Светлана Жарникова
Сборник статей. Выпуск 2

«Издательские решения»

Жарникова С. В.
Сборник статей. Выпуск 2 / С. В. Жарникова —
«Издательские решения»,

ISBN 978-5-44-833147-3
Книга статей выдающегося ученого С. В. Жарниковой посвящена
исследованию культуры и этнографии индоевропейских народов.
Зарождению их обрядов и традиций. Открывает тайны ведической
истории.

ISBN 978-5-44-833147-3

© Жарникова С. В.
© Издательские решения

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Содержание
Ворота Гипербореи. Закрытая тема
Отражение ведических мифологем в восточнославянской
Масленица. Или к теще на блины
Палеолит. Золотой век Матриархата
Теща – как персонаж Масленицы
Тетис
Афина
Лилит
Сова-Теща
Люли-люли
Материнский переворот в истории
Тёща – Пряха
Великая Мать Авина
Там, где совы – желанные гости
Ведьмина птица
Молого-Шекснинское межледниковье
Знак женского начала
Имена Совы-Тёщи
На дубу сидит, головой вертит
Мать-Сва
Гуха
Соль
Божественные
Завершение эры матриархата
Мир вашему дому!
Солнечная и лунная традиции
Так ли прост русский Дед Мороз?
Что такое Вселенная или сказка о Кащее Безсмертном
Дорогами сказок
Восточная Европа как прародина индоевропейцев
Звёздная книга пандавов
Битва Индры и Вритры: хронология катастрофы
Кто Вы, дети Эллады?
Русь Червоная и Гиперборея
Мы кто в этой старой Европе?

7
10
16
23
32
38
39
40
41
44
46
49
50
53
55
56
60
62
64
66
67
68
69
71
72
73
79
97
101
106
113
119
125
132
137

4

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Сборник статей
Выпуск 2
Светлана Васильевна Жарникова

© Светлана Васильевна Жарникова, 2016
© Алексей Германович Виноградов, иллюстрации, 2016
Редактор Алексей Германович Виноградов

ISBN 978-5-4483-3147-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

5

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

6

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Ворота Гипербореи. Закрытая тема
На старинных картах 16 века вологодская земля украшалась удивительным гербом,
который представлял из себя ворота с ведущими вверх ступенями. Ворота эти – ворота
Гипербореи…
Несколько лет я пытался вести диалог с руководством Вологодской области об использовании уже известных материалов о северной прародине современной цивилизации и трудов нашей землячки, знаменитого ученого С.В.Жарниковой для организации новых туристических маршрутов. Но это был разговор слепого с глухими.
Приезжающим в Вологду гостям непременно расскажут, что коренным населением
этих территорий были финно-угорские племена, что в десятом веке сюда пришли славяне
(неизвестно откуда) и колонизировали эти земли (по-сути захватили). Учитывая, что сегодня
многие наши угодья выходят из пользования, пустеют, зарастают, то наверняка у кого-нибудь
возникнет соблазн вернуть их, если не законному владельцу, то эффективному пользователю.
Похоже, мы бездумно роем себе и нашим детям яму. Может быть, поэтому наши дети
не чувствуют себя хозяевами на этой земле и стремятся уехать. А между тем, наука неоднозначно говорит о том, что нашими предшественниками здесь были финно-угры.
Меня удивляет, почему мы так равнодушны к многочисленным и довольно убедительным исследованиям целой группы авторитетных учсных, которые говорят, что Север является прародиной современной цивилизации, что здесь находятся корни индо-европейского
языкового древа, что древний язык санскрит, давший основу этому древу – это практически
одно и тоже, что и северные русские диалекты.
Но у нас упорно музейные работники рассказывают, например, что город «Тотьма»,
стоящий на высоком берегу Сухоны на финоугорских наречиях означает – «сырое болотистое место», а не «божественная земля» в переводе с санскрита, что гора «Маура» – «девичья
гора» по финно-угорски, а «не земля у солнца», что и так понятно. И таких примеров – масса.
Все реки, с окончание на «га» говорят о том, что здесь испокон веку жили потомки славян. На санскрите «га» – «движение». В былые времена реки и были дорогами. …В Индии
космонавтов зовут «гаганавтами». У нас «гагара» – «летящая к солнцу»…
Знакомство с гипотезой «северной прародины» открывает бездну интереснейших фактов. Она позволяет нам по-новому взглянуть на свою историю и обрести на законных основаниях землю далеких предков, которые жили здесь всегда.
Я уже писал о трудах нашего знаменитого ученого С. В. Жарниковой, которая убедительным образом доказывает, что Север – прародина цивилизации, но уже много лет
не может издать свой капитальный труд. Совершенно не обязательно утверждать, что Жарникова – истина в последней инстанции. Но она возбуждает жгучий интерес к истории и прошлому.
Хотелось бы, чтобы наши экскурсоводы, музейные работники, все те, кто учит наших
детей, говоря о финно-угорских племенах, колонизированных славянами, говорили параллельно и о яркой, убедительной гипотезе, которая рассматривает Север, как прародину
современной цивилизации.
О том, что Север – прародина славян, «корни которых уходят в глубины тысячелетий и затрагивают этносы, заселявшие Север Евразии», говорили М. В. Ломоносов, выступая против засилия нормандской теории в русской истории («Древняя Российская история»
1766г.), первый историк В.Н.Татищев, поэт и государственный деятель В.К.Тредиаковский,
7

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

«русский гений» Н.Я.Данилевский в знаменитой книге «Россия и Европа», судьба которого
связана с Вологодчиной…
И уж совершенно точно никаких «политических пристрастий» в пользу русских
не было у Геродота, Плиния, писавших о Гиперборее, стране великанов за Северным ветром,
у француза Жана Сельмена Баи, академика трех академий, который в 18 веке утверждал, что
«…Вся цивилизация мира пришла из Заполярья…». Он опубликовал 40 писем к Вольтеру,
которые составили книгу «Арктида и Гиперборея». Эта книга вышла в России под редакцией д. ф. н. В.Н.Демина только в 2003 году.
Уильям Уоррен, ректор Бостонского университета в конце 19 века выпустил книгу
«Потерянный рай или родина человечества на Северном полюсе». Книга эта была столь
популярна, что выдержала десятки изданий, но только не в России.
В начале 20 века опубликовал свои труды «Полярная родина в Ведах» индийский ученый-санскритолог Бал Тилак, который анализируя древнейшие тексты ведических преданий, убедительно доказал, что Полярный Север является прародиной современной цивилизации. Эта книга вышла в 1903 году и переведена была на все европейские языки, кроме
русского. И только в 2000 году она вышла в России в переводе известного санскритолога
Н.Р.Гусевой.
В 1910 году известный ученый биолог Евгений Елатич, серб по национальности, опубликовал книгу «Крайний Север – прародина цивилизации».
В 1922 году на Кольский полуостров отправилась экспедиция известного ученого
Александра Барченко. Однако у коммунистов были иные задачи, нежели, восстановление
корней русского народа. Они создавали человеческую общность без национальных различий – советский народ. Все члены экспедиции Барченко были расстреляны, а документы
экспедиции засекречены.
В пятидесятых годах в Индии вышла книга Рахула Санскритьяна «От Волги до Ганга»,
в которой прослеживались пути ариев-пахарей с Севера до полуострова Индостан. На русский язык эта популярная книга не была переведена.
Можно привести еще немало ученых трудов, указывающих на древнейшую историю славян на Севере, которые в России в двадцатом столетии умышленно замалчивались.
И только в последние два десятилетия стало возможным говорить об этой интереснейшей
странице истории современной цивилизации.
Об индоиранском и славянском родстве расссказывают в книге, вышедшей в издательстве «Палея», «Древность. Арьи и славяне» Н.Р.Гусева, известнейший индовед, С.В.Жарникова, А.П.Шастри, Н.Л.Членова, академик Б.А.Рыбаков.
Полярной прародине человечества посвящены труды доктора философии, профессора В.Н.Демина, организовавшего несколько научных экспедиций на Кольский полуостров
в поисках остатков древней цивилизации Гипербореи.
С.В.Жарниковой подготовлена фундаментальная книга исследований по этой проблеме, которая широко была представлена в различных периодических изданиях, на конференциях и симпозиумах. И на сегодня, у трудов Жарниковой не нашлось сколько-нибудь
серьезных оппонентов.
И наоборот, ее книга «Золотая нить», изданная Вологодским областным научно-методическим центром в 2003 году, которая убедительно говорит о том, что Север является нашей
общей прародиной, получила самый широкий отклик и пользуется большим авторитетом
в научных кругах. Вологодчина может только гордиться, что такой труд появился у нас.
Обидно, что мы сохраняем инерцию прошлого столетия и шарахаемся от своей собственной тени. Совсем не обязательно вносить «изменения во все образовательные программы и учебники по истории». Но не стоит, и замалчивать иной взгляд на историю. Разве
они не могут существовать параллельно?
8

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

А между тем издается 12 томная серия, посвященная истории от Киевской Руси
до настоящего времени. Пишут ее английские ученые, издается она в Англии на русском
языке с позиций сверхнорманизма, где славяне подобляются некоему сброду, не способному
к самоорганизации, а всегда были управляемыми элитой, пришедшей из Скандинавии
Последствия такой истории могут быть для нас и нашей государственности непростыми.
Накопленный за несколько тысячелетий материал о Полярной прародине сегодня
был бы для нас как никогда кстати. И для разработки туристических маршрутов, и для воспитания патриотизма, и укрепления авторитета государства и малой родины – Вологодчины.
В 2006 году в Санкт-Петербурге в Русском Географическом обществепрошла научная конференция «Северная традиция», посвященная исследованиям Гипербореи, в которой
приняли участие доктор философских наук профессор В.Н.Демин, кандидат исторических
наук, этнолог С.В.Жарникова, руководитель Северной комплексной экспедиции, председатель научного туризма РГО С.В.Голубев, мансийский писатель Ю. Шесталов, профессор
В.П.Смирнов, профессор И. В. Прохоровцев, Президент Международного клуба ученых
Я.Г.Клюшин и многие другие представители науки…
Теперь эти конференции стали ежегодными. Как практический результат конференций можно считать то, что многонациональная Карелия объявила себя «Воротами Гибербореи», запустив сразу несколько проектов, среди которых яркий фестиваль народов Севера,
общей для всех прародины: «Гиперборея», проходящий в Петрозаводске в феврале, а так же
масштабный молодежный форум «Гиперборея – битва идей», который проходит на природе
летом. В 2010 году в нем приняли участие до 1500 человек: представители десяти регионов
СЗФО, и 14 зарубежный стран, в том числе Балтии и Скандинавии…
А вологодские чиновники тему эту, похоже, закрыли надолго…
Анатолий Константинович Ехалов 2012г.

9

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Отражение ведических
мифологем в восточнославянской
календарной обрядности
Ф. И. Буслаев в своей знаменитой речи «О народной поэзии в древнерусской литературе», произнесенной в 1858 году, подчеркивал, что «ясное и полное уразумение основных
начал нашей народности есть едва ли не самый существенный вопрос и науки и русской
жизни». Пытаясь сегодня решить хотя бы малую часть этой задачи, мы обязаны обратиться
к еще живой народной традиции и попробовать рассмотреть ее сквозь призму многотысячелетнего прошлого, в котором скрываются «основные начала нашей народности». Отметим
при этом, что в восточнославянской народной традиции вообще, а в северно-русской в особенности, сохранились такие элементы культуры, которые архаичнее не только древнегреческих, но даже и тех, что зафиксированы в текстах древнейших памятников индоевропейской мифологии – Ригведы, Махабхараты и Авесты.
В связи с тем, что именно в ведических текстах сохранились в большом количестве
описания и объяснения архаичных индоевропейских календарных обрядов, именно эти тексты представляется необходимым использовать как дешифрующие при анализе восточнославянской и, в частности, северно-русской календарной обрядности. Возможность обращения к ведическим текстам при рассмотрении русского материала обусловлена «как большей
степенью соответствия между ведическим и русским в силу лучшей сохранности в нем (русском языке) архаизмов, чем в западных языках, так и большей близостью русской (славянской) мифо-поэтической традиции к индоиранской».
В сохранившихся до рубежа XIX – ХХ вв. верованиях северно-русских крестьян, особенно в устойчивых календарно-обрядовых циклах, четко прослеживаются реликты архаического индоевропейского календаря, уходящего корнями в глубины тысячелетий.
Так восточнославянская дохристианская картина мира четко дифференцирует два временных цикла года: период от зимнего солнцестояния (22 декабря) до летнего солнцестояния
(22 июня) и период от летнего солнцестояния до зимнего. Начало каждого из этих циклов
было четко обозначено календарными обрядовыми действиями: зимними Святками и Иваном Купалой. Судя по некоторым реликтам обрядов, а также по скандинавским материалам, в глубокой древности зимние Святки длились полный лунный месяц или 28 дней. Так
у шведов святки «были известны под именем Иольского или Юльского праздника (iuul, ioel),
как важнейшего и продолжительнейшего из всех. Этот праздник отправлялся в честь Тора
в Норвегии зимой, а в Дании в честь Одина для благословенной жатвы и скорого возврата
солнца. Начало праздника обыкновенно наступало в полночь 4 января и продолжался целых
три недели», – писал М. Забылин в 1880 г. Здесь стоит обратить пристальное внимание на два
мифологических образа – Одина и Тора. Один – верховный бог скандинавской мифологии,
изначально представлявший духовную власть, мудрость и сакральное знание. Он владыка
небесного царства мертвых, который сам себя принес в жертву и пронзенный собственным
копьем девять дней висел на мировом древе, после чего испил священного меда поэзии
и получил руны – носители высшего знания и мудрости. Именно благодаря такой жертве
Один-Водан соединился с мировым деревом и стал посредником между богами и людьми,
между предками и потомками. Он удивительно близок к арийскому Варуне, также владыке
космического океана (т.е. небесного царства мертвых), всех земных вод, царю закона и хранителю сакрального знания.
Варуна связан с деревом, крону которого он «держит в бездонном пространстве»
и «корни которого вверх, а ветви вниз смотрят». Здесь имеет смысл вспомнить русский заго10

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

вор, где на «море-океане, на острове Буяне стоит дуб-карколист, вниз ветвями, вверх корнями», при том, что в севернорусских диалектах «буй, буево, буевище» – погост, кладбище, «тот свет». Скандинавский бог Тор «первоначально мыслился как бог неба… Имеются
явные следы связи Тора с культом дуба…», указывающие на его первоначальную связь
с мировым деревом.
Таким образом, скандинавские святки, длящиеся три недели, были посвящены божествам, связанным с миром мертвых (предков), «тем светом» и мировым древом.
Но восточнославянские Святки тоже связаны с культом мертвых, с миром ушедших
на «тот свет». Именно в эти дни в мир живых возвращалось «Святье» – умершие, души
которых на время Святок вселялись в тела их потомков – ряженых. Судя по севернорусскому
материалу, рядились (во всяком случае в древности) самые родовитые и знатные, те, чьи
роды были самыми старыми в данной общине, деревне, селе. Об этом свидетельствует одно
из вологодских диалектных названий ряженых – «кулеса». Но в тех же диалектах «кулыня»,
«кулина» – знатная, богатая, родовитая. Стоит отметить, что санскритское kula – семья, род,
знатная семья, kula-ja – принадлежащий к знатному роду, kulina – родовитый, знатный.
Общеизвестно, что в народном представлении у мертвых нет обычного земного тела
(«у навей нет облика»), поэтому они могут прийти в этот мир только позаимствовав у когото из живых его плоть. Л. Н. Виноградова подчеркивает, что ряженые и нищие являются
теми ритуально значимыми людьми, при посредничестве которых можно связаться с миром
умерших. Здесь стоит отметить, что русское слово нищий соотносится с древнеиндийским
nistyas, что значит «чужой», «нездешний», и в целом аналогично понятию «ряженый».
Л. Н. Виноградова считает, что: «По-видимому, можно разделить мнение ряда специалистов о том, что есть основания (в том числе и языковые свидетельства) предполагать, что
нищие (и ряженые) воспринимались как заместители умерших, а щедрое их одаривание –
как отголосок поминальных жертвоприношений».
Такое восприятие ряженых дошло практически до наших дней. Согласно данным,
полученным фольклорно-этнографическими экспедициями под руководством А. М. Мехнецова в 80-е – 90-е годы XX века, информаторы помнят о таких обязательных персонажах
святочного ряженья, как «предки» (старцы, покойник), «нелюди», «чужаки» (нищие, побирушки), «высокие старухи». Для того, чтобы душа живого человека, отдавшего на время святок свое тело «предку», не осталась навсегда на «том свете», ряженые категорически запрещали называть себя по имени, узнавать себя. За нарушение этого запрета провинившегося
«били смертным боем», так как считалось, что душа поименованного может не вернуться
в его тело, занятое на время святок кем-то из его предков. Такое положение могло принести
общине неисчислимые бедствия, так как в дни Святок все жили по законам «перевернутого
мира» – мира предков. Именно об этом свидетельствуют воспоминания стариков и старух
из разных районов Псковской области (80-е – 90-е годы XX века), отмечавших, что ряженых
называли «дедами», что они ходили молча или «выли по собачьи», кланялись до земли, что
их лица были вымазаны сажей, что они были не смешны, а вызывали уважение и страх, что
их ждали в каждом доме и готовились к этой встрече. В русской народной традиции ряженые в Крещенье (когда, как правило, трещали самые лютые морозы), после освящения воды,
обязательно купались в проруби, возвращая «тому свету» душу предка, которому «одалживали» на время святок свое тело. Сделать это было необходимо, так как с древнейших ведических времен считалось, что кратчайший путь души на небо, в обитель богов и предков,
это погружение в речные или морские воды, впадающие в конечном итоге в Реку Вечности –
Млечный Путь.
М. Забелин отмечал, что в Тихвине, например, на святки «снаряжалась большая лодка,
которая ставилась на несколько саней и возилась несколькими лошадьми по городу». Верхом на лошадях, везущих лодку, и в самой лодке сидели ряженые. Даже в 1996 году в деревне
11

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Журавлев Конец Гдовского района Псковской области фольклористам сообщили, что те, кто
рядился на Святки, в Рождество обязательно должны были обливаться тремя ведрами колодезной воды, то есть воды, рождающейся и протекающей под землей.
Жители «того света», проведав своих потомков и наградив или наказав их, обязательно
возвращались в свой мир. А живые делали все для того, чтобы ни в коем случае ни одна
мертвая душа не оставалась в нашем мире.
Вероятно, объяснение всему этому комплексу верований и соответствующих им обрядовых действий надо искать где-то в глубинах тысячелетий, когда они только зарождались. И в таком поиске невозможно обойти вниманием самые архаичные индоевропейские мифо-поэтические тексты, сосредоточенные в Ригведе, Махабхарате и Авесте. Так,
в 304 главе «Мокша-дхармы» (одной из книг Махабхараты) царь Юдхиштхира спрашивает
своего наставника Бхишму:
«Что называется непреходящим, откуда нет возврата,
И что называется преходящим, откуда возвращаются снова?»
Он же говорит смертельно раненному Бхишме:
«Тебе осталось жить немного дней, пока направляется к югу,
творец света.
А когда к северу повернет владыка, ты пойдешь путем
высочайшим,
И когда ты пойдешь навстречу блаженству, от кого нам принять
поученье?»
Переводчик и комментатор Махабхараты академик Б.Л.Смирнов в связи с вышеприведенным текстом писал: «Время движения солнца на юг считается темной половиной года;
умерший в это время подлежит возврату. Движение солнца к северу (от зимнего до летнего
солнцестояния) светлой половиной; умерший в это время не возвращается. Бхишма силой
воли задерживал свою смерть до начала светлой половины года». То есть, проецируя данную
ситуацию на восточнославянскую (русскую) традицию, мы могли бы сказать, что Бхишма
ждал Святок, которые начинаются с началом светлой половины года или «дня богов».
Дело в том, что в ведической традиции время живых, умерших и богов было различным: Сутки предков – месяц, где 14 дней – день и 14 дней – ночь; Сутки богов – год, где день –
светлая половина или движение солнца на север (с 22 декабря по 22 июня), а ночь – темная
половина или движение солнца на юг (с 22 июня по 22 декабря). Во время Святок предки,
обретшие вечную жизнь и блаженство в мире богов, могут прийти на свой день, (или даже
на свои сутки, т.е. на 14 или 28 дней) к потомкам, чтобы подарить им плодородие, счастье,
здоровье или наказать их за провинности. Но полное возвращение обожествленных предков в эту жизнь, реинкарнация их в живых людей абсолютно невозможна, ибо они навсегда
принадлежат иному миру. Отправление же душ умерших в «день богов» на «тот свет» после
Святок происходит по принципу, сформулированному еще в Махабхарате, где богиня Ганга
говорит: «Блажен, кто оканчивает жизнь здесь, в волнах, – он обретает бессмертие и живет
в обители богов».
В унисон с этими словами звучат строки поминальных стихов, сохранившихся в России до наших дней:
Как по морюшку, морю синему,
Рай душе, рай светлый.
12

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

В отличие от зимних Святок, где проводы людьми обожествленных предков, «заглянувших» в наш мир «на день» или «на сутки», но не более, были логическим завершением
обряда, во время летнего солнцестояния, на Ивана Купала, когда светило поворачивало на юг
и начиналась «ночь богов», души умерших стремились вернуть обратно на землю для их
реинкарнации в живых людей – новорожденных детей.
Праздник Купало предварялся днем Росы. М. Забылин отмечал, что ночь накануне
24 июня, то есть дня Св. Иоанна Предтечи (или Ивана Купала) «называлась Роса, которую
праздновали почти все северные народы». Он пишет: «Доныне, в Вильне 24 июня, вечером, народ сходится в лесу пить, есть и веселиться, что называется у них – идти на росу»
14. И продолжает далее: «Может быть, самый праздник Росы потому назван, что древние
верили, что реки – дети моря, родящиеся от испарений морских, что и есть роса».
Через 47 лет после М. Забылина, в 1927 г. об этом же празднике пишет Д. К. Зеленин
в своей «Восточнославянской этнографии»: «В эту ночь и роса обладает чудесной целебной
силой; в ней купаются, чтобы сохранить здоровье и красоту, поят ею коров, чтобы они давали
много молока».
Вероятно, здесь имеет смысл вспомнить слова русского комментатора XII – XIII вв.
к христианскому поучению «О вдуновении духа в человека», который, противопоставляя
языческого Рода христианскому Саваофу, писал: «То ти не Род, седя на воздесе мечеть
на землю груды и в том рожаются дети… всем бо есть творец бог, а не Род». Поскольку слово
«груды» или «грудие» обозначало дождь и росу, мы можем сделать вывод, что автор поучения убеждал своих современников в том, что рождение детей и дождь или роса, которую
бросает с неба на поля бог Род, никак не связаны между собой.
Но само появление подобных противопоставлений и отрицаний подтверждает тот
факт, что вера в теснейшую связь рождения детей и росы в народе была чрезвычайно стойкой и очень древней. И здесь мы вновь обращаемся к ведической традиции, которая гласит:
«Путь предков ведет на луну, откуда души ниспадают с росой (сомой), возникшей из месяца
(Сомы)». В представлении ведических арьев летнее солнцестояние есть «высшая жертва»,
так как «Солнце, достигнув созвездия Рака, «поворачивает назад» по кругу зодиака, то есть
начинает движение к югу, достигнув крайнего северного положения в Раке. Летнее солнцестояние представляется как бы отдыхом Солнца, когда усталое оно нуждается в подкрепляющем напитке сома, который находится в» доме» Сомы (Луны)», – пишет Б. Л. Смирнов.
Останавливающееся Солнце пьет лунный напиток и приносит себя в жертву, слабеет
и склоняется на юг, где и возрождается в Козероге. Душа умершего свободна как птица,
но, попадая в проявленный мир, она становится «бескрылой», так как превращается в воду
(росу, дождь). А «воды – это проявленное», то есть умерший, «получая лунное тело» снова
может воплотиться. Дальнейшая судьба умершего зависит от той жизни, которую он прожил:
«Темные направляются в преисподнюю, красные (раджас) –
к человеческому (существованию),
Светлые в мир богов уходят, причастные к счастливой доле.
В силу исключительной злобности они попадают в звериные
лона,
В силу праведных-неправедных (дел) – в человеческие,
И в силу праведных – в божеские (лона)»
Таким образом, в новой жизни часть умерших воплощается в животных. Другая (умершая в «день богов» с 22 декабря по 22 июня) – уходит в «божеские лона». «Из этих тел (они)
переходят в воду, из воды в свет, из света в воздух, (затем в пространство). Из пространства
13

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

не возвращаются те, что приобщась Бытию, Запредельного достигают». И, наконец, третьи
(умершие в «ночь богов» с 22 июня по 22 декабря) возвращаются в наш мир новорожденными детьми. Но для того, чтобы они могли снова обрести человеческий облик, их необходимо было зачать в «человеческом лоне». И этот процесс начинался именно с 22 июня,
с «великого жертвоприношения Солнца», когда наше светило – «Великий Прапредок» –
начинало свой смертный путь в зиму, где оно 22 декабря вновь возрождалось в Козероге.
С 22 декабря по 22 июня оно шло путем бессмертных, а с летнего солнцестояния, с «великого жертвоприношения» указывало путь всем смертным.
В восточнославянской и балтской народной традиции праздник Росы, предваряющий
Ивана Купала, и сам купальский обряд, будучи началом брачных игр, как бы включали этот
процесс реинкарнации.
Праздник Росы и Купала бесспорно связаны с росами, водой рек и озер. Но купальский обряд также отмечен ярко выраженным поклонением горам (на которых жгли костры),
деревьям и цветам (купальские венки), огню и солнцу. Касаясь этимологии названия Купала,
Н. Р. Гусева пишет: «Обращаясь к индо-арийским языкам, мы встречаемся с такими возможностями истолкования этих имен: Купала происходит не от славянского корня „куп“ –
(купаться), а состоит из двух слов – „ку“, что значит на санскрите „земля“ и „пала“ – „податель даров“, „охранитель“ … и в таком толковании имени Купала больше соответствует сущности бога Солнца… Обряд священных омовений связан с культом Солнца очень тесно:
и в современной, и в древней Индии воду возливают на алтарь с изображением бога-Солнца,
в воду входят, встречая восход солнца». Это естественно, так как, согласно ведическим представлениями: «Из воды порождена преходящая (земля), а преходящий мир – от преходящей».
В Махабхарате есть предание о том, что когда бог грозы Рудра вселился в Огонь,
то часть его семени упала на гору, другая в воду, третья попала в лучи Солнца, четвертая
на землю и пятая в деревья. В эпосе утверждается, что «этих пять нужно почитать лучшими
цветами тем, кто богатств желает. Нужно оказывать им почтение и ради успокоения болезней… им должны поклоняться здесь те, что желают блага своим детям». Ну а дети – это
те, кто в силу своих «праведных-неправедных дел» в предшествующей жизни вновь были
зачаты в «человеческих лонах» и вновь пришли в этот преходящий мир. Поклонение воде
и огню, рождающим жизнь во всех ее проявлениях, и возвращение на землю тех, кто должен
на нее вернуться – вот смысл и содержание Купалы. Именно таким он предстает перед нами
в описании автора XVI в. игумена Памфила: «С вечера собирается простая чадь обоего пола
и соплетают себе венцы из ядомого зелия или корения и перепоясавшеся былием возгнетают
огнь; инде же наставляют зеленую ветвь и, емшися за руце около, обращаются окрест оного
огня, поюще свои песни, преплетающие Купалом; потом через оный огонь перескакуют…
Егда бо прийде самый праздник, тогда во святую ту нощь мало не весь град возмятется,
в селах взбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плесканием и плясанием… Ту
есть мужем и отрокам великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им
воззрение, и женам мужатым осквернение и девам растление».
Подводя итоги, можно сказать, что судя по всему, в основе восточнославянских календарных обрядов, отмечающих такие важные моменты года, как зимнее и летнее солнцестояние, лежали те же мировоззренческие установки, те же мифологемы, что зафиксированы
в ведических текстах (Ригведе, Махабхарате, Авесте):
1. Каждый умерший в «день богов» обретает вечную жизнь в мире богов и реинкарнации в мире людей не подлежит. Им посвящены Святки, время, когда они могут посетить
своих потомков.
2. Каждый умерший в «ночь богов» обязательно должен вернуться в мир живых людей
росой, дождем или снегом, чтобы перевоплотиться в новорожденного ребенка.
14

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Праздник Росы, предваряющий Ивана Купала, и сам купальский обряд, будучи началом брачного периода, как бы включали этот процесс реинкарнации.
3. Так как души на том свете изначально имели световое или огненное воплощение, то
и во время зимних святок, и на Купалу живые люди приобщались к миру умерших через все
три ипостаси огня: собственно огонь (солнце, костер), воду (несущую в себе потенциально
огонь), дерево (трением которого друг о друга получают ритуальный «живой огонь»).
Древние календарные представления о делении года на две половины (божественный день и божественная ночь) восходят к тому отдаленному историческому периоду, когда
предки индоевропейцев, в частности индоиранцев и славян обитали в Приполярье, на севере
Восточной Европы. Факт такого пребывания доказывается текстами Ригведы, Махабхараты
и Авесты, где даются красочные и детальные описания природных реалий именно этих
высоких северных широт. Выдающийся индийский исследователь Бал Гангадхар Тилак
писал в своей работе «Арктическая родина в Ведах», вышедшей в свет в 1903 году: «Арьи
не были автохтонами ни в Европе, ни в Центральной Азии – их исходный регион лежал гдето вблизи Северного полюса в эпоху палеолита. И они мигрировали оттуда в Азию и Европу
не под влиянием „неодолимого импульса“, а потому что наступили неблагоприятные изменения в климате этого региона». Он подчеркивает: «Утверждение, что день и ночь богов
длятся по 6 месяцев, крайне широко распространено в древнеиндийской литературе… мифы
тоже указывают на Северный полюс, как на исходную землю и других нардов, кроме арьев,
и нельзя утверждать, что только арьи пришли с севера. Напротив, есть основания считать,
что пять рас людей (паньча джанах), часто упоминаемые в Ригведе, могли быть теми, кто
жил рядом с арьями на общей родине».

15

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Масленица. Или к теще на блины
В древнейшей традиции наших предков самые важные календарные точки года: зимнее (22 декабря) и летнее (22 июня) солнцестояния, весеннее (22 марта) и осеннее (22 сентября) равноденствия объединялись в символический «Крест года». Этот вывод подтверждают данные «Влесовой книги», где говорится о четырёх самых главных праздниках года:
Коляде, Яро, Красной Горе и Овсени (Малом и Великом).
Коляда, безусловно, наши Зимние Святки с обрядовыми песнями – «колядками» и исполняющими их ряжеными – «колядками», «колядовщиками». Сам термин
«Коляда» («колодающая», т.е. дающая круг» непосредственно связан с завершением круга
божественных суток, когда на смену Ночи Богов, кончающейся в ночь с 21 на 22 декабря,
приходит Новый День Богов, начинающийся с 22 декабря. Весь период Зимних Святок
(19 декабря – 19 января) посвящен поклонению Божественному Свету – Творцу Вселенной,
которого наши предки называли Законом Непреложным или Дедом. В течение этого месяца
в мир людей возвращались те, кто сумел обрести световое тело («святье»), т.е. приобщившиеся к Абсолютной Истине Космического Закона. Таким образом, Зимние Святки – период
поклонения Мудрости Творца, подведения итогов годового круга и встречи нового КолоСолнца.
Яро или Ярилин день (Купало) – 22 июня – летнее солнцестояние и начало Ночи Богов.
О нем нам еще предстоит говорить. Отметим только, что это праздник молодежи, тех, кому
предстояло найти себе пару и пройти испытание Божественным Огнем на право вступить
с избранником или избранницей в брак. А, вступив в брак, выполнять космический закон
реинкарнации, давая жизнь новым людям – детям.
Следующий по значимости праздник в перечне «Влесовой Книги» – Красная Гора,
а за ней Овсень (Авсень, Усень, Таусень), т.е. праздник осеннего равноденствия.
Но здесь мы останавливаемся перед парадоксом – сегодняшняя Красная Гора никакого
отношения к весеннему равноденствию не имеет. Праздник, приближенный к этой календарной дате – 22 марта у нас вообще отсутствует. Однако известно из исторических источников, что раньше такой обрядовый цикл как Масленица (или Масляница) длился не неделю,
а целый месяц, начинаясь с 20 февраля и завершаясь 21 марта. Красная Гора сегодня – это
праздник Пасхального сорокадневья. В большинстве случаев Красной Горой называют или
Фомино воскресенье (следующее после Пасхи), или первые три дня Фоминой недели (включая воскресенье), или всю Фомину неделю. Этнограф И. П. Сахаров писал в 1848 г., что
«Красная гора на Руси составляет первый весенний праздник. Великорусы здесь встречают
весну, венчают суженых, разыгрывают хороводы».
Обращаясь к Масленице, мы можем отметить странное обстоятельство, что древнее
название этого праздника нам до недавнего времени было неизвестно. «Щедрая Масленица,
жирная Масленица» и т. д. всего лишь констатировала наличие обрядовой еды – блинов
и масла. И не более. «Влесова Книга» все поставила на свои места. И сегодня мы с уверенностью можем утверждать, что древняя священная Красная Гора и наша Масленица –
одно и то же. Об этом свидетельствует то, что именно на Масляной неделе молодожены
ездили к «теще на блины». Теща же в архаической традиции это не только мать жены,
но и самая старшая женщина в доме. В обрядовой игровой песне (Вологодская область)
говорится о дубе, на котором «сидит сова, она моя теща, коней пасла». Археолог Е. В. Кузьмина отмечает, что «конь играл большую роль в культе богини – матери». В индоевропейской традиции был широко распространен образ богини – хозяйки коней. «Ее представляли
стоящей между двумя всадниками», олицетворявшими противоположные стихии – жизнь
и смерть, над которыми властна Богиня – Мать.
16

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Иногда вместо всадников изображались просто два коня – черный и белый. Заметим,
что одним из важнейших и красочных обрядов Масленицы был обряд катания по округе
на лошадях верхом и в санях.
Стоит вспомнить, что в древнегреческой традиции, в самой архаической ее части Зевс
(Дьяус) – глава пантеона богов олицетворялся в образе дуба у воды (Зевс Додонский). А его
дочь, воплощение мудрости и сакрального знания Афина, выходила из головы Зевса и звалась Совоокой, так как ее зооморфным воплощением была сова. Образ совы в вологодской
обрядовой песне гораздо архаичнее древнегреческого, так как здесь она не дева – воительница, а праматерь – теща. Отметим, что сова – ночная птица, связанная с древнейшим лунным культом, а Праматерь – та, кто воплощает божественную мысль в проявленном мире.
На Русском Севере в археологических памятниках мезолита (10—7 тыс. до н.э.) часто встречаются фигурки женщин, выполненные из камня и кости, завершающиеся Совиной головой.
И, наконец, в обрядовом тексте, связанном с приготовлением к свадьбе, невеста –
сирота обращается к своей умершей матери, называя ее «Моя Красная Краси Гора».
Масленица не только праздничный цикл, связанный с культом Праматери – Красной
Горы, это и праздник прославления молодоженов, вступивших в брак в прошедшем году.
Именно для них прежде всего строились ледяные горы, с которых каждая молодая пара
после троекратного поцелуя должна была съехать вниз.
Таким образом, Масленица – Красная Гора «Влесовой книги» – обрядовый цикл,
посвященный культу Праматери – материнского начала Вселенной, а также тем, кто служит
проявлению этого начала на Земле – молодым супружеским парам.
В древности Новый год (земледельческий) начинался с весеннего равноденствия –
ночи с 21 на 22 марта. Именно к этому времени приурочены обряды Масленицы – «единственного крупного дохристианского праздника, не приуроченного к христианскому празднику и не получившего нового истолкования». Древность обрядов Масленицы подтверждается тем, что этот праздник (в том или ином виде) сохранился у многих индоевропейских
народов. Так, в Швейцарии Масленица связана с ряжением. Это, прежде всего, устрашающие маски, происхождение которых было связано с древними верованиями. К их
числу относятся «дым», «пестрые», «лохматые», или «вышедшие из дымохода» (в повериях
через дымоход проникали духи). Для праздника делались деревянные размалеванные маски
с оскаленными зубами и клочками шерсти и меха, которые производили жуткое впечатление.
Появлению ряженых на улице предшествовал звон колокольчиков, висевших у них на поясах. Ряженые держали в руках длинные палки с прикрепленными к ним мешочками золы
и сажи. Звуки, издававшиеся ими, походили на рев, рычание или ворчание. Как считают
швейцарские этнографы Р. Вейсс, К. Ханземанн и К. Мейли, эти маски служили в древности
воплощением умерших, были связаны с культом предков и были принадлежностью мужских
союзов. Ряженые мазали встречных сажей или обливали водой – действия, связанные в прошлом с магией плодородия.
В Польше ряженые одевались в вывернутые кожухи, водили по дворам «туроня»
и «козу». Они также мазали лицо сажей.
В Чехословакии были распространены масленичные шествия ряженых. В Словакии
это шествие возглавлял «туронь». Ряженые мазали прохожих сажей и обсыпали пеплом.
В Югославии ряженые одевались в одежды из овчины, мехом наружу, «украшенные»
колючими ветками, хвостами животных, колокольчиками. Маски делали из кожи, дерева
и даже из металла. Среди зооморфных масок особое
распространение получили маски с рогами. Причем маски и колокольчики переходили
по наследству от отца к сыну.
17

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

В Нидерландах на Масленицу фермеры собирают необъезженных лошадей. Их тщательно чистят, в гривы и хвосты вплетают яркие бумажные цветы. Затем участники праздника садятся на лошадей и скачут к морскому берегу, причем лошадь обязательно должна
замочить ноги.
В Германии ряженые парни и девушки впрягались в плуг и ходили с ним по всем переулкам города. В Мюнхене при переводе учеников мясников в подмастерья в масляниный
понедельник ученики были одеты в овечий мех, обшитый телячьими хвостами. Они старались обрызгать водой из фонтана всех стоящих вокруг. Прежний смысл этих действий –
заклинание плодородия.
В число масляничных ряженых часто входила супружеская пара или жених с невестой,
а раньше включались и элементы свадебного обряда. (Безбрачие в народе часто воспринималось как порок, который мог повлиять на плодородие почвы). У лужичан в масляничных
танцах считалось, что танцевать надо бойко, прыгать высоко, чтобы лен уродился высокий.
В Сербии, Черногории и Македонии после масляничного ужина, когда вся семья собиралась вместе, подвешивали над столом на бечевке вареное яйцо и раскачивали его по кругу:
каждый из присутствующих стремился прикоснуться к нему губами или зубами. Верили,
что этот «обычай способствовал хорошему урожаю, увеличению поголовья скота и птицы.
В Словении на Масленицу все, и стар, и млад, должны были плясать и прыгать, чтобы
хорошо уродилась репа, причем, чем выше подпрыгивают танцующие, тем обильнее был
урожай. С этой же целью плясали и подпрыгивали ряженые. Считалось, что качание на качелях, на канатах, сплетенных из растений, или непосредственно на ветвях деревьях, также
способствует плодородию земли, здоровью людей и борьбе со злой силой. В ряде мест Словении посуду, бывшую в употреблении в последний день Масленицы, не мыли, а во время
сева сеяли из нее – верили, что это принесет богатый урожай. И, наконец, в Болгарии на сырной неделе качались на качелях, что по поверию, приносило здоровье. В течение всей сырной недели парни и девушки затемно выходили за село, садились на какое-нибудь ровное
место, повернувшись к востоку, и пели песни. Затем водили хоровод и продолжали петь
песни любовного содержания. Народное объяснение обычая – «для плодородия и здоровья».
Все эти факты свидетельствуют о том, что Масленица, как праздник начала года –
весны, сложился еще в общеиндоевропейский период, не позднее рубежа IV – III тыс.
до н. э. Об этом свидетельствуют не только традиции европейских народов, сохраненные
вплоть до наших дней, но и традиции Индии, пришедшие из глубокой древности.
В древнеиндийской обрядности многие элементы Масленицы (и последующей Пасхи)
прослеживаются в одном из самых ярких праздников порубежья зимы и весны – Холи, который отмечался в феврале-марте (окончание холодного сезона). Н. Р. Гусева подчеркивает,
что «все ритуальные действия праздника неотделимы от магии плодородия и исторически
восходят к доиндийскому периоду жизни арьев. Обрядово-магические проявления, связанные с весенним равноденствием, носят характер, чрезвычайно близкий пасхальным, восходящим непосредственно к язычеству, что и перешло в пасхальную обрядность славянских
народов».
Как пример таких общих обрядов Пасхи и Холи, Н. Р. Гусева приводит обычай красить
яйца в красный цвету славян и обливать друг друга красками у индийцев. Причем: «и у тех,
и у других красный цвет применяется обязательно как цвет воспроизводства людей и животных, и это служит одним из самых четких пережитков магии плодородия». Помимо пасхальных элементов, в индийском празднике Холи присутствуют в большом количестве обрядовые действия, характерные для восточнославянской Масленицы.
Это целый ряд поведенческих проявлений, которые, судя по всему, сложились в глубочайшей древности: распевание непристойных песен эротического содержания, исполнение танцев плодородия, распитие алкогольных напитков, приготовление ритуальной пищи
18

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

из теста и творога. В Индии во время праздника Холи обязательно сжигают чучело Холики,
которое делают из соломы. Для костра собирают хворост, солому, старые вещи, коровий
навоз. Костер поджигают огнем, который каждый приносит из дома, и все танцуют возле
него.
Но, согласно русской традиции, на Масленицу разрешалось петь непристойные песни,
полные эротических намеков. В. К. Соколова пишет: «на проводах Масленицы на реке
Тавде главные распорядители раздевались донага и делали вид, что моются в бане. В Ишимском округе 60 лет назад был „масленичный король“, который произносил „речи в костюме
Адама“. Интересно отметить, что обнажались даже при лютых морозах, и делали это
не мальчишки, не отпетые озорники, а пожилые уважаемые люди». На Русском Севере
на Масленицу, как и в Индии во время праздника Холи, жгли костры. Причем материалом для костра было сено, солома, старые вещи. В Белозерском уезде Новгородской губернии девушки сено и солому старались добыть тайно, украв у соседей. Здесь не добавляли
в костер коровий навоз, но зато обмазывали им дно корзин и нижнюю часть деревянных
плашек, на которых скатывались с ледяных гор. Чучело Масленицы, как и Холики, делали
из соломы и сжигали. В Вологодской губернии такой обряд был распространен в Кадниковском, Вологодском, Кубенском и Никольском уездах. На Масленицу ряженые в Вологодской
губернии нередко сыпали на пол избы пепел и золу и плясали на них, а также мазали сажей
и посыпали пеплом и золой всех участников обряда. В индийской традиции существует обычай во время Холи брать горсть золы от костра, посыпать им пол в доме и бросать щепотки
золы друг в друга.
Обрядовые действия на Масленицу на Русском Севере были разнообразны.
Так В. К. Соколова, в связи с проводами Масленицы отмечает следующие основные
моменты:
Зажигание костров.
Проводы – похороны.
Обычаи, связанные с молодоженами.
Катание на лошадях и с ледяных гор.
Праздничная трапеза – блины.
Поминание усопших родителей.
Зажигание костров.
В некоторых сообщениях говорится, что материал для костра надо было обязательно
украсть. Возможно, что это очень древний пережиток – собирать все для священных огней
тайно (такой обычай соблюдался при сборе материалов для купальских костров украинцев
и белорусов). Материал для костров свозили на паровое поле, на возвышенность и в сумерки
зажигали костер. Под влиянием обычая красть материал для костра, стали красть и бревна
для ледяной горки – «катушки». Так делали в селе Кокшеньга Никольского уезда Вологодской губернии.
Масленица – праздник, связанный с поминовением покойников. Кулачные бои, которые устраивают на Масленицу – также один из элементов поминального обряда. Костры,
которые жгут на Масленицу (из соломы и старых вещей) также в древности были связаны
с культом предков, так как считалось, что ритуально человек обязательно должен был умереть на соломе. Среди персонажей Масленицы (как и святок) обязательно были: предки
(«старцы», «покойник»), чужаки («нищие»). Именно они «отпевали покойника», которого
изображал кто-нибудь из мужчин. Всех девушек заставляли целовать его в губы. Это отпевание очень часто выражалось в самой изощренной «площадной» ругани, которая была
ритуальной и, как считалось, способствовала плодородию. Ряженые рядились в изорван19

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ную одежду, лохмотья, в вывороченные шубы, приделывали горбы («старцы»), накрывались пологом («лошадь»), мазались углем, сажей. Придя в избу, плясали молча или имитировали голосом вой, звучание музыкальных инструментов. По деревне ряженые могли ездить
на метле, на ухватах.
Д. К. Зеленин считал, что некоторые элементы масленичных обрядов «свидетельствуют о том, что когда-то этот праздник совпадал с окончанием периода свадеб. С одной
стороны, в них содержатся величания молодых, вступивших в брак в течение последнего
года, с другой – наказания для тех, кто не сумел воспользоваться только что закончившимся
свадебным периодом». Он отмечал, что Вьюнишник, то есть пение песен с поздравлением
новобрачных, в некоторых местах также приходится на Масленицу. Один из распространенных в XIX – начале XX в. обычаев – катание молодоженов с горы на салазках «прокатывание». Особенно устойчиво катание молодых с ледяных гор сохранилось на Русском Севере
(Архангельская, Вологодская, Олонецкая губернии). Этому катанию здесь придавалось особое значение. Молодая, как правило, поднявшись на гору, низко кланялась три раза и, сев
на колени мужа, целовала его. Скатившись с горы, молодая еще раз целовала мужа. Считалось, что для плодородия молодых необходимо сажать прямо на снег, на них наваливались
все, кто скатывался с горы, их зарывали в сугроб. В этом обряде молодоженам наглядно
демонстрировали истину: «Жизнь прожить – не поле перейти». Катанию с гор в древности
приписывалось магическое значение. До начала XX века во многих областях России продолжали кататься с гор на прялках (или донцах прялок) «на долгий лен». Так в Кубенском
уезде, с гор катались и замужние женщины.
Их украшали лентами, расписными дугами, дорогими колокольчиками. Сани традиционно закрывали овчинами мехом наружу, которые также считались стимулирующими плодородие.
В. К. Соколова пишет: «Некоторые исследователи видели в блинах отголосок солярного культа – знак оживающего солнца. Но это мнение не имеет серьезных оснований. Блины
по происхождению, действительно, ритуальная еда, но связаны они были непосредственно
не с Масленицей и с солнцем, а с культом предков, который входил как составной элемент
в масленичный обряд». Суббота перед Масленицей отмечалась как родительская. В этот
день пекли блины (начинали печь). В некоторых деревнях первый блин клали на божницу –
«родителям», этот блин мазали медом, коровьим маслом и посыпали сахарным песком. Иногда первый блин несли на погост и клали на могилу. Надо помнить, что блины – обязательная еда на похоронах и при поминовении душ умерших. Причем, знаком Масленицы блины
стали только у русских, у украинцев и белорусов такого не было. В связи с обрядовыми блинами, стоит обратить внимание на то, что жители гор Афганистана – калаши, которых считают наследниками «древнейшей до-ведической идеологии первых индоевропейских иммигрантов на субконтиненте», во время праздника «chaumos» (аналога русской Масленицы)
пекут три лепешки, предназначенные для душ умерших. И здесь стоит вспомнить текст
Махабхараты, рассказывающий древний миф о том, как появилась жертва предкам и почему
предки называются «пинда», то есть лепешки. Этот миф гласит, что когда «земля, опоясанная
океаном, некогда исчезла», то Творец поднял ее, приняв образ вепря-кабана. (Вспомним, что
один из христианских святых, заменивших древнего бога Велеса-Трояна, носил имя Василий и был покровителем свиноводства). Итак, подняв первоматерию из глубин космического
океана, Творец увидел, что к его клыкам прилипли три кома земли. Из них он слепил три
лепешки и произнес следующие слова:
«Я творец мира, себя воздвиг, чтобы произвести предков.
Раздумывая о высшем законе обряда жертвы, предкам,
20

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Достав землю, я со своих клыков на южную сторону сбросил эти
лепешки,
Из них возникли предки.
Эти три лепешки безвидны, пусть будут безвидны и вечные
предки, созданные мною в мире.
Как отца, деда и прадеда пусть меня знают,
Пребывающего здесь, в трех лепешках. Певец, таков его устав,
что предки познаются как лепешки.
И по слову Творца постоянно получают поклонение».
Приготовление ритуальной пищи – блинов непосредственно связано с поминовением
усопших родителей. Еще П. В. Шейн в XIX веке подчеркивал, что крестьяне считают «будто
надежным способом связи с иным миром является обычай печь блины». Это обязательная
еда похорон, поминок, свадеб, святок и Масленицы, то есть дней, в той или иной мере связанных с отправлением культа предков. В. К. Соколова отмечает, что: «В первой половине
XIX века обычай отдавать первый блин покойным родителям или поминать их блинами,
видимо, бытовал широко». Вероятно, здесь перед нами отголосок древнего мифа, приведенного выше, согласно которому первые предки возникли из трех комов земли, превращенных
Творцом в лепешки. Таким образом, первый блин, судя по всему, является символом кома
земли и прадеда, то есть Творца или Деда Мороза. Поэтому ритуальное кормление блинами –
прерогатива Деда Мороза и дней, связанных с его обрядовым почитанием.
Так как Масленица была связана с поминовением усопших родственников и характеризовалась ритуальными бесчинствами ряженых, нет ничего удивительного в том, что вплоть
до конца XIX – начала XX вв. некоторые архаические элементы поведения ряженых сохранялись в домашних обрядах. Уже отмечалось ранее, что ряженые «колдуны» могли ездить
голыми на палке, метле, кочерге.
Но на порубежье веков в Тотемском уезде существовал обычай, при котором нагие
женщины до восхода солнца три раза объезжали дом на клюке (чтобы выжить клопов и тараканов). А в Череповецком уезде каждый хозяин дома обязан был «объехать утром избу
на помеле, чтобы никто не видел, и в доме целый год будет всякого добра».
Будучи праздником, связанным с культом предков, подателей плодородия, Масленица
могла знаменовать собой и день предков, которые возвращались в мир живых для помощи
потомкам (сутки предков – лунный месяц). О том, что уже в христианскую пору Масленица
длилась 14 дней свидетельствует сообщение одного из иностранцев, посетивших Россию
в 1698 году. Он писал, что «Масленица напоминает мне Италианский карнавал, который
в то же время и таким же образом отправляется». Приходя в мир живых всего лишь на день
из своего мира, «родители», во главе с Трояном, не только увеличивают животворящую силу
Земли, но и обретают новые силы сами. Ведь блины, овсяный кисель, мед, крашеные яйца,
молоко, творог, каши – это пища не только живых, но и пришедших к ним в гости на Масленицу предков. Вкушая ритуальную трапезу, Дед Мороз превращается из владыки холода
и ночи во Владыку весны и утра года – Трояна. Ему еще предстоит показать вновь все три
своих лика: юность – весну – созидание; лето – зрелость – сохранение; зиму – старость –
разрушение, а значит и возможность нового созидания.
Исходя из вышеизложенного, все мероприятия Масленицы не должны выходить
за рамки традиции, это:
Ритуальные вечерние или ночные костры из соломы на возвышенностях, полях или
шестах (возможны костры в виде «сегнерова колеса»);
Качание на русских качелях, перекидных досках, кулачные бои;
21

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Катание на лошадях верхом и в санях;
Катание с ледяных гор на донцах прялок, на прялках, в корзинах, на деревянных плашках, качание на русских качелях;
Угощение: блинами, овсяным киселем, пивом, медом, творогом, молоком, кашами
(овсяной, ячменной, пшеничной);
Ритуальные обходы ряженых.
Персонажи ряженья Масленицы:
Предки – «старцы», «покойник», «высокие старухи».
Чужаки – «нищие», «охотник», «черт» (весь черный с рогами).
Молодые – «жених с невестой», «беременная баба».
Животные – «Бык», «Корова», «Конь», «Козел», «Лось», «Медведь», «Собаки»,
«Волки».
Птицы – «Гусь», «Гусак», «Журавль», «Утка», «Курица».
Ряженые «пекли блины», «сбивали масло», «молотили горох», «мололи муку»,
«меряли солому». Они «женили молодых», «отпевали покойника». «Деды» сажали девок
на колени к парням, «женили их». Тех девок, которые не подчинялись им, «деды» били вениками, заставляли целоваться с собой. Всех обливали водой.
Таков древний праздник Масленица.

22

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Палеолит. Золотой век Матриархата
Среди множества неразрешенных проблем истории народов Евразии одной из интереснейших представляется проблема древнейшей истории Европейского Севера той далекой поры, в которой мы должны искать истоки и корни своеобразной и неповторимой северорусской культуры.
«Сказка Севера глубока и пленительна, – писал об этой земле Николай Константинович
Рерих. Северные ветры бодры и веселы. Северные озера задумчивы. Северные реки серебристые. Потемнелые леса мудры. Зеленые холмы бывалые. Серые камни в кругах чудесами
полны. Все ищем прекрасную Древнюю Русь».
«Народ не помнит, чтоб когда-нибудь изобрел он свою мифологию, свой язык, свои
законы, обычаи и обряды. Все эти национальные основы уже глубоко вошли в его нравственное бытие, как сама жизнь, пережитая им в течение многих доисторических веков,
как прошедшее, на котором твердо покоится настоящий порядок вещей и все будущее развитие жизни. Поэтому все нравственные идеи для народа эпохи первобытной составляют
его священное предание, великую родную старину, святой завет предков потомкам», – а эти
слова выдающегося русского фольклориста XIX в. Ф.И.Буслаева, произнесенные им на торжественном акте в Московском Университете в 1859 году, не потеряли своей актуальности
и в наши дни.
Обращаясь сегодня к глубинам народной памяти, запечатленной в легендах и сказках, былинах и былинках, преданиях и заговорах, в песнях и плясках, обрядах и ритуалах,
в традиционном искусстве вышивки, ткачества, резьбы и росписи, мы вольно или невольно
погружаемся во тьму веков и тысячелетий, уходим в то далекое время, когда все эти формы
народной культуры еще только зарождались. Когда это происходило?
Н.А.Криничная считает, что прообразы изображенных в преданиях персонажей и связанных с ними мотивов формируются уже в мифе о тотемном предке, «становление которого относится к периоду раннеродового общества (это примерно средний палеолит), то есть
100 000 – 50 000 лет назад.
Что же это было за время и чем оно замечательно для территории севера Восточной
Европы? О. Н. Бадер в своей работе «Из глубин палеолита» пишет, что уже в мустьерскую
эпоху расселение человеческих коллективов охватило обширные пространства на севере.
Он полагал, что именно в это время в период так называемого «Микулинского» или Рисвюрмского межледниковья, характеризующегося относительно теплым климатом, вероятно, произошла первая встреча людей с Северным Ледовитым океаном на северо-востоке
Европы. «Все местонахождения среднепалеолитических мустьерских орудий, вытянутые
вдоль Западного Приуралья, по берегам древней реки Пра-Камы (ныне Волга) от Волгограда
до устьев Чусовой, Обвы и Вишеры, обрисовали путь, по которому прошли древние, расселяясь в Восточной Европе».
И такой вывод представляется вполне закономерным в свете новейших палеогеографических данных, свидетельствующих о том, что в Микулинское межледниковье (130 000 –
70 000 лет назад) на территории европейского севера нашей страны тундры не было вообще.
До 65° с.ш. распространялись смешанные еловые и березовые леса с включением граба,
а до 60° с.ш. доходили широколиственные леса из липы и дуба. То есть до крайнего севера
вдоль западной оконечности Северного и Приполярного Урала в время тянулась широкая полоса березовых, хвойных лесов с включением дуба и вяза. Среднезимние температуры на севере Европы были тогда значительно выше современных: в Скандинавии на 7°С,
а на северо-востоке Русской Равнины на 7—8° и даже 11° C.
23

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Палеогеографы, почвоведы, палеоклиматологи пришли к выводу о том, что «130000 –
70000 лет назад на Восточную Европу были распространены условия, свойственные сейчас западным приатлантическим районам Европы. Различия же в климате Западной Европы
настоящего времени и микулинского межледниковья, в отличие от Восточной Европы, были
невелики». Более того, в средиземноморско-черноморской полосе в некоторых пунктах
зимой температуры были на 1—2° ниже, чем в наше время.
«Теплая Артика микулинского межледниковья, когда январские температуры были на 4
—8°С выше современных, позволяет предполагать, что поступление теплых вод Гольфстрима в то время было значительно более мощным, чем сейчас (с более высокой температурой)», – считают авторы атласа – монографии «Палеография Европы за последние
100 000 лет». Они отмечают, что для района Белого моря (в пределах восточной части
Северо-Европейского архипелага) в межледниковье были характерны сосновые леса, затем
смешанные березовые с елью и широколиственными породами, а в конце межледниковья
господствующее положение перешло к березовым лесам.
Во время Микулинского межледниковья примерно до 60° с.ш., а в бассейне верхнего течения Северной Двины и Вятки до 57° с.ш. были распространены березовые и еловые леса с большим или меньшим участием дуба, граба и вяза. Поэтому нет ничего нереального в освоении древними человеческими коллективами севера Восточной Европы уже
в мустьерское время.
Археологи считают, что на реке Печора (стоянка «Крутая Гора») люди обитали уже
70 тысячелетий назад.
И более того, «первобытная археология располагает теперь массовыми и бесспорными
материалами, доказывающими длительную предысторию земледелия, начавшуюся, по крайней мере, с конца эпохи среднего палеолита», т.е. археологи определяют время зарождения
первобытного земледелия, отстоящего от нас на 50 или 70 тысячелетий.
Для его возникновения в форме собирательства необходимым условием являлось наличие разнотравных и злаковых степей. И таковые были не только в традиционной зоне –
на юге Русской равнины, но и на севере, где для времени 45210 +1430 лет назад в бассейне рек Вычегды и Печоры отмечаются сосново-березовые леса со злаковым разнотравным покровом.
44 тысячелетие до н.э. – время новых, по сравнению с очень теплым Микулинским
межледниковьем, климатических условий – Молого-Щекснинского межледниковья.
Примерно 70 тысяч лет назад Микулинское или рис-вюрмское межледниковье, продолжавшееся около 60 тысяч лет, кончилось. Начался очередной ледниковый период, получивший в Восточной Европе название Валдайского. Это название очень условное, т.к. весь
этот период делится на две неравные части: 70 – 24 тысяч лет назад – безледниковый Валдай и 24 – 13-тыс. лет назад – ледниковый Валдай. Причем во время безледникового Валдая
медленное усиление похолодания чередовалось с периодами потепления.
Одним из таких потеплений, очень длительным, было Молого-Шекснинское межледниковье, продолжавшееся с короткими периодами похолодания с 50 тысячелетия по 24 тысячелетие до наших дней, причем время от 32 до 24 тысячелетий назад было наиболее теплым.
Так, на Дону распространяются широколиственные леса, здесь развивается так называемая костенково-стрелецкая палеолитическая культура, часть населения которой в период
Молого-Щекснинского межледниковья продвинулась по Русской равнине до бассейна Оки.
Ряд археологов предполагает, что племена стрелецкой культуры в это время заселяют берега
Печоры. Исследователи отмечают, что: «На северо-востоке Европы, куда входят огромные
пространства Поволжья и Приуралья, за последние годы найдены выдающиеся памятники
ранней поры палеолита, и уже наметился перелом в сторону усиления работы по их изучению. Отдельные районы Русской равнины (северо-запад) в молого-шекснинское время,
24

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

возможно, не были заселены. Следует особо подчеркнуть: с юга на север Русской равнины в пору сложения и развития верхнего палеолита продвигались не бродячие охотники-помады, но племена, ведущие оседлый образ жизни, строившие долговременные
жилища различных типов, ведущие сложную домашне-хозяйственную деятельность, основанную на охоте и собирательстве. Охота на стада лошадей и северных оленей требовала
совершенствования метательного оружия и, вероятно, привела уже в столь раннее время
к изобретению лука и стрел. В этот же период складывается и развивается духовная культура».
Памятники духовной культуры древнего каменного века – палеолита сохранились
в местах длительного обитания, на древних стоянках палеолитического человека.
Судя по всему, в ближайшее время на территории Русской равнины и, в частности, Русского Севера будут открыты первоклассные памятники, относящиеся ко времени МологоШекснинского интерстадиала – самого теплого времени валдайского ледниковья.
Памятники духовной культуры древнего каменного века – палеолита сохранились
в местах длительного обитания, на древних стоянках палеолитического человека.
Судя по всему, в ближайшее время на территории Русской равнины и, в частности, Русского Севера будут открыты первоклассные памятники, относящиеся ко времени МологоШекснинского интерстадиала – самого теплого времени валдайского ледниковья.
На территории Полыни и Германии все памятники древнего каменного века сосредоточены южнее 52 параллели в бассейне верхней Вислы и в Силезских горах. На территории
Восточной Европы они распространены неравномерно. В западной части такие памятники
прослеживаются только до 52 параллели.
В Центральной части Русской равнины мустьерские памятники известны до 54 параллели, а верхнепалеолитическая Бызовая стоянка (в среднем течении реки Печоры) расположена севернее 64° с.ш., примерно в 175 км от Полярного круга. Ее возраст 25450 ± 380 л.п.,
стоянка Сунгирь на Клязме – чуть севернее 56° с.ш. – ее возраст 25500 ± 200 л. назад. Кроме
того к 24 тысячелетию до н.э. относятся такие стоянки северо-востока Русской равнины как
Медвежья пещера в верховьях Печоры, Островская стоянка, Смирновская и Бурановская
пещеры. На северо-западе памятники этого времени неизвестны.
Культурные традиции, сложившиеся у населения северной части Русской равнины
того далекого времени, очень хорошо представлены захоронениями стоянки «Сунгирь» под
городом Владимиром, относящейся к концу Молого-Шекснинского времени. Здесь, соблюдая давно сложившийся ритуал, люди, жившие в ХХIV тысячелетии до н.э., перед тем как
похоронить своих покойников посыпали дно могилы раскаленными углями, очищая ее, возможно, остатками тризны. Затем на дно сыпали мел или другое белое вещество, похожее
на известь, и уже по белому слою густо посыпали красной охрой.
Белое и красное – символы чистоты и крови, снега и огня уже в то далекое время
были вместе, провожая человека в мир иной. Умерших клали в могилу в богато украшенной
одежде, с многочисленными каменными и костяными орудиями труда и оружием, их покрывали меховыми плащами и обильно засыпали красной охрой.
Так в Сунгири, в одной из могил был похоронен высокий, широкоплечий мужчина
55 – 56 лет, лежащий на спине со сложенными на животе руками, голова его была повернута на северо-восток. Он был одет в замшевую или меховую рубашку, кожаные штаны
и кожаную обувь типа мокасинов. Вся одежда этого человека XXIV тысячелетия до н.э.
была расшита 3500 бусинами, выточенными из бивней мамонта. На руках его было надето
более 20 браслетов из тонких, выстроганных из бивней мамонта пластинок, а также браслеты из нанизанных бус. Весь головной убор был расшит бусами и завершался на затылке
песцовыми клыками. На плечах мужчины лежал короткий меховой плащ, расшитый более
крупными бусинами. Рядом с мужчиной были похоронены девочка 7—8 лет и мальчик 12
25

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

—13 лет. Их погребения также сопровождались большим количеством изделий из мамонтовой кости. Особый интерес представляют копья, сделанные из расщепленных и выпрямленных бивней: 2 м 42 см у мальчика и 1 м 66 см у девочки. Сегодня еще не ясно, как
наши далекие предки производили выпрямление и расщепление трехметровых бивней, как
выстругивались длинные, прямые, твердые и острые копья. Одежда детей была расшита
бусами еще богаче, чем одежда мужчины. На ней в общей сложности было нашито около
7500 бус, на руках детей были надеты браслеты и перстни из мамонтовой кости. Кроме
того, одежду украшали изящные орнаментированные прорезные диски, заколки, застежки.
Археологи предполагают, что захоронение детей не одновременно захоронению мужчины
и было сделано значительно раньше. Это свидетельствует о том, что перед нами не случайное богатое погребение, а устойчивая традиция, которая складывались долго, и сохранилась
в течение тысячелетий.
Абстрактное мышление человека верхнего палеолита Восточной Европы было значительно развито, о чем свидетельствуют не только захоронения Сунгири, но и многочисленные орнаментированные поделки того далекого времени, являющиеся высокосовершенными образцами палеолитического искусства. Так па Дону (Костенки) на изделиях из кости
и кремня – женских фигурках – как правило, графически изображены лепты-пояски па груди
и талии. Из элементов орнамента наиболее часто встречается косой крест. М. Д. Гвоздовер
пишет: «Очевидно, этот орнамент следует считать, наиболее характерным для костенковской культуры, тем более что в других палеолитических культурах ряды из косых крестиков
почти неизвестны… Выбор орнамента и его расположение на предмете не вызваны технологическими причинами или материалом… характер размещения элементов орнамента и их
выбор вызваны не технологическими причинами, а культурной традицией».
М. Д. Гвоздовер считает, что «археологическую культуру характеризуют как сами элементы орнамента, так и тип их расположения на орнаментальном поле и группировка элементов». В древнем каменном веке впервые на изделиях из бивней мамонта, найденных
на стоянке Мезин на Черниговщине (ХХIII тысячелетие до н.э.) появляется еще один тип
орнамента – мотив меандра и свастики.
Выдающийся русский исследователь В. А. Городцов писал в 1926 году, анализируя
северорусское крестьянское ткачество и вышивку: «Еще так недавно полагали, что меандр
и овы являются плодами античного искусства Греции, а свастика – искусства Индии, но все
это оказалось неверным, так как документально доказано, что свастика, меандр и овы были
излюбленными мотивами орнамента древнейших веков бронзовой эпохи, когда, может быть,
не было еще ни греков, ни индусов, скрывавшихся в одной семье индоевропейцев, и когда
эти мотивы успели распространиться не только по всем материкам Старого Света, но и проникнуть в Среднюю Америку. И это неудивительно, потому что свастика и меандр ранее
и тех отдаленных от нас времен: они найдены в России на предметах искусства Мезинской палеолитической стоянки, время которой отстоит от нас, как полагают геологи, на многие десятки тысячелетий. И в каком поразительно развитом виде они находятся там! И что
удивительнее всего, так это то, что они и там связывались с фигурками птиц, несомненно,
имевших то же культовое религиозное значение, какое имеют и в наше время, т.е. значение
символа весеннего солнца и связанных с ним представлений о счастье, благополучии и радости. Таким образом, в прелестном комплексе свастических знаков, в узорах северно-русских искусных мастериц скрывается реминисценция (живое воспоминание) о самых древних общечеловеческих религиозных символах. И какая свежая, какая твердая память!».
Что было исходным образцом для сложнейшего ромбо-меандрового и свастического
орнамента Мезина до сих пор остается загадкой.

26

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Палеонтолог В. И. Бибикова в 1965 году предположила, что меандровая спираль, разорванные полосы меандра и ромбы на предметах из Мезина возникли как повтор естественного рисунка дентина мамонтовых бивней.
Из этого она сделала вывод, что подобный орнамент для людей верхнего палеолита
был своеобразным магическим символом мамонта, воплощавшего в себе (как основной объект охоты) их представления о достатке, мощи и изобилии.
Опубликовавший материалы Мезинской стоянки И.Г Шовкопляс отмечает, что меандровые узоры, характерные для памятников этой верхнепалеолитической культуры, не имеют
себе прямых аналогий в палеолитическом искусстве Европы и могут быть поставлены
«в один ряд с совершенным геометрическим орнаментом более поздних исторических эпох,
например, неолита и меди-бронзы». В членении В. А. Городцовым европейских верхнепалеолитических культур XX – XXV тыс. до н.э. на три отдельные области – западноевропейскую, среднеевропейскую и восточноевропейскую по характеру памятников искусства,
основой для выделения восточноевропейской области послужил неповторимый орнамент
Мезина.
Таким образом, наш Мезин на Черниговщине знаменит геометрическим меандровым
орнаментом на кости. В остальных частях Старого Света меандр появляется только в эпоху
бронзы. Правда, в связи с истоками этого орнаментального мотива у различных исследователей сложились самые разные точки зрения.
В.И.Бибикова считает возможным выводить мезинский меандр и свастику из повтора
естественного рисунка дентина бивней мамонтов.
А.А.Формозов приходит к выводу, что: «меандр, характерный для античной вазописи,
древнегреческие гончары переняли у ткачей, а те лишь скопировали рисунок из нитей, получившийся у них непроизвольно при изготовлении одежды.
У палеолитических охотников Восточной Европы, не знакомых с ткачеством, меандр
появился, скорее всего, в результате усложнения зигзагов, нередко выгравированных на их
костяных изделиях».
Думается, что как с первым, так и со вторым предположением А. А. Формозова трудно
согласиться. Древнегреческим гончарам можно было перенять и другой рисунок переплетения нитей, коль скоро их ткачи были столь виртуозны, что получали меандровые узоры
в структуре ткани. Ведь получить меандр «непроизвольным» переплетением нитей невозможно, для этого необходимо владение сложнейшей многоремизной техникой ткачества, так
что, вероятно, и античные ткачи, и гончары стремились украсить свои изделия меандровым
узором не случайно, а вполне осознанно, связывая его с определенным комплексом древнейших представлений. Что же касается палеолитических охотников, то на мамонтов они
охотились не только в Восточной, но и в Западной Европе, однако, там «усложнения зигзагов», тоже гравировавшихся на костяных изделиях, не произошло.
Вероятно, все-таки ближе к истине Б.А.Фролов, который, дешифруя орнамент мезинского браслета, пришел к выводу, что здесь отражен комплекс сложнейших представлений
палеолитического человека о движении времени, о смене сезонов года, о лунном календаре, т.е. мы имеем дело не с простой имитацией природного рисунка и не с «усложнением зигзагов», а с усложнением мышления, со сложной мировоззренческой системой. Он
пишет: «Анализ палеолитической графики Евразии теперь уже бесспорно свидетельствует:
определенные закономерности, своего рода алгоритмы построения первых орнаментов действительно существовали. Количество элементов в группах орнамента, интервалы между
однородными группами повторяют циклы самых частых и наглядных для обитателей Земли
космических явлений, связанных, прежде всего с движением Солнца и Луны».

27

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Надо отметить, что и А.А.Формозов считает, что именно «с развитием мышления
наших предков, сумевших перейти от конкретно-образного восприятия жизни к сложным
абстракциям было связано изменение облика искусства и в неолите и бронзе,
когда подлинный расцвет пережил орнамент».
О том, что мир палеолитического человека был гораздо сложнее и духовно богаче,
чем мы представляли себе это ранее, свидетельствует и крайне развитая и специализированная индустрия камня, и сложные конструкции костно-дерновых домов, и тысячи сверленых
полированных бусин, копья и браслеты из бивней мамонтов в захоронениях Сунгири, музыкальные инструменты и статуэтки Мезина и многое другое.
Как же было отмечено ранее, уже в верхнем палеолите мы встречаемся и со своеобразным противопоставлением красного и белого цвета: белизне кости противопоставлялся
насыщенный цвет гравированных, затертых красной охрой орнаментов. В могилах Сунгири
дно посыпалось белым веществом (мелом или известью) и «уже по белому слою могилы
густо посыпались ярко-красной охрой».
Исследователями отмечено, что именно красный цвет играл огромную роль в культовых обрядах и эстетике этого периода. Красные красители употреблялись еще в мустье (т.е.
еще до 50 тысячелетия до н.э.), и очень долгое время существовало убеждение, что древние
люди пользовались только естественными красителями. В результате исследований было
выяснено, что путем обжига железистых конкреций в разных режимах в верхнем палеолите
получали красные красители различных оттенков. Н. Д. Праслов отмечает, что «в целом
можно констатировать, что уже более 20 тысяч лет назад первобытные люди использовали
широкий спектр красителей, по крайней мере, четыре основных цвета: белый, охристый,
красный и черный. Особенно богатой гаммой представлена красная краска». Надо заметить,
что в текстильном декоре многих народов Евразии такое традиционное сочетание красного
и белого дожило до начала XX века. И особенно это характерно для восточнославянской
орнаментики вообще и северорусской, в частности.
Именно в такой строгой и древней красно-белой цветовой гамме выполнены орнаменты «прелестного комплекса свастических знаков в узорах севернорусских искусных
мастериц», в которых, по убеждению В. А. Городцова, «скрывается живое воспоминание
о самых древних общечеловеческих (а точнее общеиндоевропейских) символах. И какая
свежая, какая твердая память!» – восклицает исследователь.
И это не удивительно. Изучавший мезинскую верхнепалеолитическую стоянку
И.Г.Шовкопляс считал, что общность орнаментальных комплексов свидетельствует о родстве групп, использующих эти комплексы. Он полагал, что население Костенок II на Дону,
Мезинской стоянки в Поднепровье и восточносибирских стоянок Мальта и Буреть было
близкородственным. Он отмечает, что: «очень далеким переселением отдельных групп
восточноевропейского позднепалеолитического населения, возможно также происходившего из Среднеднепровского бассейна (среднеднепровской этнокультурной области), вероятно, следует объяснить и нахождение в Восточной Сибири стоянок Мальта и Буреть,
чрезвычайно близких и даже тождественных во многих проявлениях их материальной
и духовной культуры (кремневые орудия, изделия из кости, характер жилищ и т.д.) со стоянками Среднеднепровского бассейна, прежде всего с той же Мезинской. Не исключено, что
обитатели стоянок мезинской культуры в Среднеднепровском бассейне, с одной стороны,
и названных сибирских стоянок – с другой, имели общее происхождение и даже составляли
какое-то время одну группу населения на раннем этапе их истории».
Следует добавить, что инвентарь верхнепалеолитической Бызовой стоянки, находящейся в 175 км от Полярного круга, отстоящей от нас на 25—29 тысяч лет, имеет много
общего с комплексом нижнего слоя Костенок I, 12 на Дону и относится к тому же времени,
что, согласно выводам И.Г.Шовкопляса, свидетельствует о генетическом родстве человече28

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ских коллективов, оставивших эти стоянки. В настоящее время для большинства исследователей заселенность Урала и Приуралья в конце молого-шекснинского времени представляется бесспорной.
Исключительная развитость и совершенство форм орнаментов, скульптуры, рельефов,
относящихся к этому времени, убеждают в том, что их корни следует искать в более древней
мустьерской эпохе, в том периоде Микулинского межледниковья (130 – 70 тыс. лет назад),
когда человеческие коллективы уже освоили бассейн Печоры и побережье Северного Ледовитого океана и когда климат севера Восточной Европы не отличался от современного климата Англии и Южной Германии. Открытие в последние десятилетия первоклассных памятников палеолита на севере европейской части нашей страны (Медвежья пещера находится па
65°с.ш.), с большим количеством кремневого инвентаря и даже настенной живописью, является выдающимся событием. Оно еще раз свидетельствует о том, что в древнем каменном
веке человеческие коллективы широко заселяли север Восточной Европы, т.е. территории
будущих Архангельской, Вологодской, Костромской, Вятской областей и республики Коми.
Теплое Молого-Щекснинское время сменилось примерно 20—18 тысячелетий назад
резким похолоданием, когда разросшийся скандинавский ледниковый покров достиг своего максимального развития. Данные современной науки свидетельствуют о том, что предельная граница распространения валдайского оледенения шла в широтном направлении
от Вильнюса к Смоленску, а затем на северо-запад к Рыбинскому водохранилищу, озеру
Кубенскому и Няндоме. Далее на северо-восток граница достоверно не установлена.
В это время на территории Англии и Ирландии, свободной от ледника, простирались
приатлантические тундры и субарктические луга. Березовое редколесье (парковая тундра)
было распространено в западной части Европы, а редколесье с березовым и березово-сосновым древостоем занимало большую часть Средней Европы и затем сравнительно узкой
полосой шло вдоль побережья будущего Балтийского моря, а тогда Балтийского ледникового озера, на северо-восток. Настоящих лесов, или как их называют «типичных лесных
бореальных формаций», в западных и средних частях Европы в ту пору было очень мало,
и они находились в основном в долинах крупных рек и межгорных котловинах. В пределах Русской равнины леса занимали, в отличие от Западной Европы, большую площадь
в виде широкой полосы, пересекающей ее в направлении с юго-запада на северо-восток. Это
были березовые, сосновые, еловые и пихтовые леса. Палеогеографы отмечают, что: «в ряде
районов здесь уже существовали леса с участием таких широколиственных пород, как дуб
и вяз в южной части Русской равнины была распространена растительность степного типа».
Интересно отметить, что во время максимума Валдайского оледенения, когда почти вся территория Англии была покрыта ледником, а пригодные для жизни участки представляли
собой тундру и арктические луга, первобытные люди и такие животные, как волк, пещерный медведь, шерстистый носорог, северный олень, бык и мамонт обитали всего в 50 км
от края ледника. В то же время в бассейне Верхней Волги были распространены луговые
степи с елово-березовыми и сосновыми лесами. В бассейне Оки во время максимума оледенения шумели елово-сосновые леса северо-таежного типа. В районе деревни Покровской
на реке Пучка (вблизи от озера Кубенского, на 60°с.ш.) непосредственно у края ледника
росло около 38 видов цветковых и споровых растений, а редколесье состояло из березы, ели,
лиственницы.
Надо отметить, что собственно тундровый тип растительности в Восточной Европе
представлял собой сравнительно узкую полосу, идущую вдоль границы Скандинавского ледникового щита. Но в Центральной Европе тундры занимали, судя но всему, «всю полосу
между Скандинавским ледниковым щитом на севере и Альпийским ледником на юге,
а в приатлантической части их распространение было еще большим».
29

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Итак, если в период максимальной стадии Валдайского оледенения (20—18 тыс. лет
назад) практически почти вся территория Западной Европы, за исключением юго-запада
Франции, верхнего течения Дуная и предгорий Восточных Карпат, была занята субарктическими лугами и тундрой с березовым и лиственным редколесьем, то на территории Восточной Европы от верховья Днестра начиналась широкая полоса луговых степей с сосновыми,
лиственничными и березовыми лесами, проходящая через бассейн Припяти, Среднее Поднепровье, среднее течение Оки. Расширяясь в направлении с юго-запада на северо-восток,
она доходила на северо-западе до Верхнего течения Волги (в районе Ярославля) и среднего
течения Вычегды на севере. Весь юго-восток Восточной Европы был в это время занят злаковыми степями, доходившими на северо-востоке до 55° с.ш., в ряде районов существовали
леса с участием таких широколиственных пород как дуб и вяз. Таким образом, растительные
зоны размещались в субмеридианальном направлении, «резко отличающемся от в основном
широтной зональности современного растительного покрова Евразии», что «может рассматриваться как одна из характернейших черт природы Европы в эпоху оледенения».
На большей части европейской территории нашей страны ледника, даже во время максимума Валдайского оледенения, не было. И конечно, при наличии тех природных условий,
что существовали тогда, вряд ли население покинуло эти земли.
Даже более того, специалисты считают, что во время пика Валдайского оледенения,
в период наибольшего похолодания, отток населения с территорий, граничащих с краем
ледника, шел «к югу в горы, к юго-западу на территорию Центрального массива Франции
и вдоль Судет и Карпат в сторону Русской равнины», с ее луговыми степями и лесами, а значит и с обилием пищи.“ Однако, следует отметить, что вся территория Прибалтики, Северной Белоруссии, Северо-Запада Смоленской, Ленинградской, Новгородской и значительная
часть Тверской обл. были покрыты ледником и заселение их происходит только в конце
позднеледниковья, на рубеже палеолита и мезолита. Остается предполагать, что с изменением климата в сторону ухудшения, а затем и с приходом ледника, население, покинувшее
эти территории, в значительной части продвинулось к востоку Русской равнины и Предуралью. Археология подтверждает, что „к началу похолодания на территории центра и севера
Русской равнины существовали обширные поселения… эти памятники позволяют сделать
определенный вывод о значительной заселенности перигляциальной зоны осташковского
ледниковья в тот период, когда климат становился все более суровым. Население вело оседлый образ жизни и обеспечивало себя запасами жизненных средств на зиму“. Надо отметить, что в „прочных и долговременных жилищах населения Русской равнины“ той поры
встречаются в большом количестве „песты-тёрочники и настоящие зернотёрочные плиты
из гранита, кварцита и шокшинского песчанника“. „Авторы «Палеолита СССР» отмечают,
что только на Русской равнине эти приспособления для получения муки «обыкновенными
способами, похожими на способы, применяемые в земледельческих культурах», встречаются «в таких количествах, начиная с мустьерских индустрий (т.е. не позднее 50 тыс. до н.э.)
и проходя красной нитью практически через все разнокультурные и разновременные позднепалеолитические индустрии».
П. П. Ефименко еще в 1958г., говоря о выдающемся памятнике эпохи палеолита – стоянке Костёнки на Дону, писал, что «древнейший культурный горизонт Костенок I…, сохраняющий еще живые черты мустьерской техники, принадлежит «может быть, даже к ранней поре так называемого рис-вюрмского межледниковья. Если это действительно так, тогда
верхний горизонт стоянки… может быть отнесен с большой долей вероятности к концу
того же межледниковья или ранним этапам вюрма», т.е. к 70—50 тыс. назад. П.П.Ефименко
были вскрыты в I слое Костенки остатки большого наземного жилища (длиной 31 м и шириной 8 м, т.е. площадью 248 кв. м.) с восемью очагами и сложной системой отопления. Рядом
с жилищем находились зерновые ямы – кладовые. Судя по всему, наполняли эти кладовые
30

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

именно те злаки, которые составляли луговые злаковые степи, протянувшиеся в эпоху Валдайского (Осташковского) оледенения вплоть до Средней Печоры. Это были ячмень, рожь,
овес, пшеница и лен в их диких посевных формах, которые Л.С.Берг называл «растениями длинного светового дня», так как им для нормальной вегетации необходимо не менее
18 часов непрямого солнечного облучения в сутки, обилие влаги в почве и отсутствие перегрева от прямых солнечных лучей. Такие условия южнее 55—56 с.ш. просто отсутствуют.
Заметим, что еще академик И. Лепёхин – ученик М.В.Ломоносова в ХVIII веке обнаружил
в Канинской тундре дикую посевную рожь и дикий лён, а в 1861 году на сельскохозяйственной выставке в Архангельске были представлены колосья этой дикой канинской ржи,
мука и хлеб, выпеченный из нее. Причем отмечалось, что «лопари, кочующие по тундре,
ничего ни о ржи, ни о льне не знали и никак их не использовали». Говоря о палеолитическом
восточноевропейском протоземледелии, надо отметить, что люди той далекой от нас эпохи
были ближе к природе и гораздо наблюдательней, чем изнеженные цивилизацией жители
мегаполисов начала ХХI века. И они, конечно, должны были отметить для себя тот факт,
что если солома, оставшаяся в поле после сбора зерна по какой-либо причине сгорала, то
на следующее лето зерна вырастало больше таких неоднократных наблюдений было достаточно, чтобы вполне осознанно поджигать эту солому и таким образом удобрять почву. Судя
по всему, это и есть тот исток, та отправная точка, из которой вырос впоследствии самый
настоящий культ соломы. Отсюда и обычай жечь костры из соломы на Святки, Купалу, сжигать соломенное чучело на Масленицу, знаменовавшую собой начало нового земледельческого года, – традиции дошедшие практически до наших дней.
В эпоху палеолита сложился и тот тип хозяйственной деятельности и разделения труда,
при котором именно женщины занимались сбором, хранением и обработкой зерна, о чем
свидетельствуют сохранившиеся в русской народной традиции вплоть до середины – конца
ХХ в. очень архаичные «жнивные» обрядовые песни, в которых только «девкам, молодухам»
вменялось в обязанность жать, сушить и молоть зерно. Да еще, пожалуй, настораживающая
близость таких слов как «мукА» и «мУка». Именно в палеолите, вместе с представлением
о том, что «хлеб всему голова», сложился и культ Матери – подательницы жизни и хранительницы зерна, владычицы урожая, воды и огня, Великой Богини. Эту огромную по протяженности эпоху часто называют «Золотым Веком равенства Матриархата».
Она закончилась 13 тысячелетий назад, когда глобальная катастрофа изменила и ландшафты, и климат Земли.

31

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Теща – как персонаж Масленицы
От моря до моря, до Кейева города
Там наша родина, на родине то дуб,
На дубе-то сова, сова-то мне тёща…
Одним из самых сложных и загадочных в русской календарной обрядности, безусловно, является праздник под названием Масленица. Все, без исключения, этнографы
отмечали и отмечают то странное обстоятельство, что Масленица (или МаслЯница) –
это единственный крупный дохристианский праздник, не приуроченный к христианскому
празднику и не получивший нового истолкования». И действительно, почему? Ведь если мы
посмотрим на обрядовые циклы так называемого «креста года», то есть зимнего и летнего
солнцестояний, осеннего и весеннего равноденствий, то налицо парадокс. Зимнее солнцестояние (Святки или Коляда) соотнесено с Рождеством Христовым. Летнее солнцестояние
(Купало) – это Рождество Иоанна Крестителя. Осеннее равноденствие (Овсень) – это Рождество Богородицы. А весеннее – ничего.
Праздник весеннего равноденствия забыли? Но так ли это?
Для того, чтобы разобраться с этим странным феноменом, нам придется погрузиться
в глубины тысячелетий. И вспомнить, что в течение огромного временного промежутка –
с VII тыс. до н.э. до середины I тыс. до н.э. на территории севера Восточной Европы
(от 69°ч.ш. до 55° с.ш.) среднелетние температуры были выше на 4—5°С, чем в настоящее
время. Весна же начиналась на месяц раньше, чем сейчас. Соответственно сдвигался и приход осени, менялась картина зимы, в которой температуры были близки к 0° С, т.е. зима была
очень мягкой.
Так как весна практически начиналась уже на рубеже февраля и марта, то обряды
встречи весны, длившиеся в древности (как и зимние Святки) месяц, начинались в конце
февраля и заканчивались в день весеннего равноденствия – 22 марта (точнее в ночь
с 21 на 22 марта). Именно с этого дня начинался новый земледельческий год, отмеченный обрядами Масленицы – «единственного крупного дохристианского праздника, не приуроченного к христианскому празднику». Судя по западноевропейскими и западно-южнославянским традициям, в которых повсеместно на эти дни было принято ряженье, причем
в основном использовались зооморфные маски, сложение этих традиций можно отнести
к общеиндоевропейскому периоду, т.е. не позднее рубежа IV – III тыс. до н. э. О том, что
Масленица, как праздник начала земледельческого года – весны, сложился еще в общеиндоевропейский период свидетельствует не только традиций европейских народов, сохраненные вплоть до наших дней, но и традиции Индии, пришедшие из глубокой древности.
В древнеиндийской обрядности многие элементы Масленицы (и последующей Пасхи)
прослеживаются в одном из самых ярких праздников порубежья зимы и весны – Холи, который отмечается в феврале – марте (окончание холодного сезона). Н.Р.Гусева подчеркивала,
что «все ритуальные действия праздника неотделимые от магии плодородия и исторически
восходят к доиндийскому периоду жизни ариев». Обрядово-магические проявления, связанные с весенним равноденствием, носят характер чрезвычайно близкий к пасхальным, восходящим непосредственно к язычеству, что и перешло в пасхальную обрядность славянских
народов.
В общие обряды Масленицы и Холи входили: исполнение непристойных песен эротического содержания, распитие алкогольных напитков, приготовление ритуальной пищи
32

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

из теста и творога. В Индии во время праздника Холи обязательно сжигают чучело Холики,
которое делают из соломы. Для ритуального костра собирают хворост, солому, старые вещи,
коровий навоз.
На Руси на Масленицу также жгли костры. Причем, материалом для костров были
сено, солома, старые вещи. Использовался и коровий навоз. И также сжигали чучело Масленицы, которое делали из соломы.
В индийской традиции существует обычай во время Холи сыпать золу от костра на пол
дома и посыпать золой друг друга. Но в Вологодской губернии, например, на Масленицу
ряженые нередко сыпали на пол избы пепел и золу и плясали на них, а также мазали сажей
и посыпали пеплом и золой всех участников обряда.
Особо отметим, что в восточнославянской традиции одним из главных элементов
обрядности Масленицы – праздника, связанного с поминовением покойников, была ритуальная еда – блины. Будучи по происхождению очень древней ритуальной едой – выпекавшимися на раскаленных камнях пресными лепешками – блины ни в коей мере не связаны
с культом солнца, а являются общеиндоевропейским символом луны – «солнца мертвых».
У русских, например, в «родительскую субботу» обязательно пекли блины. В некоторых
деревнях первый блин мазали медом, сливочным маслом и клали на боженицу – «родителям». Иногда первый блин несли на погост и клали на могилу. Отметим, что блины – обязательная (вместе с овсяным киселем), причем последняя, еда похорон, поминок и свадьбы.
И еще интересное обстоятельство, что опару для блинов на Масленицу обязательно творила
самая старшая женщина в доме, причем в тайне от домашних и посторонних и обязательно
при свете Месяца. И если она была матерью взрослых замужних дочерей, то звали ее Теща.
Именно к теще (а не к тестю и теще) ездили «на блины». Теща – как персонаж Масленицы,
представляет, по нашему глубокому убеждению, наибольший интерес из всего, связанного
с этим архаическим обрядовым комплексом.
Почему? Постараемся ответить на этот вопрос. Прежде всего, заметим, что в тексте,
«Велесовой книги» (в переводе Валентины и Юлии Гнатюк) есть перечень главных праздников года. Это Коляда, Яро, Красная Гора и Овсени (Великие и Малые). Коляда, безусловно,
наши Зимние Святки с обрядовыми песнями – «колядками» и исполняющими их ряжеными – «колядниками», «колядовщиками». Сам термин «Коляда» (т.е. «колодающая» – дающая круг) непосредственно связан с завершением божественных суток, когда на смену Ночи
Богов, кончающейся в ночь с 21 по 22декабря, приходит новый Божественных День, начинающийся с 22 декабря. Весь период Зимних Святок (19 декабря – 19 января) посвящен поклонению Божественному Свету – Творцу Вселенной, которого наши предки называли Законом
Непреложным – Дедом. В течение этого месяца в мир людей возвращались те, кто сумел
в земной жизни постичь Космический Закон и по смерти обрел световое тело («святьё»),
т.е. стал Святым. Таким образом, Зимние Святки это период поклонения Свету – Творцу,
подведения итогов годового круга и встречи нового Коло – Солнца.
Яро или Ярилин день (Купало) – 22 июня – летнее солнцестояние и начало Божественной Ночи. Отметим, что это праздник молодежи, тех, кому предстояло найти себе пару
и пройти испытание Божественным Огнем на право вступить с избранником или избранницей в брак. А вступив в брак, выполнять космический закон реинкарнации, давая жизнь
новым людям 0 детям. Не случайно наши предки говорили: «Родиться на смерть. Умереть
на жизнь». И еще: «Из навей (мертвых) нас дети емлют», т.е. в образе новорожденных возвращают нас в этот мир.
Следующий по значимости праздник в перечне «Велесовой книги» – Красная Гора,
а за ней Овсень (Авсень, Усень, Таусень), т.е. праздник осеннего равноденствия.
33

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Но здесь мы останавливаемся перед парадоксом – сегодняшняя Красная Горка никакого отношения к весеннему равноденствию не имеет. Праздник, приближенный к этой
календарной дате – 22 марта – у нас вообще отсутствует. Красная Горка сегодня – это праздник Пасхального сорокадневья.
В большинстве случаев Красной Горкой называют или Фомино воскресенье (следующее после Пасхи), или первые три дня Фоминой недели (включая воскресенье), или всю
Фомину неделю. Но Б. А. Рыбаков, анализируя древнеславянскую календарную обрядность,
писал в «Язычестве древних славян», что: «Церковный календарь, который во многих случаях приспособился к старым языческим срокам молений и празднеств, сильно расшатал эти сроки в тех случаях, когда церковь применяла подвижный пасхальный календарь,
при котором амплитуда колебаний „великого дня“ (Пасхи) превышала месяц – от 22 марта
до 25 апреля по старому стилю, или 4 апреля по 8 мая по нашему григорианскому стилю.
С пасхой был связан семинедельный великий пост, заглушавший всякую языческую праздничность: от срока пасхи находится в зависимости и троицын день. В силу этих причин древние языческие праздники оказались сдвинутыми в ту или иную сторону. Древняя масленица
должна была праздноваться в одну из солнечных фаз – в дни весеннего равноденствия, 20—
25 марта, а в действительности разгульный весенний праздник… отодвинулся на февраль».
Итак, судя по всему, древнее название Масленицы – «Красная Гора». И многие факты
это подтверждают. Прежде всего, наличие обращения «Красная Красигорка» к умершей
матери, зафиксированная в начале ХХ века в Архангельской губ. (Побережье Белого моря).
Здесь невеста – сирота, выходя на перекресток дорог, именно так: «Моя Красная Красигорка», обращалась к покойной матери.
У нас есть веские основания считать, что гора (будь то надмогильный курган, пирамида или ледяная гора, которая строилась на Масленицу) была символом материнского лона
Матери-Земли, Праматери или Тещи.
Оснований для выводов достаточно. Вспомним, что супругу Зевса – «белокурую
Геру» – верховную олимпийскую богиню, дочь Кроноса и Реи, чье имя означает «охранительница», «госпожа», в античных гимнах называют «Тещей». Исследователи отмечают, что
в ее образе «усматриваются черты великого женского божества доолимпийского периода»
и указывают на ее связь с хтоническими силами. Это великое матриархальное Божество
имело зооморфное воплощение – корову и именовалось «волоокой». А ее древним фетишем
в храме Геры Самосской на острове Самосе была деревянная резная прялкообразная доска.
Отметим также, что знаменитая любовная сцена Зевса и Геры из Илиады происходит среди
благоухающих цветов на вершине горы Иды. Но гора Ида и река Ида есть на севере России,
на Приполярном Урале.
Таким образом, «тещей» в архаической традиции, судя по вышесказанному, именовалась не только и не столько мать жены, сколько самая старшая женщина в роду или Праматерь. Здесь хотелось бы привести ряд обрядовых песен, записанных фольклористами в 70х-90-х годах ХХ века в Вологодской и Владимирских областях. Вологодский вариант был
записан в 1978 году ленинградскими фольклористом (А.М.Мехнецовым) в деревне Кармакино Тотемского района:
Туру-туру, пастырь, далёко ли трубишь?
От моря до моря, до Кейева города (вариант «Киёва»)
Там наша родина, на родине то дуб,
На дубе-то сова, сова-то мне тёща, коней пасла…
«Кейев город» этой песни представляет безусловный интерес. Так в древнегреческой
традиции жителей севера Восточной Европы – гиперборейцев считали потомками титанов –
34

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

«выросшими из крови древнейших титанов». Но в той же традиции Кей – титан сын неба
Урана и земли Геи. Его дочери – Астерия (Звездная) и Лето. Первая (Астерия), приняв образ
перепелки, кинулась в море и превратилась в блуждающий остров Делос. Именно на Делосе
вторая сестра – Лето родила Артемиду и Аполлона Гиперборейских, великих Олимпийских
богов Древней Греции. Таким образом титан Кей, живший на берегу Кронийского (Ледовитого) океана и владевший «Кейевым городом», где находилась «наша Родина» вологодской
обрядовой песни, был дедом древнегреческих Аполлона и Артемиды. Что касается Лето,
то она сочеталась браком с Зевсом в образе перепелки (Зевс соответственно принял образ
перепела). Здесь имеет смысл привести обрядовую купальскую песню, записанную в 1969 г.
в Смоленской области:
А я роду,
А я роду хорошего,
А я роду.
А я батьки,
А я батьки богатого,
А я батьки.
А мой батька,
А мой батька – ясен месяц,
А мой батька.
И моя матка,
Моя матка – красное солнце,
Моя матка.
И мои браты,
Мои браты – соловьи в лесе,
Мои браты.
И мои сестры,
Мои сестры – в жите перепелки,
Мои сестры.
Ясен месяц,
Ясен месяц ночью светит,
Ясен месяц.
Красное солнце,
Красное солнце летом греет,
Красное солнце.
Сизы соловьи,
Сизы соловьи летом поют,
Сизые соловьи.
В жите перепелки,
В жите перепелки жать зазывают,
В жите перепелки.
Повторяем, что эта песня, где поется о «сестрах – перепелках», была записана в России
в 1969 г. Но вернемся к вологодской обрядовой песне, записанной в 1978 г., где говорится
о «сове-теще». Во владимирском варианте она звучит следующим образом:
Туту-туру, пастушок,
Калиновый падожок,
Где ты пасешься?
35

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

– От моря до моря,
От моря до моря,
До Тоева города.
Там моя Родина.
На Родине дуб стоит.
На дубу сова сидит.
Сова-то мне теща.
(Владимирская обл., Муромский р-он, д. Пополутово)
Второй вариант:
Туту-туру, пастушок,
Калиновый падожок,
Ты отколе гонится? —
От моря до моря,
До Чиева города?
На городе дуб стоит.
На дубу сова сидит.
Сова-то мне теща
Телушечка пестра.
(Владимирская обл., Гороховецкий р-он, с. Быкосово).
Третий вариант:
Пошел мужик по воду
До Киева города.
Там (ы) моя родина.
На родине стоит дуб
На дубу сова сидит,
Сова мне теща.
(Владимирская обл., Меленковский р-он, д. Левино).
Как мы видим, несмотря на значительное расстояние от Средней Сухоны до Владимирской области, тексты практически идентичны. И что самое интересное – везде сова – Теща.
В вологодском тексте она «коней пасла», а во владимирском ее еще называют и «телушечкой
пестрой». И здесь уместно вспомнить, что в древнеиранской (авестийской) традиции пестрая корова – символ Матери-Земли, она же волшебная корова Бермаие в иранском эпосе.
Хлопин отмечает, что: «Образ коровы Бермайе очень интересен: во-первых, она была
пятнистой, во-вторых, она символизировала Хванирасу – землю древних ариев».
Следовательно, рисунки пятнистой коровы и ее скульптурные изображения энеолитического времени (т. е. V – III тыс. до н.э.) можно рассматривать в качестве символа среднего
мира, населенной людьми и скотом земли».
Заметим, что в древнегреческих орфических гимнах о Земле-Гее говорится: «Ты –
основа бессмертного мира, всепестрая дева», т.е. уже не «телушечка пестра», а Дева. Таким
образом, владимирский текст, записанный во второй половине ХХ века, фактически архаичнее древнегреческого.
36

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

В вологодском тексте, «сова – теща коней пасла». Но Е. Е. Кузьмина отмечает, что «конь
играл большую роль в культе богини – матери». В индоевропейской традиции был широко
распространен образ богини – хозяйки коней. «Её представляли стоящей между двумя
всадниками», олицетворявшими противоположные стихии – жизнь смерть, над которыми
властна Богиня – Мать. Иногда вместо всадников изображались просто два коня». На Масленицу молодожены, вступившие в брак в прошедшем году, ездили «к теще на блины» в санях,
которые мчали разукрашенные бубенцами, лентами, бумажными цветами кони. Причем,
именно на Масленицу коней наряжали наиболее богато и ярко. Кони в индоевропейской традиции – символы Солнца. Так в древнерусской обрядовой практике одним из имен Солнца
было «Хорс». Но в английском языке «Хорс» – конь, а на санскрите «хара» или «хари» –
золотой, сверкающий, обращение к божеству. Еще раз подчеркнем, что у индоевропейских
народов было широко распространено представление о Богине – Праматери как Госпоже или
Владычице коней. Достаточно вспомнить изображения богини с двумя конями по сторонам,
столь широко распространенные в вышивке и ткачестве Русского Севера, и встречающиеся
на огромной территории – от Скандинавии до Индии. Здесь же стоит вспомнить нашу «БабуЯгу» – владычицу коней, держащую в руках нити жизни и смерти. А когда она мать Василисы Премудрой или Прекрасной, (т. е. Владычицы мудрости или Владычицы красоты), еще
и теща. И птицами Бабы-Яги, кроме гусей-лебедей, были совы.

37

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Тетис
Обращаясь к «совиной» ипостаси Тещи – Праматери, заметим, что в древнегреческой традиции, в эзотерических орфических гимнах, сохранивших глубочайшую архаику,
«совоокой» называют Тетис – супругу Океана. Но Тетис или Тефида – одна из древнейших божеств древнегреческой мифологии, титанида, дочь Геи и Урана. Её имя производят
от индоевропейского teta – «мать», «бабушка». Отметим здесь, что в архаической индоевропейской традиции кони (которых в вологодской песне пасла сова – теща) связаны не только
с солнцем, но и с водами (морями, океанами, реками) и с космическим небесным Океаном),
женой которого в гимне названа «совоокая» Тетис.

38

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Афина
Среди персонажей эллинской мифологии, имеющих в зоомоорфном варианте образ
совы, безусловно, надо назвать Афину.«Мощная, страшная, совоокая богиня архаики», она
мыслилась как судьба и Великая богиня – Мать, которая известна архаической мифологии
как «родительница и губительница всего живого». Этот образ берет начало в древнейшем
периоде развития греческой мифологии – матриархате.

39

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Лилит
«Светлоокой Афине» греческой архаики очень близка, как это не покажется странным
первый взгляд, ветхозаветная Лилит. Ее тоже называли «Праматерью» или «Великой Матерью», «Святой Властительницей». Лилит связывают с богиней этрусков Лейт, встречавшей
мертвых у ворот Подземного мира. Она, как и Афина архаики – родительница и губительница всего живого. Но самое интересное – ее имя «Лилит» переводится как «ночная, «ночное приведение», «ночная сова».
Известен шумерский барельеф начала II тыс. до н.э. с изображением Лилит с совиными крыльями и лапами, а по сторонам ее – две совы. «Народная этимология связывает имя
Лилит с еврейским lyl – ночь… имена самой Лилит – Батна (арам. «чрево»), Одем («краснота»), Аморфо (греч. «не имеющая формы») – сообщает «Энциклопедия мифов». Таким
образом, Лилит – первая жена Адама, родившая ему «сверкающих сыновей и сияющих дочерей», атрибутами которой были сова и змея – родная сестра-близнец греческой Афины, атрибутами которой тоже были сова и змея.

40

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Сова-Теща
Ну, а теперь нам самое время вернуться к русской обрядовой песне про «сову-тещу».
Помните:
На родине – то дуб,
На дубе – то сова,
Сова – то мне теща…
Здесь стоит вспомнить, что глава пантеона богов Древней Греции – Зевс (Дьяус) в архаической традиции представлен дубом у воды (Зевс Додонский). Согласно мифу из его головы
выходит богиня мудрости, сакрального знания, дева-воительница Афина. То есть, возвращаясь в фито и зооморфный коды, мы получаем дуб, на вершине которого сидит сова. Причем,
возведенная в ранг вечной девственницы патриархальной традицией, пришедшей на смену
матриархату, Афина даже в поздней античности представлялась в окружении куретов, которые иногда назывались «детьми Афины». Интересно, что ранее они входили в окружение
Великой Матери богов Рей-Кибелы и считались детьми Земли (Геи). В орфическом гимне
«Куретам» о них говорится:
Первыми вы учредили меж смертных свершение таинств,
Вы, о куреты бессмертные, вы, кто в доспехах Арея,…
Вы, божества-пестуны, но вы и губители тоже.
…куреты, владыки… отроки вышнего Зевса!
Душ пестуны, невидимки, вовеки живущие духи…
Но поскольку древнегреческая мифология уже на уровне поэм Гомера фиксирует тот
этап, на котором Афина только дева – воительница и матерью быть не может, в силу своей
вечной девственности, мы должны подчеркнуть, что в вологодской и владимирской обрядовых песнях, сохранившихся в русской народной традиции практически до конца ХХ
века, образ Великой Матери – «совы-тещи» гораздо архаичней древнегреческого. Она здесь
не дева, а Праматерь и ее ипостась – сова – ночная птица, связанная с древнейшими материнскими лунными культами.
На Русском Севере в археологических памятниках неолита (VI – IV тыс. до н.э.) встречаются изображения женщин, выполненные их камня, кости и дерева, завершающиеся совиной головой. С. В. Ошибкина отмечает, что среди антропоморфных изображений на стоянке
Кубенино (бассейн р. Сухоны, запад Вологодской обл.) была найдена костяная фигурка, одна
нога которой (вторая утрачена) заканчивается копытом. У нее расширенная голова и в целом
«отмечается сходство антропоморфных фигурок с совой».
Повторяем, это неолит, новый каменный век. Еще нет будущей Древней Греции. Еще
индоевропейцы не пришли на территорию Западной Европы. Еще не построен на Крите
дворец Минотавра, который охраняли сова и змея. Еще не написана книга Иова. А на севере
Восточной Европы создаются изображения женщин – Матерей с головой Совы. Такие же
богини с совиными головами и пшеничными зернами в глиняных животах характерны и для
сакральной пластики Трипольской культуры (IV – III тыс. до н.э.).
Сова – Праматерь (Теща) – символ божественной мудрости, та, что воплощает эту мудрость в проявленном мире, т.е. отражает. А отражать – функция Луны.
Вспомним, что главной обрядовой пищей и символом Масленицы были блины, связанные с миром Предков и Луной.
41

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Мы уже отмечали ранее, что в обрядовых предсвадебных текстах на Русском Севере
невеста – сирота обращалась к своей умершей матери, ставшей частью Вселенского Женского Начала, со словами «Моя Красная Красигорка». Но ведь именно на Масленицу строились ледяные горы, с которых каждая молодая пара, после троекратного поцелуя, должна
была съехать вниз. Гора (холм) с глубокой древности была символом Великой Богини –
Матери Земли. «Гора часто воспринимается как образ мира, модель вселенной, в которой
отражены все основные элементы и параметры космического устройства. Гора находится
в центре мира – там, где проходит его ось. Продолжение мировой оси вверх (через вершину горы) указывает положение Полярной звезды, а ее продолжение Полярной звезды,
а ее продолжение вниз указывает место, где находится вход в нижний мир», – сообщает
«Энциклопедия мифов». Достаточно вспомнить первохолм египетской мифологии, поднявшийся из вселенских вод, на котором «великий Гоготун» снес яйцо, из которого появилось
солнце. Великие богини – Матери многих народов представлялись архаическому сознанию
как некая первогора, поднявшаяся из Хаоса. Такой первогорой была древнегреческая Гея –
Земля «сама из себя, породившая Урана – небо и взявшая его в супруги, «Владычица гор
Кибела. Символом Матери – Земли были надмогильные курганы наших предков. И заметим
здесь, что в обрядовом тексте Мать, ушедшая в мир иной, т.е. слившаяся с вечным вселенским началом, с Матерью-Землей, закономерно названа «Красной Красигоркой». Обращаясь
вновь к образу Лилит, вспомним, что ее имена Батна и Одем значили «чрево» и «красная»,
«краснота». В севернорусской традиции (как, впрочем, и в древнееврейской) Праматерь
названа «Красной» и «Красной Горой». Почему именно «Красная»? Красивая? Вряд ли.
Объяснение этого феномена мы найдем в древнейших текстах индоевропейцев – эпосе
Махабхарата, основной блок которого, судя по всему, складывался на приполярной прародине арьев.
В первой книге эпоса «Адипарве» говорится, что по мысли Всевышнего, (который
в другой книге – «Лесной» назван «разгоняющим тьму Творцом Света», «Тем, кто Есть, Был
и Будет», «Зримым извечным Богом, Законом Непреложным»), и его Слову (являющемуся
озвученной мыслью)», появилось огромное яйцо, вечно, как семя всех существ… В нем подлинным светом был вечный Брахмо, чудесный, непредставимый, вездесущий, тот, кто есть
скрытая и неуловимая причина реального и нереального и нереального».
В книге «О жертвоприношении коня» («Ашвамехикапарве) Брахмо назван «эфиром».
Текст гласит: Эфир высший из элементов… У него есть только одно свойство и называется
оно звуком. Эфир порождает семь звуков и аккорд. Затем волны эфира или «небесного Океана» порождают «ветер» или движение, у которого уже два свойства «звук и касание». Причем, собственным свойством движения является «касание», т.е. инерция. Затем рождается
видимый Свет, у которого уже три свойства – «звучание, касание и образ». Свойством Света,
несущего в себе (как зримый образ семи первозвуков) семь цветов спектра, является Образ,
т.е. весь видимый материальный Мир. Но первым цветом в этом процессе проявления является именно красный. Отсюда и «Солнце красное» – как образ овеществленного света или,
как говорили еще в ХII в. наши предки: «Вещь бо солнце Свету». И первогора, как первообраз Земли, – тоже «Красная Красигорка».
Но почему, же столь близки друг другу ветхозаветная Лилит и наша «Сова-Теща», рожденные, казалось бы, в столь далеких друг от друга традициях. Как выясняется, даль эта
только кажущаяся.
Так еще в конце ХIХ в. первый ректор бостонского университета Уильям Уоррен говорил о соотнесенности образа Мировой Горы» с осью небес», т.е. с Северным полюсом
и писал о том, что «аккадцы, которые были предшественниками наиболее древних империй
Тигра и Евфрата, тоже знали подобную Мировую гору, не похожую на все другие горы, так
42

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

как на ней покоилось небо и вращалось вокруг нее. Ее называли Харсак Курра». Он также
подчеркивал, что Харсак Курра аккадцев это северно-полярная «гора жизни» египтян. Он
пишет: «Иохим Менар считал, что «мифологический Аккад был циркумполярной родной,
в память о которой получил свое название Аккад Тигро-Евфратской равнины». Это предположение он подкрепляет следующими фактами: «Оба имени, Аккад и Шумер, не ассировавилонские, а заимствованные из более древнего доисторического языка; этимологический
смысл и нарицательный характер названия «Аккад» явно сближает его с далекой страной
на северо-полярной вершине Земли».
У. Уоррен также отмечает, что по-мнению евреев «Небо, прибежище высшего Бога,
находилось на севере, в циркумполярной части небес, то есть в священной области… Иов
утверждает, что «Бог делает на Севере», у Иезекииля истинный Бог появляется сверху
и с севера (Иов.37:22). «Светлая погода приходит с севера и окрест Бога страшное великолепие».
Говоря о представлениях древних евреев, зафиксированных в Ветхом Завете, У. Уоррен
приводит слова пророка Исайи, обращенные к правителю Вавилона: «Как упал ты с неба,
денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем:
«взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сомне богов,
на краю Севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Таким образом,
место и время рождения образов «Совы-Тещи» – «Красной Красигорки» и «Лилит – Ночной
Совы», судя по-всему, было одним и тем же.
И более того, само имя Лилит вызывает целый ряд вопросов. Так общеизвестна близость славянских и индоиранских язфков. Еще в ХIХ веке К. Цейс, А. Кун, Ф. Бопп и др.
отмечали особые связи арийского в пределах индоевропейского со славянским, греческим
и армянским. Э.А.Грантовский в своей «Ранней истории племен Передней Азии» писал, что
«сторонники преимущественной арийско-славянской или арийско-балто-славянской близости относят контакты предшественников славян (и балтов) и предков ариев еще к эпохе окончательно не распавшейся индоевропейской общности (а в абсолютных датах к весьма раннему периоду», т.е. по меньшей мере, к V – IV тыс. до н.э.

43

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Люли-люли
О том, что санскрит – язык древнеиндийской культуры – был принесен на территорию Индостана арьями с их далекой приполярной Восточноевропейской прародины писал
еще в ХVIII веке академии Жан Сильвен Байи. Он отмечал в своих знаменитых письмах
Вольтеру, что: «Вполне может случиться, что о принесшем просвещение чужеземном народе
не осталось никаких следов, прежде всего, у народа, который безмолвствует, ничего не записывая. Наставники умирают, ученики же оказываются неблагодарными: примерами забвения совершенных благодеяний пестрит история всякой страны и всякого рода людского…
Но я поступил бы несправедливо в данном случае, говоря, будто в Индии не осталось никаких следов сего великого события. Сии следы слишком отчетливы, чтобы их не заметить.
До нас дошел чудный памятник от чужеземных учителей, в виде привитой философии
и наставлений, воспринятых в Индии без какого-либо последующего развития оных. Это –
санскрит, тот ученый язык, что был оставлен теми, кто говорил на нем с народом, который
его более не разумеет».
Соотечественник Ж. С. Байи маркиз Сент-Ив Д Альвейдр в начале ХХ века называет
санскрит языком «патриархов белой расы Северного полюса» и «европейским языком патриархов, матерью наших интеллектов». Еще в 50-х годах ХХ века выдающийся индийский
санскритолог Р. Санкритьяяна ввел в научный оборот термин «индо-славы», а профессор
Д.П.Шастри в 1964 году заявил: «Если бы меня спросили, какие два языка мира более всего
похожи друг на друга, я ответил бы без всяких колебаний: русский и санскрит». О многочисленных схождениях в современном русском языке и санскрите неоднократно писала
Н. Р. Гусева.
В моей книге «Золотая нить» приведены примеры аналогов в севернорусских диалектах и классическом санскрите, а также названия рек России, которые объяснимы только
через санскрит.
Исходя из вышесказанного, имеет смысл вспомнить, что в русских обрядовых песнях
довольно часто встречается такой припев как «люли-люли», «лёли-лёли», «лели-лели».
Обращаясь к санскриту, мы узнаем, что «li» значит буквально «прикасаться, ласкаться,
липнуть, опускаться, садиться, таять, плавиться, растворяться». Отсюда и «lila» – «игра,
забава, красота». В индуистской традиции «любовные игры Кришны и очарованных им пастушек» так и называются «lila». Здесь же «lul (lolati) значит «двигаться туда и сюда, метаться,
шевелиться, волноваться, колыхаться, исчезать». Но в этом же ряду есть слово «lulita», имеющее те же самые значения – «метаться, шевелиться, волноваться, колыхаться». «Lulita»
и Лилит – не слишком ли похоже и по звучанию и по смыслу. Да и народная этимология,
связывающая имя Лилит с еврейским lul – «ночь», судя по-всему, близка к истине. Ведь ночь
время lulita – или lul (двигаться туда и сюда, метаться, колыхаться и т.д.), т.е. плотской любви.
Во всяком случае, в «Законах Ману» (текст 175) прямо говорится, что «дваждырожденный
мужчина, вступивший в связь (половую) … в дневное время, для искупления греха должен
полностью омыться в одежде.
Это, во-первых. А во-вторых: вспомним, что Лилит связана с детьми, т.е. с теми, кого
по закону зачинают ночью. Она их дает, но она же может их и отнять. Ведь это владычица
Жизни и Смерти, Великая Мать матриархата. Может быть поэтому на Руси издревле (да
и в наши дни), укладывая спать, маленьких детей качали в люльке (lul), припевая «люлилюли».
Ведь сон это промежуточное состояние между жизнью и смертью. Люлька «двигается
туда и сюда, колыхается, колеблется», а ребенок «погружается» в ночь, в сон, чтобы утром
вновь вернуться в этот мир.
44

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Таким образом, выстраивается тесная связь трех этнических традиций: русской,
индийской и древнееврейской, где сохраняется общий блок представлений, связанных с термином «lul, lulita».
В древнеиндийской традиции (санскрите) это термин, обозначающий понятия «двигаться туда и сюда, метаться, шевелиться, колыхаться, исчезать». Кроме того, и это очень
важно, – деятельное начало Брахмы – шакти – называется «lolita» или «lulita» и представляет собой «женское» начало Вселенной. В древнееврейской – Лилит имя «ночной Богини»,
символом которой была Сова.
В шумеро-вавилонских текстах Лилит – «Святая Властительница», «Великая Мать
и Праматерь», дающая и отнимающая жизнь. С ней также соотносится хетто-хуритская
богиня любви и плодородия, хтоническая, соединяющая в себе мужское и женское начала
Шавушка (Шовушка – Совушка).
И, наконец, в русской традиции это слово «люлька» – детская колыбель и припев
«люли-люли», «лели-лели», присущий как колыбельным, так и календарным обрядовым
песням.
Все это, вместе взятое, свидетельствует о том, что у названных выше традиций один
исток, а, следовательно, и одна Прародина – Север Восточной Европы – Приполярье.
И время рождения этой единой традиции уходит в глубины тысячелетий.

45

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Материнский переворот в истории
Вопрос о том, что заставило ветхозаветную традицию превратить Лилит из Великой Богини и Всематери в кровожадного демона, злого духа, похищающего новорожденных и пьющего их кровь, наводящего порчу на беременных женщин и насилующего спящих мужчин, чтобы родить от них детей, остается открытым. Быть может, ответ кроется
в легенде о Каине и Авеле – земледельце и пастухе и их антогонизме, закончившимся убийством Авеля – «пастыря овец». Не слишком ли это похоже на раскол в индо-иранском единстве, когда взаимная ненависть привела к тому, что даже общие до того боги были превращены в демонов. «Асуры» древности – светозарные и благостные, стали в древнеиндийской
мифологии символами зла, а в древнеиранской – добра. «Дэвы» – демоны древнеиранской
мифологии, в древнеиндийской были божествами. Но раньше все было единым. И об этом
свидетельствует русский язык. Мы до сих пор кричим «Ура!», призывая свет. А в русских
деревнях девушку по-прежнему могут назвать «девка», что аналогично «древнеиндийскому
(санскритскому) «девика» (daivika) – «божественная, или даже «дева» – (daiva) «божество,
божественность, рок, судьба, удел».
Здесь уместно вспомнить вновь греческую мифологию, в которой есть пастух Лилай
или Лилий, «почитавший из всех богов одну Селену (т. е. Луну – Богиню ночи) и отправлявший ее ночной культ. Боги наслали на него двух львов, которые растерзали его, но Селена
превратила Лилия в гору». Глухим отзвуком древнего материнского культа звучит имя этого
«пастуха». И два льва здесь тоже уместны. Ведь на шумерском изображении Лилит (нач. II
тыс. до н.э.) с совиными крыльями и лапами, и двумя совами по сторонам, она стоит на двух
львах. И гора, в которую превратился пастух Лилай (или Лилий), тоже символ и воплощение
Великой Матери матриархата.
Где проходит этот рубеж взаимного неприятия, и власть Матери-Земли заменяется
на верховенство Патриарха-Пастыря, сказать трудно. Но страх перед свободой и независимостью женщины зафиксирован уже в «Законах Ману» гласящих: «Ни днем, ни ночью мужчины не должны позволять женщинам быть независимыми и свободными в своих действиях:
склонные к мирским наслаждениям женщины всегда должны находиться под контролем
мужчин. В детстве девушка находится под защитой отца, в молодости – под защитой мужа,
в старости – под защитой сына, но никогда она не должна быть предоставлена сама себе,
другими словами, женщина не должна иметь независимость. А ведь все разные ипостаси
древней Богини Матери, будь то аккадская Иштар, шумерская Инанна, Лилит, древнегреческие Гея, Гера, Афродита, Афина и т.д., отличало одно главное качество – независимость.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в патриархальном обществе Лилит превратилась в злого демона.
Возвращаясь к санскриту, отметим, что среди множества аналогов русским словам,
безусловный интерес представляют санскритские термины родства.

46

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Правда, не всегда можно найти прямое одинаково в русском и санскрите. Но углубляясь в смысл, понимаешь, что речь, в сущности, идет об одном и том же так на санскрите
«папу» – «защитник», но разве не должен «папа» быть защитником своих детей. «Сваха»
на санскрите – возглас, издаваемый при разжигании нового огня. И имя супруги бога Агни
(Огня). Но разве наша «сваха» не разжигает новые семейные очаги, соединяя невесту с женихом. Кстати, слово «невеста» тоже есть в санскрите («nivesta») и значит оно «оболочка, упаковка, футляр, покрышка», а слово «nivesaya» – «успокаивать, женить». В этом, достаточно
обширном ряду, почему-то отсутствует звучаний приближенно к русскому термину «тёща».
Но зная, как он звучит в русском языке, попробуем найти аналог в санскрите. Оказывается
он есть – «tesu». И значит этот термин буквально следующее: 1) тот, та, то, 2) этот, эта, это,
3) он, она, оно. То есть ВСЁ!
Ведь действительно Земля – Великая Праматерь ВСЕГО, что на ней есть. Тот, та, то,
этот, эта, это, он, она, оно – все рождено ею и все возвращается в нее.
Вот вам и Масленица – «Красная Гора» Велесовой книги. Великий древний праздник,
посвященный Матери – Земле, Вечному Вселенскому материнскому началу, чье пробуждение праздновалось в день весеннего равноденствия – 22 марта. Просыпаясь целый месяц
(с 21 февраля по ночь с 21 на 22 марта), она пробуждалась окончательно, чтобы порождать всё живое. И её просили о приплоде скота, о здоровом потомстве, о богатом урожае.
Просили, катаясь на роскошно украшенных конях, чьей хозяйкой она была – «Владычица
коней». Просили, скатываясь на прялках с посвященных ей ледяных гор. И здесь уместно
вспомнить деревянный фетиш древнегреческой Геры, представлявший собой прялкообразную деревянную резную доску, стоявшую в храме Геры на острове Самос. Отметим также,
что такая же резная доска была символом Великой Богини Матери жителей Гиндукуша
47

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

(Афганистан),как считает ряд исследователей – потомков первой волны индоевропейцев
на Азиатском субконтиненте.

48

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Тёща – Пряха
В русской традиции с горы на Масленицу съезжали именно женщины, девушки
и девочки на прялках, держа в кармане передника блин. А ведь прялка в русской обрядовой практике была отнюдь не простым инструментом для получения нити. Она была воплощением Древа жизни, с которым непосредственно связана Богиня – Праматерь. Это древо
несло на своих ветвях Вечное Время – прошлое, настоящее и будущее.
Прялка была намогильным памятником и соединяла мир живых и мир ушедших
на тот свет, предков и потомков. Будучи воплощением изначального божества, соединяющего в себе и женское, и мужское начало, прялка была символом плодородия и способствовала увеличению плодородия всего, живущего на Земле. Да и нити, получаемые на прялке
не так уж просты. Само это слово niti в санскрите значит буквально «правильное поведение,
жизненная мудрость, обычай», а nitka – «музыкальная мелодия, песня».
И здесь уместно вспомнить древнейшую египетскую богиню Нейт (Nit), которой
поклонялись как «отцу отцов и матери матерей», «Всесоздательнице», соединяющей в себе
и мужское, и женское начало, «Владычице вод» еще в Начале III т. до н.э. при первых династиях царей Египта. Ее ипостасями стали в дальнейшем Хатор, Исида, Нефтида и Серкет,
а Геродот отождествлял Нейт с Афиной – совоокой Богиней – Матерью матриархата. Стоит
особо подчеркнуть, что священный город богини Нейт назывался «Lunyt» (Люнит), а древние греки именовали его Город Латополис (город Лато), Полис Латон (город Латоны) или
просто Лато.
То есть город богини Лето.
Вот так протянулась эта нить через тысячелетия, народы и страны к «Теще – Сове».
В ней они все: и «совоокая Тетис», и «теща» Гера, и вечно юная Афродита, и оболганная
патриархатом Великая Мать Лилит (Иштар – Астарта), и Гиперборейская Богиня – Лето.
Все вместе они олицетворяли Мать – Землю, не любить и не славить которую нельзя.
Ее, пробуждающуюся от долгого зимнего сна, прославляли и песнями, и кострами, и буйным
весельем. О счастье, изобилии и богатом урожае просили люди Мать Землю, сжигая чучело
из соломы, оставшейся после обмолота прошлогоднего зерна. И отдавая этот символ ушедшего года стихии огня, они возвращали Земле пепел и золу, чтобы те возродились новыми
хлебами (заметим, что в литовской традиции Совий – основатель традиции трупосожжения
и проводник душ).
Все возвращалось к извечному материнскому началу. А женщины, что родили, вырастили и выдали замуж своих дочерей, представляли эту Всеобщую и Вечную Мать в мире
людей, называясь ее древнейшим именем Теща!

49

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Великая Мать Авина
Еще в эпоху палеолитического протоземледелия люди уже ясно представляли себе, что
сожженная на полях солома, оставшаяся после сбора зерна, увеличивала плодородие почвы.
Вероятно, это и есть тот исток, та отправная точка, из которой вырос впоследствии
широко распространенный культ соломы. На соломе (в русской народной традиции): рожали
детей, плясали на Святки и Масленицу, должна была стоять невеста перед венцом, мылись,
обмывали покойников, стелили на стол на Рождество и только после этого накрывали стол
бранным столешником, да и уходить из жизни полагалось на соломе. Снопы соломы и соломенное чучело, которые сжигали на Масленицу, в этом контексте, были символами плодородия, счастья, изобилия – тем самым «мертвым телом» прошлогоднего урожая, которое
отдавалось стихии огня и, превратившись в сажу и пепел, порождало новую жизнь, новый
урожай.
А поскольку в палеолитической древности сбором, хранением и обработкой зерна
«занимались женщины – «девки, молодухи», и сама земля ассоциировались с образом женщины – «Мать Земля» – то нет ничего удивительного в том, что масленичному соломенному
чучелу придавались женские черты. И этот обряд вовсе не свидетельствует о «звериных нравах» наших предков, как это утверждают некоторые современные «интеллектуалы», ужасаясь по поводу сожжения чучела и полагая, что его место раньше, до принятия христианства,
занимала живая женщина, во время сожжения которой все окружающие ее люди пели, плясали и веселились. Такая жуткая картина могла родиться только в очень больном воображении. Ведь даже во время многочисленных аутодафе (сожжения еретиков) в христианской
Западной Европе ничего подобного (песен, плясок и буйного веселья) не было.
Во время Масленицы участники обряда посыпали золой и сажей от костра друг друга
и даже пол в избах, приобщаясь, таким образом к плодородию, изобилию, счастью, богатству. И вот что интересно. В обрядовых песнях святочных гаданий (подблюдные песни) мы
встречаем образ Совы именно в связи с дымом, золой, сажей или отверстием в овине, через
которое передавались снопы. Так в подблюдной песне (записанной П. В. Шейном в конце
ХIХ в.), предрекавшей бедность и вдовство, говорится:
«Сидит сова
Над сапушкой.
Диво или ляду!
Кому спели,
Тому добро!».
Но практически такая же песня предвещала свадьбу:
«А сидит сова
Перед сопухой,
Прилетел сокол
Он сорвал хохол!».
Здесь «сапушка, сопуха» – это:
1) отдушник у печи;
2) сажа в трубе;
3) вырубленное отверстие в стене, которое мечут сено;
4) дым в куриной избе.
50

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

совы.

И, что не менее интересно, «сипуха» – севернорусское диалектное название самой
Среди песен, предвещающих смерть, одним из атрибутов является овин (или гумно):
«Сидит баба на овине
Полотно дерет.
Илею, илею!».
Или:
«По гуменцу хожу
Полотенце стелю.
Свят вечер!».

В свою очередь девушки жалуются в святочных песнях, что их заставляют «овин молотить» или «гумно скрести» (Записки П. В. Шейна в Орловской и Симбирской губерниях).
Откуда такое, более чем странное отношение к овину (гумну) и что у него общего
с печью (сажей, пеплом, золой) и, в конечном итоге, с совой?
Обратимся за ответом прежде всего к «Восточнославянской этнографии» Д. К. Зеленина, где говорится, что: «в болотах и лесах, где живут северорусские и белорусы, до сих
пор сохранилась сушка снопов в овинах, хотя теперь это делают редко. До начала ХХ века
овины существовали здесь повсюду, и лишь широкое распространение молотилок привело
к быстрому их исчезновению… Простейшая разновидность овина для сушки снопов носит
название ШИШ… Настоящий овин… это грубая бревенчатая постройка. Согласно народным верованиям, в яме овина живет овинник или подовинник, овинный батюшка. Облик
у него неопределенный».
Стоит особо подчеркнуть, что архаическая форма (ШИША) представляет собой конус
из жердей или бревен, под которым вырыта яма, где разводят огонь для сушки снопов, и чрезвычайно напоминает форму надмогильного холма, кургана или пирамиды.
Б. А. Рыбаков отмечал, что северорусский овин – место культа огня – Сварожича, который в самых различных формах дожил до начала ХХ в. повсеместно. «Огневи Сварожицю
молятся». Огонь называют «богом», «святым огнем»; при вздувании огня читали молитвы.
Огонь переносят из старого жилища в новое… «Мы почитаем огонь как бога», – говорили
жители Подолии. Древние источники говорят о культе Сварожича под овином, где должен
гореть огонь, высушивающий снопы. Белорусы, разводя огонь под овином, бросали в него
не обмолоченный сноп ржи как жертву огню». В одной из проповедей ХII – ХIII вв. резко
осуждаются те, кто молится «огню под овином».
Очень часто «овинника» (или Овинницу) воспринимали еще в начале ХХ века как
духа огня. Отметим, что в Виленской губернии белорусы мылись в овинах, а в северои центрально русских губерниях в овинах рожали. Непосредственное отношение имел овин
и к свадебному обряду. Так сохранились свидетельства, что в первый день свадьбы пили
пиво в овине. Затем, во время венчания, родители невесты «распивали овин». И, наконец,
по завершении свадьбы совершался обряд «заливания овина», когда в овине зажигали огонь,
кричали «пожар» и бежали заливать огонь пивом (информация Л. А. Тульцевой).
В овин приносили покойника, чтобы положить его на солому (житную или гороховую).
Представление о том, что души умерших (навьи) оставляют птичьи следы было широко распространено вплоть до начала ХХ века. Поэтому в четверг страстной недели в бане или
овине (выполнявшем функции бани) пол посыпали пеплом, чтобы «навьи» оставили птичий след. В болгарском фольклоре «навьи» оставили птичий след. В болгарском фольклоре
51

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

«навьи» это птицеобразные души умерших, летающие по ночам и пугающие своим криком.
Но по ночам летают в основном только совы и филины, т.е. представители одного семейства.
В народной традиции существовали особые праздничные дни, в которые запрещалось
топить ригу. Они назывались «именинами овина».
К ним относились:
Воздвиженье (14 сентября),
день Фёклы Заревницы (24 сентября),
праздник Пресвятой Богородицы (1 октября).
Интересно, что по окончании молотьбы пекут блины, приносят их в ригу и кладут
там на печь. Блины же, как известно, в русской народной традиции связаны с культом предков и луной – «солнцем мертвых», а в архаическом варианте представляют собой пресные
лепешки, выпекавшиеся на раскаленных камнях в древних очагах.
Овинник (или овинница) представлялся нашим крестьянам самым могучим из всех
окружающих их духов – «опытные хозяева не иначе начинают топить овин, как попросив у «хозяина» позволения. Когда убирается последний сноп, обращаются к овину лицом
и с низким поклоном благодарят овинника». И, наконец, «овины», как и бани, излюбленное место девичьих гаданий. Приходят сюда на Васильев вечер, в полночь, между вторыми
и третьими петухами (самое удобное для заговоров)».

52

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Там, где совы – желанные гости
Раньше складами для общинного зерна были хлебные ямы, которые устраивали
на гумне. Овин (или гумно, рига) – место, где сушили и хранили зерно.
А там, где хранят зерно, обязательно появляются мыши.
А там, где появляются мыши, обязательно появляются совы. И в данном случае совы –
желанные гости.
Сова, прилетевшая к зернохранилищу, и сегодня – подарок для земледельца. Она спасает урожай, уничтожая мышей. Никакая кошка не сравнится здесь с совой. Вообще, даже
в конце ХIХ – начале ХХ в. отношение к овину и сове в русской народной традиции было
особенным. И вот примеры тому. Считалось, что если в деревню прилетит сова, сядет под
крышу дома и будет кричать, то в этом доме, а то и во всей деревне случится большой пожар.
Но в то же время сова кричит и к новорожденному.
А. В. Гура в своей работе «Символика животных в славянской народной традиции»
отмечал, что «в Сове видят воплощение чёрта… По представлениям поляков и сербов,
в Сову нередко оборачиваются ведьмы. У поляков есть поверье, что сова днем мертва
и оживает только в темноте. Повсеместно своим появлением возле дома Сова предвещает
смерть… Известны поверья о Сове, как воплощении души умершего… Своим криком Сова
скликает души умерших (у поляков), выманивает детей из дома и лишает жизни (у сербов).
Совы, охраняющие клады,
являют собой души давних владельцев зарытых сокровищ (у поляков)».
Но при всем этом, «крик совы воспринимается и как предсказание рождения ребенка…
Образ новорожденного в связи с Совой возникает в некоторых белорусских жатвенных песнях, в которых женщины призывают друг друга ловить Сову в жите. Сова предстает как
безбрачная, вдова или распутная (неверная жена, распутная девица)». А здесь имеет смысл
вспомнить Лилит – Иштар – Астарту – Богиню Сову древнего Шумера (II тысячелетие
до н.э.).
«Крик Совы и некоторые подблюдные песни о Сове, – пишет А. В. Гура, – сулят рождение внебрачного ребенка у вдовы или девушки. Белорусское бранное выражение „Сава
смалёная“ адресуется девушке, родившей до брака… Совой у русских называли распутную
„корчемную“ женщину».
Образ Совы развивает эротическую символику. В польских загадках Сова прямо соотносится с женским половым органом. Брачно-эротическая символика присуща образу Совы
в свадебном обряде. Например, в украинских песнях, исполняемых перед брачной ночью,
Сова символизирует невесту». И, наконец, «в качестве оберега у лужичан Сову прибивают
к дверям дома, чтобы отвратить от него болезни и несчастья. У поляков – к воротам овина,
для устрашения мышей, у украинцев Сову вешают в конюшне, чтобы домовой не мучил
лошадей».
И как тут не вспомнить «Сову-Тещу», которая пасла коней в вологодской обрядовой
песне:
Туру-туру, пастырь, далёко ли трубишь?
От моря до моря, до Кейева города
Там наша родина, на родине то дуб,
На дубе-то сова, сова-то мне тёща, коней пасла.

53

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

И ещё. «Сова имеет свойства необыкновенные. Если сердце этой птицы положить вместе с левой ножкой или хотя бы с одним когтем на крепко спящего человека, он сейчас же
будет рассказывать, что думает делать в будущем, и выдаст все свои сокровенные тайны».

54

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Ведьмина птица
Исследователи «совиного вопроса» отмечают о Сове также и следующее (из «Энциклопедии символов»):
«Поскольку она боится дневного света и вылетает только в сумерки или ночью, обитает по преимуществу в старых или разрушенных строениях, ей приписывают демоническое значение… Сова известна как ведьмина птица, она присутствует на шабашах ведьм,
ведьмы как украшение носят совиные перья в волосах… Бабка дьявола принимает облик
совы (здесь уместно вспомнить русское: «Пошел к чертовой бабушке!»)…
Перо совы носят люди, которые шастают по ночам и хотят избавиться от страха перед
тьмой. Очевидно, некогда сова была символом способности не испытывать страха и свободно перемещаться даже в темноте, то есть быть посвященным в тайны, обычно скрытые
для смертных».
При всех пороках и добродетелях, приписываемых Сове патриархальным сознанием,
в вологодской и владимирских обрядовых песнях, сохранившихся до 80—90-х годов ХХ
века, она предстает перед нами, как:
«Сова – Теща», то есть Праматерь;
«Владычица коней», то есть Великая Богиня-Мать индоевропейских народов;
«Телушечка пёстра», то есть Мать-Земля индо-иранцев (арьев).
Б.А.Рыбаков в «Язычестве древних славян» говорит о сущности мировоззрения первобытных земледельцев «в виде формулы: зерно + земля + дождь = урожаю и отражении
всех звеньев этой формулы посредством женской фигуры… Женщина и земля сопоставлены
и уравнены на основе древней идеи плодовитости, плодородия… Когда предполагали вылепить женскую фигурку, то в мягкую глину добавляли зерно и муку, сливая воедино аграрное
и женское начала».
Драга Гарашина, а за ней и Мария Гимбутас, высказали мысль о том, что в фигурках
энеолита (таких как глиняные богини Триполья) перед нами предстает Великая Богиня—
Птица. Б.А.Рыбаков же по этому поводу пишет следующее: «следует предостеречь от некоторых недостаточно обоснованных положений М. Гимбутас. К ним, прежде всего, относится
гипотеза о великой Птице Богине (Bird – Goddess). Автор нередко основывается на примитивной стилизации скульптур, но птичьи черты, приписываемые им не кажутся убедительными. Быть может, следовало бы применить и ретроспективный анализ: от позднейших крылатых сирен – сиринов углубиться к истокам этого образа».
Наша северорусская обрядовая песня про «Сову-Тёщу», записанная А. М. Мехнецовым в 1974 году в Вологодской области, судя по всему, поставила точку в этой дискуссии.
Излюбленный сюжет М. Гимбутас подтвержден.
Но говорить о том, где, же истоки этого образа, следует, опираясь отнюдь не только
на неолитические изображения женщин с совиными головами, найденные на Русском
Севере (VI – IV тысячелетия до н.э.), и трипольских совоголовых богинь энеолита (IV – III
тысячелетия до н.э.). Нам придется опуститься в те глубины тысячелетий, когда на территории Русской равнины (и Русского Севера, в частности) зарождалось земледелие.

55

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Молого-Шекснинское межледниковье
50 – 48 тысячелетий до нашей эры – это начало теплого Молого-Шекснинского межледниковья. Как свидетельствуют атлас-монография «Палеогеография Европы за последние
сто тысяч лет» (1982) и «Палеолит СССР» (1984), это было время, когда на территории большей части Западной Европы резко похолодало. Вюрмское (Валдайское) оледенение привело
к тому,
что на этих обширных пространствах стала господствующей тундра с березово-еловым редколесьем. Но в отличие от Западной Европы и Сибири, на территории Восточной
Европы было тепло. И длилось это теплое Молого-Шекснинское межледниковье, с небольшими интервалами, почти 27 тысяч лет – до 23 тысячелетие до н.э.
Тем, кому это кажется невероятным, советую обратиться к изданному в 1984 году
в серии «Археология СССР» тому «Палеолит СССР» (Издательство «Наука»). Здесь на странице 30 помещен рисунок 4 «Сопоставление схем развития природного процесса валдайского (вюрмского) времени Западной Европы (А), Восточной Европы (Б) и Сибири
(В). Авторы пишут: «Сравнительно мягкие климатические условия молого-шекснинского
межледниковья позволили населению широко распространиться по всей Русской равнине,
вплоть до Приуралья и бассейна Печоры… На северо-востоке Европы, куда входят огромные пространства Поволжья и Приуралья, за последние горы найдены выдающиеся памятники ранней поры палеолита и уже наметился перелом в сторону усиления работы по их изучению. Отдельные районы Русской равнины (северо-запад) в молого-шекснинское время,
возможно, не были заселены. Следует особо подчеркнуть: с юга на север Русской равнины в пору сложения и развития верхнего палеолита, продвигались не бродячие охотники-номады, но племена, ведущие оседлый образ жизни, строившие долговременные
жилища различных типов, ведущие сложную домашне-хозяйственную деятельность, основанную на охоте и собирательстве… Основным объектом охоты для населения юго-запада
Русской равнины в молого-шекснинское время являлась лошадь… Охота на стада лошадей
и северных оленей требовала совершенствования метательного оружия и, возможно, привела уже в столь раннее время к изобретению лука и стрел».
К этому времени относятся такие стоянки, как: Бызовая (северо-восток Европы, Печорский район, правый берег реки Печора), Сунгирь (близ Владимира), Медвежья пещера (верховья реки Печоры, предгорья Северного Урала), Островская (на 500 км южнее Медвежья
пещеры), Каповая пещера со стенной пещерной живописью (верховья реки Белой, горный
район Южного Урала), и, конечно, стоянка Костёнки на Дону.
Археологи отмечают, что все они относятся к периоду молого-шекснинского межледниковье длилось практически с 50—48 тысячелетий до н.э. до 24—23 тысячелетий до н.э.).
«Костёнковско-стрелецкая культура ранней поры позднего палеолита, ведущая свое начало
от эпохи мустье» (которая завершается с концом Микулинского межледниковья) достигла
к началу осташковского оледенения (24—23 тысячелетий до н.э.) «поразительно высокой
степени развития, не уступающей во многих отношениях более поздним археологическим
культурам». Таким образом: «Достижения материальной и духовной культуры населения
Восточной Европы периода молого-шекснинского межледниковья лежат в свою очередь
в основе высшего расцвета познепалеолитической культуры этого региона, совершившегося
в раннюю пору осташковского оледенения».
Археология подтверждает, что к началу похолодания на территории центра и севера
Русской равнины существовали обширные поселения, которые «свидетельствуют о сложной
домашне-хозяйственной деятельности, о высоком уровне культуры, отразившемся не только
в многочисленных замечательных произведениях искусства, но и в высокоразвитой и раз56

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

нообразной технике домостроительства. Эти памятники позволяют сделать определенный
вывод о значительной заселенности перегляциальной зоны осташковского ледниковья в тот
период, когда климат становился всё более суровым. Население вело оседлый образ жизни
и обеспечивало себя запасами жизненных средств на зиму».
Археологи говорят о «длинных наземных жилищах с очагами в центре, окруженных
небольшими землянками в сочетании с ямами-кладовыми». В этих «прочных и долговременных жилищах населения Русской равнины» встречаются в большом количестве «пестытёрочники и настоящие зернотёрочные плиты из гранита, кварцита и шокшинского песчаника. Приготовление растительной пищи обыкновенными способами, похожими на способы, применяемые в земледельческих культурах, в палеолите – явление довольно редкое,
но не исключительное».
Авторы «Палеолита СССР» подчеркивают, что «находки пестов-тёрочников известны
в позднепалеолитических памятниках других районов, но, пожалуй, только на юго-западе
Русской равнины они встречаются в таких количествах, начиная от мустьерских индустрий
и проходя красной нитью практически через все разнокультурные и разновременные позднепалеолитические индустрии». Они свидетельствуют, что: «В последние десятилетия были
добыты важные данные о том, что уже в среднем и особенно в позднем палеолите (напомним, что это древнекаменный век от 70 тысяч до н.э. до 12 тысяч до н.э.) стали широко применяться формы усложненного собирательства, связанные с обработкой и приготовлением растительной пищи. Первобытная археология располагает теперь массовыми и бесспорными
материалами, доказывающими длительную предысторию земледелия, начавшуюся, по крайней мере, с конца эпохи среднего палеолита. На юго-западе Русской равнины на протяжении
трех или четырех десятков тысячелетий развивались и совершенствовались своеобразные
каменные, песчаниковые песты-тёрочники в виде небольших таблеток, находимые обычно
вместе с каменными же плитами… Широкое распространение этих орудий свидетельствует
о том, что появлению земледелия предшествуют различные формы развитого, усложненного
собирательства, связанного с предварительной сложной обработкой собираемой растительной пищи в виде съедобных кореньев и злаков».
40 – 50, а может быть и 70 тысячелетий назад, население Русской равнины (наши
предки, между прочим) собирало злаки и растирало их пестами-тёрочниками на каменных же зернотерках, получая муку. Тогда возникает вопрос – а что это были за злаки? Ответ
дает атлас-монография «Палеогеография Европы за последние сто тысяч лет», где на территории Русской равнины, во время Валдайского оледенения, наряду с лесами из березы,
сосны и ели, протянувшимися от Карпат до Средней Печоры по линии юго-запад-северовосток, раскинулись огромные луговые злаковые степи, уходящие далеко на север. Надо
полагать, что злаками в этих степях были эндемики этих широт, которым для нормальной вегетации необходимо 18—20 часов непрямого солнечного облучения и обилие влаги
в почве. Такими «растениями длинного светового дня» (по академику Л.С.Бергу) являются
рожь, ячмень, овес, пшеница, лён и горох. Именно они, судя по всему, составляли древние
луговые злаковые степи высоких северных широт.
А коль скоро это так, то зерно надо было собирать. И делали это, конечно, женщины,
так как даже в начале ХХ века, как свидетельствуют «жнивные песни», эту работу выполняли «девки, молодухи» (запись Шейна П. В., конец ХIХ века):
«В поле пшеница
Перестой стояла.
Маю, маю,
Маю, зелёно!
Перестой стояла,
57

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Колосом махала,
Колосом махала,
Голосом гукала.
«Девки, молодухи,
Выходите, жните!
Не могу стояти, Колосом махати!».
Или:
«Жали мы, жали,
Жали, пожинали, —
Жней молодые,
Серпы золотые».
Или:
«Петрова женка
На свою нивку
Раненько выходила,
Дочек-лебедок
Невесток-перепёлок
С собой выводила.
«Пожинайте, невестки,
Пожинайте, дочки!
Дочки-лебёдки,
Невестки-перепёлки!».
И, наконец, полное описание процесса, который, судя по всему, не изменился в своей
структуре с палеолита до наших дней, так как эта запись была сделана в 1964 году в Псковской области (от Е. Ф. Разумовой):
«А я, молодЕнька, рожь топчУ.
Рожь топчУ, рожь топчУ.
Травку-муравку вытопчУ,
ВытОпчу, вытопчУ.
ЗеленОе жито вырастёт,
ВырАстет, вырастёт.
А я, молодЕнька, буду жАть,
БудУ жать, буду жАть.
И да в снОпочки вязАть,
Да вЯзать, да вязАть.
И в сарай буду возИть,
Да вОзить, да возИть.
Да на раЮ буду садИть,
Да сАдить, да садИть.
Да сАдить, да садИть.
И цепами буду молотИть,
МолОтить, молотИть.
У печи буду сушИть,
58

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Да сУшить, да сушИть.
В квашне буду творИть,
Да твОрить, да творИть.
И рабочих всех кормить,
Всех кОрмить, всех кормИть».
Заметим, что псковское диалектное слово «рай» это овин (рига, гумно). На санскрите
«рай» – изобилие. Но в глубокой древности представление об изобилии, скорее всего, было
связано с зерном, а значит и с его хранилищем – овином. Ведь не случайно мы до сих пор
говорим, что «хлеб всему голова», называем щедрого человека «хлебосольным» и встречаем
гостей «хлебом-солью».
Надо думать, что в палеолите русской равнины зерно, собранное женщинами в луговых злаковых степях, состоящих из дикой посевной ржи (найдена в ХIХ в. в Канинской
тундре), дикой посевной пшеницы (дикий вид посевной полбы найден на Среднем Урале),
дикого посевного овса, дикого посевного ячменя, дикого гороха (найден в ХVIII веке академиком И. Лепёхиным в Канинской тундре) и дикого льна (найден в ХVIII веке академиком И.
Лепёхиным в Канинской тундре, в ХIХ веке – на Тимане), надо было высушить и сохранить.
Сушили колосья в снопах, скорее всего, в том архаическом типе овина, который сохранился
на Русском Севере до начала ХХ века и назывался «шиш». Ведь даже в «жнивной» песне,
записанной в Псковской области в 1964 году, говорится, что снопы надо «на раю садить», то
есть класть сверху на жерди овина, в заглубленной яме которого в это время горел огонь.

59

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Знак женского начала
Стоит обратить внимание на то, что В. Бауер, И. Дюмоц и С. Головин в «Энциклопедии
символов» приводят руну «ИР», которая выглядит как схематическое изображение древнего
овина (шиша), и подчеркивают,
что руна «ИР» – знак женского начала, а «в одном обрядовом заклинании руна «ИР»
понимается как «Всеобъемлющая».
Итак, после «рая» – овина зерно надо было сохранить. Еще раз вспомним о длинных
наземных жилищах» палеолитических жителей Русской равнины. Это были весьма внушительные сооружения. Так в 30-е годы ХХ в. П.П.Ефименко были вскрыты в I слое стоянки
«Костёнки 1» остатки большого наземного жилища, длиной 31 метр и шириной 8 метров,
с восемью очагами по центральной оси и сложной системой отопления. Рядом с жилищем
находились небольшие землянки и ямы – кладовые. Напомним, что еще в конце ХIХ – начале
ХХ века такие ямы устраивали в овине (на гумне, в риге). Их обмазывали глиной, затем
обжигали при помощи соломы, а сверху прикрывали соломой или снопами. Вероятно, структура общинных зерновых ям пришла из глубин многотысячелетней палеолитической древности без особых изменений.
Но там, где много зерна, как было отмечено ранее, всегда появляются мыши, количество которых со временем вырастает в геометрической прогрессии. И для того, чтобы сохранить зерно для себя, наши предки должны были приложить все усилия. Они привлекли к овинам естественных врагов мышей – сов. Как это делалось, мы не знаем. Скорее всего, совы
прилетали сами. Ведь мыши их естественный корм. А люди, в благодарность за сохраненный урожай, начали поклоняться совам. И женщины – сборщицы зерна и хозяйки домашнего очага постепенно сросся с образом совы – хранительницы овина, а значит и урожая.
А так как именно женщины отвечали за плодородие полей, выжигая солому, сушили зерно
на огне и на огне готовили еду, то дуэт женщина – сова закономерно превратился в трио:
женщина – сова – огонь. И всё это было связано с овином.
Но еще на рубеже ХIХ – ХХ веков в овинах: мылись как в банях, рожали, туда приносили покойника и клали ему под голову солому (житную или гороховую).
Поэтому образ женщины—Совы уже в глубокой древности соединился не только
с огнем, но и с водой, соломой, золой и пеплом, жизнью и смертью.
Уже в культурном слое верхнепалеолитической Мезенской стоянки на Черниговщине
встречаются фигурки из мамонтовой кости, которые «одни исследователи называют «птичками», а другие – «женскими фигурками». О неолитических изображениях женщин с головой совы, найденных на Русском Севере (VI – IV тыс. до н.э.), говорилось ранее. В Триполье (энеолит IV – III тыс. до н.э.) женские фигурки с совиными головами лепили, добавляя
в мягкую глину зерно и муку, причем такие изображения богинь находили у каждой зернотёрки в найденном археологами «святилище хлеба». И здесь имеет смысл привести одну
из загадок, бытовавших в Тотемском уезде Вологодской губернии на рубеже ХIХ – ХХ веков
(материалы Этнографического Бюро князя В. Н. Тенишева):
«Вылетала Сова
Из красного окна,
Села Сова
На четыре столба».
Здесь сова символизировала собой «ковригу хлеба, вынимаемую из печи».
60

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

В Триполье живот совоголовой богини хлеба иногда охраняют две змеи. Богини со змеями тоже пройдут через тысячелетия, дойдя в северорусской вышивке до начала ХХ века.
Подводя итоги всего вышеизложенного, мы можем вслед за Робертом фон Ранке
Гравесом сказать: «Древняя Европа никаких богов не знала, была только одна Великая
Богиня и только она почиталась как бессмертная и неизменная». Единственным дополнением к этому тексту будет – Восточная Европа, так как Западная Европа до рубежа IV – III
тыс. до н.э. индоевропейцев с их
Великой Богиней Матерью Совой не знала, а они, в свою очередь, не жили в Западной
Европе.

61

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Имена Совы-Тёщи
Со временем древнее божество земли, изобилия, огня и воды, жизни и смерти Сова—
Теща получила много разных имен: Гея, Адити, Рея, Кибела, Астарта, Иштар, Лилит, Ма,
Дивия, Рато, Лато.
Академик Б. А. Рыбаков писал: «Ареал этнографического почитания матери Лады
весьма широк: он полностью включает в себя всю землю балтов – гиперборейцев (как
в латышско-литовской так и славянизированной великорусской части), всю территорию праславян и все области позднейшего славянского расселения. В бронзовом веке культ Лато
дошел до греческого Крита, где встретился с местным культом Деметры и Персефоны. Возможно, что и праиталики знали культ Лато (Латоны) – Лады».
Уже отмечалось ранее, что две дочери титана Кея, которого древнегреческая мифология помещала на берегу Кронийского (Ледовитого) океана и чей город вологодская обрядовая песня называет «нашей родиной», Лето и Астерия воплощались в образах перепелок.
Именно в образах перепела и перепелки сочетались браком Зевс и Лето – родители Артемиды и Аполлона Гиперборейских.
Но вот перед нами русская святочная песня, записанная в середине ХХ века (!) в Кировской области:
Диль-диль, перепёлка, Да Ладу, молодая!
Да туда, да сюда полетела,
Да диль-диль, перепёлка,
Ладу, молодая!
Да тому, да сему крылья дАла,
Да диль-диль, перепёлка,
Ладу, молодая!
Лада-перепёлка, вероятно, на более позднем этапе плужного земледелия стала ещё
одним образом богини-Птицы, связанной с Землей и житом. Но заменить до конца СовуТёщу она все-таки не смогла. У совоокой Богини—Матери, в процессе миграции поклонявшихся ей народов, появились новые имена: шумеро-аккадская Эрешкигаль, изображавшаяся с совой в руке; Лилит – Иштар – Астарта с совиными кряльями и лапами, стоящая между
двух сов; египетская Нейт с ее более поздней ипостасью – Нефтидой, чье древнейшее имя
звучит как Лунь (то есть Сова); Великая Мать Богов Рея – Кибела, на подлокотниках трона
которой помещались две совы; «совоокая» Тетис—Тефида, супруга Океана; Гера – «Тёща»,
по одному из вариантов мифа – внучка «совоокой» Тетис; и, конечно, «совоокая» Афина,
о которой «Энциклопедия мифов» пишет следующее: «Афина – одна из главнейших фигур
не только олимпийской мифологии, по своей значимости она равна Зевсу и иногда превосходит его, коренясь в древнейшем периоде развития греческой мифологии – матриархате.
Силой и мудростью она равна Зевсу… её место ближайшее к Зевсу… На древнее зооморфическое прошлое богини указывают ее атрибуты – змея и сова. Гомер называет Афину «совоокой», орфический гимн – «пёстровидной змеёй»… Афина восходит к образу богини со змеями крито-микенского периода. Сова и змея охраняли дворец богини со щитом микенского
времени – прообраз олимпийской Афины… Сама Афина мыслилась как судьба и Великая
богиня – мать, которая известна в архаической мифологии как родительница и губительница
всего живого». Вспомним, что в традиции русских святочных гаданий о судьбе Сова предвещает как смерть, так и рождение ребенка. Говоря о древнегреческой Афине, «Энциклопедия
62

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

мифов отмечает следующее: «Мощная, страшная, совоокая богиня архаики… она требует
к себе священной почтительности, не один смертный не может ее увидеть».

63

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

На дубу сидит, головой вертит
Заметим, что древнейшая египетская богиня первых династий (начало III тыс. до н.э.) –
Нейт (Нит) была аналогом Афины. Вспомним, что именно её изображение в храме города
Саиса всегда было закрыто покрывалом. Имя поздней ипостаси Нейт – Нефтиды звучало как
«Лунь». Сама Нейт была покровительницей города Лунита, который древние греки называли
также Латополис – город Лато (Лунитом).
Специально повторим, что Геродот отождествлял Нейт с Афиной, и что к Нейт близка
хетто—хуритской богине «Шавушка» (Совушка). В связи с городом Лунитом приведем текст
русской обрядовой песни, ставшей к началу ХХ в. детской «потешкой»:
Совушка – сова, большая голова,
На дубу сидит, головой вертит.
Совушка, совушка – большая головушка,
Где ты бывала, кого ты видала?
Летала я, совушка, большая головушка
Во пир, во беседушку.
Видали меня совушку – большую головушку,
Два луня белых, два друга милых.
Луни – тоже совы, одна из их разновидностей. Судя по всему, их название прямо объединяет этих птиц с Луной, с лунными культами.
В этом контексте интересно то, что изображение шумерской Иштар (Лилит) с совиными крыльями и лапами, стоящей между двумя совами (начало II тысячелетия до н.э.), воспринимается как прямая иллюстрация вышеприведенной «потешки».
Возможно, именно эта структурная схема, рожденная в глубокой палеолитической
древности, затем, с развитием скотоводства и доместикацией коня, сменилась той, которую
мы хорошо знаем – Богиня Мать с двумя конями или двумя всадниками по сторонам.
Отметим, что Афину называли: Пандросой (Всевлажной), Аглаврой (Световоздушной), Агравлой (Полебороздной).
Афине были посвящены земледельческие праздники: Прохаристерии (прорастания
хлебов), Плинтерии (начало жатвы), Аррефории (дарование росы для посевов), Скрифории
(отвращение засухи).
Суммируя вышеизложенное, можно сделать вывод, что Афина в целом сохранила
основные черты древней Богини—Матери, Совы-Тёщи.
Интересно, что имя Афины не выводится из древнегреческого. Предполагают его
догреческое происхождение. Позволим себе предположить, что это имя возникло из термина
«Овина».
Есть веские основания полагать, что в патриархальном обществе многие сакральные термины матриархата были перекодированы в мужской вариант. Так название овина
«ШИШ» явно заменило совсем другой термин, означавший женский половой орган (символом которого в польских загадках была Сова).
Здесь имеет смысл вновь вспомнить, что в русской народной традиции «именины
овина» праздновались в дни Фёклы Заревницы (24 сентября) и Пресвятой Богородицы
(1 октября), а руна «ИР», которая выглядит как схематическое изображение древнего овина,
была знаком женского начала и понималась как «Всеобъемлющая». Тогда Овина или Авина
будет то же самое, что и Овинница, то есть «Хозяйка Овина».
64

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Еще одним аргументом, говорящим в пользу такого предположения, является тот факт,
что Афина (как Великая Богиня – Мать) даёт и отнимает жизнь. Но в санскрите термин
«avi» значит «боль, страдание, родовые схватки». Вспомним, что в древнерусской народной
традиции было принято рожать в овине.

65

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Мать-Сва
Поскольку санскрит чрезвычайно близок к русскому языку, используем его термины
для прояснения этой ситуации.
Итак:
Av (avati, ava, avit) – 1) способствовать
2) насыщать
3) защищать
4) желать, любить.
Ava – бросаться, спускаться, благосклонность.
Avata – яма, нора.
Avati – земля, почва, основа.
Avi – боль, страдание, родовые схватки.
Avinacin – вечный, непреходящий.
Не меньший интерес представляет и слово «Сова».
Смотрим близкие к нему санскритские фонемы:
Sava – 1) оживление, возбуждение
2) жертвенный обряд
Sava – выжимание сомы.
Savana – 1) оживление, возбуждение
2) жертвенный обряд.
И здесь уместно вспомнить свадебный обряд, сохранившийся в русской традиции, где
пиво готовили и распивали именно в овине.
Savana – лесистый
Savana – 1) огонь
2) ад.
Savitri – 1) производительница
2) мать.
Sva – его, её, их, иметь (на литовском SAW).
Saviman – 1) приведение в движение,
2) пробуждение,
3) указание,
4) направление.
Savidya – наделенный знанием.
Savicesana – наделенный особыми свойствами.
Судя по всему, Мать-Сва Влесовой книги – это Мать—Сова глубокой палеолитической древности, Богиня жизни и смерти, Сова-Тёща вологодской и владимирских обрядовых песен.
А ведь есть ещё и:
Sauva – небесный (о звуке),
Suvari – рождающая кого-либо,
Savega – быстрый, стремительный,
Savisa – ядовитый, отравленный.
Здесь имеет смысл вспомнить, что в зооморфном воплощении Афина, Нейт, Лилит
не только совы, но ещё и змеи, что дворец Минотавра на Крите охраняли Сова и змея. Что
сюжет богини со змеями в руках сохранился в севернорусской вышивке до ХХ века. И что
змеи тоже едят мышей, а совы охотятся на змей. И сова, несущая в когтях змею – обычная
картина, поэтому назвать сову ядовитой – нормально.
66

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Гуха
В северорусских диалектах есть такое название совы как «Гуха», якобы повторяющее
крик этой птицы. Но если мы вновь обратимся к санскриту, то выяснится, что:
Guh – укрытие, пещера.
Guhya – который должен быть утаён, скрываемый, таинственный.
Guha-caya – живущий в уединенном месте, в пещере, хранимый в тайне, сокровенный.
Guha – сердце (вспомним, что именно сердце совы считается тем, что может заставить
спящего человека рассказать о своих сокровенных мечтах и тайнах).
И, наконец, guha – эпитет Бога Шивы – Творца и Разрушителя Вселенной.
Кроме того, в санскрите есть собственное название Совы – Kaucika (букв. «имеющая
когтистые лапы»).
Исходя из терминов санскрита, мы можем предположить следующий смысловой ряд:
жертвенный обряд (sava или savanna), связанный с огнем (savana), заключался в выжимании
сомы (sava) и оживлении, возбуждении (sava). Сому (пиво) процеживают через соломенную
решетку (kauca), стоя на подстилке из соломы (kusa) в амбаре, складе, житнице (kucala). Этот
напиток из злаков (ячменя, ржи, пшеницы) и хмеля давал здоровье, ловкость, ум, опытность,
счастье и благо (kaukala). И всё это было возможно, благодаря Сове (kaucika), охранявшей
зерно от мышей.
Говоря о пиве в связи с овином и Совой, мы должны обратиться ко второй половине древнего палеолитического матриархального общества – мужчинам, которые, безусловно, играли в этом обществе не последнюю роль. Пиво готовилось для них, и пили
его именно мужчины. Об этом свидетельствует и северорусская традиция, сохранившаяся
вплоть до первой трети ХХ века.
Так ещё в 80-е – 90-е годы ХХ века старики сообщали фольклористам, что то поголовное пьянство, которое сегодня кое кем приписывается русским людям как их специфическое
«генетическое» качество, начисто отсутствовало в северорусских деревнях ещё в 30-е годы
ХХ века. На праздники (на Масленицу, в частности) мужчины выпивали не более 3 рюмочек (величиной с наперсток) водки, но их не ограничивали в пиве. Однако, это пиво, приготовленное по древним технологиям, не имеет никакого отношения к тому, так называемому
«пиву», которое производят сегодня «пивоваренные» заводы. Что касается женщин и детей,
то они пиво, а тем более водку вообще не пили. Они пили «пивцо» – слабый, практически безалкогольный напиток. Женский алкоголизм – настоящий бич современного общества,
тогда практически отсутствовал. Что же касается мужчин, то потребляя сваренное по традиции пиво, они вряд ли могли спиться. Да и наличия свободного времени для постоянной
пьянки у них в древнем матриархальном обществе не было.
Мужчины строили дома, заготавливали дрова на зиму, охотились и ловили рыбу. И ещё
делали очень важную работу – добывали соль, месторождения которой достаточно широко
распространены на Севере Восточной Европы.
Заметим, что даже сегодня мы, отдавая дань древней традиции, встречаем гостей хлебом-солью, где каравай – женский символ, а соль, судя по всему, мужской.

67

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Соль
Вновь обращаясь к санскриту, мы находим в нем такие термины как:
Lavana – посоленый, солёный, а также:
Lavana – соль (морская)
Lavanya – солёность, соль, красота, красивость
Lavanata – солёность
Lavanita – солёный
Lavana—Jala – вмещающий солёную воду, море
Lavanoda (Lavana +Uda) – море (соль + вода).
Но там же в санскрите есть и:
Lavana – срезание, покос
Lavaka – жнец
Lava – разрезающий, срывающий (плоды, ягоды)
Lava – жатва
Lava – резание, стрижка, кусок, часть, капля и имя сына Рамы и Ситы.
В вологодских и, архангельских диалектах есть слово «лавина», что значит «покос, срезание». В Костромской и Нижегородской областях слово «рама» это «граница, межа, конец
пашни у леса». А в Череповецком районе Вологодской области «раменье» – «луговые сенокосные угодья среди леса (Э. М. Мурзаев, Словарь народных географических терминов, М.,
1984).
Что касается термина «Сита», то в санскрите – это борозда, морщина, складка и имя
супруги Рамы, но также и – белый, светлый. В русском языке есть такое понятие как ситная (белая) мука и ситный (белый) хлеб, а также название приспособления для просеивания муки – сито. Таким образом, уже на языковом уровне выстраивается комплекс связей,
где «рама» (одно из названий деревянной бороны) и «борозда» на поле, дают возможность
последующей жатвы, в результате которой появится «мука», в комплексе с солью рождающая хлеб. Этот комплекс понятий возникнет потом, спустя тысячелетия, когда на смену
сбору диких злаков придет подсечно-огневое земледелие. На раннем этапе протоземледелия
мы можем предполагать участие мужчин в каких-то важных обрядах жатвы, возможно, связанных с добываемой ими солью.
Здесь имеет смысл обратиться к еще одному термину санскрита Lu (Lunati, Lunite,
Lulava/Lu, Ulava/Lu Luve, Lavitum, Luna), что значит:
Резать, отделять,
Делить, разделять,
Отрывать, обрывать,
Собирать, снимать урожай.
А теперь вспомним город Лунит, покровительницей которого была древнейшая египетская богиня первых династий царей (начиная с III тысячелетия до н.э.) – Нейт. Геродот
её считал аналогом древнегреческой Афины. И то, что греки называли этот город Латополисили Латон, то есть город богини Лато (Лето, Лады). И здесь же отметим такой термин
как Lavitum, связанный с Lavana – покосом, жатвой, сбором урожая и с Lavana – соленый,
посоленый, соль.

68

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Божественные
Судя по всему, место и время рождения таких образов как Сова – Теща и Лилит было
одно и то же. Возможно, что с теми же «пространственно-временными» характеристиками
связано и появление русоволосых (рыжих) и светлоглазых
Левитов, потомков третьего сына Иакова от Лии по имени Леви. Заметим, что именно
третий сын (Иван-Царевич, Иван-дурак) в русских народных волшебных сказках, отличающихся глубоким архаизмом своих сюжетов, обладает некими сакральными способностями.
Он женится на Царевне-Лягушке, достает молодильные яблоки, получает волшебного коня
Сивку-Бурку Вещего Каурку и т. д.
Но, то, же самое происходит и с потомками Леви – левитами. Они были исключены
из 12 колен израилевых и единственные из всех не были наделены землей. То есть, фактически, они вели жизнь брахманов, не обладая собственностью и получая от народа десятину для своего существования. Но они, же выполняли жреческие функции, будучи певцами,
музыкантами и стражами в переносном храме Скинии. Нам остается сделать вывод, что
левиты (лавиты) в глубочайшей матриархальной древности на севере Восточной Европы
принимали участие в священных обрядах жатвы солью, музыкой, пением и ритуальными
возлияниями пивом. Об этом свидетельствует и такой древний текст, как «Мундака Упанишада», одна из самых авторитетных упанишад Атхарваведы, во второй главе которой говорится:
«Чья агнихотра не сопровождается жертвоприношениями новолуния, полнолуния,
четырехмесячным подношением первых [плодов жатвы] и совершена без гостей,
Лишена возлияния, подношения вишвадевам свершается не должным образом, –
[у того она] губит его миры, вплоть до седьмого.
Черный, ужасный, быстрый как мысль, очень красный, цвета густого дыма,
Искрящийся и богиня во всех образах – вот семь играющих языков [пламени].
Кто при сиянии этих [языков пламени] исполняет [дела] и вовремя совершает подношения,
Того они [как] лучи солнца, ведут [туда], где обитель единого владыки богов».
Разумеется, тексты Атхарваведы (Веды заговоров), и тем более «Мундака Упанишады», были канонизированы спустя тысячелетия после завершения эпохи матриархата. Но,
тем не менее, здесь сохранились реликты той далекой поры, когда не Бог-отец, а Великая
богиня Мать воплощалась в семи языках пламени и не солнечные, а лунные культы играли
главенствующую роль.
Знаменательно и то, что термины классического санскрита «deva» – небесный, божественный, бог, жрец, владыка и «devaka» – небесный, в русском языке, а особенно в северорусских диалектах, используются на бытовом уровне и по сей день (дева, девка, деука)
в отношении исключительно девушек и женщин, но никак не мужчин. Таким образом, термин, ставший впоследствии основой многих слов, связанных с понятием «божественный»,
в санскрите:
Deva rarman – священный обряд, богослужение,
Deva kula – храм, дом богов,
Deva gana – сомн богов,
Deva—ja – божественного происхождения,
Devatva – божественность,
Deva-Deva – Бог или Царь богов и т.д.,
в русском языке сохранил свое древнейшее значение, где понятие божественного
закреплено именно за женским началом.
69

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Мы можем констатировать, что сложившийся в глубокой (еще палеолитической) древности культ Богини-Матери-Совы, охранительницы Зерна и подательницы Жизни, владычицы Огня и Воды, мог возникнуть только там, где в течение многих десятков тысячелетий
существовали луговые злаковые степи, состоящие из посевных форм – дикой ржи, дикого
ячменя, дикого овса и дикой пшеницы. А такие степи существовали столь долгое время
только на территории Восточной Европы – Русской равнины.
В последующую эпоху мезолита (среднего каменного века, в Х – VIII тыс. до н.э.,
привело к исчезновению злаковых степей и широкому распространению широколиственных лесов (настоящие степи остались только в узкой полосе Причерноморья), люди были
вынуждены выжигать эти леса, чтобы восстанавливать поля злаков, которые теперь необходимо было сеять. Так, судя по всему, появилось подсечно-огневое земледелие.
Матриархально-мотыжное земледелие, как отмечал Б.А.Рыбаков, доживает до энеолита (V – III тыс. до н.э.). Он пишет: «В мировоззрение земледельцев вошли все четыре измерения: поверхность земли, распаханная вдоль и поперек высота мира, теряющаяся в голубой тверди неба, и непрерывное движение этого мира во времени. И все это было выражено
в орнаменте. Орнамент стал общественным явлением, позволяющим, как позднейшие письмена, повествовать о своем отношении к миру и объединять людей для выполнения тех или
иных действий». Появившись еще в палеолите Русской равнины (Костёнки, Мезинская стоянка), орнамент именно здесь развился до той сложнейшей системы, которая затем была
унесена на территорию будущей Индии, Древней Греции, Эртрурии и т. д. И именно в России эти орнаментальные комплексы сохранились вплоть до наших дней в наиболее полном
и завершенном виде.
На рубеже IV – III тыс. до н.э. роль земледелия ослабляется и усиливается значение скотоводства. Как отмечают авторы «Энеолита СССР»: «Именно развитие скотоводства
в подвижных его формах (отгонное, полукочевое, а далее и кочевое), резко ограничивало
или даже исключало возможность одновременной земледельческой практики… подвижное
скотоводство весьма продуктивно в первые периоды развития, оно быстрее и легче земледелия дает прибавочный продукт… Коллективы подвижных скотоводов быстро росли.
Соответственно росли и их стада, что требовало постоянного расширения «производственных площадей» – пастбищ. Расширение это шло значительно быстрее и в больших
масштабах, чем у земледельцев… Условия ковыльных и полынных степей, переходящих
в крайних южных своих пределах в полупустыню, резко ограничивали возможности земледелия. Необходимая же для развития скотоводства кормовая база была здесь практически
беспредельной… в различных ландшафтных зонах скотоводство принимало разные формы.
На отмеченных прочной оседлостью и наличием пусть ограниченного земледелия лесостепных поселениях оно носило явно придомный характер. В стаде соответственно преобладали
крупные домашние животные и свинья. Южнее, в степях, наиболее продуктивным и приспособленным к специфике этой зоны животным была овца. Именно овцеводство явилось
решающим экономическим фактором в освоении степных пространств».

70

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Завершение эры матриархата
Вот где, по-моему, мнению, следует искать истоки легенды о земледельце Каине
и Авеле – «пастыре овец». Говоря об ослаблении роли земледелия и значительном усилении
скотоводства на рубеже IV – III тысячелетий до н.э., когда завершился «земледельческий
энеолит с его равенством «Золотого века», Б.А.Рыбаков подчеркивал,
что «борьба за эти стада, отчуждение и неравномерное распределение их, возможность
перемещаться вместе с имуществом в повозках – телегах (колымагах) на значительные расстояния под охраной конных воинов, развитие обмена – всё это коренным образом меняло
устоявшийся земледельческий уклад, вносило в него социальное неравенство, и военное
начало, и отношения господства и подчинения внутри каждого племени.
Земледельческий энеолит с его равенством «Золотого века» не оставил нам никаких следов насильственных захоронений… Культура боевых топоров, культура подвижных
и воинственных конных пастухов породила новое социальное явление, закреплявшее неизмеримо возросшую власть племенных вождей и воевод – обычай насильственного ритуального убийства ближайших подчиненных вождя на его могиле и совместного с ним захоронения».
Закончилась многотысячелетняя эра матриархата. Началась эра патриархата – эра войн
и убийств. Древняя Богиня-Мать уступила своё место Богу-Отцу.
Но не везде и не всегда!
И там, где родились и сохранялись древние традиции земледелия, Богиня-Мать осталась не Девой—воительницей, а Матерью—Землёй, Великой Праматерью, Совой – Тёщей.

71

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Мир вашему дому!
Говоря об овине, мы подчеркивали, что с ним были связаны все важнейшие события в жизни, как отдельного человека, так и общины в целом. В овине рождались, женились, умирали. Здесь, как правило, начинались все календарные обряды. И все это – рождение, свадьба, смерть, гадание о судьбе, обряд очищения – баня, приготовление ритуального
напитка – пива, совершалось на соломе. Солому жгли в ритуальных кострах, из нее делали
чучело Масленицы (и Холики в Индии).
И здесь хотелось бы обратить внимание на те странные послания гиперборейцев,
о которых говорят древнегреческие предания – проросшие семена злаков, завернутые
в солому. Возникает естественный вопрос: почему и зачем надо было, рискуя жизнью нести
через земли разных народов такие, мягко говоря, странные дары? Да еще отправлять в этот
небезопасный путь молодых девушек!
Возможно, ответом на этот вопрос является традиционное приветствие, которое звучит
как «Шолом!» и «Салам!», что значит буквально – Мир Вам!
Это поразительно! Ведь слово Шалом, Салам (Мир Вам!) звучит практически одинаково с русским словом «Солома».
А если это так, то дары гиперборейцев значили то, что юные гиперборейские Девы
несли через земли и народы послание Мира, напоминание о Золотом Веке, о прежнем единстве людей, о том, что жизнь со смертью не кончается, и что в сухой соломе покоится новая
жизнь – Проросшее зерно.

72

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Солнечная и лунная традиции
Говоря об основах общеиндоевропейского мировоззрения, о древнейших нравственных устоях предков практически всех современных народов Европы и многих народов Азии,
мы не можем не вспомнить слова выдающегося мыслителя конца ХIХ – начала ХХ вв.
Сент-Ив Д'Альвейдра, который писал о создателях этих мировоззренческих и нравственных
основ – «допотопных патриархах белой расы Северного полюса» следующее: «Эти восстановители рек, морей, затопленных земель, укротители животного мира и дикой природы
были мудрыми жрецами, военными инженерами, землепашцами и основателями городов,
каких больше не видели. О Севере Европы, как прародине человечества писали: в ХVIII в.
академик Жан Сильвен Байи, в ХIХ в. первый ректор Бостонского Университета Уильям Ф.
Уоррен, в начале ХХ в. Бал Гангадхар Тилак и русский ученый Е. Елачач.
Доказательная база того, что современные северно-русские являются в значительной
мере потомками того древнейшего населения Севера Восточной Европы, которое греки
называли «гиперборейцами», а Сент-Ив Д'Альвейдр «патриархами Северного Полюса»,
огромна.
И среди прочего – те мировоззренческие и нравственные основы, которые были зафиксированы в т. н. Солнечной и Лунной Традиции древнейшего памятника науки, религии,
культуры всех индоевропейских народов – Махабхараты.
Так в чем же заключались основы древнеарийского или, используя древнегреческий
термин, гиперборейского мировоззрения. Структура Вселенной в нем представлена следующим образом: по мысли или слову «являющемуся озвученной мыслью) Творца появилось
«огромное яйцо, вечное, как семя всех существ… В нем подлинным светом был вечный
Брахма, чудесный и непредставимый, вездесущий, тот, кто есть скрытая и неуловимая причина реального и нереального».
Век Брахмы, согласно первой книге эпоса «Адипарве» равен 5,795х1070 лет. В другой книге «Ашвамедхикапарве» Брахма (а точнее, Брахмо) назван «эфиром». Текст гласит:
«Эфир – высший из элементов… У него есть лишь одно свойство и называется оно звуком».
Эфир порождает «семь звуков и аккорд» Затем волны эфира или «небесного океана» порождают «ветер» (движение или дыхание), у которого уже два свойства – «звук и касание», причем свойством движения (ветра) является именно «касание». И наконец, из звука и движения
рождается Свет, у которого уже три свойства – звучание, касание и образ. Причем свойством собственно Света является Образ. Именно Свет находится на пограничье, относясь
одновременно как Свет к миру божественному и как Образ к миру Проявленного. Именно
Свет, в своей тройственности и создает всё проявленное, т.е. имеющее образ, во Вселенной,
трансформируясь в различные формы и будучи единым по существу.
Кстати, в «Слове о твари и днии рекомом неделе» (ХII-ХIII) говорится, что русские
язычники поклоняются в первый день семидневной недели «воскресенье» не солнцу, («вещь
бо слнце свету»), а Белому Свету, т.е.е Свету Вселенскому. Как писал Б.А.Рыбаков: «Вот
этот свет, не имеющий видимого источника „неосяжаемый и неисповедимый“, как эманация
божества, творящего мир и был предметом поклонения средневековых язычников, а следовательно и объектом обличений церковников».
В древнеарийской традиции вычленяются три мира – «Трилока». Это мир божественных идей мир Проявленного, т.е. мир нашей реальности, а точнее реальности, а точнее реальности, отраженной нашим сознанием; и, наконец, мир ушедших, зеркальный нашему.
Заметим, что в русской традиции им соответсвуют также три мира – Правь, Явь, Навь.
Мир Прави – это мир идеальных образов, который управляет миром проявления этих образов, идей – Явью. Есть ещё третий мир – Навь.
73

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Обычно его называют миром мертвых и считают страшным, мрачным и мучительным. Но мы забываем факт, озвученный ещё в 1964 г. ведущим санскритологом
Индии Д. П. Шастри, который сказал: «Если бы меня спросили, какие два языка мира более
всего похожи друг на друга, я ответил бы без всяких колебаний: «Русский и санскрит». Пользуясь санскритом, мы можем уяснить для себя, что «навья» это «новый, свежий, молодой»,
а «навин» – лодочник, так как «навья» это ещё и «лодка, корабль». Отсюда, кстати, и «карма»,
которую мы загружаем своими делами во время жизни в мире Яви. Отметим также, что
в русской традиции мы уходим не в мир мрака, теней и ужасов, а «на тот Свет». Не во тьму,
а в Свет, причем в другой Свет, в котором мы дожны очиститься и обрести нову. Жизнь. Ведь
«навья», повторяем – «новый, свежий, молодой». Дифференциация «проявленного» света
на свет Яви и свет Нави относится к глубокой древности. Так в одном из древнейших гимнов
Ригведы – гимне Пуруше, тому, из кого была создана Вселенная, говорится, что «дух его
Луной обернулся, солнце оком его сияет».
Но если мы вспомним русскую апокрифическую «Голубиную (а точнее, «Глубинную»)
книгу (список Кирши Данилова), то там «солнце праведно произошло «от очей божьих»,
а «светел месяц от темячка». В индийской традиции до настоящего времени темя считается
местом выхода или исхода души и тела. В отмеченной выше дифференциации света и светил (Солнца и Луны), одинаковой в Ригведе и средневековом русском тексте, солнце это
«око», «глаз», а луна – «дух», «душа». И это очень значимо в мировоззренческом аспекте.
Ведь смотреть и видеть отнюдь не одно и то же. Смотрим мы глазами на проявленный мир,
а видим мир отраженный в нашем сознании. То есть свет – это множественность возможных
вариантов, а отражение – один осуществленный вариант. Это очень хорошо понимали наши
далекие предки.
И оставили нам свои знания, свои размышления о смысле бытия, о Вселенском Законе
в форме мифов, обрядов, традиций, связанных с Солнцем и Луной.
Сент-Ив Д'Альвейдр писал: «Древние в качестве универсального ключа принимали
схему неба. Таким образом, если бы все земные архивы исчезли, всегда можно было бы восстановить инструмент, являющийся основой всех искусств и наук, путем воспроизведения
на папирусе или доске схемы неба». Для того, чтобы понять собственно мировоззренческий
аспект, закодированный в солнечно-лунной традиции, нам необходимо будет обратиться
к русским народным календарным обрядам, а точнее к важнейшим из них, фиксирующим
т.н. «крест года».
И здесь бесценными являются свидетельства «Велесовой Книги», подтверждающие
ещё раз ее подлинность. Так «Велесова Книга» утверждает, что главными праздниками года
являлись «Коляда, Яро, Красная Горка и Овсень». Крест года это зимнее и летнее солнцестояния (22 декабря и 22 июня) – вертикаль креста и весеннее и осеннее равноденствия
(22 марта и 22 сентября) – горизонталь креста. Таким образом, «Коляда» Велесовой Книги –
Зимние Святки, начинающиеся с Николиных дней (19 декабря) и завершающиеся Крещением (19 января), т.е. длящиеся один солнечный месяц. Именно в это время ходят «колядовщики» и поются ими «колядки» – обрядовые песни. Колядовщики носят из дома в дом
звезду – символ солнца и небесного звездного света. Этот период включает в себя дни зимнего солнцестояни и поворота Солнца на Север.
Летнее солнцестояние (22 июня) и поворот солнца на юг – Купало или Яро (Ярилин
день), со всеми предваряющими его обрядами (Троица, Празник Росы и т.д.). Праздники
«горизонтали» креста года должны отмечать весеннее (22 марта) и осеннее (22 сентября)
равнодествие. В «Велесовой Книге» они названы «Красной Горкой» и «Овсенем». В настоящее время праздника, отмечающего весеннее равноденствие в русской традиции нет. Правда,
незадолго до этой даты мы отмечаем
74

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Масленицу, а точнее «Масляницу»), которая длится всего одну неделю. Заметим, что
Масленица – «единственный крупный дохристианский праздник, не приуроченный к христианскому празднику и не получивший нового истолкования. Уже одно это заставляет задуматься. Что же это был за праздник, что даже тысячелетие христианства не смогло его уничтожить и стереть из памяти народа?
Древность обрядов Масленицы подтверждается тем, что они (в том или ином виде)
сохранились у многих индоевропейских народов. Есть письменные свидетельства о том, что
еще в конце ХVII в. на Руси Масленица праздновалась две недели, а ранее – целый лунный
месяц, с конца февраля до 22 марта (20 февраля – 21—22 марта) или 28 дней.
В традициях Индии, принесенных арьями со своей Приполярной прародины, самый
яркий праздник порубежья зимы и весны – Холи, который отмечается в феврале-марте.
Н.Р.Гусева подчеркивает, что: «все ритуальные действия праздника неотделимы от магии
плодородия и исторически восходят к доиндийскому периоду жизни арьев. Обрядово-магические проявления, связанные с весенним равноденствием, носят характер, чрезвычайно
близкий пасхальным, восходящим непосредственно к язычеству, что и перешло в пасхальную обрядность славянских народов».
«Велесова Книга» называет один из главных годовых праздников «Красной Горкой»,
но в наше время «Красная Горка» – послепасхальный праздник, отмечающийся в первое
после Пасхи воскресенье – «Фомино», либо всю Фомину неделю», либо три дня «Фоминой недели», включая воскресенье. Здесь же заметим, что название «Масленица, Масляница, Масленица жирная» свидетельствует лишь о том, что это обряды, сопровождающиеся
поеданием жирной (блины) и молочной (масло, сметана, творог) пищи. Вряд ли праздник
такого ранга не имел другое название, забытое или запрещенное.
Особо отметим обилие на Масленице блинов – ритуальной обрядовой пищи похорон,
поминок, свадьбы, и к тому же, являвшихся символом Луны, которую древние называли
«Солнцем мертвых». На Масленицу молодожены, вступившие в брак в прошедшем году,
ездили к «теще на блины» в санях, которые мчали разукрашенные бубенцами, лентами,
бумажными цветами кони. Обратим внимание на тот немаловажный факт, что ездили они
не «к теще и тестю», а именно «к теще» и только к ней. И здесь имеет смысл привести
фрагмент обрядово-игровой песни, записанной в Вологодской обл. в конце 70-х годов ХХ в.
экспедицией Ленинградской консерватории под руководством А.М,Мехницрва. В ней говорится, что:
«На Родине то дуб,
На дубе сова.
Она моя теща, коней пасла».
Стоит вспомнить в этой связи, что в древнегреческой традиции (в самой архаической
ее части глава пантеона олимпийских богов Зевс (Дьяус) воплощался в дуб у воды (Зевс
Додонский). А олицетворявшая мудрость и сакральное знание Афина (его дочь), рождалась из головы отца и звалась Совоокой, так как в зооморфном воплощении была Совой.
Но в вологодском тексте, записанном в 70-х годах ХХ в., мы встречаемся с ещё более глубокой архаикой. Ведь здесь сова не дева – воительница, а теща, т.е. старшая женщина в доме,
в роду – праматерь.
Отметим также, что сова – ночная птица, связанная с древнейшим лунным культом.
На севере Восточной Европы в археологических памятниках мезолита (X – VII тыс. до н.э.)
часто встречаются изображения женщин – матерей (из камня или кости) с совиной головой. До наших дней сова так и осталась символом мудрости. Сова – Праматерь – та, воплощает божественную мысль в проявленном мире, т. е. Отражает. А отражать это функция
75

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Луны. И ещё раз заметим, что в вологодской обрядовой песне «сова-теща» коней пасла. Кони
в индоевропейской традиции символы Солнца. Так в древнерусской обрядовой практике
одним из имен Солнца было «Хорс», но в английском языке «хорс» это конь, а на санскрите
«хара» или «хари» – золотой, сверкающий, обращение к божеству. Кроме того, известно, что
у индоевропейских народов было широко распространено представление о богине – Праматери как Госпоже или Владычице Коней. Достаточно вспомнить изображения богини с двумя
всадниками или двумя конями по сторонам, столь широко распространенные в вышивке
и ткачестве Русского Севера. И, наконец, ещё одна важная деталь, способствующая объяснению семантики Масленицы и возвращению её древнего, исконного названия. В той же
Вологодской губ. В начале ХХ в. была записана причеть, с которой невеста – сирота, выходя
на перекресток дорог, обращалась к своей умершей матери, называя её «Моя Красная Красигорка»! А ведь именно на Масленицу строились ледяные горы, с которых каждая молодая
пара, после троекратного поцелуя должна была съехать вниз. Именно на Масленицу женщины и девушки катались с этих гор на прялках, держа в руке или в кармане блин. И делалось
это для хорошего урожая вообще и льна в особенности. Прялка же в русской традиции была
не только простым инструментом для получения нити. Она символизировала собой мужское
начало, участвующее в процессе прядения нити – аналога жизни, судьбы, мысли, потомства;
она была воплощением Древа жизни, несущего на своих ветвях Вечное Время – прошлое,
настоящее и будущее; она была надмогильным памятником и соединяла мир живых и мир
ушедших, предков и потомков. Будучи воплощением Верховного Изначального Божества,
прялка была символом плодородия и способствовала увеличению плодородия всего живого
на Земле. Именно в ней, как нельзя лучше, воплотилась идея вечной гармонии бытия, с его
бесконечным перетеканием жизни в смерть, а смерти – в жизнь.
Из всего вышеизложенного мы можем сделать вывод, что в древности Масленица
называлась «Красной Горкой», о которой, как об одном из главных праздников года, говорит
«Велесова Книга». Она была посвящена культу Луны – Праматери и длилась один лунный
месяц (с 20 февраля по 21—22 марта), отмечая собой день весеннего равноденствия.
И, наконец, четвертый праздник года, названный «Велесовой Книгой» Овсенем. Русские «Авсень, Овсень, Усень, Таусень, латышские «Усиньш, Аушрине», литовская «Аушра,
Ушра», древнеарийская «Ушас» – божества Зари. Ушас – одно из самых высокочтимых
божеств Ригведы, божество утренних и вечерних зорь Приполярья, длящихся по 30 дней
и предваряющих уход Солнца на 40 дней зимой и его приход после зимнего солнцестояния.
Именно эту, начинающуюся с осеннего равноденствия (22 сентября), зарю, предваряющую
40 дневную ночь, славили наши далекие предки. И 100 дней жгли костры, ожидая прихода
Солнца. Наверное, не случайно так близки имя арийской богини зари «Ушас» и всем нам
знакомое русское слово «ужас». Сам же обрядовый цикл Овсеня начинался с 23 августа
и заканчивался в ночь с 21 на 22 сентября, т.е. длился один лунный месяц.
Таким образом, в главных праздниках «креста года» вычленяются два обрядовых
цикла длительностью в один солнечный месяц (30—31 день) – Зимние святки (Коляда)
и Троице – Купальский цикл (Яро). И два обрядовых цикла длительностью в лунный месяц
(28—29 дней) – Масленица (Красная Горка) и Рождество Богородицы (Овсень).
Все вышеизложенное имеет непосредственное отношение к нашей теме «Солнечная и лунная Традиция» и к заявленным в начале нашего анализа мировоззренческим
и морально-нравственным аспектам этой традиции.
Уже в текстах эпоса Махабхарата, древнейшие из которых были созданы в Приполярных широтах, мы встречаем утверждение, что год людей это один день и одна ночь (т.е.
сутки) богов:
«Божественные день – ночь (сутки) – это год,
76

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Он также делится на две части:
Ночь – это путь (солнца) на юг, день – это путь на север».
Академик Б. Л. Смирнов, один из переводчиков текстов Махабхараты на русский язык,
комментирую этот текст, писал: «время движения Солнца на юг считается темной половиной года; умерший в это время подлежит возврату. Движение Солнца к Северу (от зимнего
до летнего солнцестояния) „светлой половиной“, умерший в это время не возвращается».
Мы знаем, что согласно древнеарийским или гиперборейским представлениям о структурировании Вселенной из Брахмо – Эфира рождается дыхание (Ветер, Движение), а затем
Свет – основа всего проявленного (т.е. имеющего зримый образ) мира. Солнце, как считали
наши средневековые предки (ХII – ХIII вв.), является «вещью света», т.е. вещественным
воплощением Света. Луна – ночное светило и, также как наше сознание отражает реальность, отражает реальный свет. Поэтому уже в глубокой древности, строя модель Вселенной,
мудрецы «риши» (или «раши») связывали созидающее, дающее импульс начало с Солнцем,
а отражающее, воспроизводящее – с Луной. В этой мировоззренческой структуресветлая
половина года (22 декабря – 22 июня) проходит под знаком созидающего мужского Солнечного начала. Его рождение празднуется во время Зимних Святок (Коляды). (19 декабря –
19 января), славящих мудрость Праотца – Творца Вселенной или, как его называли русские
крестьяне ещё в середине ХIХ в. – «Деда» («Деда – Ладо»). «Солнце движется по воле
Деда. Женское воспроизводящее, отражающее начало воплощено в этот период в Луне и ему
посвящен праздник Масленица (Красная Горка), длящийся с 20 февраля по 21—22 марта.
С 22 июня сила Солнца начинает убывать и для подкрепления «Солнце пьет лунный напиток», а затем меняет свою мужскую солнечную ипостась на женскую. Теперь жизнь находится под управлением «покровительницы летних месяцев Савитри» – «Спасительницы,
женской ипостаси бога Солнца – Савитара». Теперь она – Госпожа Солнце, является созидающим, дающим импульс началом, а мужским – отражающим, воспроизводящим началом
в этот период становится Луна.
Мир людей (мир Яви) в эту «темную половину года» разворачивается от мира Вечности (Прави) к Миру ушедших (Нави). И именно с 22 июня (с Купало или Яро) начинается
подбор брачных пар, свадеб, т.е. того, что необходимо для реинкарнации – возвращения душ
из Нави в Явь. Вспомним свадебный гимн Атхарваведы, где Сурья (Солнце) – дева (невеста),
а Сома) Месяц) – жених. Та же картина и в русских народных свадебных песнях, где невеста
(жена) – Красно Солнышко), а жених (муж) – Ясен Месяц. Но такое положение сохраняется
только в течение «темной» половины года.
Причем во время осеннего равноденствия женское солнечное начало трансформируется в новый образ – Зарю, зачинающую в лунной мужской ипостаси молодое Солнце, вынашиваемое Луной в течение 100 суток (30 вечерних зорь, 40 дней ночи и 30 утренних зорь).
И здесь мы вновь обращаемся к ведической традиции, гласящей: «Путь предков ведет
на Луну, откуда души ниспадают с росой (Сомой), возникшей из месяца (Сомы)». Вспомним
средневековое поучение против язычества, написанное русским комментатором ХII – ХIII
в.в.: «То ти не Род, седя на воздусе мечеть на землю груды и в том ражаются дети… всем
бо есть творец Бог, а не Род!» Здесь та же самая картина, что и в ведическом тексте. Лунная
ипостась бога Рода порождает детей, возвращая души на землю дождем или росой (груды,
грудие – дождь, роса, снег, вода, падающая с неба).
Древние арии считали, что душа умершего свободна как птица, но попадая в проявленный мир, она становится «бескрылой», т.к. превращается в воду (росу, дождь, снег).
А «Воды – это проявленное», то есть умерший, «получая лунное тело», снова может воплотиться. Дальнейшая его судьба зависела от той жизни, которую он прожил:
77

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

«В силу исключительной злобности они попадают в звериные
лона,
В силу праведных – неправедных (дел) – в человеческие,
В сиилу праведных – в божеские (лона)».
Таким образом, часть умерших в «ночь богов» (с 22 июня по 22 декабря) воплощается в новой жизни в животных. Другая часть «в силу праведных – неправедных дел» возвращается в наш мир душами новорожденных детей. И, наконец, третьи, умершие в «день
богов» (с 22 декабря по 22 июня) уходили в «божеские лона». Из этих тел (они) переходят
в воду, из воды в свет, из света в воздух, (затем в пространство). Из пространства не возвращаются те, что приобщась Бытию, Запредельного достигают». Отметим здесь, что под
словом «Бытие» понимается Бог как Абсолют, т.к. только ОН «ЕСТЬ», а все остальное –
иллюзия, майя.
Таким образом, с 22 декабря по 22 июня Солнце в своей мужской ипостаси шло путем
бессмертных, а с летнего солнцестояния – в женской ипостаси указывало путь всем смертным. Об этом же говорит и «Прашна Упанишада» (I). Она утверждает, что Праджапати (букв.
«Отец пряжи») «сотворил пару – вещество и дыхание». «Поистине, Солнце – дыхание, вещество – Луна. Поистине, вещество – это все, что имеет образ и не имеет образа. Поэтому образ
и есть вещество». А «дыхание – огонь, что восходит», т.е. чистое движение. «Поистине, Праджапати – год; его пути – южный и северный. И поистине, те, которые чтут дела жертвоприношения и благодеяния, достигают мира Луны, и снова возвращаются [на Землю]. Поэтому
риши, желающие потомства, идут южным путем. И поистине, этот путь предков – вещество.
Те же, которые, [идя] северным [путем], стремятся к Атману подвижничеством, воздержанностью, верой, знанием, достигают солнца. Поистине, это прибежище жизненных дыханий,
это бессмертное, бесстрашное, это высшее убежище. Откуда они больше не возвращаются.
Это прекращение [рождений]».
Таким образом, наши далекие предки определяли два пути человека – лунный или путь
возвращения, после очищения в Нави, в мир Проявленный, мир людей, для новой жизни
и нового нравственного подъема. И солнечный – путь высшего предназначения очищенной, просветленной души, уходящей за пределы воплощенного, а значит, иллюзорного мира,
туда, гда царит Правда. Ведь само слово «Правда» значит буквально «Правь дающая» или
«дающая знание Прави». Как гласил древний гимн: «Иди к свету, чтобы вернуться к Великой
Несвязанности!» Чтобы познать самого себя.

78

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Так ли прост русский Дед Мороз?
«Восстанавливая сегодня многотысячелетние традиции наших предков, в преддверии
Нового Года мы просто не можем не вспомнить не только зимние Святки – этот некогда
самый большой, шумный и очень веселый русский праздник, но и его самого главного персонажа – Деда Мороза. А вспоминая его, задать себе вопрос: «А так ли уж прост этот русский
Дед Мороз? Ответ окажется совсем не таким простым, как могло представиться на первый
взгляд».
Образ Деда Мороза, как отмечают такие известные исследователи индоевропейской
мифологии как В. В. Иванов и В. Н. Топоров, отражен во всех славянских традициях, в той
или иной мере. «Мороз, Морозко – персонаж славянского сказочного обрядового фольклора… У восточных славян представлен сказочный образ Мороза-богатыря, кузнеца, который „сковывает воду“ железными морозами… Обрядовые представления, лежащие в основе
этих образов, сохранились у восточных славян в ритуале кормления Мороза накануне Рождества и в Велик день киселем», что связывается с обычаем кормления этим ритуальным
блюдом дедов-покойников, пишут они во 2-ом томе энциклопедии «Мифы народов мира».
Дед Мороз, как персонаж русских народных сказок и обрядов, связан с тем периодом,
когда «солнце поворачивает на лето, зима на мороз», то есть с зимним солнцестоянием. Он
Владыка зимнего холода и в этом своем качестве он, прежде всего Повелитель Вод, которые
именно в зимние холода предстают перед людьми во всех своих ипостасях: снега, льда, инея,
пара, тумана и текущей подо льдом воды рек, озер и морей. Дед Мороз сковывает льдом
водоемы, покрывает снегами леса и поля, украшает снегом и инеем ветви деревьев. Будучи
Владыкой зимы, Дед Мороз несет с собой не только холод, снег и лед, но и ночь, тьму, так
как световой день зимой в северных широтах предельно короток, а ночь велика (не говоря
уже о трехмесячной полярной ночи).
Как Владыка Ночи Дед Мороз повелевает звездами и Луной, ему подчинено зимнее
небо, он украшает его сполохами Северного Сияния.
Его богатство – серебро, алмазы, жемчуг – все, что связано в традиционных представлениях с чистотой, холодом, лунным светом, слезами и магией. Не случайно, как отмечает
академик Б. А. Рыбаков, на серебряных славянских украшениях, вплоть до XII – XIII веков
христианской символики никогда нет. Возможно, это связано с тем, что издавна серебро
ассоциировалось с Луной, лунным светом, лунными культами, а во многих алхимических
текстах его прямо называли Луной.
Связанный с серебром, лунным светом, луной и ночью, Дед Мороз непосредственно
связан и с «тем светом» – миром предков. Общеизвестно, что у многих народов Европы
Луна считалась «Солнцем мертвых». Дед Мороз – Владыка Вод и Владыка Ночи, звезд
и луны даже именем своим свидетельствует о связи с миром умерших. Ведь недаром столь
близки слова «смерть, морена, морана», «море» и мороз». Умереть – равносильно понятию
«остыть», «околеть», то есть замерзнуть. Здесь стоит отметить, что у всех индоевропейских народов Европы празднование Нового года отмечено проведением карнавалов с ряжеными. Ученые предполагают, что само происхождение слова «маска», а это один из главных
компонентов ряженья, связано с культом предков, так как слово «maska» означает «душа
мертвого». Итальянский этнограф Паоло Тоски считает, что карнавал, как главный праздник
начала года, предполагал возвращение в наш мир на эти дни существ загробного мира, мира
предков. В русской традиции, кроме ряженья, как было отмечено ранее, существовал обычай, по которому накануне Рождества старший в доме высовывался с печи в волоковое окно
или выходил на порог с ложкой овсяного киселя и звал: «Мороз, Мороз! Приходи кисель
79

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

есть!». Даже в наши дни старики и старухи в северорусской глубинке на вопрос, кто такой
Дед Мороз, отвечают:
«Это наши предки, родители». Овсяный же кисель – специфическое ритуальное блюдо,
связанное с поминальной обрядностью.
Таким образом, подводя итог, можно сказать, что русский Дед Мороз это: Владыка
Вод во всех их проявлениях (снег, иней, лед, пар, вода); Владыка Ночи и ее атрибутов –
звездного неба, луны, полярного сияния, мрака; Владыка Серебра (символа луны, лунного
света, магии, сакрального знания); Владыка мира предков и Дед, то есть прапредок.
Такой архаический образ, естественного, мог сложиться только в глубокой древности
и это его имя «Дед Мороз» скорее всего, заменило собой более древнее, табуированное или
преследуемое христианской церковью.
Говоря об исторических корнях образа Деда Мороза, мы не можем не обратиться
к такому интересному и в целом забытому персонажу славянской мифологии, как Троян.
Трояна, запечатленного в «Слове о полку Игореве», которого часть исследователей связывает с римским императором Марком Улытием Траяном, другие исследователи считают
древнеславянским божеством Луны, получившим свое имя от трех фаз, проходимых этим
светилом. С Трояном в народной традиции связывались представления о зиме, снеге, сугробах, снежной белизне и тропах, протоптанных дикими турами. Ю. М. Золотов пишет:
«На Руси хозяином зимы, по-видимому, считался рогатый месяц… В глубокой древности
месяц, видимо, обожествлялся в виде быка или тура». Но Троян был не только богом зимы,
снега, дорог. Будучи богом луны, он не принадлежал целиком к кругу светлых, благостных
богов древних славян. Связанный с культом предков и плодородия, Троян был также божеством ночного мрака, темных сил и ужасов. И еще он был великим судьей, тем, кто награждает и наказывает и живых, и мертвых. Не случайно в народной традиции путь на «тот
свет» – Млечный путь – зовут «тропою Трояновой».
На Севере Руси в дохристианский период аналогом Трояна было божество, носившее
имя Велеса (Волоса). Б. А. Успенский отмечает, что в Великий четверг на страстной неделе
совершали обрядовую «окличку» мертвых. «В этот день рано утром жгли солому и кликали
мертвых» (Стоглав, 1890, с. 193). Тогда же хозяйки кликали скотину по именам в печную
трубу. Но в этот же день «окликали» Мороз с приглашением его на трапезу и просьбой
не бить урожай. Б. А. Успенский отмечает, что Мороз «обнаруживает несомненную связь»
с Велесом-Волосом. При этом культ Велеса-Волоса был характерен именно для Русского
Севера. В древнерусских источниках (договор русских с греками 907 г.) Велес определяется как «бог всей Руси», в отличие от Перуна, бывшего только богом княжеской дружины.
Основа «Велес-Волос» в русском языке используется для обозначения власти. «Велес» –
повелитель, распорядитель, указчик; «волосить» – властвовать. Именно к Велесу обращались с просьбой дать больше зерна, скота, детей, защитить от огня и злого человека. Звезды,
в частности Плеяды, в древнерусском языке – «волосыни, волосожары, власожелищи».
Велес (Волос) владыка вод. Так в «Сказании о построении града Ярославля» говорится:
«невернии сии человецы моли слезно своего Волоса, да низведет дождь на землю» (из чего
следует, что Волос-Велес давал дождь и распоряжался небесными водами). Кроме того,
ему подчинялись звезды. Именно Велеса-Волоса в «Сказании о построении града Ярославля» просвитер церкви пророка Ильи, «узре плач и воздыхание многое», называет «богом
вашим». В том же «Сказании» говорится о том, что Велесу-Волосу был «сотворен» храм
и дан волхв, который поддерживал неугасимый огонь. По дыму «жертвенного воскурения» волхв постигал тайны будущего и затем вещал от имени Велеса. Но если священный
огонь угасал, то самого жреца приносили в жертву тому, же богу. Б. А. Успенский пишет:
«Это место «Сказания» наряду с названием Бояна «Велесовым внуком» в «Слове» оста80

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ется косвенным доводом в пользу связи Волоса-Велеса с традицией шаманско-поэтического
синкретического действа». В свете севернорусских терминов, типа «волхат, волхит, волхатка – ворожея, можно рассматривать термины – волшба, волшебный, волхв как связанные
с культом Велеса-Волоса. В жертву Велесу приносили в особых случаях «тельца и телицу»
и называли его «грозным богом». Белее был на Русском Севере в древности покровителем
скотоводов и земледельцев. Так, еще во второй половине XIX века в Череповецком уезде
Новгородской губернии существовал, описанный Е. Барсовым, обряд: «Когда выжнутся,
оставляют на поле небольшой кустик колосьев и говорят одной жнее: «Ты верти бороду
Волосу, или Велесу, другояко скажут». Та три раза ходит около куста и, захватывая серпом
пряди по 30 колосьев, припевает:
«Благослови-ка меня, Господи,
Да бороду вертеть:
А пахарю-то сила,
А севцу-то коровай,
А коню-то голова,
А Микуле – борода».
…Б. А. Успенский отмечает: «Волос и Никола выступают здесь как эквивалентные
наименования, причем замечательно, что обращаясь друг к другу, говорят о Волосе, но обращаясь к Господу – о Николе». Такая ситуация не случайна, ведь «христианские святые – в их
числе св. Николай – оказались заместителями языческих богов… Процесс замещения языческих богов христианскими святыми весьма типичен и характеризует не только славянские
страны, однако для исследования славянского язычества он особенно важен». Исследования Б. А. Успенского убедительно доказывают – на Русском Севере в процессе христианизации Святой Николай или Никола (Микола) заменил собой древнего бога Волоса-Велеса.
Общеизвестно, что Никола (св. Николай) занимает совершенно исключительное место в русском религиозном сознании.
Это особое положение Николы на Руси постоянно отмечалось иностранцами, приезжавшими в нашу страну в XVI – XVIII веках. Они констатировали, что русские воздают
Николе поклонение, приличествующее самому Богу. Так, в XVII веке некий инок Афанасий
заявлял, что «Николу… аки Бога почитают в православии». С. Москевич писал в 1609 году,
что «в случае… убедительной просьбы русские молят не ради Бога или Христа Спасителя,
но ради Николы». Еще в конце XVIII в. встречались священники, «исповедующие Николу
как Бога». Де Ту, оказавшийся в России в начале XVII в., удивлялся тому, что праздник
Николы вешнего (9 мая) суеверные москвичи предпочитали самой Пасхе, а другой иностранец – Мартин Берг, также в начале XVII века сообщал, что «Вербное воскресенье… после
Николина дня считается (у русских) важнейшим праздником». Феофан Прокопович отмечал,
что простолюдины «Святого Николая боготворят» и «память Святого Николая выше Господских праздников ставят». В духовных стихах можно было встретить такие обращения,
как «Святитель Микола, силен Бог наш», или «От желания ты выше). Никола орошает поля
росой. «Дождь в Николин день считается особенно благоприятным предзнаменованием…
велика милость мужику на Николин день, когда поле польет дождичком». Будучи связанным с реками, озерами, морями и водами вообще Никола является в русском религиозном
сознании «морским богом» (отсюда храмы Николы Морского). Так в былине о Садко говорится: «Да змолился Садко да Господу Богу, как тому-то нынь Миколы нынь святителю», или
в былине о Михаиле Потыке: «Порукою давал мне Спасов образ Святителя Николу Чудотворца». Есть свидетельства того, что «по мнению раскольников, на водах почиет дух, которому поклоняются они не только над колодцами, но и в домах над чанами, наполненными
81

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

водою; в те и другие бросают они серебряные деньги». Стоит обратить особое внимание
на то, что у славян встречается поверье, что тонущего человека нельзя спасать, т.к. утонуть –
счастье, символ избранничества и по воде душе легче всего попасть на тот свет. Б. А. Успенский приводит старочешское выражение «K Velesu га тоге» (к Велесу – за море), относящееся к смерти и означающее, собственно, «на тот свет». Интересно и то, что на Русском Севере
при пожаре обходят горящий дом с иконой Николы в руках, говоря: «Святитель и Христов
отце Никола, спаси и помилуй, загаси огонь» (эта запись была сделана в 1980 году в деревне
Поньгома, Кемского района Карелии).
Никола (как и Велес-Волос) связан с миром предков, тем светом. Он Владыка в царстве
мертвых. Так Б. А. Успенский, говоря о тризне (поминальной трапезе), отмечает связь слов
«тризна, тризница» с закланием трехгодовалого жертвенного бычка «микольца». В качестве
одного из пережитков тризны следует рассматривать сохранившийся на Русском Севере
похоронный обычай, когда родственники покойного жертвовали корову какому-либо бедняку, приговаривая при этом: «Коровку покойника», или же отдавали ее в монастырь. Забегая
немного вперед, отметим, что этот обычай, судя по всему, идет из глубочайшей древности,
т.к. в Индии сохраняется аналогичный обряд, когда по смерти человека его родственники
жертвовали черную корову (связанную с символикой ночного неба) жрецу-брахману, статус
которого аналогичен статусу нищего или монаха.
Один их праздников, посвященных св. Николаю, соотносится на Руси с Великим четвергом. Именно к этому дню был приурочен убой скота, который, вероятно, восходил к обрядовому жертвоприношению Волосу. Для этого дня также характерно ритуальное омовение
людей и скота («чистый четверг»).
Обычай мыть избу в этот день может быть соотнесен с обычаем мыть избу после
покойника. Соль, пепел и зола Великого четверга сохранялись, и им приписывалась целебная и плодоносная сила. Уже отмечалось ранее, что Никола является покровителем скота,
но Велеса-Волоса также постоянно именуют «скотьим богом».
Эти функции Велеса-Волоса (и Николы) соответствуют общеиндоевропейскому представлению о загробном мире как пастбище, где Бог пасет души умерших. В Великий четверг,
на страстной неделе совершали обряд «окликания» или «оклички» мертвых. В этот день
рано утром жгли солому и кликали мертвых (Стоглав, 1890, с. 193). Но, повторяем, в этот же
день, посвященный Николе, окликали обрядово Деда Мороза и приглашали его на трапезу
с просьбой не бить урожай. Заметим, что сам термин «дед» в древности относился только
к предку, а в обыденной речи был запрещен и заменялся обращением «дядко» или «дедко».
…Таким образом, Дед Мороз обнаруживает несомненную связь с Велесом-Волосом
и Николой. Велес-Волос в народных представлениях связан с золотом, серебром, с идеей
обилия, накопления прибыли. Он может быть представлен «золотым человеком, огромного
роста дедушкой». Волос-Велес одет в золотые или красные (изначально) одежды, но еще
Данилов в 1909 г. указывал на связь в народных обычаях красного цвета и смерти, причем,
между золотом и кровью, золотым и красным в народных представлениях ставится знак
равенства. Заметим в этой связи, что св. Николая часто называют «Микола Золотой» и это,
пожалуй, один из немногих христианских святых, иконные изображения которого иногда
выполнялись на красном фоне. Никола, как и Велес-Волос выполняет важнейшую функцию
плодотворящего начала и таким образом, можно сказать, что как Велес, так и Никола, связан
как со смертью, так и с рождением. В связи с этим почитание Николы выражается в специальных обрядах варки и крашения яиц. Так, в Сибири, ходят в лес варить яйца и красить их
на Николу Вешнего (9 мая). Варили яйца и на Николу Зимнего (5 декабря). Эти яйца в обряде
связаны с культом мертвых и плодородием. Яйца варили в лесу или на берегах рек и озер
на Троицу, Вознесение, Петров день, 8 мая – канун Вешнего Николы. Все эти дни соотнесены с культом Велеса. Такой праздник как «Волося» или «Волосье» празднуется в четверг
82

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

первой недели Великого поста. И хотя он связан в христианском календаре со св. Николаем,
его название свидетельствует о более древних связях с Велесом-Волосом – Владыкой вселенной дохристианского севернорусского пантеона.
Здесь же стоит отметить и то немаловажное обстоятельство, что еще одно из имен
дохристианского славянского Творца и Владыки Вселенной – Святовит трансформировалось в княжестве – Святослав. Но крестное имя Николай характерно было в раннем средневековье на Руси именно для князей, носивших имя Святослав.
Велес-Волос (как и Никола) связан в севернорусских народных представлениях
с болезнью и исцелением. Так, в случае эпидемии именно в честь Николы добывали трением
живой огонь. Обычай справлять «миколыцину», о котором говорилось ранее, был связан
с обетом, который давался в случае болезни скотины или человека. Никола нередко упоминается в русских заговорах, предназначенных для лечения болезней. Б. А. Успенский подчеркивает, что при этом Никола предстает в заговорах окруженным золотом: «На окияне-море
стоит золот стул, на золоте стуле сидит св. Николай, держит золот лук, натягивает шелковую тетивку, накладывает каленую стрелу, станет уроки и призоры стрелять» или «Есть
море золото, на золоте море золот корабль, на золоте корабле едет святой Николае, отворяет
морскую глубину, поднимает железные врата, а залучает от раба Божия (имярек) усови аду
в челюсти».
В отличие от других святых целителей, к Николе могут обращаться при любой болезни.
Но Велес-Волос также связан с врачеванием и болезнями, некоторые из них так и называются» волосом». Здесь как Волос, так и Никола сближаются с древнегреческим Аполлоном-губителем и врачевателем, также соотнесенным с золотом.
В русской народной традиции, точнее северорусской, Велес-Волос связан с прядением,
ткачеством, так как нить выступает в народных представлениях и обрядовых действиях ближайшим аналогом волоса. Достаточно привести пример обрядовой свадебной песни, когда
сваха расчесывает новобрачной волосы, а бояре поют: «Во поле лен, лен ветер веет, развевает». Само наименование Велеса-Волоса уже четко указывает, что средоточие жизненной
силы человека – волосы, это дар и владение верховного божества Вселенной.
…Но в тех же отношениях с пряжей, нитью, волосом, что и древний Велес-Волос,
находится св. Николай – Никола. Это прослеживается в том, что Никола соотносится
в народном сознании с покровительницей прях и пряжи св. Параскевой Пятницей, заменившей в христианском пантеоне древнюю богиню судьбы Мокошь (Макошь). Пятница –
день чествования и Параскевы, и Николы. Так, например, в девятую пятницу по Пасхе,
т.е. в пятницу на первой неделе Петрова поста, как сообщает Едемский, богомольцы стекались в церковь, которая носила двойное название «Николы Чудотворца и Параскевы
Пятницы». Девятая пятница выступает часто в значении Семика, т.е. дня помилования
«заложных» (нечистых) покойников. Именно Николу и Параскеву Пятницу, как правило,
изображали в резной деревянной скульптуре. Стоит особо отметить, что в народном восприятии Параскева Пятница это «водяная и земляная матушка». При том, что в дни, связанные
с почитанием Пятницы (пятница и воскресенье), запрещалось прясть, ткать и вообще чтолибо свивать, так как считалось, что пряхи прядут не лен, а волосы Параскевы Пятницы
или Недели, именно Никола в сказочном сюжете помогает выполнить заданную Пятницей
работу – спрясть пряжу в один день.
Таким образом, подводя итог, мы можем в ряду Дед Мороз, Троян, Велес-Волос назвать
еще и св. Николая. Но функции Велеса выполнял в христианском варианте не только Никола.
Некоторые черты древнего Бога-Творца
Велеса перешли на других христианских святых. Таковы святые Власий и Василий,
а также Флор и Лавр и Козьма – Демьян.
83

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Образ св. Власия ставили в коровниках и хлевах, для охраны скота. В день св. Власия
окликали звезды для увеличения стада. Так в Тульской губернии, когда на небе появлялись
звезды, овчары выходили на улицу, становились на руно и пели: «засветись, звезда ясная,
по поднебесью на радость миру крещеному… Ты засветись, звезда ясная, на двор к рабу
такому-то…», и просили, что-бы было столько овец, сколько звезд на небе. Интересно, что
в Кадниковском уезде «Власьев день» отмечали три дня – 4,5,6 декабря, т.е. в так называемые «Николины святки», при том, что эти дни декабря и особенно день накануне Нового
года явно были связаны с Велесом. Б. А. Успенский считает, что «заслуживает внимания
то, что Мороз называется «Мороз Васильевич», а святой Василий и св. Власий в народном
сознании, как правило, сливаются в один образ. В Вельском уезде – месте, особо отмеченном в отношении культа Велеса, в первое воскресенье за Петровым днем отмечали праздник покровителей лошадей Флора и Лавра. Но сам Петров день в древности был соотнесен
с культом Велеса.
Опускаясь далее вглубь времен, в поисках прообраза Деда Мороза – Трояна –
Велеса, мы встречаем еще один архаический образ восточнославянской мифологии – бога
Рода. Б. А. Успенский считает, что имя Род в славянском языческом пантеоне может рассматриваться наряду с названием Волос (Велес), и соотносится с «молочной» или «огненной»
рекой, т. е. Млечным путем, и мировым деревом.
Академик Б. А. Рыбаков в своей книге «Язычество древних славян» пишет о нем
следующее: «Самым загадочным и наименее изученным из всех славянских божеств является Род – божество, известное только восточным славянам и не уцелевшее в этнографическом материале». Говоря о культе Рода, он отмечает, как крайне интересные попытки автора
«Слова об идолах» XIV в. объяснить происхождение культа Рода и найти ему аналогии в различных мировых религиях. Так Род сопоставлен в этом тексте с Осирисом, Ваалом, Аполлоном и христианским богом – творцом Саваофом. Что же общего у всех перечисленных
выше богов:
ОСИРИС – «божественная первовода». Связан с культом ночи. Он судья в царстве
мертвых. Его живым воплощением был Апис – черный бык с белым пятном. Символ ночного звездного неба.
ВААЛ – бог плодородия и жизни, тесно связан с культом воды, влаги. Изображался
в облике быка.
АПОЛЛОН – архаическое хтоническое божество, в котором сочетались различные
функции, как губительные, так и благодетельные. Он был прорицателем, блюстителем гармонии космической и человеческой. Образ Аполлона соединяет воедино небо, землю и преисподнюю. Его любимым животным был бык.
САВАОФ – христианский бог – Творец Вселенной.
Говоря о боге Роде, Б. А. Рыбаков отмечает, что:
Род – творец Вселенной,
Род – бог неба и небесных вод,
Род – владыка земных вод,
Род – связан с кровью, красным цветом,
Род – владыка царства мертвых,
Род – вдувает жизнь в людей,
Род – связан с огнем и молнией.
Культ Рода включал в себя использование в ритуале рогов, о которых В. М. Василенко писал: «не случайно рога стали священным предметом – они были рогами священного
зверя». Он подчеркивал, что «серебряные лунницы своим блеском повторяли блеск молодой,
нарождавшейся луны» и в то же время символизировали собой рога коровы или быка. Говоря
о подвесках в виде странного рогатого зверя, В. М. Василенко спрашивал» не лунный ли
84

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

бык перед нами?» До XIV в. сохранялся у восточных славян (в связи с отправлением культа
Рода – Трояна) обряд целования серебряных лунниц, вызвавший гневную тираду митрополита Георгия: «Будь проклят тот, кто целует месяц». До наших дней дожил обряд приготовления первой опары для блинов – ритуальной еды, связанной с культом предков – из снега
при свете месяца с приговором: «Месяц, месяц! Золотые твои рожки! Выглянь в окошко,
подуй на опару!»
Судя по тем поучениям против язычества, в которых упоминался Род и его культ,
он повелевал водами, был тесно связан с ночью, луной, быком, управлял миром предков, судил, карал и награждал живых и мертвых. О нем в 1872 году сказал К. Н. Бестужев-Рюмин: «Что касается Рода, то нечего искать в нем предка… Родне есть олицетворение
рода (gens), а сам создатель». Как всякое полисемантичное верховное божество, Род воплощал в себе диаметрально противоположные функции. И наряду с разрушителем Перуном,
был еще и богом миропорядка, космической гармонии, выражающейся в извечном круговороте рождений и смертей, в их постоянном равновесии, а также богом счастья, плодородия
и богатства. В этой своей ипостаси он удивительно тесно смыкается со «скотьим богом»
Велесом-Волосом. Б. А. Рыбаков, говоря о Велесе, подчеркивает: «Велес был богом богатства, скотоводства, может быть плодовитости. Выражение идеи богатства при посредстве
полисемантичного слова „Скот“ (равнозначно латинскому „pecunia“ скот, богатство) ведет
нас в совершенно определенную историческую эпоху, когда главным богатством племени
был именно скот, стада крупного рогатого скота, „говяда“, т.е. в бронзовый век». И далее:
«Однако, помимо указания на скотоводство и богатство, имя Велеса имеет еще один семантический оттенок – культ мертвых, предков, душ умерших».
Кроме того Род – Велес (Владыка), как и другое хтоническое божество – аналог Рода –
Аполлон, был покровителем певцов, поэтов, музыкантов (что в то далекое время было одним
и тем же). Не случайно великий поэт Боян назван автором «Слова о полку Игореве» Велесовым внуком. В таком своем качестве Велес-Волос явно перерастает узкие рамки летописного
«скотьего бога», обращаясь в «бога богатства», воплощенного не только в «говяде», «скоте»,
но и богатства мудрости, знания, издавна ценившегося человечеством бесконечно высоко.
…Род (как и Велес-Волос) в календарных обрядах воплощается в облике быка-тура:
это вторая (начиная с новогодней ночи) половина зимних святок, посвященная зверью
и скоту, и представляющая собой «велесовы дни»; это отмечавшийся болгарами второго
января «воловий праздник»; это наличие в славянской святочной обрядности Тура, вождения по селам быка, название маскарадных рогатых масок «туром», прославление в святочных песнях «тура» и «турицы». Б. А. Рыбаков, отмечая связь Велеса-Волоса с зимними святками, приводит очень важное, на наш взгляд, описание святочного маскарада, когда люди»
на тых же своих законопротивных соборищах и некоего Тура-сатану… воспоминают и иным
лица своя и всю красоту человеческую (по образу и подобию божию сотворенную) некими
харями или страшилами, на диавольский образ пристроенными, закрывают…».
Н. Н. Белецкая пишет: «Самого пристального внимания заслуживает свидетельство
о том, что в старину масляничный поезд прикреплялся к саням с; быком, который, таким
образом, оказывался во главе процессии. Рассматривать его как обычное жертвенное животное, предназначенное к общедеревенской ритуальной трапезе, как это происходило, например, на „братчинах“ в Николин день, нет никаких оснований. Невероятно это уже по одной
той причине, что в масленицу – „сырную неделю“ – мясо, как известно, из еды исключается».
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что бог Род поучений против язычества
воплощался в облике быка и был тесно связан с ночью, ночным звездным небом и луной –
«солнцем мертвых». Будучи владыкой «того света», Род – податель плодородия и жизни.
Об этом свидетельствуют слова древнерусского церковного поучения: «То ти не Род, седя
на воздусе мечет на землю груды (дождь, росы) и в том ражаются дети. Бог бо всему Творец,
85

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

а не Род». Здесь средневековый проповедник возмущается сохранением в народе веры в то,
что души умерших возвращаются на землю дождем или росой, которые бросает с неба Род.
Вспомним, что в русской народной традиции заменивший Рода-Велеса св. Николай также
«орошал поля росой», а «дождь в Николин день считается особенно благоприятным предзнаменованием» и «велика милость мужику на Николин день, когда поле польет дождичком».
Эти представления своими корнями уходят в глубочайшую индоевропейскую древность,
о чем свидетельствуют древнеарийские верования, сохранившиеся в Индии. Так индийцы
считают, что «покойный идет путем предков на Луну и возвращается на Землю в виде дождевых капель, а затем рождается вновь как злаки, деревья, животные и дети».
Говоря о большом количестве реликтов древнего культа быка у славян вообще,
и у восточных славян, в частности, нельзя не отметить, что в фольклорно-мифологических
представлениях, обрядовой практике и изобразительных мотивах, связанных с этим культом, у восточнославянских и индоиранских народов много общего. Так Б. А. Литвинский
отмечает: «В древнейших иранских мифах сохранились отзвуки представлений о водяном
„быке-небес“ – источнике влаги, производительное могущество которого выражается в его
власти над облаками, проходящими по небесам перед дождем». Вспомним вновь, что св.
Николая величали «апостол Туча-Грозная», а на Русском Севере предгрозовую тучу называли «бычком». Б. А. Рыбаков, анализируя образ бога Рода, приходит к тем же выводам,
что за столетие до него сделал К. Н. Бестужев-Рюмин, считавший Рода Богом Создателем,
Владыкой Вселенной. Б. А. Рыбаков пишет: «для средневековых русских людей слово „Род“
было всеобъемлющим обозначением Вселенной во всех ее жизненных пространственных
и временных проявлениях». Таким образом, «древнего бога Рода мы должны расценивать
именно как божество Вселенной».
Дед Мороз, одетый в красную шубу, серебряные сапоги, со сверкающим ледяным посохом в руке и в рогатой шапке, наказывающий и одаривающий, сопровождаемый ряжеными
в рогатых масках, приходящий к людям с увешанным сверкающими звездами деревом –
не слишком ли он похож на древнего бога Рода Владыку Трехликого (Рода-Велеса-Трояна),
которого в процессе христианизации на севере Восточной Европы сменил Святой Николай – Микола? Тем более, что в том же направлении происходили трансформации культа
и на севере Западной Европы, где также древнего Бога – Владыку Вселенной (возможно
Одина-Водана) сменил седой старик Санта Клаус – святой Николай.
Но наличие такого персонажа в обрядах Нового года практически всех европейских
народов заставляет искать некий общий изначальный мифологический образ, уходящий корнями в индоевропейскую древность. В этих поисках надо учитывать то обстоятельство, что
подобный образ мог сложиться только там, где холодная зима и длинная зимняя ночь во многом определяли жизнь людей, вызывали страх и заставляли поклоняться тем силам, которые
останавливали движение рек, замораживали все вокруг и ставили человека на грань между
жизнью и смертью. И здесь стоит вспомнить, что еще в середине XIX века О. Шпигель помещал древнейшую прародину индоевропейцев на севере Восточной Европы. В середине XX
века А. Шерер пришел к выводу, что праро-дина индоевропейцев, т. е. предков большинства современных народов Европы, находилась на широтах 50° с.ш. – 69° с.ш. в Восточной
Европе.
И даже после распада индоевропейской общности на рубеже III – IV тыс. до н.э. территория Восточной Европы еще долго оставалась местообитанием различных индоевропейских племен: германцы, кельты, италийцы занимали север и северо-запад; балто-славяне –
северо-восток, а протогреки – юго-восток.
Надо отметить, что священные тексты Древней Индии «Веды», а также древнеиранская «Авеста», помещают древнейшую прародину индоиранцев или арьев в Приполярье,
на севере Восточной Европы, т. е. тех землях, которые сегодня называют Русским Севером.
86

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Именно здесь, судя по гимнам Ригведы и Авесты, создавались общеиндоевропейские
мифы, рождались обряды и ритуалы, боги и богини «старшего поколения». Среди них особо
выделяется бог Вару на. Как и более поздний древнегреческий Уран (отец Хроноса – Времени и дед Дьяуса – Зевса бога сияющего древнего неба), Варуна – олицетворение ночного
неба (от санскритского вар – покрывать, черный цвет), бог небесных и земных вод, миропорядка. В гимнах он прославляется как «вседержитель», верховный бог и основа мироздания.
В гимнах Ригведы вода – первоначальная основа, из которой постепенно развилось все. Первичные воды носили в своем лоне яйцо, из ко-торого появился Творец мира. В эпосе Махабхарата сказано, что в первоначальном состоянии мир был окутан со всех сторон мраком.
Существовало убеждение, что все произошло из ночи, что она была первым порождением
хаоса. По Ригвиде «вода порождена ночью, хаосом или воздухом», «от ночи были рождены
морские воды, волнистые, из морских вод вышел год, повелитель дней и ночей…» В мифах
вообще сотворение земли часто начинается с грозы, наводнения или потопа. Кстати, маори
на Новой Зеландии почитали «Праматерь ночь», из которой родились небо и земля. На островах Таити полагали, что первоначально была глубокая ночь, из которой возникли боги,
создавшие свет. Поэтому высшие боги назывались «рожденные ночью». У Гомера ночь
выступает в образе великой богини, на которую сам Зевс взирает с трепетом.
…Итак, Варуна – олицетворение ночного звездного неба, древнейший единый бог
индоевропейцев, владыка всех вод – и земных, и небесных, и космических. В «Гимне силе
богов» Ригведы говорится:
«И эта земля – царя Варуны,
И это высокое небо, чьи пределы далеки,
И эти два океана – две стороны его чрева,
И в малой воде этой сокрыт Варуна,
И кто проскользнет за пределы неба,
Не освободиться от царя Варуны.
Соглядатаи неба близятся неуклонно.
Тысячеглазые, смотрят они через землю».
В этом гимне Варуна выступает как воплощение безграничной силы богов. Его соглядатаи – звезды, которые с неба высматривают для Варуны дела людей на земле. В «Гимне
Варуне» говорится:
«Того могуществом умудрены поколенья,
Кто оба мира порознь укрепил, сколь ни огромны они,
Протолкнул небосвод он вверх высоко,
Двуединым взмахом светило толкнул и раскинул землю».
О нем говорится в древнем гимне: «Варуна царь торит дороги Солнца и рек навстречу
морю многоводных». В тексте «Брахман» («Сказание о Шунахшепе») перечисляются многочисленные функции Варуны:
«Твоего царства, и мощи, и рвения, Варуна,
Не достичь ни одной птице в ее полете,
Ни этим вечно текущим водам,
Ни горам, чья сила смиряет ветер.
Светлый помыслами, Царь Варуна держит
Крону дерева в бездонном пространстве;
87

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Корни – вверх, а ветви его вниз смотрят,
Да проникнут лучи их в сердце наше.
Сотворил Царь Варуна путь широкий,
По которому Сурья (Солнце) движется в небе.
И ему безногому дал он ноги,
Варуна, отвращающий зло от сердца».
В этом же сказании говорится:
«Золотой плащ накинут на Варуну
Дорогое платье – его одеяние,
Вокруг восседают его соглядатаи».
Вспомним, что Велес-Волос в северорусской традиции может быть представлен «золотым человеком, огромного роста дедушкой». Еще раз подчеркнем, что в древнем арийском
гимне «Варуна царь торит дороги Солнца и рек навстречу морю многоводных». Именно
Варуна сотворил «путь широкий, по которому солнце движется в небе. И ему безногому дал
он ноги, Варуна, отвращающий зло от сердца». Заметим, что именно с 22 декабря, с зимнего
солнцестояния, начинает на севере прибывать день, та к что именно с этого времени действительно «торятся дороги Солнца». Варуна – охранитель истины и справедливости, самодержец, царь над миром, владыка мира предков, податель плодородия, Праджапати – отец
пряжи, т.е. хозяин судеб, покровитель поэтов и жрецов (что одно и тоже), Владыка луны –
места обитания предков. Он бог магических заговоров, обладает чудесной колдовской силой
и воплощается в облике быка или рогатого месяца. Ведический бог Варуна, которого многие исследователи считают древнейшим единым богом индоевропейцев – это ночь, ночное
звездное небо, луна, вода, разрушительные и созидательные стихии и бык. Именно Варуна
держит в руках космическое древо Вселенной, корни которого направлены вверх, а ветки
вниз. На ветвях этого дерева висят звезды, обращаясь к которым древний певец просил: «Да
проникнут лучи их в сердце наше!» Аналогии с новогодней елкой поразительные. Стоит
вспомнить, что чудесное дерево «карколист», которое находится в сакральном пространстве
«того света» – «острова Буяна» и тоже растет «вверх корнями, вниз ветвями», в русских
народных заговорах тесно связано со св. Николаем (Миколой) или Велесом.
Варуна (как Никола и Велес) насылает болезни и приносит избавление от них. Обращаясь к Варуне, его называют «лучшим лекарем», которому принадлежат все целебные средства. Так в «Атхарваведе» говорится:
«Ты лучшее из целебных средств, Прекраснейшее из растений,
Словно Сома (Луна) – господин в часы ночи, Словно Варуна
среди богов».
Надо отметить, что Сома – не только Луна, но и ритуальный хмельной напиток – смесь
пива, меда и молока. И именно Варуна в паре с Митрой – богом дневного неба и социальной
организации людей – «договора» связаны в гимнах Ригведы изначально с этим священным
напитком древних арьев. Обращаясь к ним, говорили:
«Да будет этот сома самым благодатным,
Для Митры, для Варуны, (он) участник попоек
Бог, (их) участник среди богов.
Да насладятся им все
88

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Боги сегодня единодушно!»
В другом гимне, посвященном Митре-Варуне, говорится:
«Мы его выжали – приходите – камнями.
Смешаны с молоком пьянящие эти,
Соки сомы пьянящие эти.
О два царя, касающиеся неба,
К нам, сюда, приходите!»
…Возвращаясь вновь к славянскому Николе, заменившему древнего Велес Волоса,
аналога Варуны, отметим, что на Русском Севере существовал обычай чествовать Николу
на братчинах пивом. Именно Николу называли на Руси «пивным богом». Свидетели отмечали, что пьянство в Николин день имело повсеместный и ритуальный характер. «Они (русские) считают неприличным непристойным не упиться в этот день вином или водкою».
Отсюда глагол «НИКОЛИТЬ» в значении «пить, гулять, пьянствовать», наниколиться –
«напиться пьяным, празднуя Николин день». Б. А. Успенский отмечает, что «участие братчинах имело вообще ярко выраженный религиозный характер: знаменательно, что в допетровской Руси отлучение от церкви лишало как права входа церковь, так и равно и права присутствовать на братчинах и пирах».
Варуна покровитель поэзии и поэтов, обязательных участников ритуаль ных «попоек».
Его в гимнах называют «поэтом небес». Под предводительством Варуны поэт «хотел бы
объехать трудности, как ямы», он восхваляет бош гимнах и просит его: «Да не порвется нить
у меня, ткущего произведение!»
Имеет смысл вспомнить, что легендарного певца Бояна (Вещего) в «Слове о полку
Игореве» называют «Велесовым внуком», а еще один аналог Варуны – скандинавский бог
Один (Водан) был покровителем поэтов и сам себя при гвоздил копьем к космическому
древу, на котором висел девять дней, после чего испил священного меда поэзии и постиг
руны – средоточие высшего знания. Отметим, что Велес (Никола) в русской традиции также,
как скандинавский Один (Водан), связан с медом. Пчел на Руси называли «Николиной
милостью», подразумевая под Николой Верховного Бога Неба, а так называемый «Медовый
Спас» целиком и полностью связан с культом Николы (Волоса-Велеса).
В гимнах Ригведы с медом также связаны образы Неба и Бога Творца. Так в гимне «Ко
Всем Богам» говорится: «Мед (навевают) ветры благочестивому, Мед струят реки, Медовыми для нас да будут растения! Медом пусть будет Небо – наш отец!»
Говоря о древнем боге ночи и вод Варуне, следует особо подчеркнуть, что он в паре
с божеством дня и огня Митрой «несут три земли и три неба. Внутри у них – три обета при
жертвоприношении… Они поддерживают три светлых небесных пространства».
Абурейхан Бируни в X веке, говоря о верованиях индийцев, отмечал, что в их представлении «абстрактная материя находится посредине между материей и более высоким (миром)
духовных и божественных идей: три первичные силы содержатся в абстрактной материи
в потенции. Таким образом, абстрактная материя вместе со всем, что она в себе заключает,
является как бы мостом, (идущим) с верха к низу.
Первая сила (Брахма, Праджапати) – природа в полном расцвете ее дея-тельности;
созидание. Все, что возникает поддействием второй силы называется Нараяна – природа
в момент, когда ее деятельность достигает предела; сохранение. Все, что возникает, благодаря третьей силе, называется Махадева и Шанкара, но наиболее известное его наименование Рудра: разрушение. «Однако всему этому предшествовал только один источник
и поэтому индийцы объединяют в нем три разряда существ, не различая один из них от дру89

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

гого. Этот (единый) источник они называют Вишну… Здесь они следуют тем же путем, что
и христиане, поскольку последние отличают друг от друга имена (трех) лиц: Отца, Сына
и Святого Духа, и (в то же время) сущность их представляют единой». Здесь стоит заметить,
что Созидание в русском народном сознании связано с весной (молодостью), сохранение
с летом (зрелостью), а разрушение с зимой (старостью) смертью.
Таким образом, в древности строилась модель года, состоящего из трех сезонов
по четыре месяца в каждом: ноябрь-февраль – зима; март-июнь – весна; июль-октябрь –
лето. Но Б. Я. Волчок говорит о наличии специфически индийской модели года, состоящей из трех четырехмесячий (чатур-масья). Такой трехсезонный год не встречается в сопредельных с Индией странах. В Ригведе олицетворением трех сезонов считаются три Рибху –
боги покровители четырехмесячий. В «Шатапатхабрахма-не», например, сообщается: жертвоприношения должны повторяться регулярно, каждые четыре месяца (чатурмасья) честь
Индры (бога грозы), Савитри (божество света – женская ипостась живительной силы солнца,
спасительница), Варуны (бога вод). Три ступицы «колеса времени», вероятно, символизировали три четырехмесячных сезона.
Та же структура года отражена в мифологии: солнце и некоторые высшие боги характеризуются как «трехголовые» или «трехликие» существа. Варуна в этой системе выступает
в качестве покровителя четырехмесячного сезона дождей. Но это в индийский период
жизни арьев. А во время их пребывания на восточноевропейской приполярной прародине
Варуна замыкал собою год. Он покровитель четырехмесячного сезона небесных вод (дождей
и снегопадов), т. е. Дед Мороз.
Варуна – Ночь, Зима, ночное звездное Небо, т.е. начало всех начал. С него начинаются
и в и покоятся все три ипостаси года и Времени вообще. Из этого же надо исходить, вероятно, объясняя имя славянского бога зимы Трояна (аналог Варун Рода, Велеса), а не только
в связи с тремя фазами луны. Такой вывод подтверждается апокрифом (XII или XIII в.в.)
«Хождение Богородицы по мукам», где говорится: «От камени ту устроя Трояна, Харса,
Велеса, Перуна», что может быть понятно, как «из того камня создали Трояна – Золотого
Владыку Moлний», что вполне соответствует образу общеиндоевропейского Владыки Bселенной Варуны. Средневековые авторы, говоря о поморских славянах, ОТМЕЧАЛИ, что
«важнейшим в Поморском крае богом был Триглав, истуканы которого находились в Штетине, Волыни и других местах… Это был идол с тремя головами на одном туловище. Золотая
повязка закрывала очи и уста его. Он стояли высшем из трех холмов, на которых построен
город (Штетин – С. Ж.), в главном из четырех священных зданий. Подобно Святовиту Арконскому, Трига был воин-наездник, одним из атрибутов его святилища был огромный вороной
конь, который, как конь Святовита, считался столь священным, что никто не осмеливался
сесть на него».
Таким образом, еще раз подтверждается что именно Варуна – Бог Зимы и прообраз
Рода – Трояна – Велеса – Дед Мороза, которых полностью или частично заменил в христианский период св. Николай. Заметим, что именно Никола в северорусской традиции сочетает в себе все три лица Троицы. Так Б. А. Успенский отмечает, что в старинном заговоре
«Господь, Богородица и Никола согласуются с глаголом в единственном числе!»
И более того, даже в 1975 году экспедицией под руководством Н. И. Толстого в Полесье на вопрос «Кто такой Микола?» (относящийся к духовному стиху) был получен ответ:
«Микола сам Господь был». В рукописях XVI – XVII в.в. иностранцы прямо называют
Николу «Русским Богом». Причем под богом понимается не Иисус Христос, а именно Творец Всевышний.
…Подавляющее большинство исследователей считает, что такие первопары божеств,
как Варуна – Митра в древнеарийской традиции, или Ахура Мазда – Митра в древнеиранской, воплощали собой представления древних индоевропейцев о взаимоотношениях зако90

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

нов космоса и социальных законов человеческих коллективов. Действительно, если Варуна
и Ахура Мазда (что значит буквально «Господь Премудрый») воплощали ночное звездное
небо, воды, Луну и космический закон, то Митра и в древнеиндийской и в древнеиранской традиции – бог дружбы, солнца, огня, договора, социальной организации общества.
Но главенство Варуны и Ахура Мазды неоднократно подчеркивается древними текстами.
Так в Авесте, священной книге древних иранцев, Митра, обращаясь к Ахура Мазде, называет его «небесным, святейшим, Творцом Мира Чистым». Варуну (и Ахура Мазду) славят
именно как Верховного Бога Вселенной. В то же самое время Ахура Мазда говорит о Митре:
«Я сотворил его – столь же достойным почитания и поклонения, как я сам». Здесь о Митре
говорится как о Солнце – Творении Ахура Мазды. Вспомним, что в Ригвиде Варуна «торит
дороги Солнца», что он «двуединым взмахом светило толкнул и раскинул землю», «сотворил путь широкий, по которому солнце движется в небе, и ему безногому (т. е. солнцу) дал
он ноги».
Стоит обратить особое внимание, в связи с вышесказанным, на отмеченный
А. С. Фаминцыным в его «Божествах древних славян» факт, что «по представлению русских
поселян солнце есть огонь, поддерживаемый Дедом, под именем которого, следовательно,
в данном случае следует понимать верховного небесного бога».
Эти древнейшие изначальные мифологические представления древних индоевропейцев складывались именно на их приполярной восточноевропейской прародине, где длинная
зимняя ночь, долгие холода и обилие снега давали все предпосылки к тому, чтобы изначальное божество воспринималось именно как Владыка ночи, снега, холода, полярного сияния –
Варуна или Дед (Мороз).
В связи с образом Деда Мороза и его историческими корнями для нас представляет
исключительный интерес также и древнеиранский двойник Варуны – Ахура Мазда, чей
образ, судя по текстам Авесты, сложился в древности в восточноевропейском Приполярье.
Как и Варуна, Ахура Мазда (Господь премудрый) упорядочивает космос, борется против
зла, хаоса, творит мир усилием мысли, он покровитель певцов и поэтов (жрецов) и Владыка
Вод. Древние авестийские иранцы соединяли образ Бога – Творца (Ахуры Мазды) со священными водами реки Ардви или Ардвисуры Анахиты (что буквально значит «вода двойная
могучая непорочная»).
В древнеиранской мифологии Ардвисура – богиня воды и плодородия – стекает рекой
с вершины первозданного кряжа в божественном царстве света. Этот первозданный кряж,
с которого стекала священная река арьев, устремляясь к Молочному (Белому) морю или (как
его называли древние иранцы) морю Воурокаша, что значит «имеющее удобные заливы»,
назывался горами Меру (индийская традиция) или Хара (иранская). О них говорилось, как
о протянувшихся с запада на восток и разделяющих реки на текущие к северу, в Белое
Молочное море, и текущие к югу, в теплое Каспийское море.
Почти 150 лет вопрос о местонахождении этих гор оставался открытым. В 1986 году
С. В. Жарниковой было доказано, что священные северные горы индоевропейцев, Меру
и Хара индоиранцев, Рипейские и Гиперборейские горы древних греков и Алаунские горы
Птолемея (II в. н.э.) – это возвышенности севера Восточной Европы, состоящие из гор Кольского полуострова, гор Карелии, Северных Увалов и Приполярного субширотного Урала.
Причем главное место в этой дуге возвышенностей принадлежит именно Северным
Увалам, которые древние арьи не случайно называли «первозданным кряжем в божественном царстве света». Выдающийся советский ученый Ю. А. Мещеряков называл Северные
Увалы «аномалией Русской равнины» и, говоря о том, что более высокие возвышенности
(Среднерусская, Приволжская) уступают им роль главного водораздельного рубежа, делал
следующий вывод: «Среднерусская и Приволжская возвышенности возникали в новейшее
91

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

(неоген – четвертичное) время, когда Северные Увалы уже существовали и были водоразделом бассейна северных и южных морей». И даже более того, во время каменноугольного периода, когда на месте будущих Уральских гор плескалось древнее море, «Северные
Увалы уже были горами». Что касается «божественного царства света», в котором находился
этот «первозданный кряж», то здесь уместно обратиться к текстам древнеиндийского эпоса
Махабхарата. Здесь говорится о том, что на Суварна (на севере) «постоянно блещет асура
Агни» (т.е. постоянно сияет огонь), что солнце встает здесь по полугодиям, а в целом север
назван «Золотой страной» и «Прекрасноцветной». Академик Б. Л. Смирнов считал, что все
это «является очень важным свидетельством знакомства древних индийцев с полярными
странами». О любви к этому северному краю и памяти о нем свидетельствуют следующие
строки эпоса:
«Над злом возвышается та страна, где вкушается блаженство.
Вознесена она силой, а потому Вознесенной зовется…
Это – вознесенного Золотого Ковша дорога;
Считается, что она посредине между востоком и западом…
В этом обширном северном крае…
Не живет человек, бесчувственный и беззаконный.
Здесь семь риши и богиня Арундхати;
Здесь находится созвездие Свати, здесь помнят о его величии;
Здесь нисходя к жертве, Полярную Звезду укрепил Великий
Предок;
Здесь созвездия, луна и солнце постоянно обходят круги;
Здесь живут десять апсар по имени (Блиставицы)
Возникновение Сияния;
Здесь зенит – Вишнупада, след, оставленный шагнувшим
Вишну,
Через три мира шагая, он северный, вознесенной страны
достигнул…
Северный край, лучший… за такие и другие свойства
«Вознесенным» слывет, ибо он возвышается во всех
отношениях…»
Здесь Золотой Ковш или Семь Риши – созвездие Большой Медведицы; Арундхати
и Свати – созвездия высоких северных широт – Кассиопея и Арктур из созвездия Возничего
или Медуза из созвездия Персея; десять апсар или Блиставицы – Полярное сияние; Вишнупада – Северный Полюс. Академик Б. Л. Смирнов писал, в связи с этим текстом Махабхараты, что:
«Большой исторический интерес для решения вопроса о родине арийцев представляют
дальнейшие сообщения текста о том, что ближайшие к Полярной звезде созвездия описывают круги, центр которых – Полярная звезда. Пояс незаходящих созвездий указан определенно: Большая Медведица, Кассиопея и даже находящиеся на еще более низких градусах северной широты: созвездия Волопаса и, может быть, Персея. Эти созвездия не заходят
за горизонт, то есть описывают круг, который можно проследить почти весь в течение одной
ночи, особенно зимой, только в странах, расположенных не южнее приблизительно 55°—56°
с. ш. Текст говорит об опасностях арктических путешествий и прямо указывает; как только
человек проникает дальше на север, он погибает»;

92

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Махабхарате вторит древнеиранская Авеста, родная сестра и ровесница Ригведы. Так
в посвященном святой реке арьев Ардвисуре гимне («Ардвисур-Яшт») звучит такая просьба:
«Даруй мне такую удачу, Добрая, мощная Ардвисура Анахита, Чтобы достиг я царственного
Хварно, Который среди Ворукаша сияет, Который причастен арийским странам, Нынешним
и грядущим…»
Напомним, что в иранской традиции Ворукаша или Воурукаша, что значит «имеющее
удобные заливы», называлось «Молочное» (Белое) море индоарьев. Именно в него впадает
священная река Ардвисура, а «царственное Хварно» – это северное сияние, которое сверкает
над Белым морем. В «Ардвисур-Яште» священная двойная река арьев воспевается такими
словами:
«Молись великой, славной, величиной равной всем водам, взятым вместе, текущим
по земле. Молись текущей мощно от высоты Хукарья до моря Ворукаша. Из края в край
волнуется все море Ворукаша. И волны в середине вздымаются, когда свои вливают воды,
в него впадая, Ардви всей тысячью протоков и тысячью озер».
Выдающийся болгарский лингвист В. Георгиев писал: «Географические названия
являются самым важным источником для определения этногенеза данной области. В отношении устойчивости эти названия неодинаковы: наиболее устойчивы названия рек, особенно более значительных». Он подчеркивал индоевропейское (а не финно-угорское) происхождение таких названий рек, как Двина, Истра, Уда, Вилия и т. д. Итак, название Двины
возникло до рубежа IV – III тыс. до н. э., когда произошел распад индоевропейской общности
на различные диалектные зоны. Заметим, что в начале XVI века Сигизмунд Герберш-тейнписалотом, что: «Область и река Двина получили имя Двины от слияния рек Юга и Сухоны,
потому что Двина по-русски значит «два» или «по два».
Аналогичные сведения сообщал еще один автор XVI века Александро Гванини
в своем «Описании Европейской Сарматии». Он писал: «Провинция Двинская расположена
на самом Севере и получила название по имени протекающей (здесь) реки Двины. Река сама
получила название Двины от соединения двух рек – Юга и Сухоны. Ибо Двина у русских
означает „двойную“ (реку). Река эта, после слияния Юга и Сухоны, получив имя Двины,
пройдя сто миль, впадает шестью устьями в Северный океан». Итак, Северная Двина – двойная река. Вспомним, что именно так звучит название священной северной реки Ардвисуры
Анахиты – «вода двойная». В связи с вышецитированным от-рывком из «Ардвисур-Яшта»,
посмотрим на Северную Двину. Итак, «Северная Двина, впадающая в Белое море, является
самой крупной артерией Севера Европейской части СССР. Она образуется от слияния рек
Юга и Сухоны и впадает в Двинскую губу… Длина реки 750 км. Площадь ее водосбора равна
360750 км2. В состав речной сети Северной Двины входит около 600 рек и речек». Она несет
110 млрд. м3 воды, что составило бы два Днепра и три Дона. Половина вод Белого моря,
составляют воды, принесенные Северной Двиной. Во время ледохода на Северной Двине
воды ее столь стремительно направля-ются в Белое море, что действительно «все берега
приходят в волнение, вся середина его восстает волнами».
…Именно эту реку предлагает в гимне восславить Заратуштре творец Ахура Мазда,
говоря: «Это я, Ахура Мазда, их (то есть воды Ардви) произвел: чтоб дом и селенье, округ
и страна процветали, чтоб защищать и охранять их, оборонять и оберегать их». Именно
Ардви – двойной реке у ее истока приносят жертвы прапредки арьев – солнцеподобный Яма
и первый земной царь Пара-дата, имя которого значило «впереди поставленный», «созданный, чтобы быть первым». В Авесте говорится о морозах, снеге и граде, вспаивающих воды
Ардвисуры.
Сам Ахура Мазда (Творец Премудрый) просит:
«Снизойди, снова вернись к нам,
93

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

О Ардвисура Анахита,
Со звезд на землю, сотворенную Ахурой,
Пусть смелые правители, властители страны,
Пусть сыновья властителей восславят тебя.
Пусть мощные наездники
Просят тебя о владении резвыми конями
И об увеличении славы своей,
Пусть в моленьях своих жрецы
[…] просят тебя о знании, о достижении святости,
О победоносном его превосходстве:
Пусть готовые к браку усердные девушки […]
Просят тебя […] о пруспеянии
И о мужественном хозяине дома,
Пусть молодые жены, пусть роженицы
Просят тебя о легких родах:
Ты, ты подашь им все это,
Ибо все это в твоей власти,
О Ардвисура Анахита!»
И, наконец, в том же «Ардвисур-Яште» дано описание того, как выглядит Ардви:
«Всякий может увидеть ее,
Ардвисуру Анахиту,
В образе прекрасной девушки,
Сильной, стройной,
Прямой, высоко подпоясанной,
Знатного рода, именитого,
В нарядном плаще
С обильными складками, златопрядном…
Красуется она серьгами,
Четырехгранными, златокованными;
Ожерельем обвила благородная
Ардвисура Анахита
Прекрасную шею.
Стягивает она стан свой,
Чтобы дивные груди ее восстали,
Чтобы влеклись к ней людские взгляды.
Чело увенчала свое
Ардвисура Анахита прекрасным обручем,
Сотнями самоцветов украшенным, златокованным,
Осьмичастным, словно бы колесница,
Перевитым лентами, чудесным,
С кольцом посредине, искусно сделанным.
В бобровой шубе она,
Ардвисура Анахита,
Из трехсот бобров […]
Сделанной в должное время;
Меха ослепляют очи смотрящего
Блеском золотым и серебряным».
94

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Именно этой реке – деве поклонялся у ее начала пророк Заратуштра, наставлял его
в этом поклонении Создатель Вселенной Ахура-Мазда (аналог древнеиндийского ведического бога Варуны – ночного звездного неба, вод и космического закона «рта» или «арта»).
В русской традиции Варуна – Ахур Мазда это Род (Троян – Белее – Святовит – св.
Николай), а в его зимней ипостаси – Дед Мороз.
Но, отметим, еще в дозороастрийскую и древнеперсидскую верховную триаду, наряду
с Ахура Маздой и Митрой, входила богиня вод Apдвисура Анахита. Зима – царство владыки
ночного неба, космического закон всех вод во Вселенной – Варуны (Деда Мороза). Митра –
бог дня, солнца, огня отступает на третий план. А рядом с Морозом стоит богиня застывших
вод, их воплощение Ардвисура. Она действительно Снегурочка, ведь Двина это и текущие
воды, и лед, и снег, и туман, и иней – вода во всех ее проявлениях, закрытых снегом.
Таким образом, мы пришли к выводу, что наши далекие предки много тысячелетий
тому назад, когда они были не только нашими предками, но и прародителями большинства
современных народов Европы, поклонялись Богу Создателю Вселенной – ночному звездному небу у начала своей священной северной реки, несущей воды в Белое (Молочное) море,
«имеющее удобные заливы Прошли тысячелетия. Грозный бог ночного неба превратился
в Деда Моро. (Санта Клауса), священная богиня вод в Снегурочку.
Но все также несет свои воды в Белое море река, которую мы, по прошествии многих
тысяч лет, продолжаем называть Двиной – двойной (т. к. «дви» – два на языке древних арьев –
санскрите). А у начала Северной Двины, у слияния двух образующих ее рек Сухоны и Юга,
находится древний русский город Великий Устюг. Именно он по праву может и должен именоваться «Родиной Деда Мороза», так как именно здесь в глубокой древности и сложился
этот образ, воспетый в гимнах Ригведы и Авесты, древнейших памятников культуры всех
индоевропейских народов.
Завершая наш анализ исторических корней образа Деда Мороза на Русском Севере,
мы можем констатировать, что истоки его уходят в седую общеиндоевропейскую древность
и сложение этого образа происходило в северных широтах Восточной Европы не позднее
V – IV тыс. до н. э.
В связи с этим традиционный облик Деда Мороза (согласно древнейшей мифологии
и символики цвета) предполагает:
Густые серебряные волосы и такую же бороду – символа могущества, сакрального знания, магии, счастья, богатства, благополучия;
Трехпалые перчатки или варежки белого цвета, расшитые серебром, со знаком «сегнерова колеса» – символа вселенского закона и благодати. Такие перчатки (варежки) являются
знаком чистоты и святости всего, что Дед Мороз дает из своих рук. (Трехпалость – символ принадлежности к высшему божественному началу еще с неолита, т. е. V – III тыс.
до н. э. Показательны в этом отношении петроглифы Белого моря и Онежского озера, где
на скалах выбиты изображения трехпалых людей именно в сценах, имеющих ритуальный,
священный характер).
Он одет в длинную белую льняную рубаху, украшенную белыми или серебряными
геометрическими орнаментами – символ чистоты и принадлежности к миру богов и предков.
Сверху на рубаху одевается красный или золотой плащ (красный предпочтительней,
как более архаический, чем золото, символ связи с миром предков – «тем светом») или красная, вышитая серебряными восьмилучевыми звездами и отороченная лебяжьим пухом шуба.
В индоевропейской традиции (и севернорусской тоже) гусь, лебедь – символы неба, высшего
знания, души, постигшей истину, души умершего и соединения трех стихий – земли, воды
и неба).
95

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

На голове Деда Мороза красная шапка, вышитая серебром и жемчугом. Оторочка
из лебяжьего пуха завершается надо лбом стилизованными рогами. К шапке по бокам
могут прикрепляться серебряные лунницы. Ожерелье из таких же лунниц может украшать
грудь (поверх шубы и рубашки). Пояс белый с красным орнаментом (символ связи предков
и потомков).
Сапоги Деда Мороза красные, шитые серебром или серебряные, шитые золотыми
нитями.
Хрустальный посох Деда Мороза завершается лунницей с колокольчиками или серебряной головой быка (символы власти над водой, луной и миром предков – подателей плодородия и счастья живым).
Такая цветовая гамма связана с древнейшей индоевропейской символикой цвета, где
белое – серебро символ луны, света, святости, севера, воды, сакрального знания, чистоты.
Красное – символ жизненной силы, творческого начала, смерти и реинкарнации, огня,
золота, «того света».
Хрусталь – символ застывших вод, льда.
Отметим еще раз, что Дед Мороз приходит в мир людей после зимнего солнцестояния
(22 декабря), когда, согласно древней ведической мифологии, кончалась Ночь Богов и начинался День Богов – строительство нового временного цикла.
Являясь вестником «Утра богов», Дед Мороз вершит божественный суд, подводит
итоги прожитого года, воздает всем по заслугам; отсюда наказания и поощрения (подарки).
Поскольку образ Деда Мороза берет начало в древнем мифологическом Варуне –
боге ночного неба и вод, то и исток образа Снегурочки, постоянно сопровождающей Деда
Мороза, надо искать рядом с Варуной. Судя по всему, это мифологизированный образ зимнего состояния вод священной реки арьев Двины (Ардви древних иранцев). Таким образом,
Снегурочка – воплощение застывших вод вообще и вод Северной Двины в частности. Она
одета только в белые одежды. Никакой иной цвет в традиционной символике не допускается. Орнамент выполняется только серебряными нитями. Головной убор – восьмилучевой
венец, шитый серебром и жемчугом.

96

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Что такое Вселенная или
сказка о Кащее Безсмертном
Как ни грустно это констатировать, но зачастую многое из того, что пришло
к нам из глубин тысячелетий, воспринимается нашими современниками с иронией, если
не с насмешкой.
Действительно, как поверить, что люди, жившие за много тысячелетий до нас, знали
и умели гораздо больше чем мы. И самое главное – не делали из своих знаний тайны! Наши
предки передали свои знания нам практически открытым текстом в сказках, песнях, преданиях, обрядах, орнаментальных кодах народной вышивки, ткачества, резьбы по дереву
и т. д. Но мы не всегда можем этот текст прочесть. А прочтя – понять.
Одним из таких примеров является русская народная сказка «Царевна Лягушка».
Начинается эта сказка с того, что:
В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею, у него было
три сына… Говорит им царь таково слово: «Дети мои милые, возьмите себе по стрелке,
натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадет, там и сватайтесь»… пустил младший брат – попала стрела в грязное болото и подхватила её лягушаквакуша. Говорит Иван-царевич: «Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!» –
«Бери! – отвечает ему царь. – Знать, судьба твоя такова». Женился Иван-царевич на лягушкеквакушке, после чего Царь дает своим снохам задания, которые выполняет только лягушка,
так как обычному человеку крайне проблематично за ночь испечь хлеб «изукрашенный разными хитростями, где «по бокам видны города царские и с заставами», а тем более соткать
за ночь ковёр, изукрашенный златом – серебром, хитрыми узорами.
Судя по сказке, Иван-царевич был красив, силён, но не очень умен. И когда его жена
явилась на царский пир в образе Василисы Премудрой, да еще и продемонстрировала всем
гостям сам акт творения Проявленного мира, создав из остатков вина озеро, а из косточек –
лебедей, поплывших по этому озеру, Иван-царевич, вместо того, чтобы призадуматься –
кто же его супруга, бежит домой и сжигает в печи лягушечью кожу. Вернулась домой Василиса Премудрая, «хватилась – нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит
царевичу: «Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал?» Если бы ты немножко подождал, я бы
вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве –
у Кощея бессмертного». Обернулась белой лебедью и улетела в окно». Старичок, которого
встретил Иван-царевич в поисках жены, объяснил ему, что «Василиса Премудрая хитрей,
мудреней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею
быть». Таким образом Василиса Премудрая (букв. Царица Премудрая) улетела Белой Лебедью к своему отцу – Кощею Безсмертному. Обычно в трактовке этой сказки Кощей Безсмертный – Абсолютное Зло. Но так ли это, коль скоро он Отец Владычицы Мудрости (Василисы
Премудрой). И бессмертие его относительно – его смерть на конце иглы, которая находится
в яйце, яйцо – в утке, утка в зайце, заяц в ларце, а ларец – на высоком дубе, который «Кощей
как свой глаз бережет».
Подчеркнём еще раз, что народ хранит в своей памяти только то, что является, безусловно, важным и необходимым для его собственного сохранения и биологического выживания.
В русских народных волшебных сказках, то есть сказках, рассказываемых мудрецами
(волхвами), нет пустых деталей. И если сыновья царя стреляют из луков, чтобы найти себе
невест, то это объясняется древним представлением еще общеиндоевропейского периода
о связи стрельбы из лука (и стрелы) с мужской силой стрелка, его способностью к воспро97

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

изводству потомства. А как сложится в дальнейшем его судьба, зависело уже от него самого:
от его разума, совести, любви и принимаемых только им самим решений.
Иван-Царевич получил не просто жену. Он получил Сверх-жену, Царицу Премудрую.
Вспомним, что Лягушка – это земной символ и ипостась Богини—Рожаницы, женского творящего начала Вселенной, дающего людям Жизнь в своем земном воплощении – Женщине.
Отметим, что женщин первого года брака в русской народной традиции часто называли
«жабами», а на их головных уборах, прямо надо лбом, помещалось вышитое золотными
нитями или речным жемчугом изображение «лягушки» или «жабы».
Но Иван-царевич не размышляет, законов Вселенной не знает, а действует под влиянием эмоций и собственных амбиций. Лягушечья кожа сожжена в печи и воплотиться в земную женщину Василиса теперь не может. Она возвращается в свой высший образ – Белой
Лебеди или Проявленного Вселенского Света и улетает к своему отцу – Кощею Бессмертному. Причем говорит не состоявшемуся мужу: «Ищи меня у Кощея», и вовсе не предлагает
убить своего отца. Сказка заканчивается тем, что Кощей убит, а Иван—Царевич и Василиса
Премудрая жили долго и счастливо.
И тут возникает вопрос: а где они жили и какова была цена этого счастья?
Ответ на этот вопрос мы, как это было уже не раз, попробуем найти в древних санскритских текстах.
Был в ведийской мифологии божественный мудрец Кашьяпа. Ему приписывалось даже
участие в Творении мира.
Согласно космогоническому мифу, изложенному в «Шатапатха-брахмане» Кашьяпа
создал всё живое, воплотившись в космическую черепаху; черепаха и есть Кашьяпа; поэтому
говорят, что все живые существа – потомки Кашьяпы.
В индуистской мифологии, будучи отцом богов и асур, людей и демонов, змей и птиц,
Кашьяпа символизирует изначальное единство, предшествующее дуализму творения.
Кашьяпа – один из семи великих риши, сын Брахмы. Внук Кашьяпы от его сына Вивасвата – Ману стал прародителем людей. Заметим, что сын Кашьяпы – Вивасват – «сияющий», в ведийской мифологии солярное божество, олицетворяющее свет на небе и на земле,
родоначальник людей. Его эпитет Сурья – то есть Солнце.
Таким образом, Кашьяпа как бы стоит у самого начала Проявления, у истока движения, пространства, времени. У самого кончика иглы, разворачивающей из Точки все это
Великое Вселенское Действо. Как ипостась Брахмы он бессмертен. Но бессмертен он только
в процессе разворачивания, проявления данной Вселенной. Если процесс останавливается –
Кашьяпа умирает, ибо он и есть сам этот процесс.
Теперь вернемся к русской народной сказке. Лягушка в ней – персонаж удивительный. Она не только промежуточное звено между небесной Рожаницей и земной женщиной,
она Прапредок земных волшебниц – лесных дев в сказке «Пойди туда, не знаю куда» –
их бабушка, а в одной из северорусских сказок она Баба—Яга. В древнем заговоре она
сидит «на Святом Алатырь – камне, на море Океане, на острове Буяне». Возвращаясь в свой
изначальный облик – видимого (проявленного) Света, так как путь в земную жизнь ей
Иваном-Царевичем закрыт, она становится Белым Лебедем (Свет в Ведах – «это лебедь
на водах»).
А Иван-Царевич, в поисках той, которую он сам, своими руками вернул в первозданное
состояние, шаг за шагом крушит этот Мир.
С корнем вырван Дуб, на котором держится Мир.
Это о таких, как он «Мундака Упанишада» говорит:

98

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

«Две птицы, соединенные вместе, друзья льнут к одному
и тому же дереву —
Одна из них поедает сладкую ягоду, другая смотрит [на это],
не поедая.
На том же дереве – человек, погруженный [в горести] мира,
ослепленный, скорбит о [своём] бессилии;
Когда же он зрит другого – возлюбленного владыку и его
величие, то освобождается от скорби».
Разбит Ларец, о котором говорит «Чхандогья упанишада» так:
«Не истощается ларец, внутренность которого воздушное
пространство, а дно – земля.
Ибо страны света – его углы, небо – его верхнее отверстие.
Он, этот ларец, содержит в себе богатство, все сущее покоится
в нем».
Разорван Заяц, образ которого в славянской и древнеиндийской традиции «обнаруживает ярко выраженную связь с архаической и сакральной в своих истоках фаллической символикой». Заяц – это символ реинкарнации ушедших в «мир иной» в новые человеческие
существа – «новорожденных детей». Кроме того, и в славянской, и в древнеиндийской традиции Заяц – Месяц, то есть тот, кто принимает души ушедших, очищает их в своем отраженном Свете и возвращает на Землю водой, росой, дождем, снегом.
Убита Утка – Мать всех Образов, ткущая на энергетических струнах—нитях ткань Вселенной семицветным проявленным Светом. Вспомним, что гусь – лебедь – утка в гимнах
Ригведы ассоциируются с:
Богом Творцом,
Вселенной,
Светом,
Разумом,
Бескрайним небом,
Душой вселенской и индивидуальной,
музыкальным ладом – музыкой Вселенной.
Разбито яйцо. Но вспомните, ведь:
«В начале всех начал появилось огромное яйцо, вечное, как семя всех существ…
В нем подлинным светом был вечный Брахма, чудесный, непредставимый, вездесущий, тот
кто есть скрытая и неуловимая причина реального и нереального». Именно он, в образе
Кашьяпы, начинает разворачивать Вселенную. «Эфир (Брахмо) высший из элементов…
у него есть одно лишь свойство и называется оно звуком… Надо знать пару «звук и касание», двумя этими свойствами, как известно, обладает ветер. Из них свойство, присущее
только ветру, есть касание… Свет, как считают, обладает тремя свойствами: звуком, касанием и образом. Из них свойство, присущее только Свету, есть образ». И ведь именно
Кашьяпа начинает организацию пространства – времени, придавая движение потенциальному звуку, заключенному в Точке – Брахмо (Пуруше): «Пространство – первый из (великих)
элементов. В личностном это – слух, во внешнем – звук, в божественном – стороны света.
Второй из (великих) элементов – ветер; в личностном он известен как осязание, во внешнем – как то, что осязают, а там, в божественном – как Молния. Третьим называют Свет.
В личностном это – зрение, во внешнем – «зримая форма, там же, в божественном – Солнце».
99

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

И, наконец, совершенно последнее деяние – сломан конец Иглы – прекращен процесс
проявления. Вселенная уничтожена, так как Кощей (процесс проявления) убит.
Сказка сообщает, что Иван—Царевич вернулся домой и жил долго и счастливо. Но вот
куда он вернулся – вот вопрос?
Ведь того, что было его домом, теперь больше нет. Нет ни отца, ни братьев. Иван-Царевич уничтожил их сам, своими собственными руками, как уничтожил он и всех остальных
людей, животных, растения, словом всё, что проявлено в этой Вселенной.
Возможно, он оказался в какой-то другой Вселенной, в другом проявлении, в другом
облике и, бесспорно, с уже другой Василисой Премудрой. И воистину, прав Александр Сергеевич Пушкин, сказавший: «Сказка ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок».
Урок, преподанный сказкой «Царевна-Лягушка», весьма серьезен.
Во-первых, в сказочной форме сообщено о том, как представляли наши далёкие предки
саму структуру мирозданья и место Человека в ней. Как выясняется, эти представления абсолютно идентичны тем, что зафиксированы в древних санскритских текстах многотысячелетней давности. В этом контексте становится понятным, почему в ХV – ХVI веках христианские священники на исповеди спрашивали: «Не сказывал ли еси сказок?».
Во-вторых, перед слушателями ставятся сложнейшие вопросы духовной нравственности: о свободе выбора жизненного пути, об ответственности за свои деяния, о правомочности счастья за счет несчастья и даже жизни других людей.
В-третьих, констатируется, что глупость, тщеславие и бесконечный эгоизм способны
уничтожить не только наш хрупкий Земной Дом, но и всю Вселенную.
А ответы на все эти вопросы каждый должен давать себе сам, как учили мудрые предки
«в зависимости от степени чистоты, реализованной свободой и ответственностью души».

100

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Дорогами сказок
Выдающийся фольклорист середины ХIХ в. Ф.И.Буслаев в своей знаменитой речи
«О народной поэзии в древнерусской литературе», произнесенной в 1858 г., подчеркнул,
что: «Ясное и полное уразумение основных начал нашей народности есть едва ли не самый
существенный вопрос и науки, и русской жизни».
Говоря в связи с этими задачами о русской народной волшебной сказке, Ф.И.Буслаев
подчеркивал, что: «Как обломок доисторической старины сказка содержит в себе древнейшие мифы, общие всем языкам индоевропейским, но эти мифы потеряли уже смысл
в позднейших поколениях, обновленных различными историческими влияниями, потому
сказка относительно позднейшего образа мыслей стала нелепостью, складкой, а не былью.
Но в отношении сравнительного изучения индоевропейских народностей она предлагает
материал для исследования того, как каждый из родственных народов усвоил себе общее
мифологическое достояние».
Одним из первых, если вообще не первым в истории русской художественной культуры человеком, записывавшим сказки от простой крестьянки, был Александр Сергеевич
Пушкин. Причем следует отметить, что А. С. Пушкин воспринял не только красоту чисто
литературной формы сказок, но и ту их глубинную сущность, то порой непонятное и таинственное в их образном строе, что он бережно сохраняли передавал в своих поэтических
сказках практически без изменений. Древнейшие мифы, «общие всем языкам индоевропейским», но сохраненные именно русским народом, стали основой всех поэтических сказок
А.С.Пушкина, начиная с «Руслана и Людмилы».
Судя по всему, именно русский народный мифо-поэтический материал, русские сказки,
заговоры, песни могли стать основой сюжета и «Сказки о золотом петушке», которую
В. Я. Пропп возводит к сюжету В. Ирвинга («Сказка об арабском звездочете»).
Вполне возможно, что именно такой прототип имел место в данном случае, однако,
надо заметить, что у гениального русского поэта, прекрасно ориентировавшегося в русском
фольклорном материале, должны были быть какие-то особые резоны, чтобы использовать
сюжет В. Ирвинга. Возможно, в нашей сказочной традиции было нечто, похожее на «Сказку
об арабском звездочете», ведь не случайно у пушкинского текста другое название – «Сказка
о золотом петушке».
В 70-х годах XIX века на Кур-острове Холмогорского уезда Архангельской губернии
помощником миссионера Батраковым был записан следующий текст заговора: «Станет раб
Божий (имя рек) благословесь и пойдет перекрестесь, из избы дверьми, из двора воротами
и станет под восточную сторону, и заглянет за тридевять земель и за тридевять морей. Там
есть вылетает злат петух, садится на голову и на темя, порхат и выпорхает у раба Божьего
(имя рек) золотым своим крыльем и золотыма своими коктями вси грыжи и грыжухи, родовы
и напускные, уросны и прикосны, улетает у раба Божьего (имя рек) из головы и с темени;
он уносит в золотых своих коктях и в золотом своем крыльи все грыжи и грыжухи,… улетает за тридевять земель и за тридевять морей. В том синем море есть лютая змея, отдавает
злат петух той лютой змеи из своих золотых когтей вси грыжи и грыжухи, та лютая приедает и прижирает, тем сыта пребывает…». В этом старинном заговоре „злат петух“ прилетает с восточной стороны, из-за тридевяти земель и тридевяти морей и выполняет важную
охранительную функцию – он из темени у больного вынимает все болезни и прирожденные,
и привнесенные. Но сам он их не уничтожает, а относит вновь за тридевять земель и тридевять морей лютой змее, которая их пожирает и тем сыта бывает». «Лютая змея» этого
заговора помещена в сакральное пространство «Того света», которое маркируют такие объекты, как:
101

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

– «море Океан»,
– «остров Буян»,
– «дуб-Стародуб»,
– «Алатырь-камень».
Например: «На море Океане, на острове Буяне, стоит дуб ни наг, ни одет, под тем дубом
стоит липовый куст, под тем липовым кустом лежит златой камень, на том камне лежит
руно черное, на том руне лежит инорокая змея Гарафена». Заметим, что «Лютая змея» русских заговоров зачастую ассоциируется или находится в родстве с «красной девицей». Так,
в одном из них говорится, что «на море Окиане, на острове Кургане стоит сыр дуб, под тем
дубом стоит кровать, на той кровати лежит девица, змеина сестрица» или: «В синем море
Океане белый камень, и от того белого камня выходит красная девица и приходит к тому рабу
Божию (имя рек), и вынимает у того раба Божия с пупа грыжу, из-под пупа грыжу, и покладывает на шелкову ленту, и сносит к сырому дубу…». Но «белый камень» или «камень Белороб» в заговорах находится «на море-океане, на Большом Буяне, под дубом-Стародубом»
и именно на этом камне сидит «змея Скоропея».
Способность змеи превращаться в сверхъестественную красавицу и наоборот –
прекрасной женщины в змею – один из распространенных сюжетов славянских сказок
вообще и русских народных в частности. «Золотой петушок» и «змея-девица», помещенные
на «восточной стороне» в сакральном пространстве «моря-Океана» и «острова Буяна», соотнесенные со священным дубом или камнем Алатырем, тесно взаимосвязанные друг с другом в русской народной заговорной традиции, являются таковыми и в «Сказке о золотом
петушке» А.С.Пушкина. Здесь, как и в заговоре, действие происходит «негде, в тридевятом
царстве». Царь, герой сказки, носит имя Додон, но слова «дон» и «дно» – родные братья
и связаны с понятием «водные глубины». Царю Додону «мудрец, звездочет и скопец» приносит золотого петушка. Уже то, что звездочет-скопец, то есть мужская природа в нем убита,
ставит его в положение существа среднего рода, чего-то промежуточного между тем и этим
миром, некоего абстрактного начала. Опрометчивое обещание Додона выполнить первую
волю мудреца, как свою, уже предвещает трагическую развязку. Царь, в силу своей вознесенности над остальными людьми – его подданными, даже не задумывается над возможностью такой ситуации, когда он не сможет выполнить свое обещание. Такой сюжетный ход
хорошо известен русским народным сказкам, достаточно вспомнить самонадеянного царя,
который пообещал водяному отдать то, чего он дома не знал, а отдавать пришлось собственного сына. Царь Додон в «Сказке о золотом петушке» теряет все. Сначала он платит свой
долг за право «царствовать, лежа на боку» (что недопустимо для царя, то есть воина) жизнями своих сыновей. И здесь А.С.Пушкин обращается именно к русской обрядовой практике, подчеркивая, что, как от первого, так и от второго войска не было вестей по восемь
дней.
Заметьте, что ведь:
именно на девятый день царь отправляет второе войско,
именно на девятый день он уходит в поход с третьи войском,
именно на девятый день он приходит в долину, где стоит шатер Шамаханской царицы,
и лежат его убитые сыновья.
Мы знаем, что в русской поминальной обрядности первые поминки после похоронных,
как правило, проводят на девятый день. О том, что эта традиция казалась западноевропейцам
странной, свидетельствуют слова одного из иностранцев, описывавших быт и нравы на Руси
в первой половине XVII века. Он писал о поминках: «Они пользуются для этой цели третьим,
девятым и двадцатым днями: однако почему они берут именно эти, а не иные какие-либо
дни, о том я ничего не мог узнать до сих пор у русских…».
102

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Для объяснения этой традиции достаточно обратиться к древним арийским представлениям, согласно которым со дня кремации до девятого дня тело умершего восстанавливается в новом качестве, и в девятый день «все тело покойного считалось воссозданным».
Итак, после того, как и второе войско не дало о себе никаких вестей, на девятый день
сам Додон ведет свое войско на восток:
«Войска идут день и ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана
Не встречает царь Додон.
«Что за чудо?» – мыслит он.
Вот восьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит».
На девятый день войско царя Додона приходит в долину «промеж высоких гор», где
«все в безмолвии чудесном». Вспомним «Руслана и Людмилу» и ту долину, в которую
направляется за «живою и мертвою водой» волшебник Финн. Она также находится «за дальней цепью диких гор», где:
«Кругом все тихо, ветры спят,
Прохлада вешняя не веет,
Столетни сосны не шумят,
Не вьются птицы, лань не смеет,
В жар летний пить из тайных вод».
Эта «дальняя цепь диких гор», за которыми лежит волшебное царство Черномора,
находится на Севере. И едет к ним Руслан очень долго. Ведь богатыри выехали на поиски
Людмилы в самый разгар лета, о чем свидетельствуют следующие строки поэмы:
«Доблестный Фарлаф,
Всё утро сладко продремав,
Укрывшись от лучей полдневных…»
Необходимость укрываться от «лучей полдневных» может появиться только летом.
Руслан еще не достиг царства Черномора, а уже «желтеют нивы»:
«С дерев спадает дряхлый лист;
В лесах осенний ветра свист
Певиц пернатых заглушает;
Тяжелый, пасмурный туман
Наше холмы обвивает;
Зима приближалась…»
Однако Руслан:
«Свой путь отважно продолжает
На дальний Север…»,
103

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

где за «цепью диких гор» и находится волшебная долина. В «Руслане и Людмиле» эту
долину сторожит «чета духов с начала мира, безмолвная на лоне мира». Два духа – дух жизни
и дух смерти, светлое и темное начало, символ добра и зла.
Что же мы видим в «сказке о золотом петушке»? Туже самую безмолвную долину
и шатер с девицей, «Шамаханской Царицей», которая «вся сияя, как заря, тихо встретила
царя». Заглянув ей в очи, царь Додон умолк и «забыл он перед ней смерть обоих сыновей».
Ситуация противоестественная в любом другом месте, но только не здесь, не в этой «долине
между гор», где царя встречает прекрасная дева-змея. Именно змеиную природу Шамаханской царицы подчеркивает поэт, говоря о том, что, заглянув ей в очи, можно стать зачарованным настолько, чтобы все забыть, даже смерть детей. Ведь целую неделю возле трупов
своих сыновей:
«Покорясь ей безусловно,
Околдован, восхищен,
Пировал у ней Додон».
Заметим здесь, что горы, среди которых раскинула свой шатер «Шамаханская
Царица» – те самые северные горы, к которым ехал Руслан – это священные хребты
Хара и Меру индоевропейской древности, Гиперборейские и Рипейские горы древнегреческих и скифских преданий. Сегодня они надежно локализуются как древнейшие широтные
поднятия севера Восточной Европы, состоящие из гор Приполярного Урала, Тиманского
кряжа, Северных Увалов, возвышенностей запада Вологодской области, широтных поднятий Ленинградской области, гор Карелии и Кольского полуострова. Стоит особо подчеркнуть, что еще в конце ХIХ в. эти возвышенности на востоке Вологодской губ. (Никольский,
Тотемский, Сольвычегодский уезды) назывались Шемаханскими горами, а в Ладейнопольском уезде Олонецкой губернии (ныне Ладейнопольский район Ленинградской обл.) –
Шемохинскими. А так как сам термин «ШЕМ», «ШЕМА» (согласно Сент-Ив Д'Альведра)
значит «первый», «краеугольный», «изначальный», то неудивительно, что «с начала мира»
эти горы сторожит «чета духов…, безмолвная на лоне мира». И именно здесь жизнь и смерть
соединены воедино.
И, наконец, финал. Звездочет и мудрец, «весь, как лебедь, поседелый», требует
от Додона выполнения данного когда-то обещания:
«Помнишь, за мою услугу
Обещал ты мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою?
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу».
Заметим здесь, что сравнение мудреца с «лебедем поседелым» тоже, судя по всему,
не случайно. Возможно, объяснением ему может быть следующий текст заговора, записанный в начале XX века в Петрозаводском уезде Олонецкой губернии Н. Виноградовым:
«В Окияне-море пуп морской; на том морском пупе – белый камень Олатырь; на белом камне
Олатыре сидит белая птица.
Летала та белая птица по городам и пригородам, по селам и приселкам, по деревням
и придеревням; залетала тая белая птица к рабу Божиему (или рабе Божией) (имя рек) и садилась на буйную голову, на самое тимя; железным носом выклевывала, булатными когтями
104

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

выцарапывала, белыми крыльями отмахивала призоры и наговоры, и всякую немочь за синее
море, под белый камень, под морской пуп».
Но именно там, на белом «Латырь камне» посреди моря-окиана, «стоит столб от земли
до неба огненный», а «под тем столбом лежит змея жгуча, опалюча», как утверждает один
из пинежских заговоров, записанный П. А. Ивановым в середине XIX века. «Белый лебедь»
или «злат петух» выполняют одну и ту же работу в заговорах – или тот, или другой относят
ношу болезней, невзгод и т. д. на съедение «змее лютой». Вероятно, не случайно имя царя
в «Сказке о золотом петушке» – Додон – так близко к имени героя «Сказки о Царе Салтане» –
Гвидон. Ситуация выбора, в которой оказываются и тот, и другой, в целом очень похожа.
Гвидон выбирает из «двух духов» светлое начало – Лебедь Белую и убивает коршуна – символ и средоточие зла. Додон тоже делает свой выбор – он убивает Белого Лебедя – Мудреца
и отдает себя силам зла в образе Шамаханской Царицы. Но расправу творит не она, а «золотой петушок», который садится на темя царю и клюет его в голову. Вспомним еще раз текст
старинного поморского заговора, где «злат петух садится к рабу Божьему на голову, на темя»
и выклевывает, а потом и уносит к «змее лютой» все дурное, что есть в человеке. Но весь
ужас положения царя Додона в том и заключается, что в нем нет ничего хорошего, поэтому
для него подобная процедура очищения равнозначна смерти.
И вновь в этой сказке А. С. Пушкину мы встречаем древнюю, восходящую еще к общеиндоевропейской мифологии, идею трех вселенских начал: чистоты, святости, мудрости –
белого; желания, страсти, действия – красного или золотого; незнания, инерции, злобы, разрушения, тьмы – черного. Причем, мысль эта высказывается почти открытым текстом: через
желание, действие, которое ассоциируется с красным цветом или золотом, можно прийти
либо к знанию, покою, святости, либо к незнанию, мраку, разрушению. Именно таковы здесь
«белый, словно лебедь поседелый» звездочет и мудрец, отрешенный от суетности мира, –
некий дух покоя и знания, абстрактное «оно»; золотой или красный (что в народной символике цвета одно и то же) петух – символ действия, и, наконец, черная сила – символ тьмы,
злобы и смерти – Шамаханская царица, которая после смерти царя Додона «вдруг пропала,
будто вовсе не бывало».
«Золотой петушок» – желания и действия нашего мира, и от того, каковы они, зависит,
живую светлую или мертвую черную воду из тех самых источников жизни и смерти, что хранит в долине между гор «чета безмолвных духов с начала мира», предстоит испить человеку.
Воистину, прав поэт: «Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок»!

105

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Восточная Европа как прародина индоевропейцев
Среди множества преданий, сохраненных памятью человечества, – древнеиндийский
эпос Махабхарата считается величайшим памятником культуры, науки и истории предков
всех индоевропейских народов. Изначально это было повествование о междоусобице народов Куру, живших более 5 тысяч лет назад между Гангом и Индом. Постепенно к основному
тексту прибавлялись новые – и до нас Махабхарата дошла содержащей почти 200 тысяч
строк в 18 книгах. В одной из них, названной «Лесной», описаны священные источники –
реки и озера страны древних арьев, т. е. земли, на которой и разворачивались события, рассказанные в эпосе.
Но, говоря об этой стране, названной Бхаратой, заметим, что завершающим событием
повествования была грандиозная битва на Курукшетре в 3102 г. до н. э. Однако, как свидетельствуют данные науки, арийских племен на территории Ирана и Индостана в это время
еще не было, и жили они на своей прародине – достаточно далеко и от Индии и от Ирана.
Где же она находилась, где разворачивались все эти грандиозные события? Этот вопрос
волновал исследователей еще в прошлом веке. В середине 19 века была высказана мысль
о том, что такой прародиной являлась территория Восточной Европы. В середине 20 века
к мысли о том, что прародина всех индоевропейцев находилась на землях России, вернулся
немецкий ученый Шерер.
Как известно, великая река нашей Родины – Волга вплоть до 2 века н. э. носила имя, под
которым её знала священная книга зороастрийцев Авеста – Ранха или Ра. Но Ранха Авесты –
это Ганга Ригведы и Махабхараты.
Как повествует Авеста, по берегам моря Воорукаша («Молочного моря» Махабхараты)
и Ранхи (Волги) располагался ряд арийских стран – от Арьяна-Вэджа на крайнем севере
до семи индийских стран на юге, за Ранхой.
Эти же семь стран упоминаются в Ригведе и Махабхарате как земли между Гангой
и Ямуной, на Курукшетре. О них говорится: «Прославленная Курукшетра. Все живые существа, стоит только прийти туда, избавляются от грехов», или «Курукшетра – святой Алтарь
Брахмы; туда являются святые брахманы – мудрецы. Кто поселился на Курукшетре, тот
никогда не узнает печали».
Сам собой возникает вопрос: так что же это за реки – Ганга и Ямуна, между которыми
лежала страна Брахмы? Мы уже выяснили, что Ранха-Ганга – это Волга. Но древнеиндийские предания называют Ямуну единственным крупным притоком Ганги, текущим с югозапада. Посмотрим на карту, и сразу станет ясно, что древняя Ямуна – это наша Ока! Возможно ли это? Судя по всему – возможно. Не случайно в течении Оки то там, то здесь попадаются реки с названиями: Ямна, Ям, Има, Имьев. И более того, согласно арийским текстам,
вторым именем реки Ямуны было Кала. Так вот, до сих пор устье Оки называется местными
жителями устьем Калы. Кроме того Ямуна в среднем течении называлась Вака, и так же
зовется в Рязанской области река Ока.
Упоминаются в Ригведе и Махабхарате и другие крупные реки. Так недалеко от истока
Ямуны (Оки) размещался исток текущей на восток и юг и впадающей в Червоное (Красное) море реки Синдху («Синдху» на санскрите – поток, море). Вспомним, что в ирландских и русских летописях Черное море называлось Черемным, то есть Красным. Так кстати,
до сих пор называется участок его акватории на севере. На берегу этого моря жил народ
синды и раполагался город Синд (современная Анапа). Можно предположить, что Синдху
древнеарийских текстов
– это Дон, чьи истоки находятся недалеко от истока Оки. Тем более, что в поздеантичных и римских текстах Дон иногда называют Синдом.
106

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

В Волго-Окском междуречье есть множество рек, над именами которых тысячелетия
оказались не властны.
Для доказательства этого не требуется особых усилий: достаточно сравнить названия
рек Поочья с названиями «священных криниц» Махабхараты, точнее, той ее части, которая известна как «Хождение по криницам». Именно в ней дано описание более 200 священных водоемов древнеарийской земли Бхараты в бассейнах Ганги и Ямуны (по состоянию
на 3150 г. до н. э.):

107

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Удивительно и то, что мы имеем дело не только с почти буквальным совпадением
названий священных криниц Махабхараты и рек Средней России, но даже и с соответствием
их взаимного расположения, Так, в санскрите и в русском языке слова с начальной «Ф»
чрезвычайно редки: из списка рек Махабхараты только одна имеет «Ф» в начале названия –
Фальгуна, впадающая в Сарасвати. Но, согласно древнеарийским текстам, Сарасвати – един108

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ственная большая река, текущая к северу от Ямуны и к югу от Ганги и впадающая в Ямуну
у ее устья. Ей соответствует только находящаяся к северу от Оки и к югу от Волги река
Клязьма. И что же? Среди сотен ее притоков только один носит название, начинающееся
на «Ф» – Фалюгин! Несмотря на 5 тысяч лет, это необычное название практически не изменилось.
Другой пример. Согласно Махабхарате, к югу отсвященного леса Камьяка, текла
в Ямуну река Правени (то есть Пра-река), с озером Годавари (где «вара» – круг на санскрите).
А что же сегодня? По прежнему к югу от Владимирских лесов течет в Оку река Пра и лежит
озеро Годь.
Или еще пример. Махабхарата рассказывает, как мудрец Каушика во время засухи
обводнил реку Пару, переименованную за это в его честь. Но далее эпос сообщает, что неблагодарные местные жители все равно называют реку Парой и течет она с юга в Ямуну (Оку).
И что же? До сих пор течет с юга в Оку река Пара и так же, как и много тысяч лет
назад, называют ее местные жители.
В описании криниц пятысячелетней давности говорится, например о реке Пандье,
текущей недалеко от Варуны, притока Синдху (Дона). Но река Панда и сегодня впадает
в крупнейший приток Дона – реку Ворону.
Описывая путь паломников, Махабхарата сообщает: «Вон Джала и Упаджала, в Ямуну
впадающие реки». Есть ли ныне где нибудь текущие рядом реки Джала («джала» – река
на санскрите) и Упа-джала? Есть. Это река Жала
(Таруса) и река Упа, впадающие рядом в Оку.
Именно в Махабхарате впервые упомянута текущая на запад от верховьев Ганги
(Волги) река Саданапру (Великий Данапр) – Днепр.
Но если сохранились названия рек, если сохранился язык населения, то, наверное,
должны сохранится и сами народы? И, действительно, они есть. Так, в Махабхарате говорится, что к северу от страны Пандьи, лежащей на берегах Варуны, находится страна Мартьев. Но именно к северу от Панды и Вороны по берегам Мокши и Суры лежит земля
Мордвы (Мортвы средневековья) – народа говорящего на финно-угорском языке с огромным
количеством русских, иранских и санскритских слов.
Страна между Ямуной, Синдхом, Упаджалой и Парой назывлась А-Ванти. Именно
так – Вантит (А-Вантит) называли землю Вятичей между Окой, Доном, Упой и Парой арабские путешественники и византийские хроники.
Махабхарата и Ригведа упоминают народ Куру и Курукшетру. Курукшетра – дословно
«Курское поле», и именно в центре его стоит город Курск, куда «Слово о полку Игореве»
помещает курян – знатных воинов.
Союзником кауравов в великой войне с пандавами был народ саувиров живших
в стране Синдху. Но именно так – саувирами называли вплоть до 15 века русских-северян,
откуда родом был герой «Слова о полку Игореве» князь Игорь Святославович. Упоминается
этот народ – саувиры и Птолемеем во 2 в. н. э.
Ригведа сообщает о воинственном народе Криви. Но латыши и литовцы так и называют всех русских – «криви», по имени соседнего с ними русского этноса кривичей, чьими
городами были и Смоленск, и Полоцк, и Псков, и нынешние Тарту и Рига.
Говоря о истории Восточной Европы, археологи и историки в целом период
с 10 по 3 тыс. до н. э. не особенно детализируют. Это мезолит-неолит, с их археологическими
культурами.
Но археологическая культура в известном смысле абстрактна, а ведь здесь жили реальные люди, которые рождались и умирали, любили и страдали, воевали и роднились, и как-то
оценивали себя, свою жизнь, сами называли себя какими-то конкретными именами. То далекое от нас прошлое было для них настоящим. И именно древнеарийские источники дают воз109

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

можность пролить свет на некоторые темные страницы этих семи тысячелетий (с 10 по 3 тыс.
до н. э.).
В одном из сказаний Махабхараты рассказывается: «Мы слыхали, что когда Самварана, сын Ракши, правил землею, для подданых наступили великие бедствия. И тогда от всякого рода бедствий разрушилось царство, пораженное голодом и смертью, засухой и болезнями. А войска врагов разбивали потомков Бхараты. И, приводя в сотрясение землю своими
силами, состоящими из четырех родов войск, царь панчалов быстро прошел через всю
страну, покоряя её. И с десятью армиями он победил в битве того. Тогда царь Самварана вместе с супругой, советниками, сыновьями и родственниками бежал в великом страхе. И стал
жить у великой реки Синдху (Дона) в роще, расположенной близ горы и омываемой рекою.
Так потомки Бхараты жили долгое время, расположившись в крепости. И когда они прожили там целых тысячу лет, потомков Бхараты посетил великий мудрец Васиштха. И когда
он прожил там восьмой год, сам царь обратился к нему: «Будь нашим домашним жрецом,
ибо мы стремимся царства. «И Васиштха дал свое согласие потомкам Бхараты. Далее нам
известно, что он назначил потомка Пуру царем-самодержцем над всеми кшатриями (воинами), по всей земле. И тот вновь вступил в обладание столицей, которая ранее была обитаема Бхаратой и заставил всех царей платить ему дань. Могущественный владыка страны
Аджамидха, овладев всей землей, совершил затем жертвоприношения».
Так рассказывает Махабхарата о делах давно минувших дней. Но когда же и где это
происходило?
Царствование Самварана относится, по принятой в Махабхарате хронологии, к 6,
4 тыс. до н. э. Затем, после разгрома и изгнания, народ Самвараны живет в бассейне р.
Дона в крепости Аджамидха целых тысячу лет, вплоть до 5, 4 тыс. до н. э. Все это тысячелетие на их родных землях господствует другой народ-завоеватели и пришельцы панчалы.
Но после 5, 4 тыс. до н. э. кауравы отвоевывают у панчалов свою родину и вновь живут
на ней.
Казалось бы, правдивость этого древнего предания невозможно в наши дни ни
подтвердить ни опровергнуть. Но вот что сообщает нам современная археологическая
наука. Л. В. Кольцов пишет: «Одним из крупных культурных проявлений в мезолите ВолгоОкского междуречья была бутовская культура. Обращает на себя внимание локализация описанных памятников бутовской культуры в западной части Волго-Окского междуречья. Абсолютная хронология ранних этапов бутовской культуры определяется рамками от середины
8 тысячелетия до н. э. до второй половины 7 тысячелетия до н. э» (т. е. перед нами время
правления царя Самвараны – 6400 г до н. э)».
Во второй половине 7 тысячелетия до н. э. в Волго-Окское междуречье вторгается другая группа мезолитического населения, которая распологается в этом регионе, в его западной
части, оставив археологическую культуру, которую мы называем иеневской. С появлением
пришельцев население бутовской культуры вначале отходит на восток и юг региона. Под
давлением иеневской культуры бутовское население распалось, вероятно, на несколько изолированных групп. Часть их, видимо, даже покинула Волго-Окский бассейн, свидетельством
чему являются факты появления типично бутовских элементов в других соседних регионах.
Таковы памятники с бутовскими элементами в бассейне Сухоны или Боровичская стоянка
в Новгородской обл. «Что касается вытеснивших бутовцев иеневцев, то происхождение их
представляется археологам «не вполне ясным». Они отмечают, что: «По-видимому где-то
во второй половине бореального периода (6,5 тыс. до н.э.) часть населения Верхнего Поднепровья двинулась на северо-восток и заселила часть Волго-Окского междуречья, потеснив
бутовские племена. «Но «замкнутость иеневского населения, отсутствие мирных контактов с окружающими его культурами привели в конечном счете к упадку культуры и обрат110

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ному его вытеснению окрепшими к концу существования «иеневцев» «бутовцами». Таким
образом в конце 6 тыс. до. н. э. «позднебутовское население снова начинает «реконкисту» –
повторный захват своей исконной территории».
Итак, «иеневская культура, находившаяся во враждебных отношениях с бутовской
и потерявшая связь с „материнской“ территорией, по-видимому, постепенно выродилась,
что привело в дальнейшем к облегчению движения „бутовцев“ обратно на запад и ассимиляции ими остатков „иеневцев“. Во всяком случае в ранненеолитической верхневолжской культуре, сформировавшейся в регионе в 5 тысячелетии до н. э., мы уже практически
не находим элементов иеневской культуры. Бутовские же элементы резко доминируют».
При сравнении текста эпоса и данных археологии поражает совпадение и хронологии
всего события, и отдельных его эпизодов. И возникает закономерный вопрос: не скрываются ли за «бутовцами» потомки Пуру-пауравы, а за «иеневцами» – их враги панчалы?
Тем более, что как не странно, но над этими событиями время оказалось не властно.
И сегодня у истоков Дона (у реки Донец), рядом с городами Кимовском и Епифанью,
на холме стоит крошечная деревушка, сохранившая свое древнее название – Аджамки.
Может быть, когда-нибудь археологи найдут здесь руины древней крепости царя Самвараны – Аджамидхи.
Но в таком случае можно предположить, что до наших дней дощли названия и других
поселений древних арьев.
Так на слиянии рек Упы и Плавы стоит город Крапивна. Но в одной из книг Махабхараты рассказывается о городе Упаплаве – столице народа матсьев, проживавшего в царстве
Вираты. А слово «вирата» на санскрите и значит – «лубяное растение, крапива».
Самым великим из семи священных городов древних арьев был город Варанаси –
центр учености и столица царства Каши, то есть «сияющего». Эпос утверждает, что Варанаси основан в глубочайшей древности, при внуке прапредка людей Ману, спасшегося
от потопа. По астрономической хронологии Махабхараты Варанаси как столица существовал уже за 12 тысяч 300 лет до наших дней. Название его производят или от слова «варана»,
что значит «лесной слон» (мамонт), или от наименования рек Вараны и Аси, на которых
и стоял этот город, или возможно, что оно происходит и от сочетания «вара-нас», что означает «круг (крепость) наш».
Если посмотреть на берега реки Вороны, то мы там такого города не увидим. Однако
вспомним, что вплоть до 18 века нынешняя река Воронеж называлась Великой Вороной,
была судоходной и даже полноводнее верхнего Дона. На этой реке сегодня стоит крупнейший город юга России – Воронеж. О том, когда он основан у нас нет никаких точных данных. Воронеж упоминается и под 1177 годом, и в 1237 году. Считается, что крепость Воронежа была восстановлена в 1586 году. В 17—18 веках город был деревянным, однако еще
в 1702 году в его черте имелись руины каких-то каменных строений, называвшимися местными жителями «казарскими». Сейчас на территории Воронежа насчитывается, по меньшей
мере четыре древнерусских городища. Есть и памятники предшествующих эпох. Но мог ли
Воронеж быть древним Варанаси?
На этот вопрос следует ответить положительно.
Во-первых, само название Воронеж более близко к древнеарийскому Варанаси (Варанаши), нежели современное индийское Бен-Арес (дом Ареса), тем более что в 16 веке крепость называли Воронец.
Во-вторых древнеарийский эпос указывает в районе Варанаси ряд географических
объектов, отсутствующих в Индии. Помимо реки Вараны (Великой Вороны) возле Варанаси
текли реки Аси, Кавери, Дева. Но у самого Воронежа и сейчас текут реки Усмань, Каверье,
Девица. Не далеко от Варанаси находились водоем Вай-дурья («дурья» – гора) и горы Дева111

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

сабха («сабха» – сопка). Но и сейчас в Воронежской и Липецкой областях течет река Байгора, а холмы южнее Воронежа, у рек Сосны и Дона зовутся Девогорье.
В одной из книг Махабхараты говорится о Варанаси как о городе в области Видеха.
Эпическая страна Видеха со столицей Митхилой располагалась в краю семи устьев Ганги
(Волги) и тысячи лотосовых озер и как считали санскритские комментаторы никакого отношения к царству Каши не имела. (Кстати и сейчас в дельте Волги растет множество лотосов,
а в 5—6 тысяч лет назад уровень Каспийского моря был ниже современного на 20 метров
и дельта Волги смыкалась с дельтами Терека и Урала в один огромный озерный край).
Это кажущееся противоречие объясняется просто. У Воронежа в Дон впадает река
Ведуга, по имени которой, судя по всему, и была названа область Видеха.
Рядом с городом Варанаси, как свидетельствует Махабхарата, был расположен город
Хастин, ставший столицей арьев после битвы на Курукшетре (Курском поле) в 3102 году
до нашей эры. И что же? Рядом с Воронежем расположено село Костенки (в 17 в – город),
знаменитое своими археологическими памятниками, древнейшие из которых относятся
к 30 тыс. до н. э. Культурные слои этого селения идут из глубокой древности до наших дней
без перерыва, что свидетельствует о приемственности культуры и населения. Так что, мы
думаем, можно утверждать, что Воронеж и Варанаси, как Костенки и Хасти – одно и тоже.
На реке Воронеж находится и другой крупный город юга России – Липецк. Этого названия нет в Махабхарате. Зато есть город Матхура (Матура), также один из семи священных
городов древних арьев. Он распологался на Курукшетре (Курском поле) к востоку от Ямуны
(Оки). И сейчас в реку Воронеж у Липецка впадает река Матыра. Эпос говорит о том, что
для захвата города Матуры Кришне необходимо было вначале овладеть пятью возвышенностями в его окрестностях. И сегодня, как и много тысяч лет тому назад, пять холмов к северу
от Липецка продолжают господствовать над ним.
Вполне возможно, что многочисленные сведения по этногенезу, сохраненные Махабхаратой, помогут археологам в идентификации тех археологических культур Восточной
Европы, которые носят пока свои условные археологические названия. Так по Махабхарате
в 6, 5 тыс до н. э. «все эти панчалы произошли от Духшанты и Парамештхина». Таким образом, подтверждается возникновение племени или народа, названного археологами «иеневцами», непосредственно перед их вторжением на территорию Волго-Окского междуречья,
т. к. Духшанта непосредственно предшествовал Самваране.
Когда-то Гаврила Романович Державин писал: «Река времён в своем стремленьи уносит все дела людей». Мы же столкнулись с удивительным парадоксом, когда реальные реки
словно остановили поток времени, вернув в наш мир и тех людей, что когда-то жили по берегам этих рек, и их дела. Вернули нам нашу Память.

112

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Звёздная книга пандавов
О походе Диониса и войне в Хараппе остались сведения не только у греков. Они сохранились и у самих жителей Индии. Сведения эти показывают поход с различных сторон.
Латинские же источники считают Диониса уроженцем Египта и относят его поход ко
времени Миноса и Кадма, хотя приведенные одновременные им правители Ассирии, Египта
и Крита в других источниках разделены тысячелетиями. Так Эккехард из Ауры средневековый немецкий хронист, монах-бенедиктинец во «Всеобщей хронике» писал:
«В это время Юпитер совокупился с Европой, дочерью Феникса, которую похитили
критские моряки и которой он явился в образе быка; позже Атерий, которого другие называют Ксантом, царь Крита, взял её в жёны и она родила ему Радаманфа, Сарпедона и Миноя,
которые, как говорят в народе, были скорее рождёнными от этой женщины сыновьями Юпитера.
Тогда же в Фивах правил Кадм; от его дочери Семелы родился Дионис, которого называют также отец Либер и Бахус.
Позднее Кадм и Феникс отправились из Фив в Сирию и правили в Тире и Сидоне.
Менопес, 17-й царь Египта, правил 40 лет. Беллеспарес, 20-й царь Ассирии, правил 30 лет.
В это время Дионисий, он же отец Либер, открыл, как говорят, своему гостеприимцу
в Аттике виноградную лозу. Он также оросил кровью покорённую им Индию, наполнил
её убийствами и осквернил распутством народ, никогда прежде ни от кого не зависевший
и довольствовавшийся лишь тишиной своих земель. У него в войске было много женщин,
которые назывались вакханками и были знамениты не столько мужеством, сколько неистовством.
В те же времена в Фенике был знаменит Геркулес по прозвищу Десанай, но не тот,
о талантах и бесчисленных подвигах которого слагают легенды и о котором греки рассказывают в своих сочинениях, будто он сжёг самого себя, а другой. В тайной истории, как говорит
святой Августин, говорится о том, что было много Геркулесов, Либеров отцов и Аполлонов.
В это время Минос правил на Крите, а Целей в Элевсине. Также Архас, сын Юпитера
и Каллисто, вернув под свою власть пеласгов, назвал их землю Аркадией».
Описывает войну в Хараппе и Ригведа. Очень характерно описание в ней оружия, при
помощи которого была достигнута победа – ваджра, от звона которой разлетелись враги.
В других тестах ваджра, огненный перун, золотая дубина грома, упомянута только в связи
с разрушением ледника. После выстрела исчезли 130 вричиватов. Было ли это воинское подразделение или отдельные воины, неизвестно, но за один раз аннигилировать их можно было
с помощью оружия, принятого на вооружении только в XX веке.
Но победителем в том сражении назван не Дионис (Либер), а Абхьявартин, сын Чаямана и Сринджая Турваша, сын Деваваты. Жители же Хараппы (Хариюпийи) – вричиваты,
потомки Варашикхи.
Река Рави (Солнечная), на которой стоит Хараппа – река Явьявати (Ригведа, VI мандала, гимн 27, К Индре):
Что в опьянении им и что при питье его,
Что сделал Индра в союзе с ним?
Или же состояния радости, которые при осаждении,
Что раньше они означали для него и что теперь
Благо в его опьянении и благо при питье его,
Благо сделал Индра в союзе с ним.
113

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Или же состояния радости, которые при осаждении,
Благо раньше они означали для него и благо теперь.
Ведь и сейчас ни всего твоего величия
Мы не знаем, ни проявления щедрости, о щедрый,
Ни каждого теперешнего дарения.
О Индра, твоя сила Индры еще не проявилась.
4. Вот обнаружилась эта твоя сила Индры,
Благодаря которой ты убил потомство Варашикхи,
Когда от напора опущенной тобой ваджры,
От одного звона, о Индра, разлетелись самые отдаленные.
5. Убил Индра потомство Варашикхи,
Стараясь для Абхьявартина, сына Чаяманы,
Когда у Хариюпийи он разбил передний ряд
Вричиватов, а задний рассыпался от страха.
6. Сто тридцать вричиватов со щитами, о Индра,
На (реке) Явьявати из стремления к славе, о многопризываемый,
Все вместе становясь добычей выстрела,
Ушли в небытие, ломая сосуды.
7. Чья пара рыжих быков, любителей хорошего пастбища,
Прекрасно движется между, облизываясь,
Тот отдал Сринджайе Турвашу,
Вричиватов – сыну Деваваты, стараясь,
8. Двадцать парных с колесницами, быков
С женщинами дарит мне щедрый самодержец
Абхьявартин, сын Чаяманы.
Трудно сравниться с этим вознаграждением потомков Притху!
В Пуранах известен род Турвасу, сына Яяти, правивший Деканом. Правление его относят ко времени до 1700 г.д.н. э. В Раджастхане и Синде также известен правивший род Анава
(Анну, сына Яяти), относимый ко времени до 1700 г.д.н. э. Его четвертый раджа Сринджая –
Шринджайя. Имя Притху зафиксировано в эпоху около 1750г.д.н.э. у пятого раджи династии Икшваку. Интересно, что в Ригведе Турвашу назван предводителем народа Яду (VII,
19, К Индре):
Пронзи Турвашу предводителя яду,
Если хочешь совершить достойное хвалы для Атитхигва!
Известно, что в хеттских землях имелись река Инд и народ Ядху.
Есть источник о походе в Хараппу, упоминающий в качестве основного героя – Юду.
Это «Веда славян – «Обрядные песни языческого времени, сохранившиеся в устном предании у македонцев и фракийских болгар-помаковъ», собранные и изданные Стефаном
Ил. Верковичем в 1875—76 годах. Во втором томе, опубликованном в Санкт-Петербурге
в 1881 году Хараппе посвящено несколько песен. Отметим, что руины Хараппы открыты Р.
Сахни в 1921 году. Современные интерпретаторы ищут Харапскую землю в Албании, у Скифов или в Аравии. Хотя в песнях Юды идут в Харпска-град с Дунава, но идут они далеко
на Край-земли у моря, что может более относится к Хараппе, чем к Албании, тем более при
наличии в Харапской земле трех королевств.
114

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

По пояснениям Стефана Ил. Верковича указанные в песнях три королевства – Укарана, Асирита, Харапска находились в Харапской земле, а главнейшим городом была Билита
(«Песни 11 – 14»):
Утъ гора-та на поле-ту,
дурь ми флезе фафъ Харапска града,
фафа сарао на си флева…
Искарали дребну злату
Дребну злату, белу срэбру
Белу сребру, линска билька
Линска билька росевита,
Линска билька бела свеща,
Та си фъ пещере запалили
Да си гори да си блеска.
Млада си Бога дарба дарили
Излели си утъ пещере
Утишли ми въ харапска та града.
Фъ харапска та града фафъ сарае
Почуди са царна харапине
Какъ са дошли трима царо
Трима царе, трима крале…
Тие му думатъ говоретъ:
Царю ле, харапска кралю.
Ние сме утъ край земе
Утъ край земе, утъ море-ту.
Три години звезда изгрела,
Ду сега звезда ни изгрела…
Та сме дошли угъ край земе
Утъ край земе утъ море ту
Та сме дошли фъ тое града…
Дарба на дари три алтана:
Парва алтана Вишну Бога,
Втора алтана Коледа Бога,
Трета алтана Бела Бога.
…Богъ да бие царна харапине
Царна харапине харапска-та крале,
Чи да ми са научи.
…Трима царе башъ биларе
Трима царе утъ край земе.
Трима царе царни харапине…
Стигнали си фъ харапска-та земе…
Та си флели трима царе,
Трима царе и биларе…
Па си яхнали барзи-те коне
Та ми флели фъ харапска-та града,
Фъ харапска-та града фафъ сарае.
Причека ги харапска-та крале…
Какъ сте вие утъ Край земе,
Имате ли Звезна книга…
115

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Хай, ти, харапска кралю,
Зеръ ти йоще ни знаешъ?.
Разеди са харапска-та крале
Разеди са палюти са,
Та си прати царна харапине…
Дуръ да иде царна харапине
Посекалъ ми малки деца…
Ни е ниде цариа харапине.
Дуръ са варна фафъ сарае….
Да ни ми е на земе-та —
Чи са йоще кани
Да си прати царна харапине…
Царна харапине пещере ни виделъ.
Спуснали са облаци-те
Облаци-те и магли-те
Та си пещере закрили.
Закрили е засенили.
Мора Юда са налютила…
На земе-та фафъ сарае.
Харапска-та крале на трапеза.
Лужникъ си гу служба служи.
Служи гу руйну вину
Руйну вину тоигодишну;
Стоела ми Мора Юда,…
Подаде си златна чеше,
Подаде е на харапска та крала…
Ютговори Мора Юда
Мора Юда самувила:
Богъ да бие харапска-та крале!
Ни му думиле. ти малки деца.
Лу си пратилъ царна харапине…
Боленъ ми легналъ харапска-та крале.
Боленъ ми е мглу млогу
Малу млогу три години,…
Да ма утемнешь утъ неволе —
Мольба са моли харапска-та храле….
ІІзлезе ми Злата майка
Та ми еа шедба шета.
Та си флезе фъ харапска-та града
Фъ харапска-та града фафъ сарае,
Та си пита и си праши
Де ми седи харапска-та крале…
Я ми иди фъ харапска-та града,
Закарай си Златна книга…
Богъ да бие харапска-та крале
Налютилъ са разедилъ,
Иоще, ти, са люту канилъ…
Излезе ми утъ пещере-та.
Та си флезе фъ харапска-та града
116

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Фъ харапска-та града фафъ сарае.
Жива Юда самувила.
Служба си е служи студна вода…
Малу млогу деветъ месеца.
Юда хи дума говори,
Мале ле Злата мале.
Доста си мале, седела
Седела мале, фафъ гора.
Я си ми слези на поле
На поле мале, фъ харапска-та
Да си родишъ малку дете
Царю ле харапска кралю.
Хаде ми царю, излезн
Тука ми долу на поле…
Я ми фъ сарае ни фодетъ
Та си ми песна пеетъ:
Царю ле харапска кралю
Хаде ми царю излези…
Фъ сарае му ни утишли —
Та си прати царна харапине
Та посече малки деца
Малу млогу три хиледи.
А вот песня, которую пели на Коледовъ-день (запись 25 – 30 апреля 1876 года):
Кола ми Коледа,
Коледа ми Асухна,
Асухна ми Дефна,
Дефна и Узара,
Узара и Ртава.
Коледа ми на небе,
На небе уфъ сарае,
Седи ми малу млогу,
Малу млогу ду година.
Сега веке тука долу,
Тука дслу на земе-та.
На земе-та трима крале:
ІІърва Крале Укарана,
Друга Крале Асирита,
Асирита и Харапска,
Съ Сірали са уръ града гулема,
Уфъ града гулема уфъ Билита.
Заправили личенъ-денъ.
Личенъ-день Коледовъ-день.
Трпма крале у гора-та,
Чи ми ловетъ дребна лова,
Дребна лова и нанити.
Афъ сарае стара Юда,
Стара Юда Самодива,
117

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Колевъ бъдникъ и Коледникъ.
Летнали ми ду три Юди,
Ду гри Юди Самодиви,
Летнаяи ми афъ сарае:
Първа Юда Марга Самодива,
Друга Юда Кале Самодива,
Кале Самодива Мазата Юда,
Детми пеясна песна,
Глазумъ глазнн на небе-ту.
По этим источникам не ясно, что составляло цель похода: захват земель, добыча золота
или обретение знаний «Звездной книги», унесенной пандавами на территорию Харапского царства в глубокой древности? Возможно, изучение древнейших славянских сказаний
и народных песен даст более полное представление о приходе ариев в Индию.
Здесь имеет смысл обратиться к выводам Сент-Ив Д Альвейдра, который писал: «Древние в качестве универсального ключа принимали схему неба.
Таким образом, если бы все земные архивы исчезли, всегда можно было бы восстановить инструмент, являющийся основой всех искусств и наук, путем воспроизведения
на папирусе или доске схемы неба… Если вспомнить, что для древних каждый знак зодиака
имел свою букву, а каждая планета тоже имела свою букву, то небо, таким образом, представляло собой настоящий живой алфавит, в котором планетарные буквы становились впереди каждой из неподвижных зодиакальных букв».
И здесь уместно вспомнить о том, что принятое и сегодня за пределами России название русских – «РАШИ», в Ведах обозначало… ЗВЕЗДНЫЙ ЗОДИАК!

118

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Битва Индры и Вритры: хронология катастрофы
Для науки исключительно интересным представляется широко распространенный
в ведической литературе сюжет об освобождении Индрой рек в результате убийства «сковавшего» или «запрудившего» их Вритры («Vrtra» – укрыватель, изобилие, гора, от корня
«Vrti» – оболочка, покров, препятствие). Индра дает земле твердую опору и одновременно
освобождает скованные воды и выпускает огонь, заключенный в холме Вритры.
Считают, что в «Авесте» засвидетельствован как самостоятельный мифологический
персонаж Varabragna.
В обыденном плане ритуалы, посвященные этому подвигу Индры, вероятно, могли
восприниматься в связи с весенним вскрытием рек, освобождением вод от сковавших их
льда и снега и с весенним половодьем. Но если вдуматься в данный сюжет, то на мифологическом уровне такой трактовке противоречат одномоментность и одновариантность явления, неоднократно подчеркнутые в «Ригведе» и «Махабхарате», его четкая локализация,
привязка к конкретному географическому региону, а также некоторые обстоятельства, характеризующие происшествие как чрезвычайное событие.
Рассматривая основные характеристики битвы Индры и Вритры, мы обязаны отметить, что время и место этого происшествия указаны точно. Согласно «Махабхарате» оно
произошло в Крита-юге: «Жили в Крита-юге племена грозных, свирепых, неистовых в битве
данавов, прозвавшихся калеями, приспешествуя Вритре…».
Об этом же свидетельствует и хронология царей и мудрецов – риши.
Так, согласно Пуранам и «Махабхарате», сразу после убийства Вритры, царь Нахуша
занял место Индры, пока не был свергнут, и его наследником не стал Яяти. Эпоха Яяти же
длилась более 1000 лет. Время правления Нахуши также составляло значительный период.
Между тем Яяти считался «принадлежащим главным образом Крита-юге», то есть часть его
эпохи выходила за её пределы (возможно в её «сумерки»).
Крита-юга, согласно принятой в «Махабхарате» общей продолжительности юг
в 12000 лет, началась за 10 800 лет и закончилась за 6400 лет до начала последней Кали-юги
в 3102 г. до н.э., т.е. между 13900 г. до н.э. и 9500 г. до н. э. Если же учитывать только саму
Крита-югу без «сумерек» (по 400 лет), то с 13500 г. до н.э. по 9900 г. до н. э. Но разгром
Вритры должен был произойти, по крайней мере, за 1000 – 1500 лет до окончания Критаюги, т.е. между 13500 г. до н.э. и 10500 – 10000 гг. до н. э.
Местоположение битвы Индры и Вритры локализуется достаточно определенно.
Во-первых, её действие происходило на севере, так как после разрушения Вритры
Индра скрылся на юге в прохладном «Море Манаса», которое согласно Пуранам локализуется к югу от Кайласы, то есть в районе южнее современной реки Пинеги.
Во-вторых, после крушения Вритры Индра «выпустил для бега семь потоков»
и «потекли вздымаясь воды Ману». Здесь следует напомнить, что одна из высочайших вершин Полярного Урала носит название «Манарага», с которой стекает река Манарага. Интересно, что именно к отрогу одной из самых высоких вершин Химавата привязал по легенде
праотец людей Ману свой корабль во время потопа.
В-третьих, Вритра считался дайтьем и брамином, а в целом браминской была восточная сторона, при этом он лежал на великой реке. Река, которая находилась на северо-востоке,
упоминается и в «Авесте» как соседняя с Ардви-Сурой (Северной Двиной) «добрая Дайтйя»
в Арйане Вэджа. Эта река дайтьев вполне могла у арьев именоваться «водами Ману». Един119

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

ственная же великая река, текущая на северо-востоке с Урала рядом с Северной Двиной –
это Печора, притоком которой является та самая река Манарага.
Но 11000 до н.э. – это время окончания сплошного оледенения Крайнего Севера
Восточной Европы. При этом, как отмечают палеогеграфы: «Установлено, что деградация последнего ледникового покрова Печорской низменности, как и всего северо-востока
Европейской территории СССР, происходила необычным образом, принципиально отличающимся от процесса деградации Скандинавского ледникового щита… разрушение ледникового покрова сопровождалось, и возможно было вызвано процессом имевшим сейсмическую природу, т.е. землетрясениями».
Вопрос о том, какой силы должно быть землетрясение, чтобы разрушить Печорский
ледник, мощностью до 700 метров, и что послужило его причиной, палеогеографы оставляют открытым, но отмечают, что: «Около 13500 лет назад Печорское долинное озеро
было спущено и вдоль зоны потери сплошности оформились русла постоянных водостоков
(Печоры и других рек), разрушился и Баренцевоморской ледниковый щит, частью которого
был Печорский ледник».
Исключительно интересными представляются выводы исследователей, что «по расчетам на то, чтобы из малого ледника возник мощный ледник, подобный антарктическому,
требуется при температурах, характерных для максимума Валдая, 14180 лет. При наличии
теплого среднего Валдая или морского климата 16—17 тысяч лет». С этими цифрами можно
сопоставить следующие строки «Махабхараты», говорящие, что Вритра, «ради укрепления
силы шестнадцать тысяч лет совершал умершвление плоти».
Нам остается задать вопрос: могли ли быть связаны между собой разрушение этого
северо-восточноевропейского ледника и миф о победе Индры над Вритрой?
Вот как описывается Вритра в «Махабхарате»:
«Вритру, застелившего собой небо и землю со всех сторон стерегли великаны – каланеи; когда они взмахивали оружием, казалось: то горы вздымают свои пики».
«Вритра сказал: Присвоив запахи, вкусы различных существ убитых, я в трех мирах
благоденствовал. Лучистым венцом обрамленный, я властвовал в поднебесье, непобедимый
для всех существ, я никогда не испытывал страха».
Особенно ярким представляется следующий фрагмент «Мокшадхармы», повествующий о встрече богов и Вритры:
«Некогда в окружении сомна богов ехал Индра на колеснице и увидал насупротив стоящего гороподобного Вритру. На пятьсот йоджан он вверх уходил, врагов крушитель, и свыше
трехсот йоджан он был в обхвате».
О гороподобии Вритры говорится и в гимнах «Ригведы»:
«Ты, о Индра, эту гору, великую, широкую,
Дубиной грома, о громовержец, расколол на куски
Ты выпустил для бега скованные воды.
В тайне находящегося, тайно затаенного в водах,
Скрытно живущего, колдовского змея,
Перекрывшего воды и небо,
Ты убил, о, герой!».
Воспевая Индру, гимны говорят, что он «с силой расколол гору, швыряя ваджру» (т.е.
палицу), они постоянно сравнивают Вритру со змеем «покоившимся на горе», подчеркивают, что он «безногий, безрукий, безликий». Эти описания мало подходят к весеннему
120

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

снегу или льду на реках, зато в значительной степени соответствуют Баренцевоморскому
ледниковому щиту.
Так размеры Вритры – горы в 300 йоджан в окружности (4800 км) – соответствуют
1528 км в длину и ширину, что равно установленным размерам Баренцевоморского ледникового щита.
Баренцевоморский ледник занимал весь шельф Баренцева моря, Карское море, Большеземельскую и Малоземельскую тундры, смыкался со Скандинавским и Карским щитами
и имел площадь 2,1 млн. км, толщину льда до 3,5 км (в среднем 1,870 км.) и объем льда
в 4 млн. куб. км.
Высота же в 500 йоджан (8000 км.) может означать, что на этой высоте что-то случилось. В этой связи очень интересен фрагмент гимна Индре (РВ, IV,17), где говорится о его
рождении:
«От вспышки при твоем рождении сотрясалось небо,
Сотрясалась земля от страха перед твоей яростью.
Зашатались крепкие горы,
Расступились пустыни, текут воды…
Рождаясь, ты тогда прежде всего
Поверг в ужас все эти народы,
О Индра.
Змея, запрудившего сток
Ты разрубил ваджрой, о, щедрый».
В этом же гимне говорится о том, что Индра «привел в движение колесо солнца»,
он остановил пробежавшего по небу мудреца Эташу и швырнул его, рассвирепев, «на дно
шкуры, темного пространства, в его лоно», то есть в глубины земли.
Чрезвычайно интересно дальнейшее описание сражения после встречи на высоте
в 500 йоджан: «C поднебесья Вритра градом камней владыку богов молниеносно осыпал,
а разъяренные толпы богов стали стрелы метать, отовсюду каменный дождь, отбивая, обрушенный Вритрой в битве».
Когда же закипела битва богов и данавов, защитников Вритры, то: «Видно было… как
падали с поднебесья на землю головы, словно сорвавшиеся с черенков плоды… Вооруженные палицами с железными шипами, золотыми доспехами, надвигались на богов, словно
охваченные пламенем лесного пожара горы».
Но Вритре не помогли «ни молния, ни гром, ни тот туман, что он раскинул, ни град» –
боги отошли на юг к реке Сарасвати, а затем вернулись, вооруженные небесной громовой
палицей – ваджрой, и: «Когда Индра и змей сражались на (все) будущие времена победил
щедрый».
Уже по мере возвращения Индры и воинства богов с пылающей ваджрой для продолжения битвы с Вритрой, в последнего «проникла горячка» и охватила его полностью:
«Он страшно побледнел, его рот воспалился, сильная дрожь охватила тело, весьма
участилось дыхание, вздыбились волосы на теле, он быстро и тяжело дышал… Пожаром
полыхающее пламя из его боков вырывалось…». «Разразился Вритра страшными воплями.
Задрожали от его рева стороны света, небосвод, поднебесье, земля и горы» и когда «раздался
нечеловеческий крик того великого асура: разинув зев, (он кричал), охваченный тяжелой
горячкой… в его раскрытую пасть перун вонзил Шакра; очень был ярок блеск того перуна,
видом пламени смерит подобен. Мгновенно огромное тело дыйтьи Вритры упало».
121

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Итак, небесная палица Индры «с силой разрубила голову Вритры, угнетавшего оба
мира», вследствие чего Вритра опустился на «дно пространства», а «земля увеличилась
в десять раз» и на ней смогли «распространяться народы».
Таким образом, великая битва Индры и Вритры, одновременно шедшая и на небе,
и на земле, завершилась тем, что: эту гору, великую, широкую, дубиной грома (Индра) …
расколол на куски; выпустил для бега скованные воды; просверлил (русла) вод… рассек
недра гор,… как мычащие коровы, устремившись прямо к морю, сбегают воды,… (он) выпустил для бега семь потоков… Через безжизненно лежащего, как раскрошенный тростник
(Вритру), текут вздымаясь воды Ману».
Сам же Вритра «безликий от пролома… раздавлен лежал разбросанный по разным
местам».
Характерно, что изменился и характер рельефа местности битвы: «Ровно раскинулась
земля, даже гора, пытавшаяся убежать, остановилась. Уселась гора, не уклоняясь».
Интересно, что приблизительно 12 000 лет назад (то есть на рубеже 11—10 тысячелетий до нашей эры) сменилось геомагнитное поле Земли.
Можно предположить, что в мифе о битве Индры и Вритры описывается взаимодействие ледника с неким космическим телом. Двигаясь на высоте 500 йоджан (то есть
8000 километров), оно по каким-то причинам резко затормозило и приблизилось к Земле.
В это время, вероятно, произошло падение отколовшихся от него частей и в результате
воздействия резкой приливной волны и подъема земной коры, произошло землетрясение
и началась сильная вулканическая деятельность. Отклонившись на юго-запад, этот космический объект столкнул с орбиты над Среднерусской возвышенностью небольшое космическое тело (либо от него откололся кусок).
О вращении такого тела на околоземной орбите свидетельствуют следующие строки
«Махабхараты»: «Тем не разбиваемым, необоримым перуном, возникшим из костей брамина, проникнутым Вишной, Индра убил Вишваруну и отсек ему голову. Непосредственно
после этого возникшего из раздробленного тела Вишваруны сына Тваштара, Вритру врага
убил Индра».
Но это «непосредственно», судя по тому, что Вритра существовал не менее 16000 лет,
длилось довольно долго. Все это время ваджра вращалась на околоземной орбите. По мере
возвращения космического объекта на свою орбиту и приближения ваджры к леднику, усилились тектонические колебания, вулканизм, бомбардировка ледника метеоритами. Из-за
них по массиву пошли трещины, началось интенсивное таяние, над ледником поднялся
туман от паров, а его подножье охватил огонь. При этом грохот вулканов был перекрыт
свистом от падающей ваджры («шумной дубины грома»). С громом и грохотом, возвращаясь, она врезалась с юго-запада в тело ледника, окончательно разбив единый массив льда.
Обломки от нее, отскочив от поверхности, разлетелись в разных направлениях, подвергнув ледник дополнительной бомбардировке, так как ваджра «разлетелась на сотни кусков
на голове Вритры».
В результате тектонических изменений произошло опускание части поверхности
в районе Баренцева моря и разрушение существовавших горных хребтов. Палеогеографы
отмечают целый ряд особенностей данного региона. Характерную черту истории Баренцевоморского покрова составлял очень быстрый темп распада, начавшегося, однако, сравнительно поздно, имевшего вид разрушения и раздробления ледника.
Как отмечалось выше, детальные исследования показали, что «деградация последнего
ледникового покрова Печорской низменности, как и всего Северо-Востока Европейской территории СССР, происходила необычным образом, принципиально отличающимся от про122

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

цесса деградации Скандинавского ледникового щита. Разрушение его сопровождалось и,
возможно, было вызвано процессом, имевшим сейсмическую природу, т.е. землетрясениями». Но мощь этих землетрясений должна была достигать не менее 12 баллов на огромном
пространстве от Печоры до Шпицбергена, иначе им просто не удалось бы разрушить ледник
площадью в 2 млн. квадратных километров с 4 миллионами куб. км льда.
В современной науке остается открытым вопрос, что могло вызвать столь катастрофические землетрясения в этом тектонически спокойном районе, к тому же уравновешенном
тогда тремя километрами льда, гасящего колебания коры литосферы (гляциоизостатический
прогиб достигал не менее 150—170 метров). В краевой части ледника мощность льда также
была значительной – не менее 450—700 метров.
Предложенный «Махабхаратой» и «Ригведой» ответ в виде двойного воздействия приливного возмущения от космического объекта и падения болидов объясняет это.
Несколько более сложен вопрос о времени окончательного уничтожения Баренцевоморского ледника.
Так ряд исследователей полагает, что окончательное таяние ледника на Печоре произошло после 8000 до н. э. C этим связывают спуск долинного озера, существовавшего в устье
реки Печоры в 7400 – 7200 годах до н.э. и осуществлявшего сток через Сулу и Индигу в море.
Но если был сток в Баренцево море, значит, на море не было сплошного льда. Река
могла быть перекрыта как остаточным горным ледником, так и в результате локального тектонического поднятия.
Другие исследователи считают, что свидетельством существования ледника на рубеже
7 – 8 тысячелетий до н.э. являются следы морен, а также датировки по углероду С14 захороненной растительности в слоях морены Мархида 7000 – 6700 до н.э.
Во-первых, под ними лежит древесная растительность 8000 до н. э. То есть, по крайней
мере, в это время в устье Печоры рос лес.
Во-вторых, как указывается в «Палеогеографии Европы за последние сто тысяч лет»,
моренные образования из «мертвого» льда, покрытые сверху наносами, в лопастях ледников
достигавшие 250 метров высоты, могли существовать даже покрывшись растительностью,
не менее 3500 лет. Кроме того, отмечается, что в послеледниковый период широко распространены были даже на долинах катастрофические сели и большинство «моренных» образований длиной 15 км. и шириной в 1 км относят именно к ним.
В-третьих, датировки по С14 для этого времени (т.е. 8000 до н.э.) омолаживают на 1—
1,5 тысячи лет по сравнению с настоящим возрастом.
По новейшим данным разрушение Печорского ледника произошло 12 500 лет назад,
т.е. в 10—11 тысячелетиях до н. э. Тогда же исчез и ледник в Западной Сибири, бывший
частью одного ледникового щита с Печорским.
О соответствии описываемых событий имевшим место говорит и тот факт, что
по «Махабхарате» после разрушения Вритры, через длительный промежуток времени, для
избавления от данавов был осушен Северо-западный океан, причем такое его состояние
длилось не менее 3 тысячелетий. Между тем: «на рубеже верхнего дриаса формируется
собственно Балтийское ледниковое озеро. Вначале оно имело ограниченную связь с океаном, но после катастрофического спуска к северу от горы Биллинген уровень водоема понизился на 25—30 метров и океанические воды проникли в Балтику. Это событие произошло
после образования второй гряды Сальпаусселькя, по варваметрическим и радиоуглеродным данным оно датируется 8300 лет до н.э.. Вторжение вод океана привело к созданию
солоноватого бассейна, известного под названием Иольдиевого моря. Оно занимало только
123

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

центральную часть Балтийской котловины, юго-западные и южные районы находились
в субаэральных условиях (одновременно спала вода в водоемах между Балтийским и Белым
морем, соединявших эти моря). Невысокий уровень моря сохранялся вплоть до литориновой трансгрессии в 5200 – 4700 годов до н.э., когда возникло теплое Литориновое море».
Исключительно интересными представляются выводы исследователей, согласно которым ледник, подобный Печорскому и Баренцевоморскому, сам не мог растаять. Достигнув
максимума, ледник при современном климате таял бы не менее 50 тысяч лет (то есть мы
и сейчас имели бы возможность наблюдать покровное оледенение по всему северу). При
температурах на 2°С выше современных (т.е. оптимума голоцена) он таял бы в течение
10 тысяч лет, при этом такие температуры должны были сохраняться над самим ледником
во время ледникового периода. При фактически существовавшем в конце ледниковой эпохи
повышении температур на 5 – 6°С от максимума Валдая, ледник остался бы стабильным, так
как дальнейшего повышения температур не допускало бы наличие мощного ледникового
покрова, а таяние компенсировало бы прирост массы за счет повышения осадков.
Таким образом, Печорский и Баренцевоморский ледник сам собой растаять не мог.
Единственная возможность таяния заключалась в том, что систему должно было вывести
из устойчивости внешнее воздействие, причем достаточно длительное (что не наблюдается),
или достаточно мощное (что наблюдается и по источникам, и по данным палеогеографии).
Следует порадоваться тому, что астероид (спутник) упал так удачно, что разрушил ледник, ведь попади он ни в пластичную ледяную массу, способную поглотить энергию удара,
а в океан или на сушу, последствия для человечества могли быть крайне неблагоприятны.
Ведь кусок кометы диаметром в 5 км смог вызвать катастрофу даже на Юпитере (мощь удара
достигала 1 триллиона Хиросим), что же говорить о Земле.
Могут возразить, что следов его удара не найдено. Тем не менее, ледниковый шит
в Северном полушарии растаял быстро, по сведениям, полученным при бурении льдов
в Гренландии, за период менее года, возможно за месяцы или дни.
Конечно, потоки вод, образовавшиеся в результате этого половодья, хлынувшие на юг
(по долинам Волги, Дона, Днепра, Миссисипи) на своем пути нанесли огромный урон экосистеме, но, тем не менее, они создали современный мир. Начальный момент этого описан
в «Ригведе» и «Махабхарате». И в реальности их данных сомневаться не приходится.

124

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Кто Вы, дети Эллады?
Все, кто хоть раз был в Греции, на вопрос о том, на вопрос о том, как выглядят местные жители, отвечают одинаково: «типичные средиземноморцы». И, кажется, что так было
всегда. И двести, и пятьсот, и тысячу, и пять тысяч лет назад. Однако, древние эллины, судя
по всему, были совсем не похожи на своих далеких потомков. И оснований утверждать это –
больше чем достаточно.
Начнем с того, что древние греки (и ахейцы, и дорийцы) входили в так называемую
индоевропейскую языковую общность, в которой к началу V тыс. до н.э. прослеживаются
два диалектичных единства:
Германо-балтско-славянско-индоиранско-армяно-греческая общность.
Хетско-тохарско-италийско-кельтско-фригийская общность.
Первая диалектная зона сохранялась до конца IV тыс. до н.э., когда из неё выделился
индоиранский язык. Причем, многие лингвисты считают, что славянские языки фактами
своего строя сближаются, прежде всего, с индоиранским, древнегреческим (гомеровским)
и древнеармянским языками, что свидетельствует об изначальной общности их этнической
территории. Но где, же находилась эта древнейшая Прародина, ведь до рубежа IV тысячелетия до н.э. носителей индоевропейских языков на территории Греции, Франции, Италии,
Британии, большей части Западной Европы, Индии и Ирана – не было? Вопрос о том, где же
находилась прародина индоевропейских народов стоит перед наукой уже более 200 лет.
Предполагавшиеся в разное время в качестве прародины: Индия, склоны Гималаев,
Центральная Азия, азиатские степи, Месопотамия, Ближний или Средний Восток, Армянское нагорье, территории от Западной Франции до Урала, от Рейна до Дона, черноморско-каспийские степи, степи от Рейна до Гиндукуша, районы между Средиземноморьем
и Алтаем, Западная Европа – в настоящее время по тем или иным причинам большинством
исследователей отвергается.
Среди многочисленных вариантов местонахождения древнейшей индоевропейской
прародины ещё в XIX в. О. Шпигелем была предложена территория Восточной Европы
между 45 градусом и 69 градусом с. ш. О севере Восточной Европы как индоевропейской
прародине писал в 1912 году Кнауэр, подчеркивавший, что река Волга была восточной границей этой прародины. И, наконец, в середине XX в. А. Шерер вновь вернулся к мысли
о том, что древнейшая прародина находилась на землях Восточной Европы, которые ещё
долго оставались местообитанием различных индоевропейских племен после распада их
общности на рубеже IV – III тыс. до н.э.
Одними из древнейших источников, базируясь на которых ученые считали возможным
предполагать северо-восточноевропейскую прародину индоевропейцев, являются Ригведа,
Авеста и древнеарийский эпос Махабхарата.
Выдающийся индийский исследователь конца XIX – начала XX веков Б.Г.Тилак соотносил время создания гимнов Ригведы с арктической прародиной и датировал их VI – IV тыс.
до н. э. В это время все характерные внешностные признаки жителей этих приарктических
широт уже давно сложились. Вот как описывает своих героев эпос Махабхарата: (Халарама –
брат Кришны) «белый, как молоко коровы, как серебро, как лотоса корень, как лепесток
жасмина», богатыри, как правило, лотосоволосый, глаза Кришны сравниваются с «цветами
льна», да и сам Творец Вселенной описывается как «лотосоголубоокий, русобородый, золотоволосый (или льноволосый) всех существ Предок». Но вот, что писал в 1911 году М. Ломберг о русских северянах: «Поморки летнего берега (Белого моря) совсем не похожи на крестьянок: светлые блондинки, высокие, стройные, легкие, с тонкими, миловидными чертами
лица, они кажутся переодетыми аристократками». Поморки Летнего берега, как и подавляю125

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

щее большинство коренного населения Русского Севера, относятся к представителям малой
балтийской расы (точнее балтийской которая, как считают антропологи, уже сформировалась к концу последнего Валдайского (или Рисс-Вюрмского) оледенения, т.е. к X тыс. до н.э.
Исследователи считают возможным говорить об огромной важности в естественном
отборе геногеографических факторов. Так на «на уровне биогеоценотическом на живое
вещество начинают действовать космические излучения, планетные постоянные, круговорот химических элементов в земной коре». И поэтому у представителей различных рас отмечается «разная иммунологическая реактивность организма, что связано с приуроченностью
разных адаптивных реакций к различным в климатическом, ландшафтном, медикогеографическом отношении районам. В науке широко обсуждается гипотеза о том, что именно благодаря специфическому климату последнего оледенения, население севера Восточной Европы
приобрело свои отличительные особенности – светловолосость, светлоглазость, светлокожесть, высокий рост и т. д. Так В. П. и Т. И. Алексеевы считали, что комплекс арктических
адаптаций сложился в эпоху верхнего палеолита, т.е. в Валдайскую эпоху, еще задолго до Х
тыс. до н. э. Признаки эти, перечисленные выше, достаточно специфические, если учесть,
что, все-таки, подавляющее большинство населения планеты Земля – темноволосые и темноглазые люди.
Ну, а что же древние греки, как они сами описывали себя и своих богов?
Начнем с гомеровской «Илиады» – одного из древнейших памятников литературы
Эллады. Уже в первой песне поэмы говориться о «русых кудрях Пелида», а Афина названа
«светлоокой». В гимне «К Аполлону Делосскому» Гера – «белокурая», а в гимне «К Аполлону Пифийскому» прославляется «Фебова матерь, Лето златокудрая».
В гимне «К Афродите» богиня говорит своему возлюбленному-троянцу Анхизу:
«Больше всего меж людей походили всегда на бессмертных
Люди из вашего рода осанкой и видом прекрасным.
Там златокудрого некогда Зевс
Ганимеда похитил
Ради его красоты…
Так и Тифона к себе увлекла златотронная Эос —
Тоже из вашего рода и видом подобного богу».
В гимне «К Деметре» говориться о девушках, у которых «развевались волосы над плечами, подобные цвету шафрана», а сама богиня:
«Сбросила старость и вся красотою обвеялась вечной
Запах чудесный вокруг разлился от одежд благовонных,
И по плечам золотые рассыпались волосым».
Богини в Гомеровских гимнах, как правило, светлоокие. Светлоокая Афина. Светлоокая Семела – мать Диониса. Афродита. А Селена названа святой, белокурой богиней.
Идут века, и вот уже в конце IV начале III в. до н.э. другой поэт – Каллимах вновь
воспевают богов в следующих строках :
«Фебово сердце смеялось, когда приспели впервые
Сроки Корнейских торжеств и в кругу белокурых ливиек
Начали пляс, доспехи надев, браноносные мужи».
126

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

(«К Аполлону»).
«И супругу Кефала, Дейонова сына, избрала
Встарь белокурую ты, госпожа».
(«К Артемиде»).
«О белокурая, в путь, дщери Пеласговы, в путь!
Гребень златой не забудьте, дабы она расчесала
Локон, пригладив волну ясно светящих кудрей.
Выйди, Афина! Смотри, каково твое ополченье —
Чистые девушки все, кровь же Арестора в них».
(«На омоложение Паллады»).
Прошло еще почти четыре столетия, и вот уже Лукиан в своих «Разговорах богов»,
говорит о рожденной из головы Зевса Афине, что «она настоящая красавица, а глаза у неё
серовато-голубые». О серовато-голубых глазах Афины речь идет и в «Суде Париса».
Так в чем же дело? Почему же столь устойчив в древнейших гимнах Эллады этот
«северный» тип красоты, не характерный для современного населения Греции?
Быть может, ответ на этот вопрос мы сможем получить в орфических гимнах, сохранивших многие черты ещё догомеровской поэзии?
Хотя орфические гимны были достаточно поздними по своему происхождению, однако
они отличаются глубоко архаическими чертами, уходящими во II тыс. до н.э., в критско-микенскую эпоху. Так о чем же поведали нам поэты-орфики V – IV вв. до н.э.?
Вот один из орфических гимнов, обращенный «К Титанам:
«О Титаны, о чада прекрасные Геи с Ураном,
Наших отцов прародители, вы кто под толщей земною
В Тартара доме, во глубях подземных теперь поселились,
Вы, о исток и начало всего, что смерти подвластно, —
Многострадальных существ, наземных, морских и пернатых,
Ибо от вас происходит все то, что рождается в мире
Вас умоляю – от нас отдалите вы гнев вредоносный,
Ежели нашему дому пошлют его мертвые предки».
Итак, поэты-орфики называют титанов прародителями своих отцов, т.е. предками.
И здесь смысл обратиться к выводам, сделанным одним из самых выдающихся ученых конца
XVIII века Жаном Сильвеном Байи. Его называли трижды бессмертным, так как он был
академиком трех академий, что в науке факт достаточно редкий. Жан Сильвен Байи привел
в одном из своих знаменитых Писем к Вольтеру свидетельство Ферекида (одного из семи
мудрецов древности) о том, что гиперборейцы происходили из рода Титанов, а Гиперборея – легендарная страна титанов: «Атланты, вышедшие с острова в Ледовитом море, определенно есть гиперборейцы – жители некоего острова, о котором столько поведали нам
греки», – пишет Байи. Он подчеркивает, что греки именем Атланта называли земную ось, то
есть Полярную звезду, под которой находилась Атлантида, и, ссылаясь на Плутарха, говорит
о том, что «остров Огигия, сиречь Атлантида удален от Англии в сторону заката лета на расстояние пяти дней плавания… Вам известно, сударь, что во всех странах нашего полуша127

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

рия, закат лета происходит к северу: стало быть, вот вам и местонахождение острова Огигии, сиречь Атлантиды, достаточно ясно определенное на севере Европы. Близ сего острова
находятся еще три других. Оными четырьмя островами могут быть Исландия, Гренландия,
Шпицберген и Новая Земля, либо неизвестные, более удаленные и ныне ставшие из-за льдов
недоступными острова».
Мы думаем, что никто сегодня не будет обвинять французского академика XVIII века
в попытке апологетики русской истории. Но, тем не менее, именно Жан Сильвен Байи в 80х годах XVIII века пишет следующие строки: «Основа греческого богословия берет свое
начало от атлантов». Именно там, как говорили сами греки, появились на свет боги. Одновременно там кроется и источник египетской мифологии».
Историк Диодор рассказал нам о том, что «сыновья Атланта были руководителями
многих народов, что греки почитали за честь быть их отпрысками. Сей народ атлантов, стало
быть, им предшествовал; он есть отец всех прочих, родоначальник жизни, бытия, как и установлений, мифов и историй. Видите, как все начинается с него: тут и искусства с ремеслами, и письмо, тут и возведенные города, начатки астрономии, правосудие». Позже Байи,
обращаясь к Вольтеру, восклицает: «Избавимся, сударь, от наших старых предрассудков.
Греки наставляли нас, их сочинения совершенствовали наше красноречие и поэзию, их историки, их ораторы, их поэты составляют предмет наших занятий и наших услад, но они вовсе
не были учителями всего мира. Они не просвещали Азию, куда порой отправлялись сами
за знаниями; они вовсе не приносили свое наречие на Север. Как раз Север и заселил Европу
и Азию».
Байи так же отсылает нас к сообщению Плутарха о земле, населённой греками, «где
Солнце в летний месяц лишь час скрыто за горизонтом, и сию столь короткую ночь освещают сумерки». Он пишет: «Лучше, чем это астрономическое обстоятельство, и не обозначить климат Севера», и прямо указывает, что «сии мнимые противоположные острова, населенные греческими народами, где солнце на протяжении месяца покоится за горизонтом
едва час, могут быть только Московской Лапландией, севером Финляндии, где почти схожие
дни, где г-н Идман отыскал реликты греческого языка».
О рародине эллинов на севере Восточной Европы свидетельствуют не только древнегреческие предания, но и древнейшие тексты. Согласно книге «Самхита» Варахамихиры (VI
в. н.э.), на юго-западе живут «явана» – а это греки, люди с женоподобными лицами, а это
тюрки». Но на севере по «Самхите» живут обладатели луков, а затем «ямуна», то есть разновидность греков и далее «плосконосые люди» (вероятно, финно-угры, отличительной чертой которых является малая высота лица и слабое выступание носа, что характерно для них
с глубокой древности). Причем в комментарии к «Самхите» указано, что в одном из вариантов текста северные греки называются не «ямуна», а «явана», как и живущие на юго—западе.
Стоит особо подчеркнуть, что сам этноним «явана», которым индийцы называли греков, переводится с санскрита как «ячменные» или «ячменееды». Но ячмень – самый северный из злаковых хлебов. Это «растение длинного светового дня» (по Л. С. Бергу), которому
в естественных условиях для нормальной вегетации необходимо не менее 18 – 20 часов
облучения рассеянным солнечным светом. Такие условия отсутствуют южнее 56 градусов с. ш. Из чего следует, что в диком виде ячмень южнее 56 градусов с.ш. расти не мог.
Даже в конце XIX – начале XX вв. наивысшие урожаи ячменя (причем практически без
всякой агротехники) получали именно на европейском севере России в Мезенском (80 ц/
га), Холмогорском (150 ц/га), Онежском (86 ц/га), Усть-Сысольском (86 ц/га) уездах. Таким
образом получить наименование «явана» – «ячменные» эллины могли только на крайнем
128

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

севере Восточной Европы, где находилась в древности родина дикого, а затем и культурного,
ячменя.
Судя посему, отмеченные многими древнегреческими авторами родство и дружба
между гипербореями и эллинами восходит еще к их совместному обитанию на приполярной (гиперборейской) прародине. Географические параметры её определяются 69 –
56 с. ш. На юге она ограничивается дугой возвышенностей – горы Хара и Меру индоиранской мифологии, Гиперборейские или Рипейские горы древнегреческих и древнеримских
авторов – состоящей из гор Приполярного Урала, Тиманского кряжа, Северных Увалов, возвышенностей Карелии, Скандинавии и Кольского полуострова.
Данная локализация Гипербореи подтверждается тем, что на территории Восточной
Европы есть только одно место, где направление преобладающих воздушных масс зимой
четко ориентировано с северо-востока на юго-запад. Это мощный воздушный поток, рождающийся над Карским морем. Прорываясь сквозь Карские Ворота, скользя вдоль западной оконечности Приполярного Урала и огибая Северные Увалы, он проносится по Русской
равнине. Этот ветер (норд-ост), который не проникает за Северные Увалы (Гиперборейские
горы древних авторов), и есть «тот самый северо-восточный ветер, который неизменно упоминается в связи и Гипербореями, Рипейскими горами и всем кругом околорипейских проблем». Имеет смысл вспомнить, что сам термин «Гиперборея» значит – «выше Борея», «над
Бореем», а Клавдий Птолемей в своём «Географическом руководстве» параграф 5 даёт координаты Гиперборейских гор на севере Европы (в современной градусной сетке) на 63 –
64 с.ш., т.е. на широте Северных Увалов.
Говоря сегодня о приполярной прародине индоевропейцев, мы должны подчеркнуть,
что именно в севернорусской народной культуре сохранились такие элементы, которые архаичнее не только древнегреческих, но даже и зафиксированных в Ригведе и Авесте. В связи
с северной прародиной эллинов стоит вспомнить, что название севернорусского города Каргополь возводят к древнегреческому «карг-о-полис» – «корабельная пристань», что именно
архаическая каргопольская игрушка сохранила образ кентавра – человекоконя («Полкана»).
Именно каргопольские игрушки, «напоминающие изделия людей каменного века», абсолютно идентичны и по форме, и в деталях, и в стилистике своей геометрической росписи
архаической греческой пластике. Можно сравнить с ними терракотовую статуэтку сидящей богини из Беотии VI в. до н.э. (Брюссель. Королевский музей искусства и истории)
и «Пахаря» из Беотии (конец VII – начало VI в до н.э., Париж, Лувр).
Вспомним о том, что один из городов Трои носил название Кемь, то же самое, что
и город Кемь на северо-западе России. Здесь же, на европейском севере, в тех местах, что
знамениты своими урожаями ячменя (80 ц/га), стоит город Мезень и течет река Мезень.
Именно на Мезени практически до начала XX века прялки декорировались своеобразной
геометризованной росписью в три цвета: охра, чёрный и красный.
Известный исследователь русского народного искусства В. С. Воронов в 1924 г. отмечал, что «орнаментация мезенских прялок сохраняет в себе формальные отражения очень
древнего времени: указанный узор можно решительно сопоставить с греческой орнаментикой так называемого стиля Дипилон». Прялки же на Русском Севере достаточно долго
выполняли функцию надмогильного знака и поэтому сохранили в своем образном строе
следы глубокой архаики. Дипилонские вазы также были связаны с похоронной обрядностью, и поэтому на них всегда чередование полос с орнаментом (меандрами, квадратами,
треугольниками, свастиками, косыми крестами) и полос с животными и птицами (тонконогие кони, олени, водоплавающие птицы) носит однообразный характер. Исследователи считают, что эти росписи выполняли функции «апотропейона», т.е. отвращали зло, а геометрические орнаментальные комплексы являлись магическими знаками. Таким образом, все
129

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

изображения Дипилона идут от архетипа. Именно благодаря своей архетипической сущности дипилонские вазы сохранили то, что обычно называют «примитивными росписями».
На самом деле такой изобразительный ход был строго соблюдаемым правилом, наследием
далеких предков.
Но если мы обратимся к мезенским прялкам XIX века, созданным безвестными севернорусскими крестьянами, то на них мы встретили такие, же полосы с изображения тонконогих оленей, коней и водоплавающих птиц, чередующиеся с полосами с полосами орнамента
абсолютно идентичного дипилонскому.
Причем, архаический ковровый геометрический севернорусский орнамент несет
в себе все инварианты древнего орнаментального комплекса VI – II тыс. до н.э.
Так что же случилось? Что заставило светловолосых и голубоглазых северян, а именно
таковыми, судя по древнегреческим гимнам, были первопоселенцы в Элладе, отправиться
в столь далекое путешествие далеко на юг?
И здесь мы вновь должны обратиться к древнеарийскому эпосу Махабхарата, последним событием которого была чудовищная битва на Куруполе в 3102 году до н.э. (по нашей
современной хронологии). Именно тогда (на рубеже IV – III тыс. до н.э.) совершенно неожиданно рождаются такие исторические феномены как:
– первые династии древнего Египта и Месопотамии (3100 – 3000 г. до н.э.);
– протоиндская культура (3000 – 2800 г. до н.э.);
– северокитайская неолитическая культура в бассейне реки Хуанхэ, анализируя памятники которой шведский археолог И. Андерсон в начале 20-х годов XX века предположил её
связь с западными культурами и её «некитайское происхождение», а Л. С. Васильев позже
обратил внимание на то, что «в бассейне Хуанхэ представлен, о сути дела, тот же самый
комплекс достижений развитого неолита, который встречается в бассейне Нила, Инда, Тигра
и Ефрата»;
– на территории Западной Европы появляются первые индоевропейцы и рождается
цивилизация острова Крит.
С Крита, согласно древнегреческой мифологии, Аполлон Гиперборейский привел первых жрецов в Элладу. Как пишет Роберт Грейвс «именно от критян в наследство эллинам остались священная музыка, ритуалы, танцы и календарь». И еще самые древние, священные для жителей Эллады, изображения божественных юношей и девушек. «Они были
воплощением красоты, очарования, молодости, здоровья силы и выражением божественного
начала», – как говорит о них М. В. Алпатов. Статуи девушек именовались «корами» и они
сохранились в большом количестве только на Афинском Акрополе. Эти юные женщины
со светлыми волосами, с расписными лицами, в одежде, покрытой украшениями, с таинственной улыбкой и приветливым видом, были изображениями божественных праматерей
эллинов. Ну а статуи молодых мужчин ставились по всей Греции в общественных местах
и особенно вблизи храмов. Они воплощали в себе божественных праотцов и назывались
«куросами» или «кауросами».
И здесь нам придется вновь обратиться к древнеарийскому эпосу Махабхарата, которые рассказывает о северной прародине арьев – стране «Уттара-Куру» (Северный Куру)
и о двух братьях-островитянах Куру и Нале, родоначальниках Кауравов – героев древнего
эпоса. Надо заметить, что острова Кур и Наль существуют на Русском Севере до сих пор,
на них стоит родина М. В. Ломоносова – город Холмогоры. Еще в начале XX в. в Куростровской церкви священником А. Грандилевским была найдена и опубликована запись легенды
о двух братьях Куре и Нале – родоначальниках великого народа «чуди белоглазой» (т.е. свет130

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

логлазой). Заметим, что в орфическом гимне «Афродите Ликийской» её называют «Курафродитой», а о Куретах – жрецах Зевса Критского говорится:
«Первыми вы учредили меж смертных свершение таинств,
Вы, о куреты бессмертные, вы, кто в доспехах Арея,
Вы, божества-пестуны, но вы и губители тоже.
……….. куреты, владыки, … отроки вышнего Зевса!
Душ пестуны, невидимки, вовеки живущие духи,
Вас близнецами небесными боги зовут на Олимпе».
Заслуживает самого пристального внимания то, что в орфическом гимне куреты
«одеты в доспехи Арея», то есть они жрецы и войны одновременно, Но в древнеарийском
эпосе Кауравы – войны и жрецы одновременно, а священным животным войнов был, как
известно, конь.
В древнегреческой мифологии коню отведено достаточно места. Это и крылатый
Пегас, и коне-лебеди Аполлона, и зооморфная ипостась Посейдона. Но только в русской
сказочной традиции сохранился такой архаический образ волшебного коня, как Сивка-Бурка
Вещий Каурка. В начале XX века маркиз Сент-Ив Д львейдер писал: «Когда Филипп Македонский с мягкой иронией парировал спесь послов Пелопонеса, спросив: а сколько среди
вас настоящих греков?», он с невинным видом преподал им маленький урок истории, ибо
лучше их знал, что «журавли» или тотемисты журавля, были кельто-славяне, жители Эпира,
сама же античная Греция была заселена славянами и пеласгами до нашествия революционеров-торговцев из Азии… Какой-нибудь этрусский ларт, вроде Нумы, тоже мог быть сказать левантинцам Тибра: а сколь среди вас настоящих итальянцев? Действительно, настоящими греками были балканские славяне; настоящими итальянцами были кельто-славяне,
спустившиеся с опять же, с гор западных и восточных Альп. Все они были частью огромной
конфедерации пеласгов Харакалы, а до неё Рамы Моисея и брахманов, Вакха греко-латинян,
а ещё раньше – первого цикла патриархов».
Он говорит об «орфической славянской прото-Греции, союзе кельто-славянских
и пела-гических федераций, восходящих к патриархальной церкви, которую Ману и Моисей
называют Куш и Рама». Создателей этой патриархальной церкви Сент-Ив ДАльвейдр называет «патриархами белой расы Северного полюса…. восстановителями рек, морей, затопленных земель, укротителями животного мира и дикой природы, мудрыми жрецами, военными инженерами, землепашцами и основателями городов, каких больше не видели».

131

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Русь Червоная и Гиперборея
Многие писали историю России, но как она не совершенна! – Сколько событий необъясненных, сколько упущенных, сколько искаженных! Большей частью один списывал у другого, никто не хотел рыться в источниках, потому что изыскание сопряжено с большой утратой времени и трудом. Переписчики старались только о том, чтобы блеснуть витиеватостью,
смелостью лжи и даже дерзостью клеветы на своих праотцев». (Д. И. Зубрицкий, «История
Червоной Руси»)
В 1858 году в издательстве Главного штаба в Санкт-Петербурге вышла книга Александра Васильева «О древнейшей истории северных славян до времен Рюрика, и откуда пришел Рюрик и его варяги», в которой её автор отмечал «широкое распространение этнонима
„рус“ от Руси Червоной (червонорусы Карпат, русины Закарпатья), Восточной Пруссии, где
в 8 веке жили роксоланы придунайских земель, где римские легионы встречали роксоланов,
в составе народа сарматов, Черного моря, которое еще до Нестора звалось Русским, и вплоть
до Ледовитого океана, где по преданиям исландским между Балтийским морем и Ледовитым океаном обитали руссаланы».
Практически одновременно с книгой Александра Васильева в 1854—1861 г.г. вышла
в свет работа Егора Ивановича Классена «Новые материалы для древнейшей истории славян
вообще и славяно-руссов до рюриковского времени в особенности с легким очерком истории руссов до Рождества Христова», в которой Егор Иванович также отмечал то интересное обстоятельство, как размещение Птолемеем во II веке нашей эры червонов «совершенно
на севере», причем «север Птолемея доходит до Северного Океана», то есть до Белого моря».
Егор Классен особо подчеркивал, что «Геродот размещал червонов в галицкой Руси»
и что «римляне называли сербов Rassiani (Рассияне), некоторые называют и Ruizi (Руссы),
сами они зовут себя Рассане (от Раса или Рса) и Рашане; у них есть и город Раса; жупан
сербский носит титул Расский, Иллирийские сербы даже и вышли из Галицкой или Червоной
Руси».
Уже в наше время очень схожее заключение сделал Ю. И. Смирнов на основе изучения славянского фольклора. Он обнаружил, что по выделенным 93 группам песен, полюса
концентрации сходных песен в южной зоне это прежде всего Западная Болгария и Вардарская Македония; в русской зоне это – территория в пределах современной Карелии, Архангельской области и ряда районов, прилегающих к ним с юга, т. е. Вологодской области.
Ю.И.Смирнов отмечает, что «между болгарским и русскими полюсами концентрации сходных песен… на себя обращают внимание Украина и Словакия».
Аналогичное положение прослеживается и в сакральной скотоводческой терминологии. Так в исследовании Г.И.Клепиковой, посвященном славянской пастушеской терминологии, выявлено, что название загона для скота «стая» характерно для гуцульского,
буковинского, южно-бессарабского, словацкого и северно-русского регионов. Это родство
прослеживается и на уровне диалектных форм. Так В. И. Даль писал: «Говор вятчан впервые надоумил меня о происхождении болгарского последовательного члена, который производили с греческого; частицы от, ат, то, та, те прилагаются на Вятке не безразлично,
а по родам».
И, наконец, новейшими исследованиями установлено, что «в основе северорусского,
украинско-колесского и украинско-карпатского народного зодчества лежат общие композиционные принципы, свидетельствующие об общем художественном видении, вытекающем
из общей этнической традиции».
Как давно сложились эти общие этнические традиции?
132

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Выдающийся болгарский лингвист В. Георгиев считал вполне возможными древние
передвижения племен из Восточной Европы на запад и полагал, что: «на территорию теперешней Чехословакии люди пришли, вероятно, из восточноевропейских областей приблизительно сто тысяч лет тому назад». Он также считал, что во второй половине неолитической эпохи и позже вновь повторяется движение населения с севера на юг.
Археологами уже неоднократно отмечалось, что эпоха мезолита (Х-VII тысячелетия
до н.э.) отличалась от палеолитической исключительной подвижностью населения. Так уже
в VII тыс. до н.э., как считают современные антропологи на основании изучения костных
остатков Оленеостровского могильника, в районе Онежского озера происходило смешение
северных и южных европеоидов. О значительном продвижении североевропейского населения на юг на порубежье мезолитической и неолитической эпох свидетельствуют данные,
приведенные Д.Я.Телегиным в его статье «Об основных позициях в положении погребенных
первобытной эпохи Европейской части СССР». Сравнивая обряд захоронения севера и юга
Восточной Европы, он отмечает, что для северных широт уже с палеолита характерно захоронение покойников в вытянутом на спине положении, в отличие от скорченных на юге. Так
все скелеты Сунгиря под Владимиром (ХХIV тысячелетие до н.э.) лежали на спине в вытянутом положении. В мезолитическом Оленеостровском могильнике (VII тысячелетие до н.э.)
на Онежском озере 118 погребений вытянутых на спине, а лишь 14 – лежащих на боку.
В погребениях могильника Попово (на озере Лача, правый берег реки Кинемы) второй половины VII тыс. до н.э. все покойники лежали в вытянутом положении на спине. Д. Я. Телегин отмечает, что если для юга Восточной Европы на протяжении всей мезолитической
эпохи господствующим в погребениях было положение скорченное на боку, то при переходе к неолитическому времени в обряде погребения замечается резкое изменение, «когда
на всей исследуемой территории в положении скелетов становится преобладающей позиция «вытянутые на спине». Он пишет: «Нам кажется, что причины столь резких изменений
в погребальном ритуале населения Восточной Европы на грани эпох следует искать, во-первых, в перемена состава самого населения, и, во-вторых, в изменении его идеологии. Причем, в разное время эти факторы играли, очевидно, далеко не одинаковую роль: при переходе от мезолита к неолиту преобладал, вероятно, первый фактор (смена населения) … Так,
по определению антропологов, мезолитическое население Украины, оставившее могильники волошско-васильевского типа со скорченными на боку погребениями, относится к средиземноморской расе, в то время как сменившие его неолитические племена характеризуются всеми признаками позднекреманьонского типа (приледниковый североевропейский
тип). Именно этим племенам принадлежат многочисленные могильники днепро-донецкой
культуры, где скелеты залегали в вытянутом положении рядами. Следовательно, заметное
резкое изменение в обряде погребения здесь связывается со сменой населения».
Таким образом, возможно, именно это мезолитическое население, относящееся к средиземноморской расе, не было предками современного населения Украины, во всяком
случае, того, что проживает в ее прикарпатско—закарпатских областях. И в этом убеждают не только вышеприведенные факты, к которым можно приплюсовать и абсолютную
идентичность северорусской м прикарпатско-закарпатской вышивки и браного ткачества,
но и данные топо- и гидронимии.
Как отмечал В. Георгиев: «Географические названия являются самым важным источником для определения этногенеза данной области. В отношении устойчивости эти названия
неодинаковы: наиболее устойчивы названия рек, особенно более значительных». В. Георгиев подчеркивал: индоевропейское происхождение таких названий рек, как: Двина, Истра,
133

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Нида, Уда, Лан, Вилия; балтийское происхождение названий: Нара, Сож, Упа; славянское
происхождение названий: Варта, Висла, Вепрь, Десна.
Имеет смысл вспомнить, что название крупнейшей реки Русского Севера – Двина, что
здесь значительное количество рек именующихся Двиницами, что на европейском севере
России в конце XIX – начале XX века были зафиксированы такие гидронимы, как:
река Истра (Кирилловский уезд Новгородской губернии),
озеро Истр (Белозерский уезд Новгородской губернии),
река Истер (Вятка),
река Лана (Архангельский уезд Архангельской губернии),
река Варта (Мурманский уезд Архангельской губернии),
река Варда (Варта (Пинежский уезд Архангельской губернии),
река Вепрь (Усть-Сысольский уезд Вологодской губернии),
река Уда (Кемский уезд Архангельской губернии),
озеро Соло (Онежский уезд Архангельской губернии),
река Варна (Великоустюгский уезд Вологодской губернии).
Заметим, что назвать крупнейшую реку Русского Севера Двиной могли только люди,
говорившие именно на общеиндоевропейском языке, который еще не распался на отдельные
диалектные зоны, что произошло не ранее рубежа IV – III тысячелетий до н. э. То же самое
можно сказать и о реке Истре, озере Истр, реке Уда и реке Лана. С.В.Соколовский, говоря
о топо- и гидронимии как индикаторах этнических ареалов, отмечает необходимость использования категории топонимов—мигрантов, «маркирующих процессы расселения этноса».
В качестве существенных признаков массово-колонизационных топонимов С.В.Соколовский называет несвязанность их этимологий с именами и прозвищами лиц, а также ареальность топоформантов, входящих в их состав. Он отмечает, что «последний признак наиболее существенен, поскольку свидетельствует о перенесении не изолированного названия,
а топонимической системы».
Остается только предположить, что именно с подвижками неолитической эпохи,
о которых писали В. Георгиев и Д. Я. Телегин, связано то обстоятельство, что огромное
количество названий рек Русского Севера (например, Вологодской губернии по данным
1859 года) имеет прямые аналоги в гидронимии Украины (по данным «Словника гидронимов Украины», изданного во второй половине 20 века). Причем, в подавляющем большинстве в названиях рек Прикарпатско-Закарпатской ее части:

134

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

135

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

136

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Мы кто в этой старой Европе?
В северорусских говорах слова зачастую несут в себе более архаичный смысл, чем
тот, который в измененном и отшлифованном виде сохранился в священном языке жрецов
Древней Индии.
В северорусском гаять – убирать, хорошо обрабатывать, а в санскрите гайя – дом,
хозяйство, семья.
В вологодских говорах карта – это вытканный на половике узор, а в санскрите карт –
прясть, отсекать, отделять. Слово прастава, то есть тканая орнаментальная или вышитая
полоса, украшающая подолы рубах, концы полотенец и в целом декорирующая одежду,
в санскрите означает – хвалебная песнь: ведь в гимнах Ригведы священная речь постоянно
ассоциируется с орнаментом ткани, а поэтическое творчество мудрецов сравнивается с ткачеством – «ткань гимна», «ткать гимн» и так далее.
Вероятно, именно в северорусских говорах надо искать объяснение и тому, как готовился ритуальный хмельной напиток сома. В текстах Ригведы постоянно упоминается некая
«жертвенная солома», необходимая для приготовления сомы:
«С поднятым ковшом расстилая
Жертвенную солому при жертвоприношении во время
прекрасного обряда,
Я переворачиваю (ее, чтобы она дала) больше места богам.»..
или
«На жертвенной соломе этого мужа
Выжат сома для жертвоприношения (этого) дня,
Произносится гимн и (пьется) хмельной напиток».
Сому, как известно, смешивали с молоком и медом. В Вологодской области использовалось приспособление из соломы, сложенной в виде решетки для процеживания пива.
Поэтому таинственный напиток богов – был не настоем эфедры или мухоморов, не молочной водкой, как предполагают ряд исследователей, а, судя по всему, пивом, секреты приготовления которого до сих пор сохраняются в тайне в глухих уголках русского Севера. Так,
старожилы рассказывают о том, что раньше пиво (а сейчас и водку) кипятили с молоком
и медом и получали хмельной напиток с удивительными свойствами.
Не только в деревнях русского Севера можно услышать эти удивительные слова. Вот
стоят две молодые и вполне современные женщины во дворе вологодского дома, и, вероятно, обсуждая третью, одна из них говорит: «Дивья ей в норке ходить, мужик такие деньги
зарабатывает». Что это за странное слово – дивья? Оказывается, оно означает буквально следующее – хорошо, легко, удивительно. Есть еще слово дивье – чудо, нетто поразительное.
А на санскрите? Совершенно верно, дивья – значит удивительный, прекрасный, чудесный,
небесный, великолепный.
Или еще один городской разговор: «Такая лужища во дворе, водопровод прорвало. Вот
она кульнула, и руку-то сломала». Судя по всему, неудачница, о которой шла речь, упала
в воду. Снова возвращаясь к санскриту, заметим, что там кулья или кула – ручей, река.
Но реки с таким названием есть и на русском Севере: Кула, Кулой, Кулать, Кулом и так далее.
И кроме них – еще масса речушек, озер и населенных пунктов, названия которых можно
137

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

объяснить, обратившись к санскриту. Объем журнальной статьи не позволяет привести здесь
весь огромный перечень, насчитывающий тысячи названий, но вот некоторые из них:

Стилизованные женские вологодские вышивки XIX века (слева) Индийские вышивки
того же времени
Интересно, что названия многих рек – «священных криниц», встречающиеся в древнеиндийском эпосе «Махабхарата», есть и у нас на русском Севере. Перечислим те, которые
совпадают дословно: Алака, Анга, Кая, Куижа, Кушеванда, Кайласа, Сарага. А ведь есть еще
реки Ганга, Гангрека, озера Ганго, Гангозеро и многие, многие другие.
Наш современник, выдающийся болгарский лингвист В. Георгиев отмечал следующее
очень важное обстоятельство: «Географические названия являются самым важным источником для определения этногенеза данной области. В отношении устойчивости эти названия неодинаковы, наиболее устойчивы названия рек, особенно главных». Но для того, чтобы
сохранились названия, необходимо сохранение преемственности населения, передающего
эти названия из поколения в поколение. В противном случае приходят новые народы и называют все по-своему. Так, в 1927 году отряд геологов «открыл» самую высокую гору Приполярного Урала. Она называлась у местного коми-населения Нарада-Из, Из – по-коми – гора,
скала, а вот что значит Нарада – никто объяснить не мог. И решили геологи в честь десятилетия Октябрьской революции и для понятности переименовать гору и назвать ее Народной.
Так она теперь и называется во всех географических справочниках и на всех картах. А ведь
в древнеиндийском эпосе рассказывается о великом мудреце и сподвижнике Нараде, жившем на Севере и передававшем веления Богов людям, а просьбы людей – Богам.
Ту же самую мысль высказал еще в 20-х годах нашего века великий русский ученый
академик А. И. Соболевский в своей статье «Названия рек и озер русского Севера»: «Исходный пункт моей работы – предположение, что две группы названий родственны между собой
и принадлежат к одному языку индоевропейской семьи, который я пока, впредь до подыскания более подходящего термина, именую скифским».
В 60-х годах нашего века шведский исследователь Г. Ехансон, анализируя географические названия Севера Европы (в том числе и русского Севера), пришел к выводу, что в основе
их лежит какой-то индоиранский язык.
138

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

139

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Композиции северорусской вышивки (внизу) и индийской
«Так в чем же дело и как попали санскритские слова и названия на русский Север?» –
спросите вы. Все дело в том, что не из Индии пришли они на Вологодскую, Архангельскую, Олонецкую, Новгородскую, Костромскую, Тверскую и другие русские земли, а совсем
наоборот.
Обратите внимание на то, что последнее по времени событие, описанное в эпосе
«Махабхарата», – это грандиозная битва между народами пандавов и кауравов, которая, как
считается, произошла в 3102 году до н. э. на Курукшетре (Курском поле). Именно с этого
события традиционная индийская хронология начинает отсчет самого плохого временного
цикла – Калиюги (или времени царства богини смерти Кали). Но на рубеже 3—4-го тысячелетия до н. э. племен, говоривших на индоевропейских языках (и, естественно, на санскрите), на полуострове Индостан еще не было, Они пришли туда значительно позже. Тогда
возникает естественный вопрос: где же они воевали в 3102 году до н. э., то есть пять тысячелетий назад?

140

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Орнаменты вышивки и тканых изделий Вологодской губернии. XIX век
Еще в начале нашего века на этот вопрос пытался ответить выдающийся индийский ученый Бал Гангадхар Тилак, анализируя древние тексты в своей книге «Арктическая
родина в Ведах», которая вышла в свет в 1903 году. По его мнению, родина предков индоиранцев (или, как они себя называли, – ариев) находилась на Севере Европы, где-то около
Полярного круга. Об этом свидетельствовали дошедшие предания о годе, который делится
на светлую и темную половину, о замерзающем Молочном море, над которым сверкает
Северное сияние («Блиставицы»), о созвездиях не только приполярных, но и заполярных
широт, кружащихся длинной зимней ночью вокруг Полярной звезды. Древние тексты рассказывали о весеннем таянии снегов, о незаходящем летнем солнце, о горах, протянувшихся
с запада на восток и делящих реки на текущие на север (в Молочное море) и текущие на юг
(в Южное море).

Карта с названиями рек Вологодской губернии. 1860 год
Именно эти горы, объявленные рядом ученых «мифическими», стали камнем преткновения для исследователей, попытавшихся вслед за Тилаком определить более конкретно,
где же все-таки находилась страна, описанная в Ведах и «Махабхарате», а также в священной книге древних иранцев «Авесте». К сожалению, индологи редко обращаются к русским областным диалектологическим словарям, практически не знают центральнорусской
и тем более северорусской топонимики, не анализируют географические карты и почти
не заглядывают в работы своих коллег из других областей науки: палеоклиматологов, палеоботаников, геоморфологов. Иначе они давно бы обратили внимание на отмеченные светлокоричневым цветом на карте Европейской части России протянувшиеся с запада на восток
возвышенности, называемые Северными Увалами.
Именно они, соединяясь с Тиманским кряжем, Приполярным Уралом на востоке и возвышенностями Карелии на западе, создают ту дугу возвышенностей, которая, как считали
древние арии, делила их землю на север и юг.
Именно на этих широтах помещал Птолемей (II век н. э.) Рипейскне, Гиперборейские
или Алаунские горы, аналогичные священным горам Меру и Хара арийской древности. Он
писал, что «внутри Сарматии живут алаунские скифы, они составляют ветвь сильных сарматов и называются алаунянами». Здесь имеет смысл обратиться к описанию ландшафтов
Вологодской губернии, сделанному в 1890 году Н. А. Иваницким: «По южной границе губернии тянется так называемая Урало-Алаунская гряда, захватывающая уезды Устьсысольский,
Никольский, Тотемский, Вологодский и Грязовецкий. Это не горы, а отлогие холмы или
141

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

плоские возвышенности, служащие водоразделом двинской и волжской систем». Надо полагать, что вологодские крестьяне, называвшие эти возвышенности (как и их отцы, деды и прадеды) Алаунскими горами, в основной своей массе, Птолемея не читали и едва ли подозревали о такой древности этого названия. Если бы, исследователи, занятые поисками арийской
прародины и священных гор ариев, обратились к «Географии» Птолемея, работам северорусских краеведов прошлого и начала нынешнего веков или к трудам современных геоморфологов, то многие проблемы были бы давно сняты. Так, один из крупнейших геоморфологов нашего времени Ю. А. Мещеряков называл Северные Увалы «аномалией Русской
равнины» и подчеркивал, что именно они являются главным водоразделом бассейнов северных и южных морей. Говоря о том, что более высокие возвышенности (Среднерусская и Приволжская) уступают им роль главного водораздельного рубежа, он сделал следующий вывод:
«Среднерусская и Приволжская возвышенности возникли лишь в новейшее (неогенчетвертичное) время, когда Северные Увалы уже существовали и были водоразделом бассейнов
северных и южных морей». И именно там, где протянулись с запада на восток Северные
Увалы, в наибольшей степени сохранились до наших дней названия рек, озер, сел и деревень, объяснимые только при помощи священного языка ариев – санскрита. Именно здесь
в ткачестве и вышивке русских крестьянок до середины XX века стойко сохранялась традиция древних геометрических орнаментов и сюжетных композиций, истоки которых можно
найти в различных археологических культурах Евразии. И прежде всего это те орнаменты,
зачастую очень сложные и трудновыполнимые, которые были визитной карточкой арийской
древности.
Во 2-м тысячелетии до н. э. (а возможно, и несколько раньше) пришли в северо-западную Индию племена земледельцев и скотоводов, именующих себя «ариями». Но ушли ведь
не все. Какая-то часть, наверное, все-таки осталась на исконной территории.
В июне 1993 года мы, группа работников науки и культуры Вологодской области
и наши гости – фольклорный коллектив из Индии (штат Западная Бенгалия), плыли на теплоходе по реке Сухоне, от Вологды до Великого Устюга. Индийским коллективом руководили
две женщины с удивительными именами – Дарвини (дарящая свет) и Васанта (весна). Теплоход медленно шел по прекрасной северной реке. Мы смотрели на цветущие луга, вековые
сосны, на деревенские дома – двух-трехэтажные хоромины, на полосатые отвесные берега,
на тихую гладь воды, любовались пленительной тишиной белых северных ночей. И вместе удивлялись, как много у нас общего. Мы, русские, – тому, что наши индийские гости
могут практически без акцента повторять за нами слова популярной эстрадной песни. Они,
индийцы, – тому, как знакомо звучат названия рек и деревень. А потом мы вместе рассматривали орнаменты, – выполненные именно в тех местах, мимо которых шел наш теплоход.
Сложно описать то чувство, которое испытываешь, когда гости из далекой страны, указывая
то на одну, то на другую вышивку XIX – начала XX века вологодских крестьянок, наперебой
говорят: «Это есть в Ориссе, а это в Раджастхане, а это похоже на то, что делается в Бихаре,
а это – в Гуджерате, а это как у нас – в Бенгалии». Было радостно ощущать крепкие нити,
связывающие нас через тысячелетия с далекими общими предками.
В 1914 году Валерий Брюсов написал стихи, подтверждением которых, видимо, станет
не одна научная работа.
Не надо обманчивых грез,
Не надо красивых утопий:
Но Рок поднимает вопрос,
Мы кто в этой старой Европе?
142

С. В. Жарникова. «Сборник статей. Выпуск 2»

Случайные гости? Орда,
Пришедшая с Камы и с Оби,
Что яростью дышит всегда,
Все губит в бессмысленной злобе?
Иль мы – тот великий народ,
Чье имя не будет забыто,
Чья речь и поныне поет
Созвучно с напевом санскрита.

143