Между Востоком и Западом. Проблема сепаратного мира и маневры дипломатии австро-германского блока в 1914—1917 гг - Евдокимова Н.П.

Автор: Евдокимова Н.П.

Теги: всеобщая история первая мировая война внешняя политика

Год: 1985

Похожие

Великобритания, Франция и германская проблема в 1918-1939 гг

Турецко-Германская экспансия в закавказье 1914-1918

Секретная война. 1914-1918. Записки немецкого шпиона

Захватническая политика германского империализма на востоке в 1914-1918 гг

Текст

Н.П. ЕВДОКИМОВА

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
Н. П. ЕВДОКИМОВА
МЕЖДУ ВОСТОКОМ
И ЗАПАДОМ
Проблема сепаратного мира
и маневры дипломатии
австро-германского блока
в 1914—1917 гг.
ЛЕНИНГРАД
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1985

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Ленинградского университета
Монография посвящена одной из важных проблем истории пер-
вой мировой войны — попыткам дипломатии стран австро-германско-
го блока расколоть коалицию своих противников путем заключения
сепаратного мира с одним из них. Впервые в советской историче-
ской литературе рассматривается вопрос об усилиях Германии,
предпринимавшихся ею не только на Востоке, но и на Западе.
Книга рассчитана на научных работников и преподавателей
истории.
Рецензенты: д-р ист. наук К. Б. Виноградов (Ленингр.
ун-т), д-р ист. наук В. С. Дякин (ЛО Ин-та истории АН СССР)
Издательство
Ленинградского
университета, 1985 г

ВВЕДЕНИЕ
В современной тревожной международной обстановке, ког-
да главным вопросом является вопрос о войне и мире, задача
борьбы за ослабление угрозы войны, обуздание гонки вооруже-
ний приобретает особое значение и срочность. «Отстоять мир —
нет сейчас более важной задачи в международном плане для
нашей партии, нашего народа, да и для всех народов плане-
ты»,— отмечалось в Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съез-
ду Коммунистической партии Советского Союза.1
Более 65-ти лет прошло после окончания первой мировой
войны. Государственные деятели великих держав и их прави-
тельства объясняли участие в ней стремлением восстановить
попранную справедливость, необходимостью защитить права и
свободы малых народов и сам принцип национальностей. В те-
чение всей войны правительства Германии> России, Франции,
Австро-Венгрии и других государств говорили о стремлении к
справедливому, прочному миру. В декабре 1916 г. Центральные
державы—Германия и Австро-Венгрия — даже обратились ко
всем воюющим странам с предложением прекратить войну и
приступить к мирным переговорам. Однако все мирные декла-
рации буржуазных правительств того времени сопровождались
перечнем таких условий и требований, которые исключали воз-
можность установления действительно прочного и справедливо-
го мира. Мир на условиях, выдвигаемых империалистическими
государствами, мог быть только империалистическим, только
аннексионистским грабительским миром.
Вопрос о войне и мире всегда был одним из важнейших в
марксистской историографии. Политически актуальным стано-
вится изучение проблемы мира периода первой мировой войны
в современной обострившейся международной обстановке, в ус-
ловиях, когда ведущая держава капиталистического мира и ее
политические лидеры упорно пропагандируют мысль о возмож-
ности и чуть ли не допустимости ядерной войны.
1 Материалы XXVI съезда КПСС. М, 1981, с. 31.
3

Основы марксистского анализа истории первой мировой вой-
ны были заложены статьями В. И. Ленина периода войны и его
теоретическими трудами. Первые публицистические работы об
империалистической войне 1914—1918 гг. появились уже в хо-
де войны, к более тщательной разработке ее истории ученые
разных стран приступили после ее окончания. За прошедшие
десятилетия создана обширная литература по истории этой кро-
вопролитной войны. Советская историография имеет большие
достижения в исследовании проблемы происхождения войны
1914—1918 гг., вопроса о расширении масштабов войны, ее хо-
да, итогов, об ответственности отдельных государств в ее воз-
никновении.
С 60-х годов начался новый этап в изучении истории пер-
вой мировой войны. Объясняется это рядом обстоятельств.
В связи с 50-летием начала войны вышли в свет новые работы и
состоялись посвященные этому юбилею научные конференции,
стимулировавшие интерес к этой теме. Стали доступны архивы
периода первой мировой войны (архивы царского и Временно-
го правительств были открыты для исследователей после Вели-
кой Октябрьской революции) и зарубежные историки получили
возможность использовать в своих работах новые материалы.
В Париже осуществлена многотомная публикация документов
из архивов ведомства иностранных дел кайзеровской Германии
«Германия и проблемы мира в годы первой мировой войны»;2
опубликованы подборки немецких внешнеполитических доку-
ментов «Мировое господство в прицеле»3 и документов из внеш-
неполитических архивов Германии, Баварии, Австро-Венг-
рии и Англии «Мирное обращение папы Бенедикта XV
от 1 августа 1917 г. и Центральные державы»;4 из-
дана переписка двух баварских государственных деятелей —
Гертлинга и Лерхенфельда;5 фрагменты из французских и бель-
гийских архивов, в том числе и семейных, включены в тексты
опубликованных в недавнее время исторических сочинений в
Париже и Брюсселе. Выход в свет книги западногерманского
историка Ф. Фишера «Рывок к мировому господству»6 и его
2 L'A 11 е m a g n e et les problemes de la paix pendant la premiere guerre
mondiale: Documents extraits des archives de l'Office allemand des Affaires
etrangeres / Pub. et annotes par A. Scherer et J. Grunewald, t. 1—4. Paris,
1962—1978.
3 Weltherrschaft im Visier. Dokumente /Hrsg. und eingeleitet von
W. Schumann und L. Nesler. Berlin, 1975.
4 Der Friedensappell Papst Benedikt XV vom 1. August 1917
und die Mittelmachte. Diplomatische Aktenstucke des deutsche auswartigen
Amts, des Bayerischen Staatsministeriums des Aussern, des Osterreichisch-
ungarischen Ministeriums des Aussern und des Britischen auswartigen Amts
aus dem Jahren 1915—1922 /Hrsg. von W. Steglich. Wiesbaden, 1970.
bBriefwechsel Hertling — Lerchenfeld 1912—1917 /Hrsg. F. Deuer-
lein. 2 Teile. Boppard a/Rhein, 1973.
6 Fischer F. Griff nach derWeltmacht. DerKriegszielpolitik derKaiser-
lichen Deutschland. 1914—1918. Dusseldorf, 1961.
4

статей, вызвавших споры вокруг концепций, сформулированных
в них, также стимулировал возрастание интереса к истории
войны 1914—1918 гг. Все эти публикации дают возможность
уточнить, пересмотреть некоторые концепции и представления о
тех или иных сторонах истории первой мировой войны, а неко-
торые вопросы появилась возможность изучить лишь теперь.
Среди актуальных в научном плане проблем истории ми-
ровой империалистической войны 1914—1917 гг. отметим сле-
дующие: политика военных целей; отношения внутри империа-
листических блоков; общественное мнение в странах, участву-
ющих в войне; судьба малых стран в войне; проблема мира и
маневры дипломатии Центральных держав в поисках сепарат-
ного мира с Францией или Россией.
В настоящей работе рассматривается вопрос о том, как в те-
чение 1914—1917 гг. Центральные державы предпринимали уси-
ленные попытки расколоть блок своих противников, освободить-
ся от одного из фронтов в результате заключения сепаратного
мира с Францией или Россией, чтобы силой принудить к ми-
ру оставшихся в войне противников.
Советские исследователи рассматривали лишь одну сторо-
ну этой большой проблемы — о попытках Германии начать пе-
реговоры о сепаратном мире с Россией. Вклад В. П. Семенни-
кова, И. И. Белякевича, И. И. Минца, Э. Н. Бурджалова,
В. С. Дякина, Е. Д. Черменского, А. В. Игнатьева 7 и других
в разработку указанной проблемы проанализирован в специ-
альной статье,8 где отмечены достижения советской историо-
графии вопроса и высказаны сомнения в обоснованности от-
дельных суждений некоторых исследователей.
Другие стороны этой большой, сложной проблемы мира пе-
риода первой мировой войны в советской историографии изу-
7 Семенников В. П. 1) Романовы и германские влияния во время
мировой войны. Л., 1929; 2) Политика Романовых накануне революции. От
Антанты к Германии: По новым документам. М.; Л., 1926; Беляке-
вич И. И. Турция и попытки Германии избавиться от русского фронта в
период первой мировой войны. — В кн.: Труды Восточно-Сибирского ун-та,
вып. 4, т. 2. Иркутск, 1944, с. 5—63; Минц И. И. История Великого Ок-
тября. Т. 1. Свержение самодержавия. М., 1967; Бурджалов Э. Н. Вто-
рая русская революция. М., 1967; Дякин В. С. 1) Русская буржуазия и
царизм в годы первой мировой войны (1914—1917). М., 1967; 2) Буржуазия
и царизм накануне февральской революции (кризис верхов). — В кн.: Науч-
ная сессия, посвященная 50-летию свержения самодержавия в России. Сек-
ция 1. Социально-экономические предпосылки февральской революции в Рос-
сии. М.; Л., 1967; Черменский Е. Д. 1) IV Государственная дума и
свержение царизма в России. М., 1976; 2) IV Государственная дума и свер-
жение самодержавия в России (к вопросу о заговорах буржуазии и царизма
накануне революции). — Вопросы истории, 1969, № 6, с. 63—79; Игнать-
ев А. В. Внешняя политика Временного правительства. М., 1974, и др.
8 Евдокимова И. П. Проблема сепаратных переговоров о мире меж-
ду Германией и Россией в годы первой мировой войны в работах советских
историков. — В кн.: Советская и зарубежная историография новой и новей-
шей истории. Л., 1981.
5

чены недостаточно. Лишь отдельные эпизоды «мирной» дея-
тельности австро-германской дипломатии затронуты в общих
трудах по истории международных отношений: попытки Авст-
ро-Венгрии заключить сепаратный мир с Францией (миссия
Сикста Бурбонского), мирная инициатива Ватикана, герман-
ская мирная инициатива от 12 декабря 1916 г. Некоторые во-
просы рассматриваются и в специальных работах: 3. К. Эггерт
довольно внимательно изучила вопрос о германской мирной
инициативе, а В. И. Антюхина-Московченко рассмотрела эпи-
зод, связанный с именами А. Бриана и О. Ланкена.9 Но в ос-
вещении и интерпретации названных эпизодов из истории пер-
вой мировой войны есть много неточного, и в соответствии с
современным состоянием источников они нуждаются в опреде-
ленной корректировке.
Итоги исследований зарубежных историков ряда стран под-
ведены в обобщающей монографии К. Б. Виноградова «Буржу-
азная историография первой мировой войны: Происхождение
войны и международные отношения 1914—1917 гг.» (М., 1962).
Но за прошедшие более чем 20 лет после выхода этой работы
объем литературы по истории мировой войны 1914—1918 гг. не-
измеримо вырос, и К. Б. Виноградов неоднократно выступал в
печати с обзорами новой литературы по этой проблеме.10
Вопрос о попытках германской и австро-венгерской дипло-
матии вступить в переговоры о сепаратном мире с державами
Согласия в той или иной степени затрагивается в общих тру-
дах зарубежных исследователей по истории международных
отношений, истории первой мировой войны и истории отдель-
ных стран. Крупнейшим знатоком истории «великой войны»,
как называют во Франции первую мировую войну, был ее уча-
стник П. Ренувен, автор монографии «Европейский кризис и
великая война» (в переизданиях 1962 и 1969 гг. — «Европей-
ский кризис и первая мировая война»),11 в которой француз-
ский историк анализирует и попытки Германии вступить в пере-
говоры о мире.
В 1974 г. вышла книга западногерманского историка
Г. Херцфельда «Первая мировая война», где вопросу о мире
уделено значительное место. Освещая этот вопрос, автор пред-
почитает писать о том, что надежды на мир, возникавшие у
кайзеровского руководства в связи с теми или иными событи-
9 Эггерт 3. К. Борьба классов и партий в Германии в годы первой
мировой войны. М., 1967; Антюхина-Московченко В. И. История
Франции. 1870—1918. М., 1963.
10 См., напр.: Виноградов К. Б. Новая буржуазная литература по
истории международных отношений периода первой мировой войны. — Новая
и новейшая история, 1965, № 5, с. 126—135.
11 Renouvin Р. 1) La crise europeenne et la Grande guerre. Paris,
1934; 2) La crise europeenne et la premiere guerre mondiale. Paris, 1962; 1969;
3) Histoire des relations internationales, t. 7: Les crises du XXе siecle. Pre-
miere parti. De 1914 a 1929. Paris, 1957.
6

ями на фронте, не реализовались из-за «французско-русских»,
японских или итальянских военных целей.12 Аннексионистским
программам Германии автор такого значения не придает.
Можно выделить целую группу работ, авторы которых рас-
сматривают вопрос о мирных усилиях периода первой мировой
войны в контексте истории отдельных стран. Это работы немец-
кого историка Р. Г. Кильмансегга «Германия и первая мировая
война», французских историков Ж. Боннфу «Политическая
история Третьей Республики. Т. 2. Великая война», Ж.-Б. Дю-
розелля «Франция и французы в 1914—1920 гг.», бельгийских
историков В. Вюллю-Рюдиже «За пределами бельгийской по-
литики. 1914—1956» и Ж. Вийке «Альберт I — бельгийский
король».13 Эти и многие другие аналогичные сочинения содер-
жат богатый фактический материал, ценно в них и то, что авто-
ры пытаются осмыслить историю своих стран бурного военного
времени.
Среди работ, посвященных дипломатической истории первой
мировой войны, — исследования Ги Педронсини «Секретные
переговоры во время великой войны», А. Касте и А. де ля Фа-
ра «Изнанка войны 1914—1918 гг.», Ж. Шарля-Ру «Мир Цент-
ральных держав»14 и др., в которых наиболее полно
во французской историографии представлена история секрет-
ных контактов, имеющих целью заключение мира. Бельгийский
историк Ж. Лоне в работах «Дипломатические секреты 1914—
1918 гг.» и «Великие контроверзы современной эпохи»15 ввел
в научный оборот материалы личных архивов и переписки лю-
дей, связанных с попытками мирного зондажа Германии во
Франции и Бельгии, что позволило, в частности, по-новому по-
смотреть на тот эпизод в истории дипломатии, который был
известен как переговоры между А. Брианом и О. Ланкеном.
Значительный интерес представляют две работы американ-
ских историков К. Форстера «Несостоятельность мира: Попыт-
ки мира по соглашению в период первой мировой войны» и
12 Herzfeld H. Der Erste Weltkrieg. Munchen, 1974, S. 124—125,
156—158.
13 Kielmansegg P. G Deutschland und der Erste Weltkrieg. Frank-
furt am Main, 1968; Bonnefous G. Histoire politique de la Troisieme Re-
publique. T. 2: La grande guerre (1914—1918). Paris, 1957; Duroselle J.-B.
La France et les Francois. 1914—1920: Histoire de la Grande guerre. Paris,
1972; см. также: Р i n g a u d A. Histoire diplomatique de la France pendant
la Grande guerre. T. 3: Les neutralites et les tentatives de paix. Paris, s. a.;
Wullus-Rudiger V. En marge de la politique beige. 1914—1956. Bru-
xelles, 1957; Willequet J. Albert Ier roi des Beiges: Un portait politique
et humain. Bruxelles, 1979.
14 Pedroncini G. Les negotiations secretes pendant la Grande guerre.
Paris, 1969; С a s t e x H., Far A. de la. Les dessous de la guerre. 1914—
1918. Paris, 1967; Charles-Roux J. La paix des empires centraux. Paris,
1947.
15 La una у J. 1) Secrets diplomatiques 1914—1918. Bruxelles; Paris,
1963; 2) Les grandes controverses du temps present. Vervier, 1967.
7

Л. Фаррара «Разделяй и покоряй: Германские попытки, заклю-
чить сепаратный мир. 1914—1918».16 К. Форстер дал вполне
добросовестный очерк последовательных поисков германской
дипломатией мира с одним из противников, основанный на до-
вольно солидной для его времени источниковой базе. Л. Л. Фар-
рар, использовавший немецкие внешнеполитические документы,
в том числе и архивные, проследил лишь главную линию мир-
ных маневров Германии в России, Франции и Англии на про-
тяжении всей войны.
Значительное внимание в буржуазной историографии уде-
ляется и освещению отдельных сторон мирных маневров гер-
манского и австро-венгерского правительств. Французские ис-
торики ведут споры вокруг секретных контактов Бриана и Лан-
кена, австрийские авторы публикуют материалы и пишут со-
чинения, посвященные деятельности императора Карла, свя-
занной с его попыткой заключить сепаратный мир с Францией,
а также и внешней политике О. Чернина, мирной инициативе
Ватикана. Представляет интерес и работа американского ис-
торика Р. А. Канна о «деле Сикста Бурбонского».17
Названными работами, разумеется, не исчерпывается бур-
жуазная историография вопроса о попытках Центральных дер-
жав вступить в переговоры о сепаратном мире с Россией или
Францией. Общее, что свойственно всем буржуазным авторам,
занимавшимся изучением этой проблемы, это склонность к
идеализации поступков и побуждений одних государственных
деятелей и дипломатов, преувеличение виновности других в не-
удачах мирного зондажа. Буржуазные авторы «упускают» из
виду остроту империалистических противоречий, имперские ам-
биции, захватнические проекты противоборствующих блоков,
предопределявших несостоятельность любых попыток заклю-
чить мир в течение войны.
Итак, зарубежные историки берутся за разработку такой
важной, сложной проблемы, как вопрос о попытках Германии
и Австро-Венгрии заключить сепаратный мир с одним из про-
тивников в период первой мировой войны. В советской же ис-
16 Forster К. The failure of peace. The search for a negotiated peace
during the First World War. Washington, 1941; Farrar L. L. Divide and
conquer. German efforts to conclude a separate peace. 1914—1918. New York,
1978.
17 Recouly R. Les dessous de l'Histoire: Les negotiations secretes
Briand-Lancken. Paris, 1933; Castex H. Les comites secrets. T. 2, 1917; La
paix refusee un million de mort inutiles. Paris, 1972; Soutou G.-H. La
France et les Marches de l'Est 1914—1919. —Revue historique, N 528, 1978,
oct. — dec; Lorenz R. Kaiser Karl und der Under gang der Donaumonarchie.
Graz; Wien; Koln, 1959; Meckling J. Die Aussenpolitik des Grafen Czernin.
Wien, 1969; Engel-Janosi F. Osterreich und der Vatikan. 1846—1918.
Bd. 2. (1903—1918). Graz, 1960. См. также работу немецкого историка
Ф. Майнеке: Meinecke F. Kuhlmann und die papstlicheFriedensaktion von
1917. Berlin, 1928; Kann R. A. Die Sixstusaffare und die geheim Friedens-
verhandlungen Osterreich-Ungarn im Ersten Weltkrieg. Wien, 1966.
8

ториографии такой работы пока нет. Трудность для исследо-
вателя здесь заключается в том, что до недавнего времени кро-
ме мемуарной и исследовательской литературы историки не
могли опереться на более солидную базу — не было докумен-
тов. С публикацией дипломатических документов ведомства
иностранных дел кайзеровской Германии дело несколько изме-
нилось. Но возникли новые трудности: иногда невозможно про-
тивопоставить немецкой интерпретации того или иного собы-
тия версию противоположной стороны, причастной к этому со-
бытию. Это можно сделать в отношении русских сюжетов — по
материалам советских публикаций документов «Международ-
ные отношения в эпоху империализма», «Константинополь и
проливы» и др. Что же касается попыток мирного зондажа во
Франции в 1914—1917 гг., то сделать это чаще всего невозмож-
но. Парламентские документы здесь мало что дают, пресса дей-
ствовала в условиях цензуры. Несколько приоткрывают «за-
весу» мемуары и дневники французских государственных дея-
телей — Р. Пуанкаре, А. Рибо, А. Бриана, Ж. Кайо, А. Фер-
ри.18 Дополнительный материал для исследователя содержат
мемуары Э. Бенеша, архив полковника Хауза, воспоминания
Сикста Бурбон-Пармского, О. Чернина, немецких государствен-
ных и военных деятелей — М. Эрцбергера, Э. Людендорфа,
Э. Фалькенгайна, Т. Бетман-Гольвега, адмирала А. Тирпица
и др.19
Настало время, когда необходимо заняться изучением тех
сторон истории первой мировой войны, которые до сих пор сла-
бо или вовсе не разработаны. Автор ставит перед собой следую-
щие задачи: последовательно рассмотреть историю усилий ди-
пломатии Центральных держав расколоть фронт Антанты в ре-
зультате заключения сепаратного мира с одним из противни-
ков— на Востоке или на Западе, с Россией или с Францией;
показать влияние конкретной обстановки на фронтах и пер-
спектив развития военных действий на попытки Германии и
Австро-Венгрии завязать сепаратные переговоры о мире; рас-
18 Пуанкаре Р. На службе Франции. Воспоминания, кн. 1—2. М.,
1936; Poincare R. Au service de la France, vol. V—IX. Paris, 1929—1934;
Ribot A. 1) Journal et correspondance inedites. 1914—1922. Paris, 1936;
2) Lettres a un ami: Souvenires de ma vie politique. Paris, 1924; Escho-
li e г R. Souvenires paries de Briand. Paris, 1932; С a i 11 a u x J. Devant
Thistoire: Mes prisons. Paris, 1920; Ferry A. Les carnets secrets (1914—
1918). Paris, 1957.
19 Архив полковника Хауза, т. I—IV. М., 1944; Чернин О. В дни
мировой войны. М.; Пг., 1923; Эрцбергер М. Германия и Антанта.
М; Пг., 1923; Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914—1918,
т. 1—2. М., 1923—1924; Фалькенгайн Э. Верховное командование 1914—
1916 гг. в его важнейших решениях. М., 1923; Бетман-Гольвег Т. Мыс-
ли о войне. М.; Л., 1925; Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957; Benes E.
Souvenirs de guerre et de revolutions (1914—1918), t. 1. Paris, 1928; Prince
Sixte de Bourbon. L'offre de paix separee de l'Autrich (5 dec. 1916—12 oct.
1917). Paris, 1920.
9

смотреть влияние внутриполитической обстановки в воюющих
странах на формирование предложений о мире; ответить на во-
прос о том, почему предпринятые Германией и Австро-Венгри-
ей попытки в течение 1914—1917 гг. вступить в контакт с пра-
вительствами Франции, России, Бельгии с целью начала мир-
ных переговоров не увенчались успехом; вскрыть фальшь бес-
численных заявлений буржуазных лидеров об их миролюбии,
желании покончить с кровопролитием, создать условия, кото-
рые предотвратят возникновение войн в будущем.
Хронологические рамки исследования охватывают период с
осени 1914 до осени 1917 г. Осенью 1914 г. немецкая диплома-
тия получила задание верховного командования начать мир-
ный зондаж с целью заключения сепаратного мира на Восто-
ке или на Западе; Великая Октябрьская социалистическая ре-
волюция внесла принципиально новый элемент в решение воп-
роса о мире — обращение правительства Советской России к
правительствам и народам всех стран с предложением прекра-
тить войну и заключить демократический мир без аннексий и
контрибуций, ленинский декрет о мире указали путь к дейст-
вительно прочному, действительно справедливому миру, осно-
ванному на принципах равноправия, самоопределения народов,
уважения независимости и суверенитета всех стран.

Глава I
ПРОБА СИЛ
Уже в ноябре 1914 г. главнокомандующий немецкой армией
генерал Фалькенгайн весьма пессимистически оценивал перспек-
тивы победы Германии, ибо война началась не так, как плани-
ровало немецкое верховное командование: сорока дней, отве-
денных на разгром Франции, оказалось недостаточно, так как
раньше, чем предполагали немцы, в войну вступила Россия,
продолжала сопротивление Бельгия, сражалась Сербия, не ос-
талась в стороне Англия. Перед немецкой дипломатией в этих
условиях генерал Фалькенгайн поставил совершенно определен-
ную задачу: устранить один из фронтов в результате заключе-
ния сепаратного мира с Францией или с Россией. Предпочтение
отдавалось исчезновению русского фронта, но не исключалась
и возможность заключения сепаратного мира с Францией даже
на основе status quo.1
§ 1. ПОИСКИ МИРА ВО ФРАНЦИИ.
1914—1916 гг.
Главной посылкой при решении вопроса о желательности
сепаратного мира с Францией было понимание немецким руко-
водством того факта, что без Франции невозможна антигерман-
ская коалиция. Уже в конце 1914 г. немецкие лидеры обсужда-
ют этот вопрос, высказывая противоречивые суждения. Фаль-
кенгайн считал, что Россия скорее согласится на мир. В разго-
воре с Бетман-Гольвегом он отмечал, что несмотря на усталость
армии, просьба о мире со стороны Франции маловероятна,
ибо и «правительство и народ еще уверены в победе и полны
решимости продолжать войну». Заместитель статс-секретаря
ведомства иностранных дел Циммерман отвергал идею сепа-
1 L'A 11 е m a g n e et les problemes de la paix pendant la premiere guerre
mondiale: Documents extraits des archives de l'Office allemand des Affaires
etrangeres /Pub. et annotes par A. Scherer et J. Grunewald, t. 1. Paris, 1962,
doc. 13, p. 15—16.
11

ратного мира, но полагал, что во Франции могут возникнуть
мирные настроения. Канцлер Бетман-Гольвег, как пишет
Л. Фаррар, первоначально высказывался только за разгром
Франции. Но спустя некоторое время в разговоре с Г. Штрезе-
маном и Ретгером он уже допускал возможность проведения:
в отношении Франции двойственной политики, сочетающей за-
воевание и соглашение с ней, надеясь, что и тот и другой путь
выведут немцев из тупика.2
Два обстоятельства могли осложнить достижение мира с
Францией: во-первых, понимание того факта, что даже мир на
основе status quo не может удовлетворить французские правя-
щие круги, мечтавшие о возвращении Франции Эльзаса и Лота-
рингии, отторгнутых Германией в 1871 г. И во-вторых, серьез-
ной помехой были и притязания самих немцев. Не только со-
хранения Эльзас-Лотарингии желали военно-политическая вер-
хушка и индустриалы. Программа захватов на Западе была
чрезвычайно обширна: бассейн Лонгви-Брие, крепости Верден,
Туль и Бельфор и другие французские территории, прежде все-
го железорудные районы должны были перейти под контроль
Германии.3
Первоначально внимание немецкой дипломатии было сосре-
доточено на получении информации о политическом и хозяйст-
венном положении Франции, на поисках путей установления
контактов с теми французскими политическими деятелями, ко-
торые, по представлению немцев, могли бы пойти на соглаше-
ние с ними. Поскольку немцы считали, что французские поли-
тики и французская политика «гиперчувствительны» к общест-
венному мнению, то большие надежды они возлагали на анти-
английскую и пацифистскую пропаганду.4
В феврале 1915 г. статс-секретарь ведомства иностранных
дел Ягов составил специальную программу мероприятий по
воздействию на общественное мнение Франции.5 Она предусмат-
ривала приобретение акций крупных французских газет «Тан»
и «Фигаро», подкуп редакторов и корреспондентов ряда депар-
таментских газет неоккупированной зоны; подкуп отдельных
политических деятелей, «недовольных теперешним правитель-
ством» — Барту, Кайо, Бриана, Клемансо и других; создание
в Женеве организации, которая фабриковала бы дезинформа-
ционные сообщения для Франции; выделение средств (около
10 млн. марок) для финансирования всей антифранцузской дея-
2 Farrar L. L. Divide and conquer. German efforts to conclude a se-
parate peace. 1914—1918. New York, 1978, p. 35, 36, 37.
3 Бетман-Гольвег — Циммерману, 19.11.1914.— In: L'AIlemagne... t. 1»
doc. 13, p. 16.
4 F а r r а r L. L. Op. cit., p. 37.
5 Записка Ягова от 28.02.1915. — In: L'AIlemagne... t. 1, doc. 49, p. 65—
66. — Ягов преподносит этот план как предложение Юсуфа Садика-паши,
главы кабинета хедива Аббаса II Хилми.
12

тельности.6 Антифранцузскую кампанию, как писал Ягов, нуж-
но проводить от имени египетского хедива, который должен
был депонировать выделенные средства в швейцарский банк
на свое имя. Ягов при этом ясно ставил задачу: «Прямое вы-
ступление французской прессы в пользу Германии в настоя-
щий момент естественно недостижимо. Поэтому она должна
высказываться в пользу мира и против Англии, а при случае
и против Италии».7
Проще всего оказалось выделить средства. Уже в конце
марта 1915 г. хедив получил из Немецкого Восточного банка
более 2 млн. франков.8 Склонить на свою сторону редакторов
крупных газет во Франции немцам не удалось. Правда, некото-
рые газеты все же публиковали материалы в желательном для
Германии духе. Например, Э. Жюде в «Eclaire», рекламирую-
щей себя как «абсолютно независимую газету», в течение
1915 г. почти постоянно развивал мысль об ответственности
Англии за развязывание войны.9 Занимались такого же рода
антианглийской пропагандой и другие газеты — «Petit Parisi-
en», «Bonnet Rouge», сотрудниками последней были Боло-паша
и Л. Тюрмель, в 1917 г. расстрелянные за связь с неприятелем.
Однако все ведущие французские газеты так и остались недо-
сягаемыми для Германии.
Не менее сложным оказалось установить контакты с фран-
цузскими политиками. Уже с конца 1914 г. через Рим, Берн и
другие европейские столицы немцы безуспешно пытались свя-
заться с Ж. Кайо, подкупить сотрудников Т. Делькассе, воз-
действовать на Г. Думерга.10 Главная мысль, которую при этом
старались внушить французам — что «сейчас» мир для Фран-
ции будет лучше, чем «потом»... Попытки эти были обречены
на провал из-за нереалистической оценки позиции французских
государственных деятелей и обстановки во Франции, а также
и из-за чрезмерных амбиций германских лидеров. Так, в янва-
ре 1915 г. через немецкого посла в Риме Бюлова Бетман-Голь-
вег предлагает внушить французам, что Германия «не заинте-
ресована в уничтожении Франции и могла бы предложить ей
почетный мир в обмен за военную контрибуцию и колониаль-
ные уступки». Это даст Германии победу, полагал канцлер, а
«сравнительно слабой Франции плотину против славянской
опасности и удар по английской мировой гегемонии». Как от-
6 Ягов считал нужным склонить к участию в расходах и Вену (Ibid.,
р. 66), но Чиршки на соответствующее предложение ответил, что целесооб-
разней предоставить финансирование антифранцузской деятельности одной
Германии (Чиршки в ведомство иностранных дел Германии, 2.03.1915.—
Ibid., doc. 51, p. 68.)
7 Записка Ягова от 28.02.1915. —Ibid., doc. 49, p. 66.
8 Чиршки в МИД, 2.03.1915. —Ibid., doc. 51, note 1, p. 68.
9 Pedroncini G. Les negotiations secretes pendant la Grande guerre.
Paris, 1957, p. 54
10 F a r r a r L. L. Op. cit., p. 37—38.
13

мечает Л. Фаррар, цитирующий архивные документы, «даже
Бюлов усомнился в возможности реализации» этого плана.11
Пока немцы искали посредников, стали поступать предло-
жения об услугах в налаживании контактов с тем или иным
французским государственным деятелем со стороны фран-
цузов.
О состоянии общественного мнения Франции, как и любой
другой воюющей страны, судить достаточно сложно. В атмос-
фере почти всеобщего шовинизма, ура-патриотического угара,
шпиономании голоса противников войны не были слышны.
Действовали суровая цензура и режим сыска.12 Правая пресса
разнузданно травила тех, кто высказывался в пользу мира или
мог стать потенциальным сторонником соглашения с Германи-
ей. Не случайны были нападки в «Action Francaise» и других
правых газетах на Ж. Кайо, которого обвиняли в поисках сбли-
жения между Францией и Германией, направленного против
Англии, и которому, как пишет он в своих воспоминаниях, при-
писывались самые невероятные проекты соглашения с нем-
цами.13
Однако в различных кругах французского общества вскоре
стала обнаруживаться тенденция к поискам приемлемой осно-
вы для соглашения с Германией с целью окончания войны.
Эта тенденция проявилась, в частности, и в уродливой форме
сверхсекретных контактов с противником. Уже весной 1915 г.
в деятельности такого рода были замешаны некоторые журна-
листы, парламентарии, военные, представители интеллигенции.
Среди тех, кто предлагал немцам свои услуги, были и авантю-
ристы, такие, как журналист и деловой человек Боло-паша; и
честолюбцы, мечтавшие об удовлетворении своих устремлений,
как профессор Агнэн, и те, кто не прочь был нажиться на выда-
че государственных и военных секретов, как депутат парламента,
мэр города Лудеака Л. Тюрмель и главный редактор газеты
«Eclaire» Э. Жюде, и многие другие, чьи имена остаются до
сих пор нерасшифрованными.
Несмотря на то, что немцы неоднократно убеждались в не-
точности, запоздалости передаваемой информации, они не от-
казывались от услуг французских «агентов». Во-первых, пото-
му что будучи сами личностями малозначительными, эти люди
представлялись друзьями видных государственных деятелей
(чаще всего Ж. Кайо) и утверждали, что действуют с согласия
или по поручению своих высокопоставленных друзей. Во-вто-
рых, созданию впечатления правдоподобности их заверений в
близости к тому или иному государственному деятелю способ-
ствовало то, что формулируемая ими программа соглашения с
11 Ibid., p. 38
12 Об этом довольно красноречиво пишет в своих дневниках М. Кордэ
(Кордэ М. За кулисами войны (Дневник дикарки). М., 1925, с. 127 и др.).
13 Caillaux J. Devant l'histoire: Mes prisons. Paris, 1920, p. 50—51.
14

Германией в основе своей совпадала с правительственной про-
граммой военных целей: ее непременным элементом было тре-
бование решить вопрос об Эльзас-Лотарингии. Кроме того, нем-
цам пока ничего не оставалось, как слушать: обстановка на
фронте весной 1915 г. складывалась неблагоприятно для Гер-
мании и Австро-Венгрии. Генерал Фалькенгайн уже в февра-
ле настаивал на том, чтобы Германия попыталась «оторвать
Францию от Тройственной Антанты».14 А в марте-апреле в связи
с наступлением русских войск в Галиции немцы перебрасывают
с Западного фронта на Восточный значительные силы. И Гин-
денбург ставит Бетман-Гольвега в известность о том, что «на-
ступление невозможно» и что «не избежать... немедленного
заключения мира».15 Кроме того, в связи с ожидаемым вступ-
лением в войну Италии на стороне Антанты и пытаясь предот-
вратить его, беспокойство проявляла и союзница Германии
Австро-Венгрия. 1 мая 1915 г. премьер-министр Венгрии С. Тис-
са обратился к шефу генерального штаба австро-венгерской
армии Конраду фон Гетцендорфу с «Памятной запиской об
итальянской опасности», в приложении к которой писал: «Мы
должны предложить Антанте при приемлемом посредничестве
(как, например, король Испании или король Дании) заключить
мир, который был бы очень благоприятен Союзникам, но кото-
рый позволил бы отклонить требования итальянцев, румын и
сербов. Эти последние полностью разрушат монархию и лишат
таким образом Германию ее единственного союзника... Я по-
вторяю, что я совершенно сторонник мирного решения».16
Все это и заставило немецких политиков искать посредни-
ков в налаживании контактов с Францией и, во всяком случае,
не отказываться от предлагаемых услуг. Один из современни-
ков войны, Мермекс (Г. Террай), писал: «Германия вела про-
тив нас „тотальную войну": на фронте — оружием, в нейтраль-
ных странах — своими дипломатами и своей пропагандой, вну-
три Франции — своими агентами, среди которых и те, кто знал,
что делает, и те, кто этого не знал».17
Во Франции хорошо понимали значение того нажима, кото-
рый оказывали немцы на определенные слои французского об-
щества. В феврале 1915 г. глава правительства Р. Вивиани го-
ворил А. Ферри, что из попыток немцев воздействовать на об-
щественное мнение Франции видно, что они намерены сделать
предложение. «Они согласились бы на мир даже с нейтрализа-
цией Эльзас-Лотарингии», — полагал Вивиани.18
В марте 1915 г. в Берлине стало известно, что министр фи-
14 Farrar L. L. Op. cit., p. 40.
15 Ibid., p. 41—42.
16 Tisza E. Lettres de guerre. 1914—1916. Paris, 1931, p. 151.
17 Mermeix. Les negotiations secretes et les quatre armistices. Paris,
1921, p. 6.
18 Ferry A. Les carnets secrets. Paris, 1957, p. 54.
15

нансов Турции Джавид-бей получил предложение встретиться
с представителем французского правительства в Италии или
Швейцарии для переговоров. «Может быть Франция хочет на-
чать с нами переговоры через Джавида?» — спрашивал посол
Германии в Константинополе Вангенгейм.19 Ягов высказал бо-
лее трезвое предположение о том, что «французы по поручению
Делькассе будут зондировать почву для сепаратного мира с
Турцией».20
В беседах Джавида с французскими собеседниками речь
действительно шла о сепаратном мире между Турцией и стра-
нами Антанты. И если у немецкого руководства и была какая-
то надежда на использование франко-турецких контактов, она
скоро рассеялась. Более того, Ягову пришлось опровергать
«французские инсинуации», будто Германия при заключении
мира «забудет об интересах» Турции, в то время как «едине-
ние с Антантой убережет Турцию от неотвратимого разгрома»,
как внушали Джавиду в Женеве «председатель сената и два
сенатора» и «случайно» оказавшийся там редактор газеты «Le
Petit Parisien» Ж. Дюпюи.21 В мае Джавид, а также ответст-
венный сотрудник военного министерства Турции Ферид-паша
встретились с членом военной и морской комиссий палаты де-
путатов Ж. Буссно.22
Было ли правительство Франции причастно к этим перегово-
рам? Когда русский посол в Париже А. П. Извольский по по-
ручению министра иностранных дел С. Д. Сазонова, обеспоко-
енного сообщениями из Швейцарии о переговорах между турец-
кими и французскими государственными деятелями, пытался
узнать у руководителя внешней политикой Франции о них,
Т. Делькассе отрицал, что такие переговоры ведутся, но при-
знал, что Джавид просил о встрече с кем-либо из аппарата Кэ
д'Орсэ.23 Дюпюи и сенаторы в разговорах с Джавидом противо-
поставляли «благоразумные круги во Франции» «шовинисти-
ческой партии с Делькассе... во главе». Дюпюи уверял турец-
кого министра, что «в случае продолжения войны до октября
Франция наверняка развалится, ибо вторую зиму она не вы-
держит».24 Однако воспоминания Р. Пуанкаре свидетельству-
ют о том, что руководство Французской республики не отверг-
19 Вангенгейм в МИД, 19.03.1915. — In: L'Allemagne... t. 1, doc. 61,
p. 78; см. также: Записка Мейера, 26.03.1915.—Ibid., doc. 65, p. 82.
20 Ягов в представительство в Константинополе, 27.03.1915. — Ibid.,
doc. 67, p. 84; F а r r а r L. L. Op. cit., p. 43.
21 Записка Мейера и приписка Ягова к ней, 5.04.1945. — In: L'Allemagne... t. 1, doc. 72, p. 90—91.
22 Чиршки — Ягову, 7.05.1915. —Ibid., doc. 81, p. 102.
23 Сазонов — Извольскому, 21.05.1915; Извольский — Сазонову, 23.05.1915.
— В кн.: Константинополь и проливы: По секретным документам бывшего
министерства иностранных дел, т. II. М., 1926, док. 265—266, с. 316; Гот-
либ В. В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960,
с. 155.
24 L'A 11 е m a g n е... t. 1, doc. 72, р. 91.
16

ло домогательств младотурецких лидеров и пыталось догово-
риться с ними о сепаратном мире.25 К этому правительство
Франции побуждали и финансовые интересы в Турции, и еще
более стремление открыть черноморские проливы, восстановить
этот важный транспортный путь, соединявший Францию с Рос-
сией. Со слов Боло египетский хедив сообщил немецкому пос-
лу в Вене Чиршки, будто французское правительство офици-
ально заверило банковский дом Перье, которому оно поручило
закупку русского хлеба, что к 15 апреля проливы Босфор и Дар-
данеллы будут открыты для провоза «одесского хлеба».26 Ра-
зумеется, речь могла идти и о намерении открыть проливы с
помощью прорыва военных судов, но, возможно, во Франции
надеялись и на договоренность с турками.
Взаимный франко-турецкий мирный зондаж окончился без-
результатно. Со стороны Турции он был начат с целью устра-
нения внутриполитических трудностей. Видимо, Джавид хотел
его использовать в качестве средства давления на Берлин для
получения финансовой поддержки. Во всяком случае, заявле-
ние Джавида о том, что о сепаратном мире между Турцией и
Антантой «без одновременного мира с Германией не может
быть и речи», которое он якобы сделал в беседах с француза-
ми,27 должно было служить заверением в союзнической верно-
сти Берлину.
Информация Джавида о контактах с французами все же
была в определенной степени полезной для немцев.
В иностранное ведомство Германии в то же время по раз-
личным каналам поступают сообщения о возможных путях до-
стижения сепаратного мира с Францией: через посольство Гер-
мании в Риме радикал, депутат Л. Тюрмель сообщает, что пред-
посылкой начала переговоров и заключения мира будет устра-
нение Р. Пуанкаре и существующего правительства, а также
выдвижение Германией «приемлемых мирных условий»;28 Боло-
паша через египетского хедива, а затем и через Италию вме-
сте с сообщением о готовности «начать свою деятельность»
предлагает и план — «поднять положение Кайо во Франции,
чтобы теперешнее правительство либо с ним пошло», либо
уступило ему свое место;29 итальянец Адда (личность его не
установлена) пишет Эрцбергеру из Турина, будто военно-мор-
ской министр Франции Оганне и его офицер связи, главный ре-
дактор газеты «Moniteur de la Flotte» Дельпиер согласны вести
первые переговоры о мире без Англии на основе modus vivendi
25 Пуанкаре Р. На службе Франции: Воспоминания, кн. 1. М., 1936,
с. 415—417, 422—424, 430, 448; Готлиб В. В. Указ. соч., с. 155—157.
26 Чиршки — Ягову, 20.03.1915. —In: L'Allemagne... t. 1, doc 62,
p. 78—79.
27 Ibid., doc. 72, 81, p. 91, 102.
28 Бюлов — Бетман-Гольвегу, 14.03.1915. —Ibid., doc. 57, p. 75.
29 Чиршки — Ягову, 20.03.1915. —Ibid., doc. 62, p. 79.
17

по поводу Бельгии и при условии, что Германия предложит
приемлемые условия в отношении Эльзас-Лотарингии.30
Таким образом, к лету 1915 г. немецкое руководство распо-
лагало уже некоторой информацией об умонастроениях во
Франции. Главное, что ему удалось установить — это наличие
мирного течения в партии радикалов и в палате депутатов: Тюр-
мель говорил даже о возможности складывания в парламенте
большинства — из радикал-социалистов, социалистов и пред-
ставителей других партий, которое «столкнет теперешнее пра-
вительство и заключит мир».31 Справедливо замечание Л. Фар-
рара о том, что во Франции оппозиция войне складывается в
среде левых и центра, в отличие от России, где сторонниками
мира выступают представители правых политических кругов.32
Поступала в Германию и другая информация. В частности, по-
сланник президента США полковник Э. Хауз после посещения
европейских стран утверждал, что «во Франции существует яр-
ко выраженная антипатия против скорейшего окончания вой-
ны», в то время как в Англии, напротив, есть круги, заинтере-
сованные во взаимопонимании с Германией.33 Хауз отражал не-
сомненно позицию официальных кругов: в Англии собеседника-
ми Хауза были У. Черчиль и Э. Грей. И во Франции он встре-
чался с членами правительства. Это сообщение не смутило ру-
ководство немецкой дипломатии, рассчитывавшее именно на
оппозицию во Франции.
К августу 1915 г. все контакты с Францией сходятся в ди-
пломатической миссии Германии в Берне. С этого времени от
сбора информации немцы переходят к попыткам проведения ак-
тивного мирного зондажа во Франции. Сразу же встал вопрос
о том, на какой основе может быть достигнута договоренность.
Этот вопрос был поставлен Г. Ромбергом, немецким послом в
Швейцарии, который достаточно серьезно отнесся к сообщени-
ям французских агентов. В отличие от Бетман-Гольвега, Ягова
и Циммермана, Ромберг, как человек реалистически мыслящий,
понимал, что вести переговоры, даже зондирующие, можно
только на взаимоприемлемой основе. Он считал, что нужно ид-
ти на уступки, тем более что о возможных уступках со стороны
30 Адда — Эрцбергеру, 12.04.1915. —Ibid., doc. 76, p. 96, — В приложен-
ном к документу письме Дельпиера есть купюры, не указан адресат; не ясно,
как это письмо попало к Адда и о чем в нем идет речь. Определенно чи-
тается лишь следующее положение: «Наверняка Франция будет вести ее
(войну. — Н. Е.) до конца... Военные действия продлятся еще долго» (Ibid.,
р. 97). Ягов так оценил утверждение Адда о том, что будто Оганне хочет
разговаривать только с ним, т. е. с Адда: «А[дда] кажется нескромным. Мы
ему рекомендовали не осуществлять путешествия в Париж» (Ягов в посоль-
ство в Вене, 19.04.1915. — Ibid., doc. 77, р 98).
31 Бюлов — Бетман-Гольвегу, 14.03.1915. —Ibid., doc. 57, p. 75.
32 F а r r а r L. L. Op. cit., p. 37. — Фаррар имеет в виду лишь правящие
круги обеих стран.
33 Из донесения немецкого посла в Вашингтоне Бернсторфа Бетман-
Гольвегу от 23.06.1915. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 107, p. 127—128.
18

Германии спрашивали французские собеседники. Но выясни-
лось, что о взаимных уступках не могло быть и речи, ибо Гер-
мания намеревалась навязать Франции сепаратный мир без них,
считая, что и этот мир как проявление великодушия Германии
к своему противнику французы должны воспринимать как
благо.
В самом начале августа Ромберг получил сообщение, что в
Швейцарию должен прибыть А. Тома, занимавший пост заме-
стителя государственного секретаря в военном министерстве.
По-видимому, в этом сообщении содержался намек на намере-
ние Тома говорить о мире, ибо Ромберг запрашивает инструк-
ции Берлина на случай, если Тома будет проводить мирный
зондаж. Ответ Ягова был достаточно определенен: сепаратный
мир с Францией возможен при условии, что французы не будут
поднимать вопроса об Эльзас-Лотарингии. «Этот вопрос решен
в 1871 году, — пишет он Ромбергу, — и с тех пор является чи-
сто немецким делом». Ягов рекомендовал внушить возможно-
му визитеру, что военно-политическое положение Германии
благоприятно, а экономическое и финансовое положение тако-
во, что она сможет воевать еще долго.34
Внешне положение Германии действительно было хорошим.
К осени 1915 г. на всех фронтах у Центральных держав было
преимущество: неудачей закончилась Дарданелльская опера-
ция англо-французских войск, несостоятельными оказались на-
дежды Антанты на вступившую в войну Италию — несколько
сражений на р. Изонцо не принесли успеха итальянцам, отсту-
пала по всему фронту русская армия. И если весной Бетман и
Циммерман занимались поисками «ключа» к миру с Францией,
то теперь они проявляют чрезмерный оптимизм. Французское
правительство вскоре окажется перед выбором — «сепаратный
мир или безнадежная война» — так оценивалось положение на
фронте в меморандуме генерального штаба. Если же Франция
решится на мир, то и Англия и Россия вынуждены будут пойти
на примирение. Генералитет высказывался даже за то, чтобы
подкрепить эту возможную ситуацию наступлением на Западе.35
Вместе с тем у лидеров Германской империи не было и
абсолютной уверенности в стабильности собственных успехов.
Менялась внутриполитическая обстановка. Освобождалось от
оцепенения рабочее движение. Участились забастовки, прошли
первые антивоенные демонстрации. Процесс полевения масс
мог нарушить тот социальный мир, которого придерживалась
немецкая социал-демократия с начала войны. Протест против
социал-шовинистической позиции руководства СДПГ со сторо-
ны тысяч рядовых социал-демократов заставил лидеров партии
уже в 1915 г. быть более осторожными при определении пози-
34 Ягов в миссию в Берне, 6.08.1915. —Ibid., doc. 125, p. 153.
35 Farrаr L. L. Op. cit., p. 41, 44.
19

ции в отношении войны и мира. Появляется идея заключения
«мира по соглашению». Таким образом, сепаратный мир с Фран-
цией был бы желателен для Германии, и он казался вполне
реальным кайзеровскому руководству, которое исходило при
этом из поступающей информации о положении во Франции.
Не случайно Гисберт фон Ромберг пишет, что «идея мира добь-
ется приемлемого прогресса во Франции в течение нескольких
месяцев... как результат пропаганды, контактов с оппозицией
и разочарований».36
К исходу первого года войны во Франции усугубились вы-
званные ею трудности. Значительная часть промышленных
предприятий оказалась в оккупированных врагом департамен-
тах. Экономика страны медленно приспосабливалась к нуж-
дам военного времени. Нехватка продовольствия, рост цен, спе-
куляция предметами первой необходимости, злоупотребления
крупных промышленников, наживающихся на народных бедст-
виях, вызывали острое недовольство трудящихся масс.
Это состояние внутриполитической неустойчивости, смену на-
строений чутко улавливали тайные агенты Германии. Стремясь
воздействовать на общественное мнение страны, они распрост-
раняли слухи о будто бы ожидаемом со стороны Германии
предложении «неожиданного и весьма выгодного мира».37 Учи-
тывая существование мирных настроений в различных кругах,
они в сообщениях немцам формулируют и план вероятного раз-
вития событий, преподнося его как результат своей деятельно-
сти. Так, в августе 1915 г. Э. Жюде сообщил Ромбергу о пер-
спективе создания антиправительственной комбинации из «со-
циалистов (членов) партии Кайо и либерального течения» с
целью достижения взаимопонимания с Германией по вопросу
о мире. Он даже говорил Ромбергу, что А. Тома уже вступил
с ним и с Ж. Кайо в контакт, и скоро коалиция начнет борьбу
против правительства.38 А в конце октября тот же Жюде уве-
ряет немецкого посла в Берне в возможности «благоприятного
(для Германии. — Н. Е.) преобразования министерства».39 Та-
кого рода сообщения не оставляли Ромберга безучастным. Пе-
редавая информацию в Берлин он, во-первых, просит Ягова
выделить требуемые французскими посредниками-агентами день-
ги на проведение пропаганды в пользу мира,40 а во-вторых, на-
36 Ibid., p. 43.
37 Об этих слухах, якобы идущих из дипломатических и парламентских
кругов, делает запись в августе 1915 г. в своем дневнике М. Кордэ (Кор-
дэ М. Указ. соч., с. 79); см. также: Louis G. Les carnets, t. II. 1912—
1917 Paris» 1926, p. 166.
38 Ромберг в МИД, 23.08.1915. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 133, p. 163.
39 Ромберг — Ягову. 28.10.1915. —Ibid., doc. 148, p. 190.
40 В августе 1915 г. Ягов дал распоряжение выдать Жюде первые
100 тыс. франков «для агитационного фонда» «в случае утверждения авто-
ритетной комбинации» (Ibid., doc. 133, note 1, p. 163). А в конце октября —
начале ноября Ромберг сообщил Ягову, что Жюде получил уже 2100 тыс
20

стаивает на создании такой программы эвентуальных перегово-
ров о мире, которая была бы хоть сколько-нибудь приемлемой
для французов. Нужно пообещать французам незначительное
пограничное урегулирование «за благоприятный мир» и заве-
рить их, что «не исключена передача небольшого пограничного
округа» Эльзасской области. «Я думаю, — пишет Ромберг Яго-
ву, — что передача (Франции. — Н. Е.) одной деревни повлия-
ла бы колоссально».41
Правительственный кризис во Франции, вызванный крити-
кой кабинета Вивиани и верховного командования за методы
ведения войны, завершился созданием 30 октября 1915 г. пра-
вительства национального единения во главе с А. Брианом.
«Мы решили идти до конца. Пусть наши враги не рассчитыва-
ют на нашу усталость или ослабление. Мы полны воли к побе-
де и мы победим!» — говорит А. Бриан в своей правительст-
венной декларации парламенту 3 ноября. О Германии же —
«хищной нации», как он ее называл, премьер заявляет: «Толь-
ко тогда, когда она безропотно согласится занять свое место
среди народов с единственной мыслью — развивать свой собст-
венный гений, уважая гений других... только тогда мы сможем
говорить о мире. И это будет мир по-французски, когда будет
восстановлено право на цивилизацию для всех народов ми-
ра».42 Вскоре под руководством и по инициативе премьер-ми-
нистра был создан так называемый «военный совет», в который
помимо самого премьера вошли военный и морской министры
и министры вооружения и финансов. С первого дня своего
премьерства Бриан заявляет о необходимости установления
тесных связей между армиями союзников для координации во-
енных действий и создания общего руководства группой армий
Севера, Центра и Востока.43 Правительственная декларация
А. Бриана, которую он выдержал в духе воинствующего «жюс-
кобутиста» — сторонника войны до победного конца, — и нача-
ло деятельности нового кабинета свидетельствовали о том, что
правительство настроено продолжать войну до тех пор, пока
Германия не будет повержена.
Прогноз Э. Жюде относительно вероятности создания пра-
вительства, более лояльно относящегося к проблеме сепарат-
ного мира с Германией, не реализовался. Кайо в правительст-
франков (Ромберг в ведомство иностранных дел, 31.10.1915. — Ibid., doc. 156,
p. 204). Разрешая выдачу средств, Ягов постоянно подчеркивал, что нужно
финансирование агентов ставить в зависимость от успеха их агитации (Ягов
в представительство в Берне, 1.11.1915. — Ibid., doc. 158, p. 206).
41 Ромберг—Ягову, 28.10.1915. —Ibid., doc. 148, p. 190—191. — Рукой
Ягова на документе сделана пометка: «Я сообщил Р[омбергу], что это невоз-
можно» (Ibid., p. 191).
42 Annates de la Chambre des Deputes: Debats parlementaires. T. 104.
Session ordinaire de 1915. Deuxieme partie, Du 5 aout au 29 dec. 1915. Paris,
1917, p. 1494.
43 MargueritteV. Aristide Briand. Paris, 1932, p. 166—169.
21

во не вошел. Ничего не было слышно и о создании антиправи-
тельственной коалиции. Однако немцев не особенно смутили
громогласные заявления А. Бриана. Они хорошо были осведом-
лены о наличии оппозиции войне во Франции. Жюде уверял,
что в состав нового правительства вошли «некоторые его дру-
зья, через которых он будет оставаться информированным».44
Правда, до сих пор у них не было контактов ни с одним из го-
сударственных деятелей Франции, которых агенты считали
(именовали) потенциальными сторонниками соглашения с Гер-
манией. Кстати, Жюде испытывал, по-видимому, некоторую не-
ловкость из-за явного несоответствия его прогнозов и действи-
тельности. Ромберг отметил в своих донесениях, что главное
внимание в разговорах с ним Жюде уделяет теперь вопросу
о взаимных уступках Германии и Франции в случае начала
переговоров, ограничившись лишь краткими замечаниями о го-
сударственных деятелях. Главным своим доверителем он назы-
вает теперь председателя палаты депутатов П. Дешанеля, ко-
торый, по словам Жюде, «хочет скинуть Пуанкаре»; Бриан, по
его оценке, «не безусловно против скорого заключения мира»;
Кайо — «еще не популярен, он должен оставаться в резерве»;
Мальви — «незначительный, назойливый человек». С некоторым
удовлетворением, как замечает Ромберг, Жюде говорит об
А. Тома.45
Но главное внимание собеседник Ромберга уделяет теперь
вопросу об уступках. Речь идет конечно об Эльзас-Лотарингии.
Небезынтересно заметить, что настаивая (по его словам, от име-
ни Дешанеля) на необходимости уступок в этой области, сам
он «не питает иллюзий возможности разрешения этого вопро-
са».46 Спустя месяц вместо теоретически абстрактных рассуж-
дений по поводу Эльзас-Лотарингии Жюде предлагает кон-
кретную программу, в основу которой он положил решение
конгресса социалистической партии. На состоявшемся в декаб-
ре 1915 г. съезде СФИО было решено добиваться проведения
плебисцита в бывших французских областях. Жюде убеждает
Ромберга принять это предложение. «Огромное большинство
44 Ромберг в МИД, 31.10.1915.—In: L'Allemagne... t. 1, doc. 156, p. 204.—
Э. Жюде — бывший выпускник Эколь Нормаль, журналист. Как редактор
«Petit Journal» и главный редактор «L'Eclaire» он принимал активное уча-
стие в политических событиях конца XIX в. Жюде был в лагере буланжи-
стов и антидрейфуссаров, до 1914 г. — сторонник франко-германского сбли-
жения. Возглавляемая им газета «L'Eclaire» отличалась консерватизмом.
И во время войны Жюде несомненно был настроен прогермански, был про-
тивником Пуанкаре. Был ли он действительно связан с теми государственны-
ми деятелями, именами которых манипулировал, сказать трудно. Несомнен-
но, как главный редактор столичной газеты он был знаком со многими по-
литиками и парламентариями, хорошо ориентировался в обстановке. Немцы
очень ценили своего агента: его имя уже с середины 1915 г. кодируется
псевдонимом Блиц.
45 Записка Ромберга, 29.11.1915. —Ibid., doc. 171, p. 229—231.
46 Ibid., p. 230.
22

населения окажется на немецкой стороне», — утверждает он, а
проведение плебисцита станет «крушением всей антинемецкой
пропаганды и приведет Францию на путь дружественного сою-
за с Германией» ... «Исчезло бы яблоко раздора между двумя
странами, и Англия оказалась бы обкраденной»,47 — добавля-
ет он.
Но и такой вариант решения вопроса об Эльзас-Лотарин-
гии оказался неприемлемым для Германии. Однако здесь мо-
жет быть впервые проявились разногласия в позиции двух гер-
манских лидеров — Бетман-Гольвега и Ягова. Пометка канц-
лера на документе, содержащем предложение Жюде, свидетель-
ствовала о жестком курсе Бетмана в этом вопросе и о реали-
стической оценке результатов плебисцита, будь он проведен:
«Плебисцит (в Эльзас-Лотарингии. — Н. Е.) естественно был
бы невозможен... Огромное большинство проголосовало бы
в пользу Франции. В бюджетной комиссии, насколько я знаю,
при обсуждении вопроса об имперских провинциях эльзас-лота-
рингские депутаты проголосовали единогласно за автономное
союзное государство». Ягов же отвечает Ромбергу, что «уступ-
ка куска имперской провинции после плебисцита была бы воз-
можна».48 Но эти разногласия между канцлером и статс-секре-
тарем никаких последствий не имели, поскольку немцы не име-
ли пока контактов с серьезными французскими политиками.
Несколько позже идея передачи Франции части Эльзаса, идея,
которую, как мы видели, несколько раньше высказал и Ром-
берг, приобретет смысл и будет фигурировать в программных
документах немецкого правительства. В данный же момент
нужно было изыскать возможность войти в контакт с кем-либо
из французских политиков. Наиболее желательным для немец-
ких лидеров было участие в переговорах Ж. Кайо. Такое по-
вышенное внимание к бывшему министру не было случайно-
стью. Кайо в Германии почитали как человека, в период Ага-
дирского кризиса 1911 г. предотвратившего войну в результа-
те секретных переговоров с Германией об уступках.49 Надеж-
47 См. приложение к письму Ромберга Бетман-Гольвегу от 27 декабря
1915 г. (Ibid., doc. 179, p. 242.)
48 Ромберг —Бетман-Гольвегу, 27.12.1915. — Ibid., doc. 179, p. 243.—
См. пометки Бетман-Гольвега и Ягова на приложении к письму Ромберга.
49 Жозеф Кайо (1863—1944)—видный французский государственный
деятель, министр финансов, а затем премьер, сторонник франко-германского
сближения. В период Агадирского кризиса содействовал отказу Германии от
вмешательства в Марокко в обмен за уступки со стороны Франции в Конго.
Недовольные уступчивостью Кайо националисты добились его отставки с по-
стов премьер-министра и министра, но в конце 1913 г. он вновь стал минист-
ром финансов, а незадолго до того был избран председателем республикан-
ской партии радикалов и радикал-социалистов. Нападки на него со сторо-
ны правых, в том числе и за финансовые законопроекты, внесенные Кайо на
рассмотрение парламента, использование правыми грязных методов в поли-
тической борьбе (публикация личных писем) спровоцировали жену Ж. Кайо
на убийство главного редактора «Figaro» Кальметта, после чего Кайо вы-
нужден был уйти в отставку с поста министра и главы партии.
23

ды на то, что и во время мировой войны, Кайо выступит сто-
ронником франко-германского согласия, сможет воздейство-
вать на общественное мнение страны, на правительство Фран-
ции с целью скорейшего заключения мира с Германией, не
покидали руководство кайзеровской Германии. Учитывалась и
стойкая неприязнь Ж. Кайо к Англии, и его вражда со многи-
ми политическими деятелями Франции, находящимися в пра-
вительстве и за его пределами. Знали германские лидеры и о
страстном желании Кайо вновь вернуться к власти. А пальмо-
вая ветвь мира в руках Кайо могла стать благоприятным усло-
вием для этого. Казалось, что успех немцам обеспечен.
Первая попытка связаться с Ж. Кайо была предпринята
немцами еще в конце 1914 г. Прибывший в ноябре этого года
в Брюссель венгерский журналист Липшер сообщил руково-
дителю политического отдела немецкого оккупационного пра-
вительства в Бельгии О. Ланкену, будто по просьбе Кайо он
встретился с ним в Лионе, что Кайо «рекомендовал ему прозон-
дировать немецкое и австро-венгерское правительства» относи-
тельно соглашения с Францией. Проявляя готовность вновь
встретиться с Кайо, Липшер утверждал, что бывший француз-
ский министр «готов прибыть в Швейцарию для обмена мне-
ниями». Предложение было весьма заманчивым, и Ланкен его
не отклонил, но предупредил Липшера, что тот может дейст-
вовать лишь под собственную ответственность.50 Не успел жур-
налист выехать, как стало известно, что Ж. Кайо по поруче-
нию правительства отправился в Южную Америку. А вскоре
Ланкену сообщили, что выполнявший его поручение в Женеве
Липшер утверждал, будто бы едет в Париж как мирный по-
средник и даже показывал какой-то документ, якобы написан-
ный Ланкеном и содержащий мирные условия, выдвинутые
Германией французам. Ланкену пришлось вызвать Липшера в
Брюссель и отказаться от услуг этого незадачливого «дипло-
мата». Услуги его, впрочем, были хорошо оплачены: Ланкен
выдал ему более 2 тыс. франков.51 И первая попытка связать-
50 Ягов в генеральное консульство Германии в Будапеште, 2.04.1915.—
Ibid., doc. 71, p. 88.
51 Ibid., p. 88—89.— В конце марта 1915 г. Липшер был арестован вен-
герскими властями: теперь он утверждал, что Ягов и Ланкен поручили ему
встретиться с Ж. Кайо для переговоров о сепаратном мире (Ibid., p. 88.—
См. примечание редакции к телеграмме Ягова в Будапешт). Липшер, как
сообщает Ягов, действительно пытался встретиться с ним, но статс-секретарь
за благо счел переадресовать его в Брюссель, к Ланкену. Ланкен же харак-
теризовал назойливого авантюриста как «не вполне нормального человека»,
страдающего манией величия (Ibid., p. 89). Сложилась занятная ситуация:
Ягов подчеркивает, что Липшер не получал никаких поручений от МИД и
действовал лишь по личному поручению Ланкена. А Ланкен велел действо-
вать венгерскому журналисту под собственную ответственность! Вместе с тем
Ягов пишет, что Липшер, хоть и по собственной инициативе, но с одобрения
Ланкена (а возможно, и самого Ягова?) побывал в Париже в конце нояб-
ре—начале декабря 1914 г., встречался там с друзьями Кайо — Секкальди
24

ся с Кайо, таким образом, не удалась. В июне 1915 г. по пред-
ставлению немецкого посла в Константинополе Вангенгейма
Ягов санкционировал попытку использования для установления
контактов с французским политиком бывшего египетского хе-
дива, который, по сведениям немцев, имел с Кайо общие дела
и переписку.52 И опять никаких результатов. И лишь в самом
конце 1915 г., казалось, подход к этому видному политическому
деятелю Франции был найден.
18 ноября французский журналист Ж. Дюваль посетил
Кайо и передал ему письмо немецкого банкира, надворного со-
ветника Г. Маркса, в котором, по предположению Дюваля,
содержались сведения о международном положении. Коммен-
тарий, которым сопроводил Дюваль письмо, содержал немало
лести. Маркс считает, как говорил посредник, что Кайо тот
политик, который в «ближайшем будущем будет играть выдаю-
щуюся роль», и такой человек, который «не упадет в обморок,
получив послание от немца». Кайо же рекомендовал Дювалю
никому, кроме Маркса, не говорить о состоявшейся беседе.53
По-видимому, письмо немецкого банкира заинтересовало Кайо.
Но ничего конкретного он не сказал.
Как же относился Ж. Кайо к «атакам» со стороны Гер-
мании?
Вернемся к истории с Липшером. Этот авантюрист, выпол-
нявший дипломатические поручения высокопоставленных особ,
не прекратил своей деятельности вопреки запрету. Трижды —
в мае, сентябре и октябре 1915 г. — из Женевы, а позже и из
Голландии, Липшер пишет Кайо письма, в которых, как отме-
чает сам Кайо в мемуарах, называет себя «носителем мирных
предложений». Письма остались без ответа. А в конце октября в
кабинете Кайо появилась визитерша — Тереза Дюверже, назвав-
шаяся невестой Липшера. Из разговора с ней Кайо узнал, что
за упоминаемым во всех письмах Лишнера именем «Оскар» сто-
ит барон Ланкен, бывший советник германского посольства в
Париже, с которым Кайо был хорошо знаком еще будучи мини-
стром, и знал, что Ланкен—«прямой агент, почти доверенное
и министром колоний Думергом, чтобы выяснить, «действительно ли эти гос-
пода и в целом радикал-социалисты желают мира». И вернулся будто бы
Липшер из Парижа с сообщением, что левые во Франции мечтают о замене
правительства более мирным, а Секкальди и Думерг намерены приехать в Ге-
ную или Женеву для встречи с Ланкеном, чтобы иметь ясность: встретят ли
они взаимопонимание со стороны Германии (Ibid., p. 88). Проверить эти
данные невозможно, вопросов же возникает много. И главный среди них:
каким образом Липшер попал в Париж, да еще и встретился с представи-
тельными людьми? Следует учесть и личность самого Липшера: не мог ли
он с его «манией величия» выдать желаемое за действительное? Сведения
об оплате путешествия Липшера в Женеву есть, в Париж — нет.
52 Вангенгейм в МИД, 8.06.1915, Ягов в посольство в Константинополе»
8.06.1915. —Ibid., doc. 100, 101, p. 120, 121.
53 Заметки Дюваля, б/д. —Ibid,, doc. 177, p. 239—240 (рукой Ягова про-
ставлена дата —15.12.1915).
25

лицо кайзера». Это выясненное обстоятельство заставило быв-
шего министра задуматься: если Липшер действительно полу-
чил поручение от барона Ланкена передать французскому
правительству официозно предложение мира, не является ли
это «началом работы по сближению»? «Это важно», замечает
Кайо в мемуарах. Однако тут же он выяснил, что визит «не-
весты» Липшера — «вульгарное начало выклянчивания де-
нег».54
Но, как видно из этого эпизода, описанного самим Кайо, он
допускал возможность своего посредничества в переговорах
немецкой дипломатии с французским правительством. Нужен
был серьезный контрагент и приемлемая основа для перегово-
ров. По-видимому, Кайо не уклонялся и от зондирующих раз-
говоров других своих соотечественников. Однако сам активно-
сти не проявлял. Он выжидал, размышлял, собирал информа-
цию, анализировал ее. Необходимо учесть, что Кайо военных
лет — это не Кайо 1911 г. Коллизии его общественной и личной
жизни последних предвоенных лет, особенно процесс его жены
по делу об убийстве Кальметта, сломили его. Он был не столь
решителен, как прежде, опасался сделать неверный, неосторож-
ный шаг. Правые газеты формировали общественное мнение,
и оно не было благоприятным для таких политиков, как
Ж. Кайо. Кроме того, вести секретные переговоры в мирное
время не то же самое, что секретные контакты с неприя-
телем в военное время. И все же при определенных обстоятель-
ствах Кайо мог взять на себя эту миссию. Поэтому-то и состоял-
ся разговор с Дювалем, поэтому письмо банкира из Германии
Маркса заинтересовало Кайо.
В поведении германских государственных деятелей была
определенная двойственность: с одной стороны, настойчивое
стремление установить контакт с видными государственными
деятелями Франции, в частности с Кайо, а с другой — необы-
чайный консерватизм в создании основы для переговоров. Так,
в феврале 1916 г. Циммерман рекомендовал Ромбергу для пе-
редачи Кайо следующую информацию: «Военное положение
(Германии. — Н. Е.) превосходно... Настроение в стране очень
уверенное... Общественное мнение во Франции нужно продол-
жать подстрекать против Англии, которая использует Фран-
цию и порабощает ее политически и экономически. Спасение
(для Франции. — Н. Е.) исключительно во взаимопонимании с
Германией, которая ценит доблестное поведение противника и
не унизит его».55 Если даже в препарированном Ромбергом
виде эта «информация» дошла до Ж. Кайо, она вряд ли могла
вдохновить его на действия.
54 С a i 11 а u х J. Op. cit, p. 157—158.
55 Циммерман в Берн, 11.02.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 198,
p. 266—267.

*
На рубеже 1915—1916 гг. преимущество на фронтах по-
прежнему сохраняли Центральные державы. Их войсками бы-
ли оккупированы значительные территории. Вместе с тем у
Германии и ее союзников не было и абсолютной уверенности
в победе. Не удавалось немцам и разъединить союзников по
Антанте соблазном сепаратного мира с одним из них. Но как
долго могли Германия и Австро-Венгрия с их ограниченными
ресурсами выдержать это жестокое соревнование? Над этим
задумывались и правящие круги Германской империи. «Война
стала борьбой за существование Германии», — замечает гене-
рал Фалькенгайн в меморандуме ноября 1915 г.56 Еще в пер-
вые месяцы войны главнокомандующий понимал, что Германия
не сможет выдержать войну на два фронта. С конца 1915 г. в
германской правящей верхушке все ощутимей проявляется нер-
возность, определенней становятся разногласия по вопросу о
методах достижения победы. Стало очевидным неверие воен-
ных в возможность решения проблемы дипломатическим путем.
«Мир можно завоевать лишь силой», — утверждает Фалькен-
гайн в ноябрьском меморандуме.57 Планируя Верденскую опе-
рацию, немецкий генеральный штаб и Адмиралтейство стали
настаивать на том, чтобы сухопутные военные действия были
поддержаны эффективной (неограниченной) подводной войной.
Главная цель этой подводной войны — изоляция Англии. Еще
в декабре 1915 г. Фалькенгайн говорил своим коллегам: «Анг-
лия — архивраг в этой войне... лишь силой можно принудить
ее к миру». Если Англия будет изолирована, настаивал гене-
рал, она поймет, что война безнадежна. Добиться же этой изо-
ляции можно было либо в результате заключения мира с ее
союзниками, либо путем нейтрализации их с помощью военной
силы. Фалькенгайн считал, что мир с Францией имел бы боль-
шое значение, ибо Англия, утратив свой «лучший меч», оказа-
лась бы уязвимой. В преддверии Вердена, полагал главноко-
мандующий, Францию не обязательно победить, однако необ-
ходимо убедить, что продолжение войны приведет ее к краху.
Но поскольку все предшествующие попытки договориться с
Францией не давали нужного результата, то Фалькенгайн лишь
отчасти верил в успех мирных маневров и сейчас. Возмож-
ность соглашения с Англией Фалькенгайн считал абсолютно
исключенной. Поэтому он и настаивал перед кайзером на не-
обходимости начать неограниченную подводную войну, утвер-
ждая, что Верденская операция не удастся, если Англия не
будет парализована этой войной.58
56 F а r r а r L. L. Op. cit., p. 49.
57 ibid.
58 Ibid., p. 49-50.
27

Канцлер Бетман-Гольвег, располагавший сведениями о нали-
чии мирных настроений во французском общественном мне-
нии, был за переговоры и против ужесточения методов ведения
войны. Изоляцию Англии он считал возможной вследствие за-
ключения сепаратного мира с Францией. И лишь если Англия
и в этом случае не запросит мира, полагал он, тогда нужно
будет начинать неограниченную подводную войну. В марте
1916 г., т. е. уже в ходе сражения под Верденом, Бегман убе-
дил Вильгельма II отклонить требование генштаба и Адми-
ралтейства.
Следует заметить, что ни военные, ни гражданские полити-
ки не учитывали силы и стойкости французских солдат, спо-
собности Франции и ее союзников сопротивляться. Они преуве-
личивали и степень истощения французской экономики. Это
был серьезный, довольно типичный для немцев просчет.
Между тем из Франции по-прежнему поступала обнадежи-
вающая информация. Агенты-французы слали сообщения и
просили денег на агитацию против Англии и в пользу мира,59
при этом они продолжали манипулировать именем Ж. Кайо,
не гнушались давать и сведения военного характера. Успех в
деле заключения сепаратного мира некоторые из них связыва-
ли с поражением французской армии в начавшемся в конце
зимы наступлении немцев. В начале марта 1916 г. Э. Жюде
утверждал, что «если бы немцы имели действительный и боль-
шой успех, мы (мирная партия. — Н. Е.) смогли бы навязать
соглашение о сепаратном... или общем мире... так как англи-
чане не осмелились бы продолжать (войну.—Н. Е.) после на-
шего ослабления». Соответствующим образом было обрисова-
но положение и настроения правительства Франции. «Бриан...
без ума от тоски», — писал Жюде, утверждая, будто бы премь-
ер опасается, что поражение французской армии вызовет вос-
стание в стране.60 Греческий король Константин на основе све-
дений «одного тайного агента в представительстве Франции в
Афинах» сообщил даже в начале апреля, будто «современное
французское правительство не исключает почетного сепаратно-
го мира» с Германией.61 Небезынтересно заметить, что кайзер
Вильгельм должным образом скептически оценил такое сооб-
щение греческого короля и назвал «особенно наивным» требо-
вание «при современном многообещающем военном положении»
ревизовать Франкфуртский договор.62
59 Трейтлер — Ягову, 11.03.1916; Гейслер — Бетман-Гольвегу, 4.05.1916.—
In: L'Allemagne... t. 1, doc. 208, 234, p. 286, 317.
60 Трейтлер — Ягову, 11.03.1916. — Ibid., doc. 208, p. 285.
61 Феотоки в МИД Германии, 24.03/6.04.1916.—Ibid., doc. 219, p. 297
(см. телеграмму короля Константина от 5 апреля 1916 г.).
62 Трейтлер в МИД, 10.04.1916.—Ibid., doc. 220, p. 298. —Король Кон-
стантин одним из условий «почетного» сепаратного мира считал необходи-
мость «дать хотя бы видимость ревизии Франкфуртского мирного договора»
(Ibid., doc. 219, p. 297).
28

Такого рода сообщения «из Франции и первоначальный ус-
пех в наступлении под Верденом способствовали созданию у
Бетмана и других гражданских лидеров впечатления, что в
ближайшем будущем с Францией можно будет договориться.
Эта убежденность выразилась в том, что, выступая в рейхстаге
5 и 6 апреля, канцлер, довольно определенно заявивший о при-
тязаниях к Бельгии, Польше, России и другим странам, воздер-
жался от упоминания Францию, как бы оставляя открытым во-
прос об условиях мирного урегулирования с ней и создавая
возможность для переговоров. Ягов в телеграмме от 15 мая в
представительство в Берне писал: «Можете Мюллеру (по-ви-
димому, закодированное имя французского депутата Поля
Менье.— Н.Е.)... сказать, что умолчание о Франции при (опре-
делении) мирных целей в речи канцлера кажется вам понят-
ным».63 «Верденское сражение — момент сомнения для слабых и
спокойствия для сильных», — заметил французский историк Пед-
ронсини.64 Франция не только выдержала первый натиск нем-
цев на крепость, открывающую дорогу на Париж, но и продол-
жала отчаянно сопротивляться, поддержанная русской армией,
начавшей в марте 1916 г. наступление у оз. Нарочь. С раздра-
жением Ягов рекомендовал Ромбергу пригрозить посланцу
«мирной партии» Менье, что французам «надо поспешить» с пе-
реговорами, иначе «доброе расположение» немцев может изме-
ниться.65
Немцев уже не могли удовлетворить разговоры о мирных
настроениях во французском обществе, рассуждения о сверже-
нии Пуанкаре и Бриана, и необходимом для этого «успехе» гер-
манской армии на фронте. Потому-то Ромберг и просит в мае
1916 г. Л. Тюрмеля дать «более определенные гарантии о наме-
рениях г. Кайо и его партии». По крайней мере, как добавляет
немецкий посол в Берне, «мы хотели бы получить подтвержде-
ние, что сам Кайо одобряет» планы, формулируемые Тюрмелем
и другими французскими диссидентами.66 Таких гарантий Тюр-
мель дать не мог, он вновь заменил их разговорами о «дели-
катном» положении Кайо. Несколько раньше, в разговоре с гер-
манским консулом в Женеве Гейслером он уже говорил, что
Кайо не может играть никакой роли, так как утратил всякую
популярность во Франции.67 Но гарантию собственной привер-
63 Ягов в представительство в Берне, 15.05,1916.— Ibid., doc. 250, p. 334.
64 Pedroncini G. Les negotiations secretes pendant la Grande guerre.
Paris, 1969, p. 55.
65 Ягов в представительство в Берне, 15.05.1916. — In: L'Allemagne...
t. 1, doc. 250, p. 334.
66 Бриан и Пуанкаре, как говорит Тюрмель Ромбергу, «будут бороться
за свое политическое существование, поэтому очи никогда не заключат мира,
пока будет продолжать борьбу Англия». — Ромберг — Бетман-Гольвегу,
17.05.1916. —Ibid., doc. 254, p. 344—345.
67 Ibid. См. также: Гейслер — Бетман-Гольвегу, 4.05.1916. — Ibid., doc.
234, p. 317.
29

женности немцам французский депутат все же дал, предоста-
вив в их распоряжение секретные военные сведения.68 Хотя эти
сведения, по заключению генерала Фалькенгайна, были уста-
ревшими, ценно было то, что акт предательства в отношении
своей страны совершил член военной комиссии палаты депу-
татов, человек хорошо информированный. И поэтому, несмотря
на «устарелость» и «тривиальность» сведений, сообщенных Тюр-
мелем, Ягов рекомендовал Ромбергу сохранить с ним связь.63
Особенно острым стал и вопрос о программе будущего мира.
В мае 1916 г. программа взаимных уступок Германии и ее про-
тивников в идущей войне была составлена постоянным помощ-
ником статс-секретаря в ведомстве иностранных дел А. Кемни-
цем; почти одновременно представил свои наметки и Ромберг.
Основные положения программы Кемница — раздел Бельгий-
ской Фландрии (часть Фландрии с населением, говорящим по-
валлонски, Кемниц предлагал отдать Франции, а остальную
часть, так называемое будущее «Фландрское королевство», он
предлагал приобрести для Германии), уступка Францией части
Лотарингии и района Лонгви-Брие по линии Номни — Этен —
Рокруа — Живе и колоний Французское Конго и Французское
Сомали с Обоком и Джибути в обмен на Того, возмещение во-
енных убытков Центральным державам в размере около 10 млн.
марок.70 Это была программа утверждения уже совершенных
захватов и передела колоний в случае победы Германии.
Ромберг более реально оценивал существующее положение
и перспективы развития франко-германских отношений, пони-
мая, что без уступок Франция не согласится на переговоры
о сепаратном мире. Посол в Берне горячо оспаривает в письме
Бетман-Гольвегу требование генерала Фальгенгайна об ан-
нексии крепости Бельфор с прилегающими высотами и высот
Дуомона, считая, что это аннексионистское требование может
повредить благоприятно, как ему казалось, развивающимся
контактам с французскими политическими деятелями. «Сей-
час, — убеждает он канцлера, — один выдающийся член фран-
цузской радикал-социалистической партии71... связан с нами
68 Ромберг—Бетман-Гольвегу, 17.05.1916. —Ibid., doc. 254, p. 345—346.—
Записка самого Л. Тюрмеля с информацией военного характера не опубли-
кована.
69 Ягов в представительство в Берне, 22.05.1916.— Ibid., doc. 256,
note 3, p. 347. — Советник представительства в Берне Марум хотел даже,
чтобы Тюрмель за деньги давал военные сведения, но барон Ромберг заявил,
что это будет похоже на «обычное предложение о шпионаже», и отказался
вести об этом разговор.
70 Заметки Кемница, 17.05.1916. —Ibid., doc. 252, p. 340—342.
71 Речь идет несомненно о Ж. Кайо. В мае 1916 г. Ромберг в телеграм-
ме в ведомство иностранных дел просит «избегать имен» (Ibid., doc. 249,
p. 333). С этого времени имена всех агентов кодируются, а Кайо называется
теперь то «Каспаром», то «выдающимся членом радикал-социалистической
партии», то как-нибудь иначе.
30

и... в случае прихода его партии к власти... готов предложить
нам заключить сепаратный мир». Предпосылкой такого пред-
ложения, по утверждению Ромберга, «может стать обеспечение
нами (Германией. — Н. Е.) достаточно почетных условий мира
его партии». Посол предлагает поспешить, так как положение
правительства Бриана «становится все более непрочным», кри-
зис мог наступить в любой момент; следовало найти решение,
при котором Франция «не будет казаться побежденной». Ром-
берг предлагает вариант решения: получить от Франции плато
Брие и значительную военную компенсацию, но посулить ей
незначительное пограничное урегулирование в Верхнем Эльзасе
и эвентуальный взаимный обмен в Африке. «Без таких мнимых
уступок, — замечает немецкий дипломат, — по моему убежде-
нию, ни одна серьезная партия не решится на попытку соглаше-
ния с нами».72
Ягов признал приемлемым предложение Ромберга. Но опять
же не перспектива долгосрочного соглашения с Францией прель-
щала ведомство иностранных дел, а более близкая необходи-
мость разделаться с Англией. Решаясь вести с Францией пере-
говоры на предложенной Ромбергом основе, как сообщал статс-
секретарь, «мы преследуем первоочередную цель — сепаратным
миром разорвать (враждебную) коалицию... Франция должна
отказаться от Англии; и мы получаем в этом случае свободу
рук» для усиления войны против Англии.73
Однако не с кем было вести переговоры: Ромберг, по-види-
мому, и сам понимал, что выдает желаемое за действительное,
сообщая, что «выдающийся член радикал-социалистической пар-
тии» готов вступить в переговоры с немцами. Скорее всего по-
сол хотел оказать давление на руководство Германской импе-
рии в вопросе о выработке программы «справедливого», «по-
четного» мира. Изменилась и военная обстановка — она пере-
стала быть «многообещающей» для Германии. Не только Вер-
ден продолжал сражаться, но 1 июля началось тщательно под-
готовленное наступление англо-французских войск на Сомме,
где немцы столкнулись с новой военной техникой — танками.
В первой половине июля еще продолжались зондажи французов-
агентов, взаимный обмен информацией и переписка между
Ромбергом и ведомством иностранных дел о будущих возмож-
ных уступках. Посол в Берне по-прежнему настаивал на необ-
ходимости «немедленно дать в руки Каспару (несомненно речь
идет о Ж. Кайо. — Н.Е.) оружие, которым он свергнет прави-
тельство и начнет проводить антианглийскую политику», утвер-
ждает, что «момент, когда (Кайо) мог бы разыграть свои кар-
ты, может быть совсем близко и поэтому... все должно быть
72 Ромберг — Бетман-Гольвегу, 4.06.1916. —Ibid., doc. 264, p. 355, 356.
73 Ягов — Ромбергу, 8.06.1916. —Ibid., doc. 282, p. 400.
31

готово».74 Однако сомнения в успехе мирного зондажа были
серьезными. 18 июля Ягов пишет в миссию в Берне: «Я не ду-
маю, что (Кайо) при теперешнем военном положении серьезно
захочет вести переговоры, не опасаясь скомпрометировать и
себя и нас».75
Нужно заметить, что к этому времени стала вполне очевид-
ной безрезультатность попытки использовать другой, казалось,
более надежный канал связи — промышленные круги. В февра-
ле 1916 г. по решению Ягова в Швейцарию отправился про-
мышленник Мориц Мейер.76 До войны Мейер был представи-
телем трубных заводов Маннесмана в Париже. Теперь ему по-
ручалось установить контакт с французскими промышленными
кругами и выяснить, склонны ли они к взаимопониманию между
Германией и Францией. По совету Ромберга Мейер связался
с Шарлем и Пьером Секретанами, родственниками швейцар-
ского адвоката и директора «Gasette de Lausanne» Рене Секре-
тана. При этом в беседах с названными лицами Мейер всяче-
ски подчеркивал, что он только деловой человек, не связанный
с правительством и даже действующий вопреки правительству.
По его поручению Секретаны трижды побывали в начале мая
в Париже и им удалось установить, что в кругах французских
металлургических магнатов существует оппозиция правитель-
ственному плану тесной связи французской и английской стале-
литейной промышленности. Обнаружилась и определенная за-
интересованность этих кругов в восстановлении экономических
связей с Германией. Главный вывод, который сделал Мейер из
сообщений Секретанов: нужна ясность в вопросе о будущем
оккупированных немцами северных промышленных районов
Франции и бассейна Брие.77
В конце мая Мейер передал Шуберту записку с перечисле-
нием условий достижения согласия между Германией и Фран-
цией. Это была программа взаимных уступок обеих сторон, точ-
нее— уступок Франции в случае победы Германии при некото-
рой компенсации со стороны немцев. Германские промышлен-
ники, согласно этой программе, должны были отказаться «от
своих прав в концессиях железных рудников, расположенных во
Франции, и от контрактов с французскими металлургическими
компаниями этого района». Франции же следовало отказаться
от бассейна Брие-Лонгви в пользу Германии с компенсацией
собственников металлургических предприятий и владельцев же-
лезных рудников со стороны немцев. Немецкая промышлен-
ность должна поставлять французским металлургическим пред-
74 Ромберг — Ягову, 9.07.1916; 15.07.1916. —Ibid., doc. 282, 287, p. 400,
409.
75 Ягов в миссию в Берне, 18.07.1916. —Ibid., doc. 290, p. 412.
76 Записка Мейера, б/д. —Ibid., doc. 233, note 1, p. 314.— Составители
сборника документов датировали эту записку началом мая 1916 г.
77 Ibid., p. 315—316.
32

приятиям требуемое для них количество железной руды и угля.
Ряд пунктов этой записки Мейера предусматривал «урегулиро-
вание» положения Бельгии: восстановление ее как «независи-
мого» государства, но разделенного на две части — одну, свя-
занную экономически с Францией, другую — с Германией. Бель-
гия должна была оставаться нейтральной и разрушить кре-
пости, укрепления и другие военные сооружения на границах.78
По-видимому, такая программа не удовлетворила францу-
зов. В конце июня Шуберт отмечал, что посланцу Ягова не
удалось установить прямого контакта с «французскими друзья-
ми». Но тут Мейер предложил новый вариант: попытаться свя-
заться с финансовыми представителями фирмы Шнейдер-Крезо
в Швейцарии. Он утверждал, что все экономические заправилы
Франции непременно связаны с этой самой могущественной в
металлургической промышленности Франции фирмой.79 Однако
обнаружилось, что есть разногласия в вопросе о соглашении
с Францией между германскими промышленниками. Нужно
было еще убедиться в приемлемости соглашения с Францией на
предлагаемой Мейером основе для заправил индустрии Герма-
нии. В 20-х числах июня Мейер встречается с отцом и сыном
Тиссенами. Младший Тиссен возражал против каких бы то ни
было переговоров с Шнейдером. Он не допускал даже возмож-
ности соглашения с ним и дал понять, что «стоит на крайне
аннексионистских позициях». Глава компании Август Тиссен,
напротив, высказался за уступки в Нормандии, оккупированной
немецкими войсками, в обмен на руду бассейна Брие, но и он
отказался как от «совершенно невозможной» дискуссии по во-
просу об обмене «драгоценного округа Брие на несколько кило-
метров Верхнего Эльзаса».80
Для переговоров с руководством фирмы Шнейдер-Крезо в
Париж отправился базельский банкир Ж. Дрейфус-Бродски. Он
встретился с главой фирмы Е. Шнейдером и ее генеральным
директором А. Фурнье и изложил им уже модифицированные
немецкие предложения: Германия эвакуирует Нормандию,
Франция отказывается в пользу Германии от Брие за возмеще-
ние, французская промышленность снабжается углем из Бель-
гии. Дрейфуса выслушали, отложили разговор якобы для раз-
мышлений, а затем отказались от его продолжения на основе,
предлагаемой немцами. Причина затягивания, а затем и отказа
от продолжения переговоров состояла в начавшемся 1 июля на-
ступлении англо-французских войск на Сомме. Шнейдер на-
деялся на успех этого наступления, на освобождение северных
78 Записка Мейера, б/д. — Ibid., doc. 258, p. 348—349. — Предположи-
тельная дата — 23 мая 1916 г. Происхождение этой записки неясно: написа-
на она по-французски, но смысл — прогерманский, что позволяет предполо-
жить, что ее авторы все же не представители французских деловых кругов.
79 Записка Шуберта, 24.06.1916. —Ibid., doc. 276, p. 380—381.
80 Шуберт —Притвицу, 26.06.1916. —Ibid., doc. 277, p. 383.
33

французских департаментов от немецких войск. Впрочем, по-
видимому, не только это играло роль. Дрейфус передал свое
впечатление от разговора с Шнейдером: крупный промышлен-
ник убежден, что французская металлургия сможет обеспечить
себя углем. «При всех обстоятельствах (в случае и победы и
поражения. — Н.Е.), передает базельский банкир мнение
Е. Шнейдера, Германия вернет бельгийские и северофранцуз-
ские угольные шахты, чтобы не создать второй Эльзас-Лотарин-
гии». А в случае поражения Германии Шнейдер рассчитывал
приобрести не только Лотарингский рудный округ, но и Саар-
ский угольный бассейн.81 Словом, французские деловые круги
могли посоперничать с немцами в составлении аннексионистских
программ. Пока же немцам не оставалось ничего больше, как
ждать исхода военной операции на Сомме. Вряд ли мог что-
либо изменить призыв Ромберга к трезвости, призыв его «сде-
лать что-либо, чтобы поколебать уверенность Шнейдера в побе-
де».82 Немецкий зондаж и здесь зашел в неизбежный тупик.
Вполне справедливо оценивает исход этого мирного зондажа
Г. Педронсини: «Немцы сели на мель из-за пассивного недове-
рия нормандских промышленников и определенного отказа
Шнейдера, которому были сделаны существенные предложе-
ния».83 После этой неудачи Мейер, правда, продолжал поддер-
живать опосредованные контакты с некоторыми кругами дело-
вого мира Фракции, но результатов они не давали. Словом, все
попытки довести дело до переговоров оказывались несостоя-
тельными.
Последние месяцы 1916 г.— время нагнетания противоречий.
Противоречивой была обстановка на фронтах; неоднозначной
была информация, получаемая немцами от их добровольных
агентов из Франции; еще более двойственной была позиция
руководства кайзеровской Германии.
Верденская операция немцам не удалась, англо-французское
наступление на Сомме принесло лишь ограниченный успех со-
юзникам по Антанте. В целом на Западном фронте противники
вернулись к позиционной войне. Первоначальный успех австро-
венгерской армии на итальянском фронте в сражении на
р. Изонцо и у Трентино был нейтрализован стремительным на-
ступлением русской армии — знаменитым Брусиловским проры-
вом, который произвел ошеломляющее впечатление и завер-
шился разгромом австро-немецкой армии на юго-западном
участке русского фронта.84 Однако вступление в войну Румы-
81 Ромберг — Ягову, 8.07.1916.—Ibid., doc. 280, p. 389—390.
82 Ibid., p. 388.
83 Pedroncini G. Op. cit, p. 56. — Педронсини считает, что перегово-
ры с деловыми кругами Франции касались и технических вопросов, и судьбы
заводов, оказавшихся на оккупированной территории.
84 На основании сообщения одного из своих агентов из Парижа Ромберг
пишет Ягову 4 августа: «Впечатление от русского наступления было такое.
34

нии, ее поражение, падение в декабре 1916 г. Бухареста чре-
звычайно осложнили положение русской армии. Положение
Германии на фронтах в результате всех этих операций не было
пока безнадежным — у нее был ряд тактических успехов. Но
стало очевидно, что стратегическая инициатива перешла к дер-
жавам Антанты и благоприятной перспективы у Центрального
блока нет. Позже об этих последних зимних неделях 1916 г.
Людендорф писал: «Наше положение было чрезвычайно труд-
ным и почти безвыходным. О наступлении думать не приходи-
лось, мы должны были держать резервы наготове для обороны.
Нельзя было надеяться также на то, что какое-либо из госу-
дарств Антанты выбудет из строя. Наше поражение казалось
неизбежным в случае, если война затянется».85
Как никогда прежде информация французских агентов Гер-
мании и рассуждения самих германских официальных лиц,
в частности Ромберга, зависели от переменчивой ситуации на
фронтах. И это придавало им еще большую противоречивость.
Уже в донесении Ягову от 24 июля 1916 г. Ромберг отмечает
неоднозначность сообщений из Франции: Дюваль говорит
о «возможном крутом повороте Бриана»; новый парижский
«корреспондент № 32» информирует о «возможной комбинации
Бриан — Каспар (Кайо. — Н.Е.)», но считает при этом, что
«Каспар» не думает о «безусловной готовности к миру». Сам
же Ромберг замечает: «К моему великому сожалению, из-за
австрийцев мы так ослаблены под Верденом, что нам нечего
там ждать в дальнейшем... Без успеха под Верденом у Каспара
не хватит смелости для выступления».86
Еще более неутешительной стала информация, получаемая
Ромбергом от посредников после вступления в войну Румынии.
«Во враждебных странах, — писал он Ягову на основе информа-
ции Пилатуса, личность которого осталась не идентифицирован-
ной,— наше положение рассматривается как отчаянное». Он
почти умолял Ягова пойти на уступки в вопросе о претензиях
к Франции: «Наше положение может так ухудшиться, что будет
поздно, и французы предъявят нам тогда совершенно безмер-
ные требования». Ромберг просил не дать «оборваться нити
к французским друзьям», помочь им осуществить поворот от
союза с Англией к союзу с Германией, который, как он считал,
возможен на основе обещания «абсолютной целостности фран-
что даже наши друзья заявляли, что излишне вести переговоры, ибо война
и без того уже оканчивается... С трудом им (друзьям немцев.— Н. Е.) уда-
лось вернуть людей к разуму и внушить, что неудача на Востоке не имела
решающего значения и мы не ослаблены». — Ibid., doc. 300, p. 423.
85 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг., т. 1. М.,
1923, с. 246.
86 Ромберг —Ягову, 24.07.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 294,
p. 414—415.— По предположениям редакторов издания «L'Allemagne...»,
«парижский корреспондент № 32» — это депутат, радикал-социалист, член
военной комиссии палаты депутатов Леон Аккамбре.
35

цузской территории, гарантии автономии Эльзас-Лотарингии за
колониальное возмещение Германии» и отказа от притязаний
на бассейн Брие.87 Отказ от аннексий, полагал немецкий дипло-
мат, даст французской «мирной партии» основу для начала пе-
реговоров, для изменений в стране в пользу мира. Но Ромберг
напрасно взывал к разуму немецкого руководства; Ягов хоть и
давал санкцию «не обрывать нити» к мирной партии во Фран-
ции, но, однако, заметил, что «об автономии Эльзас-Лотарин-
гии даже за возмещение колониями... не может быть и речи».88
И обстановка на фронте, и безрезультатность предшествую-
щего мирного зондажа с бессмысленным манипулированием
именами Ж. Кайо, А. Бриана, Р. Пуанкаре и других видных
французских политических и государственных деятелей со сто-
роны немецких осведомителей во Франции заставили в конце
октября 1916 г. Бетман-Гольвега в письме болгарскому царю
Фердинанду I с горечью признать, что для будущего Германии
взаимопонимание с Францией очень важно, но оно в настоящее
время недостижимо, поскольку, как он пишет, «истекающая
кровью из тысяч ран» Франция «находится под властью Англии
и обаянием иллюзий, созданных некоторыми из ее власть иму-
щих». И это-то мешает им, по мнению канцлера, прийти «к бла-
горазумным мирным соображениям». Не империалистические
притязания самой Германии, а английское влияние и иллюзии
являются препятствием к миру между Германией и Францией.
Но даже на этом этапе войны канцлер Бетман-Гольвег не был
способен реально оценить степень противоречий между сосед-
ними странами и понять необходимость уступок Франции. Это
тем более странно, что в конце 1916 г. альтернативы начала
войны — сепаратный мир на Западе или на Востоке — не суще-
ствовало. Сам Бетман в письме Фердинанду I показывает, что
неудачи преследуют немецкие попытки мирного зондажа и на
Западе, и в России и просит болгарского царя прозондировать
почву в России через болгарского дипломата Ризова.89
Перспективы изменения соотношения сил на фронте также
не было. К концу 1916 г. многие из германских государственных
деятелей понимали, сколь сложно положение Центральных дер-
жав. Экономика Германии и ее союзников была истощена.
Страны Антанты превосходили Центральный блок в числен-
ности войск, в вооружении, военной технике, резервах. Из-за
морской блокады державы Центрального блока не могли под-
возить извне продовольствие и стратегическое сырье. Неурожай
лета 1916 г. еще более усложнил продовольственную обста-
новку в Германии. Население страдало от голода. Недовольство
87 Ромберг — Ягову, 4.08.1916 и 6.08.1916. —Ibid., doc. 300, 301, p. 423—
426.
88 Ягов — Ромбергу, 8.08.1916. —Ibid., doc. 302, p. 226—227
89 Бетман-Гольвег—Фердинанду I, 23.10.1916. —Ibid., doc. 350, p. 522—
524.
36

стало проявляться все чаще в продовольственных беспорядках,
голодных бунтах, антивоенных выступлениях. Волнения проис-
ходили и в армии и на флоте.
Немаловажное значение для выработки программы выхода
страны из тупика имел приход в руководство Ставкой более
воинственных, экспансионистских деятелей. 29 августа 1916 г.
Фалькенгайн был смещен с поста начальника генерального
штаба, на этот пост был назначен фельдмаршал П. фон Гин-
денбург, его помощником стал генерал Э. Людендорф. Это пред-
вещало изменения во внутренней политике и в методах ведения
войны. Действительно, вскоре правительство вводит жесткое
нормирование выдачи продовольствия и одежды населению.
С осени стала осуществляться так называемая «программа
Гинденбурга», предусматривающая увеличение всех видов воо-
ружения в 2—3 раза и более; для граждан в возрасте от 16 до
60 лет была введена всеобщая обязательная трудовая повин-
ность. Добиться же введения неограниченной подводной войны
милитаристам сразу не удалось: для такого серьезного шага
нужно было основательно подготовить почву. Ловким маневром
со стороны Германии стала громогласная мирная инициатива
от 12 декабря 1916 г., в которой проявилось и желание разъеди-
нить союзников по Антанте, и стремление снять с себя ответ-
ственность за пролонгацию войны на истощение в случае, если
страны Согласия отклонят предложение Четверного союза на-
чать мирные переговоры, и желание планируемое объявление
неограниченной подводной войны объяснить безвыходностью по-
ложения Центральных держав, стремлением как можно скорее
покончить с кровопролитием.
§ 2. ПОПЫТКИ ГЕРМАНИИ ЗАКЛЮЧИТЬ МИР
С БЕЛЬГИЕЙ
Маленькой Бельгии в планах германского империализма
отводилась немаловажная роль. Попирая ее нейтралитет, в боях
оттесняя бельгийскую армию к западным границам страны, не-
мецкие экспансионисты рассчитывали навсегда лишить ее неза-
висимости, подчинив в экономическом, политическом и военном
отношениях Германской империи. Программа мира, разрабо-
танная канцлером Бетман-Гольвегом и представленная прави-
тельству 9 сентября 1914 г., предусматривала трансформацию
Бельгии в «вассальное государство», аннексию Льежа и Варвье,
«по возможности даже Антверпена», размещение немецких гар-
низонов в стратегически важных пунктах. А колония Бельгии —
Бельгийское Конго — должна была стать центром обширной
«Срединной Африки».90 Но даже оккупировав Бельгию, кайзе-
ровское руководство не решилось открыто заявить о своих при-
90 Weltherrschaft im Visier. Berlin, 1975, Dok. 26, S. 87—88.
37

тязаниях: шла война, официальной целью которой провозгла-
шалась защита интересов «малых национальностей», а поли-
тика оккупационного правительства в Бельгии и без того вызы-
вала растущее беспокойство и недовольство бельгийцев. Поэто-
му сразу же после создания в Бельгии оккупационного управ-
ления генерала Биссинга немцы приступили к серии двойных
маневров.
С одной стороны, их усилия были направлены на то, чтобы,
подогревая фламандское движение, опираясь на так называе-
мых «активистов», участников этого движения, добиться изме-
нения соотношения сил между фламандцами и валлонами в
пользу первых, что должно было облегчить расчленение Бель-
гии и присоединение к Германии значительной ее части. Уже в
декабре 1914 г. Бетман-Гольвег настоятельно рекомендовал ге-
нералу Биссингу заняться подготовкой, воспитанием «чувства
единства (с Германией. — Н.Е.) во фламандской части страны,
древний язык и культура которой родственны» немецкому язы-
ку и немецкой культуре. Он советовал постепенно установить
контакты с духовными и религиозными лидерами движения, по-
ощрять фламандскую речь, превратить университет в Генте в
«чисто фламандское учебное заведение» и т. д.91 Делая ставку
на фламандское движение, правительство многого от него жда-
ло в перспективе. Конечно не все в Германии видели будущее
так, как его мыслил Бетман. Лидер партии Центра, депутат
рейхстага М. Эрцбергер, который, по его собственным словам,
в течение всей войны одной из своих «самых важных и настоя-
тельных политических задач» считал как можно скорее заклю-
чить мир с Бельгией, рассматриваемый им как «пролог ко все-
общему миру, или как предварительный мир, или же как сепа-
ратный», отмечает, что ни полное поглощение Бельгии, ни ее
раздел, по его мнению, «не могли привести к соглашению ни
с Бельгией, ни с Францией или Англией».92
Установка на раздел страны и конкретная программа реа-
лизации указаний правительства, представленная вскоре Бис-
сингом,93 могли дать плоды лишь в отдаленной перспективе.
Поэтому одновременно развивается и вторая серия маневров —
в дело включилась и немецкая дипломатия. Происходит это
тогда, когда германская верхушка убедилась в безуспешности
своих попыток побудить Николая II начать переговоры о сепа-
ратном мире. Немцы активизировали свой зондаж во Франции
и в Бельгии. Целью его было намерение выяснить возможности
вывода из войны той или другой страны.
Надежду на успех дипломатических маневров в Бельгии
91 Бетман-Гольвег —Биссингу, 16.12.1914. — In: L'AHemagne... t. 1,
doc. 23, p. 36.
92 Эрцбергер М. Германия и Антанта. М.; Пг., 1923, с. 175, 176.
93 Биссинг— Бетман-Гольвегу, 10.01.1915. — In: L'AHemagne... t. I,
doc. 35, p. 46—49.
38

внушала немцам своеобразная позиция бельгийского руковод-
ства, в частности позиция самого короля Альберта.
С начала конфликта между ее великими соседями, как за-
метил английский посол в Брюсселе, «положение Бельгии было
безнадежно трудным».94 Почти вся территория страны была
оккупирована уже в первые недели войны. Министры бельгий-
ского правительства перебрались в Гавр. Лишь военный ми-
нистр Ш.-М. Броквиль оставался в первое время неподалеку
от короля Альберта, находившегося в Ставке в Ньивпорте, а за-
тем в Ля Панне. То обстоятельство, что король оставался на
территории страны, вдохновляло и солдат бельгийской армии,
продолжавшей сопротивляться, и население оккупированной
части страны. Короля стали называть душой сопротивления.
Побудительных мотивов для того, чтобы остаться на террито-
рии Бельгии, у короля Альберта было, по-видимому, два. «Поки-
нуть национальную землю, — спрашивал себя король, — не есть
ли это риск потерять ее?»95 Но, на каш взгляд, не только это
опасение утраты престола играло роль, а и желание сохранить
нейтралитет в идущей войне.
Прокламацией от 13 октября 1914 г. бельгийское правитель-
ство заявило о решимости сопротивляться нашествию немцев и
обратилось к странам-гарантам бельгийского нейтралитета —
Англии, Франции и России — с призывом защитить Бельгию.
Однако, обратившись с просьбой о помощи, король Альберт не
пошел на полное единение с союзниками. Бельгийское прави-
тельство не подписало Лондонского пакта о незаключении се-
паратного мира с Германией и отклонило предложение союз-
ников об участии бельгийской армии в совместных операциях.
Министры бельгийского правительства, правда, считали, что,
придерживаясь такой позиции полунейтралитета, Бельгия «рис-
кует утратить свой шанс участвовать в мирной конференции и
получить выгоды от победы».96 Броквиль, например, во время
битвы на Сомме убеждал короля: «Недопустимо, чтобы бель-
гийская армия не вмешалась эффективно в... битву, которая,
может быть, станет освободительной для Бельгии».97 Король же
под благовидным предлогом и в этом и во многих других слу-
чаях отказывался от объединения усилий с союзниками. Лишь
на последнем этапе войны бельгийская армия будет участвовать
в совместных операциях с английскими и французскими вой-
сками. Эту позицию «своеобразного нейтралитета» Альберт I
объяснял тем, что Бельгия в этой войне не воюющая сторона,
как другие страны. Она участвует в войне лишь потому, что
94 Wullus-RudigerJ. En marge de la politique beige 1914—1956.
Bruxelles, 1957, p. 13.
95 Willequet J. Albert Ier rot des Beiges. Bruxelles, 1977, p. 107,104.
96 Цит. по: Ferro M. La Grande guerre. 1914—1918. Paris, 1969,
p. 232-233.
97 Willequet J. Op. cit., p. 104.
39

был нарушен ее нейтралитет, и преследует в войне лишь одну
цель — восстановление своей независимости и целостности тер-
ритории, в то время как союзники преследовали, по его мне-
нию, цель тотального разгрома Германии и территориальные
приобретения.98 Но, как справедливо отмечает французский
историк М. Ферро, в отличие от своих министров, убежденных
в поражении Германии, король сомневался в победе союзников,
считал, что война окончится компромиссным миром и поэтому
хотел «одновременно сохранить фикцию нейтралитета и защи-
тить национальную территорию от захватчиков, не присоеди-
няясь к Антанте».99
Такая двойственность позиции короля Бельгии, с одной сто-
роны, осложняла взаимоотношения между союзниками по Ан-
танте и Бельгией: королю не особенно доверяли. С другой сто-
роны, немецкий мирный зондаж попадал, казалось, на благо-
приятную почву: меланхоличный, пессимистичный по натуре
король с ноября 1914 г. постоянно пишет о равновесии сил
между борющимися сторонами и о возможности и необходи-
мости мирных переговоров.100 Не только победа Антанты ле-
том— осенью 1915 г. казалась Альберту проблематичной, но он,
по-видимому, считал, что Бельгия мало что выиграет и в слу-
чае победы держав Антанты: он помнил о «прохладных» отно-
шениях с Англией на протяжении последних 20 лет, учитывал
враждебные Англии общественные настроения, появившиеся в
Бельгии особенно в период англо-бурской войны и борьбы за
Конго. В 1913 г. Великобритания признала аннексию Конго
Бельгией, и это несколько уменьшило неприязнь бельгийцев
к англичанам, но прежние доверительные отношения все же
еще восстановлены не были.101 Хотя король Бельгии не отрицал
и наличия определенных (крепнущих) симпатий в отношении
Франции и Англии у бельгийцев, проявившихся в ходе войны,102
все же обстановка на фронте, отношения с союзниками, а так-
же и сообщения, поступавшие из оккупированной страны
о репрессиях режима Биссинга и начавшемся интернировании
и депортировании бельгийских граждан усиливали, очевидно,
желание суверена вывести страну из войны в результате пере-
говоров с немцами, вынуждали его искать контакт с ними, или,
во всяком случае, не отвергать усилий немцев в этом направ-
лении.
Однако даже при таких, казалось бы, чрезвычайно благо-
приятных обстоятельствах немцев и в Бельгии ожидали не-
98 Wullus-Rudiger J. Op. cit., p. 17; Willequet J. Op. cit.,
p. 120.
99 Ferro M. Op. cit., p. 232—233.
100 Willequet J. Op. cit,, p. 113, 114.
101 Альберт I —Тёррингу, 30.10.1915.— L'Allemagne... t. 1, doc. 152,
p. 196; Wullus-Rudiger J. Op. cit., p. 10.
102 Тёрринг — Ягову, 9.01.1916. — L'Allemagne... t. 1, doc. 183, p. 248.
40

удачи, поскольку они не предлагали такой основы для перего-
воров, которая могла бы заинтересовать бельгийцев.
В августе 1915 г. граф Г. Гертлинг, премьер-министр и ми-
нистр иностранных дел Баварии, в аналогичных письмах Эрц-
бергеру,103 а затем Бетман-Гольвегу настойчиво рекомендует ока-
зать давление на короля Бельгии Альберта, «намекнув ему, что
немецкое руководство будто бы готово вступить с ним в пере-
говоры о будущем Бельгии, если он проявит в этом направле-
нии инициативу». При этом, как писал Гертлинг, нужно убе-
дить Альберта в том, что «дорога в Брюссель для него лежит
не через Париж или Лондон, а через Берлин». Канцлер поло-
жительно отнесся к идее Гертлинга, однако заметил, что зон-
даж следует вести через неофициальное лицо, чтобы не дать ко-
ролю Альберту повода «для распространения слухов о том,
будто Германия сделала мирное предложение».104 Это была ти-
пичная ситуация, когда немцы, желая избавиться хотя бы от
одного из своих противников и начиная зондаж в этом на-
правлении, хотели инициативу в установлении контактов навя-
зать тому же противнику! Бетман просил Гертлинга подыскать
посредника. Посредником стал муж сестры бельгийской коро-
левы, герцогини Софии Баварской, граф Ганс Тёрринг, «добрый
Ганс», как его назвал бельгийский историк Ж. Вийке. У короля
Бельгии были «тесные и сердечные отношения» с графом Тёр-
рингом.105 Тёрринг согласился не только стать официозным по-
средником, но и инициативу в установлении контактов «при-
писать» себе.
Доверенным лицом Альберта I на сверхсекретных перегово-
рах в Цюрихе стал профессор Э. П. Ваксвейлер, незадолго до
того издавший книгу весьма патриотического содержания, про-
поведовавшую «священную войну» с поработителями его ро-
дины. Направляя Ваксвейлера в Цюрих, король хотел обеспе-
чить полную секретность начавшихся переговоров прежде всего
от бельгийского правительства, в поддержке которого он сомне-
вался.
По-видимому, переговоры были спровоцированы Тёррингом,
поскольку письмо Альберта I от 30 октября 1915 г., привезен-
ное Ваксвейлером в Цюрих в конце ноября, было реакцией на
некое послание, содержание которого нам неизвестно. «Столько
неверного о нас наговорили, что я рад, — писал король Бель-
гии,— что ты предоставил мне случай послать тебе несколько
личных соображений о позиции Бельгии перед войной, о при-
чинах, которые заставили нас взяться за оружие, и о современ-
103 Briefwechsel Hertling — Lerchenfeld 1912—1917. 2. Teil. Boppard
a. /Rhein, 1973, doc. 15 und Anm. 1, S. 978—979.
104 Гертлинг — Бетман-Гольвегу, 11.08.1915; Бетман-Гольвег—Гертлингу,
17.08.1915. —In: L'AIlemagne... t. 1, doc. 129, 132, p. 157, 162.
105 W i 11 e q u e t J. Op. cit., p. 123, 124.
41

лом положении».106 Письмо короля стало программой, исходной
позицией Ваксвейлера в разговорах с Тёррингом.
Уже во время первого обмена мнениями между Тёррингом и
посланцем бельгийского короля, состоявшегося 24—25 и 29 но-
ября 1915 г., обнаружилась противоположность позиций в глав-
ных вопросах будущего Бельгии и склонность сторон к компро-
миссу— во второстепенных. Как и король в упомянутом пись-
ме, Ваксвейлер заверял Тёрринга (т. е. немецкое правительство)
в лояльности Бельгии по отношению к Германии, утверждал,
что никакого соглашения с Англией и Францией, наносящего
ущерб Германии, у Бельгии нет, что король постоянно отка-
зывается от предложений включить бельгийскую армию в вой-
ска Антанты и т. д.107 В этом «спонтанно» ведущемся разговоре,
где, как заметил бельгийский историк Ж. Вийке, собеседники
«высказывали идею, чтобы спровоцировать реакцию на нее»,108
Ваксвейлер отклонил требование о предоставлении Германии
права провода войск, контроля за бельгийскими железными
дорогами и о присоединении к немецкому таможенному союзу.
Непременным условием устранения «напряженных отношений
с Германией» и «удовлетворительного развития Бельгии в бу-
дущем» он назвал восстановление ее независимости, террито-
риальной целостности и нейтралитета. Однако категорически
против корректировки франко-бельгийской границы в качестве
компенсации за ту часть бельгийской территории, на которую
претендовала Германия, он не высказался.109
Но немцев не тронули уверения в «нейтральности» Бельгии
во время войны, и совсем не входило в их расчеты восстанав-
ливать ее независимость. 29 ноября состоялась вторая беседа
между Тёррингом и Ваксвейлером, основой которой стала про-
грамма в отношении Бельгии, составленная Яговом. В эту про-
грамму входило 8 пунктов, которые полностью обнаруживал»!
экспансионистские интересы Германии. Бельгии предлагали от-
казаться от нейтралитета, принять военную защиту со стороны
Германии, предоставить ей право провода войск, передать под
ее контроль главные железные дороги и под ее охрану побе-
режье с гаванями, предоставить немцам право участия в экс-
плуатации Антверпенской гавани и в управлении Валлонским
и Фламандским округами, а также заключить с Германией та-
моженный союз — осуществить «экономический аншлюс».110
106 Альберт I — Тёррингу, 30.10.1915. —In: L'AlIemagne... t. 1, doc. 152,
p. 196.
107 Тёрринг — Ягову, 28.11.1915. —Ibid., doc. 169, p. 224—225.
108 W i 11 e q u e t J. Op. cit., p. 124.
109 Тёрринг — Ягову, 28.11.1915. —In: L'AlIemagne... t. 1. doc. 169,
p. 224-225.
110 Тёрринг — Ягову, 1.12.1915. — Ibid., doc. 172, note 3, p. 232.— Генерал
Фалькенгайн будущее Бельгии определял еще более жестко: «Страна должна
стать плацдармом для защиты важнейших немецких промышленных областей
я тылом для наших морских сил» (Фалькенгайн — Бетман-Гользегу,
13.02 1916. —Ibid., doc. 199, p. 267).
42

Даже для склонного к компромиссу Альберта I «мирные
условия» Германии оказались неприемлемыми в их главных
позициях. «Моя совесть человека и короля, — писал он Тёррингу
в конце декабря 1915 г. — не позволили бы мне подписаться под
соглашениями, которые не предоставляли бы полного и цель-
ного суверенитета Бельгии и которые допускали бы вмешатель-
ство во внутреннее управление страной или проявление какого-
либо подчинения».111
Письмо Альберта I стало основой для следующего тура пере-
говоров между Тёррингом и Ваксвейлером, состоявшегося 5—
6 января 1916 г., и рассматривалось представителем немецкого
правительства как контрпредложения Бельгии. Ваксвейлер на-
стаивал на том, что Германия должна уважать суверенитет
Бельгии, полностью восстановить ее территорию, а также и воз-
местить ей потери, нанесенные немецкой оккупацией. Он под-
твердил и отрицательное отношение короля к вопросу о «пря-
мом таможенном присоединении Бельгии» к Германской импе-
рии. Вместе с тем, основываясь на инструкциях своего суверена,
Ваксвейлер говорил о возможности компромиссного разреше-
ния некоторых вопросов — о праве провода войск, о железных
дорогах, колониях, возможным признавался и отказ Бельгии от
нейтралитета.112
К четвертой, последней, встрече, состоявшейся 25—26 фев-
раля, немцы еще более четко сформулировали свои требования:
отказ Бельгии от нейтралитета — предварительное условие для
111 См. прил. I к отчету Тёрринга Ягову, датированное 9 января 1916 г.
(Ibid., doc. 183, p. 250).
112 Тёрринг — Ягову, 9.01.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 183,
p. 248—249. — Ж. Вийке, анализирующий переговоры Ваксвейлера с Тёррин-
гом, оспаривает отчет Тёрринга о беседе 5—6 января. Он считает, что пред-
ставитель Бетман-Гольвега неверно изображает позицию Ваксвейлера, кото-
рый будто бы отказался от своей обычной тактики выслушивания собеседни-
ка на переговорах и реагирования на его предложения и будто бы внушал
ему, что немцы обеспечат себе военные гарантии против Франции, оккупиро-
вав расположенные вблизи бельгийской границы французские города Мобёж,
Живе, Конде, а не бельгийские крепости (Willequet J. Op. cit., p. 126). Автор
высказал свое суждение без ссылки на документы. К сожалению, мы рас-
полагаем лишь немецкой версией переговоров Ваксвейлера и Тёрринга. Од-
нако в сомнениях Вийке есть смысл. Скорее всего идея оккупации указан-
ных французских городов для создания «более благоприятной стратегической
линии» принадлежала немцам, которые рассчитывали поставить под свой кон-
троль важные железнодорожные магистрали Бельгии, заканчивающиеся как
раз этими пунктами уже на французской территории. Такое соображение
возникает при сопоставлении достаточно определенных высказываний бель-
гийцев по главным вопросам о будущем своей страны и интерпретацией
этих высказываний Тёррингом, в частности в документе, в котором он сум-
мирует контрпредложения Бельгии: исчезла определенность, появились полу-
тона и обтекаемые предположительные формулы (см. приложение II к отче-
ту Тёрринга Ягову от 9 января 1916 г. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 183,
p. 250—251). Но можно допустить, что Ваксвейлер не ответил и категори-
ческим возражением на эту идею собеседника, как было с предложением
последнего о корректировке франко-бельгийской границы.
43

продолжения переговоров; сохранение территориальной целост-
ности зависит от того, присоединятся ли и в какой форме Бель-
гия и ее колонии к Германии; Бельгия отказывается от своей
армии, сохраняя лишь милицейские части для обеспечения внут-
реннего порядка; таможенный аншлюс Бельгии с Германией.113
Ни о каком политическом, экономическом или военном сувере-
нитете Бельгии, следовательно, не могло быть и речи. Как да-
леко заходило немецкое руководство в своих расчетах, говорит
следующий факт. Подчиняясь приказу, Тёрринг передал ко-
ролю Альберту предложение стать пленником Германии! Но,
отмечает Тёрринг в отчете о выполнении этого поручения, «как
и следовало ожидать», он вернулся в Берлин без короля Бель-
гии, ибо его предложение вызвало лишь «взрыв смеха». Рукой
Бетман-Гольвега на этом отчете сделана помета — «Жаль».114
Комментируя ее, Ж. Вийке замечает: «Личная помета канцлера
указывает, что канцлер, не слишком чувствительный к юмору,
не рассматривал предприятие как совершенно невозможное».115
Переговоры провалились. «Аннексионистские планы Герма-
нии в отношении Бельгии приводили к провалу все секретные
мирные сделки 1915—1918 гг.», — пишет бельгийский историк
Ж. Вюллю-Рюдиже.116 Однако не только «волчьи аппетиты»
самих немцев сыграли здесь роль. По-видимому, сами того не
подозревая, переговоры «торпедировали» союзники. 7 февраля
1916 г. королю нанесли визит Керзон и командующий англий-
ским экспедиционным корпусом во Франции Хейг. 8 февраля
по пути из Парижа в Лондон его навестил полковник Хауз.
А 14 февраля послы Англии, Франции и России посетили ми-
нистра иностранных дел бельгийского эмигрантского прави-
тельства Бейана. «Я сторонник бельгийского нейтралитета,—
заявил Керзон, — так как не вижу другого решения. Или ней-
тралитет, или альянс. Но с кем? Союз малой страны с большой
(с Германией? — Н. Е.)—это подчинение».117 Во время полу-
торачасовой беседы с Хаузом король уклонился от разговора
о планах бельгийского правительства, но с удовлетворением
воспринял уверения Хауза в том, что «все воюющие страны»
должны компенсировать Бельгию за разорения и что «весь мир,
кажется, желает выгодных для Бельгии условий (мира)».118
Послы держав Антанты заявили бельгийскому правительству,
113 Тёрринг —Ягову, 29.02.1916. —Ibid., doc. 206, p. 281—282.
114 Тёрринг — Ягову, 28.02.1916. —Ibid., doc. 205, p. 277.
115 Willequet J. Op. cit, p. 127.
116 Wullus-Rudiger J. Op. cit., p. 17.
117 Willequet J. Op. cit., p. 127.
118 Архив полковника Хауза, т. II. М., 1937, с. 128.— Любопытную ха-
рактеристику дал королю профессор Ч. Сеймур, подготовивший к изданию
материалы Хауза: «Светловолосый, голубоглазый великан, внешне похожий
на викинга, с твердым характером, сдержанный в своих суждениях» (с. 127).
Бельгийские же историки пишут о вечно сомневающемся, колеблющемся, ме-
ланхоличном короле Альберте.
44

что их страны «не прекратят военных действий, пока Бельгия не
будет восстановлена в своей политической и экономической не-
зависимости и пока не будет возмещен ущерб, нанесенный ей»,
и «когда придет время», Бельгия будет участвовать в мирных
переговорах.119 Бельгии предложили прислать своего представи-
теля на созываемую в марте 1916 г. в Париже межсоюзниче-
скую конференцию. Такая активность дипломатии Антанты вку-
пе с обещаниями поддержки заставили короля быть более сдер-
жанным в контактах с немцами.
Кроме того, о ведущихся в Швейцарии переговорах стало
известно не только державам Антанты, но и членам бельгий-
ского эмигрантского правительства, среди министров которого
были и сторонники более активного участия Бельгии в войне,
т. е. участия бельгийской армии в совместных с армиями Ан-
танты боевых операциях, и они также протестовали против за-
игрывания короля Альберта с немцами.
Словом, последняя встреча Ваксвейлера и Тёрринга проис-
ходила в крайне неблагоприятных условиях: немцы требовали
слишком дорогую цену за договоренность; министры короля
Альберта были против переговоров с противником; волновались
и действовали союзники по Антанте.120 Все это заставило ко-
роля Бельгии, оказавшегося «между двух огней», и его предста-
вителя отступить. «Момент для переговоров» неподходящ, гово-
рит во время встречи 25—26 февраля Ваксвейлер, надо учесть
«оппозицию Антанты, сильную враждебность бельгийского пра-
вительства и все еще неблагоприятные (в отношении Герма-
нии.— Н. Е.) настроения в Бельгии».121 Впрочем, немцы были
готовы к временному прекращению переговоров. Они насторо-
женно восприняли сообщения о визите Керзона к королю Аль-
берту, о декларации держав Антанты, подозревали короля в
ведении двойной игры, в намеренной «утечке информации»
о встречах в Цюрихе. По-видимому, эти подозрения не были
обоснованы. Во всяком случае, как пишет Ж. Вийке, никто еще
не нашел сведений об этих встречах в архивах Парижа и Лон-
дона.122
Таким образом, целый комплекс причин привел к провалу
переговоров, которые в истории первой мировой войны вообще
119 Le Temps, 1916, 17 fevr.
120 Визит послов стран Антанты к министру иностранных дел бельгий-
ского правительства в Гавре не остался не замеченным широкой обществен-
ностью: 17 февраля 1916 г. по интерпелляции депутатов вопрос о германских
мирных предложениях Бельгии обсуждался в палате общин английского пар-
ламента. Но, по словам американского историка Кента Форстера, «они были,
как обычно, холодно отвергнуты министрами» (Forster К. The failures of
peace. The search for a negotiated peace during the First world war. Washing-
ton, 1941, p. 30).
121 Тёрринг — Ягову, 29.02.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 206,
p. 278—280.
122 Willequet J. Op. cit., p. 128.
45

и в истории немецко-бельгийских отношений периода войны,
в частности, уникальны, если иметь в виду их уровень (предста-
витель главы государства и представитель правительства) и со-
держание (обмен мнениями по основным вопросам мирного
урегулирования между двумя государствами). Уникально и дру-
гое. Несмотря на то, что правительство Германии достаточно
определенно заявило о своих намерениях лишить Бельгию неза-
висимости, а державы Антанты с такой же определенностью
декларировали свои намерения восстановить суверенитет Бель-
гии, король Альберт I продолжал придерживаться двойственной
позиции в войне.
После неудачного окончания переговоров Тёрринга с Вакс-
вейлером немцам ничего не оставалось, как искать новые пути
и средства для осуществления своей программы мира с Бель-
гией. Возникают самые разнообразные проекты: Тёрринг пред-
лагает использовать церковь для возобновления переговоров
с Бельгией; из Рима М. Эрцбергер привозит сообщение о готов-
ности папы римского быть посредником, если Германия выдви-
нет приемлемые условия для переговоров с бельгийцами; Ягов
пытается использовать и испанского посла в Брюсселе, встре-
чавшегося с королем Альбертом; зондируется возможность по-
среднической миссии американского президента Вильсона.123
Ни одна из попыток не увенчалась успехом.124 Ягов на одном
из сообщений Эрцбергера делает пометку: «В настоящий мо-
мент никакой перспективы для успешного посредничества
нет».125
Однако война продолжалась. Обстановка на фронтах кар-
динально в пользу Центральных держав, несмотря на некоторые
успехи, не менялась. И поисков контактов с бельгийским ко-
ролем немцы не прекращали. В это время некоторые из высоко-
поставленных государственных деятелей Германии стали пони-
мать, что одна из причин неудач мирного зондажа в Бельгии —
неумеренность предъявляемых ей требований. Когда немцы го-
товились выступить с «мирной инициативой», а затем ждали
ответа Антанты на нее, посол Германии в Швейцарии Ромберг
предложил канцлеру при определении военных целей отка-
заться от территориальных приращений за счет Бельгии и Фран-
ции, а Тёрринг советовал проявить сдержанность в этом во-
просе. Канцлер же, который несомненно лучше, чем Ромберг
или Тёрринг, понимал цели провозглашения мирной инициа-
123 Эрцбергер М. Указ. соч., с. 176—177; Тёрринг — Ягову, 14.04.1916:
Ягов — Бетман-Гольвегу, 22.08.1916; Бетман-Гольвег в посольство Германии
в Вашингтоне, 2.09.1916, —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 226, p. 304; doc. 313,
p. 455; doc. 319, p. 466.
124 Эрцбергер — Бетман-Гольвегу, 6.05.1916; 22.05.1916; 8.06.1916; Эрц-
бергер — Герлаху, 6.05.1916. —Ibid., doc. 235, p. 317—318; doc. 236, p. 319;
doc. 257, p. 348; doc. 269, p. 364; Бернсторф в МИД Германии, 8.09.1916.—
Ibid., doc. 321, p. 466—467.
125 Эрцбергер — Бетман-Гольвегу, 8.06.1916. —Ibid., doc. 257, p. 365.
46

тивы, инструктировал посла в Вене в совершенно противопо-
ложном духе: если неприятельские державы потребуют в ответ
на мирное предложение обещание восстановить Бельгию и Сер-
бию, то Германия и Австро-Венгрия должны ответить на эта
«категорическим отказом».126 Когда же стало ясно, что державы
Антанты не только не приняли, но и соответствующим образом
оценили немецкую «мирную ноту», как обычно красочно выска-
зался и кайзер Вильгельм II. На полях статьи Карла Вейделя
«Новый 1917 год», опубликованной 31 декабря 1916 г. в «Mag-
deburgische Zeitung», он пишет: «.. .в Бельгии больше никакого
короля Альберта! Флам[андский] берег — наш!»127
На протяжении первой половины 1917 г. опосредованные
контакты с королем Бельгии (через испанского дипломата, быв-
шего посла в Брюсселе Р. Виллалобара, испанского короля
Альфонса XIII, Тёрринга и др.) продолжались, хотя и не да-
вали никаких результатов.
§ 3. МИРНЫЙ ЗОНДАЖ В РОССИИ.
1914—1916 гг.
Перспектива затяжной войны на два фронта заставила во-
енно-политическое руководство Германии помимо чисто военных
решений заняться поисками средств воздействия на своих про-
тивников с целью их внутреннего разложения и разрыва коа-
лиции. Уже в середине ноября 1914 г. статс-секретарь ведомства
иностранных дел Ягов спрашивает бывшего посла в Петер-
бурге Пурталеса о возможности связаться с кем-либо из рус-
ских, чтобы способствовать углублению «разлада между импе-
ратрицей-матерью, царем, великими князьями, а эвентуально и
генералами». Ягов пишет о необходимости такой деятельности,
которая облегчила бы «подрыв коалиции». При этом он преду-
преждает: «Само собой разумеется, мы должны избегать даже
видимости того, будто мы хотим заключить мир».128 И еще до
того, как в Германии были произнесены слова «сепаратный мир
с Россией», немецкая дипломатия занялась поисками лиц, кото-
рые могли бы давать сведения о настроениях в России и «при
случае» оказать влияние на царский двор. Пурталес, которому в
условиях войны трудно было связаться с «такими русскими пер-
сонами», переадресовал просьбу Ягова дипломатическим пред-
ставителям Германии в нейтральных странах,129 откуда вскоре
поступят обнадеживающие сообщения. Но раньше, чем это про-
126 Ромберг — Бетман-Гольвегу, 27.11.1916; Тёрринг — Бетман-Гольвегу,
24,12.1916; Бетман-Гольвег в посольство в Вене, 15.12.1916. —Ibid., doc. 397,
p. 583; doc. 438, p. 638; doc. 422, p. 617—618.
127 Грюнау в МИД, 2.01.1917.— Ibid., doc. 455, note 1, p. 655.
128 Ягов — Пурталесу, 11.11.1914. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 10,
p. 10—11.
129 Пурталес—Ягову, 17.11.1914. —Ibid., doc. 12, p. 13—15.
47

изойдет, слово свое скажет верховное руководство немецкой
армии.
19 ноября канцлер Бетман-Гольвег направил заместителю
статс-секретаря ведомства иностранных дел Циммерману про-
странное письмо, содержащее оценку положения Германии гене-
ралом Фалькенгайном, начальником генерального штаба. «Пока
Россия, Франция и Англия держатся вместе, — говорилось в
нем, — мы не можем победить наших противников так, чтобы
обеспечить себе приличный мир. Или Россия, или Франция
должны быть отделены (от коалиции). Прежде всего мы дол-
жны стремиться к тому, чтобы побудить к миру Россию».130
Несколько дней спустя кайзеру было передано сообщение
о том, что король Дании Христиан X желает, если это «будет
приемлемо для кайзера», обратиться к королю Англии и рус-
скому царю с предложением о мирном посредничестве. Сообще-
ние было передано государственным советником, доверенным
лицом короля Христиана X Андерсеном через генерального ди-
ректора судостроительной компании «Гамбург Америка лайн»
А. Баллина.131 Это сообщение было с удовлетворением воспри-
нято Фалькенгайном, который просил канцлера ответить королю
Дании, что мирные предложения, которые будут переданы им в
Германию, будут «тщательно изучены».132
Однако и поставленная Фалькенгайном задача раскола коа-
лиции с предпочтительностью заключения сепаратного мира
с Россией, и предложение датского короля в германском руко-
водстве были встречены не однозначно. В последних числах но-
ября развернулась дискуссия по вопросам о возможности и
условиях сепаратного мира с Россией. Фалькенгайн, формули-
руя свое мнение, исходил из утверждения о том, что в первом
периоде войны разбить Францию не удалось, война вступила во
второй период борьбы на два фронта, и операции на Востоке
ничего не дадут, пока «Антанта держится вместе». Поскольку
немецкое командование производило переброску армий с За-
падного фронта на Восток, оно могло рассчитывать на новые
(после Танненберга) победы армии Гинденбурга. Фалькенгайн
считал, что Гинденбург нанесет России такое поражение, кото-
рое не позволит русским зимой предпринять наступление про-
тив немцев. И был бы создан «психологически благоприятный»,
по Фалькенгайну, момент для мира с Россией. Условием же его
могло быть исправление границ — оккупация немецкими вой-
сками территории до линии Нарва — Вильна — Гродно. Считал
он необходимым и согласие Австро-Венгрии на мирный зондаж
в России.133 Можно понять, почему генерал Фалькенгайн так
стремился к сепаратному миру с Россией: громадные размеры
130 Бетман-Гольвег —Циммерману, 19.11.1914.— Ibid., doc. 13, p. 15.
131 Баллин — Вильгельму II, 21.11.1914. —Ibid., doc. 14, p. 20.
132 Бетман-Гольвег в МИД, 25.11.1914. —Ibid., doc. 16, p. 25.
133 ibid., doc. 13, p. 15—16.
48

ее территории и неисчислимые людские резервы некогда пугали
Бисмарка и заставляли его с осторожностью относиться к про-
блеме отношений с Россией. В условиях осенних неудач, постиг-
ших немецкие войска на Западе и на Востоке, наилучшим ре-
шением вопроса, как полагал Фалькенгайн, могло быть осво-
бождение от протяженного русского фронта и концентрация
усилий на Западе. Но его взгляды вызвали возражение в руко-
водстве империи.
Канцлер Бетман-Гольвег сначала более чем сдержанно от-
несся к проблеме «сепаратного взаимопонимания» с Россией.
Он оспаривал «готовность России» к такому взаимопониманию
с Германией. Но все же допускал, что создать эту «готовность»
России к миру могут новые победы Гинденбурга и оккупация
немцами или австрийцами большей части Польши. Бетман на-
бросал и программу удовлетворения своих настоящих и буду-
щих союзников. Двуединая монархия могла бы потребовать
себе военное возмещение частью Сербии, «другую часть Сербии
хотят присоединить к себе болгары». «Что делать с Турцией,—
вопрошает канцлер, — пока не ясно».134
Против сепаратного мира с Россией высказался Циммерман,
по-видимому, поддержанный Людендорфом.135 «Два наших не-
приятеля— Англия и Россия — будут представлять для нас по-
стоянную угрозу, пока нам не удастся с ними энергично свести
счеты», — утверждал Циммерман. Он подчеркивал, что «из ува-
жения к союзникам» — Австро-Венгрии и Турции—Германия
не должна стремиться к сепаратному миру с Россией. Война,
как уточнял статс-секретарь, «раздула панславистские устрем-
ления» России, что противоречит интересам Австро-Венгрии, да
и «нашим (германским. — Н.Е.) также», поскольку «цель Рос-
сии— соединение всех славян Балканского полуострова и дву-
единой монархии под ее скипетром». Нужно, как считал Цим-
мерман, все силы сосредоточить против России для ее «энергич-
ного разгрома», ограничившись лишь обороной против Франции.
Сепаратный мир возможен скорее с Францией — «наиболее безо-
пасным врагом» Германии. Циммерман допускал возможность
сепаратного мира с Россией только в том случае, если у Гер-
мании окажется недостаточно сил для осуществления намечен-
ных им задач: «обороны на Западе, утверждения положения
Германии в Бельгии и Франции, завоевания Польши и освобож-
дения от неприятеля Галиции». Но и в этом случае предвари-
тельно следовало разбить Сербию. Тогда «Россия как покро-
вительница славянства получит суровый урок и ее престиж не
только среди славянских братьев, но и у всех балканских наро-
дов будет скомпрометирован». А сепаратный мир, заключенный
в этих условиях, Германия могла бы использовать в своих инте-
134 ibid., p. 18, 19.
135 Farrаr L. L. Op. cit., p. 8
49

ресах: австро-венгерские войска можно было бы направить про-
тив Франции, для немцев же был бы «открыт путь через Тур-
цию в Египет».136 Так «уважение» к союзнику должно было
обернуться удовлетворением экспансионистских интересов самой
Германии.
Словом, принять решение о начале мирного зондажа в Рос-
сии оказалось непросто. Но Фалькенгайн настаивал, его под-
держивал кайзер Вильгельм II. Оба они выступали за скорей-
ший контакт с Петроградом. Бетман-Гольвег вынужден был
уступить. Тем более что венское правительство ответило согла-
сием принять посредническое предложение короля Дании.137
30 ноября был, наконец, составлен проект ответа немецкого
правительства Баллину, содержание которого сообщили и не-
мецкому посланнику в Копенгагене Брокдорфу-Ранцау. В ответе
содержались обычные для немцев утверждения о вынужден-
ности для них войны (русская мобилизация и английский
ультиматум заставили немцев взяться за оружие!), о ее оборо-
нительном характере для немцев, о том, что при сложившемся
военном положении Германия не нуждается в том, чтобы про-
сить мира. Но, «как подвергшиеся страданию», немцы-де впра-
ве ожидать, что «противник протянет им руку для примирения»,
а кайзер «тщательно изучит все мирные предложения, которые
будут ему переданы» через короля Дании.138
2 декабря Баллин беседовал с Андерсеном, и согласие кай-
зера на мирный зондаж датского короля было передано.139
Для немцев началось томительное ожидание сообщений о ша-
гах, предпринятых датским королем и реакции на них в России.
А сообщений не было. В течение декабря Бетман-Гольвег не-
однократно задает Баллину вопросы: почему нет ответа от
Андерсена? Не значит ли это, что Петроград «не созрел для
мирного предложения?» Не хочет ли царь согласовать свои
ответ с союзниками? Для Германии это нежелательно, по-
скольку речь должна идти о «подрыве коалиции», т. е. о заклю-
чении сепаратного мира, а «при теперешнем военном положе-
нии— желательно с Россией». Бетман рекомендует Баллину
обратиться непосредственно к королю Христиану с вопросом
о состоянии мирного зондажа.140
В последних числах декабря 1914 г. в Берлин через Сток-
гольм пришло сообщение из Петрограда о том, что «влияние
графа С. Ю. Витте», бывшего председателя совета министров
России, «вновь растет». И канцлер Бетман-Гольвег спрашивает
136 Записка Циммермана от 27.11.1914.— In: L'Allemagne... t. 1, doc. 17,
p. 26—29.
137 Чиршки в МИД, 28.11.1914. —Ibid., doc. 19, p. 30.
138 Проект ответа немецкого правительства Баллину от 30.11.1914.—
Ibid., doc. 20, p. 31. См. также прим. 3 (Ibid.).
139 Баллин — Бетман-Гольвегу, 2.12.1914. —Ibid., doc. 21, p. 31—34.
но Бетман-Гольвег — Баллину, 25.12.1914; 31.12.1914. —Ibid., doc. 25, 28,
p. 37, 41.
50

Баллина, не может ли он установить контакт с графом Витте
и передать ему «голубя со скромной оливковой ветвью».141 С та-
кой же просьбой — установить контакт с Витте — обращается
и статс-секретарь ведомства иностранных дел Ягов к немец-
кому банкиру Р. Мендельсону. Последний откликнулся согла-
сием переправить графу Витте «голубка», заметив, правда, что
на ответ со стороны Витте он не рассчитывает. Но проект пись-
ма бывшему русскому премьеру Мендельсон представил на рас-
смотрение Ягова. В нем за рассуждениями о невозможности
из-за «этой ужасной войны» распоряжаться банковскими фон-
дами в России и обещаниями «сохранить в неприкосновен-
ности» фонды самого Витте в Германии следовал вопрос — не
считает ли граф Витте, что он мог бы «внушить (русскому)
общественному мнению, что война длится уже достаточно
долго».142 Баллин также обещал связаться с графом Витте че-
рез его друга и доверенное лицо Мельника, будто бы находяще-
гося уже в течение нескольких лет, как утверждает Баллин, «на
нашем содержании».143
К началу 1915 г., таким образом, наметилось несколько ка-
налов воздействия на Россию, но обнадеживающих результатов
не было. Ничего не давало и поступившее от датского короля
сообщение о том, что в полученных им от родственников из
Лондона и Петербурга новогодних депешах высказано желание
мира. Но является ли оно выражением политических настрое-
ний или личным желанием «родственников» короля Скавениус,
министр иностранных дел Дании, передавший это сообщение
Брокдорфу-Ранцау, определить не смог. Сам же Брокдорф со-
мневался в том, что Христиан X зондировал возможность се-
паратного мира в России.144 Лишь 1 февраля 1915 г. Скавениус
сообщил Брокдорфу-Ранцау об ответе Николая II на письмо
короля Дании, где царь писал о своей готовности принять Ан-
дерсена в конце февраля. Комментируя это донесение послан-
ника в Копенгагене, Ягов отметил: «Из того факта, что путе-
шествие назначено только на конец февраля, видно, что потреб-
ность в мире в Петрограде еще не очень настоятельна».145
Андерсен, на поездку которого в Россию немцы возлагали
большие надежды, отнюдь не оптимистически оценивал перспек-
тивы заключения сепаратного мира между Германией и Рос-
сией. Когда Баллин пытался внушить ему, что царь может рас-
считывать на «дружескую предупредительность, если он про-
явит официально или неофициально стремление к сближению»
с Германией, то Андерсен заметил, что в России за сепаратный
141 Ibid., doc. 25, p. 37.
142 Мендельсон — Ягову, 26.12.1914. —Ibid., doc. 26, p. 38—39 (см. прил.
и прим. 2).
143 Баллин — Бетман-Гольвегу, 28.12.1914. —Ibid., doc. 27, p. 39—40.
144 Брокдорф-Ранцау в МИД, 3.01.1915. —Ibid., doc. 31, p. 43.
145 Брокдорф-Ранцау в МИД, 1.02.1915. — Ibid., doc. 43, p. 59—60 (см.
также прим. 2 к этому документу).
51

мир — только граф Витте. Витте же, заметив в письме Мендель-
сону, что «нельзя позволить продолжаться войне», писал скорее
об общем, а не сепаратном мире. «Я вижу единственное сред-
ство приблизиться к миру, — писал он, — это чистосердечное
объяснение двух императоров и предложения, которые могли
бы дать удовлетворение и полные гарантии на будущее России
и Франции».146
Между тем положение на фронте было таким, что рассчи-
тывать на новые победы Гинденбург не мог. Несмотря на пере-
броску войск с Западного фронта на Восточный, немцам не
удалось выполнить в ходе зимней кампании задачи по охвату
русской армии с севера, как они планировали. И хотя в ходе
так называемой Августовской операции им удалось продви-
нуться вперед, перешедшие в наступление в середине февраля
русские войска вынудили немцев отойти к границам Восточной
Пруссии. В Карпатах русские армии стойко сражались против
австро-германских войск и в начале марта 1915 г. взяли Пере-
мышль.147 Вот что сообщал своему правительству представитель
Баварии в Берлине граф Лерхенфельд 6 марта: «Рейхсканцлер
позавчера был у фельдмаршала Гинденбурга, чтобы с ним го-
ворить о положении. То, что он привез, звучит мало благопри-
ятно. Фельдмаршал заявил, что из-за численного превосходства
русских он не сможет выполнить свой план — взять террито-
рию до Вислы и Варшаву. Он в состоянии только удержать за-
нятую до того территорию и отбить любую атаку на Восточную
Пруссию. Фельдмаршал при этих обстоятельствах советует за-
ключить мир». О перспективах же мира Лерхенфельд сообщает,
что по данным нейтралов «ни в Англии, ни в России не распо-
ложены заключить мир».148
С такой же информацией, о том, что «русские совершенно
не расположены подписывать сепаратный мир», вернулся из
поездки в Петроград Андерсен. Он побывал в Петрограде в
конце февраля. Встречался с Николаем II, министром иностран-
ных дел С. Д. Сазоновым, Витте, несколько раз встретился
с вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Как сооб-
щил датский государственный советник по возвращении в Ко-
пенгаген, «положительный результат» был лишь в его беседах
с императрицей-матерью, которая заверяла его в своей готов-
ности «работать» в пользу мира. Все другие — «от царя до ми-
нистра иностранных дел — идею сепаратного мира с Германией
гонят прочь от себя».149
146 Заметки Баллина, 4.02.1915. — Ibid., doc. 45, p. 62. См. также прил. I
к письму Мендельсона Ягову от 16 февраля 1915 г. (Ibid., doc. 47, p. 64).
147 Подробней об этом см.: История первой мировой войны. 1914—
1918. В 2-х т., т. 2. М., 1975, с. 18—28.
148 Лерхенфельд — Лёсслу, 9.03.1915. — In: Briefwechsel Hertling —
Lerchenfeld 1. Teil, Dok. 161, S. 410.
149 Брокдорф-Ранцау в МИД, 10.03.1915; 11.03.1915. — In: L'Allemagne..
t. 1, doc. 54, 55, p. 70, 72, 73.
52

Однако ни Андерсен, ни король Христиан X, ни тем более
немцы на этом не успокоились. Андерсен, по-видимому, преуве-
личивал значение своих разговоров с императрицей-матерью и
возможности через нее воздействовать на царя. И Брокдорф-
Ранцау на основании сообщений Андерсена в донесении в МИД
пишет, что, по его мнению и мнению Скавениуса, Андерсен
«мог бы выгодно использовать свои особые отношения в России
еще раз».150 Так возникает идея повторного визита датского се-
натора в Петроград, который будет осуществлен в июне 1915 г.
Какое значение придавали в Германии деятельности Андер-
сена, говорит факт приема его у кайзера. Утром 18 марта со-
стоялась беседа между Вильгельмом и датчанином, о содержа-
нии которой мало что известно. Присутствовавший на ней Бет-
ман-Гольвег сообщил в МИД, что Андерсен высказал свое на-
мерение до планируемой поездки в Лондон (с той же целью
мирного зондажа) попытаться организовать переговоры между
русским посланником в Копенгагене и Брокдорфом-Ранцау.151
Но, очевидно, речь шла о необходимости прямых контактов
Христиана X и Николая II. Король Дании в личном письме
царю должен был внушить, что ему следует послать в Копен-
гаген эмиссара для ведения переговоров о мире и через по-
средство короля заявить о своей готовности вступить в мирные
переговоры.152
Немецкая дипломатия, таким образом, усилила в начале
1915 г. свою деятельность в направлении попыток добиться
мира с Россией. Объяснялось это не только положением на
фронте — оно было не очень благоприятно и для Германии, и
еще более для Австро-Венгрии, которая уже в зимнюю кампа-
нию 1914—1915 гг. проявила неспособность к ведению самостоя-
тельных боевых операций и без поддержки союзника не могла
отразить натиск русских армий. Были и другие мотивы. По-ви-
димому, немецкая дипломатия строила свои расчеты на род-
150 ibid., p. 73.
151 Бетман-Гольвег —Трейтлеру, 18.03.1915. —Ibid., doc. 60, note 2, p. 77,
152 Бетман-Гольвег — Трейтлеру, 17.03.1915; 18.03.1915; Брокдорф-Ранцау
в МИД, 25.03.1915; 27.03.1915. —Ibid., doc. 59, 60, 64, 66, p. 76, 77, 81, 82.—
Записка Андерсена о разговорах с Вильгельмом II и канцлером, опублико-
ванная в советском собрании документов из архивов царского и Временного
правительств, не дает представления о характере и содержании этих разго-
воров. Ясно лишь, что кайзер рассчитывал на то, что датчане — и король,
и его посланец Андерсен — будут внушать русскому царю мысль о необхо-
димости начала мирной деятельности. Вильгельм говорит Андерсену, что
«он все еще верит, что лучшая дорога к миру проходит через доброе сердце
царя». А чтобы не оставалось сомнений в том, кто будет в проигрыше, если
такая мирная деятельность не начнется, кайзер передал Андерсену через
канцлера сравнительные цифры потерь в живой силе Центральных держав и
стран Согласия. Косвенно подсказывали, кому должна принадлежать инициа-
тива в мирных предложениях (Международные отношения в эпоху
империализма. Серия III (далее — МОЭИ), т. VII, ч. 1. М.; Л., 1935,
док. 384, с. 504; Семенников В. П. Романовы и германские влияния во
время мировой войны. Л., 1929, с. 16—17).
53

ственной близости двух императорских домов — германского и
русского. Не случайно в отличие от Франции, где немцам уда-
лось установить достаточно прочные контакты только с журна-
листскими, парламентскими, околоправительственными кругами
и где лишь в 1917 г. они смогли выйти на правительственный
уровень, в России все их внимание было обращено на возмож-
ность контактов с царским двором, с окружением Николая II.
Серьезным аргументом в пользу поисков сепаратного мира
с Россией были финансовые и промышленные связи, существо-
вавшие между Германией и Россией до войны.
Помимо этих «постоянно действующих» факторов в пользу
вероятности сепаратного мира с Россией говорили еще два об-
стоятельства. Информация, которую немцы получали из «на-
дежных», «частных» источников и через нейтральные страны,
свидетельствовала о «чрезвычайно пессимистических», «угнетен-
ных» настроениях в стране, об усталости армии от войны, о буд-
то бы существующей готовности Николая II пойти на уступки
Германии, но не Австро-Венгрии, «которая побита Россией». Эта
информация позволяла делать немецким государственным дея-
телям вывод о том, что возможность сепаратного мира с Рос-
сией «не абсолютно исключена»,153 и пытаться выработать усло-
вия сделки с Россией, задача которой состояла лишь в том, что-
бы оторвать Россию от союзников. Бетман-Гольвег в телеграм-
ме в представительство Германии в Копенгагене позволяет в
разговорах с министром иностранных дел Дании Скавениусом
сообщить ему, что «условия германского правительства не будут
тяжелыми», что оно рассчитывает «только на незначительные
уступки (со стороны России. — Н. Е.) для защиты германской
восточной границы и имеет в виду финансовые условия и тор-
говый договор».154 Насколько это не соответствовало истинным
целям Германии говорит тот факт, что программа военных це-
лей, выработанная в правительственных и промышленных кру-
гах Германии в первые месяцы войны, предусматривавшая ши-
рокие аннексии польских земель, Литвы и Курляндии,155 в осно-
ве своей в течение всей войны оставалась неизменной. И те
«нетяжелые» условия, о которых пишет канцлер в марте 1915 г.,
рассчитаны были на «подкуп» России и подрыв Антанты.
Второе обстоятельство, которое немцы хотели использовать
для сговора с Россией — начало Дарданелльской операции
(бомбардировка англичанами 19 февраля 1915 г. Дарданелл).
Тревога в России по поводу судьбы Константинополя и черно-
морских проливов нашла отражение в памятной записке ми-
153 Бетман-Гольвег в представительство в Копенгагене, 6.03.1915. — In:
L'Allemagne... t. 1, doc. 52, p. 68—69; Briefwechsel Hertling — Lerchenfeld,
Dok. 161, S. 410.
154 L'Allemagne... t. I, doc. 52, p. 69.
155 Fischer F. Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des Kei-
serlichen Deutschland. 1914—1918. Dusseldorf, 1961, S. 122—124, 127.
54

нистра иностранных дел России С. Д. Сазонова правительствам
Англии и Франции от 19 февраля — 4 марта 1915 г. Будут ли
Константинополь и проливы переданы России? Этот вопрос вол-
новал Петроград. В Берлине очень точно уловили эту тревогу
и решили воспользоваться ею в своих интересах. Замысел пра-
вительства Германии хорошо передает одно из донесений Лер-
хенфельда в Мюнхен. Сообщая о том, что несколько «мирных
голубей» уже послано156 и о предпочтительности соглашения
с Россией («тогда несомненно окончилась бы и война с Фран-
цией»), Лерхенфельд продолжает: «Мир с Россией можно было
бы заключить на основе свободы прохода русских через Дар-
данеллы. .. Турция должна быть компенсирована в другом
месте... Для Турции, кроме того, это не очень большая жертва,
так как речь идет только о проходе русских военных судов во
время мира. Во время войны достаточно блокады Дарданелл,
как сейчас... Говорят, что Дарданелльский вопрос должен
вбить клин между Англией и Россией, и по логике так и есть.
Но логика ныне... уступила место иррациональному, слепому
фанатизму... Меня не удивит, если три наши главных врага...
сговорятся между собой на Дарданелльском вопросе».157
Одновременно с миссией Андерсена в Россию немцы при-
влекли к посреднической деятельности и княгиню М. А. Василь-
чикову. Фрейлина русской императрицы Александры Федоров-
ны, находившаяся в родственных и близких отношениях с авст-
рийской и русской аристократией,158 она во время войны оста-
валась жить в Австрии в своем имении. По просьбе обратив-
шихся к ней с ведома «своих правительств» австрийца и двух
немцев Васильчикова в письме Николаю II от 10 марта 1915 г.
сообщает о стремлении Германии восстановить мир с Россией,
о миролюбии Германии и о том, что немцы и австрийцы готовы
предоставить России свободу прохода через Босфор и Дарда-
неллы. Васильчикова предлагала в какой-либо нейтральной
стране организовать сепаратные переговоры о мире между Рос-
сией и Германией.159 Кто был австриец, посетивший Васильчи-
кову в ее имении, неизвестно, из немцев же, по-видимому, принц
Виктор Изембург-Берлин и Клевинг (оба имели деловые связи
в России). Принц Изембург благодаря своим связям с Гессен-
ской династией, был лично знаком с русским царем и цари-
156 Лерхенфельд имеет в виду полковника Хауза, личного друга и совет-
ника президента США В. Вильсона, направившегося в европейские столицы,
«чтобы действовать в пользу мира», и датского сенатора Андерсена, посетив-
шего с посреднической миссией Петроград (Лерхенфельд — Гертлингу,
28.03.1915. —In: Briefwechsel Hertling — Lerchenfeld, Dok. 164, S. 417).
157 Ibid.
158 С е м е н н и к о в В. П. Романовы и германские влияния во время
мировой войны, с. 10.
159 М. А. Васильчикова — Николаю II, 10 03.1915. — МОЭИ, т. VII, ч. 1,
док. 347, с. 444—446.
55

цей160 и, вероятно, был хорошо известен Васильчиковой, кото-
рая с поспешностью откликнулась на призыв посетителей содей-
ствовать восстановлению мира. 22 марта ее письмо было пере-
дано Николаю II, который направил его на заключение Мини-
стерства иностранных дел. С. Д. Сазонов признал письмо «не
заслуживающим ответа».161
Комментируя это письмо и поденную запись в МИД, сде-
ланную на основании этого письма («Германия и Австрия...
готовы обеспечить России свободный проход через Дарданел-
лы»), советский исследователь И. И. Белякевич отметил, что
спустя четыре месяца после вступления Турции в войну в каче-
стве союзницы Германии «ее территория превратилась в раз-
менную монету в руках германского империализма, который
стремился ценой предложений России турецких владений купить
сепаратный мир с нею и этим избавиться от русского Восточ-
ного фронта, приковавшего к себе основные массы германских
вооруженных сил и разрушившего все планы немецкого коман-
дования.162
Не дождавшись ответа и предполагая, что письмо не полу-
чено, М. А. Васильчикова вновь пишет Николаю II 30 марта
1915 г., предлагая направить в какое-либо нейтральное госу-
дарство доверенное лицо для ведения секретных переговоров
о мире. Послание не было только повторением предыдущего:
придворная дама шантажировала царя, утверждая, что ей стало
известно «из секретного источника» о намерении Англии «оста-
вить себе Константинополь и создать на Дарданеллах новый
Гибралтар».163 Но это письмо также осталось без ответа.
Следует заметить, что германская дипломатия в этот период
преувеличивала степень разногласий между союзниками по Ан-
танте даже из-за Константинополя и проливов. Англо-француз-
скому флоту не удалось овладеть Дарданеллами. Англия и
Франция вынуждены были ускорить переговоры по вопросам
о турецкой столице и проливах, которые завершились подпи-
санием соглашения. Союзники согласились на присоединение
к России Константинополя и побережья проливов при условии
продолжения войны до победного конца и осуществления Ан-
глией и Францией своих экспансионистских намерений в других
зонах мира. 12 марта — 10 апреля Англия, а затем и Франция
160 Ягов — Трейтлеру, 9.04.1915. — In: L'Allemagne... t. 1, doc. 75, p. 94.
161 Поденная запись Министерства иностранных дел, 28.03.1915. — МОЭИ,
т. VII, ч. 2. М.; Л., 1935, док. 441, с. 39—40; Белякевич И. И. Турция
и попытки Германии избавиться от русского фронта в Период первой миро-
вой войны.— Труды Вост.-Сиб. гос. ун-та, т. II, вып. 4. Иркутск, 1944, с. 12.
162 МОЭИ, т. VII, ч. 2, док. 441, с. 39; Белякевич И. И. Указ. соч.,
с. 12.
163 М. А. Васильчикова — Николаю II, 30 03.1915. — МОЭИ, т. VII, ч. 2,
док. 454, с. 56—57. См. также: Семенников В. П. Политика Романовых
накануне революции (От Антанты к Германии). М.; Л., 1926, с. 12—19.
56

официально уведомили об этом русское правительство.164 Нем-
цам и австрийцам, таким образом, не удалось разъединить со-
юзников, используя этот вопрос, действительно осложнявший
отношения между Россией и Англией и Францией. Вместе с тем,
на решение его в пользу России оказали влияние и проникшие
в английскую и французскую столицы сведения о германских
мирных авансах России. И если в правительственных кругах
Петрограда обнаружилась тревога из-за слишком явного наме-
рения союзников в результате Дарданелльской операции за-
хватить Константинополь и проливы и не допустить овладения
этой важной международной зоной Россией, то в Париже и
Лондоне наблюдается «нервозность» из-за опасения, что «энер-
гичные попытки» Германии «оторвать Россию от ее союзников»
принесут ей успех. Английский посол во Франции лорд Берти в
марте 1915 г. в своем дневнике отметил, что эта опасность воз-
растет, «если Россия будет недовольна позицией Франции и
Англии по константинопольскому вопросу».165 Боязнь утратить
союзника, сковывавшего большие силы германской армии на
Востоке, — вот что заставляло Англию и Францию согласие на
передачу Константинополя и проливов России ставить в зави-
симость от продолжения войны до победного конца.
В начале апреля 1915 г. Ягов формулирует своеобразный
план «массированного» нажима на Николая И. В письме пред-
ставителю МИД в Ставке Трейтлеру он пишет: «Поскольку
наша цель — по возможности отщепить Россию от союзников,
на мой взгляд, ни одно из средств не должно оставаться неис-
пробованным». Он предлагает использовать все: характер царя,
противоречивые влияния его окружения, противоречивую обста-
новку на фронте — «большая часть Польши потеряна русскими,
но Восточная Галиция ими завоевана». Эти обстоятельства, как
считает Ягов, — благоприятный для царя момент, чтобы заклю-
чить мир с Центральными державами. Он советует, как вну-
шали ему В. Изембург и Клевинг, воздействовать на царя
«с разных сторон»: король Дании должен обратиться с письмом
к русскому самодержцу, почти одновременно с ним в Петроград
прибудет второе письмо «русского господина» и, наконец, «даль-
нейший толчок» должен быть дан частным письмом великого
герцога Гессенского своей сестре — русской императрице.166
20 апреля письмо Васильчиковой было представлено Сазоно-
164 Меморандум английского посольства в Петрограде министру ино-
странных дел, 12.03.1915. —МОЭИ, т. VII, ч. 1, док. 352. с. 455—456; Вер-
бальная нота французского посольства в Петрограде министру иностранных
дел, 10.04.1915. —Там же, ч. 2, док. 506, с. 121.
165 Лорд Берти. За кулисами Антанты: Дневник британского посла
в Париже. 1914—1919 гг. Л., 1927, с. 51.
166 Изембург и Клевинг не раскрыли Ягову имени Васильчиковой, со-
славшись на обещание назвать его лишь по окончании войны. — Ягов —
Трейтлеру, 7.04.1915.— In: L'Allemagne... t. 1, doc. 75, p. 95.
57

вым царю и осталось без ответа. 30 апреля Александра Федо-
ровна сообщила Николаю II о получении ею письма от великого
герцога Гессенского Эрнста-Людвига с предложением направить
в Стокгольм доверенное лицо для ведения переговоров и об
ответе на это письмо. «Хотя все и жаждут мира, но время еще
не настало», — писала русская императрица своему брату.167
Сведений о письме Христиана Х — его содержании, дате отправ-
ления и получения в России — нет. Германское руководство про-
являло беспокойство по поводу ответа. 29 мая Ягов инструкти-
рует Брокдорфа-Ранцау: надо попытаться узнать, получен ли
«ответ царя или царицы-матери на письмо» короля Дании.
30 мая Брокдорф телеграфирует в ведомство иностранных дел,
что ответа от царя еще не последовало. 1 июня Брокдорф со-
общает, что король Дании отправил Николаю II телеграмму
с просьбой ответить на его письмо. Лишь 3 июня посланник со-
общил из Копенгагена об ответе царя на телеграмму короля
Христиана: «Полученная депеша относительно предложения по-
слать в Копенгаген русское доверенное лицо содержит букваль-
но следующее: „Мой ответ может быть только негативным"».168
Без ответа осталось и третье письмо Васильчиковой, напи-
санное уже из Берлина 27 мая 1915 г. после разговора с Яго-
вом и другими высокопоставленными немецкими чиновниками.
М. А. Васильчикова по-прежнему убеждала царя в отсутствии
в Германии враждебности по отношению к России, писала
о единстве экономических и политических интересов у России
с Германией и Австрией и о противоположности интересов Рос-
сии и Англии. И вновь просила о посылке «доверенного лица»
в нейтральное государство для «первых переговоров».169
К этому времени обстановка на Восточном фронте сложи-
лась неблагоприятно для русской армии: в результате Горлиц-
кой операции русские войска оставили Галицию. Когда австро-
немецкие войска взяли Перемышль (3 июня) и приближались
к Львову, главнокомандующий германской армией генерал
Фалькенгайн советовал канцлеру использовать этот благоприят-
ный момент для обращения к России с предложением о прекра-
щении военных действий между Германией и Россией. На тот
случай, если Россия не захочет пойти на мир без своих союз-
ников, Фалькенгайн предполагал возможность заключения мира
и с «остальными противниками» Германии, если они этого за-
хотят или если «соглашение от 4 сентября будет ослаблено в
167 МОЭИ, т. VII, ч. 2, док. 454, прим. 1, с. 57; Семенников В. П.
Романовы и германские влияния во время мировой войны, с. 18.
168 Брокдорф-Ранцау в МИД, 29.05.1915; 30.05.1915; 1.06.1915; 3.06.1915.—
In: L'Allemagne... t. 1, doc. 89, note 3, p. 110; doc. 92, p. III; doc. 93,
p. 113—114; doc. 95, p. 115.
169 M. Васильчикова — Николаю II, 27.05.1915.—МОЭИ, т. VIII, ч. 1,
док. 22, с. 34—39.
58

результате выхода одного из союзников».170 Однако Бетман-
Гольвег, обескураженный предыдущими неудачными попытками
завязать переговоры с Петроградом, не поддержал предложе-
ния Фалькенгайна. «После того как царь третьего дня откло-
нил... предложение короля Дании прислать в Копенгаген дове-
ренное лицо для ведения с нами переговоров (следует предпо-
ложить), что он и новое предложение о прекращении военных
действий... наотрез отклонит», — писал канцлер. Мотивируя
свой отказ принять предложение Фалькенгайна, Бетман ссы-
лался и на заявление министра иностранных дел России в ин-
тервью корреспонденту итальянской газеты в Петрограде. «Ни-
какой сепаратный мир невозможен, — говорил С. Д. Сазонов.—
Война будет еще долгой и жестокой, она будет продолжаться
до тех пор, пока мы не обеспечим гарантии прочного мира».171
Лишь дальнейшее наступление австро-германских войск, «воз-
можная морская диверсия против Риги», другие военные собы-
тия, как полагал Бетман, создадут еще более благоприятный
момент для «подступа к России» с разговорами о мире.172
О том, что в Берлине в это время и не помышляли об общем
мире, на возможность (допустимость) которого как будто на-
мекал Фалькенгайн, говорит и переписка баварских деятелей,
хорошо знавших настроения в верхах и хорошо ориентировав-
шихся в политической ситуации. В начале июня 1915 г. секре-
тарь Гертлинга П. Штенгель писал прусскому представителю в
Мюнхене Шёну: «В результате заключения сепаратного мира
(с Россией) Австрия получила бы свободу рук против Италии,
Германия — против Франции и Англии, как для военных акций,
так и в вопросах выработки мирных условий в отношении этих
противников». О том же писал и Шён Гертлингу: «Из разгово-
ров с Циммерманом и другими господами из Министерства
иностранных дел мне известно, что для имперского руководства
нет ничего желательнее, чем сепаратный мир с Россией. Не го-
воря о том, что мы получили бы свободу рук против Запада и
Юга, сепаратное взаимопонимание с Россией привело бы к под-
рыву Антанты и достижению одной из важнейших для нас воен-
ных целей».173
В конце июня — начале июля 1915 г. между имперским кан-
цлером и посланником в Копенгагене идет усиленная переписка
по поводу новой поездки Андерсена в Петроград с посредниче-
ской миссией. Бетман-Гольвег настаивает на необходимости
170 Речь идет о Лондонском соглашении от 4 сентября 1914 г. о неза-
ключении странами Согласия сепаратного мира. — Трейтлер в МИД,
3.06.1915. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 96, p. 116—117.
171 Бетман-Гольвег — Трейтлеру, 3.06.1915. —Ibid., doc. 97, p. 117. См.
также прим. 3 к док. 97 (Ibid., p. 118).
172 Ibid., doc. 97, p. 118.
173 Штенгель — Шену, б/д. — In: Briefwechsel Hertling — Lerchenfeld,
1. Teil, Dok. 183, S. 455; Шён — Гертлингу, 7.06.1915. —Ibid.. Dok. 184,
S. 455.
59

внушить государственному советнику, что он должен совершить
это путешествие с целью «убедить русского царя в бессмыслен-
ности и бесцельности продолжения войны» против Германии и
в том, что Германия и ее союзники готовы заключить мир с Рос-
сией.174 Хотя Андерсен был готов отправиться в Россию, а ко-
роль Христиан обещал ему в этом содействовать, визит в Пет-
роград откладывался из-за сообщений, полученных из России:
вдовствующая императрица Мария Федоровна через принца
Вальдемара извещала о том, что Николай II будет отсутство-
вать в столице в течение двух недель. И когда пришла весть об
ожидаемом возвращении его в Петроград, Андерсен отправился
в путешествие.175 Судя по поденной записи Министерства ино-
странных дел за 22 июля 1915 г., Андерсен был принят Ни-
колаем II, в беседе с которым говорил об имеющихся в Герма-
нии двух течениях. В одной группе — сторонники продолжения
войны до крайности во главе с Тирпицем; к другой «принадле-
жат Бетман-Гольвег, Ягов и еще некоторые благоразумные
представители правительства», весьма озабоченные положением
и опасавшиеся, что «Германия не выдержит настоящего край-
него напряжения», и поэтому высказывавшиеся, согласно ин-
формации Андерсена, «за скорейшее заключение мира».176
28 июля Андерсен вернулся в Копенгаген. Согласно донесе-
нию Брокдорфа-Ранцау в МИД, Андерсен в Петрограде встре-
тился не только с царем, но и с министром иностранных дел
С. Д. Сазоновым. «Склонности к сепаратному миру, — писал
Брокдорф в МИД, — Андерсен не нашел». Царь говорил о воз-
можности для России заключить мир только вместе с союзни-
ками. На основании разговоров в Петрограде Андерсен сооб-
щил об определенном оптимизме русских государственных дея-
телей в оценке военных событий и перспектив их развития. «Тя-
желое поражение в Польше и Курляндии... в С.-Петербурге не
рассматривается как решающее для благоприятного исхода
войны, а как временная неудача... — говорит Андерсен. — Хотя
Россия вывела свои войска из Польши, она все же еще доста-
точно сильна, чтобы сковать значительные немецкие силы и
этим облегчить положение союзников на Западном фронте».
Говорил он и о предполагаемом осеннем общем наступлении
английской армии.177
Это сообщение привело рейхсканцлера в угнетенное состоя-
ние, и в послании к Фалькенгайну он жалуется, что проводи-
174 Бетман-Гольвег в МИД и в представительство в Копенгагене,
25.06.1915; 9.07.1915. —In: L'AlIemagne... t. 1, doc. 108, 113, р. 128—129, 139.
175 Принц Вальдемар — сын Христиана IX и дядя Христиана X, предсе-
датель датского Красного Креста. — Брокдорф-Ранцау в МИД, 28.06.1915;
7.07.1915; 10.07.1915. — Ibid., doc. 110, 112, 114, р. 136—139, 140.
176 МОЭИ, т. VIII, ч. 1, док. 361, с. 461—462; Белякевич И. И. Указ.
соч., с. 18.
177 Брокдорф-Ранцау в МИД, 29.07.1915. —In: L'AlIemagne... t. 1, doc.
118, p. 145.
60

мый в течение многих месяцев мирный зондаж в России не дал
результатов из-за отказа царя подписать сепаратный мир. Бет-
ман передает дословно сообщение Брокдорфа-Ранцау о визите
Андерсена в Петроград и ставит вопрос о том, чтобы «в более
или менее официальной форме через Данию или Швецию за-
явить в Петрограде о готовности (Германии) заключить мир».173
Но к прекращению войны Германия в это время еще не была
готова, и намерение канцлера осталось втуне, тем более, что
и сам он опасался, как бы такое обращение с предложением
заключить мир не было расценено противниками как проявле-
ние слабости немцев. Оставалось продолжать волынку с зонда-
жем сепаратного мира, используя новые каналы.
Еще в феврале 1915 г. русский посланник в Стокгольме
А. В. Неклюдов сообщал в Министерство иностранных дел о по-
пытках Германии «побудить скандинавские страны, особенно
Швецию и ее короля, взять почин мирных переговоров между
Германией и Россией».179 Но кроме письма шведского короля
Густава V Николаю II от 16 февраля 1915 г. с выражением «го-
товности предложить свои услуги» в скорейшем окончании вой-
ны180 и содействия некоторых шведов в передаче писем Василь-
чиковой в Петроград особой активности в установлении кон-
тактов между Германией и Россией Швеция и ее государствен-
ные деятели не проявляли. Немецкая же дипломатия с сере-
дины 1915 г. превращает Стокгольм в центр своей деятельности,
направленной на установление прочных контактов с Россией.
30 июня 1915 г. Циммерман сообщил в представительство
Германии в Стокгольме о том, что туда направляется со спе-
циальной миссией Макс Варбург, гамбургский банкир, которому
предлагалось оказывать содействие. О деятельности его извест-
но очень мало. Не ясно, встречался ли он с кем-либо из рус-
ских. Из конфиденциального послания Ягова в представитель-
ство в Стокгольме известно лишь о беседах Варбурга с мини-
стром иностранных дел Кнутом Валленбергом. Последний гово-
рил, что Германия и Россия «скоро должны заключить сепа-
ратный мир», условиями которого будет выгодный для Герма-
нии торговый договор и незначительные территориальные ан-
нексии в пользу Германии.181 Что стояло за рассуждениями Вал-
ленберга? Разговоры с кем-либо из русских представителей в
столице Швеции или только собственное желание включиться в
дипломатическую деятельность такого рода? Он действительно
предложил свои услуги в проведении мирного зондажа в Петро-
178 Бетман-Гольвег — Фалькенгайну, 30.07.1915.— Ibid., doc. 119, p. 146—
147.
179 Посланник в Стокгольме Неклюдов в МИД, 25.02 1915. — МОЭИ,
т. VII, ч. 1, док. 255, с. 332.
180 Густав V —Николаю II, 16.02.1915.— Там же, док. 207, с. 275.
181 Циммерман в представительство в Стокгольме, 30.06.1915. — In:
L'Allemagne... t 1, doc. III, p. 137; Ягов в представительство в Стокгольме,
12.07.1915. —Ibid., doc. 115, p. 141.
61

граде, как сообщил на Вильгельмштрассе немецкий послан-
ник в Стокгольме Г. Люциус. Ягов велел ответить Валленбергу,
что названные им условия сепаратного мира с Россией прием-
лемы для Германии, но вместе с тем высказал суждение о том,
что в России, согласно сведениям, которыми располагает ве-
домство иностранных дел, по-прежнему придерживаются мне-
ния, что никакой сепаратный мир не может быть заключен.132
Имя Варбурга всплывает еще раз в донесении русского послан-
ника в Швеции А. В. Неклюдова в связи с попытками дирек-
тора «Deutsche Bank» Монкевица говорить о мире.
Монкевиц прибыл из Берлина в Швецию в середине июля
1915 г. Встретился с русским коммерсантом, имевшим коммер-
ческие связи в Берлине. Он говорил о желательности для Гер-
мании сепаратного мира с Россией и об его условиях: о пере-
смотре границ в Польше и Галиции и вознаграждении России
Константинополем и проливами. Монкевиц при этом подчерки-
вал, что Англия, верность которой соблюдает Россия, никогда
не решит вопрос о проливах в пользу своей союзницы и, более
того, она готова примириться с Германией. Во время второй бе-
седы Монкевица с русским коммерсантом, состоявшейся в
Мальмё, он предложил организовать переговоры в Мальмё или
Копенгагене между доверенными лицами обеих стран — «с гер-
манской стороны лица вроде Бедельсона (шведский финан-
сист.— Н.Е.) или Варбурга, с русской стороны... выдающий-
ся финансист». Сообщая о предложении Монкевица в МИД, Не-
клюдов сопроводил донесение собственной оценкой. «Помимо
германских опасений за исход войны, — писал он, — эти новые
предложения Монкевица указывают на усиленные старания
немцев внести рознь среди союзников». Неклюдов указывал
также на необходимость оповещения союзников обо всех пред-
ложениях такого рода. Несколько позже в письме Сазонову он
писал по поводу предложений Монкевица, что немцы действи-
тельно хотят добиться мира и эти предложения — серьезны, ибо
такой человек «не стал бы действовать по собственному по-
чину».183 В том, что немцы страстно желали мира с Россией,
нет сомнений. Положение же относительно того, что Монкевиц
не стал бы действовать без ведома правительства, по-видимому,
не бесспорно, так как ни одного упоминания о Монкевице в
документах Вильгельмштрассе не обнаружено. Его ссылка на
Варбурга могла быть сделана потому, что Варбург был облечен
секретными полномочиями правительства, а сам Монкевиц ими
не обладал.
В связи с тем, что австро-германские войска летом 1915 г.
182 Люциус в МИД, 21.07.1915. —Ibid., doc. 116, p. 142; doc. 115, p. 141.
183 Неклюдов в МИД, 20.07.1915; 28.07.1915. —МОЭИ, т. VIII, ч. 1,
док. 352, 393, 394, с. 451, 504—506; Неклюдов — Сазонову, 31.07.1915. —
В кн.: Константинополь и проливы. По секретным документам бывшего Ми-
нистерства иностранных дел, т. II. М., 1926, док. 334, с. 375.
62

вели упорные бои с русской армией, вытесняя ее из Польши,
Западной Прибалтики и стремясь занять всю Галицию, Бетман-
Гольвег формулирует новые аргументы в пользу сепаратного
мира России с Германией и Австро-Венгрией. В инструкции в
представительство в Швеции он пишет, что военные операции в
Польше привели к тому, что Польша так или иначе потеряна
для России. Он просит через министра иностранных дел Шве-
ции Валленберга попытаться внушить русским, что потеря
Польши не осталась бы без последствий для Финляндии и при-
балтийских народов.184
Но едва был найден новый аргумент, из третьей поездки в
Петроград, предпринятой, по-видимому, по собственной инициа-
тиве, вернулся государственный советник Андерсен. За пять
дней пребывания в России он встретился и беседовал с Ни-
колаем II, Сазоновым, императрицей Марией Федоровной. Царь,
как говорил Андерсен Баллину, заявил, что «Россия не раз-
бита» и «в состоянии довести войну до успешного конца».
Андерсен привел и разговор, состоявшийся во время обеда, на
который он был приглашен: «Старая дама (Мария Федоров-
на.— Н. Е.) во время обеда вдруг сказала: „Когда же, нако-
нец, мы заключим мир? Уже давно пора". На что генерал при
полном согласии своих коллег ответил, что мир может насту-
пить только тогда, когда Германия будет побеждена». А когда
позже Андерсен спросил царя, не правильнее ли было бы за-
ключить сепаратный мир и этим «проложить дорогу к миру
для своих союзников», царь ответил, что он «слова, данного
своим братьям, нарушить не может».185
После этого сообщения немецкое правительство в течение
нескольких месяцев не предпринимало активных попыток свя-
заться с Петроградом для обсуждения вопроса о сепаратном
мире, хотя такая идея оставлена не была. Среди малозначащих
попыток — разговор шведского банкира Г. Кюльбергера с на-
чальником канцелярии Министерства иностранных дел России
бароном Шиллингом. Кюльбергер, неоднократно бывавший в
Петрограде для ведения переговоров с Министерством финан-
сов, поинтересовался возможностями заключения мира между
Россией и Германией и высказал соображение о том, что «са-
мым подходящим способом наладить переговоры (о мире)
было бы обсуждение возможных мирных условий банковскими
делегатами с обеих сторон».186 Вполне вероятно, что этот разго-
вор— собственная инициатива шведского банкира.
Такой же незначительной была и последняя попытка исполь-
зовать М. А. Васильчикову. Не дождавшись ответа на свои по-
184 Бетман-Гольвег в представительство и Стокгольме, 31.07.1915. — In:
L'AHemagne... t. 1, doc. 120, p. 146—149.
185 Записка Баллина, 9.08.1915. —Ibid., doc. 127, p. 154—155, 156.
186 Поденная запись МИД, 20.08.1915. —МОЭИ, т. VIII, ч. 2, док. 537,
с. 104; Белякевич И. И. Указ. соч., с. 23.
63

слания, в декабре 1915 г. Васильчикова прибыла в Петроград.
Ее заявления в духе писем (о дружелюбии Германии к России,
готовности заключить мир и т. д.) были встречены неприязненно
и министром иностранных дел Сазоновым, и Николаем II. Исто-
рия закончилась лишением Васильчиковой придворного звания
и высылкой в Черниговскую, а затем в Вологодскую гу-
бернию.187
Германии, таким образом, не удалось добиться начала мир-
ных переговоров с Россией, не удалось решить главной для себя
задачи — ликвидации Восточного фронта, высвобождения значи-
тельного числа дивизий для продолжения усиленной борьбы на
Западе. Россия стойко сражалась на фронтах и упорно отказы-
валась от сепаратных контактов с противником. Надежды гер-
манского руководства на то, что монархический принцип, объ-
единявший обе империи, родственные связи представителей цар-
ствующих домов Германии и России облегчат возможность
достижения соглашения с Петроградом, возможность раскола
Антанты и разгрома стран Согласия поодиночке оказались не-
состоятельными. Хотя на протяжении всей войны, как неодно-
кратно отмечали советские историки, между Германией и Рос-
сией сохранялись неофициальные контакты и русская царица
вела переписку со своими родственниками в Германии, исполь-
зовать эти контакты для достижения сепаратного мира Бер-
лину не удалось. Документы позволяют судить о том, что из
царствующих особ лишь вдовствующая императрица Мария
Федоровна неоднократно высказывала намерение содействовать
делу мира между Германией и Россией. Но ее высказывания и
представителям нейтральных стран, посетивших Россию, и в пе-
реписке с датскими родственниками также не принесли реаль-
ных результатов.
Не помогли немцам и обещания решить вопрос о Констан-
тинополе и проливах в благоприятном для России духе, и угро-
за потери Польши, и обещания «незначительного» погранич-
ного урегулирования в Польше и Галиции. Однако следует за-
метить, что попытки Германии договориться с Россией, упорно
распространяемые слухи (и самой Германией, и прессой ней-
тральных стран, и русской буржуазией) о якобы существующей
готовности царского правительства пойти на сепаратный мир
с Германией осложняли отношения внутри блока, вызывали
у союзников России беспокойство, боязнь утратить этого союз-
ника, отвлекавшего значительные силы австро-германской
армии. И дипломатическим представителям России в странах
Согласия, и самому министру иностранных дел неоднократно
приходилось заверять своих союзников в том, что для опасений
по поводу возможности заключения сепаратного мира нет осно-
187 См. об этом подробнее: Семенников В. П. Политика Романовых
накануне революции, с. 32—35; Б е л я к е в и ч И. И. Указ. соч., с. 27—30.
64

ваний уже потому, как писал С. Д. Сазонов в письме послу Рос-
сии в Великобритании, что «как правительство, так и все пар-
тии одинаково и прежде всего стремятся к победоносному за-
вершению войны».188
Оставили ли немцы надежды на то, что им все же тем или
иным путем удастся вывести Россию из войны? Конечно, нет.
В 1916 г. они предприняли несколько самых серьезных попыток
оторвать Россию от держав Согласия.
* *
*
1916 г. для России, как и для всех европейских государств,
участвовавших в войне, был годом серьезных испытаний. Пере-
стройка экономики на военные рельсы в России происходила
очень медленно — лишь к августу 1915 г. был завершен процесс
мобилизации промышленности. Несмотря на огромное напря-
жение экономики России, производство военной продукции
росло медленно, не покрывая нужд армии. Мобилизация рабо-
чей силы на фронт сказалась на состоянии производительных
сил в промышленности и сельском хозяйстве. Состояние тран-
спорта было неудовлетворительным — он не справлялся с пере-
возками важнейших грузов. В связи с сокращением посевных
площадей, снижением урожайности, падением сельскохозяй-
ственного производства в стране в 1915 г. начался голод.
Война вызвала обострение классовых противоречий.. Уже в
августе 1914 г. в России начались первые стачки. В 1915 г.
число участников стачек увеличилось настолько, то это вызвало
беспокойство у союзников, которые опасались, что внутренние
неурядицы послужат причиной заключения Россией сепаратного
мира с немцами.189 Забастовки носили и антивоенный характер.
«...Как раз в 1915 г., на почве кризиса, вызванного войной,—
писал В. И. Ленин, — растет революционное брожение в массах,
растут стачки и политические демонстрации в России... Разве
это не начало революционных массовых выступлений?»190
В 1916 г. революционные выступления в городах и деревнях и
в армии еще более усилились. Росту стачечного и антивоенного
движения в стране, организованности и политизации выступле-
ний в тылу и на фронте способствовала деятельность партии
большевиков, призывавшей к превращению войны империали-
стической в войну гражданскую. Но 1916 г. стал и годом нара-
стания оппозиционности в «верхах» русского общества. Оформ-
ление оппозиционного блока либеральной буржуазии, добивав-
шейся проведения некоторых реформ и создания правительства,
ответственного перед Думой, было проявлением кризиса.
188 С. Д. Сазонов — Бенкендорфу, 23.09.1915. — МОЭИ, т. VIII, ч. 2,
док. 752, с. 342.
I89 См., напр., донесение русского посла в Лондоне Бенкендорфа минист-
ру иностранных дел от 21.09.1915 (там же, док. 740, с. 331—332).
190 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 27. с. 127.
65

Между тем перед германской дипломатией по-прежнему
стояла задача заключения сепаратного мира с одним из против-
ников — на Востоке или на Западе. Планируемое немецким вер-
ховным командованием перенесение операций на Западный
фронт открывало возможности для более успешных попыток
мирного зондажа в России. В 1916 г. в Стокгольме завязывается
та «дипломатическая игра» Японии с Германией, которая перво-
начально была воспринята немцами достаточно серьезно. Идея
использовать Японию для оказания давления на Россию
с целью ухудшения ее материального положения и, следова-
тельно, вывода ее из войны была высказана генералом Фалы;ен-
гайном летом 1915 г. «В одном из донесений нашего военного
атташе в Вашингтоне, — писал генерал канцлеру Бетман-Голь-
вегу, — очень верно указано на значение, которое Япония имеет
для России как поставщик вооружения и военного снаряже-
ния». Именно это снаряжение, как замечает генерал, помогло
русским оказать упорное сопротивление «победоносной немец-
кой армии». Указывает он и на то, что союзники предприни-
мают усилия, чтобы привлечь японцев к участию в военных
действиях на европейском театре войны. «Нельзя ли прийти
к соглашению с Японией?» Кайзер Вильгельм II одобрил идею
переговоров с Японией. Трейтлер же сообщил, что такие пере-
говоры идут уже несколько месяцев.191
Немцы могли рассчитывать на успех мирного зондажа в
Японии, поскольку японский посланник в Стокгольме неодно-
кратно в разговорах с дипломатическими представителями
Австро-Венгрии и Турции в Швеции говорил о том, что Япония
питает дружеские чувства не к своим союзникам, а к Цент-
ральным державам, и высказывал сожаление о том, что Япо-
ния и Германия находятся в состоянии войны между собой.
Естественно, упоминались Цзяочжоу и бывшие владения Герма-
нии в Тихом океане.192 Союз же с Японией давал Германии ряд
преимуществ: не только Россия утрачивала источник (пусть и
не такой значительный) поступления военных материалов, но
через Японию Германия могла воздействовать на Китай, затра-
гивались интересы Англии в Тихом и Индийском океанах. Ради
этой цели — альянса с Японией — Германия, как считал адми-
рал Тирпиц, могла бы отказаться от Киао-Чао.193
В феврале-марте 1916 г. наблюдаются попытки взаимного
японо-германского зондажа. 19 февраля японского посланника
191 Фалькенгайн — Бетман-Гольвегу, 12.06.1915.—In: L'AHemagne... t. 1,
doc. 103, p. 123. См. также прим. 1 к указанному документу (Ibid.).
192 Люциус—Бетман-Гольвегу, 29.01.1915; 18.05.1915. —Ibid., doc. 40, 85,
p. 55—56, 105. Киао-Чао или Циндао — немецкое название китайского горо-
да-крепости Цзяочжоу.
193 Так рисовал выгоды, которые Германия могла бы извлечь из сепа-
ратного мира с Японией, начальник генерального штаба Адмиралтейства ад-
мирал X. Хельцендорф (Хельцендорф— Ягову, 11.12.1915. — Ibid., doc. 175,
p. 297). Записка Бетман-Гольвега, 9.08.1915. —Ibid., doc. 126. p. 154.

в Стокгольме Усида посетил директор шведского телеграфного
агентства Эклунд и заявил ему, что «если Россия в настоящее
время еще не решается заключить сепаратный мир, то исключи-
тельно из боязни Японии. Если бы Япония заключила сепарат-
ный мир», ее примеру последовала бы Россия, и «тогда Япония
получила бы возможность разделить Китай совместно с Гер-
манией и Россией». Японское правительство известило министра
иностранных дел России Сазонова об этом разговоре и выска-
занном в нем предложении.194 Но 14 марта посланник Германии
в Стокгольме сообщал на Вильгельмштрассе, что Усида пытался
вступить с ним в контакт и что «сам Люциус проявил сдержан-
ность».195 30 марта германский промышленник, занимавшийся
дипломатической деятельностью, Гуго Стиннес информировал
канцлера о разговоре с японским посланником, который уверял,
что Япония желала бы заключить сепаратный мир с Герма-
нией, настаивал на встрече с Люциусом.196 Согласно донесению
посланника Японии в МИД инициатором встречи был прибыв-
ший в Стокгольм Стиннес. Именно он через внештатного со-
трудника представительства Японии в Швеции — консула Линд-
берга просил о встрече Усида с Люциусом.197 Так или иначе
встреча Усида и Люциуса состоялась 1 апреля 1916 г.
Есть две версии беседы, состоявшейся 1 апреля 1916 г.
Согласно версии Усида, именно Люциус заявил, что, по его мне-
нию, уже настало время для заключения мира между Герма-
нией и Японией, что мира желает и Россия, но-де представители
русского правительства боятся «общественного мнения и...
посла Мотоно». Сам же японский посланник проявил сдержан-
ность, заявив, что «у Японии нет надобности ускорять мир».198
По версии Люциуса, Усида говорил об отсутствии какого-либо
антагонизма между Германией и Японией,199 и выражал готов-
ность передать своему правительству «возможные пожелания»
со стороны Германии, а Люциус же был сдержан и отказался
говорить по этому поводу, утверждал, что участвует в разговоре
как частное лицо.200
Разночтений в передаче Усида содержания беседы с Люциу-
194 Японский посол в Петрограде Мотоно — японскому послу в Лондоне
Иноуэ, 22.02.1916. —МОЭИ, т. X, док. 239, с. 249—250; См. также прим. I
к док. 239. Белякевич И. И. Указ. соч., с. 32.
195 Люциус в МИД, 14.03.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 204,
p. 286-287.
196 Стиннес — Бетман-Гольвегу, 30.03.1916. —Ibid., doc. 214, p. 290—291.
197 Японский посол в Петрограде Мотоно — японскому послу в Лондоне
Иноуэ, 22.02.1916. —МОЭИ, т. X, док. 239, с. 249—250; См. также прим. I
к док. 239; Белякевич И. И. Указ. соч., с. 32.
198 МОЭИ, т. X, док. 479, с. 595.
199 Это очень любопытное заявление! Япония, как известно, поспешила
вступить в войну, начав и ограничив свое участие в ней захватом герман-
ских владений на Дальнем Востоке.
200 Люциус в МИД, 1.04.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 216,
p. 293-294.
67

сом нет по двум пунктам. Согласно донесениям обоих послан-
ников, Усида утверждал, что для Японии невозможен сепарат-
ный мир, а немцы (Люциус и присутствовавший при разговоре
Стиннес) предлагали компетентным лицам трех стран —
Германии, Японии и России — начать неофициальные секретные
переговоры относительно условий мира.201 Наличие этих двух
последних положений позволяет признать, что версия беседы,
изложенная японским посланником в Стокгольме, ближе к исти-
не, Усида более верно отражал ситуацию. Вместе с тем нельзя
не учесть и того обстоятельства, что Япония могла быть также
заинтересована в сепаратной сделке с Германией ради того,
чтобы «узаконить» захват Киао-Чао и островов в Тихом океане,
принадлежавших до августа 1914 г. Германии, и обеспечить себе
свободу рук в Китае. Для Германии же было более важно, что-
бы «благодаря влиянию токийского правительства в С.-Петер-
бурге Россия могла быть побуждена к присылке компетентного
лица» в Стокгольм.202 Следовательно, главная задача немецких
дипломатов состояла все же в том, чтобы добиться начала се-
паратных переговоров о мире с Россией. Японские же дипло-
маты давали немцам возможность надеяться, что эта задача
будет решена ими успешно.
После этого разговора 1 апреля «обмен мнениями» между
Японией и Германией развивался в духе детективной истории,
где оба участника стремились получить для себя максимум вы-
год, перехитрив друг друга и сохранив «хорошую мину» при
явном проигрыше.
В конце апреля японский консул Линдберг сообщил Стин-
несу-младшему, что по отчету Усида японское правительство
просило своего посла в Петрограде содействовать тому, чтобы
Россия назначила своего представителя для ведения планируе-
мых переговоров. Ссылаясь на мнение Усида, консул говорил,
что у Японии нет «прямой заинтересованности» в открытии
Дарданелл — в этом заинтересована лишь Россия; Киао-Чао
мог бы быть возвращен; Германия должна предоставить Японии
известные гарантии привилегий в Китае при полном сохранении
там принципа «открытых дверей». «Эти гарантии, — передавал
Линдберг мнение Усида, — в первую очередь естественно были
бы направлены против Англии, но также и против России».203
Статс-секретарь МИД Ягов откликнулся на сообщение Стин-
неса почти немедленно: «Если Японии удастся привести Россию
к миру, мы проявим готовность примириться с уступкой (Япо-
нии) наших прав на Циндао».204 Воодушевленные обещанной
уступчивостью немцев японцы сформулировали новые «пожела-
201 Ibid. См. также: МОЭИ, т. X, с. 595.
202 l'Allemagne... t. 1, doc. 216, p. 293—294.
203 Стиннес — Бетман-Гольвегу, 22.04.1916.—Ibid., doc. 228, p. 307, 308.
204 Ягов в представительство в Стокгольме, 26.04.1916; 7.05.1916. — Ibid.,
doc. 232, 239, p. 313, 321—322.
68

ния». Японский посланник во время очередной встречи с Лю-
циусом заявил, что Япония приведет Россию на мирные пере-
говоры, если Германия уступит Японии тихоокеанские острова —
«находящуюся ныне во владении Японии (оккупированную
ею! — Н.Е.) немецкую собственность». Японский посланник при
этом ссылался на заявление Циммермана о том, что вопрос
«об уступке островов (в Тихом океане. — Н.Е.) он рассматри-
вает как дискутабельный».205 Когда Циммерман ознакомился
с донесением Люциуса, он оставил на полях документа пометку,
разъяснявшую его позицию: «Колониальные владения в Тихом
океане... трудно защищать. Африка должна быть нашей целью.
В Тихом океане в будущем останутся только японцы и амери-
канцы, дни англичан там должны быть сочтены». Допускал
возможность передачи Японии «бывшей немецкой собствен-
ности» и канцлер Бетман-Гольвег при условии, что Япония по-
может Германии вывести из войны Россию.208
В то время как представители официальной немецкой дипло-
матии— Ягов, Циммерман, Кемниц и сам канцлер Бетман-Голь-
вег высказались решительно в пользу соглашения с Японией,
предусматривавшего уступку ей Циндао и тихоокеанских остро-
вов, принадлежавших ранее Германии, но в ходе войны окку-
пированных японцами, при условии, что Япония обеспечит на-
чало мирных переговоров между Германией и Россией, ради
которых немцы и готовы были пойти на такие «жертвы»,207 буй-
ная фантазия неофициального дипломата и корыстные интересы
промышленника Г. Стиннеса нарисовали грандиозный план кар-
динальной перегруппировки сил на международной арене, кото-
рый в определенной степени расходился с планом, разрабаты-
ваемым в это время одной из группировок германских правя-
щих кругов.
Во время очередной беседы с японским посланником Стин-
нес заявил, что тихоокеанские острова в «индустриальном, сель-
скохозяйственном и морском» отношениях имеют большое зна-
чение для Германии и уступка их Японии чрезвычайно затруд-
нит «взаимопонимание» между ними. Чтобы уйти от этих труд-
ностей, он предлагал использовать мирные переговоры для
одновременного заключения договора о союзе между Герма-
нией, Россией и Японией. Говорил он и о «сохранении террито-
риальной целостности Китая, включая возвращение ему Цзяо-
чжоу при сохранении равенства прав в Китае для Японии и Гер-
мании, как и для всех других стран мира».208
Ягов пришел в ярость, когда ознакомился с проектом аль-
205 Люциус в МИД, 6.05.1916. — Ibid., doc. 237, p. 320.
206 См. прим. 1 и 2 к док. 237 (Ibid.).
207 См. также: Ягов в представительство в Стокгольме, 7.05.1916; Запи-
ска Кемница, 8.05.1916. — Ibid., doc. 239, 242, p. 321—322, 324—325.
208 Люциус в МИД, 7.05.1916; Люциус — Бетман-Гольвегу, 8.05.1916.—
Ibid., doc. 238, 244 (suppl.), p. 320-321, 327—328.
69

янса трех держав, представленным Стиннесом. «Мальчик Стин-
нес209— насильник, который хотел бы нашу политику втиснуть
только в сферу своих интересов,— пишет Ягов Люциусу.—
Отсюда — союз с Россией, который поставит нас в принципиаль-
ные противоречия с Западом. Что может Россия предложить
нам? Прежде всего надо видеть, что будет после войны... В лю-
бом случае Россия на многие годы может стать едва активной.
Бессильных союзников нам уже достаточно!» Допустимым и
даже желательным Ягов считал только договор о нейтралитете
с Россией, который «парализовал бы Францию и заставил бы
ее пойти на взаимопонимание» с Германией. России же этот
договор обеспечил бы «защиту ее западных границ при эвен-
туальном конфликте с Англией из-за Персии». Рекомендуя Лю-
циусу продолжить зондаж японцев («Мне до сих пор не ясно, —
пишет Ягов, — почему Япония может желать союза с нами»), он
намечает ему группу вопросов для выяснения: опасаются ли в
Японии англо-американского союза и надеются, что Германия
может их защитить от «этой комбинации», если японская
экспансия в Тихом океане приведет к конфликту с Америкой?
Насколько «преуспели русско-японские переговоры» и на какие
области они «распространяются»? «Монголия? Манчжурия? или
даже свобода рук во всей Азии?» Какую роль играют в этих
переговорах японские военные поставки в Россию? Не обяза-
тельства ли по этим поставкам заставляют Японию избегать
«скорого мира»? Инструктируя немецкого посланника, Ягов
предлагает ему по возможности «ограничить деятельность
г. Стиннеса и дело взять в свои руки», поскольку Стиннес
(«бесцеремонный политик интересов»), по мнению Ягова, при-
ведет немцев «в непреодолимые противоречия с Англией».210
Люциус согласился с Яговом, что параллельные переговоры
о мире и об альянсе между Германией, Россией и Японией
только усложнят мирные переговоры. Но ссылался Люлиус на
то, что будто бы Стиннес обсудил идею альянса в Берлине
с канцлером, статс-секретарем Гельферихом, «а возможно и
с Циммерманом».211 Действительно, в это время в ведомстве
иностранных дел кайзеровской Германии разрабатывался план
такой перегруппировки сил на международной арене, который
максимально обеспечивал интересы Германии. Этот план офор-
млен запиской Кемница от 17 мая.212 В какой степени причаст-
ии к его разработке Бетман-Гольвег и Гельферих, статс-секре-
тарь ведомства внутренних дел, названные Люциусом в каче-
стве «консультантов» Стиннеса, сказать трудно, но негодование
209 Речь идет о Стиннесе-младшем, который и вел беседы с Усида, при
поддержке Стиннеса-старшего.
210 Ягов —Люциусу, 8.05.1916. — Ibid., doc 243, p. 325—326.
211 Люциус—Ягову, 9.05.1916. — Ibid., doc. 245, p. 329.
212 Записка Кемница, 17.05.1946. — Ibid., doc. 252, p. 337—343.
70

Ягова по поводу рассуждений и предложений Стиннеса в пере-
говорах с Усида, свидетельствует о его неинформированности,
о противоречиях, существовавших в кайзеровской верхушке,
которые, по-видимому, и послужили причиной устранения Ягова
в ноябре 1916 г. с поста статс-секретаря ведомства иностран-
ных дел.
«Запиской Кемница» планировалось заключение, во-первых,
секретного договора между Германией, Японией и Россией, на-
правленного против Англии и предусматривавшего оказание
«военной помощи на суше и на море» тому из союзников, кто
подвергнется нападению со стороны Англии; во-вторых, секрет-
ного договора между Германией, Японией и Австро-Венгрией,
направленного против России и предусматривавшего военную
помощь также на суше и на море со стороны Японии в случае,
если Россия нападет на Германию или Австро-Венгрию, и по-
мощь Австро-Венгрии и Германии в случае нападения России
на Японию; и в-третьих, — секретного договора между Герма-
нией и Россией, обеспечивавшего нейтралитет России в случае
нападения Франции на Германию и нейтралитет Германии в
случае нападения Японии на Россию. Некоторые статьи этого
«конгломерата» секретных договоров должны были держаться
в секрете от соответствующих предполагаемых «союзников»
Германии.
Основой для указанных секретных договоров должны были
стать «мирные условия», составившие главную часть «записки
Кемница». Программой мирных условий предполагалось, что
Германия «убелит» Австро-Венгрию отказаться в пользу России
от части Восточной Галиции, оккупированной русскими вой-
сками, Турцию — предоставить России право провода через про-
ливы «отдельных военных кораблей» и уступить ей часть Турец-
кой Армении, также оккупированной русской армией. Персия,
за исключением Западной, предназначавшейся для Турции, при-
знавалась «сферой русских интересов», как и значительная
часть Китая, включая внешнюю Монголию и Северную Манч-
журию, к экспансии против которых поощрялась царская Рос-
сия. «Плата» России за все эти уступки требовалась значитель-
ная: Россия должна была уступить Германии Курляндию, Лит-
ву и Польшу, признать себя незаинтересованной в балканских
делах (в частности, заявить о том, что урегулирование серб-
ского, албанского и других балканских вопросов остается в ве-
дении только Австро-Венгрии и Болгарии).
Что касается Японии, то ее экспансия также направлялась
в Китай, Германия шла на уступку Японии своих колоний в Ки-
тае и в Тихом океане; за Циндао Япония должна была пере-
дать Германии половину вложенных Германией капиталов, а за
Каролинские острова — сумму, равную той, которую в свое
время она уплатила Испании.
Предусматривалась и необходимость урегулирования торго-
71

вых и экономических отношений на принципах наибольшего
благоприятствования.
Таковы были основы той грандиозной сделки, которую кай-
зеровские политики предполагали заключить в том случае, если
бы им удалось ее осуществить. И удара, какой им был нанесен
в тот самый день, которым датирована «записка Кемница», они
явно не ждали.
В этот день японский посланник Усида, принятый по его
просьбе Люциусом, заявил от имени своего правительства, что
Япония не может вступить в переговоры о мире с Германией,
не уведомив об этом другие державы Антанты. Японское пра-
вительство предлагало свои посреднические услуги. Как писал
Люциус, «посланник ссылался на сильное влияние (Японии) в
России, которое можно было бы использовать для воздействия
на Францию и Англию», чтобы «предотвратить там отказ» в
случае мирного зондажа.213 Что теперь оставалось немцам?
Ягов, инструктируя Люциуса, рекомендует при случае дать по-
нять японскому дипломату, что «к Англии и Франции Герма-
ния может и сама обратиться и влияния Японии и даже Рос-
сии было бы недостаточно, чтобы привести эти государства к
миру, поскольку там... никакого мирного настроения нет».214
Так окончилась попытка через Японию воздействовать на
русское правительство с целью начала переговоров о сепарат-
ном мире. Для Японии это была своеобразная разведка готов-
ности Германии на уступки на Дальнем Востоке.
Однако явная неудача с попыткой использовать японскую
дипломатию для установления контактов с Россией не обеску-
ражила Вильгельмштрассе, поскольку в это время у немцев
появилась возможность получить информацию о перспективах
сепаратного мира с Россией непосредственно от человека, свя-
занного с премьер-министром России Б. В. Штюрмером. Речь
идет о предпринимателе и журналисте И. И. Колышко, кото-
рый с 13 мая по 9 июня вел беседы со Стиннесом-младшим.215
Согласно донесению, составленному Стиннесом, эти почти
ежедневные беседы вращались вокруг вопроса о возможности
начала переговоров о сепаратном мире между Германией и Рос-
сией. Колышко, как утверждал Стиннес, накануне отъезда в
Стокгольм имел две обстоятельные беседы с Штюрмером, во
время которых обсуждались вопросы о препятствиях, мешав-
ших началу переговоров о мире, о приемлемых для России ус-
ловиях мира, о возможности продолжения контактов с Штюр-
213 Люциус в МИД, 17.05.1916. — Ibid., doc. 253, p. 343.
214 Ягов в представительство в Стокгольме, 18.05.1916, — Ibid., doc. 255,
p. 346.
215 В. С. Дякин первым обратил внимание на сообщение Г. Стиннеса
о разговорах с Колышко и проанализировал все, что с ними связано (Дя-
кин В. С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны
1914—1917. М, 1967, с. 279—280. См. также: Черменский Е. Д. IV Го-
сударственная дума и свержение царизма в России. М., 1976, с. 183—184).
72

мером. Оба собеседника (Колышко и Штюрмер) исходили из
того, что Россия как можно скорее должна заключить мир с
Германией, и пришли к выводу, что самым большим препятст-
вием к миру является личность царя. Все остальные трудности
(во внутренней политике — тупик, в котором правительство ока-
залось из-за «противоестественного пакта с партиями прогрес-
сивного блока, исповедующего лозунг „война не на жизнь, а на
смерть"»; во внешней — «зависимость от Англии») Штюрмер
расценивал как преодолимые. Колышко высказал соображение,
что для царя психологически благоприятный момент для на-
чала переговоров между Россией и Германией создан сдер-
жанно расцененными самим Колышко «некоторыми удачами
русской армии»» — «местным успехом» против Турции и «те-
перешним успехом на австрийском фронте».216 А это было как
раз то время, когда войска Юго-Западного русского фронта
успешно вели наступление против австро-германских, а не
только австрийских войск, то самое наступление, которое при-
ведет к крупному поражению австро-германских войск в Гали-
ции и Буковине.
В ожидании «психологически благоприятного момента»
Штюрмер и Колышко обговорили и «условия взаимопонимания»
с Германией. Приемлемыми они признали отказ России от
Курляндии и Польши в обмен на компенсацию частью Гали-
ции, соответствующие жертвы со стороны Турции как следствие
успеха русских в Малой Азии и предоставление России свобо-
ды прохода через Дарданеллы.
Поскольку Колышко опасался, что переписка с Штюрмером
через МИД может привести к утечке информации и обнаруже-
нию секретных контактов с немцами, он предложил переговоры
вести в обход Министерства иностранных дел. Для этого он
рекомендовал Стиннесу познакомиться с Манасевичем-Мануй-
ловым и через него вести переписку с Штюрмером.217
Как пишет В. С. Дякин, Штюрмер готовился к продолже-
нию переговоров. С этой целью он помешал принятию прави-
тельством декларации о независимости Польши, добился от-
ставки Сазонова с поста министра иностранных дел и сам стал
главой МИД. К поездке за границу готовился Манасевич —
ему был приготовлен заграничный паспорт и разрешение на
проезд границы без досмотра. Но эпизод этот не получил раз-
вития, поскольку 19 августа Манасевич был арестован за шан-
таж, и никто другой за границу отправлен не был.218 Впрочем,
продолжения переговоров и не могло быть, так как еще во вре-
мя бесед Колышко со Стиннесом последний получил телеграм-
му, подписанную Яговом, в которой говорилось о нецелесооб-
216 Стиннес — Циммерману, 17.06.1916. — In: L'AIlemagne... t. 1, doc. 272,
p. 371-372.
217 Ibid., p. 373.
218 Дякин В. С. Указ. соч., с. 280.
73

разности продолжения переговоров, пока «со стороны русского
правительства не будет заявлено недвусмысленно о готовности
к взаимопониманию» с Германией.219
К сожалению, мы располагаем лишь версией Стиннеса о бе-
седах Колышко с Штюрмером и с ним. Что вызывает сомнения
в версии Стиннеса всей серии бесед? Прежде всего, конечно,
программа территориального урегулирования между Германи-
ей и Россией в случае заключения сепаратного мира. Передан-
ные Колышко Стиннесу условия мира — это германская про-
грамма. За аннексию территорий царской России — Польши и
Курляндии — Берлин намерен был расплачиваться «собствен-
ностью» своих союзников — территориями Турции и Австро-
Венгрии. И здесь есть любопытный нюанс. «Предпосылкой та-
кого мирного урегулирования (обмен — за Польшу и Курлян-
дию часть Галиции и часть турецкой территории. — Н.Е.),—
говорит Колышко,— было бы разрешение польского вопроса
в приемлемой для России форме. (Автономия, если даже Поль-
ша будет включена в немецкую таможенную область)».220
Включение же в эту программу пункта о свободе прохода для
России через проливы могло быть чисто спекулятивным. И че-
рез нейтральных посредников, в частности через Андерсена,
немцы пытались внушить русским государственным деятелям,
что Германия, в отличие от союзников России, готова отдать
Константинополь и проливы России. Как на самом деле Берлин
рассчитывал решить этот вопрос, видно из секретных докумен-
тов ведомства иностранных дел кайзеровской Германии.
Более серьезная попытка прозондировать возможность за-
ключения с Россией сепаратного мира немцам неожиданно
представилась в начале июля, когда состоялась встреча заме-
стителя председателя Государственной думы А. Д. Протопопова
и члена Государственного совета Д. В. Олсуфьева с гамбург-
ским банкиром Фрицем Варбургом. Варбург составил простран-
ный отчет о встрече с русскими государственными деятелями.221
В этом отчете Варбург сообщает, что Олсуфьев и Протопопов,
входившие в состав русской парламентской делегации, посе-
тившей союзные страны, возвращались на Родину. Во время
остановки в Стокгольме Олсуфьев в беседе с представителем
219 L'Allemagne.. t. 1, doc. 272, p. 373.
220 ibid., p. 372.
221 Люциус — Бетман-Гольвегу, 8,07.1916. —Ibid., doc. 281, p. 391—398.—
Встреча и беседа Протопопова с Варбургом — один из наиболее изученных
эпизодов, в трактовку которого в последние 20 лет внесены существенные
коррективы. Если В. П. Семенников, И. И. Белякевич и другие отмечали
преднамеренность, спланированность встречи Варбурга и Протопопова (Се-
менников В. П. 1) Политика Романовых накануне революции, с. 37—46;
2) Романовы и германские влияния во время мировой войны, с. 51—56; Бе-
лякевич И. И. Указ. соч., с. 36—37), то в 60-е годы выходят работы,
авторы которых подчеркивают факт случайности этой встречи и беседы
(Дякин В. С. Указ. соч., с. 280—281; Черменский Е. Д. Указ. соч.,
с. 187—192).
74

акционерного общества «Мазут» в Швеции М. С. Гуревичем вы-
сказал пожелание встретиться с каким-либо немцем, чтобы
узнать о положении и настроениях в Германии. Г. Бокельман,
немецкий резидент в Стокгольме, с которым первоначально
предполагалась беседа, неожиданно уехал, и Гуревич по согла-
сованию с Люциусом предложил участвовать в беседе Ф. Вар-
бургу. Когда Варбург пришел на встречу, организованную в
номере гостиницы, в которой остановился также находившийся
в столице Швеции проездом в Петроград директор общества
«Мазут» Л. С. Поляк, ему сообщили, что в беседе хочет участ-
вовать Протопопов. Варбург отмечает это обстоятельство с со-
жалением, так как «беседуя с одним из этих господ... я несом-
ненно был бы в состоянии услышать сам больше от него».222
В ходе беседы Варбург пытался внушить своим собеседни-
кам, как велика ответственность Англии за войну, которая
могла бы быть предотвращена, «если бы Англия с самого на-
чала войны более ясно определила свою позицию», и что толь-
ко собственно английские интересы способствуют продолжению
войны. «У меня сложилось впечатление, что оба господина, —
пишет Варбург в отчете, — согласны со мной, что продолже-
ние войны бессмысленно». Наступление мира, говорил он рус-
ским деятелям, произвело бы большой переворот, если бы толь-
ко нашлась «сильная, независимая личность», которая употре-
била бы свое влияние на то, чтобы попытаться вывести Рос-
сию из войны. Обосновывал он необходимость такого шага,
естественно, «ухудшением внутреннего и внешнего положения»
России. Как свое «частное» мнение, он внушает мысль, что дис-
куссия о мире с Россией могла бы начаться, если бы Россия
показала свое согласие на мир.223
Помимо этих общих рассуждений шла речь и о конкретных
вопросах. Запись беседы, сделанная Варбургом, показывает, что
русские государственные деятели задавали краткие вопросы,
изредка лишь комментируя их, а Варбург пространно им отве-
чал. Протопопов и Олсуфьев спрашивали о положении в Гер-
мании: как действует железнодорожное сообщение, нет ли «бес-
порядков» из-за ухудшения снабжения. Группа вопросов каса-
лась отношений Германии с Россией.
В частности, прозвучал вопрос о том, почему Германия «чи-
нит препятствия России в ее восточной политике». Варбург, от-
вечая на него, пытался вновь использовать «антианглийский
рычаг» воздействия на Петроград, утверждая, что не Германия,
а Англия — противник России в разрешении вопроса о Босфо-
ре и Дарданеллах, а Берлин будто бы готов заявить о далеко
идущих уступках в этом вопросе.
Спрашивая о целях Германии в войне, Олсуфьев и Прото-
попов заявили, что-де цель союзников — установление проч-
222 l'A 11 е m a g n е... t. 1, doc 281, p. 393.
223 Ibid.
75

ного мира, который «предотвратил бы мировое господство
Германии и дал бы свободу малым нациям». Поскольку Вар-
бург говорил об «идентичности» военных целей Германии и об
отсутствии у нее стремления к мировому господству, то по-
следовали конкретные вопросы о судьбе Бельгии, Польши, Кур-
ляндии, Литвы, о возмещении военных убытков. Варбург не
скрывал аннексионистских планов Германии в отношении при-
балтийских областей, намерения немецкого правительства со-
хранить в составе Германской империи ту часть Польши, ко-
торая «неразрывно связана экономически и в культурном от-
ношении» с Германией. Отчет о встрече, представленный Вар-
бургом Люциусу и направленный в иностранное ведомство, сви-
детельствовал о том, что и эта попытка немецкой дипломатии
нащупать почву для сепаратного мира с Россией окончилась
безрезультатно. Не случайна пометка Ягова на этом докумен-
те: «Эти русские очень выдоили Варбурга, а сами так ничего и
не сказали».224
На сообщение о беседе Протопопова с Варбургом, как ни
странно, внимание обратили в дипломатических кругах Гер-
мании только после отставки С. Д. Сазонова с поста министра
иностранных дел. Немцы считали именно Сазонова главным про-
тивником сепаратного мира с Германией. В. Шён, представитель
Пруссии в Мюнхене, например, писал Гертлингу летом 1915 г.:
«Царь находится под влиянием Сазонова, который высказы-
вается за продолжение войны».225 И его отставка была вос-
принята с некоторой долей оптимизма. Представитель Баварии
при имперском правительстве Лерхенфельд сообщение о раз-
говорах Протопопова в Стокгольме сопроводил словами: «Я бы
высказываниям вице-президента Думы и другим высказывани-
ям отдельных русских... не придавал большого значения, если
бы не отставка Сазонова и не замена его Штюрмером».226 Хотя
баварский дипломат и раньше различия в политике Сазонова
и Штюрмера оценивал более трезво и писал, что надежды на-
до возлагать не на эти «мнимые» различия, а на то, что «Гин-
денбургу удастся на Востоке дело выиграть».227
Однако дело с сепаратным миром с Россией не продвига-
лось. Никаких перемен в политике России, которые обнадежи-
ли бы руководство кайзеровской Германии, не происходило.
Оставалось по-прежнему полагаться на услуги случайных по-
средников. В переписке ведомства иностранных дел со служ-
бами за рубежом и Ставкой появляются имена людей, которые
якобы обещали содействие установлению контактов с Россией,
как некий «Рубинштейн из Петербурга», или которых просили
224 ibid., p. 396—398, 391, note 1.
225 Шён — Гертлингу, 7.06.1915. —In: Briefwechsel Hertling — Ler-
chenfeld, 1. Teil, Dok. 184, S. 455.
226 Лерхенфельд — Гертлингу, 21.08.1916. — Ibid., Dok. 282, S. 671.
227 Лерхенфельд—Гертлингу, 13.08.1916. —Ibid., Dok. 280, S. 668.
76

провести зондирование в столице России, как некоего графа
Гольштейна.228 Вновь предлагает свои посреднические услуги
министр иностранных дел Швеции Валленберг. Канцлер Бет-
ман-Гольвег, принимая предложение шведского министра и по-
нимая, что прежде всего для него важен контакт с дипломати-
ческим представительством России в Стокгольме, отметил в со-
общении кайзеру: «К сожалению, русский посланник в Сток-
гольме Неклюдов совершенно ненадежен. Господин Валленберг,
напротив, ведет себя как друг мира... Я не сомневаюсь, одна-
ко, что если он захочет действовать вопреки Неклюдову, его
связь с Россией удастся».229
Рождаются и проекты, не отличающиеся большой щедро-
стью. «За сепаратный мир с Россией, — утверждал граф Герт-
линг, — возвращение Польши — не слишком высокая цена».230
Направить Россию на Персию, предоставить ей выход к морю
через Нарвик, но взамен этой гавани на норвежском берегу до-
биться от нее территориальных уступок (Курляндия, включая
Ригу) предлагал крупный немецкий промышленник Фриц Тис-
сен.231 Когда Валленберг после одного из разговоров с послан-
ником России в Швеции Неклюдовым сообщил, что Россия хо-
тела бы обеспечить себе свободу прохода через проливы (а по
личному мнению Неклюдова, России нужно и овладеть Дарда-
неллами), Циммерман ответил, что о передаче проливов Рос-
сии не может быть и речи, следует говорить лишь о праве Рос-
сии пользоваться проливами при согласии Турции.232
Сложность состояла в том, что в это время между кабине-
тами Берлина и Вены, ведомством иностранных дел и Став-
кой шли переговоры относительно сроков опубликования де-
кларации о создании «независимого» польского государства —
акта спекулятивного, задуманного с единственной целью —
осуществить набор в армию для пополнения людских резервов.
Бетман-Гольвег и кайзер понимали, что обнародование декла-
рации совсем уничтожит и без того эфемерную надежду на се-
паратную сделку с царской Россией. Гинденбург же настаивал
на скорейшей публикации этого акта.233
Уже в середине октября сомнения в возможности достиже-
ния мира с Россией высказывают все лидеры Германской им-
перии. «В возможность мира с Россией никто не верил, — пи-
228 Бетман-Гольвег —Вильгельму II, 16.08.1916; Ягов — Бетман-Гольвегу,
23.08.1916. —In: L'Ailemagne... t. I, doc. 306, 315, p. 435, 457.
229 Бетман-Гольвег —Вильгельму II, 2.10.1916; 3.10.1916. —Ibid., doc. 337,
338, p. 488, 489—490.
230 Шён — Бетман-Гольвегу, 26.08.1916. —Ibid., doc. 316, p. 457.
231 Эрцбергер — Циммерману, 18.09.1916. —Ibid., doc. 322, p. 467—468.
232 ibid., doc. 337, note 3, p. 488.
233 Ягов в посольство в Вене, 16.08.1916; Чиршки в МИД, 18.08.1916;
Бетман-Гольвег—Вильгельму II, 2.10.1916; Бетман-Гольвег—Гиндербургу,
10.10.1916 —Ibid., doc. 306, 308, 337, 344, p. 435—437, 488, 512; Дякин B.C.
Указ. coч, с. 282.
77

шет Людендорф об этом времени, — имперский канцлер вы-
сказался в том духе, что в настоящий момент не имеется ника-
ких видов на сепаратный мир с Россией».284 Сам канцлер в
письме болгарскому царю, убеждая его поручить зондаж в
России болгарскому дипломату Ризову, отмечает с горечью,
что во второй половине 1916 г. он не предпринимал никакой
инициативы в пользу мира, поскольку все его «прежние заяв-
ления о готовности к миру встретили на берегах Невы только
эхо насмешек».235
«Путь к миру на всем континенте лежал через Петербург»—
заметил адмирал Тирпиц. Хотя и сам адмирал писал, что мир
с Россией дал бы Германии возможность использовать посред-
ничество царя для заключения мира с Францией, а, может
быть, и с Англией.236 Немцы, разумеется, не упускали из виду
возможность после вывода из войны России, после освобожде-
ния от Восточного фронта с большим успехом вести боевые
операции против своих противников на Западе. Однако ни одна
из попыток вывести Россию из войны в результате заключе-
ния с ней сепаратного мира, предпринятых в 1914—1916 гг.,
успехом не увенчалась. Предложения Германии, передаваемые
в Россию через посредников, встречали неизменно отрицатель-
ное к себе отношение со стороны правительства России. Рас-
четы на монархический принцип, роднивший Германскую им-
перию и царскую Россию, на родственные связи, на прогерман-
ские элементы в окружении царя оказались несостоятельными.
И не только потому, что Германия не особенно скрывала свои
экспансионистские планы в отношении территории Российской
империи и не могла предложить приемлемого решения по са-
мому злободневному для России вопросу — о Константинополе
и проливах, а и в силу того факта, что царское правительство,
остро нуждавшееся в мире, объективно заинтересованное в нем,
не решалось пойти на мир, опасаясь, что окончание войны при-
ведет к внутриполитическим сдвигам, контролировать которые
ему было бы чрезвычайно сложно.
Таким образом, в 1914—1916 гг. германская дипломатия,
выполнявшая волю гражданского и военного руководства импе-
рии, активно искала пути и средства разложения лагеря своих
противников. Попытки воздействовать на общественное мнение,
опереться на деловые, финансовые круги, на политических дея-
телей, настроенных в пользу мира, использовать случайных лю-
дей в качестве посредников в установлении контактов с прави-
234 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918, с. 320.
235 Бетман-Гольвег — Фердинанду I, 23.10.1916.— In: L'Allemagne... t. 1,
doc. 350, p. 522—523.
236 Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957, с. 327.
78

тельствами государств Согласия оказались тщетными. Заклю-
чить сепаратный мир с одним из противников Центральным
державам не удалось. Не удалось даже начать переговоры.
Одна из причин этих неудач состояла в том, что, зондируя поч-
ву для мира, германское правительство обещало своим про-
тивникам уступки, солидно сдобренные аннексионистскими тре-
бованиями к ним. Провал всех попыток вывести из войны Рос-
сию, Францию или Бельгию, сторговаться с Японией и через
нее воздействовать на Россию в условиях продолжавшейся на
два фронта войны заставил руководство держав Центрального
блока заняться поисками иных средств облегчения своего поло-
жения. Именно неудачи в мирном зондаже на Востоке и на За-
паде, во Франции и Бельгии и в России заставили Берлин и
Вену пойти на провозглашение мирной инициативы в декабре
1916 г.

Глава II
БЕРЛИН, ВЕНА И ВАШИНГТОН
ПРИЗЫВАЮТ К МИРУ
Два с лишним года войны не дали ощутимых результатов
ни одной из военных группировок. Обстановка во всех вою-
ющих странах была сложной. Потери на фронтах, ухудшение
экономического положения привели к изменению настроений
народных масс, что проявилось в освобождении их от шовини-
стического угара, в антивоенных выступлениях в тылу и бро-
жении на фронте среди солдат и матросов. Борьба в прави-
тельственных кругах по вопросу о методах ведения войны, пере-
раставшая в борьбу между сторонниками войны до победного
конца и сторонниками ее прекращения путем переговоров с про-
тивником, а также и перемещения в правительствах ряда стран
свидетельствовали о глубоком кризисе правящего лагеря вою-
ющих держав.
Тяготы войны острее ощущались в германском блоке. Анг-
лийская блокада ухудшила подвоз продовольствия и сырья
для промышленности в том числе и военной, людские резервы
были на исходе. В Германии усилилась борьба по вопросу о
путях достижения победы между крайне экспансионистскими
пангерманскими кругами, объединившимися вокруг верховного
командования, и более умеренной группировкой сторонников
канцлера Бетман-Гольвега.1 Пангерманцы добивались возоб-
новления неограниченной подводной войны, которая, по их мне-
нию, поставила бы Англию на колени и обеспечила бы макси-
мально быстро Германии победный мир. Канцлер и его сторон-
ники настаивали на использовании дипломатических средств
воздействия на противников. Приход в Ставку генералов Гин-
денбурга и Людендорфа, пользовавшихся почти неограниченной
властью, стремившихся к достижению победы любой ценой, без-
успешность предшествующего мирного зондажа в странах Антан-
ты обеспечили возможность победы сторонников ужесточения
методов ведения войны. Временной уступкой с их стороны была
1 Подробней о борьбе группировок в Германии см.: Э г г е р т 3. К. Борь-
ба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август
1914 —октябрь 1917 гг.). М., 1957.
80

отсрочка реализации решения о возобновлении беспощадной
подводной войны: на необходимости дипломатической подго-
товки такого ответственного шага настаивал Бетман-Гольвег.
С середины 1916 г. немецкая дипломатия проводит ту серию
маневров, которая в конечном счете выльется в мирную ини-
циативу Центрального блока. Согласие стран Антанты принять
ее дало бы возможность Германии продиктовать захватнические
условия мира, отказ же послужил бы сигналом для возобнов-
ления неограниченной подводной войны, а вина за ее продолже-
ние, как и за ужесточение методов ее ведения могла бы быть
возложена на державы Согласия.
Заметим, что того выбора средств в решении стоящей перед
ним задачи, о котором в свое время писала 3. К. Эггерт («ре-
альная» возможность заключения сепаратного мира с Росси-
ей как результат «переговоров» Варбурга и Протопопова; вы-
ступление президента США с мирной декларацией; «мирное
предложение» самой Германии2), у канцлера на самом деле не
было. Сепаратные контакты с Россией успеха не принесли.
Стать инициатором разговора о мире Германия не могла из
опасений (не безосновательных), что этот шаг будет расценен
противниками как проявление слабости, неуверенности в по-
беде;3 мысль самостоятельного обращения к воюющим стра-
нам возникла позже, при особых обстоятельствах. Экономиче-
ская, финансовая помощь США странам Антанты вызывала,
как писал Людендорф, «во многих кругах» Германии «все уве-
личивающееся чувство горечи»4. Опасались и того, что прези-
дент CША сопроводит свое мирное выступление выдвижением
условий мира. Наиболее приемлемым казалось обращение ко
всем воюющим странам с предложением одновременно начать
мирные переговоры. Но это обращение должно было исходить
не от Германии, а от какой-либо другой страны, какого-либо
политического деятеля, согласных взять на себя посредниче-
скую миссию. Во второй половине 1916 г. и идут поиски посред-
ников.
Взоры немецкой дипломатии обратились прежде всего на
короля Бельгии Альберта I. На основании данных архива МИД
Бельгии Ж. Вийке пишет, что осенью 1916 г. королю намекну-
ли: если он согласится стать посредником в достижении обще-
го мира, то восстановление независимости Бельгии и возмеще-
ние ей ущерба, нанесенного войной, «не было бы исключено».
Предложение было передано бельгийскому послу в Лондоне
Гимансу брюссельским банкиром Филиппсоном, который наме-
2 Там же, с. 334—335.
3 Посол США в Лондоне писал в мае 1916 г. полковнику Хаузу: «Все
эти разговоры о мире со стороны Германии... рассматриваются (в Англии.—
Н.Е.) как признание немцев о том, что они знают, что проиграли войну»
(Архив полковника Хауза, т. II. М., 1937, с. 195).
4 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 г., т. 1. М.,
1923, с. 247.
81

ревался посетить короля в Ля Панне.5 Бельгийцы более чем:
сдержанно отнеслись к этому предложению. Министр иност-
ранных дел эмигрантского правительства Е. Бейан 6 октября
писал Альберту: «Король ничего не достигнет, служа посред-
ником. Нужно предоставить эту роль главе какого-либо нейт-
рального государства. Это чрезвычайно деликатная роль. Если
условия, предлагаемые Бельгии, будут выгодны, король ока-
жется между интересами своей страны и желанием союзных
держав продолжать борьбу». Бельгийцы сочли за благо уведо-
мить об этом демарше союзников. Однако в ответе, направлен-
ном Филиппсону, была двойственность, присущая бельгийскому
королю: банкира предупредили, что его визит в Ля Панн был
бы «неудобен и преждевременен». Смысл, вложенный в от-
вет (надо подождать до лучших времен) вызвал «крик негодо-
вания» в совете министров. Бельгийские жюскобутисты нашли
ответ «слишком мягким».6
Одновременно германская дипломатия старалась привлечь
к мирному посредничеству президента США В. Вильсона.
В августовские дни 1914 г., когда никто еще не предпола-
гал, какой долгой, кровопролитной будет начавшаяся 4 августа
война, в обращении к воюющим странам В. Вильсон заявил
о своем стремлении «содействовать делу европейского мира».7
Ни лояльной, ни альтруистической позиция президента северо-
американской республики не была: в сентябре того же года,
когда немецкие войска довольно быстро приближались к Па-
рижу, посол США в Берлине, предлагая американское посред-
ничество в заключении мира, говорил Циммермалу, что «подхо-
дящий для заключения мира момент наступит, когда (немцы)
возьмут Париж», и предлагал им «наложить на Францию боль-
шую контрибуцию и взять у нее какие угодно колонии».8 Не-
прекращающиеся в течение всей войны разговоры о мире слу-
жили «благопристойным» прикрытием подготовки США к уча-
стию в том «исключительно выгодном деле», каким была для
Америки европейская война.9 В ходе войны, наживаясь на нуж-
дах воюющих стран, США превратились во всемирного креди-
тора и желали утвердить за собой роль мирового лидера, ко-
торая позволила бы американским монополистам управлять
послевоенным миром. Участие в войне было гарантией выпол-
нения этих планов правящих кругов США. «Капиталисты этой
страны, — писал В. И. Ленин, — получают теперь колоссальные
5 Willequet J. Albert Ier roi des Beiges. Bruxelles, 1979, p. 128—129.
6 Ibid.
7 Текст обращения В. Вильсона к главам воюющих стран см.: Архив
полковника Хауза, т. 1. М., 1937, с. 82.
8 Записка Циммермана от 9.09.1914. — In: L'Allemagne et les problemes
de la paix pendant la premiere guerre mondiale. Documents extrait des archi-
ves de l'office allemand des Affaires etrangeres/ Pub. et annotes par A. Sche-
rer et J. Grunewald, t. 1. Paris, 1962, doc. 6, p. 4.
9 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 28, с. 294.
82

прибыли от европейской войны. И они также агитируют за
войну. Они говорят, что Америка тоже должна готовиться к
участию в войне.. .».10 Но когда шовинистические круги амери-
канской буржуазии ратовали за участие в войне, в стране раз-
вернулась столь же активная кампания сторонников сохране-
ния нейтралитета, охватившая широкие слои американского
общества.11 Правительство и президент не могли игнориро-
вать волю американского народа к сохранению мира для своей
страны. Кроме того, Вильсон не мог не считаться с обществен-
ными настроениями и в связи с предстоящими президентскими
выборами. Демагогические разговоры о мире, о необходимости
защиты права и справедливости играли важную роль в подго-
товке масс к участию в войне. Пацифистские декларации обе-
спечивали Вильсону моральный авторитет внутри страны и за
ее пределами, тот авторитет, который был гарантией его успе-
ха на президентских выборах 1916 г.
В начале 1915 г. Хауз, имея в виду уклончивый отказ Гер-
мании принять посреднические услуги США, писал президенту:
«Германия использует нас только тогда, когда это будет про-
диктовано ее интересами, и ничто не помешает ей ухватиться
за ваше посредническое предложение, когда это будет ей вы-
годно».12 В середине 1916 г. и наступила пора, когда немцы
вынуждены были более внимательно отнестись к «мирным»
декларациям В. Вильсона. В начале мая кайзер Вильгельм II
принял в Ставке американского посла Джерарда. В беседе
участвовал и канцлер. Речь шла о том, чтобы Вильсон высту-
пил с предложением о заключении всеобщего мира.13 Туманная
формула «всеобщий мир» без определения его основ устраива-
ла и кайзера и канцлера. Вскоре, 7 июня, статс-секретарь ино-
странного ведомства Ягов пространно инструктировал посла в
Вашингтоне: «При дальнейшем благоприятном для нас ходе
войны мир на основе status quo ante,14 особенно в отношении
Бельгии, для нас неприемлем». Но так как отказ Германии
заключить мир на этой основе мог привести президента в ла-
герь ее противников, то Ягов внушал послу, что он должен по-
мешать Вильсону «обратиться (к немцам. — Н. Е.) с позитив-
ным предложением о посредничестве», если будет «заметна
склонность Англии принять его». Ягов подчеркивал, что для
Германии было бы желательно, чтобы отказ исходил от Анг-
лии.15
10 Там же, т. 27, с. 233.
11 О внутриполитической обстановке в США подробней см.: Г ер-
шов 3. М. 1) «Нейтралитет» США в годы первой мировой войны. М., 1962,
с. 165—175; 2) Вудро Вильсон. М., 1983, с. 96—120.
12 Архив полковника Хауза, т. I, с. 155.
13 Там же, т. II, с. 191; L'Allemagnе... t. 1, doc. 285, note 3, p. 406. .
14 Немцы полагали, что именно о таком мире и будет вести речь
В. Вильсон, и опасались этого.
15 Ягов —Бернсторфу, 7.06.1916, —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 266,
p. 359—360.
83

Но в июне — августе 1916 г. военная обстановка изменилась
не в пользу Германии. К внутриполитической неустойчивости
добавились неудачи на всех фронтах: мужественно продолжал
обороняться Верден; 4 июня началось наступление Юго-Запад-
ного русского фронта, завершившееся прорывом Брусилова;
1 июля начали наступление на Сомме англо-французы; нелегко
было и австро-венгерским войскам на итальянском фронте.
Вот почему как только Бернсторф сообщил, что Вильсон из
предвыборных соображений «непременно попытается восстано-
вить мир» в Европе, что он «не хочет вмешиваться в террито-
риальные вопросы», а интересуется лишь вопросами «разору-
жения» и «свободы морей», ради которых США и другие ней-
тральные страны и примут участие в мирной конференции, Бет-
ман-Гольвег ответил согласием «принять посредничество Виль-
сона». Небезынтересно заметить, что в том же письме от 13 ию-
ля Бернсторф пишет: «На основе (майской) телеграммы Дже-
рарда Вильсон полагает, что кайзеровское правительство при-
мет его посредничество и я смягчаю это впечатление перед
Хаузом согласно указаниям (Ягова. — Н.Е.)».16
Нельзя не согласиться с мнением 3. К. Эггерт, что готовность
Германки принять мирное посредничество Вильсона в августе
1916 г. объяснялось тем, что президент США будто бы устра-
нялся от решения территориальных вопросов.17 Разумеется, гер-
манское руководство не хотело иметь за столом переговоров о
мире такого арбитра, или еще хуже — партнера, как США, —
нового претендента на мировое господство. Стремление Герма-
нии и Австро-Венгрии отстранить Соединенные Штаты от вы-
работки условий мира отражено в письме американского посла
в Берлине Джерарда полковнику Хаузу. «Все круги здесь счи-
тают,—сообщает он,—что Америке дела нет до мирных усло-
вий. Америка может свести стороны, но и только».18 Однако, на
наш взгляд, более существенную роль сыграли все же неудачи
на фронте, не поражение, а именно неудачи, вину за которые
военные лидеры и пангерманцы могли возложить на канцлера,
блокировавшего решение о неограниченной подводной войне.
Это обстоятельство, а также опасения быть свергнутым с по-
ста заставили Бетман-Гольвега так настойчиво добиваться вме-
шательства Вильсона.
Бетман-Гольвег, по-видимому, неплохо представлял себе, на-
сколько трудно вести дела с президентом США. Было очевид-
но, что позиция В. Вильсона — согласие на мирное посредни-
чество и проволочки с осуществлением этого посредничества —
определяются как внутри-, так и внешнеполитическими сообра-
16 Бернсторф — Бетман-Гольвегу, 13.07.1916 (получено в Берлине
16.08.1916); Бетман-Гольвег — Бернсторфу, 18.08.1916. —Ibid., doc.285, p.405,
406; doc. 309, p. 438.
17 Эггерт З. К. Указ. соч., с. 337—338.
18 Архив полковника Хауза, т. II, с. 192.
84

жениями. Летом 1916 г. выступление Вильсона с посреднической
миссией союзники могли расценить только как намерение под-
держать Германию, спасти ее от поражения. Между тем, в ав-
густе вновь непредсказуемо изменилась обстановка на фрон-
те— в войну вступила Румыния. Справедливо предполагая,
что президент использует этот факт как повод для отсрочки
осуществления своей миротворческой миссии, Бегман-Гольвег
дал срочное указание посольству в Вашингтоне узнать, воз-
можно ли выступление Вильсона, «если не произойдет катаст-
рофы на Восточном фронте и если Германия гарантирует услов-
ное восстановление Бельгии». «В противном случае, — добавлял
канцлер, — мы должны будем вернуться к беспощадной под-
водной войне».19 Как и следовало ожидать, президент уведо-
мил Бернсторфа, что откладывает на более поздний срок мир-
ное посредничество в связи с появившейся у противников Гер-
мании уверенностью в победе и невозможностью до президент-
ских выборов серьезно разговаривать с Англией.20
Сложившаяся в сентябре 1916 г. обстановка заставляла не-
мецкое руководство настойчиво искать выход из тупика: сра-
жение в Румынии в разгаре. Австро-германские войска одер-
жали некоторые успехи в Добрудже и Трансильвании, но союз-
ники в это время теснили болгарскую армию на Балканах, а
русская армия наносила удары турецким войскам на Кавказ-
ском фронте. К тому же все более тревожные сообщения посту-
пали из Австро-Венгрии. Еще в июле граф Чернин, посол Авст-
ро-Венгрии в Бухаресте, в неофициальной записке в ведом-
ство иностранных дел Германии высказал пессимистическое
суждение о состоянии материальных ресурсов и людских резер-
вов Центральных держав, в частности дунайской монархии, и
сделал вывод о невозможности победы Центрального блока в
войне. Он предложил попытаться восстановить мир на основе
status quo ante, восстановить Бельгию и возместить ей ущерб,
нанесенный войной, созвать международную конференцию для
решения вопроса о разоружении, «чтобы предотвратить повто-
рение мировой войны».21 Бетман-Гольвег в августе 1916 г. по-
сле поездки в Вену, где обсуждался вопрос о провозглашении
так называемого независимого Польского королевства, сообщая
кайзеру о своем «прискорбном впечатлении» от обстановки в
столице Австро-Венгрии, пишет, что «население в тупом отчая-
нии от своего собственного бессилия готово принять наихуд-
ший мир».22 Тревожные сообщения о настроениях в австро-вен-
19 Бетман-Гольвег в посольство в Вашингтоне, 2.09.1916. — In: L'Allemag-
пе... t. 1, doc. 319, p. 465—466.
20 Бернсторф в МИД, 12.09.1916. — Ibid., doc. 320, p. 466. См. также:
Эрцбергер М. Германия и Антанта. М.; Пг., 1923, с. 190.
21 См. приложение к донесению немецкого посланника в Бухаресте Бус-
ше Циммерману от 12 июля 1916 г. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 283,
p. 402—403.
22 Бетман-Гольвег —Вильгельму II, 16.08.1916. — Ibid., doc. 306, p. 434.
85

герском руководстве и в венских салонах поступали и от посла
Германии в Вене Г. Чиршки.23 Позже Э. Бенеш в своих воспо-
минаниях писал: «Настроения (в Австро-Венгрии. — Н.Е.)
колебались между двумя тенденциями — надутой, угрожающей
гордостью и страхом, который заставлял путем интриг и сек-
ретных переговоров добиваться скорого мира. Мы это инстинк-
тивно чувствовали и время от времени мы находили доказатель-
ства этого... Мы были убеждены, что Австро-Венгрия не про-
тянет до конца».24
Все это заставляло канцлера еще более настойчиво ставить
вопрос о мирном посредничестве президента Вильсона. 23 сен-
тября он писал кайзеру, что немецкий посол в США Бернсторф
в беседах с американскими государственными деятелями пер-
спективы окончания войны должен характеризовать дилеммой:
либо Англия в течение нескольких месяцев будет принуждена
к миру из-за своего экономического положения, увеличения
подводного флота Германии и возобновления беспощадной под-
водной войны, либо президент Вильсон в ближайшее время —
«а не после или в самый канун выборов, как хочет президент»—
сделает мирное предложение, которое при этом не будет содер-
жать никаких территориальных статей.25 Вильгельм II распо-
рядился срочно дать послу инструкции в таком духе. Через
Хауза и американского посла в Берлине Дж. Джерарда немцы
пытались воздействовать на Вильсона. Они внушали Хаузу и по-
слу, что Германия вынуждена будет возобновить подводную
войну, если мирное посредничество президента не состоится до
президентских выборов.26
В середине сентября 1916 г. Джерард сообщил, что его вы-
зывают в Вашингтон, где, как он полагал, президент «хотел
обсудить с ним вопрос о возможности мирного посредничест-
ва».27 Посол просил о встрече с кайзером, канцлером и Гинден-
бургом. Немцы решили ухватиться за эту возможность почти
прямого контакта с Вильсоном. Кайзер Вильгельм даже соста-
вил специально для Джерарда по-английски памятную записку
в духе тех инструкций, которые были даны Бернсторфу.28 Од-
нако Бетман-Гольвег проявил чрезмерную осторожность. Он не
передал записку кайзера Джерарду, поскольку за день до отъ-
езда в Копенгаген (путь в Америку был теперь не прост!) по-
сол сообщил канцлеру, что в США он не едет. Пометки кай-
зера на полях донесения Бетман-Гольвега о перипетиях истории
23 Чиршки — Ягову, 19.08.1916. —Ibid., doc. 310, p. 438—439.
24 Benes Е. Souvenirs de guerre et de revolution (1914—1918): La lutte
pour l'independance des peuples. Paris, 1928, p. 234—235.
25 Бетман-Гольвег — Вильгельму II, 23.09.1916. —In: L'Allemagne... t. 1,
doc. 324, p. 471.
26 Грюнау в МИД, 24.09.1916; Циммерман в посольство в Вашингтоне,
26.09.1916. —Ibid., doc. 325, p. 470—471; doc. 330, p. 475—476.
27 Заметки Ягова от 26.09.1916. —Ibid., doc. 328, p. 473—474.
28 Грюнау в МИД, 24.09.1916. —Ibid., doc. 325, p. 470—471.
86

с поездкой американского посла свидетельствуют о том, как
Вильгельм был раздосадован на легко меняющего свои планы
посла («Черт возьми! Невероятно!» — пишет кайзер) и вечно
колеблющегося канцлера («Черт возьми! Неслыханно... По-
едет он или нет — совершенно безразлично! Он должен быть все
же безукоризненно ориентирован!»). Но когда кайзер, дочитав
донесение Бетмана до конца, выяснил, что посол все же был
вызван в Вашингтон из Копенгагена и туда направился, он не
мог удержаться от негодования: «Из-за гиперсомнительности
канцлер упустил здесь превосходный случай оказать давление
на Вильсона». Колебания и нерешительность Бетман-Гольвега
были, несомненно, непростительным просчетом, тем более что
Джерард еще раньше сообщал Ягову, что в Вашингтон должны
прибыть также и американские послы из Парижа и Лондона.29
В начале октября 1916 г. Бернсторф доносил, что Вильсон
окончательно решил выступить с предложением о посредниче-
стве после президентских выборов.30 В самой Германии в это
время вновь переходят в наступление сторонники беспощадной
подводной войны. Австро-Венгрия — на грани развала. «Монар-
хия смертельно больна, — писал посол Германии в Вене Чирш-
ки, — ни в военном, ни в экономическом отношении она не мо-
жет продолжать войну; некоторый порядок можно было бы на-
вести, если бы к руководству государством пришли более энер-
гичные люди». Передавая этот доклад Чиршки кайзеру, Бет-
ман убеждал его вмешаться в австрийские дела и добиться от
Франца-Иосифа изменений в «политических персоналиях».31
Именно в это время, когда все попытки Германии навязать
инициативу в мирном урегулировании третьей стороне оканчи-
вались неудачей, 18 октября 1916 г. состоялась беседа в Став-
ке в Плессе между Бетман-Гольвегом и министром иностран-
ных дел Австро-Венгрии бароном Бурианом. Именно с этого
дня, с этой беседы начинается подготовка к выступлению с
совместной мирной инициативой держав Центрального блока.
Мирный зондаж в США при этом будет продолжаться, но он
перестал иметь то значение, которое ему придавалось перво-
начально.
В Плессе барон С. Буриан предложил в начале зимы попы-
таться положить конец войне. Сделать это, по его мнению,
можно было следующим образом: отказавшись от попыток при-
29 Бетман-Гольвег — Вильгельму II, 28.09.1916.— Ibid., doc. 331, p. 476—
477; doc. 328, p. 473.
30 Бернсторф в МИД, 5.10.1916. —Ibid., doc. 339, p. 491.
31 Чиршки — Бетман-Гольвегу, 28.09.1916; Бетман-Гольвег — Вильгель-
му II, 30.09.1916. —Ibid., doc. 332, p. 478—480; doc. 335, p. 486. —В свете
последующих событий парадоксом выглядит то обстоятельство, что Бетман
рекомендует Вильгельму II воздействовать на Франца-Иосифа через наслед-
ника австро-венгерского престола эрцгерцога Карла. Того самого Карла, ко-
торый после вступления на престол после смерти Франца-Иосифа будет пы-
таться вывести страну из войны даже путем сепаратного мира!
87

влечь к мирному посредничеству одну или все нейтральные
страны, сами Центральные державы выступают с официаль-
ным совместным демаршем, предлагая воюющим странам на-
чать переговоры с целью заключения мира. Затем, по проек-
ту Буриана, следовало просить все нейтральные страны (кро-
ме папы, который мог бы действовать параллельно) передать
конкретные предложения Центральных держав противникам
германского блока. Буриан в согласии с Францем-Иосифом
сформулировал и суммарную программу требований, которая
могла стать основой для переговоров. В ней были такие тре-
бования: полная территориальная целостность четырех союз-
ных держав; целостность французской территории; восстанов-
ление Бельгии как суверенного государства при «обеспечении
законных интересов Германии», которые следовало конкрети-
зировать; стратегическое исправление границ с Италией, Рос-
сией, Румынией в пользу Германии и Австро-Венгрии; возвра-
щение Германии колоний; признание Польского королевства
и др.32
Предложение Буриана свидетельствовало о том, что руко-
водство двуединой монархии не уверено в исходе войны.
Э. Бенеш отмечает в своих мемуарах, что Буриан, предлагая
Бетману подготовить «мирную попытку», говорил об общем ис-
тощении, неблагоприятной военной и экономической перспекти-
ве на весну 1917 г., новых ужасных сражениях, которые, как и
предыдущие, «не принесут решения», усталости в странах Цент-
рального блока и в союзных странах и, наконец, о том, что да-
же в случае поражения эта попытка не сможет повредить Гер-
мании и Австро-Венгрии, а ее неудача усилит их морально.33
Следует заметить, однако, что руководство «смертельно боль-
ной» Австро-Венгрии при всей неуверенности и растерянности
готово было предъявить территориальные претензии к России,
Румынии, Сербии, Албании!
Бетман-Гольвег, по-видимому, сразу же оценил выгоды то-
го политического капитала, который Центральные державы
могли приобрести в результате выступления с мирной инициа-
тивой. Излагая суть предложения Буриана, он пишет: «Благо-
разумные мирные условия принесли бы нам симпатии нейтра-
лов, укрепили бы несомненно имеющиеся мирные настроения
у всех народов враждебных стран настолько, что правительст-
ва неприятеля должны были бы подчиниться их давлению, а в
наших собственных странах настроение вновь так поднялось
бы, что наши собственные народы, даже если бы дело и не до-
шло до мира, держались бы решительно до последнего
конца».34
32 Заметки Бетман-Гольвега от 18.10.1916, —Ibid., doc. 347, p. 517—519.
33 Benes E. Op. cit., p. 238.
34 L'Allemagne... t. 1, doc. 347, p. 517.
88

Идея совместного официального предложения правительств
Центральных держав о мире была одобрена кайзером и под-
держана военным руководством Германской империи. Уже
28 октября канцлер передал в Вену предварительный проект
ноты нейтральным странам, однако от определения условий
будущего мира предложил воздержаться.35 Немцы так горячо
восприняли идею Буриана, что, как иронично замечает Э. Бе-
неш, канцлер даже «имел намерение удивить весь свет мирным
предложением, сформулированным в специальной речи в рейх-
стаге».36
После того как было достигнуто принципиальное согласие
двух государств по поводу выступления с предложением мира,
возникли разногласия по двум вопросам — о сроках обраще-
ния к нейтральным странам и о содержании этого обращения.
Дело в том, что там же, в Плессе, 18 октября военно-политиче-
ское руководство Германии и Австро-Венгрии договорилось
немедленно опубликовать декларацию о создании «независи-
мого» польского государства. Буриан считал, что публикация
этой декларации и мирное обращение к нейтральным странам
не должны совпасть по времени. Между двумя этими актами
должно пройти хотя бы две недели. Он справедливо полагал,
что начало переговоров о мире будет зависеть от позиции Рос-
сии. Но поскольку предполагалось, что независимое Польское
королевство будет создано из той части Польши, которая вхо-
дила в состав России, то декларация, как считал Буриан, вызо-
вет в России недовольство и нужно время, чтобы острота это-
го недовольства прошла. Вот поэтому австрийский министр и
предлагал в течение нескольких недель или даже месяцев под-
готовить проект мирного обращения, во всяком случае, как он
считал, нужно дождаться «зимней паузы» в ходе военных дей-
ствий.37
Канцлер Бетман-Гольвег убеждал Буриана, что обнародова-
ние декларации по польскому вопросу и мирное обращение не
помешают одно другому и могут быть предприняты одновре-
менно. Он утверждал, что нельзя тянуть с мирным обращением
и надо использовать «психологически благоприятный момент»,
созданный ходом военных действий в Румынии и ожиданием
такого успеха, как взятие Бухареста.38 Выбор наиболее благо-
приятного Центральным державам момента для выступления
с мирной инициативой — это было как раз то преимущество,
которое они получили, отказавшись от ожиданий посредниче-
35 Бетман-Гольвег в посольство в Вене, 28.10.1916. —Ibid., doc. 354,
p. 534—536.
36 Benes E. Op. cit., p. 238. См. также: Проект ноты Бетман-Гольвега
в посольство в Вене, 28.10.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 353, p. 533—
534.
37 Benes E. Op. cit., p. 238, 240. См. также: l'Аllemagne... t. 1,
doc. 353, p. 533.
38 L'A 11 e m a g n e... t. 1, doc. 353, p. 533.
89

ской миссии Вильсона. И Бетман предлагал, по сути, исполь-
зовать это преимущество.
Что касается содержания мирного обращения, то Буриан
сформулировал условия мира, а Бетман-Гольвег возражал про-
тив их обнародования (если Германия заявит о своих услови-
ях, как он полагал, что дело не дойдет даже до переговоров).
«Противники, — пишет Бетман, — смогут заявить, что на такие
условия они не могут вообще согласиться, и предлог для про-
должения войны будет создан».39
1—5 ноября личными посланиями обменялись кайзер Виль-
гельм II и император Франц-Иосиф. Оба монарха поддержали
позиции своих министров и одновременно проявили склонность
к компромиссу. Немецкое правительство согласилось «отде-
лить» двумя-тремя неделями провозглашение независимости
Польши и мирное обращение.40 Австрийцы больше не настаи-
вали на включении в обращение к противникам через нейтраль-
ные страны условий мира. Однако и Буриан, а затем и Франц-
Иосиф утверждали, что между кабинетами Берлина и Вены
должен состояться обстоятельный обмен мнениями по поводу
«обоюдных условий мира». Австрийский император предлагал
в дополнении к соответствующей ноте «указать миру», что в
случае принятия их предложения страны Четверного союза
«вступят в переговоры с конкретной мирной программой».41
В это же время с неизбежностью встал вопрос о том, как
быть с союзниками по блоку — Болгарией и Турцией, нужно ли
учитывать их позицию? Кайзер предложил сообщить болгар-
скому королю и султаиу о проекте мирного выступления. Бет-
ман советовал воздержаться от послания султану «из-за лич-
ных качеств высоких персон и обстановки в Константинопо-
ле».42 Буриан настаивал на том, чтобы сначала договорились
между собой немецкое и австро-венгерское правительства.43
Согласование совместной программы условий мира не за-
няло много времени. Как немецкое, так и австро-венгерское
правительство уже давно хорошо представляли, чего они хотят
добиться в идущей войне. Кроме того, был проект, предложен-
ный Бурианом еще в октябре Бетман-Гольвегу. Не все устраи-
вало немцев в этом проекте: слишком общо сформулирован-
ные положения, отсутствие учета интересов Германии в ряде
этих положений. Бетман-Гольвег, а затем Гинденбург детали-
зировали программу, выправляя ее в духе военных целей Гер-
мании. Например, вместо положения о «целостности террито-
39 ibid.
40 Штольберг в МИД, 3.11.1916. —Ibid., doc. 359, p. 540.
41 Ibid. См. также: Франц-Иосиф — Вильгельму II, 5.11.1916. — Ibid.,
doc. 364, p. 547.
42 Грюнау в МИД, 4.11.1916. —Ibid., doc. 360, p. 541 (см. также прим. 2
к этому документу).
43 Бетман-Гольвег — Гинденбургу, 4.11.1916. —Ibid., doc. 361, p. 542.
90

рии Франции», которое содержалось в проекте Буриана, по-
является более приемлемое для Германии положение «эвакуа-
ция оккупированных областей Франции за исключением Лон-
гви и Брие»; пограничное урегулирование на Востоке предпо-
лагало аннексию Курляндии и Литвы, что должно было со-
здать хорошую стратегическую границу против России с севе-
ра до юга.44 Конкретизированы были и другие положения.
Правда, канцлер предполагал сообщить немецкие условия в
Вену «лишь в суммарной форме», как сделал это и Буриан.45
Но следует подчеркнуть, что серьезность, с которой немецкое
руководство отнеслось к формированию программы мира, т. е.
программы, которую немцы и австрийцы предполагали предъ-
явить на мирных переговорах, свидетельствовала о том, что
немцы, да и австрийцы верили в успех предприятия и готови-
лись к нему тщательно.
Словом, подготовка к провозглашению мирной инициативы
встала на практическую почву и шла полным ходом. Не обош-
лось, конечно, без сложностей.
В 1916 г. Германия ощущала острую нехватку вооруже-
ния и предметов военного снабжения. Принятая осенью «про-
грамма Гинденбурга» даст некоторые плоды лишь в 1917 г.,
хотя и она не решит всех военно-экономических проблем. По
инициативе военного руководства в конце 1916 г. разрабаты-
вался и готовился к обсуждению в рейхстаге так называемый
«закон о вспомогательной службе отечеству». Он должен был
ввести в Германии всеобщую трудовую повинность, которую
В. И. Ленин определил как военную каторгу для рабочих.46
Верховное командование настаивало, чтобы этот закон был
внесен в рейхстаг и принят им раньше, чем Германия вы-
ступит с мирной инициативой. Гинденбург 1 ноября телеграфи-
ровал канцлеру из Ставки: «Закон о вспомогательной службе
должен безусловно предшествовать мирному предложению как
выражение силы».47 Канцлер и кайзер проявляли большую гиб-
кость и оттягивали внесение проекта закона в рейхстаг, опаса-
ясь, по-видимому, и внутреннего взрыва и реакции за преде-
лами страны. «После первоначального острого сопротивле-
ния, — писал Вильгельм Бетману 4 ноября, — я убедил фельд-
маршала, что было бы политически правильнее внести закон о
мобилизации немецкого народа в рейхстаг после „большой ак-
ции" (т. е. мирного предложения. — Н. Е.), даже если нельзя
будет дождаться ответа враждебных держав».48 Обсуждение
закона было отсрочено, но 2 декабря, т. е. до мирной деклара-
ции, закон будет принят рейхстагом.
44 Ibid., p. 543; Грюнау в МИД, 5.11.1916. —Ibid., doc. 365, p. 548.
45 Бетман-Гольвег— Грюнау, 6.11.1916. —Ibid., doc. 367, p. 550.
46 См.: Л е н и н В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 193.
47 Грюнау в МИД, 4.11.1916; 6.11.1916. —In: L'Allentagne... 1.1, doc. 360,
note 1, 366, p. 541, 550.
48 Грюнау в МИД, 4.11.1916. —Ibid., doc. 360, p. 541.
91

Добившись отсрочки, канцлер приступил к составлению тек-
ста ноты-обращения к нейтральным государствам с просьбой
передать воюющим странам мирное предложение Центральных
держав. 11 ноября проект был готов. По сравнению с перво-
начальным проектом ноты, составленным Бетман-Гольвегом,
как сказано выше, еще 28 октября, в текст проекта от 11 нояб-
ря были внесены изменения. Например, первый вариант откры-
вался «лирико-драматическим» введением: «Уже более двух лет
народы Европы находятся в кровавой борьбе. Третья военная
зима не за горами». Теперь Бетман счел ненужной эту «ли-
рику», по-видимому, опасаясь, как обычно, как бы противники
не восприняли ее за проявление слабости духа немцев и их со-
юзников. Решено было сразу же взять «быка за рога» — по-
хвастаться собственной силой и превосходством, указав одно-
временно на то, что «противники при громадном напряжении
людских и материальных сил не в состоянии... прорвать» не-
мецкую линию обороны. Кроме того, в первом варианте гово-
рилось о «Германии и ее союзниках», теперь предложение де-
лалось от лица «четырех союзных держав».49 12 ноября проект
ноты был в целом одобрен фельдмаршалом Гинденбургом и ге-
нералом Людендорфом, 14 ноября после переговоров Бетман-
Гольвега с Бурианом этот текст с небольшими поправками
Гинденбурга и австро-венгерского министра был принят как
окончательный.50
15 ноября Буриан посетил Берлин. Здесь ему передали со-
ставленный немецким канцлером «Эскиз предварительных мир-
ных условий»: программу удовлетворения захватнических аппе-
титов четырех ассоциированных государств — Германии, Авст-
ро-Венгрии, Болгарии и Турции — за счет больших и малых
стран, оказавшихся не в одном лагере с Центральными держа-
вами — России и Франции, Бельгии и Италии, Сербии и Румы-
нии и т. д.51 Диктовать так диктовать! Так намерены были нем-
цы вести себя на предлагаемых ими мирных переговорах.
Тогда же решено было, наконец, информировать правитель-
ства Болгарии и Турции о планируемой совместной мирной ак-
ции и запросить об условиях мира для их стран. Ягов при этом
отмечал: «Мы будем им советовать не выдвигать больших по-
желаний, из-за которых возможные переговоры с самого нача-
ла были бы исключены».52 Оба правительства довольно быстро
одобрили проект ноты. Болгарский премьер и министр иност-
ранных дел В. Радославов оценил демарш как «очень умест-
ный благодаря (возможному) моральному успеху и влиянию
на народы».53 Что касается условий, то они вполне соответст-
49 Ср.: Ibid., doc. 354, 370, p. 534—535, 553—554.
50 Грюнау в МИД, 12.11.1916; Проект ноты. —Ibid., doc. 372, p. 555—
556; doc. 374, p. 557—558.
51 Ibid., doc. 375, p. 558-559.
52 Ягов —Грюнау, 16.11.1916. —Ibid., doc. 379, p. 565.
53 Оберндорф в МИД, 21.11.1916. —Ibid., doc. 389, p. .574.
92

вовали тем, которые предусмотрел для Софии и Константино
поля Бетман-Гольвег. Радославав говорил о желательности для
Болгарии передачи ей части Сербии, «некогда болгарской»
Добруджи и исправлении границ в ее пользу;54 турецкие госу-
дарственные деятели — Энвер, Халил-бёй и Талаат-паша настаи-
вали на упразднении режима капитуляций, восстановлении до-
военного территориального status quo, компенсации.55
Согласование позиций, сведение воедино пожеланий всех
союзников трудностей не представляло, поскольку особых раз-
ногласий между ними по вопросу о территориальных претен-
зиях не возникло.
Все реальней становилась перспектива выступления с мир-
ной инициативой для держав Центрального блока. Одновремен-
но с обменом мнениями с союзниками немцы последний раз
поставили перед В. Вильсоном, вновь избранным на пост пре-
зидента США, вопрос: имеет ли президент намерение сделать
шаг в мирном посредничестве? Если да, то когда и как?56
Выборы окончились для Вильсона удачно. Выдвинутый де-
мократической партией спекулятивный лозунг «Он удержал нас
от войны» обеспечил В. Вильсону поддержку более 9 млн. ми-
ролюбивых американцев. Сохранив президентский пост, он про-
должил начатые ранее пацифистские маневры. Спустя неделю
после выборов, 14 ноября 1918 г., в беседе со своим другом и
советником полковником Хаузом президент изложил свою кон-
цепцию посредничества. Высказываясь, как обычно туманно
(«близко время, если уже не время, для наших мирных попы-
ток»),57 выражая надежду на успех, он говорил о том, что на-
мерен обратиться к воюющим странам с нотой, предлагающей
прекратить войну.58 Превращение США за время войны в центр
финансового мира и кредитора великих держав позволяло аме-
риканским политикам во главе с Вильсоном говорить о новой
роли страны в послевоенном мире. В июле 1916 г. В. Вильсон
сказал следующее: «Нам в значительной мере приходится фи-
нансировать весь мир, а тот, кто финансирует, должен знать
и понимать этот мир и управлять им по своему значению и ра-
зумению».59
На запрос Берлина Вильсон ответил, что его посредническое
54 Ibid., p. 574—575. — Позже, 6 декабря, в разговоре с немецким по-
сланником в Софии Оберндорфом Радославов уточнит: «Для Румынии нет
больше никакого места в Добрудже!» (Оберндорф в МИД, 6.12.1916. — Ibid.,
doc. 410, p. 603). Речь шла и о Северной, и о Южной Добрудже.
55 Кюльман в МИД, 22.11.1916. —Ibid., doc. 391, p. 577.
56 Ягов в посольство в Вашингтоне, 16.11.1916. — Ibid., doc. 378, p. 564—
565.
57 Цит. по: Сергеев В. В. Вудро Вильсон и вступление США в пер-
вую мировую войну: Автореф. канд. дис. Л., 1973, с. 21.
58 Архив полковника Хауза, т. II, с. 298.
59 Цит. по: Сергеев В. В. Пацифистские маневры американской дип-
ломатии на рубеже 1916—1917 гг. —В кн.: Исследования по новой и новей-
шей истории. Л., 1972, с. 48.
93

выступление состоится не позднее конца декабря 1916 г., но
поставил ряд условий. В частности, в Германии по возможно-
сти должно было быть что-нибудь сказано или написано о по-
средничестве, «чтобы предотвратить преждевременный отказ со
стороны противников (Германии)».60 25 ноября у Вильсона уже
был готов текст ноты-обращения к воюющим странам с пред-
ложением указать условия, которые они считают необходимы-
ми для заключения мира.61
Благожелательный ответ Вильсона весьма удовлетворил
кайзеровское руководство, но оно все же было довольно, что
мирное посредничество президента США, как и прежде, откла-
дывается. Логика развития событий конца октября — ноября
1916 г. показывает, что со времени начала мирного зондажа в
США позиция правительства Германии в отношении вильсонов-
ского демарша изменилась: оно утратило интерес к выступле-
нию Вильсона.62 Уже к концу ноября 1916 г. Центральные дер-
жавы готовы были выступить самостоятельно с мирной инициа-
тивой, которая давала им неоспоримые преимущества перед
посредничеством Вильсона: возможность выбора наиболее бла-
гоприятного для германского блока момента для выступления
и возможность формирования условий мира. Однако пройдет
еще три недели, прежде чем Германия и ее союзники обнаро-
дуют свое предложение мира. Почему?
Еще в самом начале переговоров о мирной инициативе гер-
манское и австро-венгерское правительства согласились высту-
пить с ней спустя две-три недели после опубликования декла-
рации о создании независимого Польского королевства. 5 но-
ября 1916 г. декларация была опубликована. Как и ожидали
австрийцы и немцы, царское правительство России с негодо-
ванием встретило сообщение об этом, справедливо расценив
декларацию как средство пополнить австро- германскую армию
60 Бернсторф в МИД, 21.11.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 390,
p. 575—578. — В передачу этого документа 3. К. Эггерт, по-видимому, вкра-
лась ошибка. По ее мнению, Вильсон просил ничего не писать и не говорить
о его предстоящем выступлении (Эггерт 3. К. Указ. соч., с. 340.) Эггерт
для исследования вопроса о «германской мирной инициативе» использовала
материалы 15-го комитета Национального собрания Веймарской республики,
расследовавшего причины поражения Германии в войне. До октября 1916 г.
Хауз и Вильсон действительно неоднократно просили немцев не вести раз-
говоров о мире, чтобы не вызвать у противников уверенности, «будто Герма-
ния идет ко дну» (Архив полковника Хауза, т. II, с. 194 и др.). Однако
к ноябрю многое изменилось. Главное, немцы жили в предвкушении взятия
Бухареста. Кроме того, разговоры Германии о мире в это время могли сгла-
дить неприятное впечатление от публикаций, появившихся в прессе союзни-
ков, о депортации бельгийцев в Германию и опубликованной 15 ноября в
«Temps» ноты протеста бельгийского правительства по этому поводу.
61 Архив полковника Хауза, т. II, с. 300.
62 Документы не подтверждают положения 3. К. Эггерт о том, что в
октябре — ноябре 1916 г. правительство усилило нажим на Бернсторфа с
целью добиться выступления Вильсона (Эггерт 3. К. Указ. соч., с. 338).
Между 5 октября и 16 ноября Бернсторф не получал инструкций зондиро-
вать позицию президента США.
94

в результате специального набора в русской Польше, из кото-
рой и предполагали Германия и Австро-Венгрия создать номи-
нально независимое Польское государство. Надежды на то, что
острота реакции русского правительства со временем пройдет,
и Россия сможет воспринять приглашение к разговору о мире,
было одной из причин, побуждавших не спешить с выступле-
нием. А затем возникли и другие обстоятельства.
21 ноября 1916 г. умер император Австрии и король Венг-
рии Франц-Иосиф. На престол вступил молодой император
Карл Габсбург. Нужно было выждать, поскольку были опасе-
ния, что мирное обращение после смерти Франца-Иосифа бу-
дет неверно интерпретировано. Кроме того, нужно было и за-
ручиться поддержкой нового императора.
Но все это было не столь существенно. Еще в период пере-
говоров с Австрией по поводу времени и формы мирного пред-
ложения представитель Баварии в Берлине Г. Лерхенфельд
писал главе баварского правительства Г. Гертлингу, что «счи-
тается полезным сначала дождаться успеха в Румынии».63
Действительно, главное заключалось в том, что верховное ко-
мандование настаивало, чтобы вопрос о мире был поставлен
в зависимость от военных успехов австро-германской армии.
Э. Людендорф, который, как он сам замечает, «скептически»
воспринял предложение Буриана о мирном выступлении стран
Четверного союза, допускал, что «попытку следовало сделать».
В воспоминаниях он пишет: «Чтобы не вызвать у неприятеля
ложного представления, что нас толкает на этот шаг слабость,
я просил подождать с ним, пока поход на Румынию будет так
или иначе закончен».64 В конкретной обстановке конца нояб-
ря—декабря 1916 г. речь шла о том, чтобы предложение о ми-
ре было сделано после взятия Бухареста. На том, чтобы пред-
ложение было обнародовано на следующий же день после па-
дения Бухареста особенно настаивали генеральный штаб и
Вильгельм II.65 Буриан, а теперь и император Карл, ссылаясь
на трудное экономическое положение Австро-Венгрии и уста-
лость народа, убеждали, что выступить с предложением нуж-
но как можно скорее, до взятия города.66 Как «особенно благо-
приятный момент для планируемого демарша» расценил паде-
ние Бухареста и болгарский премьер и министр иностранных
дел Радославов.67 Возражения австро-венгерского руководст-
ва во внимание приняты не были.
63 Лерхенфельд — Гертлингу, 12.11.1916. — In: Briefwechsel Hertling —
Lerchenfeld. 1912—1917. 2. Teil, Boppard am Rhein, 1973, Dok. 324, S. 765.
64 Людендорф Э. Указ. соч., с. 247.
65 Грюнау в МИД, 5.12.1916.—In: L'Allemagne... t. 1, doc. 406, p. 600.
См. также сообщение Грюнау Бетман-Гольвегу от 29 ноября 1916 г. о встре-
че и беседе Вильгельма II с Карлом I в Вене (Ibid., doc. 398, p. 586—587).
66 Цит. по: В е n e s E. Op. cit., p. 241.
67 Оберндорф в МИД, 6.12.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 410,
p. 602.
95

6 декабря 1916 г. австро-германские войска взяли Буха-
рест. Казалось, что обеспечены те «наиболее благоприятные»
условия для предложения мира, о которых так пеклось верхов-
ное командование. Людендорф пишет, будто после падения
Бухареста он «счел военное положение настолько укрепившим-
ся», что перестал возражать против выступления с мирной но-
той. Кроме того, как он замечает, «трудовая повинность граж-
данского населения, сделавшаяся к этому времени законом
(принят рейхстагом 2 декабря 1916 г. — Н.Е.), также подчер-
кивала твердую решимость продолжать борьбу в случае, если
наше (Германии. — Н. Е.) предложение будет отклонено».68
Однако на фоне этого частного, хоть и достаточно крупного
успеха австро-германских войск, который несомненно ослож-
нил положение русской армии и союзников, у германского вер-
ховного командования наблюдается «головокружение от успе-
ха»: оно предпринимает попытку помешать мирному обраще-
нию держав блока. 8 декабря Гинденбург составил записку
следующего содержания: «Военное положение таково, что мир-
ное предложение со стороны имперского политического руковод-
ства может быть сделано в том случае», если, во-первых, бу-
дут продолжены операции на суше и на море (продолжится
наступление до Серета, в готовности будут поддерживаться
войска против Дании и Голландии; в конце января возобно-
вится беспощадная подводная война); во-вторых, будет издан
приказ по армии, разъясняющий смысл мирного предложения;
и в-третьих, если «имперское политическое руководство рассчи-
тывает заключить мир, который нужен Германии».69
Бетман-Гольвег раздраженно ответил Гинденбургу на сле-
дующий же день. Он напомнил, что требуемые верховным ко-
мандованием шесть недель назад предпосылки—«хорошее во-
енное положение и принятие закона о вспомогательной служ-
бе» — обеспечены. Признав целесообразность продолжения
боевых операций и издания приказа по армии, он заметил, что
вопрос о возобновлении подводной войны будет решаться, если
предложение о мире будет отвергнуто. По поводу третьего тре-
бования Бетман отказался высказать свою точку зрения из-за
его «неопределенности и расхождения в суждениях» о том, ка-
кой мир Германии нужен.70
12 декабря 1916 г. нота держав Центрального блока была
вручена послу США в Берлине с просьбой к американскому
правительству передать предложение начать мирные перегово-
ры правительствам Великобритании, Франции, Японии, Румы-
нии, России и Сербии. В тот же день нота была вручена по-
сланнику Швейцарии для передачи правительству Италии и ис-
68 Людендорф Э. Указ. соч., с. 247—248.
69 Записка Гинденбурга, 8.12.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 415,
p. 609.
70 Записка Бетман-Гольвега (9.12.1916). —Ibid., doc. 417, p. 610—611.
9G

панскому послу для передачи правительствам Бельгии и Пор-
тугалии. Потребовалось шесть дней, как пишет французский
историк А. Пэнго, чтобы эта нота дошла до своего адресата,
«но содержание ее стало известно почти тотчас же из-за рекла-
мы, которую ей создало германское правительство».71
В составлении ноты от 12 декабря приняли участие все дер-
жавы Центрального блока. Но прусское начало, прусский дух,
хвастовство собственной силой, демагогические разглагольство-
вания о чести и свободном развитии и существовании всех на-
родов взяли верх. Все сколько-нибудь лояльные формулировки,
предложенные австрийскими и болгарскими дипломатами, бы-
ли исключены из текста этого документа. В ноте содержалось
утверждение неоспоримости достигнутых над превосходящим
численно и в военных материалах противником больших успе-
хов и убежденность в ожидаемых новых достижениях армий со-
юзных государств. Четыре союзных государства, говорилось в
ноте, взялись за оружие для защиты своего существования и
свободного развития. Сознавая слою военную и хозяйственную
мощь, готовые продолжать навязанную им борьбу и вместе с
тем воодушевленные желанием прекратить кровопролитие, Гер-
мания и союзные с ней страны — Австро-Венгрия, Болгария и
Турция предлагали своим противникам начать мирные перего-
воры, об основах которых было сказано очень туманно: пред-
ложения, которые ассоциированные государства принесут на
переговоры, «составят, по их убеждению, подходящую основу
для восстановления длительного мира».72
За нотой последовала целая серия газетных публикаций,
выступлений ответственных государственных деятелей,73 зада-
ча которых состояла в том, чтобы поддержать не только бук-
ву, но и дух предлагаемого немцами и их союзниками мира.
В этих публикациях и выступлениях такое же преувеличение
побед (кайзер во время инспекционной поездки в Эльзас в ре-
чи, произнесенной в Мюлузе, назвал даже немцев «абсолютны-
ми победителями»74), столь же высокая оценка хозяйственного
положения Германии и Австро-Венгрии, как и в ноте.
Рассчитывали ли Центральные державы, в частности Гер-
мания, на положительную реакцию своих противников на это
«мирное» обращение? По-видимому, да. 15 декабря в телеграм-
ме в посольство в Вене Бетман предполагал вероятность того,
что ответ будет не безусловно отрицательным. Канцлер выска-
зывал мнение, что противники сделают попытку поставить
Центральные державы в неблагоприятное положение, воздей-
71 Р i n g a u d A. Histoire diplomatique de la France pendant la Grande
guerre. T. III: Les neutralites et les tentatives de paix. Paris, s. a., p. 149.
72 Текст ноты см.: L'ANemagne... t. 1, doc. 420, p. 613—614.
73 См. об этом: Эггерт 3. К. Указ. соч., с. 346—347.
74 Pingaud A. Op. cit., p. 149.
97

ствуя на общественное мнение своих стран и нейтральных дву-
мя путями: «1) Антанта потребует опубликования наших усло-
вий мира либо 2) Антанта заявит, что она вступит в переговоры
только в том случае, если мы сделаем заявление о безусловном
восстановлении и компенсации Бельгии и Сербии». И в обоих
случаях он рекомендовал ответить категорическим отказом.75
Несколько позже Бетман-Рольвег просит Гинденбурга предус-
мотреть возможность перемирия на тот случай, если противники
до начала переговоров потребуют прекращения борьбы.76
Сообщение о предложении Центральных держав начать пе-
реговоры о мире во всех странах Антанты вызвало оживлен-
ные споры между сторонниками войны до победного конца и
теми, кто выступал за компромиссный мир. Настораживал и
вызывал неприязнь тон ноты — намеренное подчеркивание соб-
ственных побед. Не cлучайно было сказано о предложении Гер-
мании и ее союзников: «Они не предложили мира, а угрожа-
ли им под страхом каторжных работ за отклонение его».77 Но
главное, что предрешало исход борьбы между сторонниками
компромиссного мира и его противниками, — это отсутствие
указаний на условия мира.
Положение в Италии было весьма сложным. Военные неуда-
чи, гибель людей, материальные потери, трудности жизни и бы-
та трудящихся привели к росту антивоенных настроений, рас-
пространившихся на широкие слои итальянского общества. Ла-
герь бывших нейтралистов, выступавших сейчас сторонниками
«достойного», но компромиссного мира, пополнили некоторые
вчерашние интервенционисты. В спорах о мире и войне речь
не шла о возвращении к status quo ante, речь шла об империа-
листическом мире. Не случайно, по-видимому, министр иност-
ранных дел С. Соннино в конфиденциальной беседе с папой,
который также получил ноту с мирным предложением герман-
ского блока с просьбой поддержать его, говорил, что итальян-
ское правительство готово обсудить с Центральными держава-
ми условия мира.78
18 декабря, после того как представитель Швейцарии в Ри-
ме передал Соннино ноту, министр иностранных дел выступил
в палате депутатов с сообщением о ней, предлагая депутатам;
воздержаться от обсуждения ноты, пока он не снесется с союз-
никами по Антанте. Однако дискуссия началась, депутаты вы-
75 Бетман-Гольвег в посольство в Вене, 15.12.1916.— In: L'Allemagne...
t. 1, doc. 422, p. 617—618.
76 Бетман-Гольвег — Лерcнеру (Плесc), 19.12.1916. —Ibid., doc. 427,.
p. 621. — Гинденбург вскоре ответил, что перемирие возможно только на
земле (Лерснер в МИД, 24.12.1916. —Ibid., doc. 440, p. 640).
77 Цит. по: Эрцбергер М. Германия и Антанта. М.; Пг., 1923, с. 199.
78 Ведель в МИД, 19.12.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 426, p. 620.—
Папа просил Вильгельма II и Карла сообщить ему условия мира. На доне-
сении Веделя рукой статс-секретаря ведомства иностранных дел Циммермана
сделана пометка: «Да. Однако только за столом конференции».
98

сказывались за и против положительного ответа на предложе-
ние Центрального блока. Потребовалось второе, более реши-
тельное выступление Соннино и его заявление, что предложе-
ние о переговорах невозможно принять, поскольку нота Цент-
ральных держав «не содержит никаких точных указаний об
условиях, на которых предлагается начать переговоры о ми-
ре».79
В том, что французское правительство ответит отказом при-
нять предложение начать переговоры о мире, в Берлине могли
не сомневаться. 14 декабря А. Бриан, переформировавший свой
кабинет, в правительственной декларации оценил предложение
Центральных держав и «крик о мире», как «крик слабости,
акт хитрости», как грубую западню, поставленную союзникам,
чтобы разделить их.80
Д. Ллойд Джордж, незадолго до того сменивший Асквита
на посту премьер-министра, в первой своей большой речи в этом
качестве в палате общин 19 декабря говорил, что «обсуждать
предложения, которые им неизвестны, означало бы для союз-
ников сунуть голову в петлю, конец которой держит Герма-
ния».81
С аналогичной твердостью отклонил предложение Цент-
ральных держав, выступая в Государственной думе 16 декаб-
ря, и новый министр иностранных дел России Н. Н. Покров-
ский. «Русское правительство, — говорил он, — с негодовани-
ем отвергает предложение прекратить борьбу и тем самым по-
зволить Германии в дальнейшем... навязать Европе свою ге-
гемонию».
Официальный ответ союзников будет передан 31 декабря,
но уже в первую неделю после предложения Центральных дер-
жав начать немедленно переговоры о мире стало ясно, что им
не удалось достичь цели. Их маневр был разгадан. Француз-
ский посол в Лондоне П. Камбон достаточно точно обрисовал
замысел вдохновителей ноты: «Игра канцлера ясна. Он хочет
приписать нам ответственность за продолжение войны, отда-
лить от нас нейтральные страны, посеять семена разлада меж-
ду союзниками... Мы должны ответить просто, что эти увер-
тюры ничего не значат без точных предложений и что мы ждем
этих предложений».82
Германское гражданское и военное руководство в эти де-
кабрьские дни в ожидании официального ответа держав Ан-
танты и в преддверии «мирной конференции» занималось дора-
79 Цит. по: Charles-Roux F. Souvenirs diplomatiques: Rome — Quiri-
nal, fevrier 1916— ieviier 1919. Paris, 1958, p. 139—140.
80 Цит. по: E 1 i s h a A. Aristide Briand: Discours et ecrits de politique
etrangere. Paris, 1965, p. 34—36.
81 Цит. по: R e n о u v i n P. La crise europeenne et la Grande guerre. Pa-
ris, 1934, p. 377.
82 Цит. по: Р i n g a u d A. Op. cit., p. 150
99

боткой программы требований — политических, экономических,
территориальных — к своим противникам, тех требований, ко-
торые оно собиралось обнародовать лишь за «столом конфе-
ренции»; оно намеревалось «из тактических соображений на
мирных переговорах выставить как основное требование восста-
новление целостности немецкой и австро-венгерской террито-
рии и возвращение всех германских колоний»,83 и не ожидало
того удара, который ей нанесет президент США В. Вильсон,
так благожелательно простивший им гибель «Лузитании», «Ара-
бика», «Сассекса», «Марины» и многих других судов нейтраль-
ных стран, потопленных немецкими подводными лодками.
Нота Центральных держав поставила президента США в
крайне затруднительное положение: инициатива перехвачена;
собственная нота уже готова, но выступить тотчас же было
нельзя, не рискуя быть неверно понятым. Отказаться же от ро-
ли миротворца после столь долгих разговоров о мире, о посред-
ничестве Вильсон также не мог. И Вильсон решил не отступать.
Государственный секретарь США Лансинг писал об упрямстве
президента, о том, что, раз приняв решение, он не отступал от
него, что, он был лишен той необходимой гибкости, которая по-
зволила бы ему учесть новую обстановку. Возможно, эта чер-
та характера американского президента сыграла здесь опреде-
ленную роль. Но главное, на наш взгляд, заключалось в том,
что Вильсон понимал: если он не выступит со своим посредни-
ческим предложением до того, как будет дан официальный от-
вет держав Антанты на ноту германского блока, то момент
будет упущен, и он уже не сможет в обозримом будущем вы-
ступить в роли «апостола мира», не сможет оказать влияния на
ход событий (а как они будут развиваться?!), США останутся
в стороне.
В том, что ответ стран Антанты Центральным державам
будет отрицательным, Вильсон в это время уже не сомневался.
Р. Сессиль сообщил американскому послу в Лондоне Пейджу,
пытавшемуся узнать содержание ответа правительства Велико-
британии Центральным державам, что подготовить ответ пору-
чено французскому правительству, но что, по предположению
Р. Сессиля, «германское предложение неприемлемо, так как не
содержит никаких специальных предложений».84 Что касается
эвентуального ответа Антанты, подготавливаемого французс-
ским правительством, то здесь тоже не было неясностей.
Французы не скрывали своего отношения к «мирным» попыт-
кам Германии и раньше: возвращающийся из отпуска, который
он провел в США, американский посол в Берлине Джерард в
беседе с Брокдорфом-Ранцау говорил, что «во Франции самые
83 Записка германского правительства от 21.12.1916.— In: L'Allemagne...
t. 1, doc. 429, p. 623.
84 Архив полковника Хауза, т. II, с. 306—307.
100

воинственные настроения, что посол Жюссеран беспрерывно
заклинает Вильсона не принимать на себя никакого посредни-
чества».85
Вот в таких условиях 17 декабря В. Вильсон подготовил
окончательный текст своей ноты. 18 декабря текст был одоб-
рен государственным секретарем Лансингом, через 48 часов
американские послы передали ноту правительствам воюющих
стран. Нота президента США и по духу и по смыслу контраст-
на ноте Центральных держав: намеренно доброжелательный
тон, подчеркнутая обеспокоенность за судьбы мира и намерен-
ное желание «доброго дяди Сэма» помирить «рассорившихся
мальчишек», напоминание о единстве «всего человечества» —
и нейтральных и воюющих стран. Если в ноте Центральных
держав — все тайна и никакого желания приоткрыть завесу
над этой тайной до того момента, пока воюющие страны не
окажутся за столом переговоров, то у Вильсона — нарочитая
открытость: что скрывать? Цели обеих воюющих сторон не так
уж непримиримы! Назовите эти цели! Обсудим — и содруже-
ство всех наций получит немедленное практическое осуществле-
ние!
Обращаясь к воюющим странам с просьбой сообщить свои
условия мира, президент, как говорилось в ноте, «не предлагает
мира, он не предлагает даже посредничества». Вильсон пред-
лагал лишь осуществить зондаж, чтобы нейтральные и вою-
ющие страны могли узнать, как далеко мир, к которому стре-
мится так долго все человечество.86
Что это, как не расчет на то, что его предложение будет от-
клонено? Если Германия скрывала свои цели в войне, то на-
ивно было ждать, что она откликнется на призыв президента
Вильсона сделать тайное явным. Относительно целей Антанты
в войне Вильсон был осведомлен неплохо со времен
поездки Хауза в Европу в начале 1916 г. Словом, как образно
заметили французские военные историки Гамбьез и Сюир, «ни-
кто не спешил раскрывать свои карты, никто не спешил ви-
деть, как Америка навязывает свой арбитраж».87
Нота президента В. Вильсона была неприязненно встречена
в обоих воюющих лагерях. И та и другая стороны подозрева-
ли Вильсона в том, что он поддерживает своим выступлением
ее противников. Правительства стран Антанты испытывали
чувство протеста по поводу того, что президент не делал раз-
личия между теми, «кто нарушил бельгийский нейтралитет, и
теми, кто его защищал», или, как писал Бриан в проекте отве-
85 Брокдорф-Ранцау в МИД, 20.12.1916. —In: L'Allemagne... t. 1,
doc. 428, p. 622.
86 Записка Циммермана от 21.12.1916. — Ibid., doc. 430, p. 625—627 (см.
прил.: Нота американского поверенного в делах США в Берлине Гроу).
87 Gambiez G„ Suire M. Histoire de la premiere guerre mondiale,
t. II. Grandeur et servitude d'une victoire. Paris, 1968, p. 51;
101

та Вильсону, «между авторами войны и ее жертвами».88 В Гер-
мании подозревали, что нота Вильсона — это попытка вывести
державы Антанты из тупика, в котором они оказались из-за
предложения Центральных держав, и стремление помешать
Германии установить тот мир, который отвечал бы ее, а не аме-
риканским интересам.
В более сложном положении оказались страны Антанты. Что
предложение Вильсона неприемлемо, это было ясно* Но нужен
был благовидный предлог, чтобы отклонить его. Первоначаль-
но Д. Ллойд Джордж намерен был оставить ноту Вильсона
без ответа. Но чисто практические соображения взяли верх:
стали опасаться, что отклонение демарша президента повлечет
за собой запрет на экспорт военных материалов в страны Ан-
танты. Кроме того, сыграло роль и то обстоятельство, что но-
та Вильсона имела резонанс среди нейтральных стран. 22 де-
кабря шведский король обратился ко всем нейтральным стра-
нам с предложением поддержать Вильсона, 23 декабря согла-
сием на это предложение ответило правительство Швейцарии,
24 декабря — Дании. Ответил и король Испании. 23 декабря
на заседании военного кабинета в Лондоне рассматривался во-
прос о содержании ответа Вильсону. Решили связаться по это-
му поводу с французским правительством.
А. Бриан проект ответа составил уже 21 декабря и напра-
вил его через послов правительствам стран-союзниц. Помимо
негодования по поводу того, что президент поставил в один ряд
инициаторов войны, какими считались Германия и Австро-Вен-
грия, и жертв этой кровопролитной войны, в документе содер-
жалось и заявление о том, что заключение мира неразрывно
связано с восстановлением прав народов.89 Имелась в виду, ко-
нечно, не только необходимость эвакуации оккупированных
территорий и восстановление независимости Бельгии, но и воз-
вращение Эльзас-Лотарингии. Поскольку проект ответа не впол-
не удовлетворял Ллойд Джорджа (из Петербурга и Рима по-
ступило одобрительное сообщение), решено было обсудить его
на межсоюзнической конференции, которая должна была со-
браться в Лондоне 27—28 декабря.
Как это ни странно, но собственная мирная инициатива по-
могла странам Четверного союза найти приемлемое объясне-
ние для отказа принять предложение Вильсона. 24 декабря
Циммерман уже передал текст ответа на одобрение верховно-
го командования, а также в Софию, Вену, Константинополь
для согласования с правительствами союзных стран.90 25—26
декабря было получено согласие болгарского и турецкого пра-
вительств; по-видимому, не возражало и австро-венгерское
88 Цит. по: Р i n g a u d A. Op. cit., p. 157.
89 Ibid.
90 Циммерман — Лерснеру, 24.12.1916. — In: L'Allemagne... t. 1, doc. 439,
p. 639.
102

правительство. 26 декабря Циммерман вручил ответ на мирную
ноту Вильсона американскому послу в Берлине Джерарду. В
сообщении об этом Вильгельму II статс-секретарь писал, что
посол характеризовал ноту кайзеровского правительства как
«хорошую ноту, превосходную ноту, краткую и приятную».
«Наиболее подходящим путем достижения наилучших резуль-
татов, — говорилось в ноте, — кайзеровскому правительству ка-
жется непосредственный обмен мнениями. Поэтому оно пред-
лагает, в духе нашего заявления от 12 декабря... немедленную
встречу делегаций ведущих войну государств в каком-либо
нейтральном месте».91 Бернсторф вместе с изложением сути не-
мецкой ноты Вильсону получил инструкцию внушать прези-
денту, что конференция (встреча) должна состояться в нейт-
ральной части Европы, а не в США, поскольку «американские
бестактность и вмешательство сделают невозможными надле-
жащие переговоры» и вмешательство президента будет вред-
ным для интересов Германии. Вновь подчеркивалось намерение
вести переговоры непосредственно с противниками, если «мы
не хотим рисковать лишиться желаемых выгод из-за нажима
нейтральных стран».92
Известие о том, что Германия ответила на ноту президента
США, пришло в столицы союзников 27 декабря, 28 декабря
появились публикации об этом в прессе. Германская нота «раз-
вязывала руки союзникам по Антанте». Теперь они могли не
спешить с составлением ответа Вильсону и заняться Централь-
ными державами. 27—28 декабря в Лондоне на межсоюзниче-
ской конференции и был выработан окончательный текст ответа
на предложение Центральных держав. Задача состояла в том,
чтобы найти такую формулировку отказа от переговоров, ко-
торая не позволила бы германской дипломатии ответственность
за пролонгацию войны возложить на державы Антанты. Такая
формулировка была найдена.
31 декабря 1916 г. через Политический департамент Швей-
царии «коллективный ответ» десяти союзных стран, как гово-
рилось в преамбуле документа, на «мнимые мирные предложе-
ния» Центральных держав был передан в Германию. Нота на-
чиналась с опровержения утверждений Центральных держав
об ответственности стран Антанты за возникновение войны и
о победе Германии и ее союзников. И, как и положено, дипло-
маты другого империалистического блока ответственность за
войну возлагали на своих противников — Германию и Австро-
Венгрию. Обвиняя Германию в стремлении «навязать немец-
кий мир», в стремлении «мнимым мирным предложением» при-
влечь на свою сторону общественное мнение воюющих и нейт-
91 Циммерман — Вильгельму II, 26.12.1916. — Ibid., doc. 442, 439, p. 641,
639.
92 Циммерман в посольство в Вашингтоне, 26.12.1916. — Ibid., doc. 441,
p. 640—641.
103

ральных стран, чтобы потом «в глазах всего мира оправдать
новые жертвы», союзники отказывались считаться с этим «пу-
стым и неискренним» предложением. И, наконец, они утверж-
дали, что «мир невозможен, пока не будет обеспечено восста-
новление нарушенных прав и свобод, признание принципа на-
циональностей и свободы существования малых государств»,
пока не будут обеспечены «эффективные гарантии безопасно-
сти мира».93
Отказ стран Антанты приступить к переговорам о мире оз-
начал для Бетман-Гольвега и его сторонников провал ставки
на дипломатическое решение проблемы выхода из войны. Канц-
леру не удалось заключить общий мир, ему не удалась и рас-
колоть блок своих противников в результате заключения сепа-
ратного мира с кем-либо из них. Сторонники беспощадной под-
водной войны, таким образом, получили основание для напа-
док на канцлера, они еще более настойчиво, чем раньше стали
требовать использовать субмарины для нанесения решительно-
го удара по врагу. Германское правительство примет решение
возобновить неограниченную подводную войну с 1 февраля
1917 г.
Между тем, союзникам предстояло еще ответить президен-
ту Вильсону на его ноту. По вопросу о содержании ответа бы-
ли разные мнения. Бриан считал, что в ноте нужно ограни-
читься выражением доброй воли, не называя военных целей
союзников, поскольку в дальнейшем это могло им «связать
руки», а, с другой стороны, констатация военных целей могла
отвечать тайному желанию Центральных держав вступить в
переговоры. Англичане же настаивали: если цели в войне не
будут названы, то даже в нейтральных странах их союзников
будут подозревать в злонамеренных замыслах. Уже во время
лондонской межсоюзнической конференции 27—28 декабря бы-
ло решено все же в суммарной форме назвать в ноте военные
цели всех противников германского блока. Существо этого
проекта не вызвало возражений ни у кого, но по некоторым
конкретным вопросам программы «реорганизации Европы» воз-
никли недоразумения. В Петербурге, например, настаивали,
чтобы никакого упоминания о Польше в этом документе не бы-
ло. Была найдена удовлетворившая русское правительство фор-
мула и здесь. Гораздо сложнее было дело с Бельгией.
Король Бельгии Альберт I намерен был и на ноту Цент-
ральных держав, и на ноту Вильсона ответить отдельно. Ко-
роля в этом поддержали члены правительства, посетившие его
в Ля Панне. Помимо обычного для Альберта I аргумента своей
особой позиции в войне (разные цели, преследуемые в ней, раз-
ные причины вступления в войну) добавился еще один: США
не только морально, но и материально поддерживали, как он
93 Текст ноты см.: Ibid., doc. 451, p. 651—653.
104

считал, население оккупированной Бельгии. Поэтому он хотел
избежать присоединения к союзникам в ответе на мирные но-
ты. Это намерение короля Бельгии обеспокоило союзников. Они
опасались, что вслед за отдельной нотой короля последует се-
паратный мир с Германией. Бельгию упрекали в эгоизме, так
как Англия, по версии империалистической дипломатии, в вой-
ну вступила только ради защиты бельгийского нейтралитета!
От бельгийцев требовали гарантий, что они не пойдут на сепа-
ратный мир с Германией. Бельгийцы отрицали намерение
вступить в сепаратную сделку с немцами. «Мы — пленники Ан-
танты и вынуждены быть с ней до конца», — говорил глава
бельгийского эмигрантского правительства Бейан. Чтобы до-
биться от короля поддержки совместной ноты союзников,
Ф. Вертело побывал в Лондоне, где запасся энергичным пись-
мом Керзона к Альберту I, а затем посетил и самого короля.
Хотя король также уверял, что «материально сепаратный мир
уже неосуществим»,94 позицию свою изменить полностью отка-
зался: договорились лишь о том, что в совместном ответе на
ноту Центральных держав будет особо сказано о Бельгии.
Действительно, в коллективной ноте союзников четыре доволь-
но больших абзаца посвящены Бельгии (указание на вину
Германии перед этой маленькой страной, требование возмеще-
ния ее потерь и т. д.).95 Но присоединиться к ответу на ноту
Вильсона Альберт все же отказался.
10 января 1917 г. Бриан вручил ответ союзников на ноту
президента США американскому послу. На церемонии вруче-
ния присутствовал представитель Бельгии. Этим подчеркива-
лась общность всех противников Германии.
В ответной ноте союзники отдавали должное намерению
президента приблизить мир, но заявляли, что его предложение
о мирные переговорах преждевременно. Программа требований,
которые выдвигались союзниками, предусматривала: эвакуа-
цию всех захваченных противниками территорий в Бельгии, Фран-
ции, Сербии, России, Румынии; репарации за нанесенный вой-
ной ущерб; «восстановление провинций или территорий, неког-
да захваченных у союзников силой оружия или против воли
народа» (имелась в виду прежде всего Эльзас-Лотарингия);
освобождение итальянцев, славян, румын, чехов и словаков от
иностранного ига; освобождение народов от «кровавой деспотии
турок». Говорилось и о том, что намерения царя в отношении
Польши «ясно выражены в прокламации, которую он адресо-
вал своим армиям».96
Совершенно очевидно, что наличие отрицательного ответа
Германии принять посредничество Вильсона сделало беспред-
94 Willequet J. Op. cit., p. 131, 132.
95 L'A 11 e m a g n e... t. 1. doc; 451, p. 653.
96 Цит. по: Pingaud A. Op. cit., p. 159—160. См. также: История
дипломатии, т. 2. М, 1945, с. 298.
105

метными разговоры о мирной конференции; это и позволило
союзникам быть столь предупредительными в ответной ноте,
вместо первоначального намерения выразить свое возмущение
по поводу того, что президент не сделал в своем обращении
к воюющим странам различия между нарушителями бельгий-
ского нейтралитета и его защитниками. Совершенно очевидно
и другое: нота союзников должна была стать «бомбой» для
Австро-Венгрии и Турции, и без того раздираемых националь-
ными противоречиями. По-видимому, страны Антанты и рас-
считывали на эффект такого рода.
Кроме того, эта нота еще более обострила раздражение, по-
явившееся в германских политических кругах после того, как
страны Антанты отвергли мирную инициативу Центральных
держав. В Берлине не могли не понимать, что германская ди-
пломатия, отказавшись принять призыв Вильсона к обмену
мнениями по поводу условий мира в расчете на то, что страны
Антанты ответят согласием на мирную инициативу Централь-
ного блока, допустила просчет, и в результате моральный пере-
вес оказался на стороне их противников. Просчетом было и то,
что Бетман-Гольвег предполагал, как пишет Людендорф, что
страны Антанты и на посредничество Вильсона ответят отрица-
тельно.97 Все это очень поколебало позиции канцлера, усили-
ло позиции морского генерального штаба и всех, кто считал,
что неограниченная подводная война в короткий срок принесет
Германии долгожданную победу. 9 января на совещании в
Ставке и было принято решение с 1 февраля 1917 г. возобно-
вить беспощадную войну на море. К этому решению присоеди-
нился и канцлер.
Страны Антанты назвали свои военные цели, окутанные
флером демагогических рассуждений о необходимости восста-
новления попранной справедливости, и вместе с тем заявили,
что готовы драться до конца, до полного разгрома Германии
и ее союзников. Германия же упорно сопротивлялась попыт-
кам добиться от нее сообщений о целях, преследуемых в войне.
Даже в конфиденциальных беседах с американскими государст-
венными деятелями послу Германии в США Бернсторфу были
даны инструкции «уклончиво относиться к желанию Вильсона>
получить перечень немецких условий мира, а лишь уверять его
в том, что после войны на переговорах Германия «проявит доб-
рую волю».98
*
*
Таким образом, состояние экономики, внутриполитическое
положение, обстановка на фронтах поставили Центральные
97 Людендорф Э. Указ. соч., с. 254.
98 Циммерман в посольство в Вашингтоне, 7.01.1917.— In: L'Allemagne...
t. I, doc. 463, p. 668—669.
106

державы перед необходимостью отказаться от попыток добить-
ся сепаратного мира с кем-либо из своих противников путем
секретных контактов, отказаться и от посреднических предло-
жений президента США В. Вильсона, чтобы прибегнуть к ино-
му более мощному средству навязать мир странам Антанты.
Громогласная мирная инициатива Германии и ее союзников от
12 декабря 1916 г. и должна была стать таким средством.
Центральные державы воспользовались падением Бухареста
для обращения к странам Антанты с предложением приступить
к мирным переговорам. Однако и по форме, и по существу это
мирное обращение было неприемлемо для стран Согласия.
Попытка говорить тоном победителей, диктовать мир против-
никам в условиях, когда Германия и ее союзники утратили стра-
тегическую инициативу и могли лишь обороняться, не могла
закончиться успехом и была отвергнута. Разумеется, эмоцио-
нальный момент не был решающим в отказе стран Антанты
принять приглашение к переговорам. С одной стороны, осозна-
ние своих сил и возможностей, цели, преследуемые в войне, и
с другой — нежелание Германии пойти на уступки привели к
тому, что союзники по Антанте отвергли предложение, заявив
о своем намерении добиться полного разгрома Германии и ее
союзников.
Мирная инициатива Центральных держав тесно связана в
истории войны с мирным посредническим выступлением прези-
дента США В. Вильсона, пацифистские маневры которого с са-
мого начала войны были направлены на то, чтобы подготовить
американское общественное мнение к возможному вступлению
Соединенных Штатов Америки в войну. Мирное обращение
Вильсона от 18 декабря 1916 г., как и его выступление в сена-
те 22 января 1917 г., облаченные во внешне лояльную форму
в отношении обоих воюющих лагерей, были встречены неодоб-
рительно как державами Антанты, так и германским блоком.
Но отказ Германии принять посредническое предложение Виль-
сона позволил державам Антанты воспользоваться этим просче-
том германской дипломатии и, откликаясь на призыв американ-
ского президента, обнародовать свою программу послевоенно-
го устройства. Разумеется, ничего общего с действительной про-
граммой военных целей Антанты она не имела. Французский
историк Ф.-А. Олар назвал эту программу «несколько амби-
циозной».99 Эта демагогическая программа вполне укладыва-
лась в ту схему «справедливой» войны, которую якобы вели
союзники по Антанте против «хищного» германского империа-
лизма. «Мирные» обращения, ответы на них, разговоры о по-
средничестве сопровождались фальшивыми рассуждениями по
поводу необходимости защиты прав малых народов, восста-
новления справедливости, необходимости обеспечить гарантии
99 А u 1 а r d F.-A. Histoire politique de la grande guerre. Paris, 1924, p. 217.
107

длительного и прочного мира. Готовность обоих блоков вести
войну на истощение, до полного разгрома противников разо-
блачала фальшь гуманистических лозунгов и заявлений дипло-
матии империалистических государств;
Итак, «мирная» инициатива держав Центрального блока и
мирное посредничество В. Вильсона были отвергнуты. Продол-
жение войны вынудило Германию и ее союзников вернуться к
поискам таких секретных контактов с противниками, которые
привели бы к заключению сепаратного мира с одним из них.
«Мирная» инициатива Центральных держав и предложение
В. Вильсона оказать содействие в урегулировании мирового
конфликта были проявлениями того явления в ходе первой ми-
ровой войны, которое В. И. Ленин характеризовал как пово-
рот в мировой политике от империалистической войны к импе-
риалистическому миру.

Глава III
1917 ГОД-ГОД ИСПЫТАНИЙ
Народы европейских государств встретили 1917 г., как и
1915, и 1916, с тревогой за судьбу своих стран, задавая себе
вопрос о том, когда же, наконец, окончится война, длившаяся
уже двадцать восемь месяцев. К началу 1917 г. положение на
фронтах первой мировой войны было достаточно сложным. Вой-
ска австро-германского блока удерживали в своих руках значи-
тельные территории на Востоке и Западе. Но обозначились уже
приметы поражения Германской империи в войне, на грани раз-
вала в тылу и на фронте была и австро-венгерская монархия.
И если военное руководство стран Антанты, несмотря на то, что
на территории их стран стояли неприятельские войска, смот-
рело в будущее довольно оптимистично, Верховное командова-
ние Германии и Австро-Венгрии не могло уже рассчитывать на
проведение наступательных операций, на всех сухопутных те-
атрах войны оно могло лишь обороняться. Вместе с тем, кай-
зеровское руководство приняло решение о возобновлении
с 1 февраля 1917 г. беспощадной подводной войны, рассчиты-
вая на то, что это средство приведет к полной морской блокаде
противника, прежде всего Англии, и будет содействовать изме-
нению военно-стратегической обстановки.
С гораздо большим беспокойством оценивало перспективы
продолжения войны гражданское руководство всех участвую-
щих в ней государств. Увеличилась нехватка военно-стратеги-
ческого сырья и продовольствия во всех странах: в странах Ан-
танты— из-за разбоя немецких подводных лодок, затруднив-
ших подвоз сырья и продовольствия из США; еще более стра-
дали Центральные державы из-за морской блокады со сто-
роны Англии. Озабоченность вызывало и неуклонно развиваю-
щееся антивоенное движение в тылу и на фронте.
Скорейшего окончания войны хотели не только трудящиеся
массы. Понимание необходимости прекращения войны пришло
и к правящим кругам обеих военных группировок. «Несомнен-
ное сильное истощение обеих империалистских коалиций; труд-
109

ность продолжать войну дальше; трудность для капиталистов
вообще и для финансового капитала, в частности, содрать с на-
родов еще сколько-нибудь кроме двух и более шкур, содранных
в виде скандальных „военных" прибылей; пресыщение финан-
сового капитала нейтральных стран... усиленные попытки Гер-
мании отколоть от ее главного империалистского соперника,
Англии, того или другого союзника; пацифистские выступления
германского правительства, а за ним и ряда правительств ней-
тральных стран» — эти явления обозначил В. И. Ленин в статье
«Пацифизм буржуазный и пацифизм социалистический» как
«главнейшие» из признаков наступившего или наступающего
поворота в мировой политике, поворота «от империалистской
войны к империалистскому миру». Но на вопрос о том, «име-
ются ли шансы на быстрое окончание войны или нет?» Ленин
не дает однозначного ответа. Он пишет о двух возможных пу-
тях развития событий: либо прекращение войны в «ближайшем
будущем», либо «неопределенно долгое продолжение ее».1
В другой статье «Поворот в мировой политике» В. И. Ленин
пишет, что «этот поворот наступил», но отмечает, что «нельзя
знать в данный момент... когда именно придет этот империа-
листский мир, какие до тех пор произойдут изменения на войне,
каковы будут детали этого мира». Ленин определяет лишь
«основной характер» возможного мира: либо «победившая Гер-
мания откалывает от своего главного противника, Англии, ее
союзников» в силу того, что эти союзники понесли большие,
чем Англия, потери, а, кроме того, «награбивший очень и очень
много германский империализм в состоянии дать союзникам
Англии полууступочки», либо этот «империалистский мир» бу-
дет заключен в результате сепаратной сделки между Россией
и Германией на основе взаимных уступок.2
Ход первой мировой войны показал, что тенденция к про-
должению войны была сильнее, в частности, и потому, что гер-
манский империализм не был склонен идти на такие уступки,
которые удовлетворили бы противников Центральных держав,
а страны Антанты, в частности Франция, на те незначительные
«уступочки», которые предлагала Германия, не шли. Кроме того,
существенное влияние на ход войны, на соотношение сил, на
решение вопроса о мире и войне оказали Февральская револю-
ция в России и вступление в войну Соединенных Штатов Аме-
рики.
Но такие события 1917 г., как миссия Сикста Бурбонского —
попытка Австро-Венгрии заключить сепаратный мир с Фран-
цией, мирная инициатива Ватикана, германский мирный зон-
даж в Бельгии и Франции, связанный с именами А.Бриана и
О. Ланкена, а также и мирный зондаж в России, Англии, пе-
реход значительной части правящего лагеря разных стран в ла-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 30, с. 241—242.
2 Там же, с. 340—341.
110

герь сторонников «мира по соглашению», — свидетельствовали
о том, что тенденция к прекращению войны продолжала суще-
ствовать.
§ 1. САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ШАГ АВСТРО-ВЕНГРИИ
(миссия Сикста Бурбонского)
Ближайшая союзница Германии Австро-Венгрия на рубеже
1916—1917 гг. находилась на грани полного развала. Как и
другие страны, двуединая монархия испытывала серьезные
трудности с обеспечением военной промышленности сырьем и
населения продовольственными и промышленными товарами.
Начиная войну, габсбургская монархия плохо рассчитала свои
сырьевые, финансовые ресурсы и людские резервы — на дли-
тельную войну их было явно недостаточно. Поэтому английская
блокада сказалась неблагоприятно на хозяйственном и продо-
вольственном положении страны. В середине 1916 г. граф
О. Чернин, тогда еще посол Австро-Венгрии в Румынии, в спе-
циальной записке, которую он назвал «Размышления об окон-
чании войны», сравнивая экономическое положение Централь-
ных держав и Антанты, отмечал: «Хороший урожай и приток
(продовольствия. — Н.Е.) из Румынии возможно надолго пре-
дотвратят голод, но из-за отсутствия сотен других важных для
существования Центральных держав материалов вопросом вре-
мени является, когда Центральные державы станут жертвами
этой блокады».3 Хотя в 1916 г. призывной возраст в Австро-
Венгрии был увеличен до 55 лет, людские резервы тоже под-
ходили к концу. Боевые операции австро-венгерской армии
были неудачны, только помощь германских войск неоднократно
спасала ее от поражений.
Хозяйственные неурядицы, неудачи на фронте способство-
вали не только началу классовой борьбы, но и обострению на-
циональных противоречий в Австро-Венгрии, возрастанию
стремлений народов, населявших Габсбургскую империю,
к своей национальной государственности.
В условиях ухудшения материального положения, нараста-
ния классовой борьбы от голодных бунтов до антивоенных вы-
ступлений в тылу и неповиновения на фронте, обострения на-
циональной розни значительная часть правящего лагеря дву-
единой монархии высказывается за скорейшее окончание войны.
Предложение Буриана о том, чтобы Центральные державы, не
дожидаясь посреднического выступления В. Вильсона сами
обратились к противнику с предложением о прекращении вой-
3 Бусше — Циммерману, 12.07.1916. —In: L'Allemagne et les problemes
de la paix pendant la premiere guerre mondiale, t. 1. Paris, 1962, doc. 283,
(suppl.) p. 402.
111

ны, было продиктовано острой необходимостью Австро-Венгрии
в мире.
21 ноября 1916 г. умер после 68 лет правления 83-летний
Франц-Иосиф, император Австрии и король Венгрии. На пре-
стол вступил 29-летний эрцгерцог Карл Габсбург. Опыта уча-
стия в государственных делах у него не было. До войны он был
офицером небольшого гарнизона. Человек слабовольный, он
легко поддавался влияниям, порой противоположным, людей
более сильных. Карл был женат на принцессе Бурбон-Пармской
Зите, два брата которой, Сикст и Ксавье, с начала войны были
артиллерийскими офицерами бельгийской армии. Решающего
значения это не имело, но все же в тех переговорах о мире, ко-
торые вел Карл с правительствами Франции и Англии, было
благоприятным обстоятельством, облегчившим установление кон-
тактов и сами переговоры.
Другим, тоже благоприятным обстоятельством были переме-
щения в правительстве, произведенные новым сувереном вскоре
после вступления на престол: министром иностранных дел ста-
новится граф О. Чернин; в немилости оказались многие высо-
кие персоны, приближенные прежнего монарха, причастные
к развязыванию войны (Берхтольд, Форбах, который покидает
пост руководителя одного из отделов МИД, принц Монтенуэво,
первый гроссмейстер австро-венгерского двора, фельдмаршал
Фридрих Гогенцоллерн). Карл, как пишет французский исто-
рик Ж. Галтье-Буассьер, «имел даже смелость включить в пра-
вительство нескольких министров-чехов».4
В деятельности Карла наметилось два новых направления.
В первой же своей речи он обещал «в самое короткое время
сделать все возможное», чтобы заключить «почетный мир».
Кроме того, он намерен был позаботиться об укреплении раз-
валивающейся габсбургской монархии путем более сдержанной
политики в национальном вопросе. Но ни первое, ни второе нов-
шество в политике «блестящего второго» союзника, каким счи-
талась Австро-Венгрия, в Германии не одобряли. Э. Люден-
дорф, например, писал: «Характерным для него (Карла. — Н.Е.)
образом действия было помилование чешских вождей, которые
открыто выступали против монархии. Этот акт обнаружил его
боязнь чешского движения и всю слабость правительства и мо-
нархии». И далее: «В письмах к своему шурину принцу Сиксту
он зашел слишком далеко». Хотя в Берлине об этих переговорах
узнали довольно поздно, все же разговоры о мире, которые шли
из Вены, встречали без энтузиазма, сожалея о смерти верного
своего союзника Франца-Иосифа.
Неодобрительно и не без опаски относились германские ли-
деры и к влиянию на императора Австрии его жены Зиты с ее
4 Galtier-Boissiere J. Histoire de la guerre, t. 3: De la revolution
russe a l'armistice. Paris, 1933, p. 22.
112

«ярко выраженными политическими симпатиями», направлен-
ными против немцев, о чем также писал Людендорф.5
Карл Габсбург, Буриан, а затем и Чернин, по-видимому, на-
деялись на то, что страны Антанты ответят согласием на пред-
ложение Центральных держав начать мирные переговоры.
Об этом говорят попытки Карла и Буриана добиться выступле-
ния с предложением мира до взятия Бухареста и изменения
тона самого мирного обращения на более сдержанный. И даже
когда союзники ответили отказом принять предложение Цент-
ральных держав, Чернин и Карл считали возможным поиски
путей к примирению. Новый немецкий посол в Вене граф Б. Ве-
дель так передавал мнение Чернина об ответе Антанты: «Он
нашел тон ответа дерзким, содержание не неблагоприятным...
Остается возможность не обрывать нити, чему он (Чернин.—
Н.Е.) придает большое значение».6 То же мнение сформулиро-
вал и сам Карл в телеграмме Вильгельму II: «Ответ Антанты...
не исключает еще возможности дальнейшего развития мирных
идей». Кайзер не разделял этого мнения, а на просьбу Карла,
высказанную в той же телеграмме, «предпринять еще одну ди-
пломатическую попытку» вступить в переговоры с Антантой
ответил: «Теперь мы можем предпринимать попытки к взаимо-
пониманию только неофициальным путем».7
Австрийские и немецкие лидеры разошлись уже в это время
в оценке перспектив окончания войны. Как видно из протокола
обсуждения ответа Германии и Австро-Венгрии на ноту Ан-
танты, состоявшегося 6 января 1917 г., в проекте, представлен-
ном графом Черниным, одним из основных пунктов было поло-
жение о том, что «ни одна из двух партий не может полностью
разбить противника» и «война может окончиться только ком-
промиссом».8 Довольно ясно это противоречие между Германией
и Австро-Венгрией определила императрица Зита в январе
1917 г. в разговоре с флигель-адъютантом умершего импера-
тора Маргутти: «Кайзер Вильгельм хотел бы заключить мир
только с разбитыми противниками, мы же должны попытаться
заключить мир по соглашению».9
Так император Карл и его министр иностранных дел смогли,
достаточно трезво оценив обстановку, понять, что ставка на
войну до победного конца может обернуться крахом Австро-
Венгерской монархии. Таковы были предпосылки к тому эпи-
зоду в истории первой мировой войны, который связан с попыт-
5 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914—1918. М., 1923,
с. 259—260.
6 Ведель в МИД, 1.01.1917. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 453, p. 654.
7 Грюнау в МИД, 2.01.1917. —Ibid., doc. 456, p. 656, 657.
8 Ibid., doc. 460, p. 662.— Ведущий протокол заседания записывает:
«Этот проект во всех отношениях не хорош».
9 Цит. по: Lorenz R. Kaiser Karl und der Untergang der Donaumo-
narchie. Graz; Wien; Koln, 1959, S. 325—326.
113

кой Австро-Венгрии выйти из войны в результате переговоров
с противником. Заявление же Вильгельма II о возможности не-
официальных попыток мирного зондажа «развязывало руки»
австрийским политикам. Правда, кайзер, по-видимому, не пред-
полагал, что эти неофициальные контакты Австро-Венгрия бу-
дет налаживать без консультаций со старшим партнером.
*
В декабре 1916 г. вдовствующая герцогиня Мария-Антония
Бурбон-Пармская просила своих сыновей, принцев Сикста и
Ксавье, прибыть «по срочному и неотложному делу» в Невша-
тель, в Швейцарию. Встреча состоялась 29 января 1917 г.
В приписке к письму императрицы Зиты, переданному Сиксту их
матерью, Карл писал о своем желании заключить мир и просил
ему в этом помочь. В своих воспоминаниях принц Сикст пишет,
что здесь же он назвал условия, которые, по его мнению, могли
бы быть основой для переговоров между Австро-Венгрией и Ан-
тантой: возвращение Франции Эльзас-Лотарингии в границах.
1814 г. (речь шла не только об Эльзас-Лотарингии, но и о Саа-
ре!); восстановление Бельгии, Сербии с присоединением к ней
Албании и передача России Константинополя.10 11 февраля при
содействии корреспондента одной из женевских газет в Париже,
Уильяма Мартина, Сикст встретился с президентом Франции
Р. Пуанкаре и генеральным секретарем Кэ д'Орсэ Ж. Камбо-
ном, которые дали санкцию на его поездку в Швейцарию для
того, чтобы изучить вопрос о дальнейших шагах императора
Карла.11 13 февраля Сикст вернулся в Швейцарию, где произо-
шла его встреча с доверенным лицом Карла Габсбурга Тама-
шем Эрдёди, «другом его скучного детства, а ныне офицером
полевой жандармерии в высшем придворном лагере».12 Отме-
тив, что Карл признал приемлемым два первых пункта, предло-
женных Сикстом, но сомневается в целесообразности двух по-
следних, Эрдёди изложил ту программу, которая, по мнению
Карла, должна стать основой переговоров: тайное перемирие
с Россией, исключая упоминание о Константинополе; восстанов-
ление Бельгии; возвращение Франции Эльзас-Лотарингии; обра-
зование югославянского королевства из Сербии, Албании и не-
которых других территорий Габсбургской монархии во главе
с австрийским эрцгерцогом в рамках австрийской монархии.13
После разговора с Сикстом, Эрдёди отправился в Вену для
консультаций. В это время Карл оказался перед необходи-
мостью посвятить в суть предварительного обмена мнениями
10 Prince Sixte de Bourbon. L'offre de paix separee de l'Autriche
(5 decembre 1916—12 octobre 1917). Paris, 1920, p. 40.
11 Ibid., p. 47; Forster K. The failures of peace. Washington, 1941, p. 92.
12 Lorenz R. Op. cit., S. 326.
13 Prince Sixte de Bourbon. Op. cit., p. 41, 55.
114

между Францией и Австро-Венгрией министра иностранных дел
Чернина. 21 февраля Эрдёди вернулся в Швейцарию с доку-
ментами противоположного содержания — письмом императора,
написанным под диктовку Чернина, и конфиденциальными при-
мечаниями самого Карла к этому письму. В ноте Чернина гово-
рилось о неразрывности Четверного союза, о невозможности за-
ключения сепаратного мира одним из членов этого союза, о том,
что о политической опеке Германии над Австро-Венгрией нет и
речи, напротив, в Австрии считают, что Франция находится под
влиянием Англии; что Австрия не будет препятствовать возвра-
щению Франции Эльзас-Лотарингии, если Германия захочет от
нее отказаться; что Австрия не хочет уничтожить Сербию,
а лишь намерена обеспечить гарантии против политических дей-
ствий, подобных тем, которые привели к сараевскому убийству.14
Д. Ллойд Джордж, который целиком приводит «меморан-
дум» Чернина, объясняет столь резкий и неприемлемый для
Франции тон и содержание этого документа стремлением Авст-
рии «сохранить лицо» на тот случай, если Германии станет
известно о переговорах.15 Но прав, по-видимому, и австрийский
историк Р. Лоренц, который видит в этом намерение Чернина
противостоять «чрезмерным требованиям принца».16 Дело в том,
что Сикст, по-видимому, в полном согласии с Ж. Камбоном и
Р. Пуанкаре, составил проект «Манифеста» для своего шурина,
которым тот должен был объявить «своим народам и всему
миру» о немедленном прекращении военных действий и о зна-
чительных уступках со стороны Австро-Венгрии: об обеспечении
независимости всех народов австро-венгерской монархии; о на-
мерении восстановить Сербию и обеспечить ей выход к Адриа-
тическому морю путем присоединения к ней ряда других терри-
торий; о том, что Австро-Венгрия не будет мешать России в
приобретении ею доминирующего положения в проливах и др.17
За «предупредительностью» Сикста несомненно стояло честолю-
бивое стремление принца прослыть преуспевающим ловким дип-
ломатом. И хотя нельзя отрицать несомненных способностей его
как дипломата, в деле с «манифестом» он явно потерпел
фиаско. Нота Чернина — это, по существу, отрицание всех поло-
жений и условий, сформулированных Сикстом, и отказ пойти на
какие-либо уступки. Переговоры могли прерваться в самом на-
чале, но австрийцы в этом не были заинтересованы. Вот почему
к ноте Чернина было приложено секретное письмо императора
Карла, и Чернин вместе с императором и императрицей, сестрой
Сикста, приглашали его настоятельно прибыть в Вену. Граф
Чернин говорил при этом, что «полчаса беседы лучше, чем де-
14 Ibid., p. 58—59; Ллойд Джордж Д. Военные мемуары, т. IV.
М., 1335, с. 173—174.
15 Ллойд Джордж Д. Указ. соч., с. 174.
16 Lorenz R. Op. cit, S. 326—327.
17 Prince Sixte de Bourbon. Op. cit., p. 50—51.
115

сять путешествий». Письмо же императора не противоречило
ноте Чернина. В нем разъяснялись и подтверждались некоторые
ее положения, но по тону оно было лояльнее. В письме было
обещание поддержать Францию и оказать давление на Герма-
нию в вопросе об Эльзас-Лотарингии, говорилось о том, что
Австрия отказалась подчиниться Германии и разорвать отно-
шения с США, выражались симпатии к Бельгии.18 Приписка
Карла и приглашение посетить Вену для продолжения пере-
говоров и создавали возможность для Франции не отклонять
мирный зондаж Австро-Венгрии.
5 марта Сикст посетил Елисейский дворец, беседовал с пре-
зидентом. 6 марта Пуанкаре сообщил о мирном предложении
премьеру и министру иностранных дел А. Бриану, который по-
ложительно отнесся к возможности переговоров с Австро-Вен-
грией, одобрил и план действий, предложенный президентом
республики. 8 марта Сикст вновь встретился с Р. Пуанкаре,
окончательно был разработан план, согласно которому Австро-
Венгрии следовало принять как sine qua поп четыре основных
условия, касающиеся Франции, Бельгии, России и Сербии;
Франция затем должна была информировать Англию и Рос-
сию; добиться от Австрии отказа от планируемого наступления
на итальянском фронте; заключить с Австрией перемирие на
всех фронтах и затем поставить вопрос об Италии и Румынии.
Если мир с Австрией будет заключен, Пуанкаре предлагал ком-
пенсировать ее в Силезии и в Баварии.19 Расчет состоял в том,
чтобы разделить противников — Германию и Австро-Венгрию,
а затем разбить Германию.
Получив довольно точные инструкции, Сикст пишет письмо
Карлу, излагая четыре пункта как основу для переговоров.
Убеждая императора принять, безусловно, все четыре пункта,
принц писал: «Здесь (во Франции. — Н.Е.) готовы к миру с то-
бой, но твердо решили бороться против Германии, пока она не
будет побеждена... Никто не хочет вести переговоры с Герма-
нией, пока она не будет разбита». Он добавлял, что, если Гер-
мания пойдет на мир, то она предпочтет заплатить России,
Франции, Италии за счет Австрии и Турции. И более того, если
Германия откажется вслед за Австрией пойти на мир, применит
репрессии против нее, то Антанта окажет Австрии помощь сво-
ими войсками.20
18 марта принц встретился в Женеве с Эрдёди, намереваясь
лишь передать ему письмо для Карла, однако посланец импе-
ратора убедил его посетить Вену. И вот ночью 23 марта непо-
далеку от Вены, во дворце императора в Лаксенбурге встрети-
лись не видевшиеся с августа 1914 г. принцы, Карл и императ-
18 Ibid., p. 60—61.
19 Ibid., p. 69—72.
20 Ibid., p. 75, 78—79.
116

рица Зита. В разговоре «по-семейному» наметилось сходство
позиций практически по всем вопросам: о Бельгии, Эльзас-Ло-
тарингии, России с Константинополем, Сербии. Однако появи-
лись и любопытные нюансы в подходе к некоторым из этих во-
просов. Небезынтересно, что отпрыск королевской фамилии
проявил беспокойство о необходимости восстановления терри-
тории Франции времен Людовика XIV, а не Ватерлоо, «нейтра-
лизации левого берега Рейна». А когда император Карл заявил,
что в связи с «исчезновением царя» следует «воздержаться от
ответа на вопрос о Константинополе», принц заметил, что Фран-
ция «заинтересована в сохранении турецкого господства над
Константинополем». Наиболее сложным был, конечно, вопрос
об Италии, и Карл настаивал на его решении только после
того, как будет заключен мир с Францией, Англией, Россией.
Принц же говорил о необходимости удовлетворения Италии
«в границах справедливости», но тоже особенно не настаивал
на том, чтобы этот вопрос был рассмотрен уже на этом этапе
переговоров. Диссонанс в эту милую «семейную беседу» внес
внезапно появившийся министр иностранных дел Чернин, смысл
«макиавелистских» речей которого был не совсем понятен
Сиксту. Чернин, с одной стороны, говорил, что «добрый мир
был бы немедленно принят», но, с другой — заявлял, что «немцы
никогда не откажутся от Эльзас-Лотарингии», как бы намекая
на то, что речь должна идти не о сепаратном, а об общем
мире.21 Беседа «с глазу на глаз» — между Сикстом и Черниным
на следующий день ничего не изменила. Чернин, как писал
принц, «хотел как будто, чтобы одновременно весь мир сделал
первый шаг».
Однако из Вены принц Сикст уезжал с письмом императора
Карла, в котором все вопросы толковались так же, как и во
время беседы между ними. Таким образом, еще один рубеж был
пройден.
Правительственный кризис во Франции в марте 1917 г. при-
вел к отставке кабинета А. Бриана и замене его правительством
А. Рибо. Этот кризис был отражением серьезных внутриполити-
ческих сдвигов в стране, происходящих под воздействием раз-
вивающегося пацифистского движения и наметившегося в связи
с этим сближения между разными силами правящего лагеря.
Кабинет Рибо и был компромиссом между двумя фракциями
агрессивной империалистической буржуазии, выступавшей за
продолжение войны до победы, но расходившейся ранее в оцен-
ке методов управления страной.22
А. Рибо, получивший вотум доверий в парламенте 21 марта,
21 Ibid., p. 86-91.
22 Подробней об этом см.: Ревякин А. В. Политическая борьба во
Франции по вопросу о войне и мире в условиях поворота в мировой поли-
тике (вторая половина 1916 — начало 1917 гг.).— в кн.: Проблемы все-
общей истории. М., 1977, с. 119—120.
117

лишь после возвращения Сикста из Швейцарии был поставлен
в известность о начавшихся сепаратных переговорах с Австро-
Венгрией, В правительственной декларации Рибо говорил о не-
обходимости отказа от таких военных целей, которые преследо-
вали «захваты», но вместе с тем и о праве Франции на «рести-
туции, репарации и гарантии».23 Эти положения были включены
в декларацию для привлечения пацифистски настроенных депу-
татов. Рибо, однако, был убежденным сторонником войны до
победы. И к сообщению президента республики он отнесся до-
вольно осторожно. От встречи с принцем Сикстом он уклонился,
сославшись на занятость и предложив Ж. Камбону «представ-
лять его» во время приема Сикста в Елисейском дворце.24
Пуанкаре и Камбон были довольны уступками, на которые
шел Карл, но отсутствие договоренности в отношении Италии
не могло их не беспокоить. Настала пора информировать союз-
ников. О том, что надо сообщить России об австрийском мир-
ном зондаже, уже не говорили. Речь шла лишь о необходимости
информации короля Великобритании Георга и премьер-мини-
стра Д. Ллойд Джорджа. Сикст готов был встретиться с коро-
лем Англии, Пуанкаре и Камбон поддержали его в этом наме-
рении.25 Однако когда об этом узнал Рибо, он предпочел сам
обсудить этот вопрос с Ллойд Джорджем. По-видимому, Рибо
сразу же хотел придать переговорам то направление, которое
более всего отвечало бы его личной позиции, а он сомневался в
целесообразности продолжения переговоров.
Свои сомнения он отразил в воспоминаниях. В письме импе-
ратора Карла Рибо настораживают два момента — в кем нет
ни слова относительно Италии, но есть декларация о том, что
все народы монархии едины в решимости ценой самых боль-
ших жертв сохранить целостность империи; принято решение
оставить Италию вне переговоров. «Можем ли мы, — спраши-
вает Рибо, — в этих условиях продолжать переговоры дальше?
Я думал, что не могу принять никакого решения без согласо-
вания с Ллойд Джорджем».28 Как справедливо заметил
А. Пэнго, Рибо, будучи мало заинтересованным в успехе пере-
говоров, «не хотел брать на себя ответственность за оконча-
тельный их провал».27
В то время, когда принц Сикст выполнял дипломатическую
миссию в Париже, австрийское руководство пыталось убедить
своего союзника в невозможности продолжения войны, в необ-
23 Annales de la Chambre des Deputes: Debats parlementaires. Session
ordinaire de 1917, tome unique, v. 106, pt I. Paris, 1918, p. 773.
24 R i b о t A. Lettres a un ami: Souvenirs de ma vie politique. Paris, 1924,
p. 269.
25 Prince Sixte de Boufbon. Op. cit., p. 101—104.
26 Ribot. A. Op. cit, p. 270.
27 P i n g a u d A. Hisloire diplomatique de la France pendant la Grande
guerre, t. III: Les neutralites et les tentatives de la paix. Paris, s. a., p. 174.
118

ходимости поисков мира. 15 марта, во время визита герман-
ского канцлера в Вену, Чернин внушал ему, что «вероятность
мирных переговоров с Францией не бесперспективна». В самых
мрачных тонах обрисовывая положение Австро-Венгрии со снаб-
жением и пополнением армии людскими резервами, он говорил
о невозможности продолжать войну дольше ближайшей осени..
В ответ Бегман-Гольвег предлагал ждать результатов от
«успешно начавшейся неограниченной подводной войны» и рус-
ской революции. Об «угрожающих для военного потенциала
Австро-Венгрии приметах» говорилось и во время встречи Виль-
гельма II и Карла в Хомбурге 2 апреля,28 сообщения о которой
были встречены во Франции крайне настороженно, поскольку
результатом ее было заявление обоих монархов о недопусти-
мости поисков мира без консультаций друг с другом. Сиксту в
связи с этим пришлось уверять президента Франции в «неизмен-
ности чувств» императора.29
Между тем, «тень принца Бурбонского» витала над всеми
переговорами австрийских государственных деятелей с Виль-
гельмом II и Бетман-Гольвегом. Чернин в беседах с немецким
канцлером в марте в Вене и в апреле 1917 г. в Хомбурге вну-
шает ему, что если Германия уступит Эльзас-Лотарингию, то
Австро-Венгрия согласится компенсировать ее уступкой авст-
рийской Польши и даже Галиции. Бетман отклонил это пред-
ложение, считая его неприемлемым.30
«Криком отчаяния» был известный меморандум Чернина, ко-
торый, по-видимому, был составлен по поручению Карла и за-
тем с его флигель-адъютантом графом Ледоховским доставлен
в германский генеральный штаб. «Совершенно ясно, что наши
военные силы подошли к концу... — писал Чернин. — Я обращаю
внимание на сокращение сырья, необходимого для производства
вооружения, на то, что запас живой силы совершенно исчерпан,
а главное — на глухое отчаяние, овладевшее всеми слоями насе-
ления и отнимающее всякую возможность дальнейшего продол-
жения войны». В конце лета или осенью 1917 г. нужно «любой
ценой покончить» с войной.31 «Я не могу, — писал далее министр
иностранных дел, — оставить в стороне тему, которая придает
особый вес моим аргументам. Это — революционная опасность,
которая поднимается над горизонтом всей Европы».32 Немцы
оставили без ответа меморандум Чернина. Надежды на подвод-
ную войну, на свои сухопутные войска мешали кайзеровскому
руководству увидеть действительность такой, как ее видели
австрийские политики.
11 апреля в Фолкстоуне встретились Рибо и Ллойд Джордж.
28 Цит. по: Lorenz R. Op. cit., S. 327, 337.
29 Prince Sixte de Bourbon. Op. cit., p. 104.
30 Lorenz R. Op. cit., S. 337; Forster K. Op. cit., p. 96—97.
31 Чернин О. В дни мировой войны: Мемуары. М.; Пг., 1923, с. 162.
32 Цит. по: Lorenz R. Op. cit., S. 340.
l19

Английский премьер «сразу же загорелся», когда Рибо сообщил
ему, что привез письмо Карла, и воскликнул: «Это мир!». Ллойд
Джордж одобрительно отнесся к возможности переговоров,
однако предложил не «нарушать обязательств перед Италией».23
Когда Ж. Камбон сообщал Сиксту о результатах поездки Рибо
в Фолкстоун, он говорил, что английский государственный дея-
тель был «воодушевлен этим делом» и его энтузиазм даже
изменил позицию Рибо, «вначале несколько неблагоприятную».34
Решили прозондировать министра иностранных дел Италии
Соннино о возможности заключения сепаратного мира с Австро-
Венгрией, не сообщая ему об уже имеющемся предложении
императора Карла.35
Конференция премьер-министров и министров иностранных
дел была назначена на 19 апреля в Сен-Жан де Мориенн. Нака-
нуне Сикст встретился с Д. Ллойд Джорджем, прибывшим в
Париж раньше. Английский премьер обещал ему поддержку,
вселял уверенность в успех дела. Однако успеха, как и следо-
вало ожидать, не было. Министр иностранных дел Италии Сон-
нино заявил, что Италия не может заключить сепаратный мир
с Австрией, не добившись осуществления тех целей, ради кото-
рых она вступила в войну. «Никакое правительство, — говорит
он, — не продержалось бы более 24 часов, если бы оно заклю-
чило такой неудовлетворительный мир с Австрией. Оно было
бы сметено народом, который поднялся бы на революцию, про-
гнал бы короля и установил бы республику, чтобы продолжать
войну до победного конца».36 Позиция Соннино, настаивавшего
на удовлетворении всех территориальных притязаний Италии
(передаче Италии Триеста, Трентино, Далмации и островов в
Адриатическом море), блокировала дальнейшие переговоры,
и собравшимся в Сен-Жан де Мориенн пришлось признать, что
еще не время вступать в переговоры с Австрией.37
После Сен-Жан де Мориенн Д. Ллойд Джордж встретился
с Сикстом, чтобы внушить ему, что английское содействие в за-
ключении мира с Австрией возможно, если император предло-
жит Италии Трентино, Далмацию и острова у Адриатического
побережья. Верный себе Рибо уклонился от встречи с принцем,
предоставив Ж. Камбону сообщить посланцу императора Авст-
рии, что никакие переговоры не имеют смысла, пока Австрия не
сделает уступок Италии.38
25 апреля принц Сикст вновь встречается с Эрдёди в Невша-
теле, затем, получив письма Карла и императрицы, тайно едет
в Вену, где 8 и 9 мая он встречается с императором и мини-
33 Ribot A. Op. cit., p. 271; Ллойд Джордж Д. Указ. соч., с. 179.
34 Р i n g a u d A. Op. cit., р, 175.
35 Ллойд Джордж Д. Указ. соч., с. 179.
36 Цит. по: Galtier-Boissiere J. Histoire de la guerre, t. 3, p. 26.
37 Ллойд Джордж Д. Указ. соч., с. 182.
38 Там же, с. 184; Ribot A. Op. cit., p. 280.
120

стром иностранных дел Австро-Венгрии. 16 мая с двумя пись-
мами Карла и нотой Чернина он возвращается в Париж. Лишь
20 мая он был принят А. Рибо и Пуанкаре. Французский пре-
мьер-министр подверг критике и сомнению все положения пи-
сем австрийского императора и предложенную им основу для
договоренности. Австрийские государственные деятели считали
возможным заключение мира, даже сепаратного мира, если
Германия откажется прекратить войну. В качестве основы для
мира выдвигались два условия: Австро-Венгрия соглашалась
уступить Италии Трентино без Горицы, через которую прохо-
дила железная дорога на Триест, но эта уступка должна была
быть компенсирована, возможно, Итальянским Сомали или
Эритреей; Антанта должна была гарантировать территориаль-
ную целостность двуединой монархии. Но опять Рибо не ре-
шился взять на себя ответственность за отклонение предложе-
ния Австро-Венгрии, он высказался за созыв конференции глав
трех государств и их премьер-министров для рассмотрения этого
предложения. 23 мая Сикст посетил Лондон. Беседовал с Ллойд
Джорджем и королем Георгом. Премьер-министр Великобрита-
нии воспринял письма из Вены без энтузиазма. Условия, выдви-
нутые Черниным, он оценил как несогласие австрийского мини-
стра на какие-либо уступки Италии.39 Но идею Рибо о конфе-
ренции глав государств Англии, Франции и Италии Ллойд
Джордж поддержал.
Конференцию предполагалось провести 30 мая, пригласив
короля Италии посетить французский фронт. Соннино вскоре
сообщил, что «не видит необходимости» подобного собрания.40
Об отношении короля Виктора-Эммануила к приглашению он
не писал. Принцу Сиксту английский премьер-министр в по-
следней беседе сказал, что согласие Италии на переговоры
Франция и Англия считают необходимым. И посланцу импера-
тора Австрии ничего не оставалось, как отправиться в свой
полк, сожалея о неудавшейся миссии.
«Мир был возможен... — писал французский историк Ж. Гал-
тье-Буасьер. — Чтобы избежать более решительного разговора
с мало надежным союзником, военные силы которого к тому
же были более чем ограничены, опасаясь также придать слиш-
ком большой вес принцу из рода Бурбонов, президент Пуанкаре
и Рибо умышленно помешали Антанте заключить сепаратный
мир с Австро-Венгрией в начале лета 1917 г.».41
Но так ли возможен был мир с Австро-Венгрией летом
1917 г.? Несомненно, одной из причин того, что «мирные увер-
39 К а n n R. A. Die Sixtusaff are und geheimen Friedensverhandlungen
OsterreiclbUngarns im ersten Weltkrieg. Wien, 1966, S, 33; Ллойд
Джордж Д. Указ. соч., с. 192.
40 Там же, с. 196.
41 Galtiez-Boissiere J. Histoire de la Grande guerre. 1914—1918.
Paris, 1959, p. 356.
121

тюры» Австро-Венгрии окончились неудачей, было нежелание
Италии вести переговоры на условиях, не обеспечивающих до-
стижения ее империалистических целей, надежды на то, что
продолжение войны позволит ей в максимальной степени удов-
летворить экспансионистские требования итальянской буржуа-
зии. Как раз в то время, когда принц Сикст курсировал между
Парижем, Женевой, Веной и Лондоном, итальянское командо-
вание подготовило и осуществило наступательную операцию
на реке Изонцо (10-е сражение на Изонцо), которое принесло
хоть и ограниченный, но успех итальянской армии. В этих усло-
виях говорить о мире с Австро-Венгрией, армия которой несла
потери на итальянском фронте, было для правительства Ита-
лии нонсенсом. И Соннино отклонил приглашение на конфе-
ренцию глав государств.
Но не только позиция Италии предопределила неудачу мис-
сии Сикста. В немалой степени этому содействовала позиция
остальных участников переговоров. Остро нуждающееся в мире
во имя спасения монархии австро-венгерское руководство не
готово было пойти на такие уступки, которые обеспечили бы
успех начатого им мирного зондажа. Требование гарантии тер-
риториальной целостности Австро-Венгрии не могло вдохновить
страны Антанты на мир с двуединой монархией.
Что касается Англии и Франции, то первоначальное благо-
желательное отношение президента Французской республики
Р. Пуанкаре и премьер-министра Великобритании Д. Ллойд
Джорджа к предложению императора Карла Габсбурга усту-
пило место отрицанию ими этой мирной попытки не только по-
тому, что, как пишет Ф.-А. Олар, они не могли гарантировать
территориальную целостность австро-венгерской монархии
после того, как обещали своим союзникам — румынам, сербам,
итальянцам — разрушение этой монархии.42 Мир с Австро-Вен-
грией для Франции и Англии имел относительную ценность, по-
скольку ни та, ни другая страна Антанты не решали своих за-
дач в войне в результате этого мира. «Ключи» от Эльзас-Лота-
рингии, в частности, были не в Вене, а в Берлине. Кроме того,
уверенности в том, что после заключения мира освободившаяся
итальянская армия будет использована на других фронтах,
у союзников не было.
Нельзя не учитывать и личной позиции некоторых государ-
ственных деятелей, причастных к переговорам с Австро-Вен-
грией. А. Рибо, сменивший в марте 1917 г. А. Бриана на посту
премьер-министра и главы Кэ д'Орсэ, будучи убежденным сто-
ронником войны до победы, с самого начала враждебно отно-
сился к возможности мира с Австро-Венгрией. Даже перспек-
тива раскола блока Центральных держав его не удовлетворяла.
42 Aulard F.-A. Histoire politique de la Grande guerre. 1914—1918. Pa-
ris, 1924, p. 259.
122

Вступление 6 апреля 1917 г. в войну США придавало уверен-
ности Англии и Франции в возможности достижения именно
полной победы. Выступая в палате депутатов 1 июня 1917 г.
Рибо воскликнул, как бы подводя черту под переговорами
с Австро-Венгрией: «Мир может быть достигнут только в ре-
зультате победы!».43
Такую же роль сыграл и министр иностранных дел Италии
С. Соннино, с именем которого связано вступление Италии
в войну.
Аналогичным союзу не имеющего часто определенного мне-
ния Р. Пуанкаре и решительного, честолюбивого Рибо было
содружество императора Карла и министра иностранных дел
О. Чернина. Чернин, о котором генерал Людендорф писал как
об образованном, любезном человеке, «стоящем много выше
господ из Вильгельмштрассе»,44 как и Карл, был убежден в не-
обходимости немедленного мира для Австро-Венгрии. Но если
Карл допускал и искал возможность заключения сепаратного
мира, то Чернин, по-видимому, был все же сторонником общего,
а не сепаратного мира. Именно он включил в последние доку-
менты, отправленные с Сикстом в Париж, требование к Антанте
о гарантии территориальной целостности монархии.
Таким образом, империалистические интересы Австро-Вен-
грии и ее противников — Италии, Франции и Англии — оказа-
лись настолько несовместимыми, что даже в условиях острого
политического кризиса, грозившего развалом монархии, попытка
Карла независимо от Германии добиться мира оказалась несо-
стоятельной.
§ 2. ПРИЗЫВ ВАТИКАНА К МИРУ
И ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ДЕРЖАВЫ
Мирная дипломатия Ватикана проявила активность уже в
первую неделю войны, когда папа Пий Х призвал воюющих
к примирению, а кардинал делла Чиеза, архиепископ Болоньи,
обратился ко всем католикам с призывом сохранять строгий
нейтралитет в войне. Если предложение папы римского не было
услышано воюющими странами, то речь делла Чиеза привлекла
широкое внимание и обеспечила ему возможность стать на-
следником Пия Х. 31 августа он был избран папой римским
под именем Бенедикта XV.45
Однако публичные выступления высокопоставленных особ
с призывами к миру были явлением редким, тайная же дипло-
матий Ватикана была активной. Святой престол проявил беспо-
койство о том, чтобы на будущей международной мирной кон-
ференции была представлена и курия, предостерегая от повто-
43 A n n а 1 е s de la Chambre des Deputes: Debate parlementaires, p. 1346.
44 Людендорф Э. Указ. соч., с. 260.
45 Forster К. Op. cit., p. 126.
123

рения того «несправедливого пренебрежения» Ватиканом, ко-
торое проявилось в «исключении» его из числа участников Гааг-
ской конференции 1907 г. Впрочем, некий посредник кардинала-
секретаря, беседовавший с немецким представителем в Вати-
кане О. Мюльбергом 14—15 ноября 1914 г., добавлял, что гово-
рить о мирной конференции пока преждевременно.46
Первая попытка папы Бенедикта XV выступить с мирной
инициативой была предпринята в ноябре 1914 г., когда он наме-
ревался обратиться к главам воюющих государств с предложе-
нием заключить рождественское перемирие. Но не будучи уве-
ренным в положительном отклике на эту инициативу и не же-
лая дискредитировать ее, он решил вначале узнать, как будет
встречено предложение о перемирии. Начался зондаж в столи-
цах великих держав. Премьер-министр и министр иностранных
дел двуединой монархии граф Берхтольд на сообщение австрий-
ского посла в Ватикане о намерении папы ответил, что лишь
после того, как генеральный штаб выскажется по этому во-
просу, и будут определены способы осуществления папской ини-
циативы, правительство составит доклад для Вильгельма II.
Генерал Конрад фон Гетцендорф отрицательно отнесся к пред-
ложению папы. Верховное командование охарактеризовало его
реализацию как безнадежное дело.47 Правительство готовилось
дать ответ Ватикану в таком же духе. Но раньше чем последо-
вал ответ из Австро-Венгрии, Германии и других стран, ответил
Петербург. Ссылаясь на причины военного характера, прави-
тельство России решительно отклонило предложение папы.
Кардинал Гаспарри, государственный секретарь, который
позже, в 1929 г., подпишет с Муссолини известные Латеранские
соглашения,48 через посла Вены в Ватикане Шёнбурга настоя-
тельно рекомендует Австрии согласиться на папскую инициа-
тиву, поскольку за этим согласием уже ничего не могло после-
довать. Правительство Австро-Венгрии с пониманием отнеслось
к этому совету кардинала Гаспарри и pro forma приняло пред-
ложение святого престола о заключении перемирия на рожде-
ство 1914 г. Граф Берхтольд по этому поводу заметил, что «по-
зор отклонения мирного предложения папы пал на Россию, но
наше согласие его принять не имело последствий».49
В первую годовщину объявления войны Австро-Венгрией
46 Мюльберг — Бетман-Гольвегу, 14—15.11.1914. — In: L'AlIemagne... t. 1,
doc. 11, p. 11—12.
47 Engel-Janosi F. Osterreich und der Vatikan, 2. Bd. Graz; Wien;
Koln, 1960, S. 292—293.
48 Forster K. Op. cit., p. 127.
49 Engel-Janosi F. Op. cit., S. 293. — Ф. Энгель-Яноши, цитирую-
щий документы Венского государственного архива, приводит название дела,
связанного с папским предложением, «О возбужденном папой, но вследствие
возражения России не состоявшемся перемирии на Рождество 1914 года»
(Ibid., S. 202).
124

Сербии 28 июля 1915 г. Бенедикт XV вновь обратился с призы-
вом к воюющим державам восстановить мир. Но, как пишет
австрийский историк Ф. Энгель-Яноши, этот призыв «нашел
среди дипломатов лишь одного внимательного читателя, им был
принц Шёнбург».50
До середины 1917 г. ни с какими официальными заявления-
ми Ватикан более не выступал. Вместе с тем, папа римский
отклоняет, если не формально, то по существу, попытки при-
влечь его к мирному посредничеству. Так, в середине 1916 г.
глава католической партии центра М. Эрцбергер по настоя-
тельной рекомендации Бетман-Гольвега и статс-секретаря Ягова
просит прелата Герлаха сообщить в Ватикан, что германское
правительство благосклонно приняло бы посредничество папы
в вопросе о мире. Кроме обещания прислать в Германию нун-
ция Пачелли «для обсуждения этого вопроса»51 (о посредниче-
стве) из Ватикана никаких сообщений не поступило. В декабре
1916 г. германское правительство текст своей мирной инициа-
тивы, направленный в Ватикан, сопроводило специальным пись-
мом, в котором выражало «надежду, что инициатива четырех
держав встретит благосклонный отклик у его святейшества».52
Лишь 16 января 1917 г., когда державы Антанты уже ответили
отказом принять мирную инициативу Германии, папа римский
Бенедикт XV в личном послании Вильгельму II в связи с его
днем рождения писал, что он «с радостью воспринял оливко-
вую ветвь — вестницу всеобщего мира» и что Ватикан «офи-
циальной нотой дал знать о нашей (Ватикана. — Н.Е.) полной
уверенности, что предложение Центральных держав было бы
приемлемо или дискутабельно». Однако составители и редак-
торы сборника документов немецкого ведомства иностранных
дел сделали примечание к письму Бенедикта XV: «Никакого
упоминания в прессе того времени о передаче указанной папой
официальной ноты не обнаружено и, кажется, она не была с тех
пор опубликована».53 Эрцбергер же определенно пишет, что в то
время «в германском обществе много говорили о том, что свя-
той престол, несмотря на особую ноту Берлина, не предпринял
никаких публичных шагов в пользу германского мирного пред-
ложения».54 Бенедикт XV лишь выразил в письме кайзеру на-
дежду на то, что он осуществит новые демарши в пользу мира,
и на скорейшее восстановление мира. Кайзер же ответил крас-
норечивыми и циничными пометками на полях письма «святого
отца»: «Только победить». И далее: «Мир будет восстановлен
50 ibid., S. 294.
51 Эрцбергер — Герлаху, 6.05.1916; Эрцбергер — Бетман-Гольвегу,
22.05.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 236, 257, p. 318—319, 347—348.
52 Эрцбергер М. Германия и Антанта. М.; Пг., 1923, с. 241.
53 Бенедикт XV — Вильгельму II, 16.01.1917. —In: L'Allemagne... t. 1,
doc. 470, p. 676—677.
54 Эрцбергер М. Указ. соч., с. 242.
125

победой Германии, одержанной с помощью бога. Так как свя-
той престол не нашел средств принести мир и предоставил
приоритет пацифистской деятельности Вильсону».55
Аналогичную позицию занял Ватикан и тогда, когда моло-
дой австрийский император Карл в январе 1917 г. обратился
через видного австрийского государственного деятеля Голухов-
ского к заместителю статс-секретаря Ватикана кардиналу Па-
челли с просьбой вмешаться в пользу мира, «чтобы помочь
Карлу освободиться от союза» с Германией, начавшей неогра-
ниченную подводную войну, которую «он не одобряет». Пачелли
ответил Голуховскому, что «час (для мирного выступления Ва-
тикана.— Н.Е.) еще не настал».56
Ватикан в течение 1916—1917 гг. помимо ожидания благо-
приятного момента занимался выработкой мирной программы
папы Бенедикта XV. Почти с самого начала исходным пунктом
возможного мирного шага папы становится требование о вос-
становлении Бельгии как независимого государства. По сло-
вам М. Эрцбергера, швейцарский представитель папы един-
ственным препятствием к восстановлению мира между Англией
и Германией считал Бельгию. «Как только Германия заявит,
что она отдаст Бельгию после войны, Англия и ее союзники
скажут, что они более не заинтересованы в продолжении вой-
ны»,—говорил он.57
Определенным рубежом в выработке Ватиканом программы
мира была нота президента США Вильсона от 18 декабря
1916 г., ответ держав Антанты на призывы к миру Центральных
держав и Вильсона, в которых были сформулированы гумани-
стические принципы, столь популярные в широких обществен-
ных кругах. Этими принципами (восстановление нарушенных
прав и свобод, признание принципа национальностей и свободы
малых государств, устранение причин, ведущих к войне, эффек-
тивные гарантии безопасности) умело жонглировала империа-
листическая буржуазия всех стран, участвующих в войне.58
Ватикан не откликнулся на «мирную инициативу» Центральных
держав, потому что в ней не было основы для разговора, кроме
«звона оружия да похвальбы своими победами»! Бенедикт XV
в упомянутом уже письме кайзеру Вильгельму от 16 января
1917 г. советует ему в «будущем мирном обращении» сформу-
лировать мирную программу, которая была бы основана на
«принципе свободы морей, свободы и независимости малых го-
сударств, пропорциональном уменьшении вооружений, которое
55 L'A 11 е m a g n е... t. 1, р. 677.
56 Цит. по: Р е d r о n с i n i G. Les negotiations secretes pendant la Gran-
de guerre. Paris, 1969, p. 78. —Ги Педронсини цитирует донесение француз-
ского посла в Берне Бо от 13 февраля 1917 г., хранящееся в Военно-истори-
ческом архиве Франции.
57 Эрцбергер М. Указ. соч., с. 241.
58 L'Allemagne... t. 1, doc. 430, 451, p. 625—627, 651—653; Pin-
gaud A. Op. cit., p. 159—160.
126

сделает невозможным в будущем агрессию одних против дру-
гих».59 «Соглашения на этих основах, — заканчивает Бене-
дикт XV,— нетрудно было бы достичь».60
При конструировании программы мира определенную роль
играла и близость к Ватикану тех или иных стран. Наиболее
тесные связи существовали между Ватиканом и католической
Веной, Берлином, Будапештом и Мюнхеном, более сложные —
с протестантской Америкой и Англией, натянутыми были отно-
шения с Францией и Италией, в свое время принявшими анти-
клерикальное законодательство, и еще более сдержанно отно-
сились в Ватикане к России. Споры, которые шли между «свя-
тыми отцами» по поводу программы мира, в определенной мере
объяснялись этими обстоятельствами.
Главное место в этих спорах занимал вопрос о восстановле-
нии Бельгии как независимого государства. Кардинал Палфи
утверждал, что Ватикан будет скомпрометирован перед немец-
ким правительством из-за включения бельгийского вопроса в
мирное предложение папы в такой редакции. Кардинал Мар-
четти возражал, утверждая, что без удовлетворительного разре-
шения бельгийского вопроса участие в мирном конгрессе для
папы было бы невозможно.61
И споры вокруг программы мира, и зондаж, проведенный
Ватиканом в воюющих странах, говорили о том, что папа рим-
ский готовился к новой мирной инициативе. Несколько обстоя-
тельств оказали влияние на то, что в августе 1917 г. он высту-
пил с предложением о мире. Во-первых, нежелание уступить
роль «учредителя» мира социал-демократии, под влиянием ко-
торой в июле 1917 г. немецкий рейхстаг принял «мирную резо-
люцию» и которая готовилась к проведению Стокгольмской
конференции по проблеме мира. Во-вторых, настойчивые под-
талкивания в направлении возможной мирной инициативы пап-
ской курии со стороны германского и австро-венгерского руко-
водства. И, в-третьих, деятельность кардинала Пачелли, в ап-
реле 1917 г. назначенного нунцием в Мюнхене.
Нунций Пачелли, человек энергичный, отличавшийся этим
от папы Бенедикта XV, которого один из его представителей в
беседе с Вильгельмом II характеризовал как пессимиста, не ве-
рящего в успех возможной мирной инициативы,62 действительно
много сделал для того, чтобы мирный шаг папы состоялся.
20 апреля он назначен нунцием, 29 мая аккредитован при ко-
роле Баварии, а 26—29 июня встречается с канцлером Бетман-
59 «Вильсон только что сделал это и блестяще попал впросак, — делает
пометку Вильгельм II. — Ватикан и Вильсон, по-видимому, не от мира сего
и утописты» (L'Allemagne... t. 1, doc. 470, note 4, p. 677).
60 Кайзер и здесь делает любопытную пометку: «Sancta simplicitas!»
(«Святая простота!»). — Ibid.
61 Е n g е 1 - J a n о s i F. Op. cit., S. 296.
62 Steglich W. Der Friedensappell Papst Benedikts XV vom 1. August
1917 und die Mittelmachte. Wiesbaden, 1970, S. 115.
127

Гольвегом и кайзером в Берлине и в Крейцнахе. Он ставит
перед канцлером вопрос: как предполагает Германия после
войны решить судьбу Бельгии и Эльзас-Лотарингии? За 18 дней
до отставки Бетман-Гольвег заявил нунцию, что независимость
Бельгии будет восстановлена, если она ни в политическом, ни
в экономическом, ни в финансовом отношении не будет подчи-
нена Франции или Англии, а покровительство (господство) Гер-
мании над ней будет гарантировано. И Эльзас-Лотарингия,
как он говорил, не будет препятствием к миру, если Франция
проявит готовность «найти общий язык».63 Речь шла не о воз-
вращении этих территорий Франции, а лишь об «исправлении»
границ между Францией и Германией в этом районе, о передаче
Франции небольшого округа в Верхнем Эльзасе при компенса-
ции Германии за эту уступку бассейном Лонгви-Брие. После
отставки 13 июля Бетман-Гольвега с поста канцлера нунций
Пачелли встречается и с новым канцлером Михаэлисом.
Другое важное обстоятельство, способствовавшее мирной
инициативе Ватикана, — это стремление Германии и Австро-
Венгрии использовать папский престол в своих целях.
Вступивший на австро-венгерский престол в ноябре 1916 г.
император Карл уже в декабре обращается к папе с личным
письмом, в котором призывает его использовать любой «благо-
приятный момент, чтобы... положить конец борьбе».64 В том
политическом и экономическом состоянии, в каком находилась
Австро-Венгрия весной-летом 1917 г., когда таяли надежды на
действенность объявленной Германией неограниченной под-
водной войны, а вступление в войну США укрепляло уве-
ренность стран Антанты в победе, австро-венгерские политики
искали выход. Помимо мирного зондажа во Франции и Англии
через шурина императора Карла принца Сикста Бурбонского
они пытались использовать и посредничество папы. Министр
иностранных дел Чернин, обеспокоенный, кроме того, ростом
влияния социал-демократии, опасностью революции в Европе
(«Революционная опасность... поднимается над горизонтом всей
Европы», — предупреждает он), в апреле 1917 г. в неотправлен-
ной инструкции представителю в Ватикане Шёнбургу пишет:
«Церковь должна быть инициатором мира в противовес социа-
листам». Он дает указание Шёнбургу «воздействовать на Бе-
недикта XV, чтобы Ватикан начал свою собственную мирную
акцию». При этом Чернин признавался, что на него повлиял
меморандум, написанный В. Науманном по просьбе мюнхен-
ского аудитора Скиоппа (Schioppa), где журналист писал:
«Если папа Лев не побоялся выступить против Аттилы, то Бе-
недикт не должен опасаться стать на пути Пуанкаре и Ллойд
Джорджа». Поскольку перспектива четвертой военной зимы
63 ibid., S. 5; Forster К. Op. cit., p. 128.
64 Engel-Janosi F. Op. cit., S. 301.
128

удручала министра иностранных дел, он убеждал: «Главная
задача в том, чтобы довести дело до переговоров, тогда можно
было бы кое-что выяснить».65
Та же самая забота — не дать социал-демократам пальму
первенства в учреждении мира — звучит и во внушениях немец-
ких государственных деятелей. Имея в виду Стокгольмскую
конференцию, кайзер говорил: «В интересах католической церк-
ви, это я должен признать как протестантский правитель, чтобы
мир, или, скорее, возможность говорить серьезно о мире исхо-
дили не от социал-демократов, а от папы». «В персоне его свя-
тейшества,— говорил Вильгельм II, — я вижу верного мирного
посредника».66 Интересен разговор, состоявшийся 3 июля между
кайзером, принцем Генрихом Прусским, нунцием Пачелли и
аудитором Скиоппа. Когда «римские господа» сказали, что
папа сделал все, что было в его силах, чтобы стимулировать
идею о мире между враждующими сторонами, Вильгельм II не
только не скрыл, что не разделяет этого мнения, но и стал со-
ветовать, как нужно использовать церковь для пропаганды идеи
мира. Он говорил, что в вопросе о мире Бенедикт не использо-
вал ту власть, которую ему дает положение папы: нужно со
всех церковных кафедр говорить о мире, дать указание всем
церковным органам во всех воюющих странах действовать в
пользу мира, —оживить стремление к миру со стороны народа.
«Впрочем, — заметил кайзер, — католическая церковь имеет и
другие средства, которыми она так прекрасно умеет пользо-
ваться, например, исповедальни и влияние на и через жен-
щин».67
Оказывали ли державы Антанты такое же давление на Ва-
тикан? Свидетельства, которыми мы располагаем, не дают
оснований ответить на этот вопрос ни положительно, ни отри-
цательно. На донесении немецкого посла в Вене Веделя от
12 июля Вильгельм II делает примечание: «В тайном сообщении
без подписи из Вестфалии... говорится, что Ллойд Джордж
тайно обратился к Ватикану с просьбой посредничать в инте-
ресах мира без аннексий и контрибуций».68 О том же со слов
кайзера сообщил министру иностранных дел Австро-Венгрии
Чернину посол Дунайской монархии в Берлине принц Гогенлоэ
13 июля.63 Трудно сказать, как было на самом деле, ибо при-
веденные документы — немецкого происхождения. Сам папа Бе-
недикт XV, когда немцы упрекали его в том, что он действует
по наущению англичан, опровергал это.70 А то обстоятельство,
65 E n g е 1 - J a n о s i F. Op. cit., S. 302—303, 299.
66 Ibid., S. 308.
67 Грюнау — Бетман-Гольвегу, 3.07.1917. —In: Steglich W. Op. cit.,
Dok. 79, S. 114-115.
68 Ведель в МИД, 12.07.1917. —Ibid., Dok. 85, S. 124.
69 Гогенлоэ —Чернину, 13.07.1917, —Ibid., Dok. 86, S. 124.
70 Записка Циммермана, 24.07.1917. —Ibid., Dok. 97, S. 131.
129

как согласовывалась программа мира, предлагаемого церковью,
говорит о близости Ватикана с Центральными державами. Кос-
венным свидетельством того, что Антанта не подталкивала папу
к мирной акции, может служить замечание мюнхенского нунция
Пачелли австрийскому посланнику при баварском дворе в июне
1917 г. «Момент для конкретной мирной акции папы вероятно
еще не наступил», поскольку Антанта «не обнаруживает ника-
кой готовности заключить мир». Нунций сожалел, что Антанта
«проявляет незначительную склонность к миру». Вместе с тем,
аудитор мюнхенской нунциатуры Марчетти отмечал, что если
вступление в войну США «подкрепило чувство безопасности
у Англии», то революция в России и истощение Франции послу-
жили «довольно значительному перелому в настроениях у дер-
жав Антанты в связи с возможностью мира».71 Из этих факто-
ров следует, что, вероятно, Ватикан провел зондаж в странах
Антанты, и он не остался без внимания в Германии.
Уже с середины июля со дня на день ожидали выступления
папы с мирным предложением.72 24 июля нунций Пачелли пе-
редал статс-секретарю ведомства иностранных дел Германии
Циммерману текст меморандума, который потом послужит осно-
вой для официальной мирной ноты папы Бенедикта XV. Мемо-
рандум Пачелли состоял из семи пунктов: свобода морей; разо-
ружение до пределов, необходимых для поддержания общест-
венного порядка; арбитражный суд для решения всех спорных
вопросов; Англия возвращает Германии все ее колонии, но вза-
мен Германия эвакуирует французские департаменты и Бель-
гию, экономическая, политическая и военная независимость ко-
торой восстанавливается при гарантии со стороны Англии,
Франции и Германии; урегулирование всех экономических про-
тиворечий; урегулирование пограничных вопросов между Герма-
нией и Францией и между Австро-Венгрией и Италией; о поли-
тическом статуте Польши.73
Статс-секретарь Циммерман основательно прокомментиро-
вал меморандум Пачелли. Он не выдвинул возражений лишь
по вопросу о свободе морей и об урегулировании экономиче-
ских споров. По вопросу о Польше, статут которой Пачелли
предлагал определить, исходя из «исторических воспоминаний
и тяжелых бедствий, испытанных Польшей в последнее столе-
тие и в идущей войне», Циммерман отмечает: «Есть оговорки,
хотя формулировка допускает свободу толкования». Пункты
о разоружении, арбитраже, о решении пограничных вопросов
отвергнуты полностью как неприемлемые, так же как и предла-
71 Цит. по: Е n g е 1 - J a n о s i F. Op. cit., S. 305—307.
72 Гогенлоэ — Чернину, 13.07.1917. —In: Steglich W. Op. cit., Dok. 86,
S. 124.
73 Меморандум Пачелли. — Ibid., Dok. 99, S. 134.
130

гаемое решение о Бельгии и о колониях. «Все, без исключения,
колонии!» — отмечает статс-секретарь.74
Нота папы Бенедикта XV датирована 1 августа, но в Берлин
она была передана 15 августа (18 августа ее получил кайзер
Вильгельм II) 17 — ноту получили в Вене; 14 августа она вру-
чена английскому посланнику при курии лорду Сайлису, через
него — Франции, России и Италии. В ноте изложены все пункты,
сформулированные нунцием Пачелли.
Нота была странной для союзников по Антанте, которые не
без оснований считали, что папа покровительствует Централь-
ным державам. Определенная позиция в вопросе о Бельгии
была нацелена на восприятие ноты в Англии. «Вопрос об Эль-
зас-Лотарингии и ирредентистских землях слегка затронут,
в очень двусмысленных выражениях», — писал А. Рибо.75 Неко-
торые острые вопросы просто обойдены вниманием — о судьбе
Сербии, Румынии, об оккупированных австро-венгерскими вой-
сками территориях России. В целом нота была для стран Ан-
танты неприемлема. И реакция на папскую ноту здесь была
неприязненной.
Во Франции «католический мир пришел в замешательство,
скандализованный содержанием ноты», но «католическая прес-
са пыталась отыскать в ней элементы, благоприятные для
Франции». Более распространенным было возмущение тем, что
папа не осудил Германию. «Папа серьезно поступился справед-
ливостью»,— нападал на Бенедикта XV Пертинакс.76
16 августа премьер-министр Франции А. Рибо обратился
к правительствам Лондона, Рима, Вашингтона с предложением
ответить папе единой нотой, которая определяла бы совме-
стную позицию союзников. Итальянский министр иностранных
дел Соннино не хотел отвечать, вспоминал Рибо, ни официаль-
но, ни официозно. Американский посол не получил указаний от
президента и волновался, какую позицию займет французское
правительство. Бальфур считал, что спешить нельзя, надо, что-
бы Центральные державы ответили первыми.77
Но 23 августа английское правительство ответило папе Бе-
недикту XV официозно: поверенный Великобритании в Ватикане
граф Сайлис передал текст телеграммы, полученной им от пра-
вительства, папе. В ней не отрицалась возможность посредни-
чества папы, но было отмечено, что военные цели Центральных
держав не ясны. «Даже в том, что касается Бельгии... мы не
смогли, — говорилось в телеграмме, — ознакомиться с точными
декларациями об их намерении восстановить ее полную неза-
74 Заметки Циммермана, 24.07.1917. — Ibid., Dok. 97, S. 131—132.
75 Ribot A. Journal et correspondance inedites. 1914—1922. Paris, 1936,
p. 180-181.
76 Duroselle J.-B. La France et les Francois. :l914—1920. Paris, 1972,
p. 196.
77 Ribot A. Op. cit., p. 183—184.
131

висимость и возместить убытки, которые они (Германия и
Австро-Венгрия. — Н. Е.) ей причинили».78 Даже намека на не-
обходимость разрешения вопроса об Эльзасе-Лотарингии для
Франции и о Трентино и Триесте — для Италии в этой теле-
грамме не было. Демарш Англии, как справедливо отмечает
французский историк П. Ренувен, «открыл папской дипломатии
новые горизонты — бельгийский вопрос может быть узловым
пунктом мира. Что значат требования Франции или Италии,
если Англия не делает их своими требованиями?» Согласие
между Лондоном и Берлином в бельгийском вопросе можно бу-
дет использовать для давления на Париж и Рим. Кроме того,
поспешный индивидуальный ответ Лондона мог вселить на-
дежду на то, что Германии будет позволено осуществить терри-
ториальные приращения за счет России.79
«Ответ германского правительства на опубликованное пред-
ложение (папы) о мире долго заставил себя ждать», — пишет
М. Эрцбергер. 30 августа нунций Пачелли передал канцлеру
Михаэлису копию телеграммы, врученной Ватикану графом
Сайлисом, сопроводив ее просьбой сделать «точные заявления
о планах имперского правительства» в отношении Бельгии.80
И на этот вопрос, естественно, немцы не ответили, «по непонят-
ным для меня причинам», как писал М. Эрцбергер.
Странам Центрального блока оказалось сложно дать ответ
на ноту Бенедикта XV. Их не удовлетворяло ни содержание, ни
форма ноты. Папа римский не последовал совету кайзера пере-
дать ноту через иерархические организации церкви. Это было
обращение «К главам воюющих государств». Что касается со-
держания, которое не удовлетворяло ни Германию, ни Австро-
Венгрию, то задача теперь состояла в том, чтобы дать уклон-
чивый, ни к чему не обязывающий ответ. Австро-венгерский
министр иностранных дел Чернин дал сотрудникам Бальплац
указание: составить ответ на ноту Бенедикта XV очень преду-
предительно, с уважением к пацифистским идеям папы. «Важно
показать нашу предупредительность общественности и Риму».
Кроме того, возникла и другая сложность. Австрийские дипло-
маты хотели выработать совместный ответ на обращение папы.
Но сразу же обнаружились разногласия по вопросу о Бельгии.
Назначенный 7 августа статс-секретарем ведомства иностран-
ных дел Р. Кюльман в беседе с австрийским послом пояснял,
что он твердо решил «не давать никаких... связывающих объ-
яснений по поводу Бельгии ни официально прямо Антанте, ни
неофициально через курию или какое-либо нейтральное госу-
дарство». Но австрийские дипломаты понимали, что без точных
78 Ibid.—Д. Ллойд Джордж в своих военных мемуарах «упустил» этот
факт нарушения союзнической солидарности.
79 Renouvin P. La crise europeenne et la Grande guerre. Paris, 1934.
p. 464—465.
80 ibid., p. 465.
132

обещаний в этом вопросе Англию к переговорам не привлечь.
Между Михаэлисом и Черниным в бельгийском вопросе «суще-
ствовала непреодолимая пропасть». Чернин и посол Австро-Вен-
грии в Берлине старались изо всех сил, чтобы заставить рейхс-
канцлера принять этот пункт в той или иной форме. Из-за на-
стойчивости Чернила, как отмечал Кюльман, существует опас-
ность, что «немецкая политика в вопросе о мире может ока-
заться у Вены на буксирном канате».81
И вновь, пока шли споры, пока составлялся ответ в Вене и
Берлине, пришло сообщение о том, что президент Соединенных
Штатов Америки ответил папе и отклонил его предложение на-
чать переговоры о мире. Как обычно, в ответе Вильсона много
фраз и рассуждений о великодушии и гуманности мотивов, за-
ставивших папу выступить с предложением о мире, о праве ма-
лых и великих народов «на свободу, безопасность и самоуправ-
ление» и т. д. Главное же в ответе президента состояло в обос-
новании отклонения инициативы Бенедикта XV. Вильсон писал,
что восстановление мира на основе предложенного папой воз-
вращения к status quo ante означало бы «восстановление гер-
манской мощи и ее прежней политики», в то время как цель
настоящей войны — избавление «свободных народов мира от
постоянной угрозы со стороны могущественной военной дер-
жавы, руководимой совершенно безответственным правительст-
вом», под власть которого подпал, которому «временно поко-
рился» великий немецкий народ.82
Во Франции не слишком высоко оценили очередной «гума-
нистический» опус В. Вильсона. Посол Франции в Вашингтоне
заметил, что в своих «авансах великому немецкому народу» пре-
зидент превзошел меру.83 То обстоятельство, что президент не
определил позиции в территориальных вопросах, разрешения
которых ждали Франция, Италия в войне, не могло быть одоб-
рено союзниками США по войне.
Подготовкой ответа Германии на ноту папы занималась спе-
циальная комиссия рейхстага из семи человек. Из тактических
соображений работа затягивалась: в отличие от австро-венгер-
ского руководства, спешившего с ответом, германские лидеры
избрали тактику проволочек. И не только потому, что хотели
предоставить Антанте честь отклонения предложения папы,
чтобы переложить на нее ответственность за продолжение вой-
ны. Комитет получил задание составить ответ «в общих выра-
жениях, не вдаваясь в подробности», но «в принципе» в нем
должно было быть «выражено согласие» приступить к пере-
говорам о мире. Так писал позже один из членов комиссии
М. Эрцбергер.84
81 Engel-Janosi F. Op. cit, S. 310—311, 313.
82 Текст ответа В. Вильсона см.: Ллойд Джордж Д. Военные ме-
муары, т. IV. М., 1935, с. 216—218.
83 Цит. по: R i b о t A. Op. cit., p. 190.
84 Эрцбергер М. Указ. соч., с: 244.
133

Не спешили с ответом еще и потому, что появились разно-
гласия в подходе к бельгийской проблеме между канцлером и
генеральным штабом, с одной стороны, и Министерством ино-
странных дел — с другой. Кюльман смотрел дальше, чем канц-
лер и генштаб. Он не исключал возможности прямых перегово-
ров с Великобританией. Вскоре после прихода на Вильгельм-
штрассе, Кюльман обратился к политическому деятелю и дип-
ломату, послу нейтральной Испании в Брюсселе, Виллалобару
с просьбой прозондировать возможности мира в неприятельском
лагере. Английское правительство, получившее сообщение о на-
мерении Кюльмана через посла в Испании, информировало об
этом зондаже союзников, и попытка его была отвергнута.85
Но эта попытка интересна тем, что она характеризовала опре-
деленный сдвиг в подходе германского руководства к проблеме
выхода из войны. Переданный нунцием Пачелли ответ Англии
на ноту Ватикана, возможно, дал Кюльману основания верить,
что прямые контакты с Англией могут все же привести к успе-
ху. Но коль скоро речь могла идти о прямых переговорах,
с неизбежностью должен был встать вопрос об уступках. В свя-
зи с этим и встал вопрос о Бельгии. В отличие от канцлера и
руководства генерального штаба, настаивавших на сохранении
военно-политической и экономической зависимости Бельгии от
Германии, Кюльман полагал, что сохранить навечно Бельгию
нельзя, но удержать ее в качестве залога для того, чтобы, тор-
гуя ее независимостью, добиться уступок в других вопросах,
было вполне реально. Для ведения эвентуальных переговоров
в таком ключе он должен был заручиться поддержкой кайзера,
канцлера и генерального штаба. Поэтому-то он настаивал на
созыве коронного совета, который и состоялся 11 сентября в
замке Беллевю. Собрались кайзер Вильгельм II, Михаэлис,
Кюльман, генералы Гинденбург и Людендорф, представители
морского генерального штаба Гольцендорф и Капелле, другие
статс-секретари. Речь шла о том, чтобы выработать политику
в отношении мирных предложений. И бельгийский вопрос стал
центральным в дискуссии на коронном совете. Людендорф вы-
сказался против отказа от Бельгии; Гольцендорф настаивал на
сохранении фламандского побережья; кайзер соглашался с воз-
можностью отказа от аннексии Бельгии, но с оговоркой о не-
обходимости возвращения к бельгийскому вопросу, если отказ
от Бельгии не приведет до конца года к заключению мира.86
Результаты коронного совета были спорными, но, как видно,
германское руководство впервые обсуждало вопрос о возмож-
ности отказа от аннексии Бельгии, хотя все участники корон-
ного совета свои позиции сохранили.
19—20 сентября Вена и Берлин ответили на ноту папы Be-
85 Forster К. Op. cit., p. 137—138.
86 Meinecke F. Kuhlmann und die papstliche Friedensaktion von 1917.
Berlin, 1928, S. 176—177, 178—179.
134

недикта ХV. Когда нунций Пачелли ознакомился с проектом
немецкого ответа папе, он возразил: «Ответ в такой редакции
означает абсолютный конец всякой мирной акции папы». Когда
же были вручены официальные ответы, в которых старательно
обходились все территориальные вопросы, то и нунций, и статс-
секретарь кардинала заявили протест против них.87 И ни к чему
не обязывающий ответ был передан в Рим.
Император Карл, желая сгладить впечатление от ответа на
ноту, спустя неделю направил главе католической церкви лич-
ное письмо, в котором писал о возможном взаимном исправле-
нии границ с Италией, совпадении интересов Австро-Венгрии и
«Святого престола», необходимости сохранения «интеграль-
ности» первой «великой католической державы». Бенедикт XV
ответил императору Карлу 24 октября. Сетуя на свою «очень
горькую жизнь», папа отмечал, что уступка Австро-Венгрией
частично или полностью Трентино Италии будет ей компенсиро-
вана, возможно, колонией. Папа настоятельно советовал Карлу
придерживаться принципа взаимной компенсации. Но 24 октяб-
ря 1917 г. началось наступление австро-германской армии, за-
вершившееся разгромом итальянской армии при Капоретто.
И теперь, как пишет австрийский историк Ф. Энгель-Яноши,
«когда австро-венгерские войска стояли на Пиаве и в подзор-
ные трубы пересчитывали башни Венеции, они не думали боль-
ше об уступке Трентино, даже за компенсации».88
Так завершилась еще одна попытка окончить войну. Несо-
вместимость экспансионистских интересов воюющих стран спо-
собствовала провалу и этой попытки положить конец войне.
Папа римский Бенедикт XV, инициатор разговора о мире летом
1917 г. сформулировал такую программу мира, которая не
удовлетворяла ни Центральные державы, ни Антанту. Вместе
с тем, потребность Центральных держав в мире была так ве-
лика, что и Германия, и Австро-Венгрия проявляют определен-
ную готовность к уступкам. Австро-Венгрия рассматривает воз-
можность передачи Италии части Трентино. Впервые за всю
войну гражданское руководство Германской империи обсуждает
вопрос о возможности и необходимости восстановления незави-
симости Бельгии. То обстоятельство, что начатая в феврале
1917 г. беспощадная подводная война не принесла ожидаемых
успехов — Англия, хоть и несла из-за нее большие потери, но
продолжала воевать — вынудило германских политических дея-
телей искать возможности установления прямых контактов
с Лондоном. Представление английской дипломатией папе Бе-
недикту XV ответа, не согласованного с союзниками, вычлене-
ние из мирной программы Ватикана той части, которая отве-
чала интересам только Англии, создавало предпосылки для по-
пыток такого рода.
87 Enge1 - J a n о s i F. Op. cit., S. 314, 322.
88 Ibid., S. 322—325.
135

Февральская буржуазно-демократическая революция в Рос-
сии, нарастание революционных выступлений, провал летнего
наступления, подготовленного Временным правительством, вы-
звали у союзников и противников России стремление догово-
риться за ее счет. Ни в программе, разработанной Ватиканом
в качестве основы для переговоров о мире, ни в ответных но-
тах Центральных держав, Англии и США, ни в переговорах
этого времени Россия и ее интересы не упоминаются. Не пред-
полагало ли это, что уступки Германии и Австро-Венгрии на
Западе могут быть компенсированы аннексиями русских земель?
§ 3. МИРНЫЕ «УВЕРТЮРЫ» БАРОНА ЛАНКЕНА
И МИРНЫЕ ИЛЛЮЗИИ А. БРИАНА 89
В истории международных отношений периода первой миро-
вой войны нет, пожалуй, эпизода, который вызвал бы столько
споров, разногласий, освещался бы, интерпретировался так
противоречиво, как история контактов между А. Брианом и не-
мецким дипломатом О. Ланкеном. В освещении и интерпрета-
ции событий, связанных с мирным зондажом, проведенным
германской дипломатией через А. Бриана, несомненно отрази-
лись перипетии политической борьбы во Франции по вопросам
войны и мира. Свою версию эпизода излагали люди, либо сим-
патизировавшие А. Бриану, как например, близкий к Р. Пуан-
каре Р. Рекули, либо неприязненно к нему относившиеся, как
А. Ферри, противопоставлявший Бриану А. Рибо.90 И это двой-
ственное отношение к Бриану наложило отпечаток на интер-
претацию всей истории контактов Бриана и Ланкена. Ее назы-
вают переговорами между Брианом и Ланкеном, хотя перего-
воров между ними не было, Бриан и Ланкен даже не встрети-
лись. Чаще этот эпизод в истории первой мировой войны обо-
значают термином «l'affaire Briand—Lancken», переводимый в
зависимости от позиции авторов либо «дело Бриана — Ланке-
на», либо «афера Бриана — Ланкена». Немногие авторы, как
Ги Педронсини, пишут о «зондаже Ланкена через Бриана». В
советской исторической литературе этот эпизод трактуется как
89 В основе этого параграфа статья К. Б. Виноградова и Н. П. Евдоки-
мовой «Несостоявшийся мир (о зондировании германской дипломатией в
1917 г. возможности сепаратных мирных переговоров)» (См.: Европейские
государства и США в международных отношениях первой половины XX ве-
ка. Л., 1983, с. 85—100), которая в настоящей работе дополнена и уточнена.
90 Recouly R. Les dessous de l'histotre. Les negotiations secretes
Briand-Lancken. Paris, 1933; Ferry A. Les carnets secrets (1914—1918). Pa-
ris, 1957.—А. Ферри, сын бывшего премьер-министра, вошедшего в историю
Франции под именем «Ферри-тонкинца», погиб на фронте в 1918 г. В февра-
ле 1917 г. на заседании секретного комитета палаты депутатов Ферри высту-
пил против Бриана, но, как он писал, «моя речь не вызвала никаких эмоций
в палате депутатов» (Ibid., p. 162).
136

переговоры между Брианом и Ланкеном, причем с оттенком
явного осуждения Бриана.91
В 60—70-е годы в связи с исследованием архивов, в том чи-
сле и фамильных, публикацией материалов архивов МИД кай-
зеровской Германии некоторые французские и бельгийские ис-
торики высказали более взвешенное мнение об истории контактов
между французским государственным деятелем и немецким
дипломатом.92 Но вместе с тем в литературе высказано и новое
суждение о контактах Бриана. Французский историк Ж.-А. Су-
ту высказал мнение о том, что контакты с немцами у Бриана
установились с сентября 1916 г. Посредником между Брианом
и немцами был Агнен, до войны бывший лектором Берлинского
университета, а с конца 1915 г. — сотрудник пресс-службы
французского посольства в Берне. Суту высказывает предпо-
ложение о том, что Бриан, как глава правительства, хотел уста-
новления «прямых и надежных контактов между немецким и
французским правительствами», чтобы быть готовым к «любым
случайностям». Если планируемое межсоюзнической конферен-
цией в ноябре 1916 г. в Шантильи наступление будет успеш-
ным — оно принесет Франции победный мир и осуществление
полностью программы военных целей (возвращение Эльзас-Ло-
тарингии, приобретение Саарского угольного бассейна, созда-
ние «а левом берегу Рейна буферного государства Ренании).
Если же наступление провалится и война будет затягиваться
до бесконечности, то речь тогда будет идти о мире по согла-
шению и контакты с немецким правительством тогда приго-
дятся для осуществления минимума программы военных це-
лей— возвращения Эльзас-Лотарингии. И все «дело Ланкена»,
таким образом, как пишет Суту, является логическим продол-
жением бесед Агнена.93 Автор сформулировал свою концепцию
на основании опубликованных документов МИД Германии.
На наш взгляд, эта концепция может быть опровергнута те-
91 См., напр.: А11 а r d P. Les dessous de la guerre. Reveles par les Co-
mites secrets. Paris, 1932; Wormser G.. La Republique de Clemenceau. Pa-
ris, 1961; Pingaud A. Op. cit.; Pendroncini G. Op. cit.; Антюхи-
на-Московченко В. И. История Франции. 1870—1918 гг. М., 1963. —
Автор, по сути, присоединяется к оценке Ж. Клемансо, политического про-
тивника Бриана, назвавшего Бриана «дирижером оркестра пораженцев». Та-
кая оценка вряд ли правомерна в отношении политического деятеля, который
готовил французское общественное мнение к войне с Германией, и который,
находясь на посту заместителя премьер-министра, а затем и главы кабинета
и министра иностранных дел, в течение почти трех не самых легких для
Франции лет доказывал свою приверженность к стану «жюскобутистов» —
сторонников войны до победного конца.
92 Castex H., Far A. de la. Les dessous de la guerre. 1914—
1918. Paris, 1967; Castex H. Les comites secrets. 1917: La paix refusee un
million de mort inutiles. Paris, 1972; Duroselle J.-B. La France et les
Francois. 1914—1920: Histoire de la Grande guerre. Paris, 1972; Launay J.
Histoire de la diplomatic secretes de 1914 a 1945. Bruxelles, 1966.
93 Soutou J.-H. La France et les Marches de l'Est. 1914—1919. —Revue
historique, N 528, oct. — dec, 1978, p. 366—367.
137

ми же документами, на которые ссылается Ж. Суту, или, во
всяком случае, может быть поставлена под сомнение. О чем же
говорится в этих документах?
Агнен в разговорах с писательницей А. Кольб, писателем
и историком искусства Г. Кесслером, писателем Р. Шикле, пе-
реводчиком Бальзака и Флобера, до войны жившим во Фран-
ции, настойчиво предлагает услуги в завязывании разговора о
мире между немцами и Брианом. Агнен говорит, что Бриан
«единственный человек, который пойдет на мир», «он на мно-
гое пойдет, чтобы уберечь сто тысяч человек», что какое-либо
взаимопонимание возможно только с Брианом; что во Фран-
ции есть «3-4 крупных политика, которые желали бы знать, о
чем думают в Германии», и среди них — Бриан. Однако ни од-
ного указания на то, что Агнен действует по поручению Бриа-
на или хотя бы как-то связан с ним, привести нельзя. Кесслер,
которому Агнен после посещения Парижа заявил, что получил
все полномочия на разговоры с ним, отмечает, что Агнен го-
ворит о Ж. Камбоне, а о Бриане молчит.94 Ромберг, посол Гер-
мании в Берне, очень сомневался в наличии связей Агнена с
Брианом. «Нет свидетельств, — пишет он Бетман-Гольвегу
1 марта 1917 г., — что Агнен действует по поручению властей».
И вместе с тем Ромберг отмечает, что Агнен намекнул на фран-
цузско-австрийские переговоры. Далее он писал: «Поразитель-
но, наконец, указание Агнена на возможную отсрочку фран-
цузского наступления».95
Обращает на себя внимание постоянное подчеркивание Аг-
неном своих симпатий к Германии, желания «быть любезным
немецкому правительству», стремления «сохранить свои лич-
ные хорошие отношения с немецкими друзьями, чтобы позже,
после войны, вновь в Берлине играть определенную роль». Ка-
кую роль? Как далеко простиралось честолюбие этого «посред-
ника», способного, по-видимому, выдать и государственные се-
креты, подбросившего немцам «сногсшибательный» план созда-
ния континентального франко-германо-русского союза против
Англии?96 Да и сам Ж. Суту пишет, что Агнен производил
впечатление «одновременно болтливого и очень осторожного
человека».97
Таким образом, версия Ж. Суту о контактах А. Бриана с
немцами уже с осени 1916 г. нуждается, на наш взгляд, в бо-
94 Записка Притвица, 23.09.1916; см. также письма Кесслера от 4 и 5 де-
кабря 1916 г. и сообщение Д. Бетман-Гольвега Т. Бетман-Гольвегу 22 янва-
ря 1916 г. (L'Allemagne... t. 1, doc. 323, 404, 405, 471, p. 468—469, 594,
598—599, 678); Ромберг — Бетман-Гольвегу, 1.03.1917. —Ibid., t. 2, doc. 14,
p. 23.
95 Ibid., t. 2, doc. 14, p. 23.
96 Ромберг —Бетман-Гольвегу, 2.01.1916; Записка Притвица, 23.09.1916.—
Ibid., t. 1, doc. 181, 323, p. "245, 468—469; Ромберг — Бетман-Гольвегу,
26.02.1917. —Ibid., t. 2, doc. 11, p. 17.
97 S о u t о u J.-H. Op. cit., p. 367.
138

лее солидном обосновании. То обстоятельство, что Агнен в бе-
седах с немцами говорил о необходимости так или иначе ре-
шить вопрос об Эльзас-Лотарингии, также не является доказа-
тельством близости к Бриану этого добровольного немецкого
агента: вопрос об Эльзас-Лотарингии волновал многих во
Франции. И все авантюристы, честолюбцы, в течение 1915—
1916 гг. предлагавшие свои услуги немцам, ссылавшиеся также
на близость к Бриану, Кайо и другим видным французским по-
литикам и государственным деятелям, непременно говорили
об Эльзас-Лотарингии.
*
Серия бесед барона Ланкена с знатными бельгийцами, ко-
торая в конце концов приведет к мирному зондажу во Фран-
ции через А. Бриана, началась осенью 1916 г. По чьей инициа-
тиве начались беседы? И как возникла идея встречи в Швейца-
рии Ланкена с кем-либо из французских политических дея-
телей?
Французские публицисты и историки называли инициатором
взаимного зондажа Ланкена. Один из посредников между Лан-
кеном и Брианом бельгийский углепромышленник Коппе-стар-
ший в конце января 1917 г. сообщил главе бельгийского эми-
грантского правительства Ш. Броквиллю, будто однажды Лан-
кен внезапно заявил ему, что Вильгельм II и его окружение
стремятся к миру.98 Сам Ланкен инициаторами бесед считал
бельгийцев и французов. Так, в мемуарах он пишет, что в на-
чале весны 1917 г. знатная бельгийская дама сообщила ему
о желании, будто бы идущем из кругов Антанты, организовать
личную встречу с Ланкеном одного видного французского по-
литика в «целях ни к чему не обязывающего обмена мнени-
ями».99 28 апреля 1917 г. Ланкен пишет Циммерману: «Очень
похоже... что сейчас во Франции начинают созревать до серь-
езных переговоров. Моя приятельница только что получила из
Парижа... предложение добиться встречи в Швейцарии...
между мной и одним из французских государственных деяте-
лей».100
Знатная бельгийская дама и приятельница, о которых пи-
шет Ланкен, это графиня Полин Мерод, вдова сенатора, при-
ближенного бельгийской королевы, дочь французского герцога
де Ла Рошфуко, знакомая с многими французскими политиче-
скими деятелями и еще по Парижу знавшая Ланкена.
Бельгийский историк Ж. Лоне приводит иные сведения от-
99 Casteх Н. Op. cit., p. 113.
99 Lancken О. F. von. Meine dreissig Dienstjahre. Berlin, 1931,
§ 251 252
100 Ланкен — Циммерману, 28.04.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 97,
p. 161.
139

носительно начала зондажа. В сентябре 1916 г. кардинал Мер-
сье, глава бельгийского архиепископства, центром которого
был известный своими колоколами город Малин (Мехелен),
просил графиню Мерод ходатайствовать перед Ланкеном за гу-
бернатора Намюра и еще нескольких бельгийцев, приговорен-
ных к смерти немецкими оккупационными властями. Ланкен
попросил Мерод представить его кардиналу, и вскоре это зна-
комство состоялось.101 Для Ланкена, по-видимому, важно было
наладить отношения с кардиналом Мерсье, отношение которо-
го к оккупационным властям не отличалось особой лояльно-
стью. Ваксвейлер, который вел переговоры с немцами о судьбе
Бельгии, говорил Тёррингу, что «король сожалеет об отноше-
нии Мерсье» к немецкому правительству. Сам Ваксвейлер, оче-
видно, считал, что такое отношение Мерсье к немцам будет
помехой в его переговорах с ними, он характеризовал карди-
нала как человека, обладающего «интриганским и властолю-
бивым характером», и добавлял, что лучше было бы, если бы
кардинала избрали папой и он отправился бы в Рим.102 Оста-
вим на совести Ваксвейлера характеристику кардинала Мер-
сье. Бельгийский генерал Галле вспоминал, что кардинал «пред-
почитал позицию ура-патриота», чем иногда раздражал короля
Альберта. Но все же король, в 1914 г. покидая Антверпен,
именно кардинала Мерсье просил быть «связующим звеном
между всеми бельгийцами».103 И Мерсье был несомненно чело-
веком авторитетным, он был связан и с Ватиканом. Для Лан-
кена отношения с ним могли иметь принципиальное значение.
Уже во время первой беседы между Ланкеном и Мерсье
речь шла о мирных переговорах. Их предпосылкой, считал кар-
динал, должны стать предварительные заверения Берлина о
восстановлении независимости Бельгии. Когда заговорили о пер-
спективах переговоров с Францией, Мерсье подчеркнул, что
французам надо дать надежду на возвращение Эльзас-Лота-
рингии, иначе они будут сражаться до конца. Судя по запи-
сям, сделанным кардиналом Мерсье, Ланкен не сомневался в
возможности восстановления суверенитета Бельгии, но категори-
чески возражал против возвращения Франции ее бывших тер-
риторий, так как готовность пойти на такие значительные
уступки даст возможность противникам Германии «кричать» о
ее неспособности продолжать войну.104
Решить окончательно вопрос о том, кто был инициатором
переговоров — бельгийцы или немцы, по-видимому, нельзя.
101 Launaу J. Op. cit., p. 74—75.— Ж. Лоне удалось восстановить со-
держание дневников графини Мерод и документов (записей бесед и перепи-
ску с Мерод и Ланкеном) кардинала Мерсье.
102 Тёрринг — Ягову, 28.02.1916; 29.02.1916. —In: L'Allemagne... t. 1,
doc. 205, 206, p. 277, 280.
103 Цит. по: W i 11 e q u e t J. Albert Ier roi des Beiges. Bruxelles, 1979,
P. 169.
104 Launaу J. Op. cit., p. 76.
140

Но, может быть, это и не столь существенно: и та, и другая
стороны были заинтересованы в переговорах. Немцы — потому,
что несостоятельными оказались их попытки навязать мир в ре-
зультате громогласной «мирной инициативы» Центральных дер-
жав. У бельгийцев были свои основания желать мира.
Ланкен, объясняя причины активности П. Мерод, писал не
только о ее желании сыграть выдающуюся роль, но отмечал и
ее близость к клерикалам, которые при всей неприязни к ок-
купантам при определенных обстоятельствах готовы были бло-
кироваться с германскими церковниками «против нарастающе-
го прилива красного Интернационала». Кардинал Мерсье в
одной из бесед намекал Ланкену на такую возможность.105 Всту-
пить в переговоры с немцами бельгийцев побуждало положе-
ние их страны. Оккупация длилась уже третий год, немцы ра-
зоряли страну, притесняли население, вывозили на работу в
Германию. И в правительстве в Гавре, и среди генералов бель-
гийской армии были сторонники мира по соглашению. В декаб-
ре 1916 г. правительство пыталось узнать условия, предлагае-
мые противником для прекращения войны, и учесть принцип
компенсации.106 Контакты, которые складывались в Брюсселе с
немецкой администрацией, могли быть использованы для зон-
дажа, а по возможности и для достижения мира.
Барон Оскар Ланкен в 1907—1914 гг. — советник немецко-
го посольства в Париже, был хорошо знаком со многими вид-
ными политическими деятелями Франции. «Тип чиновника,
прусского дипломата, в облике которого в любой момент про-
ступал солдат», — так характеризовал Ланкена Р. Рекули.107
Во время Агадирского кризиса он вел секретные переговоры с
Ж. Кайо. С 1915 г. Ланкен возглавлял политический отдел не-
мецкого оккупационного правительства генерала Биссинга
в Бельгии. На этом посту он ревностно проводил в жизнь пла-
ны утверждения немецкого преобладания. С помощью стиму-
лирования прогерманского «фламандского» движения немцы
хотели если не поглотить всю страну, то хотя бы расчленить
ее, прибрав к рукам Фландрию. В докладных записках о целях
политики в Бельгии в декабре 1916 и апреле 1917 г. Ланкен
настаивал на «экономическом проникновении» как лучшем, по
сравнению с прямой аннексией, методе порабощения оккупи-
рованной страны. Совершенно необходимым Ланкен считал
«создание немецкого верховного господства (Vorherrschaft)
над бельгийской землей вплоть до моря» с приобретением осо-
бых привилегий в Антверпене.108 Разумеется, Ланкен не афи-
105 Ланкен — Лерснеру, 13.05.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 116,
p. 197.
106 Cast ex H. Op. cit., p. 112-113.
107 R e с о u 1 у R. Op. cit., p. 44.
108 Fischer F. Griff nach der Weltmacht Die Kriegszielpolitik des Kai-
serlicher Deutschland 1914—1918. Dusseldorf, 1961, S. 333—335, 337, 582.
141

шировал свои аннексионистские планы в отношении Бельгии,
При встречах с влиятельными бельгийцами он представлялся
обходительным, доброжелательным администратором, сторон-
ником умеренности при решение бельгийского вопроса.
Начиная зондаж в Бельгии, Ланкен отчетливо представлял
себе открывавшиеся возможности: через Бельгию путь
лежал во Фракцию. Его неудачная попытка связаться
с Ж. Кайо через венгерского журналиста Липшера в
1915 г. несколько обескуражила Ланкена. Графиня Мерод, кар-
динал Мерсье, углепромышленники отец и сын Э. Коппе были
более надежными, вполне респектабельными, без авантюрных
наклонностей (в отличие от Липшера), посредниками. А успех
в зондаже, и еще лучше — в переговорах о сепаратном мире
обеспечивал барону Ланкену возможность получения более вы-
сокого государственного поста. Желая создать благоприятный
климат для переговоров, поощрить бельгийцев к более реши-
тельным действиям, Ланкен способствует возвращению депор-
тированных лиц, обещает в случае начала переговоров прекра-
тить административные притеснения.109
Ланкен понимал, что серьезные переговоры с Францией
можно завязать, лишь предусмотрев хотя бы «мнимые уступ-
ки» (как выразился немецкий посол в Берне Ромберг). 23 ап-
реля 1917 г. на совещании военно-политического руководства
Германии в Ставке, в Крейцнахе, на которое был приглашен
и Ланкен, был принят документ о целях войны. Это была все-
объемлющая программа захватов в Европе и за ее пределами.
В ней предусматривалось включение Люксембурга в состав
Германской империи; сохранение над Бельгией военного конт-
роля до тех пор, пока она не «созреет» для политического и эко-
номического союза с Германией, но и тогда предполагалось
сохранить оккупацию Льежа и фламандского побережья; «для
Германии должен был быть приобретен» железорудный бассейн
Лонгви-Брие. Возвращения Франции Эльзаса и Лотарингии не
планировалось — в компенсацию за Лонгви-Брие канцлер Бет-
ман-Гольвег согласился лишь на незначительный пересмотр
границы в пользу Франции в юго-западной части Эльзаса, а
Людендорф в качестве возможной уступки назвал небольшой
округ Лотарингии с чисто французским населением.110
По возвращении из Крейцнаха Ланкен встретился с графи-
ней Мерод, кардиналом Мерсье и одним из Коппе. Ланкен на-
мерен был проводить параллельно две линии дипломатического
зондажа: Мерод непосредственно во Франции, а Коппе должны
были связаться с Броквиллем, через которого, по возможности,
тоже шла линия во Францию. Вскоре с санкции Людендор-
109 Casteх Н. Op. cit, p. 114—115.
110 Грюнау — Бетман-Гольвегу, 24.04.1917. — In: L'Alfemagne... t. 2,
doc. 87, p. 150—151; Weltherrschaft im Visier. Berlin, 1975, Dok. 49 (о ре-
зультатах совещания в Крейцнахе).
142

фа П. Мерод и оба Коппе получили специальные льготы на по-
ездки в нейтральные и даже вражеские страны.111 В это же
время решился вопрос о том, с кем из французских деятелей
мог бы встретиться Ланкен. Согласно донесению Ланкена от
28 апреля, П. Мерод назвала три возможных кандидатуры для
беседы с ним — председателя палаты депутатов Поля Деша-
неля, бывшего посла Франции в Берлине Жюля Камбона, за-
нимавшего пост генерального секретаря Кэ д'Орсэ, и Аристида
Бриана. Лантан ответил, что при удобном случае готов встре-
титься в Швейцарии с любым из них, но все же высказал неко-
торые сомнения в отношении первых двух кандидатур: встреча
с П. Дешанелем была бы нежелательна из-за его «литератур-
но-политических упражнений против Австро-Венгрии»; через
Ж. Камбона, брат которого был послом в Лондоне, была воз-
можна утечка информации, кроме того и сам Ж. Камбон как
генеральный секретарь МИД не обладал необходимой свобо-
дой действий.112 А. Бриан как возможный партнер на перегово-
рах вполне устраивал Ланкена. С 17 марта 1917 г. он был в
отставке. Но в обстановке, когда влияние президента респуб-
лики Р. Пуанкаре, одного из вдохновителей провалившегося
наступления Нивеля, продолжало падать, Бриан оставался наи-
более авторитетным лидером. Бриан, как отмечал Ланкен в по-
слании Циммерману, владеет искусством воздействия на пар-
ламентские круги и общественное мнение, к тому же «он до-
статочно ловок, чтобы придать элегантную и убедительную фор-
му повороту, который он совершил бы как носитель мира по
сравнению со своей прежней позицией». В другом послании
Ланкен замечает, что такие люди, как Бриан, «в глубине души
холодны, как собачий нос, и чувство для них играет роль толь-
ко в прекрасных речах». Такие люди очень подходят для прове-
дения «первого разговора».113 Принималось в расчет и то об-
стоятельство, что Ланкен был лично знаком с Брианом.
12 июня П. Мерод, наконец, встретилась в Париже с А. Бри-
аном. Она говорила ему о признаках усталости, которые наблю-
даются у высокопоставленных немецких чиновников. Ссылаясь
на одного из них, Мерод отметила некую готовность Вильгель-
ма II пойти на мир, если того захочет Антанта, и пригласила
Бриана посетить Швейцарию для личной беседы с Ланкеном.
Позже А. Бриан говорил, что предложение, сделанное через
Мерод, он воспринял настороженно. Одному из своих друзей
Бриан говорит: «Кто из государственных деятелей мог бы сози-
дать политическую систему на такой хрупкой основе? Франция
111 Lancken О. Op. cit., S. 257; L'Allemagnе... t. 2, p. 162 (см.
также прим. 4 к донесению Ланкена Циммерману от 28 апреля 1917 г.).
112 Ланкен —Циммерману, 28.04.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 97,.
p. 161; Lancken О. Op. cit., S. 252—253.
113 Lancken O. Op. cit., S. 253; Ланкен — Лерснеру, 13.05.1917, —In:
L'Allemagne... t. 2, doc. 116, p. 196. См. также: doc. 97, p. 161.
143

не может вести переговоры без своих союзников, не потребо-
вав до начала всяких переговоров эвакуации Бельгии и захва-
ченных департаментов, возвращения Эльзаса и Лотарингии,
репараций... Так я ответил Мерод».114 Однако решительно, как
этого можно было бы ожидать, Бриан предложения Мерод не
отверг. И это его согласие на контакты с представителями
Германии было свидетельством той эволюции, которую он про-
делал с начала войны.
А. Бриан был одним из тех, кто идеологически готовил фран-
цузское общественное мнение к войне, кто призывал распра-
виться с «хищной германской нацией». В годы войны возглавив
кабинет министров, он — «жюскобутист», сторонник войны до
победного конца, много сделал для координации военных уси-
лий держав Антанты. Именно во время пребывания его на по-
сту премьер-министра и министра иностранных дел составля-
ется, уточняется, совершенствуется программа французских во-
енных целей, учитываются растущие внешнеполитические поже-
лания королей металлургии, финансистов и военщины; именно
при нем окончательно отшлифовался план создания подвласт-
ной «Ренании», и за спиной Англии был заключен договор с
царским правительством России о намеченных аннексиях (до-
говор Думерг-Покровский, февраль 1917 г.).115
Но весной—летом 1917 г. обстановка для Франции склады-
валась очень неблагоприятно. Усталость народа от войны вы-
ливалась в нарастающее антивоенное и революционное дви-
жение. В тылу и на фронте все больший отклик находят лозун-
ги большевиков и германских левых.116 В конце весны колеба-
ния в правящем лагере — между стремлением продолжать
войну до полного разгрома противника и желанием окончить
ее компромиссом—усилились в связи с провалом большой насту-
пательной операции, на которую возлагались большие надеж-
ды.117 А вслед за «бойней Нивеля» мощный взрыв протеста по-
114 Escholier R. Souvenirs paries de Briand. Paris, 1932, p. 132.
115 Renouvin P. Les buts de guerre du gouvernements francaie. 1914—
1918. — Revue Historique, t. 435, N 1, Janvier — mars, 1966, p. 3—12; Duro-
selle J.-B. Op. cit., p. 154—155.
116 Французский писатель Анри Барбюс в романе «Огонь» показал на-
растающий в рядах французских солдат протест против бессмысленной бой-
ни и возрастающее чувство ответственности за происходящее. «Будущее! —
говорит герой романа капрал Бертран. — Какими глазами потомство будет
смотреть на наши подвиги, раз мы сами не знаем, сравнивать ли их с под-
вигами героев Плутарха и Корнеля или с подвигами апашей! И все-таки...
Есть человек, который возвысился над войной; в его мужестве бессмертная
красота и величие...» И он называет имя этого человека — Либкнехт! (Б а р-
бюс А. Огонь (Дневник взвода). М., 1967, с. 224—225). —Успех романа
«Огонь», опубликованного в 1916 г., был свидетельством того, что его анти-
военная направленность нашла глубокий отклик в народе.
117 Только за период с 16 по 25 апреля потери французской армии со-
ставили 32 тыс. убитыми, 80 тыс. ранеными, 5 тыс. человек попавшими
в плен.
144

тряс всю французскую армию.118 Февральская революция дела-
ла все более сомнительным участие России в продолжающей-
ся войне. США не спешили перебрасывать свои войска в Евро-
пу. А начатая в феврале немцами беспощадная подводная вой-
на поначалу, казалась, велась успешно.
А. Бриан с марта находившийся не у дел, в эти тревож-
ные для Франции дни и недели редко появлялся и на заседа-
ниях палаты депутатов. Как пишет французский историк
А. Касте, он почти не покидал свои скромные апартаменты на
авеню Клебер и много размышлял...119 Бриан постепенно при-
ходит к выводу о том, что в мире по соглашению на основе
приемлемого компромисса — спасение для Франции. В это вре-
мя от Ланкена пришло предложение о встрече. И все же Бри-
ан колебался. Раньше, чем ответить согласием на предложе-
ние Ланкена, 19 июня он посетил президента республики и по-
ставил его в известность о немецком демарше. «Я предостерег
его (Бриана. — Н. Е ) от иллюзий и неосторожного шага»,—
записывает скрупулезно в дневник Р. Пуанкаре.120 Эта пози-
ция, с одной стороны, создавала впечатление, будто президент
не является противником мира по соглашению а, с другой —
Бриан мог действовать, сообразуясь со своими взглядами.
По-видимому, в конце июня в разговоре с Мерод А. Бриан
изложил свою программу, которая могла стать основой для
переговоров: возвращение Франции Эльзас-Лотарингии, возме-
щение ущерба, нанесенного немецкой оккупацией северным де-
партаментам Франции. А чтобы немцы могли найти для этой
цели средства, Бриан предлагал предоставить им право в тече-
ние длительного времени эксплуатировать природные богатст-
ва Эльзаса и Лотарингии; заключение выгодного для Германии
торгового договора. При этом Бриан говорил, если верить Ме-
род, сообщившей Ланкену об этом разговоре, об экономиче-
ском отрыве от Англии, но закончил беседу утверждением, что
рассчитывает на поддержку своих мирных планов англича-
нами.121
Двойственность в отношении Англии была нередким явле-
нием во Франции: союзнические обязательства соседствовали
с антибританскими настроениями. Эта двойственность опреде-
ляла и сдержанное отношение французских политических дея-
телей к проблеме сепаратного мира. Показателен в этом от-
ношении разговор швейцарского «посредника» немцев Бовери
с французским журналистом Э. Зауэрвейном в мае 1917 г.
118 Подробнее об этом см.: Кирова К. Э. Западная Европа. 1917-й.
М., 1977, с. 92—99; Ревякин А. В. Указ. соч.
119 Castex H. Op. cit., p. 107.
120 Poincare R. Au service de la France. T. IX: L'Annee trouble. 1917.
Paris, 1932, p. 167.
121 Ланкен в МИД, 4.07.1917. —In: L'A1lemagne... t. 2, doc. 160.
p. 257.
145

Сторонник переговоров с Германией, Зауэрвейн говорит: «Сепа-
ратный франко-германский мир?! О нем не может быть и ре-
чи». И тут же разъясняет: «Но если Франция и Германия со-
гласуют свои условия, Англия не сможет продолжать вой-
ну».122
Как встретил О. Ланкен программу послевоенного устрой-
ства, изложенную Брианом? Еще в разговоре с кардиналом
Мерсье, осенью 1916 г., уклонился от обещаний в отношении
Эльзас-Лотарингии. Теперь на сообщение Мерод он категори-
чески заявляет: «Само собой разумеется, совершенно исклю-
чено».123
Мерод, между тем, курсировала между Брюсселем, Берном,
Парижем и Гавром. Присылала Ланкену и Ромбергу оптими-
стические сообщения о согласии А. Бриана на встречу с Лан-
кеном в июне, в августе, грозилась, что если и «поездка Коп-
пе (в августе. — Н.Е.) не даст результатов», она сама отпра-
вится в Париж, чтобы «при любых обстоятельствах привезти с
собой в Швейцарию Бриана в сентябре». Однако затем следо-
вали телеграммы, дающие «отбой»: то или иное событие, как
говорилось в них, помешало Бриану отправиться на планируе-
мую встречу.124
Мирный зондаж Ланкена в Бельгии в это время развивался
успешно. Настолько успешно, что даже возник авантюрный
план встречи Ланкена и Броквилля, главы бельгийского пра-
вительства в эмиграции, вблизи линии фронта.125 Однако со-
хранить «параллель» в маневрах в Бельгии и во Франции Лан-
кену не удалось: посредники — Мерод и Коппе — встретились
в Швейцарии или в Гавре. Ш. Броквилль в своих мемуарах
утверждает, что о немецком зондаже во Франции ему стало из-
вестно в середине августа. «С этого момента, — пишет он, —
я решил подождать развития событий».126 Ожидание было дея-
тельным. Броквилль встречается с Коппе, Мерод, консульти-
руется с королем Альбертом. Вопрос состоял в том, какое из
двух правительств — бельгийское или французское — возьмет
на себя переговоры? Впрочем предстояло еще и известить Бри-
ана о демаршах немцев в Бельгии. 27 августа по поручению
Броквилля в Париж отправился Коппе-младший. Он сообщил
Бриану, что король Альберт, кардинал Мерсье и граф Брок-
122 Бовери — Циммерману, 21.05.1917. —Ibid., doc. 124, p. 208.
123 ibid., doc. 160, p. 257.
124 См. донесения Ланкена в МИД от 27, 29 июня, 13 июля и Ромберга
Лангверту от 28 августа 1917 г. (Ibid., doc. 151, 154, 164, 227, p. 245, 248,
262, 373).
125 Кому принадлежала идея такой встречи, не ясно. Французский исто-
рик А. Касте, цитирующий мемуары Броквилля, приписывает ее Ланкену
(Castex H. Op. cit., p. 114). Ланкен же, напротив, пишет, что Броквилль
имел намерение пригласить его посетить свой замок, расположенный за бель-
гийской линией фронта (Ланкен — Лангверту, 15.07.1917. — In: L'Allemag-
ne... t. 2, doc. 139, p. 229).
126 Castex H. Op. cit., p. 115.
146

вилль вступили в секретные переговоры с Германией с целью
подготовки мирной конференции. Ланкен, как говорил Коппе,
должен прибыть в Швейцарию с полномочиями кайзера и
канцлера, но если Бриан желает, вместо Ланкена прибудет сам
канцлер или принц Генрих Прусский. Бриан соглашался вы-
ступить в роли официозного представителя союзников, но за-
метил, что «ничего нельзя сделать без одобрения Пуанкаре и
Рибо и без сообщения о немецком демарше союзникам».127
1 сентября А. Бриан беседовал уже с целой бельгийской
«делегаций»: в Париж приехал Броквилль и отец и сын Коп-
пе. Броквилль убеждает Бриана, что Бельгия ничего не наме-
ревалась предпринять без согласования со своими союзниками
и «немецкие демарши (перед Брианом. — Н.Е.)—результат»
неоднократных отказов самого Броквилля действовать без со-
юзников и без «предварительного обещания относительно Эль-
зас-Лотарингии». Броквилль утверждает, что обещания о пол-
ном восстановлении Бельгии и о возможности возвращения
Эльзас-Лотарингии уже даны.128 Бельгийский премьер-министр
старался внушить Бриану мысль о серьезности предложений
немцев.
В начале сентября П. Мерод прибыла в Париж. И Бриан,
наконец, назвал 22 сентября как вероятную дату встречи с
Ланкеном в Швейцарии. Теперь ему предстояло еще информи-
ровать президента республики и премьер-министра — Пуанкаре
и Рибо — получить их согласие на ведение переговоров, а так-
же и правительств союзников. Однако во Франции разразился
новый правительственный кризис. Кабинет «старого месье»
А. Рибо вызвал в стране еще более суровую критику, чем
предшествующее правительство: восстановление смертной каз-
ни для солдат, нарушивших дисциплину, и репрессии в тылу
одновременно с мелкими уступками трудящимся и мероприя-
тиями по незначительному улучшению положения солдатских
семей хоть и восстановили «порядок» в стране, но недовольст-
во в широких слоях французского общества все же сохрани-
лось. Правительство Рибо ушло в отставку.
Но с чем собирался Бриан предстать перед правительством
и президентом и как он представлял себе программу перегово-
ров с немцами? Бриан, собираясь в Женеву и имея намерение
заручиться поддержкой правительства в своих мирных демар-
шах, не имел ясного представления о тех уступках, которые
могли быть сделаны Германией. В начале сентября одним сво-
им друзьям он говорит, что привезет из Швейцарии мир, кото-
рый вернет Франции всю Эльзас-Лотарингию; другим — что
Германия готова вернуть Лотарингию и согласна на автономию
Эльзаса, но он надеется добиться большего. «Сообщения
127 ibid., р. 125.
128 ibid., р. 130-131.
14?

г. Бриана о германских условиях несколько сбивчивы», — ска-
жет несколько позже П. Пенлеве Д. Ллойд Джордж.129
Что касается Ланкена, то у него тоже не было полной ясно-
сти об условиях Бриана. В донесении в МИД от 4 июля о раз-
говоре с вернувшейся из Парижа П. Мерод он пишет о требо-
ваниях Бриана: «Так называемая чистая передача Эльзас-Ло-
тарингии, возмещение ущерба, нанесенного немцами северу
Франции, предоставление Германии права на эксплуатацию
Эльзаса и Лотарингии, торговый договор между Францией и
Германией». Но в отчете, представленном в МИД 23 сентяб-
ря, Ланкен сообщает: «Бриан не сформулировал точно свою
программу». Затем добавляет; «Я сомневаюсь, что он верит в
возможность полного возвращения Эльзас-Лотарингии». Отку-
да эти сомнения? Не от самого ли Ланкена? После того, как
Мерод сообщила ему требования, выдвинутые Брианом, Лан-
кен ответил категорически: «Само собой разумеется, совер-
шенно исключено»! Мерод, как он замечает в донесении, отнес-
лась с пониманием к этому замечанию. «Я предположил,—
пишет Ланкен, — что, следовательно, Бриан также будет более
сговорчив в этом вопросе».130 В отчете от 23 сентября, выска-
зав сомнения в твердости Бриана в отношении эльзас-лота-
рингского вопроса, он все же предлагал если не вернуть эти
области, то хотя бы объявить об их нейтрализации с последую-
щим через десять лет плебисцитом. Это — «минимальное тре-
бование Франции», как заключает Ланкен. Преподнося таким
образом требования Франции, Ланкен, очевидно, отражал собст-
венное понимание дела: разговаривать с Францией серьезно, в
этом он убеждался в ходе зондажа, можно, только сделав
уступки. Проявляя готовность продолжить мирные маневры,
он рекомендовал правительству: «По моему мнению, чрезвычай-
ные уступки, которые можно и должно было бы сделать фран-
цузам, — это объявить Эльзас-Лотарингию полноправным со-
юзным государством».131 И здесь он вступает в противоречие
с инструкциями правительства и экспансионистскими притязани-
ями промышленников Германии. Согласно инструкции, вырабо-
танной еще в апреле в Крейцнахе, даже за незначительные
уступки в Эльзас-Лотарингии немцы собирались потребовать
у Франции бассейн Лонгви-Брие. Ни в какой момент зондажа
они не готовы были на те уступки, которые были бы желатель-
ны для Франции. Более того, 23 августа 1917 г. на специальной
аудиенции представители тяжелой индустрии говорили канц-
леру Михаэлису, что из-за Лонгви-Брие они «готовы вести
войну еще десять лет».132
129 C a s t е х Н., F а r A. de la. Op. cit., p. 298—299; Ллойд
Джордж Д. Указ. соч., с. 240—241.
130 Ланкен в МИД, 4.07.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 160, p. 257.
131 Записка Ланкена от 23.09.1917. —Ibid., doc. 265, p. 450, 451.
132 Fischer F. Op. cit., S. 529.
148

Причиной неясности о претензиях и контрпретензиях Фран-
ции и Германии была значительная дезинформация, вносимая
в зондаж Ланкена посредниками. Главная их задача состояла
в том, чтобы планируемая встреча в Швейцарии состоялась.
П. Мерод, в частности, неоднократно говорила Ланкену, что
если они с Брианом встретятся, то успех в переговорах будет
обеспечен. Главное — встретиться! Даже Ланкен замечает:
«Мои посредники недостаточно подчеркивали, что мы должны
сделать уступки в отношении Эльзас-Лотарингии. Они говори-
ли: „Ревизия Франкфуртского договора абсолютно необходи-
ма"». А спустя много лет, в мемуарах он напишет более опре-
деленно, что, как обычно в таких случаях, посредники, укреп-
ляя желание контактов у обеих сторон, «рисовали стремление
к миру у противостоящей партии в несколько более сильных
тонах, чем это можно было наблюдать в действительности».133
13 сентября правительство во Франции было сформировано.
Главой его стал радикал П. Пенлеве, министром иностранных
дел — А. Рибо. В тот же день Бриан приступил к консульта-
циям: побывал у премьер-министра и у президента республи-
ки. 14 сентября он посетил А. Рибо. Пенлеве отнесся заинтере-
сованно к сообщению Бриана, советовал принять предложение
о встрече в Швейцарии. Пуанкаре, как и прежде, определен-
ного ничего не сказал. На пространное сообщение Бриана он
лишь заметил, что Бриан «слишком значительная персона, что-
бы отправляться в Швейцарию для ведения переговоров тако-
го рода», что «Ланкен очень опасный мошенник», а всякая
«сделка относительно Эльзас-Лотарингии была бы неприемле-
ма и возмутила бы всю Францию». Пуанкаре пытался выведать
мнение других государственных деятелей. Весьма категорично
оценил сообщение о разговоре президента с Брианом предсе-
датель сената А. Дюбо. «Он сошел с ума! На месте правитель-
ства,— говорит Дюбо Пуанкаре, — я сказал бы Бриану: „Если
вы поедете на встречу с Ланкеном, я схвачу вас за шиворот"».
Несколько сдержанней отнесся к сообщению Л. Барту, министр
без портфеля в кабинете Пенлеве, сказав, что Бриан страдает
«манией величия» и обладает «свойством искажать действи-
тельность».134
А. Рибо скептически отнесся к информации Бриана, он рас-
ценил немецкое предложение как ловушку и этим, по сути,
блокировал дальнейший ход событий, поскольку и Пенлеве
стал проявлять сдержанность.135 Бриан, к неудовольствию Ри-
133 L'A 11 е m a g n е... ,t. 2, doc. 265, p. 450; L a n с k e n О. Op. cit„
S 252.
134 P о i n с а г e R. Op. cit, p. 286, 288—289.
135 Двойственность позиции П. Пенлеве объяснялась тем, что в это вре-
мя он сам вел мирный зондаж в Австро-Венгрии и Германии. Как можно
судить на основании документов МИД кайзеровской Германии, в марте
1917 г. Пенлеве обратился к Софи Клемансо с просьбой прозондировать воз-
можность сепаратного мира с Австро-Венгрией. Софи Клемансо — невестка

бо, проявил настойчивость: он настоятельно рекомендовал про-
вести консультации с союзниками. Рибо был недоволен, но все
же вынужден был согласиться с Брианом и предложил ему
представить письменное изложение существа немецких демар-
шей — записка должна была послужить основой для консульта-
ций с союзниками.
20 сентября А. Бриан передал министру иностранных дел
письмо с перечнем условий, которые Германия должна была
предварительно, до начала всяких переговоров, принять: сохра-
нение солидарности Франции с союзниками (речь шла не о се-
паратном, а об общем мире), эвакуация территорий союзников,
оккупированных неприятельскими армиями; полное возвраще-
ние Эльзас-Лотарингии Франции; репарации. В порядке ком-
пенсации за удовлетворение перечисленных условий француз-
ское правительство должно было взять на себя обязательство
не ставить вопроса о левом береге Рейна. В постскриптуме
письма говорилось, что переговоры должно вести «совершенно
компетентное лицо, которое должно предварительно предста-
вить доказательства своих полномочий».136
Своеобразие письма Бриана заключалось в двух моментах.
Во-первых, вместо требуемого министром иностранных дел
письменного сообщения о состоянии переговоров, предполагав-
шем и информацию об обещанных Германией уступках, о чем
Бриан, естественно, говорить, не имея ясности в этом вопросе,
Ж. Клемансо, дочь главного редактора крупной венской газеты «Neues Wie-
ner Tagblatt» М. Сепса и сестра знатной венской дамы Б. Сепс-Цукеркандль,
выполнявших дипломатические поручения своего правительства. В Берне она
встретилась с сестрой и с Г. Кесслером, который был прнчастен к зондажу
во Франции уже зимой 1916—1917 гг. Во время встречи с Кесслером
25—27 июля Сепс-Цукеркандль сказала ему, что Пенлеве, в отличие от своих
коллег, готов был бы «заключить немедленно мир» при условии возвраще-
ния Франции Эльзас-Лотарингии, правда за компенсацию — выгодным торго-
вым соглашением и колониями. Пенлеве, попытка которого прозондировать
возможность сепаратного мира с Австрией, была отклонена Черниным, пред-
почитал вести переговоры о мире не прямо с Германией, а при посредничест-
ве Австро-Венгрии. В начале августа австрийцы предложили организовать
в Женеве встречу посланца Пенлеве с Сепсом. Когда Пенлеве узнал, что на
этой встрече изъявил желание быть Кесслер, он отказался от посылки своего
эмиссара. Это произошло в октябре 1917 г. (Об этом см. донесения Кессле-
ра и Ромберга, Д. Бетман-Гольвега от 14 марта, 31 июля, 13, 18, 27 августа
и 10 октября 1917 г. — L'A lle magne. t. 2, doc. 18, 180, 198, 199, 204,
214, 224, 235, 270, 281, p. 28—29, 292—295, 329—331, 337—338, 352, 387,
459—463; см. также: Szeps-Zuckerkanal. Souvenirs d'nn monde dispa-
ru, Autriche. 1878—1938. Paris. 1939, p. 177-190) Ж. Суту, первым описав-
ший историю мирного зондажа Пенлеве, предполагает, что на решение Пен-
леве прервать его оказала влияние интерпелляция в палате депутатов по
поводу одного предательства (Soutou G.-H. Op. cit., p. 376). И в случае
с контактами между Брианом и Ланкеном, по-видимому, Пенлеве счел за
благо присоединиться к Рибо но тем же мотивам: атмосфера шпиономании,
обвинений в адрес политических деятелей в «сношениях с неприятелем» со
стороны сторонников войны до победного конца могла подействовать на него.
136 Bonnefous G. Histoire politique do la Troisieme Republique, t. II.
Paris, 1957, p. 324—325; Escholier R. Op. cit., p. 136—140.
150

не мог, бывший премьер-министр к сообщению об опосредован-
ных контактах с Ланкеном присовокупил изложение мирной
программы Франции, что было, конечно же, дипломатической
уловкой Бриана. И, во-вторых, при заверениях в союзнической
солидарности в письме Бриана совершенно не учитывались ин-
тересы союзников Франции: формулируя требование об осво-
бождении оккупированных союзнических территорий, Бриан
пишет лишь о территории Бельгии и Северной Франции, не
упоминая о необходимости освобождения западных террито-
рий России, занятых немецкими и австрийскими войсками, о
Сербии, Румынии, Италии.137
Формально это было объяснимо: Франция и Бельгия всту-
пили в контакт с немцами и их требования отражались в пись-
ме. Но по существу это было глубокое игнорирование интере-
сов союзников, прежде всего России, не раз в течение войны
спасавшей французскую армию от разгрома, а, кроме того, это
была и попытка французской буржуазии достичь сделки с нем-
цами за счет восточной союзницы, поощряя притязания Гер-
мании на Востоке. По-видимому, этот мотив звучал в беседах
Бриана с эмиссарами Ланкена. Не случайно в отчете в МИД
от 23 сентября и в письме Кюльману от 4 октября Ланкен пи-
шет, что «русские из переговоров исключены», и еще более оп-
ределенно — за возможные уступки в Эльзас-Лотарингии
Франция готова «представить Германии свободу рук на Восто-
ке».138 Что это не случайный мотив, не случайная сдержанность
со стороны Бриана, говорил тот факт, что такую же позицию
занимало и английское правительство. 24 сентября 1917 г. на
заседании военного кабинета и 25 сентября при встрече с
П. Пенлеве в Булони Д. Ллойд Джордж предлагал пожертво-
вать интересами России, во всяком случае не препятствовать
аннексии Германией Литвы и Курляндии.139
Рибо игнорировал письмо Бриана. Уже 19 сентября Поль
Камбон, посол Франции в Лондоне, а возможно и послы в дру-
гих странах-союзницах, были предупреждены главой Кэ д'Орсэ
о «ловушке», в которую попал Бриан, «Это акт сумасшествия», —
писал Рибо.140 После получения письма Бриана Ж. Камбон вме-
сте с Рибо составили для союзников телеграмму, текст которой,
как справедливо пишет А. Касте, «сильно искажал смысл
письма бывшего премьер-министра». Не только сообщение о
немецких демаршах было в ней, но и отношение Рибо к ним.
«Если германское правительство решило до зимы заключить
мир на приемлемой для союзников основе, ему нет нужды при-
137 Escholier R. Op. cit., p. 138.
138 L'Allemagne... t. 2, doc. 265, 273, p. 450—451, 479.
139 Rothwe11 V. H. British war aims and peace diplomacy 1914—1918.
Oxford, 1971, p. 106. — В своих «Военных мемуарах» Д. Ллойд Джордж
«стыдливо» умалчивает об этом.
140 C a s t е х Н. Op. cit, p. 137.
151

бегать к подобному образу действия», — говорилось в этой те-
леграмме. «Мы настояли, кроме того, — писал далее Рибо, —
на том факте, что невозможно одобрить разговор такого рода,
как предложенный Ланкеном, даже если он чисто официозный,
не проконсультировавшись предварительно с нашими союзни-
ками».141
Французский историк А. Пэнго заметил, что «некоторые фра-
зы» телеграмм, отправленных в столицы союзных стран, «дают
повод для критики», ибо они «выдают тайное желание (минист-
ра иностранных дел. — Н.Е.) внушить неблагоприятный ответ
на них».
Как и следовало ожидать, ответы из Англии, Италии, Рос-
сии и США были отрицательными. «Предложение берлинского
правительства — только интрига», — писал Бальфур. Союзники
должны «избежать этой ловушки».142 «Соннино не советует да-
вать ход авансам, которые были сделаны г. Бриану»,143 — писал
из Рима французский посол Баррер. Условия, предлагаемые
Германией, по словам государственного секретаря США Лан-
синга,— хороший симптом, который «должен побудить нас
поддерживать наше единство теснее, чем когда-либо, и продол-
жать войну до конца». «Слишком грубым маневром» назвал
немецкий демарш Терещенко, отметивший, что «сообщение
французского правительства рассеяло сомнения», и отныне Рос-
сия уверена, что «Франция неспособна купить даже Эльзас-
Лотарингию ценой предательства... России».144
23 сентября Рибо сообщил Бриану о результатах консуль-
таций с союзниками. Он не только рекомендовал бывшему
премьер-министру воздержаться от «большой неосторожно-
сти» — ответа на приглашение Ланкена,145 но и просил Пенлеве
дать распоряжение о наблюдении за контактами Бриана, что-
бы при случае обвинить его в «сношениях с неприятелем».146
141 Ibid., p. 138.
142 Pingaud A. Op. cit., p. 191—192.
143 Charles-Roux F. Souvenirs diplomatique: Rome Quirinal (fevrier
1916 —fevrier 1919). Paris, 1958, p. 232. — Советник французского посольства
в Риме Ф. Шарль-Ру пишет, что через П. Камбона посол Баррер знал об
ответе Бальфура. Неудивительно, что в ответе, который Баррер передал от
Соннино на Кэ д'Орсэ, были такие слова: «Предложение (немцев.— Н.Е.)
неискренне... речь идет... о ловушке, поставленной против союзников»
(Ibid., p. 231—232).
144 Bonnefous G. Op. cit., p. 328.
145 R i b о t A. Journal et correspondences inedites. 1914—1922. Paris, 1936,
p. 215.
146 Poincare R. Op. cit., p. 299.— Осенью 1917 г. обвинения в сноше-
ниях с неприятелем материализовались в ряде конкретных дел: 20 сентября
по такому обвинению был лишен парламентской неприкосновенности и 7 ок-
тября арестован мэр г. Лудеака, депутат Л. Тюрмель, связанный с немцами;
29 сентября был арестован Боло-паша, а председатель парижского аппеля-
ционного суда Монье был освобожден от поста, так как он был другом Боло
(Duroselle J.-B. Op. cit., p. 199). Требование Рибо о слежке за Брианом
имело совершенно определенную цель.
152

Между тем, 19 сентября в Лозанну прибыл О. Ланкен. Хо-
тя он неоднократно говорил посредникам, что приедет в Швей-
царию в том только случае, если там появится Бриан и позо-
вет его, прибыл Ланкен туда первым. И П. Мерод и Э. Коппе,
находившихся в Лозанне, он уверяет, что получил приказ за-
ключить мир.147 Но появился он с инструкцией нового канцле-
ра Михаэлиса ограничить свое участие в переговорах выслуши-
ванием всего, что скажет Бриан.148 Спустя много лет в мемуа-
рах Ланкен изобразит это таким образом, что он-де «намере-
вался побудить Бриана к возможно более откровенным выска-
зываниям», чтобы узнать «его предельную цену», затем на-
стоять в Берлине на наиболее приемлемом для Франции отве-
те.149 Но инструкция Михаэлиса не только не давала Ланкену
свободы маневра, — в этот период военно-политическое руко-
водство Германии склонялось к иному, не дипломатическому
пути решения проблемы мира, и видимо предпочитало, по вы-
ражению современного историка, «дать делу Бриана-Ланкена
затеряться в песках».150
20 сентября Бриан, еще надеявшийся на положительный от-
вет союзников, сообщил Ланкену, что «из-за некоторых част-
ных обстоятельств его вояж отложен».151 Разгневанный Лан-
кен после суточного ожидания возвращается в Берлин. Одна-
ко он еще надеялся на встречу с Брианом. В отчете прави-
тельству он заявляет о своей готовности вернуться в Швейца-
рию, если туда все же приедет Бриан. Но теперь, 'как он счи-
тает, должен быть взят более суровый тон в разговоре с ним:
если Франция не пойдет на уступки, нужно вернуться к пря-
мым контактам с Броквиллем и довести дело до сепаратного
мира с Бельгией.152
Не считал проигранным дело и А. Бриан. Он встречается с
Р. Пуанкаре, Л. Барту, дипломатами, беседует с Броквиллем
и Коппе. Но все активней становится и противодействие мини-
стра иностранных дел А. Рибо, поддерживаемого президентом
республики. Лишь в начале октября стало очевидно, что про-
должения контактов между Брианом и Ланкеном не последует.
Заявление Людендорфа об отказе предоставить Эльзас-Лота-
рингии даже автономию, выступление статс-секретаря ведом-
ства иностранных дел Кюльмана в рейхстаге 9 октября с боль-
шой речью, в которой он произнес свое знаменитое «Нет, ни-
когда!», исключавшее возможность возвращения Эльзаса и Ло-
тарингии Франции, и заявил, что «целостность территории им-
перии не может быть объектом никаких переговоров или усту-
147 С a s t e х Н. Op. cit., p. 139.
148 Заметки Кюльмана, 20.09.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 259,
p. 442.
149 Lancken O. Op, cit., S. 260.
150 Pedroncini G. Op. cit., p. 71.
151 L a u n а у J. Op. cit., p. 94.
152 L'Allemagne... t. 2, doc. 265, p. 451.
153

пок»153 — все это подводило черту под мирными маневрами гер-
манского правительства.
Еще одна попытка мирного зондажа окончилась, таким об-
разом, безрезультатно. Иначе она и не могла окончиться. Как
видно из публичных заявлений германского руководства, Гер-
мания не готова была на уступки в главном для Франции во-
просе — о возвращении Эльзас-Лотарингии. Из секретных же
инструкций ясно, что признавая на определенном этапе воз-
можность заключения с Францией компромиссного мира, не-
мецкая военно-политическая верхушка за незначительный пере-
смотр границ в Верхнем Эльзасе намерена была потребовать
«плату» — Франция должна была передать Германии железо-
рудный бассейн Лонгви-Брие. Очевидная несостоятельность
расчетов на то, что можно получить эту «плату» в результате
соглашения с Францией привела к прекращению и этого «мир-
ного» маневра. Империалистические круги Германии надеялись
получить желаемые преимущества и приращения своей терри-
тории в результате победы.
В этой связи нелепыми выглядят заявления А. Бриана в
кулуарах парламента о том, что из Швейцарии он привез бы
«Эльзас-Лотарингию в своем чемодане», как и рассуждения
Пенлеве и Ллойд Джорджа во время встречи в Булони 25 сен-
тября о «серьезности» обращения германского правительства с
предложениями мира Франции.154 Лишены реальных оснований
рассуждения некоторых французских и бельгийских историков
о том, что предполагаемая встреча Бриана и Ланкена открыла
бы путь к мирным переговорам. «Отвергнутый мир — миллион
бесполезных смертей» — такой подзаголовок необоснованно
дал своей в целом неплохой работе А. Касте. «Слабость Пуан-
каре, недобросовестность Рибо» и нелояльность других госу-
дарственных деятелей, взявших на себя «ответственность за до-
полнительный год войны», по утверждению Ж. Лоне, привели
к гибели еще миллионы людей.155 Эти рассуждения уводят в
сторону от объяснения истинных причин несостоятельности
еще одной мирной попытки Германии. Истина же состояла в
том, что французские империалисты, как и английские, рассчи-
тывали на тотальную победу в войне, ибо к концу лета 1917 г.
обстановка на фронте несколько стабилизировалась. После про-
вала наступательной операции между Реймсом и Суассоном в
апреле («бойня Нивеля») Франция несколько оправилась. Две
летних операции — под Верденом и Мальмезоном — принесли
пусть ограниченный, но успех французской армии. Еще боль-
ше сделала пропаганда этих успехов. Военное командование
Англии и Франции уверенно оценивало перспективы развития
153 Herzfeld H. Der Erste Weltkrieg. Munchen, 1974, S. 322.
154 Ferry A. Op. cit., p. 198; Ллойд Джордж Д. Указ. соч.,
с. 240—241
155 L a u n а у J. Op. cit., p. 85.
154

событий.156 Вести переговоры о «хромом» мире в этих услови-
ях Франция не желала.
Однако необходимо отметить, что позиция отдельных госу-
дарственных деятелей Франции, причастных к истории с попыт-
кой мирного зондажа Германии летом — осенью 1917 г., дава-
ла пищу для кривотолков по поводу возможности или невоз-
можности мира для Франции в конце 1917 г. Неопределен-
ность позиции президента республики Р. Пуанкаре, колебания
премьер-министра П. Пенлеве — от поддержки усилий Бриана
к отказу от нее — позволили Бриану «маневрировать» даже
тогда, когда он должен был убедиться в бессмысленности сво-
их действий. Лишь А. Рибо, министр иностранных дел, с са-
мого начала занимал, как и в истории с миссией Сикста Бур-
бонского, определенно отрицательную позицию и в отношении
контактов Бриана с Ланкеном. 16 октября из-за сведений, про-
никших в печать, и последовавшей за этим интерпелляции в
палате депутатов, дело об этих контактах обсуждалось в сек-
ретном комитете, созданном в апреле 1916 г. для рассмотрения
наиболее важных вопросов ведения войны. Длившееся три с
половиной часа заседание, превратившееся, по словам Р. Ре-
кули, в «дуэль Бриан — Рибо», формально окончилось победой
Рибо: большинство членов комитета высказалось за продол-
жение войны до победного конца. Но Р. Рекули не погрешил
против истины, написав, что Рибо был побежденным в этот
день.157 Те средства, к которым Рибо прибег в борьбе против
попыток Бриана довести дело до переговоров (навязывание
своего мнения союзникам, требование установить слежку за
Брианам, недобросовестное прочтение письма Бриана от 20 сен-
тября в секретном комитете и др.)» стоили ему поста министра:
некоторые министры и парламентарии требовали от Пуанкаре
его отставки. И Рибо не удалось, несмотря на все старания,
удержаться у власти: он должен был, как пишет Р. Эсколье,
оказать ей «вечное прощай».158 Политика Рибо — отказ от пе-
реговоров с Германией о компромиссном мире — отвечала ин-
тересам большинства правящего лагеря Франции, его не уст-
раивали методы действий.
Что касается А. Бриана, то пораженцем, как его назвал
Клемансо, он не был. Французский историк Э. Бо де Ломени,
неоднозначно оценивающий личность Бриана, отметил, что 32
из 52 месяцев войны Бриан был у власти как заместитель пре-
мьер-министра, а затем — глава кабинета. И ни его правитель-
ственная деятельность, ни его заявления, ни другие свидетель-
ства — «ничто не позволяет думать, что он не понимал своей
156 Об этом cм. Ллойд Джордж Д. Указ. соч., с. 240—241.
157 Материалы заседания секретного комитета, состоявшегося 16 октября
1917 г., с комментарием А. Касте см.: Castex H. Op. cit., p 157—188; см.
также: Recouly R. Op. cit, p. 88, 95.
158 Poincare R. Op cit., p. 319—322; Escholier R. Op. cit., p. 144.
155

роли руководителя, который может и который должен вести
страну к победе. Ничто не указывает на то, что юн считал эту
победу невозможной. Как и на то, что он, по крайней мере, до
своей отставки, допускал возможность того, что потом назовут
мирам по соглашению».159 Причастность Бриана к мирным ма-
неврам служила для некоторых парламентариев своего рода
гарантией серьезности немецких предложений, чего на самом де-
ле не было, и лагерь сторонников окончания войны миром по
соглашению получил поддержку. Осенью 1917 г. существовала
иллюзия возможности мира. Вместе с тем, необходимо отме-
тить, что для Бриана, уязвленного отставкой, участие в мир-
ных маневрах, по-видимому, было связано и с надеждой вер-
нуться к власти в качестве носителя мира.
Отставка Рибо спровоцировала падение кабинета Пенлеве:
13 ноября к власти пришло правительство Ж. Клемансо, ра-
нее отказывавшегося войти в любые правительственные ком-
бинации и, наконец, дождавшегося своего часа. Курс на бес-
компромиссную борьбу был одобрен большинством парла-
мента .
§ 4. НЕОПРАВДАННЫЕ НАДЕЖДЫ
Как и в предшествующий период безуспешными были по-
пытки Германии договориться с Россией. Не оправдались на-
дежды на посредническую миссию болгарского дипломата Ри-
зова. После бесед с русскими посланниками в Христиании и
Швеции в феврале 1917 г. Ризов сообщил в Берлин, что, по
его мнению, «мысль о сепаратном мире (с Германией. — Н.Е.)
в России благодаря его демаршам сделалась приемлемой».
Циммерман скептически оценил это сообщение. Но, по-видимо-
му, правительство России заинтересовалось демаршем Ризова,
так как последний говорил о возможности разрешения вопро-
са о проливах. Министр иностранных дел Н. Н. Покровский
дал указание посланникам в Копенгагене и Стокгольме при
повторной попытке Ризова вступить с ними в контакт добить-
ся от него точных условий мира.160 Переговоры, очевидно,
продолжались при Временном правительстве, но германское
верховное командование заподозрило, что Ризов в них руко-
водствуется лишь интересами Болгарии, в связи с чем Гинден-
бург писал канцлеру: «На мир с Россией на основе status quo
ante, как это предлагает г. Ризов, .. .я из военных соображе-
159 Beau de Lomenie E. Les responsabilites des dynasties bourgeoi-
ses. T. III. Sous la Troisieme Republique: La guerre et rimmediat apres-guerre
(1914—1924). Paris, 1954, p. 46—47.
160 Константинополь и проливы, т. II, док. 344—346, прим. 1,
с 384—385; т. 1, с. 483; Белякевич И. И. Указ. соч., с. 50—51; Циммер-
ман в представительство в Софии, 13. 03 1917.— In: L'Allemagne. .. t. 2, doc.
16, p. 27.
156

ний пойти не могу». «Золотые мосты» с Россией фельдмаршал
предлагает строить на основе компенсаций: Россия уступает
Германии Литву и Курляндию, но от Австрии получает Восточ-
ную Галицию и Буковину.161
Февральская революция в России вызвала оживление дип-
ломатической деятельности германского блока. Болгарский царь
Фердинанд предупреждал немцев от возможной ошибки: он
предлагал воздержаться от наступления против русских и на-
править к Керенскому миссию «для заключения мира». Позже
начальник Ставки Восточного фронта генерал Гофман писал,
что иностранное ведомство «предалось обманчивой надежде,
что удастся вступить в переговоры с новым правителем Ке-
ренским и заключить мир». Поэтому немцы и не предприни-
мали наступательных операций на Востоке. Посол Германии в
Берне Ромберг также призывал выступить с заявлением о том,
что Германия «не имеет намерения вмешиваться во внутренние
дела России и готова заключить с ней почетный мир».162
Декларация Временного правительства России от 9 апреля,
в которой говорилось, что «цель свободной России... утверж-
дение прочного мира на основе самоопределения народов»,16*
была интерпретирована Германией и ее союзниками как пред-
расположенность нового правительства России к миру. Канц-
лер Бетман-Гольвег считал, что, не упуская момента, четыре
союзных правительства должны официально сообщить о сво-
ей готовности подписать «почетный мир» с Россией. Австро-
венгерское руководство, как и следовало ожидать, ответило
согласием на это предложение. Кайзер дал полномочия Бет-
ману на ведение переговоров о мире с Россией. Но до того,
как было согласовано мирное предложение Центральных дер-
жав, в Берлине получили сообщение о постановлении предста-
вителей Петроградского гарнизона продолжать войну до побед-
ного конца. Это сообщение исключало возможность немедлен-
ного начала переговоров. Решили воздержаться от совместной
мирной акции, но и обходить молчанием декларацию Времен-
ного правительства сочли нецелесообразным. Для «пропаганды
мира» и содействия «разлагающим процессам в России» канц-
лер предложил опубликовать в прессе официозные статьи, в ко-
торых содержалась бы та же мысль о готовности Германии и
Австро-Венгрии на «почетный мир» с Россией.164 15 апреля в
161 Хюльсеи — Циммерману, 19.04.1917; Гинденбург — Бетман-Гольвегу,
20 04.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 79, 81, p. 129, 132.
162 Оберндорф в МИД, 24.03.1917; Записка Ромберга, 31.03.1917. —Ibid;
doc. 31, 39, p. 49, 66—67; Гофман М. Война упущенных возможностей.
М.; Л., 1925, с. 150—151.
163 Константинополь и проливы, т. I, док. CCCXIX, с. 477.
164 Бетман-Гольвег— Грюнау, 12.04.1917; Штумм в МИД, 13.04.1917;
Вильгельм II — Бетман-Гольвегу, 13.04.1917; Бетман-Гольвег в посольство
в Вене, 13.04.1917. —In: L'Allemagne... t. 2, doc. 61, 63, 64, 65, p. 94—95,
97—100.
157

«Norddeutsche Allgememe Zeitung" и «Korrespondenze Bureau"
появились статьи, в которых подчеркивалось «сходство» декла-
рации Временного правительства и мирной инициативы Цент-
ральных держав от 12 декабря 1916 г. в части, касающейся на-
мерения «жить в мире и дружбе с соседями».
Немецкое военное и гражданское руководство, однако, вни-
мательно анализируя сообщения о внутриполитическом поло-
жении России, все же было убеждено, что переговоры о мире
состоятся. Чтобы «быть готовыми в обозримом будущем всту-
пить в переговоры с Россией», занимались разработкой про-
граммы «ближайших военных целей».165 Разумеется, речь не
шла о том, чтобы отказаться от притязаний на русские терри-
тории. Поэтому, когда Эрцбергер, проявив инициативу в пере-
говорах в Стокгольме с «хваставшимся своей близостью к Ке-
ренскому» Колышко,166 составил вместе с последним проект
соглашения о перемирии и его условиях, где лишь абстрактно
говорилось о «пограничном урегулировании», в генштабе «под-
нялась буря». Кайзер был возмущен тем, что Эрцбергер сво-
ими разговорами наносит ущерб интересам Германии, а Цим-
мерману пришлось оправдываться, так как Эрцбергер «пре-
высил инструкции и действовал от своего имени».167
23 апреля на совещании в Ставке в Крейцнахе была вы-
работана программа военных целей Германии. На Востоке она
предусматривала аннексию Литвы и Курляндии и такой части
«прибалтийской провинции», которая обеспечивала бы свобо-
ду судоходства по Рижскому заливу. На юге генштаб предпо-
лагал овладеть территорией по линии Белосток — Неман. Бело-
вежская пуща должна была стать «государственной вотчи-
ной». Компенсировать Россию по-прежнему хотели за счет со-
юзницы Австро-Венгрии, которая должна была уступить Во-
сточную Галицию. «Монархический дух в Германии пострада-
ет,— говорил кайзер, — если мир не принесет нам Курляндии
и Литвы».168 Но в условиях, когда огромной популярностью
пользовался лозунг мира без аннексий, аннексионистскими
категориями можно было только мыслить. И кайзеровские
дипломаты облекали свои программы военных целей во внеш-
не лояльные формы, тщательно маскирующие их экспансио-
низм. Вот почему даже Людендорф в телеграмме в Ставку
Восточного фронта, давая согласие на ведение возможных пе-
реговоров с группой русских офицеров, вступивших в контакт
165 Грюнау в МИД, 20.04.1917. —Ibid., doc. 82, p. 133.
166 Так писал о Колышко Циммерман (Циммерман — Грюнау, 27.04.1917.
— Ibid., doc. 94, p. 158).
167 Эрцбергер — Лангверту, 21.04.1917; Грюнау в МИД, 25.04.1917;
27.04.1917; Циммерман — Грюнау, 26.04.1917; 27.04.1917.—Ibid., doc. 85,
88—94, p. 136—141, 151—158; Белякевич И. И. Указ. соч., с. 52.
168 Грюнау — Бетман-Гольвегу, 24.04.1917; Лерснер в МИД, 29.04.1917.—
Ibid., doc. 87, 100, p. 149—150, 164.
158

с немецким командованием 169 и определяя основу эвентуаль-
ного соглашения, вынужден был инструктировать — «избегать
слов „аннексия" и „пограничное урегулирование"». 31 мая
Циммерман передает в Берн для швейцарского социалиста
Гримма, предложившего свое посредничество в достижении ми-
ра с Петроградом, условия, где указанные слова скрыты за та-
кой формулой: «Дружеское взаимопонимание с Польшей, Лит-
вой, Курляндией с учетом народного своеобразия, языка, куль-
туры и религии их жителей».170
Мирная деятельность немецкой дипломатии в России в 1917 г.
цели не достигла. В ответ на настойчивые мольбы Карла I спа-
сти его разваливающуюся монархию путем заключения с Рос-
сией мира даже на основе status quo ante Вильгельм II в июне
пишет о «возобновлении военных настроений» и о «воодушевле-
нии» в России»: «Сомнительно, что Керенский вступит с на-
ми в переговоры. Его выступления последнего времени и полу-
чаемая нами секретная информация говорят за то, что он со-
вершенно служит Антанте... В таких условиях от прямого
мирного предложения Временному правительству я никакого
успеха не предвижу», — пишет кайзер австрийскому импера-
тору.171
В июне 1917 г. началось наступление русской армии, подго-
товленное Временным правительством, которое было полно ре-
шимости продолжать войну до победного конца. Ни о каких
переговорах о мире не могло идти и речи.
* *
1917 г. стал годом серьезных испытаний. Стремление наро-
дов к миру вылилось в широкое антивоенное движение. Уси-
лившиеся пацифистские настроения в правящих кругах мате-
риализовались в тех секретных предложениях о мире, которы-
ми был так насыщен 1917 г. и которые сами по себе стали серь-
езным испытанием для общественного мнения и правительств
участвующих в войне стран. Февральская революция в России
еще более усложнила политическую обстановку не только в
России, но и в остальных странах. Попытка кайзеровской Гер-
169 Первые сообщения о таких контактах поступили в начале апреля,
а 21 мая в Берлин отправлена информация о провале контактов о русскими
офицерами (Лерснер в МИД, 9.04.1917; 7.05.1917; Циммерман — Лерснеру,
9.04.1917; Розенберг в МИД, 21.05.1917. —Ibid., doc. 53, 55, 107, 125, p. 86,
88. 176—178, 210). Вероятно, в условиях подготовки Временным правитель-
ством наступления контакты русских офицеров с немцами носили дезинфор-
мирующий характер, а возможно они были отражением общего стремления
к миру, находившего выражение и в братании русских и немецких солдат,
и в таких попытках вести переговоры о противником.
170 Грюнау в МИД, 9.05.1917.— Ibid., doc. 110, 134, р. 187—188, 222-
223.
171 Грюнау — Бетман-Гольвегу, 22.06.1917. — Ibid., doc. 143, p. 234—235.
159

мании и ее союзников использовать события в России для
предложения Временному правительству так называемого «по-
четного мира», не исключавшего решения аннексионистских
задач германской внешней политики, провалилась, ибо Вре-
менное правительство было полно решимости вести войну до
полного разгрома противника. Такая же решимость союзников
по Антанте добиться чистой победы над германским блоком
предопределила провал всех попыток добиться мира в 1917 г.
Поворота от войны к миру в 1917 г. так и не произошло.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Первая мировая война, явившаяся следствием обострения
империалистических противоречий между ведущими держава-
ми мира, принесла неисчислимые бедствия народам земного ша-
ра. Стремление империалистической буржуазии великих дер-
жав переделить уже поделенный мир, удовлетворить свои ан-
нексионистские интересы заставило их взяться за оружие. В
развязывании первой мировой войны были ответственны все
империалистические государства. Главным застрельщиком ми-
рового пожара была кайзеровская Германия, рвавшаяся к ми-
ровому могуществу. Достичь своей цели — мирового господст-
ва — германские империалисты намерены были в максимально
короткие сроки, при максимально благоприятных обстоятельст-
вах. План Шлиффена, предусматривавший и то, и другое (по-
очередный молниеносный разгром Франции и России) прова-
лился. Германское военно-политическое руководство убеди-
лось в том, что выиграть войну на два фронта, войну на исто-
щение Германия и ее союзница Австро-Венгрия не смогут. С
осени 1914 г. Центральные державы начинают дипломатиче-
ские маневры, целью которых был раскол Антанты, заключе-
ние сепаратного мира с одним из противников — на Западе или
на Востоке, с Францией или с Россией. В этих маневрах Гер-
мания не упускала из виду и Бельгию, пытаясь использовать
двойственную позицию в войне бельгийского короля Альбер-
та I. В Англии,1 считавшейся «архиврагом» Германии в войне,
в течение 1914—1916 гг. немцы не вели мирного зондажа, ог-
раничиваясь получением информации о положении в стране, о
1 Вопрос о попытках Германии договориться с Англией и о позиции
британских правящих кругов исследован, в частности, ленинградским исто-
риком А. И. Беговатовым, который отметил, что тенденция к заключению ни-
чейного, компромиссного мира в Англии проявилась с конца 1916 г. в связи
с обстановкой на фронтах, в 1917 г. британская дипломатия приступила к
зондированию почвы для сговора с противником за счет союзников, особенна
за счет России (Беговатов А. И. Цели британского империализма и ма-
невры британской дипломатии в первой мировой войне: Автореф. канд. дис,
Л., 1981).
161

настроениях в английских общественных кругах. Через нейт-
ральные страны в ведомство иностранных дел Германии неод-
нократно поступали сообщения о том, что «никакой основы для
мира» в английских правящих кругах нет.2
Попытки дипломатии держав Центрального блока вступить
в переговоры о сепаратном мире с Францией или Россией не-
изменно были связаны с обстановкой на фронтах. Для прове-
дения одновременно широких наступательных операций на всех
фронтах у Центральных держав не хватало сил. Перенесение
боевых операций с одного фронта на другой (с Востока на
Запад или с Запада на Восток) ожидаемого эффекта все же
не давало: одержать решающей победы на том фронте, куда
переносились военные действия, германскому блоку не удава-
лось, поскольку военные действия на Восточном фронте прак-
тически не прекращались — русская армия неизменно помогала
своим западным союзникам.
Не менее властно к поискам мира правительства Германии
и Австро-Венгрии толкало состояние экономики и внутриполи-
тическое положение. С течением времени обе страны все ост-
рее стали ощущать нехватку продовольствия и сырья, в том
числе и стратегического. В связи с ухудшением продовольст-
венного положения, отсутствием стабильного успеха и потеря-
ми на фронтах развивается забастовочное движение, возникает
и ширится антивоенное движение в тылу и на фронте. В Австро-
Венгрии усилилось и национальное движение, грозившее разва-
лом дунайской империи.
Задача вывода из войны одного из противников — России
или Франции — в результате заключения сепаратного мира
приобретала жизненно важное значение и для кайзеровской
Германии и для монархии Габсбургов. На протяжении всей
войны дипломатия Центральных держав и занималась поиска-
ми возможностей заключения мира с одной из стран Согласия.
Менялись формы и методы проведения мирного зондажа.
В конце 1914—1916 гг. германская дипломатия прибегала к
посредническим услугам государственных деятелей и диплома-
тов нейтральных стран, пыталась использовать родственные
связи германского и русского дворов, воздействовать на обще-
ственное мнение во Франции, установить контакт с теми госу-
дарственными деятелями во Франции и в России, которые бы-
ли настроены в пользу мира и, как надеялись немцы, пойдут
на переговоры о сепаратном мире. Не пренебрегали они и ус-
лугами авантюристов.
К концу 1916 г. стало ясно, что все попытки завязать сепа-
ратные переговоры о мире во Франции и в России оказались
безуспешными, сверхсекретные переговоры с посланцем бель-
2 Ягов — Трейтлеру, 21.04.1915; Бетман-Гольвег в представительство в
Копенгагене и Трейтлеру, 2.09.1915; Брокдорф-Ранцау — Бетман-Гольвегу,
1.03.1916. —In: L'Allemagne... t. 1, doc. 76, 136, 207, p. 98, 166, 282-283.
162

гийского короля окончились безрезультатно. Не удалось нем-
цам ускорить и выступление президента США В. Вильсона с
посреднической миссией в установлении мира. Сложившаяся
обстановка (переход стратегической инициативы на фронте к
странам Антанты, обозначившаяся перспектива проигрыша
войны, экономическое и внутриполитическое положение) остро
поставила перед германским блоком проблему выбора — заклю-
чение мира или ужесточение методов ведения войны ради ее
скорейшего окончания. Все это заставило Центральные держа-
вы прибегнуть к новому средству — громогласной мирной ини-
циативе от 12 декабря 1916 г. Но этот «ловкий» маневр был
только стремлением использовать положение на фронте для
того, чтобы продиктовать мир, либо ответственность за пролон-
гацию войны возложить на страны Антанты, если те отклонят
предложение сесть за стол переговоров, не примут диктата.
Поскольку и этот способ не дал положительного результата,
так как страны Согласия «разгадали» суть мирной инициати-
вы Центральных держав, протестовали и против ее формы, Гер-
мания и Австро-Венгрия вынуждены были вернуться к преж-
ним поискам секретных контактов, поискам посредников. В
1917 г. они воспользовались и мирным обращением Ватикана.
В 1914—1917 гг. инициатива в установлении контактов с це-
лью заключения сепаратного мира с Францией, Бельгией или
Россией исходила от Центральных держав. Попытки вступить
в переговоры о сепаратном мире, идущие со стороны Антанты
(переговоры Стиннес — Колышко, секретные контакты П. Пен-
леве с австро-венгерским и немецким правительствами), были
эпизодичны и столь же безуспешны, как и систематически про-
водимый мирный зондаж германской и австро-венгерской дип-
ломатии. Лишь в двух случаях дипломатии Германии и Австро-
Венгрии удалось установить контакт с правительствами непри-
ятельских стран: эмиссар короля Бельгии вел переговоры с
представителем австро-венгерского блока; вступивший на авст-
ро-венгерский престол император-король Карл был инициато-
ром переговоров с правительством Франции.
Безусловно, страны Антанты нуждались в мире. Объектив-
но и Франция, и Россия, и Бельгия, территория которой почти
целиком была оккупирована немецкими войсками, в мире ост-
ро заинтересованы: хозяйственное положение, истощение люд-
ских резервов, забастовочное и антивоенное движение, отсутст-
вие устойчивого успеха на фронтах способствовали скла-
дыванию тенденции к заключению мира по соглашению.
Однако эта тенденция не реализовалась в силу того, что
стремление к продолжению войны до полной победы, до пол-
ного разгрома Германии в правящих кругах стран Согласия
было сильнее. Намерение добиться удовлетворения аннексио-
нистских программ в результате тотального разгрома Герма-
нии брало верх над стремлением к миру,
163

Войсками Центральных держав в течение 1914—1917 гг.
были оккупированы значительные территории союзников по
Антанте. Это обстоятельство позволяло военно-политической
верхушке Германии утверждать, что мир, предлагаемый Фран-
ции, Бельгии, России — благо для них, и выдвигать такие тре-
бования, ставить такие условия, которые мешали достижению
соглашения.
В речи на VI Всероссийском чрезвычайном съезде Советов
8 ноября 1918 г. В. И. Ленин говорил: «...Если бы во время
брестских переговоров Германия оказалась бы сколько-нибудь
владеющей собой, сколько-нибудь хладнокровной, способной
воздержаться от авантюр, она могла бы удержать свое гос-
подство, могла бы завоевать себе, несомненно, выгодное поло-
жение на Западе».3 Из-за отсутствия хладнокровия, неспособ-
ности реалистически оценить обстановку кайзеровская Герма-
ния, в течение всей войны зондируя возможность заключения
сепаратного мира на Востоке или на Западе, не проявила го-
товности к таким уступкам, которые сделали бы ее мирные
предложения сколько-нибудь приемлемыми для стран Антанты
и помогли бы ей освободиться от одного из фронтов ради выиг-
рыша войны на другом. Те незначительные уступки, которые
германское гражданское и военное руководство рассматривало
как вероятные на случай заключения мира на Западе или на
Востоке, касались не собственно «немецкого имущества»: Гер-
мания готова была расплачиваться за мир территориями своих
союзников — Австро-Венгрии и Турции.
Столь же своекорыстным было и желание Австро-Венгрии
добиться мира. В 1917 г. двуединая монархия обратилась с
предложением мира не к своим главным противникам — России
и Италии, а к Франции и Англии, надеясь таким образом за-
ключить мир, который не требовал от нее территориальных
уступок. Сепаратный мир с одним из противников должен
был стать для Германии и Австро-Венгрии выгодной сделкой,
наиболее полно отвечающей интересам экспансионистских кру-
гов обеих стран. В то же время он должен был обеспечить Цен-
тральным державам возможность для разгрома другого про-
тивника и для достижения тех же экспансионистских целей, но
другими средствами и в более благоприятных условиях.
История попыток держав Центрального блока заключить
сепаратный мир на Востоке или на Западе весьма поучитель-
на. Она доказывает, что демократические силы должны дер-
жать дело мира в своих руках. Буржуазные государственные
деятели, буржуазные правительства занимаются только теоре-
тическими рассуждениями о необходимости достижения прочно-
го мира, обеспечения свободы и прав малых национальностей,
что на практике превращается в стремление удовлетворить
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 158.
164

свои империалистические цели, в намерение максимально осла-
бить своего противника, утвердить свое господство. Мир без
аннексий и контрибуций — это не тот мир, к достижению кото-
рого стремились в войне 1914—1918 гг. империалистические го-
сударства. Лозунг прекращения войны, заключения мира без
аннексий и контрибуций был выдвинут партией большевиков
в ходе войны. Великая Октябрьская революция и ленинский
Декрет о мире указали путь к миру, основанному на принци-
пах равноправия, мирного сосуществования государств.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава I. Проба сил .... . ... 11
§ 1. Поиски мира во Франции. 1914—1916 гг —
§ 2. Попытки Германии заключить мир с Бельгией ... 37
§ 3. Мирный зондаж в России. 1914—1916 гг 47
Глава II. Берлин, Beнa и Вашингтон призывают к миру ... 80
Глава III. 1917 год — год испытаний 109
§ 1. Самостоятельный шаг Австро-Венгрии (миссия Сикста Бур-
бонского) 111
§ 2. Призыв Ватикана к миру и Центральные державы . 123
§ 3. Мирные «увертюры» барона Ланкена и мирные иллюзии
А. Бриана 136
§ 4. Неоправданные надежды 156
Заключение 161

ИБ № 2074
Нина Петровна Евдокимова
МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ
Проблема сепаратного мира и маневры
дипломатии австро-германского блока
в 1914—1917 гг.
Редактор И. М. Рай
Художественный редактор О. Н. Советникова
Обложка художника А. Ф. Рай
Технический редактор Е. Г. Учаева
Корректоры С. С. Кокина, А. С. Качинская
Сдано в набор 06.06.84. Подписано в печать 19.12.84. М-25611. Формат бум. 60x901/16.
Бумага тип. №2. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 10,5.
Усл. кр.-отт 10,69. Уч.-изд. л. 11,69. Тираж 2651 экз. Заказ № 193. Цена 1 р. 60 к
Издательство ЛГУ имени А. А. Жданова. 199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Типография Издательства ЛГУ имени А. А Жданова. 199164, Ленинград.
Университетская наб , 7/9.

В 1985 г. Издательство Ленинградского
университета выпустит книгу:
Окунь С. Б. Декабрист М. С. Лунин. 2-е
изд. 20 л. — 1 р. 70 к.
Книга (первое издание вышло в 1962 г.)
известного историка С. Б. Окуня об одном из
первых русских революционеров декабристе
М. С. Лунине, сыгравшем выдающуюся роль
в создании ранних декабристских организа-
ций, переиздается к 160-й годовщине восста-
ния декабристов. На примере деятельности
М. С. Лунина рассматриваются основные во-
просы декабристского движения.
Для историков, преподавателей историче-
ских факультетов, учителей, всех, интересую-
щихся прошлым нашей страны.
Заявки на книгу присылайте по адресу:
191186, Ленинград, Невский пр., д. 28, Мага-
зин № 1 «Дом книги», отдел «Книга — почтой».