразрывное единство понятий прогресса и регресса,
собственно предметом осмысления является понятие прогресса, по­
скольку в соотношении прогрессивных и регрессивных изменений
преобладающим считается восходящая поступательность развития,
что делает прогресс абсолютным, а регресс относительным. Однако
неограниченное, беспредельное накопление совершенства, бесконеч­
ное приближение к абсолюту не поддается моделированию даже в
рамках теистического понимания бытия. Методологическое значение
такого абсолютистского понимания прогресса невелико. Вместе с тем
с признанием или отрицанием именно восходящей ветви развития
связываются существенные мировоззренческие и методологические
различия, понятие прогресса содержательно более определенно по
сравнению с понятием регресса, понимание которого базируется пре­
имущественно на'формальных основаниях.


Глава 15. Философия прогресса

431

В самом общем виде проблема понимания прогресса состоит в при­
знании или отрицании его объективных критериев, например в виде
повышения уровня организации материи. Наиболее типичная и широ­
ко признанная модель (схема) прогресса представлена восходящей по­
следовательностью усложнения форм самоорганизации (неживая при­
рода — живая природа — общество). Модель прогресса в обществе
представлена движением от одной цивилизации (культуры, форма­
ции) к другой. Менее очевидно наличие линии прогрессивного изме­
нения в неживой и живой природе по отдельности (безотносительно к
их переходам к следующим ступеням развития).
Изменения неживых образований не складываются в определенно
направленную линию переходов от одного состояния к другому, по­
скольку для выстраивания разных состояний неживых предметов в
линию восходящей или нисходящей последовательности нет объек­
тивных критериев. Ставить вопрос о прогрессивных изменениях в не­
живой природе можно лишь в связи с процессами самоорганизации и
возникновения жизни.
Критерием сопоставимости разных состояний живых систем явля­
ется степень устойчивости их существования. Однако в данном случае
для характеристики изменений более конкретны понятия «благоприят­
ность» и «неблагоприятность», чем «прогрессивность» и «регрессив­
ность». Только признание прогрессивной поступательности в общест­
венном развитии позволяет говорить о прогрессивной направленности
биологической эволюции, рассматриваемой как закономерное движе­
ние к человеку разумному.
Таким образом, наибольшей определенностью в рациональном
истолковании прогресса характеризуется все-таки общественное
развитие, применительно к которому можно вести речь об объектив­
но сопоставимых показателях, рассматриваемых в качестве критери­
ев. Безотносительно к общественному развитию категория прогрес­
са лишается какого бы то ни было смысла. Только при наличии
восходящей поступательности в общественном развитии можно
построить модель направленности изменений бытия, поэтому при­
знание общественного прогресса следует рассматривать в качестве
исходного пункта для признания всеобщего, рационально понимае­
мого прогресса.
В свою очередь, сам общественный прогресс обычно сводится к не­
ким объективным интегральным показателям производственно-тех­
нической, социально-политической и духовной жизни, к достижению
неких идеалов типа всеобщего равенства, справедливости, свободы,
разностороннего и гармоничного развития и т.п. Однако данные пока-


432

Часть II. Предметное содержание философии

затели и идеалы объективно не имеют каких-либо абсолютных значе­
ний и могут рассматриваться лишь в их отношении к человеку.
Всякая система предельна в своем прогрессивном развитии в силу
предельности окружающей среды как базы функционирования и раз­
вития системы. Непрерывность материально-технического прогресса
обеспечивается прогрессирующим научным познанием, расширяю­
щим сферу материального единства общества и природы, т.е. расши­
ряющим и окружающую среду как базу человеческого существования.
Следовательно, материально-технический прогресс конкретно-исто­
рически относителен, а вопрос о его абсолютной предельности или
беспредельности сугубо абстрактен и в настоящее время не имеет ка­
кого-либо определеннсго ответа вне рамок идеологического рассмот­
рения. Главное здесь заключается в том, что техносоциальная форму­
ла общества остается непреодолимой и материально-технический
прогресс не обеспечивает всеобщего выживания, будучи и в этом
смысле всегда относительным.
Что касается вышеназванных и им подобных идеалов, то здесь со­
держание понятия прогресса сугубо ценностное и объективно выра­
зимое лишь в качестве возможности всеобщего выживания, посколь­
ку развитие одних социальных систем за счет деградации других не
может быть признано общественным прогрессом. Но всеобщее выжи­
вание невозможно в соответствии с техносоциальной формулой, иде­
ал — за ее пределами, и общественный прогресс представляет собой
вечное стремление к выходу за эти недостижимые пределы.
Итак, в истории философии прогресс необходимо связывается с
общественным развитием, которое в одном случае является высшей
ступенью всеобщего прогресса, а в другом — единственной сферой
бытия, развивающейся по восходящей линии. Но в любом случае
признание прогресса требует ответа на вопрос о достижении некоего
конечного результата и гипотетическом переходе в новое качество —
постсоциальной форме движения, где на смену материальным пока­
зателям прогресса приходят идеальные, с чем в последнее время (осо­
бенно в свете экологических проблем) и связывается достижение выс­
шего уровня в развитии общества.
Однако здесь, кроме неясности общих рассуждений о прогрессе,
обнаруживается и чисто логическое противоречие между отрицанием
направленности движения мира в целом, что само по себе очевидно, и
выстраиванием вышеуказанной последовательности прогрессирую­
щих ступеней «неживая природа — живая природа — общество», кото­
рые в своем единстве образуют именно линию всеобщего прогресса.
Если же для устранения противоречия подвести данную последова-


Глава 15. Философия прогресса

433

тельность под понятие конечной системы, хотя и невообразимо боль­
шой, то надо определить, что же, помимо неживой природы, живой
природы и общества, входит в содержание мира в целом.
А перехода-то в новое качество в общественном развитии как раз и
нет. Нет ни новой ступени, ни достижения идеала. И вся линия про­
гресса рассыпается, поскольку она скреплялась именно этой направ­
ленностью.
Таким образом, только с осознанием техносоциальной формулы
общества, методологически базирующейся на исходных принципах
исторического материализма, понятие общественного прогресса об­
ретает позитивную, определенность в понимании своего содержания и
выходит за рамки абсолютистской модели и сугубо мировоззренчес­
кой, идеологической значимости.
Субъективно-идеалистическая трактовка прогресса лишена како­
го-либо объективного содержания и имеет сугубо антропологический
характер, т.е. соотносится исключительно с существованием челове­
ка. Прогресс окружающего мира состоит в том, что человеку в нем
становится все лучше и лучше, а в человеческом ощущении жизни нет
ни пределов, ни направленности.
Объективно-идеалистическое понимание прогресса придает ему
максимально возможную определенность, представляя его как бес­
предельное развертывание бытия в направлении недостижимой абсо­
лютной идеи. Столь же беспределен, но никуда не направлен прогресс
в интерпретации метафизического абсолютистского материализма.
Отрицание прогресса базируется либо на его замене регрессом
(развитие цивилизации по технологическому пути рассматривается
как упадок), что по сути то же самое, но с противоположным знаком;
либо на том, что признание прогресса требует признания телеологи­
ческой модели бытия и потому не удовлетворяет требованиям науч­
ной рациональности, поскольку мистифицирует процесс развития.
Из всего этого вытекает вывод о том, что понятие прогресса недо­
статочно разработано с точки зрения позитивной определенности его
содержания в рамках научной рациональности. Оно остается мировоззренческо-идеологической категорией, видоизменяющейся в ходе со­
циально-исторического развития. То или иное понимание прогресса
является стержневым показателем понимания бытия в целом, опреде­
ленной картины мира. Поэтому его изменение необходимо сопутству­
ет переходам от одних мировоззренческих моделей, идеологических
систем к другим. Признание прогресса всегда основывается на некото­
ром допущении.


434

Часть II. Предметное содержание философии

Вопросы для повторения

1. Каковы причины возникновения, сущность и типы глобальных проблем?
2. Каковы демографические перспективы человечества?
3. Как выглядит проблема ресурсов в современном мире и каковы способы ее
решения?
4. Что такое устойчивое развитие человечества и достижимо ли оно?
5. Что такое «ноосфера»?
6. В чем суть идеи коэволюции человечества и природы?
7. Как выглядят альтернативные варианты будущего человечества?

Литература

Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. М., 1991.
Гиренок Ф.И. Экология, цивилизация, ноосфера. М., 1987.
Глобальные проблемы и перспективы цивилизации. М., 1994.
Кинг Α., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. М., 1991.
МедоузД.Х., МедоузД. Л., Рандерс И. За пределами роста. М., 1994.
Моисеев H.H. Универсум. Информация. Общество. М., 2001.
Пенней А. Человеческие качества. М., 1985.
Федотов А.П. Глобалистика: Начало науки о современном мире. Курс лекций.
М., 2000.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Единым предметом философии является человеческое существова­
ние, в его объяснении состоит конечная цель философствования. По
тому, на каком уровне оно осуществляется, т.е. с какого уровня выво­
дится человеческое существование и начинается его рассмотрение,
различаются разные типы философии.
Как было показано в учебнике, философские системы различают­
ся по признанию или отрицанию'объективной реальности, определя­
ющей человеческое существование, а также, в случае ее признания,
по вопросу о ее природе и характере определяемости ею человеческо­
го существования. Здесь объяснение человека как результата эволю­
ции природы существенно отличается от его объяснения как резуль­
тата божественного творения.
Но философия может сосредоточиться на человеческом бытии не
только с точки зрения соотношения его объективных и субъективных
оснований, не столько на самом факте бытия, сколько на его пережи­
вании человеком. Вопрос о наличии или отсутствии объективной ре­
альности, о ее природе в данном случае становится несущественным и
оставляется в стороне. Это философия индивидуального существова­
ния, ее условно можно обозначить как экзистенциальную философию, в
отличие от эссенциальной философии, занимающейся проблемами уста­
новления сущности бытия, не ограничиваемого человеческим пережи­
ванием. Данные типы философии находятся в отношении взаимодо­
полнения, однако если эссенциальная философия без экзистенциальной
будет неполной, то экзистенциальная философия без эссенциальной бу­
дет лишенной всяких оснований и потому беспредметной.
В основе философских систем лежат модели общества, из которых
вытекают модели человека и обусловленные ими модели окружающе­
го мира. Это особенно видно при переходах от одних философских
систем к другим: они начинаются именно с перехода к новым объяс­
нительным моделям общества и человека. Данное положение особен-


436

Заключение

но наглядно обнаруживается при осмыслении теоретической сути
техносоциальной формулы общества, понимание которой позволяет
преодолеть крайности абсолютизма и релятивизма, а далее — объек­
тивизма и субъективизма, — и вообще логически упорядочить фило­
софские системы. Из этого, в частности, следует методический вывод
о том, что изучение философии целесообразно начинать с философии
общества, через историю которой более четко проявляется логика
развития философии вообще.
В завершение изучения философии уместно спросить: «Что из все­
го этого следует? Что и зачем здесь надо знать?»
Разумеется, было бы наивно рассчитывать на нахождение реше­
ний философских проблем, над которыми цивилизованное человече­
ство бьется на протяжении всей своей истории. Целью изучения фи­
лософии является не решение самих проблем, а их понимание.
Соответственно итогом здесь должно быть:
• понимание философии как формы общественного сознания, ее
предмета, проблем, основных направлений и школ, места в мировоз­
зрении и вообще в духовной культуре;
• знание главных этапов в истории философии и понимание логи­
ки ее развития;
• понимание философских проблем основных сфер человеческой
жизнедеятельности, прежде всего философских проблем, соответст­
вующих избранной специальности областей науки и техники.
Сама по себе философия ничему конкретному не учит и ни к чему
не призывает. Философ только рассуждает с единственным стремле­
нием — установить истину. Все учебные дисциплины, кроме филосо­
фии, базируются на готовых мировоззренческих допущениях и опре­
деленных стереотипах. Философия вечно стремится к нахождению
первоначал бытия, никогда не останавливается ни на одном из них и
тем самым является единственной дисциплиной, цель изучения кото­
рой состоит в формировании самостоятельного мышления.
В учебнике не заложены никакие идеологические предпочтения, в
нем нет ни оптимистических деклараций, ни пессимистических за­
ключений, но в нем есть логически последовательное рассуждение о
природе, обществе и человеке в рамках научной рациональности, тео­
ретической строгости. Формулируется не учитываемый ранее закон
материальной жизни общества, опираясь на который можно строить
достоверные модели общества и проигрывать различные сценарии
общественного развития по схеме «если... то...».
- Представленный в учебнике социально-философский материал
позволяет сформулировать некоторые мировоззренческие принципы


Заключение

437

в качестве активной жизнеутверждающей позиции, житейского кре­
до, в частности следующие:
• человек может надеяться и рассчитывать только на собственные
силы — на то, что он знает и умеет;
• человек ничего не должен бояться, потому что в мире нет нико­
го/кроме него самого и других, таких же, как он сам, людей;
• человек не может жить один, он должен быть членом общности и
до конца оставаться преданным ей — своей семье, своей корпорации,
своей стране;
• человек должен уметь видеть свой объективный интерес в обще­
стве, ставить реальные цели и определять адекватные средства их до­
стижения.
В целом человек должен быть способным в процессе самоосозна­
ния выходить за пределы мнимой самодостаточности собственного Я,
не потеряться в безразмерном многообразии внешнего бытия и тем
более не стать пленником стереотипов — моды, идеологии, мифов
и т.п. Строго говоря, человек должен все это самому себе, и ответст­
вен он за себя только перед самим собой.


СОДЕРЖАНИЕ

Введение. Предмет философии
Литература

5
24

Часть I. История философии
Глава 7. Философия Древнего Востока
§1.1. Особенности западной и восточной философии
§ 1.2. Становление древнеиндийской философии
§ 1.3. Идеи и эволюция буддизма
§ 1.4. Основные течения древнекитайской философии
Вопросы для повторения
Литература
Глава 2. Античная философия
§ 2.1. Общая характеристика античной философии
§ 2.2. Ранняя греческая философия
§ 2.3. Софисты и Сократ
§ 2.4. Философия Платона и Аристотеля
§ 2.5. Эллинистический период античной философии
§ 2.6. Неоплатонизм
Вопросы для повторения
Литература

27
27
29
31
33
36
36
37
37
40
45
49
58,
60
62
62

Глава 3. Философия Средних веков
§3.1. Арабская философия в Средние века
§ 3.2. Европейская философия в Средние века.
§ 3.3. Апологеты. Начало патристики
§ 3.4. Классический период патристики.
Вторая половина IV — начало V в

63
63
66
68
69


Содержание

§ 3.5. Схоластика
§ 3.6. Фома Аквинский. Теология и наука
Вопросы для повторения
Литература
Глава 4. Европейская философия XV—XVIII вв
§ 4.1. Культурно-историческая характеристика эпохи
Возрождения. Гуманизм и натурфилософия
§ 4.2. Эмпиризм и рационализм Нового времени.
Учения о методе Бэкона и Декарта
§ 4.3. Развитие рационализма в XVII—XVIII вв
§ 4.4. Развитие эмпиризма в XVII—XVIII вв
§ 4.5. Философия эпохи Просвещения
Вопросы для повторения
Литература

439

73
75
77
77
78
78
83
89
90
93
99
99

Глава 5. Немецкая классическая философия
§ 5.1. Философия И. Канта
§ 5.2. Принципы наукоучения Фихте
§ 5.3. Система трансцендентального идеализма Шеллинга
§ 5.4. Философская система Гегеля
§ 5.5. Антропологическая философия Л. Фейербаха
Вопросы для повторения
Литература

100
100
107
108
110
113
115
115

Глава 6. Европейская философия XIX—XX вв
§ 6.1. Становление послегегелевской философии
§ 6.2. Позитивизм
§ 6.3. Диалектический и исторический материализм
§ 6.4. Философия жизни. Экзистенциализм
§ 6.5. Феноменология. Герменевтика
§ 6.6. Философская антропология
Вопросы для повторения
Литература

116
116
120
131
142
146
155
166
166

Глава 7. Русская философия XIX—XX вв
§ 7.1. Особенности развития русской культуры
§ 7.2. Русская философия середины XIX в. Славянофилы и
западники
§ 7.3. Радикальные направления русской философии второй
половины XIX—начала XX в

167
167
168
177


440

Содержание

§ 7.4. Русская религиозная философия
§ 7.5. Русский космизм.
Вопросы для повторения
Литература

185
192
197
197

Часть П. Предметное содержание философии
Глава 8. Философия природы
§ 8.1. Бытие, материя, движение
§ 8.2. Пространство и время
Вопросы для повторения
Литература

201
201
215
220
220

Глава 9. Философия сознания
§ 9.1. Структурные элементы сознания и их взаимосвязь
§ 9.2. Отражение как всеобщее свойство материи.
Психика животных, отражение в «автоматах»,
сознание человека
§ 9.3. Сознание и мозг. Материальное и идеальное
§ 9.4. Проблема сознания и кибернетика. Мышление и язык
Вопросы для повторения
Литература

221
221
224
227
230
232
232

Глава 10. Философия познания
§ 10.1. Предмет и основная проблематика гносеологии
§ 10.2. Специфика познания как способа освоения мира
§ 10.3. Структура субъектно-объектных отношений
в познании
§ 10.4. Чувственное, рациональное, иррациональное
в познании
§ 10.5. Проблема истины и ее критериев. Истина и правда
§ 10.6. Объяснение и понимание в структуре познания
§ 10.7. Особенности познания социальных явлений
§ 10.8. Современные тенденции и проблемы гносеологии . . .
Вопросы для повторения
Литература

233
233
237

246
252
257
260
262
264
264

Глава И. Философия науки
§ 11.1. Основные аспекты философского изучения науки
§ 11.2. Гносеологический статус научного знания
§ 11.3. Структура научного познания

265
265
267
270

241


Содержание

§
§
§
§

11.4. Методы научного познания
11.5. Формы развивающегося научного знания
11.6. Проблема механизмов развития науки
11.7. Проблема ценности науки: сциентизм
и антисциентизм
Вопросы для повторения
Литература

441
273
278
280
283
285
285

Глава 12. Философия развития: диалектика
§ 12.1.Суть диалектики. Диалектика объективная
и субъективная
§ 12.2. Диалектика основных форм бытия и мышления.
Логические категории
§ 12.3. Исходные координаты мышления о предметах
§ 12.4. Категории определенности и целостности
§ 12.5. Категории детерминизма
§ 12.6. Детерминизм и современная наука
§ 12.7. Диалектика как теория развития. Законы развития . . . .
Вопросы для повторения
Литература

286

289
290
295
300
307
310
314
314

Глава 13. Философия общества
§ 13.1. Проблема становления социальной теории
§ 13.2. Техносоциальная формула общества
§ 13.3. Геоисторическая формула общности
§ 13.4. Крайности централизма и либерализма
§ 13.5. Философия права и управления
§ 13.6. Философия веры и религии
§ 13.7. Формула глобального мира
Вопросы для повторения
Литература

315
315
321
337
339
351
361
363
380
381

Глава 14. Философия человека
§ 14.1. Человек как философская проблема
§ 14.2. Техносоциальные основания человеческого бытия . . .
Вопросы для повторения
Литература

382
382
406
416
417

286

Глава 15. Философия прогресса
418
§ 15.1. Глобальные проблемы современности и альтернативы
будущего
418


442

' Содержание

§ 15.2. Прогресс и его критерии
Вопросы для повторения
Литература

429
434
434

Заключение

435


Учебное издание

Философия
Учебник

Редактор НА. Баранова
Корректор ТА. Горячева
Внешнее оформление НД.Торбуновой
Компьютерная верстка С.С. Востриковой


Гигиенический сертификат
77.99.02.953.Д.003058.05.04 от 05.05.2004
Изд. лиц. № 066160 от 02.11.98.
Подписано в печать 02.11.2004. Формат 60x90/16.
Печать офсетная. Гарнитура NewtonC. Усл.-печ. л. 28.
Тираж 5000 экз. Заказ № 4988
УИЦ «Гардарики»
101000, Москва, Лубянский пр-д, д. 7, стр. 1.
Тел.: (095) 921-0289; факс: (095) 921-1169
e-mail: grd@aha.ru
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ОАО «Можайский полиграфкомбинат»
143200, г. Можайск, ул. Мира, д. 93