Автор: Петров В.П.  

Теги: история китая   духовная культура   религиозная история   межкультурные отношения  

Год: 1968

Похожие

Миссия в Китае

Россия и Китай: 300 лет на грани войны

Пророк во фраке. Русская миссия Теодора Герцля

Россия и Китай в глобальном мире. Актуальные вопросы межкультурного сотрудничества

Текст 
                    В.П&ТРОБ
РОССИЙСКАЯ
ДУХОВНАЯ
МИССИЯ
В КИТАБ


Проф. В. П. ПЕТРОВ
Доктор Философии
Российская Духовная миссия
в Китае
Издание Русского книжного дела в США
У1с1ог Кашк1п, 1пс.
\УазЫпд1оп, О. С. 1968.


Настоящая книга отпечатана
в количестве 1000 экземпляров
СорупдЫ 1968 Ьу АиШог
АП ШдЫз йезегуей
Все права сохранены за автором.
РиЬНзЬег: У1с1ог К а т к ш , 1пс.
1410 Со1итЫа Ноай
ЛУазЫпдЩп, О. С. 20009, Н.8.А .
Ргт1ег: I. ВаБсЬкхгхе^ ВисЬйгискегек
8 МйпсЬеп-АИасЬ, Ре1ег-Мй11ег-81г. 43.
РппХеЙ т Сегтапу


РОССИЙСКАЯ ДУХОВНАЯ миссия
В КИТАЕ
Исторический обзор
Как-то странно, что в русской исторической лите­
ратуре последнего времени очень мало внимания уд е ­
лялось Российской Духовной миссии в Китае, истории
ее возникновения и деятельности на протяжении более
двухсот пятидесяти лет, так же как и ее судьбе. Все
мы, вероятно, больше знаем о более молодой миссии —
Американской православной, возникшей в Русской
Аляске и на Алеутских островах во времена легендар­
ного Баранова, главным образом по инициативе «Ко­
лумба Российского» Григория Ивановича Шелихова.
Нам знакомы имена миссионеров — Иосафа, первого
епископа Кадьякского, преждевременно погибшего в
море на пути в свою только что созданную епархию,
инока Гермогена, та к ж е прибывшего туда во времена
Баранова с первой миссией Валаамского монастыря,
известного своей подвижнической жизнью, имя кото­
рого и теперь вспоминается потомками первых право­
славных людей в Аляске наравне с именами святых.
И, конечно, нельзя не отметить отца Веньяминова, мно­
го потрудившегося не только на своей миссионерской
3


ниве, но та к ж е и на ниве распространения грамотности
и образования. После своей деятельности в Аляске, он
становится епископом Камчатским и позже — прослав­
ленным митрополитом Московским. И, наконец, н у ж ­
но упомянуть другое славное имя в истории православ­
ной церкви в Америке — архиепископа Тихона, в смут­
ные годы российского безвременья ставшего патриар­
хом Всея Руси уже в наши времена.
История Российской Духовной миссии в Японии,
если и не такой давности, как Американская, широко
известна как в России, так и за рубежом, главным об­
разом благодаря деятельности ее главы архиепископа
Николая, считающегося просветителем Японии.
Что же знают русские читатели об истории и дея­
тельности Российской Духовной Миссии в Китае, осно­
ванной там почти на сто лет раньше американской? В е ­
роятно, очень мало, за исключением нескольких спе­
циалистов, изучавш их этот вопрос. Рядовой русский
читатель обыкновенно связывает историю этой миссии
с судьбой нескольких русских казаков, или попавших
в плен к китайцам, или добровольно ушедших в Пе­
кин после разгрома казачьей крепости Албазина на
Амуре. А знать историю миссии и ее деятельность мы
должны не только потому, что ее члены занимались
миссионерской деятельностью в Китае, но и потому,
что в прежние времена, из-за отсутствия нормальных
дипломатических отношений м еж ду обоими государст­
вами, начальники миссий часто несли обязанности не­
официальных представителей российского правитель­
ства в его сношениях с правительством «застенного»
недвижного Китая и его главой — Богдыханом. Этот
факт, таким образом, бросает новый свет на роль мис­
сии и заставляет специалистов по делам международ­
ных отношений обратить внимание на эту сторону дея-
4


тельности миссии. И, наконец, мы узнаем, что Россий­
ская Духовная Миссия в Китае внесла свой дар, бога­
тый дар в научное хранилище наших знаний о Китае,
стране, которая была известна западному миру только
по отрывочным сведениям случайных путешественни­
ков, побывавших в Китае, в роде Марко-Поло, посетив­
шего блестящий двор могущественного Хубилай-Хана,
владыки «Срединной Империи» во времена расцвета
Монгольской Юаньской династии в Китае. Эта неболь­
шая духовная миссия дала науке целую плеяду извест­
ных всему миру русских синологов.
Что ж е было причиной и поводами посылки в Пе­
кин первой духовной миссии и каким образом смогла
Российская духовная миссия в Пекине просущество­
вать там до наших дней? Какова была ее деятельность?
Конеечно, миссия, как любой живой организм, имела и
свои блестящие периоды, и свои теневые стороны за
всю историю своего существования. Б ы л и у нее и ис­
ключительно талантливые руководители и были люди,
ничем себя не проявившие.
Но прежде чем взяться за описание жизни и дея­
тельности Российской Духовной Миссии в Китае, за ­
чатки которой были заложены в конце XVII века, с
появлением в столице Китая группы русских пленни­
ков из разрушенного Албазина, нужно вкратце кос­
нуться истории знакомства русского народа с Китаем
и тех, весьма ограниченных и редких сношений, кото­
рые существовали м еж ду обоими государствами. Если
до монгольского нашествия на Русь в XIII веке и бы­
ли какие-либо сношения с Китаем, то об этом накаких
сведений в имеющихся источниках не имеется. Таким
образом, можно предполагать, что впервые русские ус­
лышали о существовании большой страны, Китая, да­
леко на востоке только «в тяж е лы е годы татарского
5


(монгольского) нашествия». (1) Во время страшного р аз­
грома Руси монголами в начале XIII столетия и особен­
но после жестокого разрушения стольного города Ки­
ева, было уведено в полон несколько десятков тысяч
русских. Большая часть из них попала в неволю в
«Срединную Империю» — Китай. В китайских источ­
никах того времени, по сведениям известного синоло­
га профессора Васильева, упоминается о «киевлянах»,
приведенных в Китай. (2)
Интересно, что через сто лет после нашествия мон­
гол на Русь и покорения ее ими, упоминается, что в
1330 году русские состояли в виде особого отряда в р я ­
дах Пекинской гвардии, когда на трон Китая вступил
Хан Тутемур, монгольской династии. Мало того, чинам
русского отряда были отведены земельные участки на
север от Пекина, откупленные от крестьян, где был ус­
троен лагерь или селение русских гвардейцев. Точное
место селения не установлено, но знаток Китая архи­
мандрит Палладий считал, что «местом поселения рус­
ских была горная межа, отделяющая Китай от Монго­
лии». (3) Позже, то есть, к концу XIV и в начале XV ве­
ков, русские, или вернее потомки этих русских в рядах
императорской гвардии, лишенные связи с родиной и
своей религией, восприняли китайские обычаи, приня­
ли китайскую веру и вскоре совершенно распылились
в огромном китайском море «Срединной Империи». Ин­
тересно такж е, что русские, приведенные в монголь­
ский плен позже, не селились в районе Пекина, а их
отправляли на поселение в отдаленные провинции на
юге Китая, главным образом в приморские провинции
Фуцзян и Гуандун. Потомки албазинцев, например, до
последнего времени передавали легенды, что в этих,
упомянутых выше провинциях, до сих пор живет мно-
6


го потомков русских, плененных монголами в XIII и
X IV столетиях. (4)
За много веков до появления русских, принесших в
Китай православие, туда проникали с запада группы
людей, приносивших свои формы вероисповедания.
Есть сведения, например, что в К итае появились евреи
целыми колониями в древние времена еще до разру­
шения Иерусалима. Сначала они утвердились в Индии,
главным образом на Малабаре, а потом проникли и
в Китай. В восьмом веке после Р. X . в Китае появились
из Месопотамии сирийские христиане. И х миссионер­
ская деятельность особенно развилась после падения
антиохийского патриархата. На сто лет раньше их в
Китай начали проникать магометане. До самого послед­
него времени как иудейское, так и магометанское веро­
исповедания были довольно сильны в западном и севе­
ро-западном Китае. До падения власти Чжан Кай-ши
в Китае, китайские магометане регулярно каждый год
зафрахтовывали судно для поездки из Шанхая в Мек­
к у на поклонение Магомету. И, наконец, с основанием
португальской колонии Макао в южном Китае в 1557
году, в Китай начинает проникать христианство, като­
лического вероисповедания.
Формальной связи с Китаем у русского государства
не было вероятно до албазинской эпопеи, но есть све­
дения, что с начала покорения Сибири, в Китай посы­
лались или торговые люди или представители погра­
ничных властей, исключительно по делам местного х а ­
рактера. Считается, что первым официальным лицом,
отправленным в Китай, по распоряжению царя А лек­
сея Михайловича, в 1654 году, был Федор Исакович
Байков. Интересен был наказ царя Байкову показы­
вающий, что хотя посол и должен был оказать китай­
скому богдыхану все возможные знаки почтения и ува-
7


жения, но ни в коем случае не должен был он испол­
нять каких бы то ни было унизительных требований.
Наказ говорил . . . «ни полате его и ни какому порогу
не кланяться . . . в ногу не целовать; но если позван бу­
дет к руке, не отговариваться . . . Российский государь
хочет с ним ханом отныне впредь быть в дружбе и
любви ...» (5).
Байкову взяло почти год проехать от Тобольска до
Пекина, водою и сухим путем. Приехал он туда 3 марта
1656 года. Миссия его оказалась неуспешной из-за уни­
зительности требований китайских чиновников. «За
полверсты от столицы . . . предложено было ему . . .
слезть с лошади у ворот противу кумирницы, припад-
ши на колени кланяться». Байков отказался это испол­
нить, так же как отказался отдать царскую грамоту в
один из правительственных приказов, а не лично бог­
дыхану, несмотря на угрозы предания его смертной
казни. В спорах и пререканиях прошло много времени
и 4 сентября, то есть, через шесть месяцев после приез­
да, приказано ему было выехать из страны. Вернулся
Байков в Москву только 19 июля 1658 года. Интересно
то, что он д аж е не смог толком описать Посольскому
приказу политическое и экономическое положение Ки­
тая по одной причине, что, к а к было сказано: «быв сам
безграмотным и не имев при себе писцов», не смог это­
го сделать. (6).
После этого, в Китай посылалось еще несколько по­
сольств, среди которых были посольство Ивана Пер­
фильева в 1658 году, Сеткула Аблина в 1668 году, Иг­
натия Милованова в 1670 году, Спафария в 1675 году,
Бенюкова и Фаворова в 1685 году. Это все были ред­
кие, посылавшиеся спорадически посольства, но регу­
лярные сношения между обоими государствами уста­
новились только после подписания Нерчинского дого-
8


вора, подписанного 27 августа 1689 года, определивше­
го границы между двумя государствами, а кроме того
установившего порядок русско-китайской торговли. (7)
К этому времени относятся столкновения между
русскими казаками и китайскими войсками. Влияние
русских на Амуре более или менее установилось со вре­
мени походов Ерофея Хабарова, и с 1651 года началась
постройка казакам и острогов по реке Амуру. Среди
этих первых острогов и был городок Албазин, который
постепенно превратился в центр казачьих владений на
Амуре. Присутствие Албазина на Амуре раздражало
императора новой маньчжурской династии в Китае и
начиная с 1682 года начинаются военные операции про­
тив Албазина, сначала безуспешные. В 1684 году импе­
ратор Кан-Си отдал приказ о посылке против Албази­
на огромной военной экспедиции и летом 1685 года Ал­
базин был осажден. К этому времени небольшой ост­
рог превратился в довольно крупный городок-крепост­
цу с гарнизоном в 450 казаков под командой «воеводы»
Алексея Толбузина. Нет необходимости здесь вдавать­
ся в подробности албазинской эпопеи. * Можно сказать
только, что осада Албазина 15-тысячным войском, про­
должалась с 12 по 22 июня, причинила большие повре­
ждения Албазину от неприятельской бомбардировки.
Десять дней продолжалась бомбардировка 50-ю осад­
ными орудиями и 150-ю полевыми орудиями, и непре­
рывных атак, от которых сильно поредел гарнизон Ал­
базина, в начале, к ак сказано было выше, состоявший
из 450 человек с тремя небольшими пушками. Толбу-
зин был вынужден прекратить сопротивление, выго­
ворив своему гарнизону условие беспрепятственного
* История албазинцев была описана автором в небольшой
книге «Албазинцы в Китае», издания Виктора Камкина, Инк.
в Вашингтоне, Д. К.
9


выхода из Албазина в Нерчинск. Начальник китайско­
го отряда был рад на любые условия, лишь бы прика­
зание императора о разрушении Албазина было испол­
нено. Что нас особенно интересует из судьбы защитни­
ков Албазина, это то, что 45 албазинцев предпочли
добровольно перейти на китайскую сторону и отказа­
лись вернуться в Нерчинск, и были отправлены в Пе­
кин.
Многие источники говорят, что они добровольно ре­
шили остаться в Китае и не возвращаться в Нерчинск,
очевидно, по той причине, что в Нерчинске за ними бы­
ли какие-то грешки и по порядкам того времени они
могли жестоко пострадать. Другие источники, наоборот,
говорят, что они были насильно уведены в Пекин. К а ­
ковы бы ни были причины их ухода в Пекин, были ли
они пленники или невозвращенцы, но они очевидно сил­
ком увели с собой и священника албазинского Макси­
ма Леонтьева, который и положил основание в Пекине
русской духовной миссии, хотя и неофициальной еще
—
тем, что обслуживал духовные нужды русских ка­
заков там. (8) Большинство историков сходится на том,
что с падением Албазина, в Пекин было привезено,
силой или добровольно, 45 албазинцев вместе со свя­
щенником. Есть, однако, один интересный источник,
который передает совершенно иную версию отправле­
ния в Пекин группы албазинцев. Согласно этому ис­
точнику, опубликованному в Записках Императорско­
го Географического Общества в Петербурге еще в 1885
году, маньчжурская (китайская) армия взяла в плен 151
человека албазинцев и им было предложено на выбор
—
вернуться в Нерчинск или быть отправленными в
Пекин. Из этой группы 101 человек, якобы заявили,
что они хотят вернуться в Нерчинск, а 50 согласились
быть отправленными в Пекин. И, будто бы, маньчжур-
10


ский начальник, который, в конце концов, никого не
отпустил в Нерчинск, в награду за проявленный пат­
риотизм группы из 101 человека, послал их со священ­
ником в Пекин, где они были включены в состав гвар­
дии под именем русской сотни, а 50 человек за их из­
мену родине, поселил в Маньчжурии, что в то время
было равносильно ссылке в отдаленные места. Думает­
ся, что этот последний источник, подтверждений све­
дений которого больше нигде не встречалось, базиро­
вался не столько на основе исторической правды,
сколько на чувствах патриотизма. Изменники, дескать,
невозвращенцы были наказаны, а патриоты — награ­
ждены. (9)
Это приводит нас теперь к изучению истории суще­
ствования и деятельности Российской православной
миссии в Китае. К тому времени, когда 45 албазинцев
со священником Максимом Леонтьевым были приведе­
ны в Пекин, там у ж е было собрано несколько десятков
русских, захваченных в других амурских селениях. По
имеющимся сведениям один казак жил в Пекине уже
35 лет, будучи захвачен в плен еще в 1649 году. Поз­
же, в 1668 году, то есть за 17 лет до албазинцев, была
захвачена группа казаков во главе с И-Фаном (очевид­
но по имени Иван), а кроме того 33 человека были за­
хвачены во главе с Чи-ли-ко-ли (Григорий) около реки
Сунгари. (10)
Указанный выше Милованов, побывавший с мис­
сией в Пекине в 1670 году писал, что он встретился там
с двумя русскими перебежчиками «Анашкою Урусла-
новым, человеком воеводы ленского Димитрия Франс-
бекова и Пахомом, служителем боярского сына Федо­
ра Пущина». Пахом в Пекине женился и обратился в
китайскую веру. (11)
11


Император Кан-Си обласкал русских албазинцев и
других казаков. Ему хотелось показать своему народу
храбрецов, так смело противившихся его армии, во мно­
го раз сильнейшей. Он приказал поселить албазинцев
в та к называемом «берестовом урочище» в северо-вос­
точном у г л у столицы, у городской стены, там где до
сих пор находятся здания Духовной миссии. Мало то­
го, вся русская сотня, по приказу богдыхана, была при­
числена к наследственному военному сословию, кото­
рое занимало высокое положение в сословной иерар­
хии Срединной Империи, если мы вспомним, что в ки­
тайской империи самым высоким классом, ее аристо­
кратией, были гражданские чиновники — мандарины,
а на втором месте было военное сословие, что вероятно
соответствовало дворянскому классу. На третьем месте
были земледельцы, на четвертом — ремесленники, на
пятом — торговцы и на последнем, шестом, месте были
рабы и другие люди низших разрядов, такие как акте­
ры, нищие и прочие.
Другой почестью, оказанной русской сотне в Пеки­
не, было причисление их к желтому с каймой маньч­
журскому знамени, считавшемуся одним из самых ари­
стократических знамен маньчжурской гвардии. В это
знамя принималась только родовитая маньчжурская
молодежь, тогда как коренные китайцы, ка к народ по­
коренный, туда не принимались совершенно. Русская
сотня со своим старшим — Василием — таким образом
стала частью роты маньчжурского знамени, которой
командовал некий Улангели, ни то калмык, ни то бу­
рят. Улангели, м еж ду прочим, был сделан потомствен­
ным начальником этой роты.
Самое ж е главное, что нас интересует, поскольку те­
мой нашего описания является история духовной мис­
сии, это то, что богдыхан, спустя некоторое время пос-
12


ле поселения албазинцев в Пекине, приказал очистить
буддийское «капище» (кумирню), стоявшую на мес­
те поселения албазинцев и передал ее во владение рус­
ских, которые переделали кумирню в православную
часовню. (12)
Священник о. Максим Леонтьев принес с собой из
Албазина кое-какую церковную утварь с иконами, сре­
ди которых был образ Св. Николая Чудотворца, Мо­
жайского письма, перед которым он и стал совершать
богослужения в часовне, обслуживая духовные нужды
своей албазинской паствы. В русской истории большое
место должно быть отведено скромному священнику
о. Максиму, прибывшему в Пекин уже не молодым че­
ловеком, но до конца дней своих в неволе старавшего­
ся сохранить в албазинцах не только приверженность
к православной вере, но и принимавшего меры к тому,
чтобы они не забывали своей принадлежности к рус­
скому народу. Прибыв в Пекин в 1685 году о. Максим
продолжал свою пастырскую деятельность более 25
лет, до самой своей смерти в 1711 или 1712 году.
Получив в свое пользование китайскую кумирню,
он перестроил ее в часовню во имя Св. Николая Чудо­
творца, в честь иконы вывезенной им из Албазина. По
словам историка миссии, иеромонаха Николая Адорат­
ского, писавшего в 1887 году, в то время, то есть через
двести лет, икона все еще находилась в храме Пекин­
ской миссии. (13) Свои богослужения о. Максим совер­
ш ал в этой часовне до 1695 года. К этому времени, бла­
годаря заключенному в 1689 году Нерчинскому догово­
ру, разрешившему посылать в Пекин торговые карава­
ны, русское правительство и русские церковные власти
узнали о жертвенности о. Максима и его усилиях со­
хранить веру среди албазинцев. До этого никто в Рос­
сии не знал о существовании албазинцев и вероятно
13


мало кто беспокоился о судьбе «невозвращенцев». В
1695 году тобольскому митрополиту Игнатию (1692—
1700 гг.) удалось отправить с одним из торговых кара­
ванов в Пекин верхотурского священника Григория с
диаконом. Они привезли о. Максиму антиминс, св. ми­
ро, богослужебные книги, и кое-какую церковную ут­
варь. Митрополит Игнатий та к ж е написал о. Максиму
письмо, благословляя его на подвиг и разрешал ему
освятить храм во имя Св. Софии, Премудрости Божией.
Писал в письме митрополит: « . . . а пленение ваше не
без пользы китайским жителям, яко Христовы право­
славные веры свет им вами открывается и вам спасение
душ евное и небесная мзда умножается». В заключение
он высказал уверенность, что и богдыхан уверует в
христианскую веру и поэтому предлагал отцу Максиму
молиться о китайском императоре, «и соединити его
святей соборней и апостольской церкви, яко да полу­
чит и царство небесное . . . » (14)
Освящение церкви было совершено о. Максимом и
священнослужителями, прибывшими из России, в 1696
году. Несмотря на то, что она была освящена во имя
Св. Софии, эта первая православная церковь в Пеки­
не, по-прежнему, называлась албазинцами Никольской
в честь иконы Св. Николая, особенно чтимой ими. По
словам иеромонаха Николая Адоратского, о. Максим
делил со своей паствой и все трудности и невзгоды их
жизни. Так, во время войны с калмыками, албазинцы
ходили в поход против них с императорской гвардией
и с ними ж е ходил о. Максим. Чтобы не быть заметным
среди маньчжурского войска, он остриг себе голову по
маньчжурски. (15)
Нужно сказать, что первые албазинцы прибывшие
в Пекин с о. Максимом и другие русские пленные, за ­
хваченные ранее, оказались не очень стойкими привер-
14


женцами православной веры. Очевидно сильно было
влияние огромного китайского человеческого моря. А
кроме того они с самого начала были обласканы богды­
ханом, получили казенные квартиры, им были даны
денежные пособия на первоначальное обзаведение не­
которым имуществом, было дано регулярное жалова­
ние и помощь натурой в виде риса, дана пахотная зем­
ля. Казалось бы тот факт, что албазинцам было раз­
решено иметь свою часовню в уг л у внутреннего Пеки­
на, а такж е и свое кладбище за стенами города — дол­
жно было удержать их в вере их отцов и предков, но
оказалось, что влияние китайской жизни, а главное тот
факт, что им всем были даны ж ены из разбойничьего
приказа, все это повело к тому, что несмотря на все
усилия о. Максима албазинцы стали постепенно «оки-
таиваться».
Иеромонах Николай Адоратский пишет, что «пос­
ледняя мера (то есть предоставление албазинцам
жен)... едва ли не была одною из главных причин
быстрой нравственной порчи наших казаков. Язычес­
кие развращенные жены внесли полную дисгармонию
в их жизнь. Китайская пища, одежда, помещение,
служба, связи, знакомства, — все это раскрыло алба­
зинцам иной мир, влило в них чуждый дух и посте­
пенно вытеснило в потомстве родное наследие . . . » (16)
И дальше, сожалеет о. Николай: «наставления
о. Максима не в состоянии были предохранить алба-
зинцев от языческого влияния . . . От безделья они про­
изводили в Пекине разные своеволия, буйства и без-
чиния, за что китайское правительство вынуждено бы­
ло, через три года после поселения их в Пекине, нака­
зывать их, а позднее (в XVIII веке) стало высылать их
из столицы на северо-запад и юг Китая. Кроме того,
языческие жены албазинцев, хотя и крещенные, вне-
15


ели в домы своих мужей суеверия и китайские истука­
ны, перед которыми совершали преклонения. В бли­
жайшем их потомстве явилось открытое равнодушие
к вере отцов. Дети их по нескольку времени оставались
не окрещенными, несмотря на всевозможные увещания
престарелого их пастыря. Мало того, дети самого
о. Максима не чужды были некоторых суеверий китай­
ского язычества». (17) Интересно то, что потомство
о. Максима уцелело и было известно членам духовной
миссии в конце прошлого века, но они превратились в
настоящих китайцев и, в память заслуг их предка
о. Максима, им была дана возможность работать слу­
гами в русской дипломатической миссии в Пекине.
Во всяком случае, судьба албазинцев заинтересо­
вала русское правительство и церковные круги лет че­
рез десять-пятнадцать после их поселения в Пекине.
Торговые караваны, посещавшие Пекин после заклю ­
чения Нерчинского договора, сообщали о том, что в Пе­
кине живут русские пленные, что у них есть своя ча­
совня и в ней служит пленный священник о. Максим.
В 1692 году, русское правительство послало в Пе­
кин своего посла для обмена ратификаций Нерчинско­
го договора. Этим послом, к а к было обычно в то время,
был иностранец, датчанин Елизарий Елизарьев сын
Избрант, настоящее имя которого было Еберт Идее Из-
брандт. По имеющимся сведениям он был родом из гол­
штинского города Гликштадта, промышлял в России
торговыми делами с 1677 года. Дела его однако сильно
расстроились и спасаясь от долгов он сам вызвался по­
ехать в Китай посланником. Посланный в Пекин госу­
дарями Иоанном Алексеевичем и Петром Алексееви­
чем, он получил инструкцию добиться разрешения раз­
личных проблем в сношениях обоих государств по ше­
сти пунктам. Среди этих пунктов была просьба осво-
16


бодить всех русских пленных, а если нет, то разреш ить
построить в Пекине русскую церковь «иждивением
обоих государств. (18)
Посольство Избрандта оказалось неуспешным и тог­
да решено было действовать иным путем. Начальнику
одного из русских торговых караванов, Григорию Ос­
колкову, было поручено ходатайствовать перед богды­
ханом в Пекине и просить разрешения о назначении в
Пекин постоянной духовной миссии. Совершенно не­
ожиданно богдыхан Кан-Си, который был очень дово­
лен службой албазинцев в его гвардии, отнесся благо­
склонно к ходатайству русских и даж е просил прислать
с миссией врача, умеющего лечить наружные болез­
ни. (19)
Еще в 1698 году, Петру Великому было сообщено
думным дьяком Виниусом из Тобольска, что в Пекине
имеется русская часовня и многие китайцы крестились.
Петр ответил Виниусу: «То дело зело изрядно. Только,
дл я Бога, поступайте в том опасно и не шибко, дабы
китайских начальников не привесть в злобу, также и
езувитов, которые там от многих времен гнездо свое
имеют. К чему там надобны попы не так ученые, как
разумные и подкладные, дабы чрез некоторое кичение,
оное святое дело не произошло в злейшее падение, к ак
учинилось то в Епании». (20)
Результат был тот, что Петр Великий, не отклады­
вая дела в долгий ящик, 18 июня 1700 года издал указ,
которым было положено основание духовной миссии в
Китае и обеспечено ее существование. В ук азе говори­
лось: «Для утверждения и приумножения в православ­
ную веру и проповедь Св. Евангелия в идолопоклонни­
ческих народах (Китая) . . . Великий Государь, говоря
о том со Святейшим Патриархом (Адрианом) указал
писать к киевскому митрополиту (Варлааму Ясинско-
17


му), чтоб он, подражая о том святом и богоугодном де­
ле, поискал в малороссийских своей области городах и
монастырях из архимандритов и игуменов или иных . . .
иноков доброго и ученого и благого жития человека,
которому бы в Тобольск быть митрополитом, и мог бы
с Божиею помощью в Китае и в Сибири в слепоте идо-
лослужения . . . закоснелых человек приводить в по­
знание и служение истинного, живаго Бога, и привел
бы с собою добрых и ученых не престарелых иноков
дву или трех человек, которые бы могли китайскому
и мунгальскому языкам и грамоте научитися ...» Даль­
ше в наказе писалась инструкция: «привести в свет по­
знания Христа Бога нашего и тамо (в Пекине) живу­
щих и проезжающих от прелести идолослужения их
отвадити и тако могли бы жити, и у той построенной
Божией церкви (албазинской) служити, чтоб своим
благим житием Хана Китайского и ближних его людей
и обще и х народ привести бы к тому святому де­
лу ...» (21)
К а к видно, император Петр серьезно заинтересовал­
ся этим делом и поэтому решил назначить в Тоболь­
скую митрополию человека, которого он считал одним
из самых образованных людей в Киеве. Избран был на
Тобольскую митрополичью кафедру митрополит Фило­
фей, прибывший туда в 1701 году. Он пробыл на своем
посту более четверти века и умер в 1727 году. Вместе с
собой он привез из Малороссии несколько лиц, избран­
ных им для предполагавшейся духовной миссии в Пе­
кине. Причины выбора этих духовных лиц были те,
что во времена Петра Великого вероятно самыми об­
разованными людьми в России были монахи Киево­
Печерской лавры. Они были не только образованы, но
благодаря постоянному контакту с польскими иезуита­
ми, с которыми они не редко вступали в богословские
18


диспуты, эти монахи были искусны в богословских во­
просах и таким образом считались самыми подходящи­
ми для миссионерской деятельности в Китае.
Время шло, но разрешения Богдыхана на посылку
в Пекин постоянной духовной миссии все еще не было
получено. Слышал тобольский митрополит Филофей
(в схиме Феодор), что албазинцы в Пекине начинают
ослабевать в вере. Двадцать пять лет минуло их пребы­
ванию в Пекине, и в 1711 году отправил им с очеред­
ным караваном обличительную грамоту, в которой уко­
рял их за отход от веры отцов. Как видно, эта грамота
подействовала на них и они опять стали слушаться сво­
его престарелого пастыря, о. Максима. Но в 1712 году
о. Максим умер и был, вероятно, погребен на албазин-
ском кладбище. Так как другого русского священника
в Пекине не было, то, вероятно, отпевание было совер­
шено католическими миссионерами. (22)
Со смертью о. Максима колония албазинцев оказа­
лась в критическом положении лишившись даж е того
небольшого духовного водительства, которое давал им
священник. По счастью, в 1711 году, ка к было сказано
выше, в Пекине побывал «купчина» Григорий Оскол­
ков с одним из торговых караванов, которому удалось
получить разрешение богдыхана на посылку в Пекин
постоянной духовной миссии. Богдыхан указал, что
члены миссии, среди которой кроме священников дол­
ж ен быть и доктор, специалист по «наружным болез­
ням», могут приехать в Китай с китайским посольством
возвращающимся от калмыцкого Аюк-Хана. (23) Мит­
рополит тобольский, не теряя времени, выбрал на дол­
жность начальника духовной миссии архимандрита
Илариона Лежайского, малороса из Чернигова, воспи­
танника Киевской духовной академии. В состав Пер­
вой духовной миссии в Пекине, кроме архимандрита
19


Илариона, были назначены священник Лаврентий, диа­
кон Филимон и семь церковников, избранных, вероят­
но, из состава учеников Тобольской Славяно-русской
школы, открытой митрополитом Филофеем в 1704 го­
ду. Трое из церковников, между прочим, прожили в Пе­
кине более 20 лет и умерли там. Это — Иосиф Дьяко­
нов, умер в 1736 году, Никанор Клюсов — умер в 1737
году и Петр Якутов — умер тоже в 1737 году. Осталь­
ные четыре церковника: Григорий Смагин, Феодор Ко­
лесников, Андрей Попов и Иосиф Афанасьев прожили
в Пекине недолго и вернулись в Россию в 1717—1718 гг.
Китайские послы возвращавшиеся от калмыцкого
Аюк-Хана, прибыли в Тобольск 2-го декабря 1714 года.
Они были приняты хорошо, обласканы и затем, захва­
тив с собой Первую Духовную миссию, назначенную в
Пекин, отправились в свою столицу из Тобольска 3
февраля 1715 года и прибыли в Пекин в конце 1715 г.
Нужно сказать, что Первая Духовная миссия архи­
мандрита Илариона была оборудована и снабжена всем
необходимым неплохо. Ей были даны иконы, всякая
церковная утварь и богослужебные книги. По какой-
то причине, официально из экономии, митрополит от­
казался дать начальнику миссии, полагавшуюся ему
митру. В это дело вмешался сибирский губернатор
князь М. П. Гагарин, который обещал заказать новую
митру за свой счет. Членам миссии было положено ж а ­
лование: архимандриту 100 рублей в год, священнику
и диакону — по 60 рублей, а семерым церковникам —
по 20 рублей в год. (24)
Приезд Первой миссии в Пекин был обставлен очень
торжественно и она была принята в столице с особым
почетом и вниманием. Так как члены миссии должны
были обслуживать духовные потребности албазинцев,
состоящих в китайском подданстве, поэтому все члены
20


миссии, как пастыри китайских подданных, были за­
числены на китайскую государственную службу со все­
ми вытекающими из этого привилегиями. Члены мис­
сии были зачислены богдыханом в высшее сословие
страны, при чем архимандрит был пожалован званием
мандарина 5-й степени, священник с диаконом — ста­
ли мандаринами 7-й степени, а ученики-церковники
были причислены к военному сословию.
К привилегиям относилось то, что им всем были да­
ны казенные квартиры рядом с православной церковью
и китайским правительством были выданы им едино­
временные пособия — архимандриту 800 лан серебра,
что по тому времени равнялось 1500 рублям, священ­
ник и диакон получили по 400 лан серебра и церковни­
ки — по 300 лан. Что касается месячного содержания,
то все священнослужители получили офицерский ок­
лад в 4,5 лана серебра в месяц, а церковники — по 1,5
лана. Кроме того каждому члену миссии выдавалось
по 3 мерки риса. (25)
С течением времени, когда члены миссии привыкли
и обжились, а церковники изучили китайский и маньч­
журский языки, богдыхан причислил их к трибуналу
внешних сношений, где их обязанностью был перевод
грамот, получавшихся от сената руссийской империи.
Особенно большие успехи в работе переводчика оказал
церковник Осип Дьяконов. Мало того, к ак знак своего
особого благоволения, богдыхан предоставил церковни­
кам китайских жен.
С приездом Первой духовной миссии в Пекин, по
словам иеромонаха Николая Адоратского, начался ма­
лороссийский период в ж изни и работе миссии, продол­
жавш ейся весь XVIII век. Этот период был заменен
великорусским периодом, продолжавшемся в XIX ве­
ке. О. Николай назвал эти периоды «течениями» и пи-
21


сал: «в составе членов миссии . . . заметны были два на­
правления или течения — малороссийское и велико­
русское, первое более пассивное, второе более активное.
Малороссийское течение преобладало в XVIII веке, ве­
ликорусское в настоящем (т. е. в X IX веке)».
Дальше мы увидим, что первые годы со дня основа­
ния миссии в Пекине, там были среди ее членов люди
достойные, с честью поддерживавшие русское имя, но
были и люди легко поддавшиеся чужой обстановке и
укладу жизни, предавшиеся пьянству и другим непот­
ребным делам. Несчастьем Первой духовной миссии в
Пекине было то, что вскоре заболел глава миссии архи­
мандрит Иларион. Он серьезно заболел вскоре после
отъезда в Россию троих из его церковников. Трудно
сказать, чем был болен архимандрит Иларион. Нам из­
вестно только, что он сильно страдал от ревматизма и
для облегчения ездил лечиться на горячие источники,
в 22 верстах от Пекина. Как видно, воды ему не помог­
ли, потому что на обратном пути в Пекин ему стало
х у ж е и он скончался в дороге, 26 апреля 1718 года. На­
чальник Первой духовной миссии в Пекине был погре­
бен на албазинском кладбище. (26) Его смерть была
большой потерей для миссии, оставшейся без главы.
Остальные члены миссии, обязанностью которых, со­
гласно соглашения с богдыханом, была не миссионер­
ская деятельность среди китайцев, а служение духов­
ным потребностям албазинцев и их семей, без контроля
главы миссии члены ее стали лениться.. Работы у них
было мало, времени свободного много и в то время, как
одни, особенно церковники, серьезно занимались и зуче­
нием китайского и маньчжурского языков, другие ста­
ли предеваться пьянству. Примером первых может слу­
жить церковник Осип Дьяконов, в совершенстве изу­
чивший китайский и маньчжурский языки, и, к сожа-
22


лению, примером второй группы оказался дьякон мис­
сии Филимон.
Китайцев стало беспокоить поведение некоторых
членов Российской духовной миссии, особенно то, что
они предавались пьянству, и в пьяном виде часто на­
носили оскорбления китайским должностным лицам.
Так дьякон Филимон, имевший высокое звание манда­
рина 7-й степени при дворе богдыхана, как-то в пья­
ном виде пробрался во дворец богдыхана, этой святая
святых поднебесной империи, и когда его пытались там
угомонить, он поколотил нескольких китайских ман­
даринов. Конечно, китайцу за такое поведение сильно
не поздоровилось бы и ему вероятно отрубили бы го­
лову, но богдыхан отнесся милостиво к Филимону и
приказал только заковать его в цепи и отправить в рус­
ский город Селенгинск. (27)
Китайский трибунал, высылая дьякона Филимона,
тем не менее вручил ему официальное письмо для пе­
редачи сибирскому губернатору, князю Гагарину. В
этом письме сообщалось о смерти архимандрита и де­
лался запрос, будет ли послан заместитель. Интересно
привести выдержки из этого письма:
«Ты прежде просил от императора, чтоб русские,
находящиеся в нашем великом царстве, могли молит­
вы творить в церкви и просить от Бога вечного между
обоих государств мира, и для этого с нашего второго
ордена мандарином Имьяном послал ты архимандрита
Илариона, священника Лаврентия, дьякона Филимона
с семью русскими, о коих приходе в сие государство
как скоро доложили мы нашего преудивительного го­
сударя, то он архимандрита пятой степени, а свящ ен­
ника и дьякона седьмой степени мандаринства пожа­
ловал, прочих ж е семерых воинами учинил, дабы иж ­
дивение и кормы, и все потребное им дал; и дабы Осип
23


и прочие семь могли жениться, снабдил деньгами и с
нашими русскими для молитвы в церкви соединил. В
нынешнем ж е году архимандрит ваш Иларион, болез-
новав, умер . . . Того ради, посылали мы дьякона Фили­
мона и служивого Григория, которые вам объявят о
смерти оного архимандрита. Т ы же, Гагарин, определи,
хочете ли сюда прислать второго архимандрита, или
к вам возвратить и остальных здесь находящих­
ся ...» (28)
Таким образом, с отъездом дьякона Филимона и еще
одного церковника Григория Смагина, в Пекине из всей
миссии остались только священник Лаврентий и три
церковника. С лу х и о недостойном поведении некото­
рых членов миссии, а также и о недовольстве китай­
ских властей поведением членов торговых караванов
в Пекине, заставили русское правительство принять
меры к расследованию, а такж е для назначения в Пе­
кин более достойных людей. Решено было послать бог­
дыхану грамоту с некоторыми пожеланиями русского
правительства, которые должны были повести к улуч­
шению отношений.
Указом императора Петра Первого от 30 марта 1719
года было поручено отвезти в Пекин грамоту лейб-гвар­
дии Преображенского полка капитану Льву Измайлову.
Капитан Измайлов выехал в сопровождении большой
свиты, в которой были два секретаря его посольства —
Лоренц Ланг и Иван Глазунов, а та кж е переводчик,
подъячий, лекарь Бель, два геометра, Валуев и Иг­
натьев, гвардии унтер-офицер князь Засекин с тремя
солдатами, а также к посольству был придан священ­
ник из Тобольска. Из инструкций, данных Измайлову,
два пункта интересны для изучения истории миссии. В
пункте 10 говорилось: «для прекращения несогласий и
ссор, происходящих в Пекине между российскими и
24


китайскими поддаными, нужно дабы всегда ж и л в сей
столице российский агент или консул, который бы мог
россиян от всяких удержать непорядков ...»
Таким образом мы видим, что в добавление к духов­
ной миссии, русское правительство теперь пытается по­
лучить разрешение богдыхана на посылку в Пекин
дипломатического агента, то чего не позволялось до сих
пор ни одному государству. Дальше, в пункте 12 пред­
лагалось: «испросить у богдыхана дозволение о пост­
ройке для приезжающ их россиян в Пекине греко-рос­
сийской церкви и о даче под оную земли, представляя
в пример иезуитов, имеющих там римские монасты­
ри». (29) Как видно из этого, маленькая часовня алба-
зинцев уже не удовлетворяла нужд увеличившейся ко­
лонии русских в Пекине, главным образом прибываю­
щих туда с большими торговыми караванами. Потребо­
валась постройка новой церкви.
Не вдаваясь в дальнейшие подробности посольства
Измайлова, нужно только сказать, что оно оказалось
неудачным и на все требования посла был получен от­
каз, и он вынужден был вернуться в Россию в 1721 го­
ду. Ответы китайского трибунала на его просьбы бы­
ли выражены в довольно грубой форме, хотя объясне­
ние этому, по словам одного из исследователей, может
быть найдено в том, что перевод ответов был поручен
католическим патерам, влияние которых было доволь­
но сильным в то время и настроенным довольно непри­
язненно к попыткам русских обосноваться в Пеки­
не. (30) Лоренц Ланг, однако, остался в Пекине, куда он
был назначен торговым агентом. Ланг долго в Пекине
не удержался. Он был обвинен китайским трибуналом
во вмешательстве во внутренние китайские дела и в
попытке вступить в сношения с посольством из Кореи
25


в 1722 году, и ему было предложено выехать из Пеки­
на и вернуться в Россию. (31)
К этому времени решено было послать в Пекин но­
вого главу и недостающих членов миссии, при чем бы­
ло вынесено решение послать нового главу в высшем
сане епископа. На этот пост был выбран иеромонах Ин­
нокентий Колчицкий (Кульчицкий), который 4 марта
1721 года был хиротонисован во епископа Переяс­
лавского. Епископ Иннокентий со своей свитой прибыл
в Иркутск в марте 1722 года, где и решил ждать офи­
циального разрешения Пекина на выезд в китайскую
столицу. В конце года, в декабре 1722 года, в Пекине
скончался 70-летний император Кан-Си и на престол
вступил его четвертый сын Юн-Чжен. Сразу ж е в стра­
не началась жестокая реакция против христианства,
направленная главным образом против католических
миссионеров. Нечего было и думать о посылке новых
членов русской духовной миссии.
Время шло и епископ Иннокентий все еще сидел в
Иркутске, ожидая разрешения выехать в Пекин. По­
явилась необходимость упорядочить дипломатические
и торговые отношения с Пекином, и русское правитель­
ство в правление Императрицы Екатерины Первой ре­
шило отправить в 1725 году в Китай новое посольство,
главой которого был назначен, в звании чрезвычайно­
го посланника и полномочного министра, действитель­
ный статский советник Иллирийский, граф Савва Лу­
кич Владиславич-Рагузинский. (32)
Граф Владиславич, кроме инструкции русского
правительства получил также пожелания от Святей­
шего Синода, в котором говорилось, что « . . . ежели пре­
пятствия никакого со стороны китайской не воспослед-
ствует, со оным графом ехать туда обретающемуся в
сибирской губернии, в Иркутском монастыре, Иннокен-
26


тию, епископу Переясловскому. А ежели, его, архиерея,
туда не допустят, то ехать с ним, графом, оного Ир­
кутского монастыря архимандриту Антонию Платков-
скому». (33)
Выехав в Пекин, граф Владиславич взял с собой
двух студентов Московской академии, сына тобольско­
го воеводы Л уку Воейкова и Ивана Шестопалова. К его
приезду в город Селенгинск в Забайкалье, туда ж е при­
был и епископ Иннокентий из Иркутского монастыря,
в надежде, что ему будет позволено выехать на место
его нового служения в Пекине вместе с посланником.
На пограничной реке Б уре состоялось свидание графа
Владиславича с китайскими послами богдыхана, 24 ав­
густа 1726 года, на котором китайские послы категори­
чески отказали в разрешении епископу Иннокентию
ехать в Пекин. Вероятно, главным препятствием этому
было то, что в бумагах епископ Иннокентий величал­
ся «господином нашим», что китайцами считалось ум а­
лением достоинства богдыхана. В результате перегово­
ров, епископ Иннокентий вернулся обратно в Иркутск,
а посланник, граф Савва Владиславич, отправился в
Пекин. После переговоров в Пекине, граф Владиславич
сообщил правительству, что «епископа никогда не при­
мут . . . а может быть, паки архимандрит и священники
в Пекин приняты будут, а епископ никогда не допу­
стится, и ежели вместо ево, епископа Иннокентия, за
дальностию из Санктпитербурха послать иную духов­
ную особу трудно: то предоставляет он, граф Владисла­
вич, Вознесенского архимандрита Антония, который
при Иркуцком живет и учит несколько детей языку
мунгальскому и бывал в Пекине, и человек трезв, и не
без ума». (34) Очевидно выбор архимандрита Антония
графом Владиславичем, на пост начальника Второй д у­
ховной миссии в Пекине, где все еще оставался только
27


один священник Лаврентий с тремя церковниками, был
не особенно удачным, потому что архимандрит Антоний
на своем посту больше занимался склоками и жалоба­
ми на остальных членов миссии за все время своего
пребывания в Пекине. Почти через сто лет, начальник
Восьмой духовной миссии архимандрит Софроний Гри-
бовский, ссылаясь на рукопись найденную им в мис-
сийской библиотеке, говорил, что архимандрит Антоний
сам выразил желание быть начальником Пекинской
миссии и поэтому принимал все усилия к тому, чтобы
очернить перед графом Владиславичем епископа Инно­
кентия «в чем и успел». Это ж е самое писал Словцов в
своем «Историческом обозрении Сибири». (35)
Много времени велись переговоры в Пекине, не
только о назначении в Пекин Второй духовной миссии,
но и по другим вопросам политического и коммерческо­
го характера. Наконец, было решено перенести перего­
воры на границу, где граф Владиславич вместе с аген­
том Лангом, бывшем при его миссии, начал переговоры
с китайскими мандаринами, на реке Буре, в 100 вер­
стах от Селенгинска. Один из мандаринов был граф
Лонготу, дядя богдыхана, а другой — Тулишен, кото­
рый прежде вел переговоры в Тобольске с князем Га­
гариным относительно отправления в Пекин первой
миссии. Только 20 августа 1727 года был наконец за ­
ключен известный Буреинский договор, а 21 октября
1727 года и Кяхтинский договор. Главное значение
Кяхтинского договора было то, что обе страны пришли
к соглашению об установлении регулярной торговли
русских купцов в Китае, и что особенно важно для на­
шего исследования о российской духовной миссии, это
то, что договором было подтверждено право пребыва­
ния в Пекине русских священников, «которым китай­
ское правительство, по примеру прошлых лет, обяза-
28


лось выдавать содержание». (36) Там ж е было оговоре­
но право иметь при миссии молодых людей для изуче­
ния китайского языка, при чем содержание им должно
было оплачиваться китайским правительством. Параг­
раф пятый Кяхтинского трактата прямо говорит о по­
стройке новой церкви в Пекине, а такж е о том, что пе­
кинским правительством будет разрешено жить в доме
при церкви, к а к сказано «один лама (священник), ныне
в Пекине обретающийся, и прибавятся три ламы (свя­
щенника), которые прибудут как решено . . . Кроме то­
го, четыре мальчика учеников, и два побольше возра­
ста, которые по-русски и по-латыне знают . . . для обу­
чения языков ... » (37)
К тому времени, когда граф Савва Владиславич ре­
шил отпаравить в Пекин торговый караван, с которым
в конце 1727 года отправился в китайскую столицу и
агент Ланг с комиссаром Молоковым, состав Второй
Духовной Миссии еще не был подобран, а главное, в
Селенгинске не было и главы миссии архимандрита А н ­
тония. Поэтому к каравану был причислен иеромонах
Иларион Трус, главным образом для отправления в п у ­
ти богослужений и других треб. С караваном были от­
правлены в Пекин три ученика из Московской славяно-
греко-латинской академии: Л ук а Воейков (сын тоболь­
ского воеводы), Федор Третьяков и Иван Шестопалов.
Интересно то, что граф Владиславич, во время отправ­
ления каравана все еще бывший на границе стал со­
мневаться в выборе им на пост главы духовной миссии
архимандрита Антония. Он писал в Петербург, как в
сентябре, так и в октябре 1727 года из Селенгинска по
поводу предстоящего отправления в Пекин Второй ду­
ховной миссии: «Как (Антоний Платковский) приехал
в Селенгинск по отпуске уж е каравана и с собой при­
вез только одного попа, и того пьяницу, ктомуж иркут-
29


ский епископ Иннокентий жаловался на него в забра-
нии им из монастырской казны больше 300 рублей и в
разорении им до конца монастыря, — архимандрит ж е
слезно меня просил не посылать его ныне в Пекин, да­
бы в небытность его неприятели честь его не наруши­
ли, поелику он монастырю ничем не виновен, а желает
сам в монастырь возвратиться и противу присланных
пунктов от епископа Иннокентия ответствовать, а ког­
да оправдается, на весну с охотою в Пекин . . . поедет, —
в уважение сих причин оный архимандрит от поездки
в Китай был уволен». (38)
Вернувшись в Иркутск, после основания им слобо­
ды Кяхты, граф Владиславич немедленно принялся за
составление Второй духовной миссии, во главе с архи­
мандритом Антонием Платковским, к тому времени за ­
кончившим свою тяж бу с монатырем. В состав миссии
были избраны, в добавление к ее главе архимандриту
Антонию, священник Иоанн Филимонов, до этого быв­
ший настоятелем Забайкальской Тресковской Архан­
гельской церкви и иеродиакон Иоасаф Ивановский. К
миссии были добавлены ученики: Герасим Шульгин,
проживший в Пекине до 1735 года, где он и умер; Ми­
хаил Пономарев, тоже впоследствии умерший в Пеки­
не в 1738 году и Иларион Россохин. В связи с построй­
кой новой церкви при подворье миссии в Пекине, ре­
шено было оставить священника Лаврентия и его трех
псаломщиков при старой албазинской церкви. (39) На­
конец сборы были закончены и миссия выехала из Ир­
кутска 13 июля 1728 года. 9 августа она была в Селен-
гинске, где ей нужно было ожидать приезда китайских
чиновников для сопровождения миссии в Пекин. Толь­
ко, с суровую зимнюю стужу, 20 февраля 1729 года
миссия смогла выехать из Селенгинска в Кяхту и на­
конец прибыла в Пекин 16 июня 1729 года. Новая, Вто-
30


рая духовная миссия расположилась в новом посоль­
ском подворье, которое было выбрано посланниками
Измайловым и графом Владиславичем, где и начата
была постройка православной церкви, заменившей ста­
рую убогую часовенку албазинцев. Храм был построен
на средства китайского правительства и освящен во
имя Сретения Господня. Казалось все теперь было го­
тово для новой миссии для того, чтобы вести миссио­
нерскую работу, если не среди китайцев, то по край­
ней мере среди потомков албазинцев, отошедших от
церкви и совершенно окитаившихся. (40)
Но оказалось, что выбор членов новой миссии был
неудачным, и почти с самого своего приезда в Пекин,
из-за слабой дисциплины и отсутствия надлежащего
надзора со стороны архимандрита Антония, в миссии
начались склоки, буйства и пьянство. Вторая Духов­
ная Миссия оказалась, вероятно, самой неудачной мис­
сией во всей истории миссий в Китае.
Нужно сказать, что новая церковь, построенная в
посольском подворье китайцами, оказалась очень креп­
кой конструкции и во время страшного землетрясения
в Пекине, 19 августа 1730 года, когда многие здания и
католические храмы были разрушены, новая церковь
устояла и дала лишь трещину, которая не повредила
храму. Старой албазинской «Никольской» церкви, од­
нако, не повезло и она была совершенно разрушена.
На месте разрушенной церкви, правительством богды­
хана была построена новая. Нужно помнить, что в
тридцатых годах X V III столетия более сорока лет про­
шло с тех пор, как первые албазинцы поселились в Пе­
кине и были приняты в императорскую гвардию. Т е­
перь эта наследственная служба перешла к их сыно­
вьям и внукам. Богдыхан, очевидно, считал нужным
поддерживать храм своих гвардейцев. В этом храме,
31


попрежнему, продолжал вести богослужения преста­
релый священник о. Лаврентий.
В результате получилось разделение церквей. В то
время, как о. Лаврентий обслуживал духовные нужды
албазинцев и ж ил около своей паствы, официальная
духовная миссия поселилась на территории посольства,
то есть части Пекина, предоставленной для размеще­
ния торговых караванов теперь регулярно навещавших
столицу Китая. Там ж е была построена и новая мис-
сийская церковь. Чины духовной миссии главным об­
разом обслуживали духовные потребности членов ка­
раванов, а такж е персонал, обслуживающий эти кара­
ваны, постоянно обитавшие в Пекине.
Ка к и следовало ожидать, начались трения, за ко­
торыми полились жалобы в Иркутск и Петербург, а что
еще х у ж е — в китайский трибунал. Глава Второй мис­
сии архимандрит Антоний отдал приказ о. Лаврентию
переселиться на территорию миссии и подчиниться гла­
ве ее. О. Лаврентий отказался покинуть свою паству —
албазинцев. Поэтому, когда для албазинцев была по­
строена после землетрясения новая церковь, архиманд­
рит Антоний отказался ее освятить без разрешения Св.
Синода, несмотря на просьбы, приказы и даже угрозы
торгового агента Ланга, проживавшего тогда в Пекине.
И только через год после постройки новой церкви, ве­
роятно по благословению епископа Иннокентия Иркут­
ского, церковь была освящена 5 августа 1732 года во
имя Успения Божьей Матери, но тем не менее ее по
старой традиции продолжали называть Никольской. По
описанию свидетелей, новопостроенная церковь была
каменная, одноглавая. При церкви была построена ко­
локольня на четырех столбах с одним колоколом, в до­
бавление к которому были подвешены две китайские
металлические чаши и четыре чугунных колокольчика.
32


Царские врата были резной работы, но очень ветхие.
Предполагается, что эти врата были из первой алба-
зинской церкви, оставшиеся после землетрясения. К о
времени постройки новой церкви албазинцев, их пра­
вославная община состояла приблизительно из 50 дво­
ров и нужно сказать, к их чести, что вся община, воз­
главлявшаяся и х старостой Дмитрием Нестеровым, пя­
тидесятником Козьмой и переводчиком Яковым Сави­
ным, показала свое усердие и искреннюю привязан­
ность, как к своей церкви, так и к своему священнику
о. Лаврентию.
Неуживчивый архимандрит Антоний, почти с пер­
вых ж е дней со времени своего приезда в Пекин, начал
склоку со священником о. Лаврентием, которая продол­
жалась почти все время его пребывания в Пекине. Так,
в 1732 году он доносил в коллегию иностранных дел в
Петербург, что «в трактате с китайцами от 1728 года
положено было чтоб на посольском дворе старому попу
Лаврентию с нами вместе ж и ть при Новопостроенной
церкви . . . на дворе посольская церковь . .. без пения и
без священников и причетников осталась . . . » (41) Ж а ­
лоба архимандрита Антония на то, что он остался без
священников объясняется тем, что с приехавшим вме­
сте с архимандритом священником Иваном Филимоно­
вым у него сразу ж е начались ссоры и, по словам исто­
рика миссии, эта ссора дошла до безобразных размеров
и закончилась тем, что священник набросился на архи­
мандрита с ножом и поранил его в р ук у (22 июня 1731
года). За это преступление священник Иван Филимо­
нов был немедленно выслан в Россию и архимандрит,
таким образом, остался без священника. Члены миссии,
без надлежащего надзора со стороны ее начальника ар­
химандрита, разбаловались, ученики стали пьянство­
вать, буянить, а архимандрит все это время надоедал,
33


как Петербургу, так и китайскому трибуналу своими
бесконечными жалобами на своих подчиненных и
просьбами разрешить ему вернуться в Россию. К ак
видно, жалобы его в пекинский трибунал надоели ки­
тайцам, так как сам архимандрит писал в Петербург
через курьера Соловьева, что «на его жалобу в мун-
гальском приказе велено было его выгнать оттуда в
шею». Другой курьер, Петров, позже писал: «сия ду­
ховная особа, к сты ду отечества, неоднократно подавая
в мунгальском приказе прошения . . . наскучил домога­
тельствами мандаринам . . . (ему) отказали в брилианто-
вом перстне, которого он . . . бесстыдным образом домо­
гался, уверяя министров, будто бы без оного ему слу­
жить нельзя». (42).
Жаловался архимандрит Антоний в своих донесе­
ниях и в Святейший Синод и в коллегию иностранных
дел, как на священника Лаврентия, так и на торгового
агента Ланга, которого он обвинял в бесконечных при­
дирках к нему, так и на бесчинства учеников. Священ­
ника Лаврентия он обвинял в непослушании и в ряде
других более серьезных проступков. Очевидно, трудно
было отцу Лаврентию переселиться со своего насижен­
ного места при албазинской церкви далеко в посоль­
ский квартал и покинуть своих опекаемых, которые в
то время особенно нуждались в его наставлениях.
Сильно было влияние окружающего их китайского мо­
ря и только вера и энергия священника Лаврентия
удерживали многих из албазинцев от полного погруже­
ния в китайскую массу. Посольский двор был в шести
верстах от албазинской церкви. Не только трудно было
священнику Лаврентию уйти со своего насиженного ме­
ста, но, кроме того, он там обзавелся и кое-каким иму­
ществом. Он приобрел себе около церкви дом, завел х о ­
зяйство и, очевидно намереваясь остаться в Пекине на
34


постоянное жительство, даже купил себе рабов. В ар­
хивах миссии была найдена купчая на трех рабов, куп­
ленных о. Лаврентием. Землю он получил в дар от бог­
дыхана, как мандарин 7-й степени. Нужно сказать, в
его оправдание, что все свое имущество он завещ ал
албазинской церкви, к которой впоследствии и перешло
его имение со всем находившимся в нем движимым и
недвижимым имуществом. (43)
Как правило, пекинский трибунал довольно благо­
душно относился к русским членам духовной миссии и,
что называется, сквозь пальцы смотрел на поведение
некоторых членов миссии, кроме тех нескольких слу­
чаев, когда необходимо было принимать администра­
тивные меры. В связи с инцидентом, происшедшим
между архимандритом Антонием и священником Ф и­
лимоновым, закончившимся, к ак было указано выше,
ранением архимандрита ножом в руку, пекинское ми­
нистерство внешних сношений, в 1731 году вьшуждено
было отправить в Российский сенат через иркутскую
канцелярию лист написанный на монгольском и латин­
ском языках, с переводом на русский язык, в котором
сообщалось следующее: «Великий Тайцын государства
из посольства мунгальского приказа послано письмо в
Российское государство, в Сенат вашего государства . . .
Поп именем Иван Антония попа поколол ножом... За­
тем попа Ивана к вашему пограничному правителю от­
везли. И школьники промежду себя не в совете, супо­
статно ...» (44)
Интересен случай происшедший в Пекине с иеро­
диаконом Иоасафом, показывающий насколько бла­
годушно китайцы смотрели на выходки и порой непо­
зволительное поведение членов миссии. 20 сентября
1730 года иеродиакон Иоасаф в пьяном виде забрался
в императорский дворец, пользуясь тем, что он имел
35


звание мандарина 7-й степени. Историк миссии правда
пишет, что почтенный иеродиакон был только «навесе­
ле», крепко «нашумел» во дворце богдыхана, а по сло­
вам другого историка «произвел там буйство» и когда
чиновники дворца пытались его утихомирить, он, чело­
век огромной физической силы, поколотил не только
придворных и чиновников, но и министров. И за все
это он отделался только суточным арестом! (45)
Российский агент Ланг, живший в Пекине и, время
от времени, выезжавший в Петербург для докладов, во
время одного из своих очередных визитов в Петербург,
дал очень неблагоприятную оценку поведению всех
членов миссии. Странно только то, что он дал благо­
приятную оценку, до некоторой степени, только иеро­
диакону Иоасафу, который, как мы видели выше, на­
творил больше бед репутации миссии, чем другие ее
члены. В сентябре 1734 года, в Петербурге, Феофан,
архиепископ Великоградский и Великолуцкий, распра-
шивал агента Ланга о прискорбном случае, происшед­
шем во дворце богдыхана с иеромонахом Иоасафом, и
Ланг даже защищал иеромонаха, сказав, что иеромонах
пробрался во дворец в состоянии невменяемости, «а то,
что он перебил там министров, это на него затеяно на­
прасно (Син. арх. дело No 217)». Более того, он свиде­
тельствовал, что «Иоасаф — обхождения хорошего и у
китайцев пришел в нарочитую знаемость; токмо вре­
менно (а не всегда) придерживается хмельного напит­
ку, но и от того воздержать его не безнадежно». (46)
Неудачный выбор, как начальника миссии, так и ее
членов, поведение которых вызвало неудовольствие в
Петербурге повело к тому, что еще в 1732 году (4 декаб­
ря) последовал у к а з Св. Синода, постановившего, что
«вместо архимандрита Антония Платковского должна
быть избрана особа достойная; такж е вместо . . . свя-
36


щенника Лаврентия, священника Ивана Филимонова и
иеродиакона Иоасафа, непослушных и непотребно там
живших, свары и драки там деявших, было определено
отправить новых членов миссии» (Син. арх. дело
No 181). Дело однако тянулось, к а к и все в то время.
Необходимо было собрать больше сведений о поведении
членов миссии и только через два года, в ноябре 1734
года (6 ноября) Св. Синод послал инструкции вывезти
из Китая архимандрита Антония и всех членов его мис­
сии, за исключением иеродиакона Иоасафа (которого
очевидно спасло заступничество агента Ланга) и зам е­
нить их людьми более благонадежными. Тому ж е аген­
ту Лангу было поручено вывезти из Китая архиман­
дрита Антония, причем ему было та к ж е поручено про­
извести над ним предварительное следствие. Нужно
сказать, что иностранец Ланг, поступивший на русскую
службу с целью наживы и получения почестей, мало
разбирался в русской обстановке и, как многие ино­
странные искатели наживы и наград в обстановке того
времени, вероятно с презрением относился к русским
«варварам» и едва ли знал и понимал русские нравы и
обычаи.
Поэтому Ланг, получив инструкции произвести
предварительное следствие по делу архимандрита Ан­
тония и затем отправить его в Петербург, произвел
«следствие» в духе того времени с чрезвычайной ж е ­
стокостью, не считаясь с тем, что архимандрит Анто­
ний носил высокое духовное звание. В сущности, д а­
же не разобравшись в жалобах на архимандрита и не
проверив многих вздорных слухов о нем, не вникнув
в справедливость слухов распространявшихся об архи­
мандрите, Ланг, ка к было сказано выше, поступил с
архимандритом Антонием с чрезвычайной жестокостью
—
он подверг его жестокому телесному наказанию и
37


затем полумертвого архимандрита, отправил из Пеки­
на в Петербург под стражей, в цепях и, мало того, на
его собственном коште. Архимандрит Антоний был
привезен в Петербург в 1737 году. В Петербурге над
архимандритом Антонием состоялся суд, который л и ­
шил его архимандритского сана и отправил на послу­
шание в Троице-Сергиевскую Лавру, где про него веро­
ятно забыли бы, если бы не началось новое царствова­
ние на престоле России. Императрица Елизавета Пет­
ровна, вскоре после своего вступления на престол, по­
сетила в 1744 году Лавру и обратила там внимание на
инока Антония. Узнав об его участи, она повелела вос­
становить его в сане архимандрита. Он получил, вско­
ре, назначение на пост настоятеля Переяславль-Залес­
ского Данилова монастыря, в котором он умер через
два года (15 июня 1746 года). (47)
Чем ж е занимались в миссии ученики миссии? Дело
в том, что ко второй миссии архим андрита Антония бы­
ло причисленно 6 учеников, из которых двое вернулись
в Россию с Лангом в 1732 году Ланг взял с собой в
Россию Ивана Яблонцова и Феодора Третьякова, а на
их место оставил, бывших при нем, московских дворян
Ивана Быкова и Алексея Владыкина. Нужно сказать,
что еще с 1729 года по постановлению богдыхана к уче­
никам были приставлены учителя китайского и маньч­
журского языков и некоторые из учеников, оказавшие­
ся наиболее способными, быстро изучили эти языки,
оказы вая неоценимый услуги в дипломатических сно­
шениях между русским и китайским императорами и
их учреждениями. К урьер Соловьев, в то время, отме­
чал, что особенно хороших успехов добились четыре
ученика, из которых он, в частности, отмечал Рассохи­
на. Ученик Рассохин настолько хорошо изучил китай­
ский язы к, что был определен китайским правитель-
38


ством на должность переводчика в пекинскую колле­
гию иностранных дел для перевода листов, которыми
обменивались российское и китайское правительства.
Ему та кж е было поручено обучать молодых китайских
учеников министерства русскому я зы к у и искусству
перевода с русского на китайский язы к. После отъезда
Рассохина в Россию в 1741 году, его место занял другой
способный ученик Владыкин, по указу богдыхана, ко­
торому было установлено годовое жалование в 40 лан
(по тому времени около 80 рублей). (48) Эти первые
ученики, основоположники русского востоковедения,
уж е в то время, занялись серьезной работой и начали
составление большого труда — лексикона на четырех
языках — русском, латинском, китайском и маньчжур­
ском. Заслуга первых четырех учеников духовной мис­
сии состояла в том, что они заложили зачатки серьезно­
го изучения не только обоих официальных языков ки­
тайской империи, бывшей тогда под управлением
маньчжурской Цинской династии, но и в том, что они
сделали первые шаги в серьезном изучении истории и
культуры Китая, шаги, которым последовали многие
их преемники. Официальными языками в то время бы­
ли китайский и маньчжурский.
Кроме указанных четырех учеников, оказавших
большие успехи в изучении китайского и маньчжур­
ского языков, было еще два ученика, которые ничем
себя не проявили, кроме того, что пристрастились к
спиртным напитакам. Оба они умерли в Пекине, как
пишет историк миссии, «от невоздержанной жизни».
Лука Воейков умер в 1734 году, а Герасим Шульгин —
в 1735 году. Лук а Воейков, в бытность свою учеником
в Пекине, приобрел себе у китайцев небольшой участок
земли, верстах в двух от Албазинской церкви, за го­
родскими воротами Ань-дин-мынь, на север от города,
39


где построил себе дачу. Он завещал этот участок ду­
ховной миссии и был погребен там после его смерти. С
того времени, этот участок стал кладбищем Российской
духовной миссии, которая до этого времени хоронила
членов миссии умерших в Пекине на кладбище алба-
зинцев. (49)
Таким образом мы видим, что Вторая духовная мис­
сия в Пекине не оправдала доверия, оказанного ей рус­
ским правительством и духовными властями, и оста­
лась в памяти историков миссии, как одна из самых не­
удачных, если не самой неудачной миссией церкви. Ис­
торик миссии иеромонах Николай Адоратский, еще в
восьмидесятых годах прошлого столетия описывавший
историю миссии, старался найти оправдания действиям
членов Второй миссии. Он писал: «членам ее, которые
не имели в себе прочного нравственного фундамента,
был тяжел, а иногда и просто не по силам, подвиг слу­
жения и пребывания среди замкнутых китайцев, пре­
зиравших европейцев, и между дичавшими потомками
албазинцев. . . Оторванные от родины и отечества,
страдая от нездорового климата, ж и вя среди самой не­
благоприятной обстановки в неустроенном еще руском
подворье, в тяжкой борьбе с собою, они сами одичали и
впадали в слабости, ведшие за собою . . . наказания от
начальства, или болезни и смерть . .. » (50)
По постановлению Св. Синода, для замены миссии
злосчастного архим андрита Антония был подготовлен
состав новой, третьей по счету духовной миссии, кото­
рой надлежало отправиться в Пекин. Для этой миссии
решено было отобрать, кроме архимандрита, двух иеро­
монахов, одного иеродиакона и двух церковных при­
четников. Оба иеромонаха были выбраны из состава
воспитанников Московской славяно-греко-латинской
академии, Лаврентий Уваров и Антоний Львовский,
40


оба из состава Чудова монастыря. Кроме них назначе­
ние получил иеромонах Виктор и два церковника Петр
Иевлев и Петр Каменский. Начальником миссии, по
приказу императрицы Анны Иоановны был назначен
иеромонах Иларион Трусов, в то время бывший в Пе­
тербурге. Иларион Трусов, родом из Малороссии, одно
время был в Пекине с одним из караванов, а кроме то­
го он провел двенадцать лет на Камчатке, в качестве
корабельного иеромонаха. Для занятия должности на­
чальника 3-й духовной миссии в Пекине, о. Иларион
был произведен в сан архимандрита. Миссия, отправив­
шаяся на место своего служения в Пекин, доехала до
китайской границы в 1734 году и там застряла, так как
китайские пограничные власти не получили разреше­
ния на пропуск миссии в Пекин. Миссия осталась в Ир­
кутске в ожидании выяснения своего положения.
Архимандриту Илариону Трусову, выехавшему из
Петербурга позже, тогда было приказано взять с собой
в Пекин обоих иеромонахов присланных из Москвы ра­
нее и находившихся в Иркутске, а иеродиакона Вик­
тора оставить в Иркутске. На его место, было предпи­
сано оставить иеродиакона Иоасафа, находившегося в
Пекине. Интересно также, что новому начальнику мис­
сии, архимандриту Илариону, было предписано объя­
вить ученикам миссии, чтобы они «живучи в Пекине
не пьянствовали и без учения в праздности дней своих
не теряли и никаких безчиний не делали, а к архиман­
дриту были послушны без всякого прекословия». При­
казано было та кж е поселиться при новой церкви на
посольском дворе архимандриту, одному иеромонаху,
иеродиакону и двоим причетникам (один курилец и
другой китаец), а такж е сторожу-трапезнику. При ста­
рой церкви албазинцев было положено поселиться од­
ному иеромонаху, вместо о. Лаврентия, вызванного в
41


Россию и двум причетникам, жившим там прежде. (51)
С получением разрешения китайского правитель­
ства, новая миссия, 3-я по счету, возглавляемая архи­
мандритом Иларионом, отправилась в Пекин вместе с
новым торговым караваном, который шел в Пекин под
начальством того ж е агента Ланга и комиссара Ерофея
Фирсова. Для обслуживания духовных нужд чинов ка­
равана к нему были причислены священник Иван Гре­
бешков и иеродиакон Виктор, который первоначально
предполагался быть включенным в число членов ду­
ховной миссии. Ланг взял с собой также нового учени­
ка миссии Ивана Шихарева, который был назначен на
место умерших в Пекине учеников Воейкова и Шуль­
гина. Новая миссия прибыла в Пекин 10 ноября 1736
года и поселилась на ново-построенном российском по­
сольском дворе. (52)
Незадолго до приезда новой духовной миссии в Пе­
кин, там произошло чрезвычайно важное событие. Бог­
дыхан Юн-Чжен, сын прославленного императора Кан­
Си скончался 27 сентября 1736 года и на престол всту­
пил по завещанию покойного императора его четвер­
тый сын, 25-летний Цянь-Лун, тоже прославившийся
во время своего царствования своей исключительной
жестокостью. А царствовал Цянь-Лун, как и его царст­
венный дед Кан-Си 60 лет! За время его царствования,
в России прошли эпохи Анны Иоановны, короткое вре­
мя регентства Анны Леопольдовны, правившей страной
во время малолетства ее сына Иоанна Шестого, затем
царствование Елизаветы Петровны и наконец долгое
царствование Екатерины Великой, сменившей на пре­
столе своего м уж а Петра III. Все это долгое время, в
Китае правил богдыхан Цянь-Лун. Он известен, глав­
ным образом тем, что сразу ж е начал гонение против
христиан и особенно против католических иезуитов.
42


Несмотря на тяж ел ы е времена, наставшие в Китае,
прибывшая духовная миссия вступила в свои обязан­
ности во главе со своим начальником архимандритом
Иларионом Трусовым, заменившим отстраненного от
дел архимандрита Антония. 20 декабря того ж е года,
произошло освящение нового храма, в котором приня­
ли участие архимандрит Иларион, три иеромонаха, два
иеродиакона и священник каравана Иоанн Гребешков.
Отстраненный от службы архимандрит Антоний, вско­
ре после наказания описанного выше, отбывший в Рос­
сию, в освящении участия не принимал. Храм был
освящен во имя Сретения Господня и при нем был ос­
нован Сретенский монастырь. (53)
С Третьей духовной миссией опять не повезло. На
следующий год после приезда миссии, в 1737 году, ар­
химандрит Иларион донес Св. Синоду о смерти двух
причетников: Петра Якутова и Никанора Клюсова, а
на следующий год, в 1738 году, умер Яков Иванов. Оче­
видно тяжелый пекинский климат тяжело отзывался
на здоровье членов миссии. После смерти тр ех членов
ее, другие стали проситься обратно в Россию. Петр Ка ­
менский вы ехал в 1745 году и, наконец, Петр Иевлев,
который в своих просьбах о разрешении вернуться в
Россию писал, что он «часто болел от тяжелого возду­
ха», вернулся домой в 1747 году. В том ж е году умер
иеродиакон Иоасаф. Из состава третьей миссии, при­
бывшей в Пекин с архимандритом Иларионом, иеромо­
нах Лаврентий Уваров был назначен для служения в
албазинскую церковь, вместо священника о. Лаврентия,
вызванного в Россию, а иеромонах Антоний Льховский
состоял при посольской церкви. Иеромонах Лаврентий,
однако, долго в албазинской церкви не пробыл и уж е в
1740 году подал прошение об отправлении его обратно
в Россию по болезни, указывая также, как и Иевлев на
43


«тяжелый пекинский воздух». Разрешение ему было
дано и он в 1742 году выехал в Россию.
Большой потерей для миссии был отъезд в Россию
ученика Илариона Рассохина, большого знатока китай­
ского и маньчжурского языков, вернувшегося на роди­
ну в 1740 году. С его отъездом в Пекине остались из
учеников только Владыкин, Быков и Шихарев. Послед­
ний однако умер в Пекине в 1742 году. Смерть косила
членов Третьей миссии немилосердно. С получением
известий из Пекина о том, что число учеников, прико­
мандированных к миссии для изучения обоих языков
—
китайского и маньчжурского, сократилось, мини­
стерство иностранных дел отправило в 1742 году в за ­
мену убывшим, трех воспитанников Московской сла­
вяно-греко-латинской академии: Алексея Леонтьева,
Андрея Канаева и Никиту Чеканова.
К чести этих учеников миссии нужно сказать, что
если все три духовные миссии до сих пор мало чего до­
стигли в смысле миссионерской деятельности в Китае
и ничем себя не проявили, кроме дел, вызвавших са­
мую отрицательную оценку, некоторые из учеников
прикомандированных к миссии прославились, впослед­
ствии, к ак крупные ученые, специалисты-востоковеды
и особенно, к а к синологи, оставившие большой, неиз­
гладимый след в русском востоковедении. Из третьей
миссии особенно прославились три знатока китайского
и маньчжурского языков Алексей Владыкин, Иван Б ы ­
ков и, особенно, Алексей Леонтьев, оставивший после
себя большое количество переводов с китайского и
маньчжурского языков и свои собственные сочинения
о Китае. (54) Поведение духовного состава миссии опять
оказалось не на высоте своего положения и призвания
и подвергалось многочисленным жалобам и критике,
как со стороны самих членов миссии, жаловавшихся
44


друг на друга, так и со стороны начальников торговых
миссий.
По сведениям одного из русских дипломатов, описы­
вавшего этот период, начальник миссии архимандрит
Иларион Трус (Трусов) о казался немногим лучш е сво­
его злосчастного предшественника. 7 июля 1740 года,
члены миссии иеромонахи Лаврентий и Антоний, иеро­
диакон Иоасаф и причетник Петр Иевлев доносили Св.
Синоду (Син. арх. дело No 516), что «в бытность свою в
Пекине, архимандрит, не храня должность звания сво­
его по данной инструкции, и забыв страх Божий, всег­
да обращается в безвременном пьянстве и священо-
служения отправляет мало». (55) В результате сведе­
ний о поведении начальника миссии, полученных ка­
раванным директором Ерофеем Фирсовым, особенно
после доклада полученного им от ученика Илариона
Россохина, он просил Св. Синод назначить нового на­
чальника миссии. Россохин сообщал ему об архиманд­
рите, что «житие его по положенному на него сану не
весьма добропорядочно и блажит китайцев». (Син. арх.
дело No 516). (56)
В результате, Св. Синодом было поручено Фирсову
и иеромонаху Иркутской еперхии Лаврентию Бобров­
никову произвести в Пекине расследование, обоим до­
просить архимандрита Илариона, дать очную ставку с
людьми, доносившими на него, и если обвинения под­
твердятся, вывезти его из Пекина в Иркутск. Караван
Фиросова прибыл в Пекин 24 сентября 1741 года, но
следователи уже не нашли архимандрита в живых. Он
умер 22 апреля того ж е года. Временно его заменив­
ший иеромонах Лаврентий долго в Пекине не прожил
и тоже умер там 24 апреля 1745 года и был похоронен,
ка к и архимандрит на русском кладбище Пекина.
Этим заканчивается первый 60-летний период суще-
45


ствования духовной миссии в Пекине и наступает но­
вый период, во время которого если миссионерская дея­
тельность мало чем отличалась от малоуспешного пер­
вого периода, зато начинается расцвет, как научно-ис­
следовательской деятельности в области синологии, так
и литературная деятельность членов миссии. В добав­
ление к этому миссия выполняла и некоторые дипло­
матические функции, за неимением в Пекине офици­
ального представителя русского правительства. Боль­
шие успехи также стали проявлять ученики миссии в
области изучения маньчжурского и китайского языков,
помогая правительствам обеих стран в переводе дипло­
матических бумаг.
Присылавшиеся после этого духовные миссии, в
продолжение более пятидесяти лет почти ничем себя
не проявили в смысле распространения православия в
Китае, да это было и практически невозможно из-за не­
благоприятного отношения к этой деятельности со сто­
роны китайского правительства. Поэтому остановимся
на описании следующих пяти миссий только в несколь­
ких словах, но более подробно нужно остановиться на
деятельности девятой миссии возглавлявшейся архи­
мандритом Иоакинфом Бичуриным. Это имя засверка­
ло яркой, не меркнувшей звездой на фоне деятельно­
сти миссии в Пекине. Остановимся на нем позже.
Возглавить Четвертую духовную миссию был вы­
бран наместник Киево-Золотоверховского монастыря
иеромонах Гервасий Ленцевский, с которым отправи­
лись в Китай иеромонах Иоиль и ученый иеромонах
Феодосий (Сморжевский) из Софийского монастыря,
родом из Польши и обучавшийся во Львове у иезуи­
тов и позже состоявший профессором Киевской акаде­
мии. Иеромонах Иоасаф, проживавший в Пекине, был
оставлен при Четвертой миссии. Кроме того были от-
46


правлены три церковника: Созонт Карпов, Кирило Се­
менов и Кирило Иванов, служители Тимофей Андреев
и Матфей Стороженко, келейник архимандрита Герва-
сия Алексей Смольницкий и два ученика: Ефим Сах-
новский и Никита Чеканов. Интересно то, что отправ­
ляемая миссия на этот раз получила инструкции мини­
стерства иностранных дел, чтобы двое или несколько
учеников миссии обучались японскому язы ку, в виду
интереса, который стало проявлять министерство к ост­
ровной империи. В инструкции говорилось: « . . . а если
бы учитель не нашелся, то добиться разрешения ки­
тайского правительства посылать ученика в китайские
города, близкие к Японии, или в самую Японию...» В
инструкциях также высказывалась забота о потомках
албазинцев и писалось: «В Пекине есть церковь греко­
российского исповедания . . . священник умре . . . и тако
те люди слышания слова Божия лишаются . . . опреде­
лить одного священника искусного и ж ития постоянно­
го, который бы при оной и жительство имел». (57) Ка­
раван, привезший миссию в Пекин, вернулся в Россию
в 1746 году и взял с собой двух учеников, за годы пре­
бывания в Пекине ставших прекрасными знатоками
китайского и маньчжурского языков. Это были извест­
ные востоковеды Алексей Владыкин и Иван Быков.
К сожалению, с самого приезда Четвертой миссии в
Пекин отношения у нее с потомками албазинцев на­
столько испортились, что последние отказались пере­
дать миссии ключи от своей церкви. Православие среди
них постепенно умирало и по словам историка, описы­
вавшего этот период, «язычество все сильнее захваты ­
вало своим влиянием потомков русских, родившихся и
воспитавшихся в китайской среде. Нравственных ж е
сил у них недоставало д л я отпора неблагоприятным
влияниям...» (58) За время своего существования в
47


Пекине Четвертая духовная миссия потеряла четырех
своих членов: иеромонах Иоиль умер в 1747 году, иеро­
диакон Иоасаф — тоже в 1747 году, ученик Никита
Чеканов умер от чахотки в 1752 году, и другой ученик
Андрей Канаев умер в 1755 году. К ак и в предыдущих
трех миссиях, среди членов Четвертой миссии были не­
лады, и в архивах Св. Синода имеются жалобы архи­
мандрита Гервасия не только на духовных лиц, но и на
учеников. Ученики, по его словам, «своевольничали . . .
стреляли из фузей, пистолей и пищалей, играли на ба­
лалайках, бандурах и скрипицах, плясали и свиста­
л и . . .» Нужно сказать, однако, что ученики занимались
и серьезным делом. Алексей Леонтьев с Алексеем Вла­
дыкиным являются одними из главных составителей
первых китайско-русского и маньчжурско-русского
словарей, изданных в XVIII столетии. Мало того, по
возвращении в Россию, Владыкин представил в сенат
ланд-карту китайских провинций и план Пекина, а Ле­
онтьев представил много данных, собранных им из ки­
тайских и маньчжурских оригиналов о жизни страны.
Четвертая миссия пробыла в Пекине вместо поло­
женных семи лет десять полных лет и к 1755 году, ког­
да ей должна была прибыть смена, в миссии остались
в живых только начальник миссии архимандрит Герва-
сий, иеромонах Феодосий и 4 церковника: Созонт К ар ­
пов, Кирилл Семенов, Кирилл Иванов и Алексей
Смольницкий. (59)
В 1755 году в Пекин прибыла Пятая миссия на сме­
ну миссии архимандрита Гервасия. Впервые, за все вре­
мя существования духовной миссии в Пекине, ее воз­
гл а вл ял великоросс, москвич, иеромонах Амвросий
Юматов, учитель пиитики в славяно-греко-латинской
академии в Москве, человек образованный и твердого
характера. Как и все вновь назначенные начальники
48


миссий, Амвросий был посвящен в сан архимандрита
перед отъездом в Пекин. Вместе с архимандритом Ам­
вросием в Пекин, как обычно, выехали два иеромонаха
Софроний и Сильвестр, иеродиакон Сергий, три цер­
ковника, ученики Московской славяно-греко-латинской
академии Стефан Зимин, И лья Иванов, Алексей Дани­
лов и четыре ученика Спасского монастырского учили­
ща: Вавила Ермолаев, Стефан Соколов, Стефан Яки­
мов и Иван Озеров. Кроме того с миссией также вы­
ехали новокрещенный персиянин, служитель началь­
ника миссии, Василий Александров, служитель отца
Софрония Иван Козловский и сын иеромонаха Силь­
вестра, Григорий Спицын. (60)
К приезду Пятой миссии выяснилось, что албазин-
цы совершенно охладели к православной вере и боль­
шая часть потомков албазинцев, служивших в русской
роте императорской гвардии была некрещена. Много
труда пришлось положить архимандриту Амвросию
для того, чтобы начать привлекать албазинцев в цер­
ковь. Он увещевал их, ставил им в пример их предков
и отцов и, в конце концов, ему удалось привлечь об­
ратно в лоно православия 35 мужчин и женщин из сре­
ды потомков албазинцев. К 70-м годам XVIII столетия
в русской роте находилось только 50 потомков албазин­
цев и благодаря усилиям о. Амвросия они все были кре­
щены. 17 лет провел архимандрит Амвросий в Пекине
и за это время не только вновь привлек всех потомков
албазинцев в русской роте в православие, но научил
их читать по славянски и приучил к пению и службе в
церкви. Кроме них, он смог та кж е крестить, по сведе­
ниям церковника Зимина, не менее 200 маньчжур и ки­
тайцев. Это уже было достижением в ж изни мис­
сии! (61)
49


Правительственный курьер Василий Братищев, по­
сланный в Пекин, очень благоприятно отзывался об ар­
химандрите Амвросии, как о человеке и начальнике
миссии. Он докладывал, что Амвросий «Начальство
свое продолжает изрядно, на службу Божию сам не об-
леняется, исправляя всякой день в церкви свою дол­
жность с братиею, и не допущает их ни до каких свар
или развратностей. . . Для избежания от своевольного
китайского народа ругательных посмеяний, он сам ар­
химандрит и вся свита носят маньчжурское и китай­
ское платье». (62)
Время пребывания архимандрита Амвросия в Пеки­
не было тяжелым, потому что в Китае в это время на­
чались гонения на христиан, которым потворствовал
сам жестокий богдыхан. Эти гонения были особенно на­
правлены против католиков. Зимин писал, что «во вре­
мя гонения на христиан римского закона в 1768 г., за
Божиею помощью и защищением, до наших греко-рос­
сийских христиан албазинского рода правительство ки­
тайское не касалось, потому что знает, что они суть
русские потомки, под которых видом и прочие из ки­
тайцев и маньчжуров крещенные безопасно ходили в
церковь . . . В 1768 году опубликован был от богдыхана
указ весьма грозный и запретительный: всем маньчжу­
рам, китайцам, мунгалам и корейцам не принимать ч у ­
жестранную веру под жестоким наказанием . . .» (63)
Приблизительно в это ж е время в Пекине появи­
лось несколько русских перебежчиков из Сибири, или
как они назывались в то время, переметчиков. Церков­
ник Зимин пишет, что одним из первых в Пекин был
привезен из К я х ты приемный сын тобольского купца
Владимирова Петр Калман. По словам Зимина он был
хорошо принят и был послан в «школу российского
диалекту», которая была основана в 1758 году «для точ-
50


ного изъяснения российских сведений, за что и оженат
был знатно». Очевидно Калман снабдил китайцев пре­
красными сведениями о России и, к а к было сказано,
ему была дана в жены богатая и знатная невеста, а
кроме того он был пожалован в чин офицера 8-й сте­
пени и оставлен при школе вице-учителем. В том ж е
1764 году в Пекин были привезены четыре переметчи­
ка запорожцы, бежавшие из ссылки с нерчинских се­
ребряных заводов. Это были: Филипп Большой, Андрей
Плаха, Данило Третьяков и Федор Таран. Запорожцы
были определены в русскую сотню албазинцев и им в
жены были даны крещенные китаянки. Ссылка запо­
рожцев на серебряные рудники очевидно имела сто­
летнюю давность. Еще за сто лет до описываемого слу­
чая в Сибирь был сослан в 1672 году бывший запорож­
ский гетман Демьян Игнатович Многогрешный. Он был
обвинен в том, что вошел в соглашение с гетманом к а ­
заков на правом берегу Днепра, Петром Дорошенко, с
целью отделения от России и перехода в турецкое под­
данство. Многогрешный был отправлен в Селенгинский
острог вместе с женой Настасьей и сыновьями Петром
и Иваном и дочерью Ольгой. Через 16 лет после него
в Сибирь был сослан другой малороссийский гетман
Иван Самойлович.
Судьба следующей группы русских, привезенных в
Пекин после запорожцев, была иной. В 1765 году ту ­
земцы на реке Амуре захватили трех русских промыш­
ленных: Иосифа Достовалова, Степана Протопопова и
Филиппа Оплеухина. Пленных привезли в Пекин и
сначала, по приказу китайского трибунала, они были
отданы в услужение архимандриту, но через три года
по личному приказу богдыхана они были отобраны из
миссии и сосланы в отдаленную провинцию Гуандун,
51


где они были помещены слугами в доме маньчжурских
офицеров.
В следующем 1766 году в Пекин был привезен пере­
бежчик казак Максим Суровцев и несколько позже
были привезены 8 бывших ссыльных, убежавших с
нерчинских серебряных заводов. Вместе с ними при­
ехало 8 раскольников, которые служили солдатами в
Селенгинске и оттуда бежали в Китай. К ним присо­
единились еще 12 человек, захваченных насильно или
перешедших границу в Китай добровольно: шестеро из
Усть-Каменогорской крепости и шесть человек с реки
Аргунь. Всего в Пекине в 1767 году накопилось 33 пе­
ребежчика, которые не были оставлены в Пекине, а от­
правлены по приказу богдыхана в Фуцзян-фу в Гуан-
дунской провинции, где они были причислены к мест­
ному гарнизону конными солдатами. Следующий 1768
год в Пекине появилось еще 9 русских пленников, из
которых четверо были захвачены на реке Аргунь и пя­
теро около Усть-Каменогорской крепости. Опять по
личному у к а зу богдыхана эти пленники, вместе с тре­
мя служившими у архимандрита, были отправлены в
неволю в провинцию Гуандун. Следующие два года еще
14 захваченных русских были привезены в Пекин, во­
семь человек плененных около Усть-Каменогорской
крепости в 1769 году, и шестеро, захваченных в 1770
году были взяты, двое из района той ж е крепости, а
четверо на реке Аргунь, в Забайкалье. Все 14 человек
были отправлены в ту ж е дальнюю провинцию Гуан­
дун на юге Китая в услужение маньчжурским офице­
рам. Почти каждый год привозились в Пекин несколь­
ко русских пленников и интересно то, что почти все
они теперь направлялись на постоянное жительство в
южную провинцию Китая Гуандун, независимо от того
52


отдавались ли они там в неволю или зачислялись в
армию солдатами. (64)
Ученики Леонтьев и Сохновский, выехавшие в Рос­
сию, получили признание правительства за прекрасные
результаты достигнутые ими в изучении маньчжурско­
го и китайского языков и были назначены: Леонтьев в
министерство иностранных дел в качестве переводчика
маньчжурского и китайского языков, в чине поручика,
а Сохновский был причислен к кяхтинской таможне,
тоже переводчиком, в чине прапорщика.
Жизнь миссии обычно нормальная и вошедшая в
свои рамки, была неожиданно нарушена тяжелыми ис­
пытаниями из-за ухудшения отношений между Рос­
сией и Китаем. Русское правительство отказалось вер­
нуть китайцам нескольких важных беглецов из Китая
и в ответ на это всем жителям китайской империи было
запрещено входить в какой бы то ни было контакт с
членами духовной миссии в Пекине. Мало того, к во­
ротам миссии были прибиты официальные проклама­
ции запрещавшие местному населению входить в мис­
сию под страхом смертной казни. Однако, хорошее по­
ведение членов миссии и отношения, которые они за ­
вязали с многими официальными лицами, помогли им
постепенно преодолеть эту неприятность. Х уж е обстоя­
ло дело со здоровьем членов миссии в обстановке губи­
тельного климата Пекина. Главной причиной заболе­
вания русских в составе миссии было полное отсутст­
вие самых элементарных санитарных условий в городе.
Население обычно выплескивало помои прямо на сере­
дину улицы, предоставляя многочисленным собакам и
свиньям исполнять роль ассенизаторов города. Р е зу л ь­
тат был тот, что многие из членов миссии заболевали
чахоткой. Пятой миссии, в особенности не повезло. З а
короткий промежуток времени в четыре года она по-
53


теряла четырех членов миссии, включая и самого гла­
ву ее архимандрита Амвросия. Смерть выхватила из
рядов миссии сначала иеромонаха Сергия в 1768 году,
затем умер иеродиакон Софроний в 1770 году, архи­
мандрит Амвросий — в 1771 году и наконец дьячек
Алексей Данилов — в 1772 году.
К тому времени, когда в Пекин прибыла новая Ше­
стая миссия, вернуться в Россию смогли только двое —
иеромонах Сильвестр Спицын и дьячек Степан Зимин.
Указ Св. Синода о создании новой Шестой миссии
был опубликован 27 августа 1767 года, но миссия смог­
ла прибыть в Пекин только через четыре года, 8 нояб­
ря 1771 года из-за того, что китайский богдыхан мед­
лил в своем разрешении прислать замену пятой мис­
сии. Начальником миссии был назначен преподаватель
немецкого и французского язы ков при семинарии в
Троице-Сергиевской лавре иеромонах Николай Цвет,
тож е родом из Малороссии, который был посвящен в
иеромонахи в Москве только 29 августа, а уж е 8 сен­
тября того ж е года был посвящен в архимандрита. Ему
были приданы члены миссии: иеромонех Иуст, иеро­
диаконы Иоанникий и Никифор, псаломщики Семен
Цвет и Семен Клеевский. Перед отъездом в Иркутск
иеродиакон Иоанникий был посвящен в иеромона­
хи. (65)
И опять, как обычно, произошла в Иркутске задер­
ж к а с разрешением от богдыхана. Нужно было ждать
и ж дать долго, годами. К миссии были добавлены, при­
бывшие из Тобольской семинарии два философа —
Алексей Агафонов (21 года), Федор Бакш еев (20 лет) и
один ритор Алексей Парышев (18 лет). Четвертый уче­
ник был из Петербурга и уже некоторое время нахо­
дился в Кяхте в ожидании миссии. Это был Яков Кор­
кин, ученик пиитики Александро-Невской школы.
54


После проволочек и задержек, разрешение богды­
хана было наконец получено, который писал: «понеже
россияне просили того единственно из милости, то их
прошению четырех попов, двух церковников и четырех
учеников на их коште в столичный город принять и
находящ ихся здесь российских попов сменить». (66)
Перед отъездом миссии пришлось произвести некото­
рые перемены в ее составе. Иеромонах Иоанникий умер
от горячки в 1771 году, в ожидании отъезда миссии. Оба
церковника, Семен Цвет и Семен Клеевский, оказались
людьми неподходящими и и х пришлось заменить. На
место умершего иеромонаха был взят священник Ир­
кутской Спасской церкви Иоанн Протопопов, а церков­
ников заменили иркутскими дьячками Иваном Гре­
бешковым и Петром Родионовым.
Архимандрит Николай за время своего пребывания
в Пекине много занимался ремонтированием и у лу ч ш е­
нием обветшалых зданий миссии. Нужно было почи­
нить крышу Сретенской церкви, починить стену у Ни­
кольской церкви албазинцев, да построить каменную
ограду вокруг кладбища. Всего в миссии к тому времени
уж е накопилось 12 зданий. Ничем особенным Шестая
миссия себя не проявила, и только однажды жизнь ее
была нарушена приездом 19-ти русски х перебежчиков,
бежавших из Забайкалья в Китай. Они были привезе­
ны в Пекин, где и подали прошение богдыхану с прось­
бой о принятии их в китайское подданство. Свой побег
из России они мотивировали жестоким обращением с
ними на рудниках, а главное переменой в церковных
обрядах православной веры. «Ныне в российском госу­
дарстве, — говорили они, — старая вера переменилась
и в изображении креста не так слагают персты, как де­
ды и прадеды их слагать научили». (67) Перебежчиков,
однако, было приказано сослать в отдаленные провин-
55


пии Китая. К ак оказалось, этии перебежчики были хо­
доками от большой группы человек в 50 с семьями, ко­
торые хотели переселиться в Китай.
Пришло время Шестой миссии собираться на роди­
ну. На ее место, указом Св. Синода от 13 апреля 1780
года была составлена Седьмая миссия, возглавляемая
архимандритом Иоакимом Шишковским. С прибытием
Седьмой миссии в Пекин 2 ноября 1781 года закончи­
лось десятилетнее пребывание в Пекине миссии архи­
мандрита Николая. Четверо членов его миссии за это
время скончались в Пекине. Это были иеродиакон Ни­
кифор, который умер в 1775 году, псаломщик Иван Гре­
бешков — умер в 1777 году, иеромонах Иуст — умер в
1778 году и ученик Яков Коркин, умерший в 1779 году.
Вернувшиеся в Россию ученики мисси А Агафонов,
Ф. Бакшеев и А. Парышев были определены перевод­
чиками коллегии к Иркутскому губернатору Якобию.
Эти три ученых синолога сделали многое в области рус­
ской синологии и были достойными преемниками их
предшественника А. Леонтьева. Федор Бакшеев был
назначен в министерство в Петербурге на место умер­
шего в 1786 году Леонтьева, но долго на новом месте
не пробыл и умер в 1787 году. На его место из Иркут­
ска бьл вызван А. Агафонов, который за время пре­
бывания в Петербурге опубликовал много научных ра­
бот, главным образом переводов с китайского и маньч­
журского языков. Алексей Парышев оставался на
службе сибирского генерал-губернатора до своей от­
ставки в 1809 году. Он известен своим монументальным
трудом, Китайско-маньчжурско-русским словарем. (68).
С Седьмой миссией архимандрита Иакима Шишков-
ского, родом из Польши, приехали также иеромонах
Антоний Седельников из Донского монастыря и иеро­
диаконы Алексий Боголепов и Израиль. С ними были
56


церковнослужители Иван Орлов и Семен Соколовский,
а также четыре ученика — студент-философ Москов­
ской академии Егор Салертовский, студент-философ
Троицкой семинарии Иван Филонов, Антон Владыкин
«азиатской нации» и Алексей Попов.
Впервые, начальник духовной миссии получил ин­
струкцию от коллегии иностранных дел от 24 августа
1780 года, в которой было сказано, что «.. .чин и зва­
ние ваше и возложенное на вас надеяние того требуют,
обращаясь ту т, не только приобретение душ во Христа,
но совокупно и честь государственная». Из этого можно
было понять, что от начальника духовной миссии тре­
бовалось не только занятие миссионерской деятельно­
стью, но и наблюдение за жизнью китайцев, сообщая
все интересное, что может быть полезно для интересов
российского государства, в Петербург. Архимандрит
Иаким, однако, или не был способен к подобной
деятельности, или просто не хотел, и ничем себя не про­
явил на этом дипломатическом поприще. (69)
Такие инструкции, очевидно, дали повод профессо­
ру Альберту Перри указать в своей работе о Россий­
ской духовной миссии, что так как русское духовенст­
во получало жалование от русского правительства, то
от него ожидалось нечто другое, чем только спасение
китайских душ или печатание литературных произве­
дений и научных монографий. Он также прямо писал,
что священниками постоянно получались инструкции
от правительства заниматься шпионажем и всучением
взяток. (70) Трудно согласиться с такими неожи­
данными выпадами ученого русского происхождения,
особенно после детального изучения всей истории д у ­
ховной миссии в Пекине.
Новая миссия, прибывшая в Пекин 2 ноября 1781
года нашла, что оба храма в Пекине — Сретенский на
57


посольском дворе и Успенский — у албазинцев, нахо­
дились в самом жалком состоянии и требовали срочно­
го ремонта. Архимандрит Иаким Шишковский сообщал
в Св. Синод, что при его первом посещении албазин-
ской церкви он видел там только 12 мужчин и двух
женщин, стоявших в церкви, но «отвыкших от испове­
ди и причащения». И дальш е писал он: «склонить их
к тому совсем почти невозможно. Да и кроме четырех
известных православными христианами обитаемых до­
мов прочие все неизвестно ж ивут, неизвестно умирают
и погребаются по китайским обрядам». (Син. арх. дело
No 330). Несмотря на такое плачевное состояние мис­
сионерской деятельности среди албазинцев, седьмая
миссия никаких улучшений за свое пребывание в Пе­
кине не сделала, и по сведениям 1795 года, в Пекине
по-прежнему было православных из албазинцев 21
мужчина и 4 женщины, да еще десять православных
китайцев. Интересно так ж е то, что во время пребыва­
ния Седьмой миссии в Пекине исполнилось сто лет со
дня основания первой православной часовни в столице
Китая, но это событие там ничем отмечено не было. (71)
К этому времени, в албазинской церкви была собрана
довольно солидная библиотека книг на русском, сла­
вянском и иностранных язы ках, главным образом на
латинском. Сохранились при церкви и старые богослу­
жебные книги, привезенные еще из Албазина — Ми­
нея, 1637 года и Псалтирь 1642 года.
Восьмая духовная миссия прибыла в Пекин 27 нояб­
ря 1794 года. Возглавлять миссию был назначен в 1793
году иеродиакон Софроний Грибовский, по происхож­
дению малоросс, который получил образование в Кие­
ве и в Москве. 27 января 1793 года он был посвящен в
иеромонахи, а через три дня в архимандриты. Печаль­
ные примеры поведения некоторых членов предыду-
58


щих миссий в Пекине, заставили высшие церковные
власти дать архимандриту инструкцию, в которой го­
ворилось: «врученную вам паству стараться не допу­
скать до дел предосудительных, дабы тем не подать
случая к порицанию российской нации, не употреблять
непристойных и предосудительных одежд и монашест­
вующим не бриться». Мало того, было предъявлено тре­
бование духовным членам миссии принять меры к то­
му, чтобы быстро научиться китайскому языку. Ин­
струкция так и гласила: «Сначала приезду в Китай
прилагать старанье научиться на языке говорить ...» В
составе миссии были иеромонах Иесей из Казани, иеро­
монах Варлаам и иеродиакон Вавила, оба тоже из К а ­
зани, церковники Василий Богородский и Козьма К ар-
гинский и три студента миссии: Карп Круглополов,
Стефан Липовцев и Иван Малышев.
С приездом смены, старая миссия выехала в Рос­
сию 21 мая 1795 года. За время своего пребывания в Пе­
кине миссия потеряла четырех членов, умерших в Пе­
кине; и состояла теперь из пяти человек. В Пекине
скончались: иеромонах Антоний в 1782 году, студент
Иван Филонов, умер в 1792 году, иеродиакон Израиль
—
в 1795 году, и Егор Салертовский, к а к было сказано
«помре от чахотки» 18 мая 1795 года, за три дня до отъ­
езда миссии. Миссии не повезло даже в пути в Рос­
сию. По дороге домой, прибыли в город Юйлинь и там
23 мая архимандрит Иаким был найден мертвым в по­
стели. Китайский доктор постановил, что архимандрит
скончался от «внутренней болезни». Он был погребен
на возвышенном месте у городской стены с западной
стороны города. Через два дня в Цзи-минь-е скончал­
ся от горячки ученик Алексей Попов, которого похо­
ронили «на горочке» на южной стороне города Юймы-
59


ня, тож е у городской стены. В Россию, таким образом,
вернулось только три члена миссии.
Начальник новой Восьмой миссии архимандрит
Софроний был очень поражен тем фактом, что китай­
цы страшно боятся холодной воды и поэтому он не
имел возможности крестить тех, которые изъявили
желание принять православие. Он писал в Св. Синод:
«понеже китайцы с великим трудом сносят холодную
воду по причине здешнего климата, то не будет ли бла­
гоугодно вашему святейшеству повелеть, в случае об­
ращения их во св. купель, присоединить нужное коли­
чество теплой воды?» Очевидно, Св. Синод считал это
дело довольно серьезным затруднением для привлече­
ния китайцев в православие, потому что 12 мая 1796
года последовало постановление Синода о разрешении
нагревать воду при крещении. (Син. арх. дело
No 288). (73)
В пользу нового начальника миссии можно сказать
то, что он пытался поставить деятельность русских
миссионеров на более правильные рельсы, на разум­
ную почву. Главное, он не считал что нужно обращать
большое внимание на взрослых китайцев, которые ес­
ли и принимают христианство, то только ради каких-
то выгод. Он думал, что главное внимание должно уде­
ляться молодежи. Мало того, он писал, что нельзя по­
сылать священнослужителей в Пекин без разбора. Вы ­
бирать нуж но людей молодых, которые имели бы вре­
мя и желание учиться трудному китайскому языку.
«Новоприезжающие Россияне, — писал он, — не зная
ни наречия, ни обычаев китайских, подвергаются ос­
меянию и презрению...» Кроме того, он отмечал, что
престиж миссии сильно страдал от скудости средств
миссии и особенно указывал на недостаточное жалова­
ние ее членов. В большинстве случаев жалования не
60


хватало, и членам миссии приходилось изворачиваться
для того, чтобы как-то существовать, (74)
Несмотря на все благие намерения архимандрита,
миссия за время его правления не добилась почти ни­
каких результатов и ко времени его отъезда там на­
ходилось только 30 православных албазинцев, да и те
были христианами только по имени.
Сто лет прошло со времени освящения первой рус­
ской часовни албазинцев в Пекине и за все столетие
мало чем было похвалиться миссии. Начальникам мис­
сий, тем которые имели рвение и хотели чего-то достиг­
нуть, часто приходилось сталкиваться с непреодоли­
мыми препятствиями и, в конце концов, они сдавались.
Среди затруднений можно отметить недостаток средств,
лень и нежелание оказывать помощь со стороны по­
мощников и, конечно, большую подозрительность ки­
тайцев. Объяснений плохим результатам деятельности
миссии за первое столетие ее существования было мно­
го, но интересно, что два историка миссии, иеромонах
Николай Адоратский и дипломат Коростовец, оба при­
шли к заключению, что расцвет деятельности миссии
начался в X IX веке со времени пребывания в Паки­
не начальника новой Девятой миссии архимандрита
Иакинфа Бичурина и этот расцвет деятельности мис­
сии произошел от того, что туда перестали посылать ма­
лороссов на пост начальника духовной миссии, а толь­
ко великороссов. Очевидно оба историка были невысо­
кого мнения об административных способностях мало­
россов. Иеромонах Николай Адоратский писал, что «ве­
ликороссы вообще были способнее и понятливее мало­
россов при изучении головоломной синологии», а К о ­
ростовец писал о начальниках первого периода суще­
ствования миссии, что большинство начальников мис­
сии были малороссы (Лежайский, Платковский, Трус,
61


Ланцевский, Цвет, Шишковский), ка к известно по при­
роде л ю д и . . . не отличающиеся подвижностью». (75)
Не имея намерений бросать тень на ту или иную народ­
ность России, оставим эти обвинения на совести их ав­
торов.
Ко времени отъезда в Россию членов Восьмой мис­
сии и приезду в Пекин Девятой миссии архимандрита
Иакинфа Бичурина, мало осталось членов прежней
миссии. В самом начале вернулся в Россию Карп Круг­
лополов по его неспособности к учению. Дьячок Козьма
Каргинский тоже выехал на родину в 1796 году по бо­
лезни. Оба иеромонаха умерли в Пекине, Варлаам в
1802 году и Иессей в 1804 году. Доволен был архиманд­
рит достижениями своих учеников и писал, что «все
четыре ученика довольно успели в познании маньч­
журского языка». А что касается китайского языка, то
по его словам «по китайски ж е два ученика, Степан
Липовцев и Василий Новоселов, а прежде помешатель­
ства в уме, случившегося марта 8 дня 1804 года учени­
ку Павлу Каменскому, и Каменский также читать, пи­
сать, разговаривать и переводить изрядно могут . . . »
Другой, Иван Малышев, умер в Пекине в 1808 году от
чахотки. (76)
Уже перед самым отъездом Восьмой миссии, прихо­
дил на подворье в оковах харьковский мещанин, более
17 лет содержавшийся в Пекинском главном розыск­
ном суде. Именовался он не то Иваном Казимировым,
не то Кузьмой Неверовым. Говорил, что захвачен он
был китайцами в 1790 году около Бухтарминской кре­
пости во время звероловства и с тех пор содержался в
заключении. Он утверждал, что о нем была перепис­
ка между обоими правительствами в первые годы его
заключения, но из этого ничего не вышло и он был
оставлен «в вечной неволе» с назначением в ссылку в
62


провинцию Ганьсу. Миссия сообщала, что «по россий­
ски читать и разговаривать не забыл, знал немецкий
язык, содержал греко-российскую веру, а во время го­
нения на христиан (в 1805 году) последним оказывал
услуги». Архимандрит Иакинф, тогда у ж е находивший­
ся в Пекине, передал ему каноник и образ, а члены
миссии передали ему немного серебра. О дальнейшей
судьбе пленника с тех пор ничего больше не было
слышно. (77)
Хотя срок служения миссии закончился в 1805 го­
ду, но им пришлось ждать более двух лет, пока не
приехала новая Девятая миссия архимандрита Иакин-
фа Бичурина. Члены миссии вернулись в Петербург
только в 1809 году. Из студентов миссии Василий Но­
воселов получил назначение переводчиком маньчжур­
ского язы к а в Иркутск, а Каменский и Липовец были
определены переводчиками в министерство иностран­
ны х дел. Оба они оставили богатое наследство из сво­
их научных трудов, хранившихся в Публичной библио­
теке Азиатского департамента министерства иностран­
ных дел. (78)
Девятая миссия Архимандрита Иакинфа Бичурина.
Изучение исторических источников показывает вне
всякого сомнения, что Девятая духовная миссия архи­
мандрита Иакинфа Бичурина была одной из самых
блестящих, если не самая блестящ ая во всей истории
миссии. Опять нужно оговориться, что деятельность
миссии была довольно слабой в области миссионерской
и привлечении в лоно православной церкви китайцев
и маньчжур, но эта миссия, ее ученики и особенно сам
глава миссии Иакинф Бичурин оставили неизгладимый
след в науке востоковедения вообще, и синологии в
частности.
Девятая миссия Бичурина прибыла в Пекин в янва-
63


ре 1808 года. И нужно сказать с самого начала, что ар­
химандрит Иакинф выразил желание поехать в Сре­
динную империю не из-за каких бы то ни было служеб­
ных выгод, а исключительно влекомый своей неутоли­
мой любознательностью и склонностью к научной ра­
боте. Сразу ж е по прибытии в Пекин он занялся изу­
чением китайского языка, истории страны, ее литера­
туры и общественного строя. Много помогала ему и его
исключительная память. Не прошло много времени со
дня его прибытия в Пекин и архимандрит Иакинф уж е
составил церковный катехизис на китайском языке
для нужд своих албазинских пасомых, которых к тому
времени, нужно признаться, оставалось немного из-за
неудовлетворительной деятельности прежних миссий.
Особенностью характера архимандрита Иакинфа
Бичурина было то, что в то время как его предшествен­
ники проводили время в тоске по родине и мечтали
скорее вырваться из душного для них Пекина, отец
Иакинф сразу же окунулся в китайское море и стал
себя чувствовать в нем, как рыба в воде. Он быстро
приспособился к китайцам, в совершенстве изучил
язык, а главное завел многочисленные знакомства не
только с жителями Пекина, но и с приезжавшими в
Пекин монголами, маньчжурами, корейцами, тибетца­
ми, уйгурами и другими. Этот контакт и общение с
людьми дали ему бесценное знание обычаев и нравов
страны, это был тот драгоценный материал, который он
использовал по возвращении в Россию для своих со­
чинений о Китае. (79)
Он, как ненасытная губка, поглощал неимоверные
знания о Китае, обладая к тому ж е невероятной трудо­
способностью, усидчивостью и феноменальной памятью.
По словам исследователей деятельности Бичурина, пе­
риод его жизни в Китае, нужно считать, как период
64


подготовки в его научной и литературной деятельно­
сти, «период накопления сведений путем чтения раз­
личных текстов и переводов китайских памятников на
русский язык». (80) Бичурин, за время пребывания в
Китае прочел историю К итая в 270 томах, энциклопе­
дию в 20 томах, статистическое описание империи в 18
томах, и много других китайских произведений. На­
столько поразительна была его работоспособность, что
одновременно с чтением всех тех томов, которые у к а­
заны выше, он такж е успевал переводить многие из
них на русский язык, а также принялся за составле­
ние словарей. В то ж е самое время о. Иакинф не терял
времени и старался детально обследовать город Пекин,
в котором ему пришлось прожить так много лет. Он
осмотрел, исходил и измерил каждый квартал Пеки­
на, все его площади и базары, определил длину границ
города по его окружности и даж е в 1817 году составил
план Пекина. (81)
К счастью или к сожалению, трудно сказать, но Би­
чурин задержался в Пекине на 14 лет и за это время
собрал невероятно богатый материал о Китае и по си­
нологии вообще, который он позж е использовал в Рос­
сии. Причиной задержки Бичурина в Китае было то,
что во время его пребывания в Пекине, начались тре­
ния с Наполеоном, завоевание корсиканцем всей Евро­
пы, закончившееся вторжением в Россию императора
Наполеона с его двунадесятью языками. З а все время
наполеновской эпопеи, до самого Венского Конгресса, в
России о Бичурине и его Девятой духовной миссии ос­
новательно забыли и миссия таким образом была пре­
доставлена самой себе. Страшно пришлось бедствовать
Бичурину и его подчиненным членам миссии. При­
шлось как-то изворачиваться и о. Иакинф сделал ре­
шение продавать лишнее имущество и закладывать
65


другое, чтобы как-то прожить до получения известий
из России и до приезда новой миссии. Когда монастыр­
ские земли были заложены и нечего было уж е прода­
вать, архимандрит, для поддержания своей миссии, ре­
шился даже на заклад церковной утвари. Время шло,
а помощи все еще не было, и члены миссии стали сами
изыскивать средства для поддержания себя. Некото­
рые из членов, хорошо изучившие китайский язык ста­
ли заниматься адвокатурой, другие пустились в торгов­
лю, а некоторые даже занялись азартными играми.
Коростовец писал об этом тяжелом периоде пекин­
ского «сидения» о. Иакинфа так: « . . . при материаль­
ном оскудении нечего было думать не только о распро­
странении, но д аж е о поддержании православия среди
албазинцев. К тому же обе церкви, Сретенская и У с­
пенская, пришли в ветхость; служба в одной из них со­
всем прекратилась за отсутствием богомольцев, а в дру­
гой совершалась изредка». (82) О том же, что собою
представляли потомки албазинцев в то время, очень
красочно пишет исследователь Тимковский, побывав­
ший в то время в Пекине. Он писал в своей книге «Пу­
тешествие в Китай через Монголию» об албазинцах
так: «От россиян они совершенно отдалились духом.
Хотя и считается между ними до 22-х душ, принявших
крещение, но и сии, по родству и зависимости поддани-
ческой, столько сблизились с маньчжурами, что весь­
ма трудно различить их; говорят одним языком, т. е.
китайским, одинаковую носят с ними одежду, и в са­
мом образе жизни приняли все правила бедного, празд­
нолюбивого маньчжурского солдата, суеверного по­
клонника закону шаманскому». (83)
Одно нужно помнить из истории духовной миссии,
и это то, что начиная с Бичурина начальники миссии
и духовные члены ее стали проявлять большое вни-
66


мание к изучению языка, в то время как до этого вре­
мени, этим занимались только ученики миссии.
В укор Бичурину нужно указать только то, что он
настолько увлекся своей научно-исследовательской и
литературной работой, что совершенно запустил над­
зор за членами миссии и особенно за молодежью, уче­
никами миссии, что повело впоследствии к нареканиям
на него за его плохую административную работу. Так
ж е плохо велась при нем и миссионерская работа.
Только после Венского Конгресса, состоявшегося в
1815 году, в Петербурге наконец вспомнили о Бичурине
и то главным образом потому, что на него было присла­
но много доносов, главным образом на поведение его
подчиненных, занимавшихся непотребными делами для
того, чтобы заработать деньги и как-то существовать
в Пекине без поддержки со стороны русского прави­
тельства.
Петербург решил послать замену Бичурину и вы­
звал его в Петербург. Новая 10-я миссия была состав­
лена в 1818 году, но прибыла она в Пекин только в де­
кабре 1820 года, так что архимандрит Иакинф Бичу­
рин выехал на родину только в мае 1821 года. Вместе
с собой он взял огромную библиотеку в 400 пудов, ко­
торую везли 15 верблюдов. В России его ожидала боль­
шая неприятность. В результате доносов на него со сто­
роны его преемника архимандрита Петра и сибирского
губернатора Трескина, вся Девятая миссия с ее началь­
ником во главе была предана суду, при чем главными
обвинениями были допущение беспорядков в миссии и
особенно тот ф акт, что архимандрит, не имея полномо­
чий, продал часть посольского двора. Другим обвине­
нием было небрежное обращение с церковной утварью,
часть которой была заложена, и наконец допущение от-
67


крытого игорного дома в здании принадлежащем
миссии.
Вся миссия с архимандритом Иакинфом была при­
знана виновной, главным образом потому, что оскор­
бленный о. Иакинф отказался давать какие бы то ни
было показания на суде для оправдания своих поступ­
ков. Священный Синод вынужден был признать его
виновным, лишил его духовного сана и послал в зато­
чение в Валаамский монастырь. Другие члены миссии
были также наказаны. Пробыл о. Иакинф в монастыре
под строгой эпитимией пять лет. Выручило его, как ни
странно, его прекрасное знание китайского язы ка. По
сведениям Николая Адоратского, чиновник министер­
ства иностранных дел барон П. Л. Шиллинг фон Кан-
штандт вспомнил о нем и предложил министерству
причислить о. Иакинфа к азиатскому департаменту ми­
нистерства с соответствующим окладом жалования. Он
был вызван в Петербург, помещен на жительство в
Александро-Невскую Лавру и причислен к министер­
ству иностранных дел. (84) Более новейшие исследова­
ния советских исследователей, однако, говорят, что вы ­
зволил Бичурина из ссылки в монастырь известный
китаевед Е. Ф. Тимковский, сам в свое время бывав­
ший в Китае. Тимковский встречал Бичурина еще в
Китае. (85)
Нет возможности в этой небольшой статье отметить
всю огромную научную деятельность Бичурина в Рос­
сии. Достаточно сказать то, что он был почтен Париж­
ским азиатским обществом, избравшим его своим чле­
ном в 1831 году. В 1828 году, Российская Академия на­
ук избрала его своим членом-корреспондентом, а позд­
нее присудила ему четыре демидовских премии за его
научные труды. Никто иной, как В. Г. Белинский пи­
сал: «Книги почтенного отца И акинфа истинное сокро-
68


вище для ученых по богатству важных фактов». (86)
Профессор восточных язы ков в Париже, Клапрот, при­
знавал, что о. Иакинф один написал в области синоло­
гии столько, сколько едва ли было в силах написать
целое общество. Может быть будет интересным отме­
тить и тот факт, что великий русский поэт А. С. Пуш­
кин высоко ценил Бичурина, который вскоре после вы ­
хода из Валаамского монастыря подарил Пушкину в
1828 году свою книгу «Описание Тибета» с надписью
«Милостивому государю моему Александру Сергееви­
чу Пушкину от переводчика в знак истинного уваже­
ния. Апреля 26 1828 г.», а в 1829 году он подарил Пуш­
кину книгу «Сань-Цзы-Цзин» («Троесловие») с надпи­
сью «Александру Сергеевичу Пушкину от переводчи­
ка». Погодин, например, в своих воспоминаниях отме­
чает литературный салон князя Одоевского и замечает,
что «здесь сходились веселый Пушкин и отец Иакинф
с китайскими, сузившимися глазками». Нет ничего уди­
вительного, таким образом, что пушкинисты считают,
что интерес Пушкина к Китаю был вызван Бичуриным.
Н. О. Лернер писал: «Интерес Пушкина к Китаю был
не случайный. В его библиотеке сохранились книги о
Китае, подаренные ему известным Иакинфом Бичури­
ным, знатоком и поклонником китайской культуры».
Опять-таки нужно напомнить, что Пушкин использо­
вал работы Бичурина в своих исторических трудах и
прежде всего в «Истории Пугачева». Сам Пушкин пи­
сал: «самым достоверным и беспристрастным известием
о набеге калмыков обязаны мы отцу Иакинфу, коего
глубокие познания и добросовестные труды разлили
столь яркий свет на сношения наши с Востоком. С бла­
годарностью помещаем здесь сообщенный им отрывок
из неизданной еще его книги о калмыках». Здесь Пуш­
кин писал о книге Бичурина «Исторический обзор ойра-
69


тов или калмыков с XV столетия до настоящего вре­
мени». (87)
Для того, чтобы закончить описание этого замеча­
тельного синолога, заметим, что китаевед 1. Вгейоп опи­
сывавший Пекин в 1831 году, на английском языке, ска­
зал, что много книг писалось о Пекине, но только две
из них были всеобъемлющими и одна из них была ра­
боты отца Иакинфа Бичурина. Замечательные ученые
русской миссии и ее архимандрит написали книги, ко­
торые до сих пор считаются наиболее авторитетными
из области жизни китайского общества, разных племен
в Средней Азии, истории и географии Китая, Монголии
и Тибета, также как и описанием различных религий
там. (88)
О жизни и деятельности Иакинфа Бичурина писа­
лось много, как хорошего, так и плохого и прав был
В. Миротворцев, который писал: «О поведении и осуж­
дении о. Иакинфа не следовало бы и поминать в науке,
так как ученые заслуги его так велики, что с большим
избытком пополняют пробелы . . . » (89) Даже неполный
лист его трудов показывает насколько многогранна бы­
ла деятельность и интересы о. Иакинфа. Свою первую
значительную работу «Ответы на вопросы о Китае» он
опубликовал в 1827 году. Эта брошюра позднее была
включена, как глава 9 в его книгу «Китай», напечатан­
ную в 1840 году. Из других трудов можно отметить
«Описание Тибета в нынешнем его состоянии» (1828),
«Записки о Монголии» (1828 г.), «Описание Чжуньга-
рии и восточного Туркестана в древнейшем и нынеш­
нем его состоянии» (1829 г.), «Описание Пекина»
(1829 г.), «История первых четырех ханов из дома Чин-
гисова» (1829 г.), перевод «Троесловия» (1829 г.), «Исто­
рия Тибета и Хухунора с 2282 г. до Р. X. до 1227 г. по
Р. X.» (1830 г.), «Историческое обозрение ойратов или
70


калмыков с XV столетия до настоящего времени»
(1834 г.), «Китайская грамматика» (1835 г.) и целый ряд
статей, помещенных в журналах. Позже о. Иакинф
Бичурин собрал некоторые из своих журнальных ста­
тей и выпустил книгу, под общим названием «Китай,
его нравы, обычаи, просвещение» (1840 г.), а в 1842 году
он издал новый капитальный труд «Статистическое
описание китайской империи», который окончательно
упрочил за ним репутацию одного из виднейших сино­
логов. Им было опубликовано еще несколько произве­
дений, среди которых нужно отметить: «Земледелие в
Китае», «Китай, в гражданском и нравственном его со­
стоянии» и наконец, «Собрание сведений о народах,
обитавших в Средней Азии в древние времена». (90)
Следующие две миссии мало чем себя проявили в
Пекине. Интересно то, что в виду постоянных жалоб
на неудовлетворительную деятельность миссий, сибир­
ский губернатор Трескин рекомендовал вместо духов­
ного лица послать светского начальника во главе мис­
сии. Конечно, этот светский человек должен был иметь
хорошее богословское образование с тем, чтобы посвя­
тить его в сан архимандрита. Другого человека китай­
ское правительство не приняло бы. Таким человеком
оказался один из прежних студентов духовной миссии,
а теперь переводчик министрества иностранных дел
Павел Каменский, известный своими знаниями К и­
тая. (91)
Император Александр I назначил Десятую Духов­
ную миссию в Пекин 20 декабря 1819 года. Перед от-
.
правлением миссии, государь принял на прощальной
аудиенции начальника миссии, незадолго до того посвя­
щенного в сан архимандрита по имени Петр. На аудиен­
ции Александр I обласкал архимандрита Петра Камен­
ского и сказал, что он будет просить помощи Господа
71


Бога на его большой подвиг. В заклю чение мистически
настроенный государь поднял глаза к небу и произнес:
«Гласом моим ко Господу воззвах, и услыша мя от го­
ры святыя своея» и потом, еще раз посмотрев на о. Пет­
ра добавил: «часто так взывал я ко Господу, и Той всег­
да выслушивал меня». (92)
В новую Десятую миссию, кроме архимандрита Пет­
ра Каменского были назначены членами миссии иеро­
монахи Вениамин Морачевич и о. Даниил, иеродиакон
Израиль и два церковнослужителя Николай Вознесен­
ский и Сосницкий. В добавление к ним были причис­
лены лекарь Иосаф Войцеховский и студенты Захар
Леонтьевский и Кондрат Крымский. (93)
По приезде в Пекин архимандрит Петр обратил осо­
бое внимание на албазинцев и особенно на их молодое
поколение. При миссии он устроил жилище для детей
албазинцев, а для того, чтобы они с большей охотой
приходили на занятия в школу, он решил приманивать
их тем, что давал каждому ученику по три серебряных
рубля в месяц. Несмотря на то, однако, что он привле­
кал детей албазинцев деньгами и старался удержать их
всеми другими способами, дело просвещения среди ал ­
базинцев подвигалось медленно, и к тому времени, ког­
да он, через десять лет, передал миссию своему преем­
нику, в Пекине насчитывалось лишь 69 православных
христиан. (94)
Прошло десять лет и архимандрит Петр собрался
вернуться на родину. Для замещения своего поста он
рекомендовал своего способного помощника иеромона­
ха Вениамина, который много потрудился, к ак в изу­
чении китайского языка, так и в работе среди албазин­
цев, которых он вновь приучил к посещению и привя­
занности к церкви. Архимандрит, в своей рекоменда­
ции, та к писал о иеромонахе Вениамине: «Албазинцы,
72


оставив идолослужение, почти все с женами и детьми
обращены к святой предков своих вере. Успенская цер­
ковь при их жилищах существующая, по причине ум­
ножения христиан, оказалась очень тесною . . . в Сре­
тенском ж е храме внутренность в прошлом годе благо­
лепно отделана . . . Римское миссионерство в Пекине и
во всем Китае уничтожено: великолепные церкви их
и все здания уничтожаются и разрушаются до основа­
ния . . . к нашей ж е миссии время от времени здешнего
правительства усугубляется благоволение: все наши
нужды и просьбы удовлетворяются благосклонно. Те­
перь к прочному укоренению сего много послужит, ес ­
ли начальнический помощник . . . ученый иеромонах
Вениамин оставлен будет начальником будущ ей мис­
сии ... (95)
Очевидно деятельность миссии оставила самое бла­
гоприятное впечатление среди жителей Пекина. Весьма
популярным стал в Пекине лекарь Иосиф Павлович
Войцеховский, особенно после того как он излечил от
болезни брата богдыхана. В благодарность за это, 14
ноября 1829 года на Российский посольский двор была
доставена почетная доска с начертанными на ней вы­
ражениями благодарности. Доску доставил сам брат им­
ператора Цюань-чан, в очень торжественной церемо­
нии. Доску несли по всему Пекину с большой помпой,
с амбанями, чиновниками дворца богдыхана и полицей­
скими чиновниками. А для большего эф ф ек та рядом
бежали бутошники с кнутами. Кроме того, всю дорогу
от дворца до духовной миссии играла музыка. Другим
примером популярности архимандрита Петра были
письма доставленные ему при прощании, одно от ново-
крещенного маньчжура, дворянина Терентия Турунчая
и другое от албазинца Степана, сына поручика Андрея
Григорьевича Савинова. А уж е в пути, когда миссия
73


ехала по Монголии, на имя лекаря И. П. Войцеховско­
го было получено «благожелательное напутственное
письмо от великого ж реца Кутухты», пишет архиманд­
рит Петр, «Сей великий жрец Фоевой веры, манджур
Кутухта крайне с нами в Пекине подружился, много­
кратно нас навещал, неоднократно слушал божествен­
ную литургию, обедал у нас, и мы у него . . . почтенный
наш врач И. П. Войцеховский особенно был с ним бли­
зок: учил его читать по-русски, толковал ему геогра­
фию и показывал на картах и глобусах ...» (96) Из
вернувшихся в Россию членов миссии, иеромонах Да­
ниил занял кафедру профессора китайского языка при
Казанском университете, а кроме того преподавал ки­
тайский язы к в Первой казанской гимназии. Врач Вой­
цеховский был сделан штаб-лекарем, а позже стал про­
фессором Казанского университета. Студенты Крым­
ский и Леонтьевский были оставлены при министерст­
ве иностранных дел. (97)
С 1831 года начальником миссии стал иеромонах Ве­
ниамин Морачевич, к Одиннадцатой миссии которого
были приданы помощниками ему иеромонах Аввакум
Честный и Феофилакт Киселевский, а также иеродиа­
кон Поликарп Тугаринов, все трое из СПБ Духовной
академии. Лекарем миссии был назначен Порфирий
Кириллов, а студентом был Курляндцев. По словам
Коростовца, миссия эта мало чем проявила себя и автор
с некоторой иронией пишет: «Вениамин ознаменовал
время своего управления только тем, что заложил од­
ну из принадлежавших миссии земель, которую уда­
лось выкупить значительно позже, при архимандрите
Гурии». (98)
О следующей Двенадцатой духовной миссии следует
сказать несколько слов, хотя бы потому, что в ее соста­
ве оказалось несколько человек из числа студентов и
74


членов миссии, которые впоследствии прославились в
России на научном поприще.
Возглавлять миссию было поручено архимандриту
Лоликарпу Тугаринову, бывшему в Пекине с прежней
миссией, в которой он был иеродиаконом. Миссия при­
была в Пекин в 1841 году. Остановимся на этой миссии
хотя бы для того, чтобы вспомнить несколько имен из
состава ее членов, прославивших русское востоковеде­
ние и получивших признание не только в России, но и
за границей. В Двенадцатую миссию входили Васильев,
Горский, Захаров и Кафаров. Кроме того при миссии
были так ж е доктор Татаринов, астроном Гошкевич и
художник Карсалин. Эти люди впоследствии получили
большую известность. В. П. Васильев стал профессо­
ром китайского я зы к а в Санкт-Петербургском универ­
ситете, Захаров стал профессором маньчжурского язы ­
ка, а Кафаров, впоследствии известный под именем ар­
химандрита Палладия, прославился как начальник ду­
ховной миссии, возглавлявш ий миссию в Пекине два
раза, и ка к глубокий ученый синолог. К сожалению,
Горский, подававший большие надежды, скончался в
Пекине. Профессор Васильев, таким образом, получил
солидную десятилетнюю подготовку д л я своей научной
деятельности при Пекинской миссии. Умер он в Петер­
бурге в 1900 году. (99)
Может показаться странным, что духовная миссия
в Пекине, в течение XIX столетия прославившаяся на­
учными работами своих руководителей и членов мис­
сии, не показала больших результатов в миссионерской
работе, в смысле привлечения китайского населения в
лоно христианства. Объяснение этому очень простое:
духовной миссии поручалось обслуживать духовные
нужды албазинцев и также русских служащих тор­
говых караванов, регулярно посещавших Пекин. И, на-
75


оборот, не советовалось вести никакой миссионерской
работы среди китайцев, так ка к этому очень противи­
лось китайское правительство. Слишком хорошо знали
русские миссионеры судьбу католиков в Китае, кото­
рые иногда вдруг подвергались страшнейшим пресле­
дованиям. По этому поводу может быть уместно будет
процитировать инструкцию директора азиатского де­
партамента министерства иностранных дел Родофини-
кина, отправленную им начальнику Российской духов­
ной миссии в Пекине, 14 апреля 1833 года, в которой го­
ворится: «главная и постоянная цель Российского ми­
нистерства в отношению к Китаю есть политическая и
торговая; первая состоит в сохранении и ускорении
дружественных с Китаем связей, как с государством с
коим граничим мы на столь значительном протяжении;
вторая заклю чается в распространении и развитии тор­
говых наших с китайцами сношений для пользы отече­
ственной промышленности и взаимных выгод». В той
ж е инструкции дальше подчеркивалась необходимость
крайне осторожного подхода к религиозной пропаганде
среди китайцев, чтобы не вызвать неудовольствия и по­
дозрения китайского правительства: «подозрение сие»,
говорилось в инструкции, «всего легче может родиться
от особенного стремления к распространению между
китайскими подданными христианского вероучения . . .
Все сие побуждает нас убедительно просить Вас не вда­
ваться в столь опасное поприще действия, а ограни­
читься одними делами миссии . .. » (100) Этим, таким
образом, объясняются бедные и плохие результаты
миссионерской деятельности миссии до шестидесятых
годов XIX столетия и тот факт, что во время пребыва­
ния Двенадцатой миссии архимандрита Поликарпа, в
Пекине было только 59 православных албазинцев и ки­
тайцев, переданных следующей Тринадцатой миссии.
76


Новый расцвет, второй блестящ ий период в истории
миссии, начинается с назначением в Пекин Тринадца­
той миссии архимандрита Палладия (Кафарова). Не­
смотря на то, что он не делал особенных усилий к рас­
пространению христианства, число православных при
нем увеличилось до 139 человек. В его деятельности в
Пекине был перерыв, когда он выехал в Россию и на
его место был назначен архимандрит Гурий Карпов.
Вместе с о. Гурием прибыли в Пекин астроном Пещу­
ров, впоследствии профессор китайского я зы к а в
Санкт-Петербургском университете, врач Корниевский,
художник Игорев, написавший образа для церквей Сре­
тенской и Успенской, и иеромонах Исаия Поликин, так ­
ж е оставивший после себя много научны х трудов.
О. Исаия провел в Пекине больше времени, чем кто-
либо другой из миссионеров. Это был исключительно
даровитый человек, совмещавший в себе способности
администратора и проповедника, с даром научного ис­
следователя. В Пекине, в своей работе в миссии, он на­
шел вторую родину и всей душой посвятил свою жизнь
ее интересам. Он сделал много для укрепления право­
славия среди албазинцев и китайцев и положил нача­
ло переводу всех богослужебных книг православной
церкви на китайский язык. Кроме того он составил рус­
ско-китайские словари: один словарь общего содер­
ж ания и другой специальный богословско-церков­
ный. (101)
Пребывание миссии архим андрита Гурия совпало с
большими историческими событиями в Китае, которые
коренным образом изменили положение миссии и дея­
тельность миссионеров в Китае. Это было время силь­
ного нажима великих держав на Китай, начавшееся с
опиумных войн сороковых годов и закончившееся объ­
единенными действиями держав против Китая в 1858
77


— 1860 годах. Это было время, когда Россия в р езуль­
тате Айгунского договора 1858 года приобрела в свое
владение Амурский край и затем по Тяньцзинскому до­
говору 1858 года и Пекинскому трактату 1860 года при­
обрела и Приморье.
В результате военных действий иностранных госу­
дарств, особенно Англии и Франции, пославших союз­
ную военную экспедицию из Т яньцзиня к Пекину, где
можно было ожидать бомбардировки города, положе­
ние русской духовной миссии стало чрезвычайно опас­
ным из-за озлобления и возбуждения столичного насе­
ления против всех иностранцев вообще. Русская мис­
сия, разделенная на два подворья: северное и южное,
оказалась в затруднительном положении из-за того,
что сообщение между обоими подворьями поддержива­
лось с трудом. Потомки албазинцев и китайцы, приняв­
шие христианство, стали беспокоиться о своей судьбе,
особенно когда дошли слухи о высадке англо-француз­
ского десанта в Печилийском заливе и союзные войска
стали приближаться к китайской столице. О. Исаия пи­
сал в своем дневнике, что в ночь на 28-е августа все
албазинцы, состоявшие в так называемой Русской ро­
те императорской гвардии были вы званы на городскую
стену для защиты ее от атаки англо-французов. В опи­
саниях военных операций того времени, как-то приня­
то было считать, что европейские военные части гото­
вились атаковать Пекин, столицу «варварского» Китая
и броситься на диких китайцев. С удивлением мы у з­
наем из исторических источников, что среди защитни­
ков пекинских стен находилась рота православных ал­
базинцев, которой предстояло первой противостоять
бомбардировке и атаке англо-французов. По словам
о. Исаии, «оставшиеся на стене (албазинцы) рассказы ­
вали, что когда они слышали церковный звон, призы-
78


вающий православных в храм Божий на молитву, им
было очень грустно, они не смели открыто молиться на
Крест Храма Бож ия, видимого с городской стены, по­
тому что китайцы, узнавши что англо-французы —
христиане, смотрели на православных албазинцев весь­
ма подозрительно . . . » Дальше о. Исаия писал, что 30
сентября были получены точные сведения, что союзни­
ки начнут бомбардировку Пекина 1 октября, если ки­
тайцы не отворят им городских ворот. Это сообщение
еще больше взволновало албазинцев, и иеромонах за­
писал в своем дневнике: «У всенощной албазинцы были
все. Насколько мог, я успокаивал их, говорил, что Пре­
святая Богородица, которой мы празднуем сегодня и
завтра, покроет нас своим честным покровом. Предло­
ж ил исповедаться тем, кто пожелает; несколько чело­
век исповедалось, а другие просили молитвы о спасе­
нии души». Тревога албазинцев оказалась напрасной,
потому что китайское правительство решило согласить­
ся на требования союзников и отворить ворота горо­
да. (102)
В результате событий 1858— 1860 годов коренным
образом изменилось положение миссии и та кж е ее дея­
тельность. По условиям Тяньцзинского договора, в К и­
тае разрешена была миссионерская деятельность ино­
странных миссионеров и это, конечно, поставило д ея ­
тельность Российской миссии на новые рельсы. Теперь
она могла заняться делом, для которого она в сущности
и была создана — проповедью христианства среди ки­
тайского населения. Немедленно ж е по получении све­
дений о подписании Тяньцзинского трактата 1858 года,
Святейший Синод послал архимандриту Гурию допол­
нительную инструкцию. « . . . вследствие трактата, —
говорилось там, — духовной миссии открывается в Ки­
тае обширное поприще д л я проповеди слова Бо ж ия,
79


деятельность миссии может быть направлена к распро­
странению православной веры среди самого китайско­
го народа». (103)
Этим был дан толчок миссионерской деятельности
миссии и она сразу ж е развила энергичную работу сре­
ди албазинцев и китайцев, в чем особенно потрудился
иеромонах Исаия. В 1861— 1862 годы была вновь от­
крыта школа для албазинцев, принято было в лоно пра­
вославия несколько десятков китайцев и даж е многие
из вновь принятых в православие оказались не только
в Пекине, но и в небольшой деревушке Дун-Дин-ань,
в 50 верстах от Пекина. Окончательно отделение дея­
тельности духовной миссии от дел политических и тор­
говых произошло в 1864 году, когда архимандриту Пал­
ладию вновь было поручено принять бразды правле­
ния миссией, но уже на новых основаниях, как истин­
но духовной миссией. Архимандрит Палладий провел в
Китае, будучи дважды на посту главы духовной мис­
сии, в общей сложности 25 лет. (с 1849 по 1859 и вто­
рично, с 1864 по 1878 годы).
Его деятельным помощником был иеромонах Исаия.
В то время, как архимандрит Палладий с увлечением
отдался научно-исследовательской работе и литера­
турной деятельности, иеромонах Исаия продолжал тру­
диться на миссионерской ниве, а такж е занимался про­
свещением и воспитанием албазинцев. Первое время
о. Исаии было трудно с китайцами, которые смотрели
на принятие православия, как на торговую сделку. Они
искали, какое вероисповедание обещало им больше ма­
териальных выгод — католики, протестанты или пра­
вославные. Приходилось идти на всякие подачки вна­
чале, потому что некоторые из новоиспеченных китай­
ских христиан следовали правилу: «шеньфу-бу-шан
и-шан, вомынь бу нын шан тан» («если священник не
80


даст нам платья, мы не пойдем в церковь»). Много по­
трудился о. Исаия с ними, пока не привил им истинной
любви к церкви.
Архимандрит ж е Палладий глубоко изучил за свое
долгое пребывание в Пекине китайский народ, его
культуру и быт и затем во многих своих трудах опи­
сал все это в России. Среди его трудов особенно и зве­
стны: «Старинное монгольское сказание о Чингисхане»,
«Путешествие даосского монаха Чан Чуня на запад»,
«Исторический очерк древнего буддизма», «Старинное
китайское сказание о Чингисхане», «Китайская литера­
тура магометан» и много других. Вероятно самым изве­
стным его трудом был составленный им китайско-рус­
ский словарь, создавший ему большую известность.
В 1870 году, о. Палладий, по предложению Импера­
торского Географического Общества предпринял экс­
педицию в Уссурийский край для этнографических и
археологических исследований, по возвращении из ко­
торой принялся с еще большей энергией за свои науч­
ные труды в Пекине. Скончался архимандрит П алла­
дий в пути в Россию в 1878 году. (104)
В конце XIX столетия, с появлением русских кон­
цессий в других городах Китая, члены Пекинской ду­
ховной миссии стали регулярно посещать эти города
для совершения церковных богослужений для русских
служащих и жителей этих концессий в Тяньцзине,
Фучжоу и Ханькоу.
Прежде чем перейти к последнему периоду в исто­
рии Российской духовной миссии в Пекине, начиная со
времени Боксерского восстания в 1900 году, будет, мо­
ж ет быть, уместным отметить хотя бы часть тех науч­
ных трудов, которыми обогатили науку члены духов­
ной миссии.
81


В томе первом Трудов членов Российской Духовной
Миссии в Пекине, под датой «СПБ, 1852 г.», появились
следующие труды: В. Горский, «Начало и первые дела
маньчжурского дома», и его же, «О происхождении ро­
доначальника ныне царствующей в Китае династии
Цин и имени народа Маньчжу»; И. Захаров, «Истори­
ческое обозрение народонаселения Китая»; И. Гошке-
вич, «Способ приготовления туши»; о. Палалдий, «Ж из­
неописание Будды». Том второй (1855) содержал: И. З а ­
харов, «Поземельная собственность в Китае»; о. Пал­
ладий, «Исторический очерк древнего буддизма»;
И. Гошкевич, «О китайских счетах»; о. Гурий, «Обеты
буддистов и обряд возложения их (у китайцев)»; доктор
медицины А. Татаринов, «Китайская медицина»; отец
Илларион, «Очерк истории сношения К ит ая с Тибе­
том». В третьем томе находились (СПБ, 1857 г.) труды:
М. Храповицкий, «События при падении Минской ди­
настии»; иеромонах П. Цветков, «Замечания о соляном
производстве в Китае»; И. Гошкевич, «О разведении
шань-яо (картофель»; он же, «Императорское или бла­
говонное пшено (скороспелое)»; А. Татаринов, «Замеча­
ния об употреблении болеутолительных средств при
операциях и о водолечении в Китае»; иеромонах
П. Цветков, «Записки китайца о Нангасаки», «О хри­
стианстве в Китае», «Несторианский памятник», и «До­
машние обряды китайцев»; архимандрит Палладий,
«Морское сообщение между Тянь-цзинем и Шан-хаем»;
И. Гошкович, «Хонкон», «О шелководстве»; иеромонах
П. Цветков, «О секте даоссов»; иеромонах Евлампий,
«Доклад комитета об ассигнациях». В томе четвертом
интересны труды: архимандрит Палладий, «Старинное
монгольское сказание о Чингисхане»; «Си ю цзи или
описание путешествия на запад», «О магометанах в
Китае».
82


После отъезда миссии архимандрита Палладия, в
Пекин был назначен в 1878 году новый начальник мис­
сии архимандрит Ф лавиян Городецкий, который поз­
же, по возвращении в Россию, был посвящен в сан ар­
хиепископа Варшавского. Во время его пребывания в
Пекине, миссия занялась энергичным печатанием тру­
дов членов миссии. Как сам начальник миссии архи­
мандрит Флавиян, так и его помощники иеромонахи
Алексей Виноградов и Николай Адоратский занялись
переводами и собиранием имеющихся переводов бого-
служебых книг на китайский язык, особенно книг пере­
веденных архимандритом Палладием и о. Исаией. Сами
они перевели воскресные службы Октоиха на китай­
ский язык. К концу своей службы в Пекине, членами
миссии было напечатано не менее 20 книг, переводов
православного богослужения на китайский язы к.
В переводах русских книг на китайский язы к боль­
шую помощь переводчикам оказывали китайские
сяншен (учителя). М ежду прочим один из них, Митро­
фан Цзи оказался настолько ревностным поклонником
православия, что был рукоположен в священника и
назначен настоятелем церкви в деревне Дун-дин-ань,
где он пробыл некоторое время. Однако, этот опыт ока­
зался неудачным. По словам Коростовца, «Цзи не за ­
нимался своими прихожанами, запустил церковную
службу и в конце концов заболел меланхолиею». (105)
Начиная с 1884 года руководство духовной миссией
перешло к новому начальнику, архимандриту Амфило-
хию Лутовинову, человеку дворянского происхожде­
ния, получившему образование в Московском универ­
ситете. Он был пострижен в монашество в 1873 году и
три года служил за границей при церкви герцогини
Эдинбургской, до назначения его в Пекин. Девять лет
провел архимандрит в Пекине и за это время, если он
83


не добился никаких необычайных результатов, то, во
всяком случае, работа миссии продолжалась нормаль­
но, без перебоев, не было ничего бьющего на эф фект,
но деятельность среди албазинцев продолжалась и бо­
гослужения не прекращались в церквах обоих подво­
рий. (106)
И. Коростовец, описывавший деятельность духов­
ной миссии в конце прошлого столетия, был не очень
высокого мнения о моральных качествах албазинцев,
которых к тому времени вместе с православными ки­
тайцами было 459 человек. Он писал, что «недаром ро­
доначальники их привезенные в Пекин получили жен
из разбойничьего приказа...» Дальше он описывал их
таким образом: «по внешнему виду, албазинец — тот
ж е китаец: перед вами то ж е тупое, безжизненное ли­
цо с приплюснутым носом и щелкообразными глазами;
в нравственном ж е отношении это в лучшем случае
тунеядец, рассчитывающий на поддержку миссионеров,
а в худшем — пьяница и мошенник. Буйство и разбой
заурядные явления в албазинской колонии, поставляю­
щей кандидатов для тюрьмы и для ссылки (в Сычуан-
скую провинцию) . . . Значительная часть потомков доб­
лестных защитников Албазина живет в качестве при­
слуги в миссиях дипломатической и духовной. Все эти
старшие слуги, кули, повара, дворники, певчие и т. д.
образуют сплоченную группу, связанную общностью
интересов и действующую с трогательным единодуши­
ем, коль скоро дело касается обмана русских, живущих
в Пекине». (107)
Боксерское восстание. Страдные дни настали для
русской духовной миссии в Пекине на грани XX столе­
тия во время восстания боксеров в 1900 году. Главой
духовной миссии в это время был еще один прослав­
ленный китаевед архимандрит Иннокентий Фигуров-
84


ский, прибывший в Пекин в 1897 году. Им, вместе с его
паствой, были пережиты страшные дни осады ино­
странных посольств боксерами, грозившими истребить
всех иностранцев. И. Коростовец, посетивший Пекин во
время восстания боксеров против христиан, писал, что
повсеместное восстание членов организации «Большого
кулака» началось в конце мая и в Пекин стали стекать­
ся со всего К итая миссионеры и другие иностранцы,
ища спасения в стенах посольского квартала. (108) По­
ка сообщение между Пекином и побережьем моря бы­
ло открыто, 18 мая в Пекин прибыл для охраны посоль­
ского квартала международный отряд, состоявший из
военных чинов нескольких национальностей. Русский
отряд состоял из 72 нижних чинов, матросов с «Нава-
рина» и «Сысоя Великого» при двух офицерах; италь­
янский — из 39 матросов и трех офицеров; американ­
ский — из 56 матросов и двух офицеров; французский
—
из 72 матросов при трех офицерах; английский — из
72 матросов и морских стрелков при трех офицерах, и
японский — из 24 матросов и двух офицеров. На сле­
дующий день в Пекин прибыли: немецкий десант из
30 человек при двух офицерах и австрийский — из 24
человек с двумя офицерами. Из оружия у американцев
был один пулемет Максима, у англичан — Норден-
фильд, у австрийцев — тоже пулемет и у итальянцев
—
однодюймовое орудие. Это была вся «артиллерия»
в руках защитников посольского квартала. Ко сожале­
нию, русский отряд не получил своего орудия системы
Барановского. Оно где-то застряло в пути, но снаряды
к нему были получены. Таким образом, к тому време­
ни, когда связь с внешним миром прервалась и нача­
лась осада посольского квартала несчитанными тыся­
чами «боксеров», защитники квартала насчитывали
всего 409 человек при 19 офицерах, включая 7 конвой-
85


ных казаков, состоявших при русском посольстве. (109)
Положение в Пекине настолько ухудшилось, что из
Тяньцзиня в Пекин был послан большой союзный от­
ряд в 2000 человек под командой английского адмира­
ла Сеймура и американского капитана Мак-Калла, вы ­
шедший на помощь осажденным иностранцам в Пеки­
не. Этот отряд потерпел неудачу и не смог пробраться
к Пекину, что сильно ободрило повстанцев. В Пекине
начались нападения на членов иностранных посольств.
Убит был секретарь японской миссии Сугияма, а затем
погиб на улицах Пекина и германский посланник ба­
рон фон Кеттлер. В июне началась осада посольского
квартала, куда с трудом уговорили переселиться архи­
мандрита Иннокентия с его подчиненными. Сам рус­
ский посланник, в конце мая, лично побывал в Бейгу-
ане у архимандрита и, после долгих уговоров, настоял
на том, чтобы архимандрит переселился в посольство.
В Пекине, да и по всему Китаю, запылали христи­
анские храмы. Горели протестантские храмы, католи­
ческие соборы, православные церкви и дома хри­
стиан ...
К счастью д ля защитников посольского квартала,
25 июня, совершенно случайно, в китайской чугунно­
плавильной лавке, отыскалась старая английская пуш­
ка, образца 60-х годов, которая оказалась того же ка­
либра, что и не попавшая в Пекин пушка Барановско­
го. Важно было то, что она могла стрелять снарядами
пушки Барановского и это оказало большую помощь
защитникам посольского квартала. Освобождение при­
шло 1/13 августа 1900 года и осада была снята. (110)
На следующий ж е день после снятия осады, Коро-
стовец поехал в северо-восточную часть Пекина посмо­
треть на развалины Бейгуаня, как называлась Русская
духовная миссия. Бейгуань был разрушен боксерами в
86


самом начале восстания, вскоре после переезда архи­
мандрита Иннокентия в дипломатическую миссию. Р а з­
рушены были не только церкви и постройки, но и сож­
жена типография с ее коллекцией из 30 000 иерогли­
фов, так же как и много ценных трудов архимандрита
Палладия и иеромонаха Исаии. Ко времени боксерско­
го восстания в Пекине насчитывалось до 1000 китай­
ских христиан, включая и албазинцев. Боксеры истре­
били почти всех албазинцев и православных китайцев,
ж ивш их в миссии или около миссии. Трупы убитых
бросали в колодцы, куда бросали также и живых. Все­
го погибло не меньше 300 албазинцев и китайцев-хри­
стиан. Впоследствии, стараниями архимандрита Инно­
кентия, здания миссии и церкви были восстановлены,
а на месте мученической кончины албазинцев и других
христиан был воздвигнут храм-памятник в память
жертв боксеров, названный церковью Всех Свя­
тых. (111)
Боксерское восстание принесло мучительную смерть
по всему Китаю не только христианам, но и тысячам
киайцев, подозревавшихся в дружбе с иностранцами.
Среди них погиб и большой друг русских, в прошлом
китайский посланник в Петербурге и бывший предсе­
датель правления Китайской Восточной железной до­
роги, Сюй Цзин-чэн. Китайским правительством был
обнародован приказ без указания даты, но полагают,
что он был обнародован 15 или 16 июля, извещавший
о казни Сюя в следующей форме: «Против товарища
министра чинов, Сюй Цзин-чэна, и члена жертвенного
приказа, Юань-чана, состоявших членами министерст­
ва иностранных дел, неоднократно поступали обвини­
тельные доклады, что они пользуются плохой репута­
цией, в иностранной политике руководятся личными
интересами, при аудиенциях без стеснения делают
87


взбалмошные представления, зловредными словами
смущают правительство и даж е стараются посеять в
нем семена раздора. Таковые преступления составляют
великое непочтение и мы на страх другим повелеваем
предать их смертной казни. Бы ть по сему!» (112)
После революции в России настали тяжелые дни
дл я Российской духовной миссии, лишенной матери­
альной поддержки из России. Тем не менее миссия про­
должала существовать и возглавлять многочисленные
русские православные общины Китая до самого захва­
та власти китайскими коммунистами. В двадцатых го­
дах этого столетия в Пекине и других городах Китая
уж е насчитывалось до 1000 человек, потомков албазин-
пев, многие из которых работали и служили в духов­
ной миссии в Пекине, а также в различных эмигрант­
ских предприятиях Шанхая, Тяньцзиня и Пекина. По
прежнему, в восстановленных храмах миссии продол­
жались регулярные богослужения. Жизнь там текла
своим чередом, тихо, мирно, спокойно, без больших пе­
ремен. Большим событием в жизни миссии было при­
бытие туда останков членов Императорской фамилии,
убитых на Урале большевиками в 1918 году. Эти ос­
танки находились в Пекинской миссии некоторое вре­
мя, пока не были пересланы во Францию по просьбе
членов Императорской фамилии, находившихся там.
История Российской духовной миссии в Китае, на­
чиная с Боксерского восстания 1900 года и до захвата
власти в Китае коммунистами в 1949 году, называет­
ся «епископским» периодом, Если до XX столетия гла­
вы миссии были в сане архимандрита, то с начала этого
столетия миссия возглавлялась людьми в епископском
сане. Первым главой миссии в сане епископа стал епис­
коп Иннокентий, проведший долгое время на посту на­
чал ьник а Восемнадцатой миссии. Настало революцион-
88


ное время в России и потом советский режим и в ре­
зультате — миссия потеряла финансовую поддержку
из России. Начиная с 1917 года началась самостоятель­
ная, трудная ж изнь миссии. Глава миссии Иннокентий
скончался в Пекине 28 июня 1931 года уж е в сане мит­
рополита Китайского и Пекинского и на его пост всту­
пил архиепископ Симон, возглавивший Девятнадцатую
миссию. Архиепископ Симон прож ил недолго и скон­
чался 24 февраля 1933 года. С его смертью, на пост на­
чальника Двадцатой миссии, последней миссии, воз­
главляемой русским иерархом, вступил епископ Вик­
тор, ставший называться по должности епископом ки­
тайским и пекинским.
Последний русский глава миссии епископ Виктор, в
прошлом был офицером Белой армии в Сибири, при­
нявший монашество в Китае. После Второй мировой
войны епископ Виктор подчинился Московскому пат­
риарху. А в 1949 году власть в Китае перешла в руки
коммунистического правительства Мао Цзе-туна, и на
этом закончился более чем 250-летний период сущест­
вования Российской духовной миссии в Китае.
*
В виде постскриптума можно отметить, что Россий­
ская Духовная Миссия несмотря на свою скромную
миссионерскую деятельность играла исключительно
большую роль в отношениях между двумя страна­
ми-соседями — Россий и Китаем. Нет никакого сомне­
ния, что члены миссии обогатиили и подняли на необы­
чайную высоту науку востоковедения и особенно сино­
логии. Кроме того, они внесли свой вклад и в китай­
скую науку не только как знатоки китайского и маньч-
89


журского языков, но и в других областях науки, а осо­
бенно в медицине и астрономии. Может быть за рубе­
жом мало было известно о трудах членов Российской
Духовной Миссии, потому что они писались на русском
языке, в то время считавшемся почти непреодолимым
и непосильным для изучения иностранцами. Некото­
рые иностранные ученые, не зная русского языка, счи­
тали, что русские миссионеры ничем себя не проявили.
Другие ж е обвиняли их в том, что они писали только
на языке, непонятном для рядового европейца. И прав
был д-р Джон Даджеон, который еще в 1872 году пи­
сал, что это «очень странное обвинение против этих лю­
дей, что они никакого вклада не внесли в науку и ли­
тературу только потому, что они писали на своем соб­
ственном языке, а не на языке, понятном тем, кто бе­
рется их критиковать». (ИЗ) И если бы эти критики
удосужились покопаться в архивах азиатского депар­
тамента министерства иностранных дел в Петербурге
или Святейшего Синода, пишет д-р Даджеон, они на­
шли бы, что эти архивы «содержат ценные манускрип­
ты и работы, относящиеся к истории, учреждениям,
правительству, религии, медицине, ботанике, геогра­
фии и астрономии Китая, материалы исключительной
точности, не говоря у ж е об и х обширности, написанные
перьями ученых, почтивших миссию своими блестя­
щими талантами, людьми исключительной квалифика­
ции благодаря своему прекрасному знанию языка, сво­
им связям с должностными лицами, своему доступу в
различные ямыни и комитеты, и своим долгим пребы­
ванием в Пекине, давшие нам наиболее верную инфор­
мацию о стране». (114)
Тот же автор пишет, что с 1849 года в Пекине нахо­
дилась обсерватория, построенная учеными русской
миссии для магнетических и метеорологических наблю-
90


дений, также внесшая большой клад в науку. (115) По­
этому, трудно согласиться с мнением проф. Альберта
Перри, что «вообще говоря вклады миссионеров в на­
уку были преувеличены». (116)
Другой иностранный синолог, отмечая труд отца
Иакинфа Бичурина «Пекин», пишет: «маленькая кни­
га отца Иакинфа Бичурина в течение многих лет была
единственным достоверным описанием Пекина ино­
странцем. Точность его описаний не поддается сомне­
ниям. Бретшнайдер и другие синологи признают его ав­
торитетом и в своих работах много заимствовали из его
трудов». (117) Мало того, касаясь вопроса об отноше­
ниях между Россией и Китаем, тот же автор пишет, что
за 175 лет существования миссии не было ни одного по­
ступка, ни одного эксцесса со стороны китайцев по от
ношению к православной вере, за исключением одного
короткого периода, когда отношения между обеими
странами были некоторое время натянутыми (в 60-х
годах XVIII столетия). Причиной того, что они избежа­
ли судьбы римско-католической церкви в Китае было
то, что члены русской миссии не вмешивались в госу­
дарственные дела и меньше всего старались занимать­
ся миссионерской деятельностью среди китайцев. По
словам того ж е автора, работа миссии была более лите­
ратурная и научная, чем миссионерская. (118)
О том, что русские миссионеры прекрасно изучили
Китай и узнали страну, пишет Гастон Кахен, по словам
которого, за первые 40 лет сношений с китайцами, рус­
ские получили прекрасные сведения ка к географиче­
ского и торгового, так и политического характера о Ки­
тае. И в этом заслуга Российской Духовной Миссии в
Пекине. (119)
91


п
ЛИТЕРАТУРА
1. 3 . И. Горбачева и Д. И. Тихонов, «Из истории изуче­
ния К и та я и России», Советское Востоковедение, 1955
год, No 2, стр. 140.
2. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., ф ев­
раль, стр. 253.
3. Там же, стр. 254.
4. Там же, стр. 253—254.
5. Николай Бантыш-Каменский, Дипломатическое собра­
ние дел между Российским и Китайским государства­
ми с 1619 по 1792 год. Казань, 1882 г., стр. 8—9.
6. Там же, стр. 11.
7. Горбачева и Тихонов, там же, стр. 140.
8. Полный Православный Богословский Энциклопедиче­
ский Словарь, 1913 г., том 2, стр. 1318—1320; Новый Эн­
циклопедический Словарь, том 1, изд. Брокгауз—Еф­
рон, СПБ, 1911—1916, стр. 829; История Р еки Амура,
СПБ, 1859 г., стр. 92.
9. Франц Шперк, «Россия Дальнего Востока», Записки
Императорского Географического Общества по Общей
Географии, том 14, СПБ, 1885 г., стр. 70.
10. В. П. Петров, «Албазинцы в Китае», Вашингтон, Д. К.,
1956 г., стр. 20.
11. Бантыш-Каменский, там же, стр. 19.
92


12. Иеромонах Николай Адоратский, там же, стр. 336—338.
13. Там же, стр. 346.
14. Там же, стр. 348.
15. Там же, стр. 349.
16. Там же, стр. 339.
17. Там же, стр. 349.
18. Митрополит Евгений Болховитинов, Словарь Русских
Светских Писателей, Москва, 1845 г., стр. 244; В. К . Анд-
риевич, История Сибири, ч. 2, СПБ, 1889 г., стр. 53;
Н. В. Кюнер, Сношения России с Дальним Востоком,
Владивосток, 1914 г., стр. 13.
19. И. Коростовец, «Русская Духовная Миссия в Пекине»,
Русский Архив, 1893 г., No 9, стр. 58.
20. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., ап­
рель, стр. 460—461.
21. Там ж е, стр. 462—463.
22. Там же, стр. 350.
23. Бантыш-Каменский, там же, стр. 81.
24. Иеромонах Николай Адоратский, там же, стр. 469—473.
25. Там же, стр. 474—475.
26. Там же, стр. 477—478.
27. В. К . Андриевич, там же, стр. 344.
28. Бантыш-Каменский, там же, стр. 84—85.
29. Там же, стр. 86—87.
30. Иеромонах Николай Адоратский, там же, стр. 484.
31. Н. В. Кюнер, Сношения России с Дальним Востоком,
Владивосток, 1914 г., стр. 20—21.
32. Там же, стр. 22; Адоратский, там же, стр. 502.
33. Адоратский, там же, стр. 502.
34. Там же, стр. 505.
35. Там же, стр. 506.
36. И. Коростовец, там же, стр. 60.
37. Академия Наук СССР, Русско-Китайские Отношения,
1689—1916 гг., Москва, 1958 г., стр. 19.
38. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., ч. 2,
май, стр. ПО—111.
39. Там же, стр. 108—109.
93


40. Там же, стр. 114; Коростовец, там же, стр. 60—61.
41. Адоратский, там же, стр. 125.
42. Там же, стр. 130—131.
43. Там же, стр. 125.
44. Там же, стр. 132.
45. Там же, стр. 133; Коростовец, там же, стр. 60.
46. Адоратский, там же, стр. 133.
47. Там же, стр. 135; Коростовец, там же, стр. 60.
48. Адоратский, там же, стр. 127.
49. Там же, стр. 128—129.
50. Там же, стр. 129.
51. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., июнь,
стр. 168— 172.
52. Там же, стр. 180.
53. Там же.
54. Там же, стр. 185—187.
55. Там же, стр. 188; Коростовец, там же, стр. 61.
56. Адоратский, там же, стр. 188.
57. Там же, стр. 321.
58. Там же, стр. 330.
59. Там же, стр. 330—339.
60. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., ав­
густ, стр. 403— 405.
61. Там же, стр. 420—421.
62. Коростовец, там же, стр. 63.
63. Адоратский, там же, стр. 422.
64. Там же, стр. 425; В. К . Андриевич, История Сибири,
ч. 2, СПБ, 1889 г., стр. 141—143.
65. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., сен­
тябрь, стр. 32.
66. Там же, стр. 38.
67. Коростовец, там же, стр. 64.
68. Адоратский, там же, стр. 56—58.
69. Там же, стр. 195; Коростовец, там же, стр. 64.
70. А1Ьег1 Раггу, „Киззгап (Сгеек ОНЬобох) М1зз1опапез т
СЫпа, 1689— 1917; Т й е п Си11ига1, Ро1Шса1, а пб Есопош1с
Ко1е". ТЬе РасШс Н1з1ог1са1 Кеу1е^, Уо1. IX, ^ о . 4, Пес.
1940, рр. 403—404.
94


71. Адоратский, там же, стр. 199.
72. Иеоромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., но­
ябрь, стр. 302—305.
73. Там же, стр. 307.
74. Коростовец, там ж е, стр. 65.
75. Иеромонах Николай Адоратский, «Православная Мис­
сия в Китае», Православный Собеседник, 1887 г., сен­
тябрь, стр. 58; Коростовец, там же, стр. 67.
76. Адоратский, там же, стр. 322.
77. Там же.
78. Там же, стр. 342.
79. Коростовец, там же, стр. 68.
80. Горбачев и Тихонов, там ж е, стр. 142.
81. Там же.
82. Коростовец, там ж е, стр. 69.
83. Там же, стр. 71.
84. Иеромонах Н. Адоратский, «Отец Иакинф Бичурин»,
Православный Собеседник, ч. 1, февраль 1886 г., стр. 80.
85. Н. Я. (Иакинф) Бичурин, Собрание сведений о наро­
дах, обитавших в Средней Азии в древние времена,
Москва, 1950 г., стр. VIII.
86. Горбачева и Тихонов, там же, стр. 144.
87. Бичурин, там же, стр. XII.
88. ЗиИе! Вгебоп, „ Р е к т д ”; ЗЬапдка!, 1931, р. 524.
89. В. Миротворцев, «К биографии о. Иакинфа Бичурина»,
Православный Собеседник, 1886 г., ч. II, стр. 410.
90. Иеромонах Н. Адоратский, «Отец Иакинф Бичурин»,
Православный Собеседник, ч. 1, февраль 1886 г., стр.
275—306.
91. В. Вагин, Исторические сведения о деятельности граф а
М. М. Сперанского в Сибири, с 1819 по 1822 г., 1872 г.,
стр. 219—220.
92. Аполлон Можаровский, «К истории нашей духовной
миссии в Китае», Русский Архив, 1886 г., No 7, стр. 407.
93. Там же, стр. 406; В. Миротворцев, «Материалы для ис­
тории Пекинской духовной миссии», Православный Со­
беседник, 1888 г., ч. 3, стр. 85.
94. Коростовец, там же, стр. 71.
95. А. Можаровский, там же, стр. 408.
95


96. Там же, стр. 416; В. Миротворцев, там же, стр. 96—97.
97. А. Можаровский, там же, стр. 422.
98. Там же, стр. 407; Коростовец, там же, стр. 72.
99. Проф. В. А. Рязановский, «Из истории научного восто­
коведения в СССР», Вестник Института по изучению
СССР, Мюнхен, 1957, No 3, стр. 64.
100. Е. В. Бунаков, «Из истории русско-китайских отноше­
ний в первой половине XIX в.», Советское Востокове­
дение, No 2, 1956 г., стр. 97—101.
101. Коростовец, там ж е, стр. 74.
102. Там же, стр. 77; Барон А. Буксгевден, Русский Китай,
Порт Артур, 1902 г., стр. 187—188.
103. Коростовец, там ж е , стр. 78.
104. Там же, стр. 81.
105. Там же, стр. 82.
106. Там же, стр. 83.
107. Там же, стр. 84.
108. И. Я. Коростовец, Россия на Дальнем Востоке, Пекин,
1922 г., стр. 88; Полный Православный Богословский
Энциклопедический Словарь, том 2, 1913 г., стр. 1318—
1320.
109. П. С. Попов, «Два месяца осады в Пекине», Вестник
Европы, февраль 1901 г., стр. 517.
ПО. Там же, стр. 536.
111. И. Я. Коростовец, Россия на Дальнем Востоке, Пекин,
1922 г., стр. 88; Полный Православный Богословский
Энциклопедический Словарь, том 2, 1913 г., стр. 1318
— 1320.
112. П. С. Попов, «Два месяца осады в Пекине», Вестник
Европы, No 3, март 1901 г., стр. 15.
113. Лойи Пийдеоп, М. П., Н1з1опса1 5ке1сЬ о! Нге Есс1ез1аз-
Нса1, РоИНса! апН Соштегс1а1 Ке1аНопз о! Киззга УПШ
СЫпа, Рекшд, 1872, р. II.
114. Там же, стр. 2.
115. Там же, стр. 20.
116. А1Ьег1 Раггу, ор. сП., р. 421.
117. ЗиЛе! ВгеНоп, „ Рекшд", Зкапдйаг, 1931, р. IX.
118. Там же, стр. 524.
119. Саз1оп СаЬеп, Б о т е Еаг1у Киззо-СЫпезе Ке1аНопз
(1гапз1а1ей ап<1 ейНей Ьу ДУ. БкеИоп КИде), БЬапдкаг,
1914, р. 127.
96