МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени М. В. ЛОМОНОСОВА
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

На правах рукописи

Беклемишева Мария Михайловна
А. А. Башмаков (1858–1943): общественно-политические взгляды и
деятельность в дореволюционной России

Специальность 07.00.02 – Отечественная история
ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Научный руководитель:
кандидат исторических наук, доцент
С. Л. Чернов

Москва – 2021

2

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………..…3
ГЛАВА I. Биография А. А. Башмакова………………………………………54
ГЛАВА II. А. А. Башмаков и славянский вопрос……………………………130
§ 2.1. Славянская идея в воззрениях А. А. Башмакова…………………..130
§ 2.2. А. А. Башмаков о «македонском вопросе» в 1899 г.………………149
§ 2.3. А. А. Башмаков о международных отношениях на Балканах в 1908–
1915 гг….……………………………………………………………………167
ГЛАВА III. Внутриполитические взгляды А. А. Башмакова……………….189
§ 3.1. А. А. Башмаков – исследователь обычного права (краткий
обзор)….…………………………………………………………………….189
§ 3.2. Монархические взгляды. Национализм. «Окраинный вопрос»…..194
§ 3.3. А. А. Башмаков о революции 1905 г. «Русская партия народного
центра»………………………………………………………………………223
ГЛАВА IV. А. А. Башмаков на посту главного редактора «Правительственного
вестника» (1906–1913)………………………………………………………….252
§ 4.1. «Правительственный вестник»………………………………………252
§ 4.2. «Вечернее прибавление к Правительственному вестнику»………..271
§ 4.3. Русские выставки печатного дела в Софии и Белграде…………….276
§ 4.4. Отставка А. А. Башмакова и кампания «славянских банкетов»……287
ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………..…………………………302
Список источников и литературы…………………..…………………………..308

3

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность диссертационного исследования. Накануне и в годы
революции 1905 г., как и в последующий межреволюционный период, в
России шла борьба мнений о судьбах России, перспективах ее развития, ее
внешней, внутренней и национальной политике. Одним из активных
участников этой дискуссии был Александр Александрович Башмаков (25
декабря 1858 г., Одесса – 1 августа 1943 г., Париж) – видный публицист,
славянский деятель, чиновник, исследователь проблем правовой науки.
Биография и идейное наследие этого консервативного мыслителя редко
оказывались

в

центре

внимания

исследователей,

хотя

заслуживают

всестороннего изучения. Среди достижений А. А. Башмакова – не только
юридические труды и юридическая практика: это редактирование газет и
журналов

(«Journal

de

St.-Pétersbourg»,

«Revue

Contemporaine»,

«Правительственный вестник» и др.), учреждение типографии, создание
собственной политической партии, более 300 опубликованных произведений в
период с 1880 г. по 1911 г. и др. Современный интерес к этой фигуре
обусловлен не только масштабностью самой личности, но и тем, что все его
труды и занятия не подвергались тщательному изучению в отечественной
историографии, а имеющиеся оценки нуждаются в корректировке. Наименее
изучены его издательская и редакторская деятельность, участие в работе
славянских благотворительных обществ и Отделении обычного права СанктПетербургского юридического общества, возглавляемая им «Русская партия
народного центра», все путешествия, общественная активность накануне и во
время Первой мировой войны, период Гражданской войны и жизнь в
эмиграции. Практически не привлекался историками и отложившийся в
российских архивах богатый источниковый материал, дающий возможность
обстоятельного изучения наследия А. А. Башмакова. Воссоздание подробного
портрета этого человека, его биографии, творческого пути, участия в
развернувшейся дискуссии о пути развития России, его политических и
общественных

позиций

является

актуальной

задачей.

Изучение

этих

4

обстоятельств важно и потому, что они расширяют представления о палитре
мнений, высказанных в ходе дискуссии, и включают исследуемую личность в
круг ее участников.
Объектом исследования является публицистическое и эпистолярное
наследие А. А. Башмакова.
Предметом исследования является система взглядов и убеждений А. А.
Башмакова, его публицистическая, общественная, политическая, издательская,
редакторская деятельность.
Хронологические рамки исследования определяются годами жизни А.
А. Башмакова и охватывают 1858–1943 гг.
Цель исследования заключается в воссоздании полной биографии А. А.
Башмакова

и

характеристике

его

как

политического

мыслителя

в

дореволюционной России. Для достижения данной цели необходимо решить
ряд исследовательских задач:
- описать все этапы жизненного и профессионального пути А. А.
Башмакова;
- показать место общественно-политического деятеля в идейном спектре
русского консерватизма и панславизма конца XIX – начала XX вв.;
- охарактеризовать деятельность А. А. Башмакова в должности главного
редактора газеты «Правительственный вестник».
Методологическую основу работы составили общенаучные (причинноследственный анализ, синтез, принцип научной объективности) и специальноисторические (историко-биографический, историко-генетический, историкоописательный) методы исследования. Реконструкция неповторимых судеб
исторических личностей, изучение формирования их внутреннего мира,
специфики жизненного выбора находится в фокусе внимания персональной
истории. Ее объектом может выступать индивидуум любого калибра
независимо от масштаба личности, индивидуального вклада в историю и т. д.
Изучение «истории одной жизни» во всей ее полноте одновременно
рассматривается и как главная цель исследования, и как одно из эффективных
средств познания того исторического социума, которому эта личность

5

принадлежала . В настоящем диссертационном исследовании наряду с
1

изучением традиционной профессиональной и карьерной биографии А. А.
Башмакова была дана характеристика его внутреннего мира и частной жизни,
что позволило объединить два типа биографического анализа в единое
тематическое поле.
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в
историографии дается полная биография А. А. Башмакова: исследуется его
происхождение, описывается факт его усыновления славянским деятелем А. Д.
Башмаковым; уточняется целый ряд вопросов, связанных с его службой и
общественно-политической

деятельностью,

изучается

мотивация

его

поступков. Кроме того, исправляются допущенные в историографии ошибки и
неточности, в частности, опровергается устоявшийся тезис о нем как о
представителе

черносотенного

движения.

Впервые

в

российской

историографии приводится целостный анализ его панславистской концепции,
отдельно на основании опубликованных работ и частных писем графу Н. П.
Игнатьеву изучается его поездка в Македонию в 1899 г., характеризуются его
националистические взгляды. Дается характеристика политической партии А.
А. Башмакова «Русской партии народного центра», описывается ее программа.
Освещаются взаимоотношения героя с правыми партиями и организациями в
годы Первой русской революции. Рассматривается роль А. А. Башмакова на
посту главного редактора «Правительственного вестника» в период с мая 1906
г. по февраль 1913 г., чего до сих пор не предпринималось в историографии.
Исследуются материалы «Вечернего прибавления к Правительственному
вестнику», о котором нет сведений в литературе. Вводятся в научный оборот
архивные документы и неизвестные сочинения А. А. Башмакова.
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что
материалы диссертации могут быть использованы для создания трудов по
истории таких направлений русской общественной мысли, как панславизм,

Репина Л. П. Личность и общество, или история в биографиях (вместо предисловия) // История через
личность: Историческая биография сегодня. Под ред. Л. П. Репиной. 2-е изд. М.: Квадрига, 2010. С. 8–9.
1

6

консерватизм, национализм, а также по истории периодической печати, в том
числе официальной прессы.
Практическая значимость исследования состоит в том, что материалы
и выводы диссертации могут быть использованы при подготовке общих
курсов по истории русской общественной мысли, а также специальных курсов,
рассматривающих взаимоотношения власти и общественности в период
«думской монархии».
Апробация

результатов

исследования.

Основные

результаты

проведенного исследования отражены в 4 научных статьях общим объемом
4,39

п.

л.,

опубликованных

в

рецензируемых

научных

изданиях,

индексируемых в базах данных Web of Science, Scopus, RSCI и в изданиях,
рекомендованных для защиты в диссертационном совете МГУ по группе
специальностей 07.00.00 – исторические науки и археология.
Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры
истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ
имени М. В. Ломоносова.
Положения, выносимые на защиту.
1. Воспитанный в семье известного общественного деятеля, славянофила
А. Д. Башмакова, его приемный сын А. А. Башмаков на протяжении всей
своей деятельности в России также придерживался славянофильских взглядов.
2.

С

1890-х

гг.

А.

А.

Башмаков

начал

разработку

своей

националистической концепции, чему способствовал его опыт службы в
Прибалтике в качестве мирового судьи (1889–1894). Публицист пришел к
выводу, что сохранение империи напрямую зависело от успешности ее
окраинной политики, которая наряду с государственным интересом должна
была иметь социальный смысл. В последние годы XIX в. в своих статьях и
речах он заявил о себе как о националисте и начал разработку теоретических
вопросов «славянской идеи» в связи с русским национализмом. Центральная
идея его публицистики – идея российской государственности в смысле единой
и неделимой империи с упором на самодержавие. В юридических трудах и
публицистике

он

отстаивал

необходимость

использования

народного

7

обычного права в гражданском законодательстве, а указаний «народного
духа» (т. е. русского традиционализма) – при разработке фундаментальных
вопросов внутренней и внешней политики. Апелляция А. А. Башмакова к
понятиям «народности», «народного духа» связана с его опытом юридической
практики в качестве мирового судьи и присяжного заседателя. Все эти
воззрения, в частности, стали препятствием на пути его повышения по службе
во время работы в Комиссии по составлению Гражданского уложения.
3. На протяжении своей карьеры, в том числе на службе в Министерстве
иностранных дел, А. А. Башмаков находился «в оппозиции» этому ведомству,
подвергая критике внешнеполитический курс страны (главным образом
ближневосточный). Он неоднократно обращался к императору с изложением
своего видения внешнеполитических проблем, выступал за проведение
активного курса на Балканах и не исключал возможности использования
военных средств для защиты «славянских интересов». В печати он стремился
убедить российскую и зарубежную аудиторию в том, что «славянская идея» в
России

не

была

тождественна

политическому

панславизму,

который

предполагал тот или иной вид политического объединения славянских
государств, хотя некоторые панслависты того времени еще не отказались от
этой идеи. Практическими целями панславистской доктрины А. А. Башмаков
видел защиту славянских народов от германской и австрийской экспансии, их
экономическую интеграцию между собой и с Россией, впоследствии –
получение ими политической независимости, приобретение Сербией выхода к
Адриатике и территорий в Северной Албании, Болгарией – македонских
территорий. Он предложил новый идеал славянского патриотизма – «широкий
национализм», подразумевавший достижение национального единства и
сближение на этой основе славянских государств. Его «славянская идея» и
идея русского национализма взаимно дополняли друг друга.
4. По политическим взглядам близкий к правым, в 1905–1906 гг. А. А.
Башмаков объединился с ними для целей предвыборной борьбы. Однако
впоследствии отстаивание им значимости «славянского вопроса» во внешней
политике России привело к его разрыву с теми консерваторами, которые

8

такого взгляда не разделяли. В рамках «Русской партии народного центра» он
одним из первых выступил с политической программой, близкой по идейным
основам

к

сложившейся

позднее

партии

русских

националистов

–

«Всероссийскому национальному союзу». В конце 1905 г. – начале 1906 г. А.
А. Башмаков выступал за созыв законодательной Государственной Думы,
которая, по его мнению, стала бы средством спасения от революции и
оздоровила бы управление. Однако после созыва II Думы он окончательно
разуверился в том, что она была способна стать союзником правительства в
проведении реформ, полагая, что ее деятельность, напротив, вела к
«расшатыванию российской государственности», поэтому поддержал ее
роспуск и новый избирательный закон 3 июня 1907 г.
5. Хотя официальный характер «Правительственного вестника» и его
вечернего выпуска не предусматривал широкого поля для творческой работы,
занимая пост главного редактора, в фельетонах и статьях («неофициальной
части» этих газет) А. А. Башмаков стремился отстаивать близкие ему идеи. На
страницах «Правительственного вестника» и в докладной записке на имя А. В.
Бельгарда, как и в своей публицистике, он аргументировал точку зрения,
согласно которой события Первой русской революции не привели к
ограничению самодержавия, а законная сила Государственной Думы исходила
от императорской власти. По принципиальным вопросам (об обнародовании
актов, исходящих от Государственной Думы, публикации сомнительных, с его
точки зрения, статей) он доносил свою позицию до начальника Главного
управления по делам печати и просил дальнейших указаний. Кроме того, А. А.
Башмакову удалось увеличить доходность газеты.
Степень разработанности темы2. А. А. Башмаков оказался в ряду
забытых консервативных деятелей, биографии и творчество которых стали
подробно изучаться лишь в конце 1990-х гг. В советской историографии
предпринималась попытка охарактеризовать его общественно-политические
взгляды в связи с изучением дискуссии по «славянскому вопросу» в
При подготовке данного раздела диссертации использована следующая публикация автора:
Беклемишева М. М. Современная российская историография об А. А. Башмакове (1858–1943) // Клио. 2019.
№3 (147). С. 44–54.
2

9

российском обществе . Называя А. А. Башмакова реакционным автором, З. С.
3

Ненашева в то же время справедливо отмечает, что политический панславизм
в его взглядах был заменен «наиболее естественной идеей объединения на
культурно-племенной почве, без преследования целей государственного и
церковного единства» (по выражению Башмакова), т. е. национализмом в
идеологической области 4. В 1980-е гг. А. А. Башмаков также упоминается в
исследованиях, посвященных российской внешней политике 5 и официальной
печати6 (подробнее см. ниже).
Из всех работ современной российской историографии, на наш взгляд,
стоит особо отметить статьи М. Б. Смолина 7 и очерк российского правоведа В.
А. Томсинова 8. В работах обоих авторов была предпринята попытка как
осветить жизненный путь А. А. Башмакова, так и дать общую характеристику
его взглядам.
Историк консервативной мысли М. Б. Смолин впервые в российской
историографии посвятил специальное исследование А. А. Башмакову. Он
опубликовал текст его брошюры «Народовластие и Государева воля» в
журнале «Москва», сопроводив его вступительной статьей, где обозначил
контуры жизненного пути и некоторые аспекты идейного наследия писателя 9.
В 2012 г. вышла еще одна статья М. Б. Смолина об А. А. Башмакове,
текстуально почти совпадающая с первой. М. Б. Смолин также является
автором статей о нем в энциклопедии «Славянофилы»10 и иных изданиях.

Ненашева З. С. Славянский вопрос и буржуазно-дворянские общественные круги России на рубеже XIX–XX
вв. // Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы: Доклады на
конгрессе балканистов в Белграде, СФРЮ // Балканские исследования. Вып. 9. М.: Наука, 1984. С. 176–186.
4
Там же. С. 181.
5
Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне Первой мировой войны. М.: Наука, 1985. С. 148.
6
Смирнов С. В. Легальная печать в годы первой русской революции. Л.: Изд-во Ленинградского
государственного университета, 1981. С. 35–36.
7
Смолин М. Б. Панславизм и монархический национализм Александра Башмакова // Москва. 1998. №5. С.
169–176; Он же. Столыпинский идеолог Александр Александрович Башмаков // Российский институт
стратегических исследований: Проблемы национальной стратегии. 2012. №1 (10). С. 149–158.
8
Томсинов В. А. Александр Александрович Башмаков (1858–1943) // Российские правоведы XVIII–XX веков:
Очерки жизни и творчества. В 2-х т. Т. 2. М.: Зерцало, 2007. С. 166–204.
9
Башмаков А. А. Народовластие и государева воля [Текст]; Авт. вступ. ст. М. Смолин, подгот. текста М.
Смолин // Москва. 1998. №5. С. 169–192.
10
Смолин М. Б. Башмаков Александр Александрович // Славянофилы. Историческая энциклопедия / Сост. и
отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2009. С. 66–69.
3

10

Исследователь обозначил основные вехи биографии А. А. Башмакова,
указал ряд его трудов по юриспруденции и славянскому вопросу, кратко
охарактеризовал его позицию по некоторым вопросам внутренней и внешней
политики империи: «окраинному», «восточному», вопросу о существе
верховной власти после революции 1905 г. Главным источником для М. Б.
Смолина при освещении жизненного пути А. А. Башмакова стало его письмо в
редакцию «Биржевых ведомостей» по случаю назначения главным редактором
«Правительственного вестника» (оно помещено в сборнике «За смутные
годы», 1906 г.). Обращение к этому источнику позволило исследователю
привести достоверные сведения о чиновной службе А. А. Башмакова до 1906
г.
М. Б. Смолину принадлежит характеристика взглядов А. А. Башмакова
как яркого представителя «русских империалистов», вобравших, по образному
выражению автора, всю высоту накопленных за многие века идеальных
национальных черт и воспитанных на идеях славянофилов, почвенников,
охранителей: М. Н. Каткова, Н. Я. Данилевского, К. Н. Леонтьева 11. Это
поколение консервативных мыслителей конца XIX – начала XX вв., по
мнению историка, было всецело порождено «обаянием эпохи императора
Александра III»12. Историк определяет взгляды А. А. Башмакова как
приверженца

«монархического

национализма»

(выражение

самого

публициста), черносотенства и панславизма13.
М. Б. Смолин высказывает справедливое суждение о том, что
сторонником «монархического национализма» А. А. Башмаков стал на службе
в

Прибалтике,

когда

в

качестве

мирового

судьи

поддерживал

покровительственную политику в отношении простого местного населения 14.
Историк сводит «монархический национализм» А. А. Башмакова к его
утверждению о таком идеале государственного устройства, когда жители

Смолин М. Б. Панславизм и монархический национализм… С. 170.
Там же. С. 169.
13
Смолин М. Б. Столыпинский идеолог… С 151–152.
14
Там же. С. 151.
11
12

11

самых разных частей империи считали бы себя одинаково русскими . На
15

наш взгляд, к данному определению стоит добавить, что «монархический
национализм» предполагал поддержку такого внутри- и внешнеполитического
курса, в основе которого лежали бы национальные интересы, какими понимал
их публицист, при сохранении сильной монархической власти. По верной
оценке М. Б. Смолина, для А. А. Башмакова господство русской нации должно
было охраняться незыблемым законом, а окраинам было необходимо дать
возможности для экономического развития, но с обязательным условием
лояльности к русской государственной власти 16.
В своих статьях М. Б. Смолин верно определил отношение А. А.
Башмакова к вопросам государственного значения: о существе верховной
власти в период «думской монархии», представительных учреждениях, однако
не до конца раскрытым является тезис автора о том, что А. А. Башмаков
«русификаторство отстаивал как принцип внутренней политики» 17. Здесь
следовало бы сделать оговорку о том, что позиция А. А. Башмакова по
вопросу о русификации (ассимиляции) окраин была более сложной.
Говоря о политических взглядах А. А. Башмакова, М. Б. Смолин отметил,
что они были выражены им однозначно: «Я неизлечимо заразился
"черносотенством"»18, – писал публицист в 1906 г. на страницах сборника «За
смутные годы». Необходимо отметить, что первоначальный смысл, который
он вложил в свои слова, был непреднамеренно искажен в историографии. Не
являясь выражением его политической позиции, эти слова демонстрировали
идейный раскол в русском обществе в начале XX столетия: выражение
«черносотенец» использовалось либеральными кругами для порицания своих
политических оппонентов. «Чуть что вас отделяет от "красного" оттенка, о! вы
"реакционер" и готова кличка»19, – писал А. А. Башмаков. Если писатель в то
время

уклонялся

от

указаний

«подлинно-либерального

литературного

Там же.
Там же.
17
Там же. С. 153.
18
Башмаков А. А. По поводу распадения «Партии правового порядка» (Из «Народного голоса» 1906 г., №16) //
За смутные годы. СПб., 1906. С. 248.
19
Там же. С. 247.
15
16

12

начальства», продолжал он, – «страшнейшие заклятия над тобою виснут и –
ужаснейшее из страшных – коль не пойдешь по трафаретке, тебя объявят
"черносотенным"!»20. Поэтому в представлениях либералов А. А. Башмаков
действительно оказывался «черносотенцем». Недаром слово «черносотенство»
взято в кавычки: «И так, читатель мой, убедившись в том, до какой степени я
неизлечимо заразился "черносотенством" (в том смысле, что не принимает
«подлинно-либерального литературного начальства» – М. Б.) – и давно
потерял всякую надежду попасть в ряды "популярных" и "признаваемых"
писателей, конечно, не удивится, если я в данном случае подойду к вопросу о
том, почему распадается несомненно почтенная Партия правового порядка» 21.
Таким образом, неправильное толкование этого выражения позволило ряду
исследователей относить А. А. Башмакова к крайне правым вместо умеренно
правых.
Сделав вывод о принадлежности А. А. Башмакова к черносотенцам, М. Б.
Смолин в то же время верно отмечает, что его «Русская партия народного
центра»

была

правоцентристской,

или

умеренно

правой22.

Согласно

утверждению исследователя, А. А. Башмаков считал своими союзниками все
партии, находящиеся на правом фланге политического спектра 23, однако
добавим, что в дальнейшем он отмежевался от тех правых, которые не
поддерживали его взгляда на славянский вопрос. Историк также ошибочно
связывает дату его ухода со службы со смертью П. А. Столыпина в 1911 г. 24
Как видно из названия статьи 2012 г., М. Б. Смолин полагает, что А. А.
Башмаков

был

«столыпинским

идеологом»,

однако

подробно

не

аргументирует данную точку зрения. По мнению историка, П. А. Столыпина и
А. А. Башмакова объединяли желание укрепить господство русской
народности в империи и неприятие революции 1905 г. 25 При этом
исследователь

четко

обозначил

Там же. С. 248.
Там же.
22
Смолин М. Б. Столыпинский идеолог… С. 154.
23
Там же.
24
Там же. С. 155.
25
Там же.
20
21

важнейшие

темы,

определившие

13

мировоззрение А. А. Башмакова: это были национализм, панславизм и
обычное право26. По мнению М. Б. Смолина, национализм А. А. Башмакова
был связан с юридическими занятиями и признанием обычая источником
права наряду с законом.
В статье М. Б. Смолина верно отражены некоторые представления
публициста, такие как поддержка объединения славянских стран и России на
культурной почве вместо государственного объединения; нецелесообразность
завоевания Константинополя (в отличие от других панславистов) 27. Автор
делает верное предположение о том, что, изучая ситуацию на взрывоопасных
Балканах, будучи юрисконсультом в Министерстве иностранных дел (1898–
1904), А. А. Башмаков не имел прямого указания начальства. По мнению
историка, решившись на поездку в турецкую Македонию в 1899 г., публицист
полагал ее делом общественным и считал, что, описав ужасы турецкой неволи,
он сможет развеять уже тогда сложившийся миф о неблагодарности
освобожденных славян28.
Изучив

имеющиеся

биографические

данные

и

проблематику

публицистических работ А. А. Башмакова, М. Б. Смолин делает вывод о его
авторитетности в политических кругах: «Будучи известным публицистом,
имеющим к тому же особое положение сначала чиновника Министерства
иностранных дел, а затем Министерства внутренних дел (в чине действительного статского советника и члена Совета министра внутренних дел), А. А.
Башмаков выражал нечто большее, нежели свое мнение, поэтому к нему
многие

и

прислушивались…»29.

Комментируя

данную

точку

зрения,

необходимо отметить, что ряд государственных деятелей из политической и
дипломатической элиты не разделяли идей А. А. Башмакова, особенно по
вопросам внешней политики.
М. Б. Смолин привлек для характеристики взглядов и биографии А. А.
Башмакова лишь часть доступного материала из его сборника статей и речей
Там же. С. 152.
Там же. С. 153.
28
Там же. С. 152.
29
Там же. С. 155.
26
27

14

«За смутные годы». В некоторых случаях узкая источниковая база приводит
автора статьи к неточным оценкам, а ряд вопросов, связанных с деятельностью
героя, остался за рамками его исследования.
В 2007 г. в энциклопедии «Российские правоведы XVIII–XX вв.: Очерки
жизни и творчества» под авторством В. А. Томсинова вышел очерк об А. А.
Башмакове30. В каждом из помещенных в энциклопедии очерков автор не
только рассматривает биографию правоведа, но и характеризует его как
человека и ученого, обозначает наиболее интересные мысли из его
произведений.

По

замечанию

автора,

книга

выступила

своего

рода

путеводителем по русской научной юриспруденции XVIII – начала XX вв. В
аннотации к изданию также указывается, что автором использовались в том
числе архивные документы, некоторые из которых публикуются впервые.
В. А. Томсинов дополнил созданную М. Б. Смолиным биографию А. А.
Башмакова: он впервые привел краткие сведения о его среднем образовании,
семье, службе в Восточной Румелии и Одессе, рассмотрел его юридические
взгляды, указал на то, что с 1910 г. А. А. Башмаков являлся издателемредактором

собственного

журнала

на

французском

языке

«Revue

Contemporaine»31.
В оценке политических воззрений А. А. Башмакова В. А. Томсинов
следует за М. Б. Смолиным. Так, он полагает, что публицист «считал
черносотенство своим внутренним состоянием и гордился тем, что проникся
им до глубины души и навечно» 32. «Объявляя себя не просто сторонником
черносотенства, но черносотенцем по самым глубоким своим убеждениям,
Башмаков совершал мужественный поступок. Волна разнузданного кровавого
террора, развязанного революционерами против тех, кто олицетворял собой
традиционную

Русскую

государственность,

не

обошла

черносотенцев

стороной»33, – пишет В. А. Томсинов. Много места автор посвящает проблеме

Томсинов В. А. Александр Александрович Башмаков (1858–1943) // Российские правоведы XVIII–XX веков:
Очерки жизни и творчества. В 2-х т. Т. 2. М.: Зерцало, 2007. С. 166–204.
31
Там же. С. 186.
32
Томсинов В. А. Указ. соч. С. 177.
33
Там же.
30

15

черносотенного движения вначале XX в., рассматривая его в отрыве от А. А.
Башмакова.
В качестве источников В. А. Томсинов использовал публицистические
произведения и юридические труды А. А. Башмакова, ссылки на какие-либо
архивные документы в работе отсутствуют. В этой связи не вполне ясна
источниковая база составленной В. А. Томсиновым биографии. С одной
стороны, в ней присутствуют сведения, которые, насколько нам известно,
можно почерпнуть только из Автобиографии А. А. Башмакова, хранящейся в
Государственном Архиве РФ, или иных архивных документов. С другой
стороны, использование таких документов исключило бы фактические
ошибки: неверно указаны год поступления А. А. Башмакова в Петербургский
университет, имена как первой, так и второй супруги, годы работы в комиссии
по крестьянскому делу, годы редактирования «Journal de St.-Pétersbourg», дата
оставления должности главного редактора «Правительственного вестника». В.
А. Томсинов также указывает, что в феврале 1916 г. А. А. Башмаков посетил
Англию как представитель газеты «Новое время», хотя он, уже будучи в
отставке, в то время был представителем «Правительственного вестника».
Новаторской частью работы является заключительная ее часть, где автор
приводит высказывания А. А. Башмакова, отражающие его общественнополитические позиции, указывает его предпочтения в юридической науке 34. В
данной части работы автор вводит в научный оборот новые источники:
высказывания из книг «Болгария и Македония» (1903), «Великое рушение»
(1907), «Очерки права родового, наследственного и обычного» (1911). Автор
верно подмечает, что А. А. Башмаков не был кабинетным ученым, оторванным
от реальной жизни. Изучение его юридических трудов показало, что в
исследовании правовых институтов он почти всегда старался идти своим
собственным путем, его работы проникнуты духом критики 35.
В заключение В. А. Томсинов указывает, что творческое наследие А. А.
Башмакова огромно по своему объему и чрезвычайно ценно для русского
34
35

Там же. С. 189–204.
Там же. С. 200.

16

общества по своему идейному содержанию, говорит об актуальности
поднимаемых А. А. Башмаковым тем 36.
Итак, в своих исследованиях М. Б. Смолин и В. А. Томсинов в целом
верно оценили взгляды А. А. Башмакова. Однако авторы не привлекли весь
комплекс

источникового

материала

(и

в

первую

очередь

архивные

документы), который позволил бы им создать наиболее полное и объективное
представление об этом человеке. В некоторых случаях это приводило авторов
к ошибочным наблюдениям.
В 2001 г. в биографическом альманахе «Лица» были опубликованы
воспоминания Майкла де Щербинина (М. А. Щербинина) (1856–1941) –
сводного брата А. А. Башмакова по матери от ее первого брака – с
комментариями Т. В. Мисникевич37. Ценность для изучения личности А. А.
Башмакова представляют как сами воспоминания, так и комментарии к ним.
Исследовательские

комментарии,

во-первых,

вводят

новый

архивный

материал, расширяя источниковую базу наших суждений об А. А. Башмакове.
Составительница

комментариев

обратилась

к

архивным

источникам:

автобиографической заметке А. А. Башмакова, отложившейся в фонде С. А.
Венгерова в ИРЛИ, формулярному списку о службе 1891 г., материалам
различных фондов РГИА. Благодаря этому были приведены достоверные
сведения об основных вехах его жизненного пути, семье и службе: сведения о
службе его отца, Александра Дмитриевича; об образовании А. А. Башмакова в
Швейцарии; список издаваемых им газет и журналов; сведения о его детях и
разводе с первой женой38. В отношении происхождения А. А. Башмакова Т. В.
Мисникевич указывает, что он являлся незаконнорожденным сыном А. Д.
Башмакова39. Автор сообщает сведения о разводе приемной матери А. А.
Башмакова В. Н. Сушковой с ее первым супругом А. М. Щербининым и
отмечает, что впоследствии А. Д. Башмаков добился для своих детей
Томсинов В. А. Указ. соч. С. 189.
Майкл де Щербинин (Михаил Андреевич Щербинин). Пять веков семейной истории. Подгот. текста О. Р.
Демидовой. Вступ. ст. и комм. Т. В. Мисникевич // Лица: Биографический альманах. Т. 8. Ред.-сост. О. Р.
Демидова, отв. ред. Б. Л. Бессонов. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С. 237–296.
38
Там же. С. 265, 269, 278–281.
39
Там же. С. 281.
36
37

17

утверждения во всех правах состояния . Во-вторых, в комментариях
40

исправлены допущенные М. А. Щербининым ошибки и неточности. Для
пояснения упомянутой в воспоминаниях Щербинина отставки А. А.
Башмакова автор приводит отрывок из его письма на имя Н. А. Маклакова 21
января 1913 г. (публикация в очерке М. С. Расловлева), где он говорит о
причинах оставления своей должности 41.
К сожалению, ни сам источник – воспоминания М. А. Щербинина об А. А.
Башмакове, ни сведения комментариев к ним в дальнейшем в историографии
не использовались, оставшись неизвестными исследователям.
С начала 2000-х гг. в России выходит ряд статей, посвященных самым
разным

научным

проблемам,

в

которых

фигура

А.

А.

Башмакова

затрагивается, но далеко не всегда является первостепенным объектом
изучения. Как правило, в этих работах рассматривается лишь тот или иной
аспект деятельности, то или иное сочинение А. А. Башмакова. Одной из
первых к наследию А. А. Башмакова обратилась исследовательница проблем
истории и историографии отечественного славяноведения XIX–XX вв. Е. П.
Аксенова. В центре ее внимания находится статья А. А. Башмакова «Кризис
славянской идеи» из Юбилейного сборника Славянского благотворительного
общества в Болгарии (1924 г.)42. Данная статья заинтересовала ее прежде всего
тем, что о кризисе славянской идеи заговорил представитель славянофильства.
Кратко обозначив основные вехи его жизненного пути, Е. П. Аксенова главное
внимание уделила анализу тех причин, которые заставили А. А. Башмакова
говорить о кризисе этой идеи в 1920-е гг. В этой связи историк также
обращается к более ранним его трудам – речам в Петербургском Славянском
обществе 1908–1909 гг., помещенным в сборнике «Балканские речи».
Исследовательница верно подметила основные идеи А. А. Башмакова: 1) о
неизбежной трансформации «классической» славянофильской школы в связи с
изменившейся политической обстановкой; 2) необходимости России встать во
Там же. С. 281–282.
Там же. С. 279.
42
Аксенова Е. П. Славянофил А. А. Башмаков о кризисе славянской идеи // Славяноведение. 2001. №5. С. 83–
89.
40
41

18

главе

славянского

единения;

3)

необходимости

отсрочить

решение

польского вопроса; 4) уверенность в том, что ни национальная идея
славянских народов, ни русский национализм не могут иметь прочной основы
«вне тесного единения… с сознанием идеи славянского взаимства» 43.
Автор статьи указывает на идею публициста выделить на основании
данных языковедения и этнографии четыре славянские общности: вне России
ими бы стали сербо-хорваты с присоединением словенцев, болгары, чешскоморавский

народ

с

присоединением

словаков

и

поляки.

Значение

славянофильства А. А. Башмаков видел в государственно-культурном
определении этих единиц с соответствующей переработкой карты Европы в
будущем.

«Это

будущее

наступило

гораздо

быстрее,

чем

он

мог

предположить»44, – пишет Е. П. Аксенова. Несмотря на то, что насчет
объединения сербов, хорватов и словенцев А. А. Башмаков не ошибся,
исследовательница считает его славянскую «программу» все же дилетантской:
по ее мнению, учитывая тогдашнюю политическую действительность,
воплотить такую программу в жизнь было невозможно 45. По мнению Е. П.
Аксеновой,

при

рассмотрении

«польского

вопроса»

славянофильская

фразеология А. А. Башмакова не могла скрыть национально-государственный
интерес и тот «политический» подход, от которого ему бы хотелось очистить
славянскую идею46.
Е. П. Аксенова отмечает, что уже из начальных фраз статьи А. А.
Башмакова становилось ясным, что опасения относительно жизнеспособности
славянской идеи у него возникали и раньше 47. Данная точка зрения не вполне
соответствует действительности. По сути, она опровергается и самой Е. П.
Аксеновой далее по тексту: кризис славянской идеи 1920-х годов А. А.
Башмаков связывал с отношением славянских народов к России 48, однако же
не с отмиранием самой идеи. Несмотря на то, что в 1920-е гг. в славянских
Там же. Примечание автора на с. 85.
Аксенова Е. П. Указ. соч. С. 85.
45
Там же.
46
Там же.
47
Там же.
48
Там же. С. 86.
43
44

19

странах утвердилась концепция «славянство без России», или же место
«старой» России в семье славянских народов отдавалось Советской России,
как пишет Е. П. Аксенова, у А. А. Башмакова оставалась вера в то, что «идея
жива и плодотворна», что она переживает кризис, но не крах49.
В конце XIX – начале XX вв. А. А. Башмаков публикует ряд трудов по
«окраинному вопросу» в Российской империи.

Используя материалы

отдельных статей из сборника «За смутные годы» и его труд «Балтийский
вопрос с точки зрения практических задач внутренней политики», специалист
по российской правительственной политике в остзейском крае Н. С. Андреева
приводит краткий анализ позиции публициста по «окраинному вопросу» 50. Ей
представляется, что путь к разрешению «прибалтийского вопроса» он видел в
создании условий для экономического подъема эстонского и латышского
населения и его русификации 51. Согласно Н. С. Андреевой, теория этой
русификации была разработана А. А. Башмаковым на основании опыта
службы в Восточной Румелии и предполагала унификацию местного
судебного и административного устройства, введение земств образца
внутренних

губерний,

поощрение

колонизации

Прибалтики

русскими

переселенцами, создание особой системы подготовки администрации для
окраин52. Н. С. Андреева верно обозначила, что успешное достижение
поставленных задач А. А. Башмаков связывал с поддержкой русской
общественности и потому предлагал Петербургскому Славянскому обществу
взять под свою защиту интересы русского дела на окраинах 53.
По мнению Н. С. Андреевой, некоторые из высказанных А. А.
Башмаковым идей оказали влияние на формирование прибалтийской политики
П. А. Столыпина, что проявилось в попытке контролировать национальный
состав администрации, поощрении переселенческого движения и поиске
опоры для правительственных начинаний в Прибалтике в среде местного
Там же.
Андреева Н. С. Прибалтийские губернии в административной системе Российской империи начала XX в. //
Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности. М., 2001. С. 217–234.
51
Там же. С. 229.
52
Там же.
53
Там же.
49
50

20

русского общества . Вместе с тем, на наш взгляд, не стоит переоценивать
54

влияние А. А. Башмакова на разработку данного правительственного курса.
В Отделе рукописей РНБ Н. С. Андреевой были обнаружены письма А. А.
Башмакова Н. А. Манасеину. В одном из них А. А. Башмаков отметил, что он
составил записку о «прибалтийском вопросе» и передал ее министру юстиции
Н. В. Муравьеву в 1894 г., а также отправил ее на просмотр Н. А. Манасеину55
(текста записки в деле не имеется). Н. С. Андреева считает вероятным, что П.
А. Столыпин мог быть знаком с этой запиской.
Как полагает исследовательница, в начале XX в. взгляды А. А. Башмакова
претерпели эволюцию: «Националистические элементы концепции А. А.
Башмакова еще более усилились, он перешел с позиций неославянофильства и
панславизма к правомонархистским убеждениям» (как член «Русской партии
народного центра» и редактор «Народного голоса») 56. Следует подчеркнуть:
славянская идея на протяжении всей жизни А. А. Башмакова являлась
неотъемлемой составляющей его мировоззрения, поэтому указанная точка
зрения не вполне справедлива.
В статье специалиста по истории книжного дела в России Н. А. Гринченко
А. А. Башмаков упоминается в связи со сложным финансовым положением
выпускаемой им газеты «Journal de St.-Pétersbourg». И без того довольно
тяжелое положение газеты усугубилось в 1900-е гг., когда, по мнению ее
издателя-редактора

А.

А.

Башмакова,

«закрытие

казалось

непредотвратимым»57. В статье рассмотрены предложения издателя о мерах по
улучшению ситуации. Автор указывает, что его предложение об издании двух
выпусков газеты – утреннего (на французском языке) и вечернего (на русском
языке), хотя и было принято Министерством иностранных дел и Главным
управлением по делам печати, не было осуществлено, что не соответствует

Там же.
Там же. С. 229–230.
56
Там же. С. 230.
57
Гринченко Н. А. «Journal de Saint-Pétersbourg», 1825–1917 гг. Из истории издательской деятельности
Министерства иностранных дел // Федоровские чтения – 2007. М., 2007. C. 465.
54
55

21

действительности . Вечерний выпуск, «Санкт-Петербургский дневник»,
58

начал выходить уже в ноябре 1904 г.59
Роль А. А. Башмакова в качестве издателя-редактора журнала «Revue
Contemporaine»

впервые

рассматривается

в

статье

американского

литературоведа Хенрика Барана 60. Статья посвящена творчеству французского
публициста А. Дю-Шайла, который печатался на страницах нового журнала.
Говоря о журнале, автор не только представляет читателю его издателяреактора, указывает цели и задачи журнала, но и отмечает тесную связь
«Revue Contemporaine» с правительственными кругами61. Автор также
приводит список сотрудников журнала, среди которых известные публицисты,
историки, государственные деятели, французские корреспонденты.
По замечанию автора, в 1910-е гг., когда проводилась политика,
направленная на ограничение автономии Финляндии, журнал А. А. Башмакова
«не только излагал официальную точку зрения на сложившуюся ситуацию, но
и озвучивал более жесткие позиции»62. В этом отношении тематика статей и
политическая позиция публициста А. Дю-Шайла, как показывает автор статьи,
была близка направленности журнала.
Как глава созданной им «Русской партии народного центра» и редактор
печатного органа этой партии «Народный голос» А. А. Башмаков обратил на
себя внимание исследователей правого движения в России: А. В. Шевцова, Е.
Г. Самойловой, а позднее А. В. Репникова и А. А. Иванова. В связи с
изучением издательской деятельности русских несоциалистических партий А.
В. Шевцов в 1997 г. проанализировал положение газеты «Народный голос».
Он привел сведения о времени ее выхода и количестве подписчиков. Для
иллюстрации характера «Русской партии народного центра» А. В. Шевцов
впервые опубликовал отрывок одного из архивных писем А. А. Башмакова Д.

Там же.
Санкт-Петербургский дневник. 1904. №1.
60
Хенрик Баран. О ранней публицистике А. М. Дю-Шайла: контексты «Протоколов Сионских мудрецов» //
И время и место: Историко-филологический сборник к шестидесятилетию
Александра Львовича Осповата.
М.: Новое изд-во, 2008. С. 455–467.
61
Там же. С. 460.
62
Там же. С. 461.
58
59

22

Н. Вергуну из фонда Д. Н. Вергуна в РГИА, где говорится об этой партии, но
не дал своего комментария к этому письму63.
Е. Г. Самойлова в своей диссертации (2004 г.) стремилась рассмотреть все
аспекты деятельности консервативных кругов русской интеллигенции в
период подъема революции 1905 г. Говоря о позиции правоконсервативных
идеологов по вопросу о существе государственной власти в период «думской
монархии», Е. Г. Самойлова делает отсылку к избирательным программам
«Отечественного союза» и «Русской партии народного центра», в которых
указывалась недопустимость умаления царской власти. Кроме того, автор
рассматривает «Русскую партию…» как пример мелкого и недолговечного
политического объединения правого толка64. По мнению историка, начав свою
политическую деятельность в составе «Отечественного союза», А. А.
Башмаков порвал с ним и предпринял попытку создать свою, очень схожую в
программно-тактическом отношении с другими правыми политическую
партию, после чего вернулся в лоно «Русского собрания» 65. Ссылок на
архивные или иные документы автор в данном случае не приводит, говоря об
А. А. Башмакове и его партии вскользь, как о частном. Отметим, что А. А.
Башмаков действительно был членом «Отечественного союза» в середине
1905 г., как и некоторые деятели Славянского общества (А. А. Нарышкин, П.
А. Кулаковский), а осенью того же года начал создание своей «Русской партии
народного центра». Используя напечатанные в сборнике «За смутные годы»
статьи из «Народного голоса», Е. Г. Самойлова приводит сведения о
самоорганизации подписчиков этой газеты 66. Вслед за А. В. Шевцовым она
отмечает, что после закрытия газеты партия А. А. Башмакова исчезает с
политической сцены67, что не вполне верно.
В 2010 г. в энциклопедии «Русский консерватизм середины XVIII –
начала XX вв.» вышла статья А. В. Репникова и А. А. Иванова об А. А.
Шевцов А. В. Издательская деятельность русских несоциалистических партий начала XX века. СПб., 1997.
С. 240.
64
Самойлова Е. Г. Консервативные круги российской интеллигенции в период подъема революции 1905–1907
гг. (На материалах Санкт-Петербурга): дисс. … кан. ист. наук. СПб., 2004. С. 212.
65
Там же.
66
Там же. С. 206.
67
Там же.
63

23

Башмакове. В статье присутствуют фактические неточности. При работе над
ней авторы обращались работе публициста «Народовластие и Государева
воля», его примечаниям к «Запискам» Н. П. Игнатьева «Сан-Стефано» и
«После Сан-Стефано»68. Авторы статьи подробно освещают воззрения А. А.
Башмакова на принцип народовластия в политике. Как и М. Б. Смолин, они
рассматривают

А.

А.

Башмакова

как

приверженца

«монархического

национализма»69, не добавляя к этой концепции ничего принципиально
нового.

В

статье

удачно

отмечены

некоторые

внешнеполитические

представления А. А. Башмакова: как указывают авторы, в вопросах внешней
политики он обращал внимание на последовательно-враждебную позицию
Великобритании, стоявшей за спиной противников России, а в 1916 г. отмечал
опасность германской экспансии для славянского мира. При комментировании
«После Сан-Стефано» А. А. Башмаков указывал, что Н. П. Игнатьев одним из
немногих понимал, что «иго культурных швабов» грозило тягчайшею
опасностью для самобытного развития славянских народов, нежели турецкое
иго70. Авторы делают интересное наблюдение о том, что благодаря личным
качествам А. А. Башмакову удалось сохранить позитивные отношения с
консервативными лидерами, аргументируя эту точку зрения тем, что Л. А.
Тихомиров, покидая пост редактора «Московских ведомостей», записал летом
1913 г. в дневнике, что был бы не против прихода Башмакова на его место 71.
В работах правоведа А. С. Карцова и историка Л. И. Земцова
рассматриваются взгляды А. А. Башмакова на право, в том числе обычное. В
своей диссертации (2008) А. С. Карцов анализирует правовую идеологию
русского

консерватизма

–

особый

тип

правопонимания

русских

консерваторов. Автор вводит в научный оборот неизвестные юридические
исследования и публицистические статьи А. А. Башмакова, в ряде случаев

Русский консерватизм середины XVIII – начала XX века: Энциклопедия. Ред. колл. В. В. Шелохаев (отв.
ред.), А. В. Репников, А. А. Иванов, А. Ю. Минаков. М.: РОССПЭН, 2010. С. 49–52.
69
Там же. С. 50.
70
Там же.
71
Там же. С. 51.
68

24

привлекая также и отзывы русской печати на эти труды . А. С. Карцов
72

показывает, что его идеи находились в рамках изучаемой идеологии, и
называет его одним из вдохновителей национального консерватизма. По
справедливому замечанию автора, Башмаков был противником консерваторовэлитистов, отстаивавших первенство дворянства перед прочими сословиями 73.
Историк Л. И. Земцов обнаружил в Архиве Русского географического
общества записку А. А. Башмакова в Императорское Русское географическое
общество, в которой он писал о необходимости продолжить работу по
изучению обычного права74. Л. И. Земцов опубликовал ее полный текст в
своей статье. Он отметил, что начало Первой мировой войны не дало
возможности осуществить предложения автора записки. Однако этот текст
«показывает, что внимание к юридическим обычаям русского народа
сохранялось, как и представление о том, что именно на них должна быть
построена национальная правовая система»75.
Деятельность А. А. Башмакова как члена Петербургского Славянского
благотворительного общества и товарища его председателя фрагментарно
освещается в диссертации А. А. Поповкина 76. По мнению автора работы, ряд
влиятельных членов Славянского благотворительного общества (далее – СБО),
в числе которых были А. А. Башмаков и Д. Н. Вергун, в годы революции
1905–1907 гг. и позднее высказывали суждения, мало приемлемые для
консервативного большинства СБО, представленного А. А. Киреевым, А. И.
Соболевским, И. С. Пальмовым, А. С. Будиловичем и П. А. Кулаковским 77.
Причин разрыва между консерваторами и «поправевшими либералами» автор
не указывает. А. А. Поповкин отмечает, что общее собрание СБО,
состоявшееся в мае 1916 г., прошло под знаком конфликта между А. А.
Башмаковым,

поддерживавшим

либералов,

и

А.

И.

Соболевским,

Карцов А. С. Правовая идеология русского консерватизма: II половина XIX – начало XX вв.: дисс. ...
доктора юр. наук. М., 2008. С. 148, 208, 214, 219, 220, 283 и др.
73
Там же. С. 29.
74
Земцов Л. И. А. А. Башмаков о необходимости изучения обычного права // Вестник Липецкого
государственного педагогического университета. Серия Гуманитарные науки. 2013. Вып. 1 (8). С. 42–48.
75
Там же. С. 44.
76
Поповкин А. А. Славянские благотворительные общества в Москве и Санкт-Петербурге: 1858–1921 гг.: дисс.
... канд. ист. наук. Воронеж, 2013.
77
Там же. С. 398.
72

25

выступавшим

против

сотрудничества

с

«Прогрессивным

блоком» ,
78

состоявшим преимущественно из прогрессистов, кадетов, октябристов и
«прогрессивных русских националистов». В чем должно было выражаться
сотрудничество Славянского общества и «Прогрессивного блока», А. А.
Поповкин не отмечает. Согласно автору, на так называемых славянских
трапезах в 1912 г., проведение которых поддерживал А. А. Башмаков,
происходило

сближение

консервативных

и

умеренно-либеральных

панславистов. Сам А. А. Башмаков, по его мнению, являлся представителем
национально-либерального крыла Славянского общества 79. По мнению
исследователя, А. А. Башмаков потерял должность товарища председателя
общества в 1916 г. из-за подозрения в нелояльности его главе80. Говоря о
последнем заседании Совета Петроградского славянского благотворительного
общества 31 марта 1920 г., А. А. Поповкин указывает, что на этом заседании
присутствовал А. А. Башмаков81, что представляет собой некоторую загадку.
Как нам удалось выяснить, в протоколе заседания, который был изучен А. А.
Поповкиным, значится имя Александра Евдокимовича Башмакова 82. Он
присутствовал и на ряде других заседаний в 1916–1917 гг. Сведений о родстве
А. А. и А. Е. Башмаковых не имеется.
В монографии Е. Г. Костриковой «Геополитические интересы России и
славянский вопрос» изучаются взгляды А. А. Башмакова как идеолога
панславизма в связи с дискуссией по «славянскому вопросу» в русском
обществе во время Балканских войн. Автор широко цитирует произведения А.
А. Башмакова. Она приводит характеристику его позиции по Боснийскому
кризису, освещает его полемику о славянской идее с М. О. Меньшиковым 83.
Как верно отмечает исследовательница, для А. А. Башмакова краеугольным
было положение о том, что русский национализм был немыслим без
славянской идеи, подобно тому, как не могло быть для него славянской идеи,
Там же.
Там же. С. 460.
80
Там же. С. 409.
81
Там же. С. 496.
82
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 3. Д. 82. Л. 8.
83
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России и славянский вопрос: Идейная борьба в российском
обществе в начале XX века. М.: Кучково поле, 2017. С. 72, 76–85.
78
79

26

отрицающей русский национализм . Именно поэтому между А. А.
84

Башмаковым и М. О. Меньшиковым произошел разрыв. Автор монографии
приводит, в том числе, ценные сведения об отношении А. А. Башмакова к
итогам Второй Балканской войны по материалам газеты «Славянские
известия»85.
С 1906 г. по 1913 г. А. А. Башмаков состоял главным редактором
«Правительственного вестника», официального правительственного издания,
выходившего

при

Главном

управлении

по

делам

печати.

Объем

историографии, посвященной этой газете, очень невелик, а по отношению к
началу XX в. историография фактически отсутствует. Естественным образом,
нет литературы, характеризующей деятельность А. А. Башмакова в качестве
главного редактора. Единственная попытка охарактеризовать ее была
предпринята С. В. Смирновым в монографии «Легальная печать в годы первой
русской революции» (1981 г.). По мнению автора, с приходом в редакцию А.
А. Башмакова «Правительственный вестник» стал вести активную борьбу с
революционным

движением,

«верноподданнические

обильно

черносотенные

публикуя

на

телеграммы

своих

страницах

"патриотических"

обществ», тем самым пытаясь убедить читателей, что основная масса
населения выступала против врагов самодержавного царя и православной
церкви86. Такие телеграммы действительно ежедневно печатались в газете, но
были связаны не с приходом в редакцию А. А. Башмакова в конце мая 1906 г.,
а с открытием I Государственной Думы и всеми предшествующими
политическими

событиями,

вызывавшими

эмоциональную

реакцию

у

населения. Это были письма различных обществ (чаще крестьянских сходов) и
отдельных лиц с неоднократными просьбами к Николаю II сохранить в
неприкосновенности самодержавную власть, не отменять смертную казнь и т.
д.87
Там же. С. 79.
Там же. С. 83.
86
Смирнов С. В. Легальная печать в годы первой русской революции. Л.: Изд-во Ленинградского
государственного университета, 1981. С. 36.
87
См., например: Правительственный вестник. 4 (17) мая 1906 г. №99. См. также: Лихоманов А. В. Борьба
самодержавия за общественное мнение в 1905–1907 гг. СПб.: Изд-во РНБ, 1997. С. 59.
84
85

27

Рассуждая
революцией

о положении

1905

г.,

С.

правительственной

В.

Смирнов

прессы

отмечает,

что

в

связи

с

«официальный

правительственный орган в 1905–1906 гг. особенно не удовлетворял тех
государственных чиновников, которые стремились к достижению хотя бы
некоторого успокоения и умиротворения страны»88. Однако остается неясным,
каким образом газета, не предназначенная для широкого круга читателей,
могла способствовать осуществлению этой цели. Лишен оснований и тезис
автора о том, что во время революции 1905–1907 гг., при редакторе
Башмакове,

«развертывая

"Правительственный

вестник"

реакционную
хотел

агитацию

вовлечь

в

и

пропаганду,

погромную

политику

самодержавия как широкие слои верноподданного народа, так и вооруженные
силы»89.
В своей монографии «Самодержавие в борьбе за общественное мнение в
годы первой русской революции» А. В. Лихоманов подробно исследует
проблему реорганизации системы правительственной печати в 1905–1906 гг.,
незадолго до назначения А. А. Башмакова на должность 90. Говоря о закрытии
газеты С. Ю. Витте «Русское государство», служившей вечерним изданием
«Правительственного вестника», автор упоминает, что вместо нее с 16 мая
1906 г. «начало выходить совершенно безликое издание под названием
"Вечернее прибавление к Правительственному вестнику"» 91. Позволим себе не
согласиться с данным мнением и отметим, что, несмотря на отсутствие
полемических материалов, характерных для «Русского государства», издание
имело собственное лицо.
Подробные сведения о структуре «Правительственного вестника» и,
отчасти, содержании номеров в начале XX в. приводит Е. В. Ахмадулин 92. Он
отмечает, что содержательная структура газеты отнюдь не свидетельствовала о
ее политических пристрастиях или желании каким-либо образом влиять на
Смирнов С. В. Указ. соч. С. 29.
Там же. С. 36.
90
Лихоманов А. В. Борьба самодержавия за общественное мнение в 1905–1907 гг. СПб.: Изд-во РНБ, 1997. С.
33–45.
91
Там же. С. 60.
92
Ахмадулин Е. В. Правительственная печать России (конец XIX в. – февраль 1917 г.). Ростов-на-Дону, 2000.
С. 12–15, 50–53.
88
89

28

общественное мнение . С нашей точки зрения, в отношении официальной
93

газеты не вполне корректно говорить о «политических пристрастиях». В то же
время автор рассматривает газету как орудие борьбы с революцией 1905 г.,
полностью транслируя мнение С. В. Смирнова. Для аргументации своей точки
зрения Е. В. Ахмадулин приводит текст предупреждений, помещавшихся в
«Правительственном вестнике», о применении силовых методов в случае
беспорядков и введении чрезвычайного положения в различных губерниях94.
По замечанию Е. В. Ахмадулина, А. А. Башмаков был назначен главным
редактором газеты после смерти С. С. Татищева 95, хотя следует отметить, что
замещение должности главного редактора было связано не с этим
обстоятельством, а с уходом из редакции действительного статского советника
А. Н. Гурьева в мае 1906 г.96
Обзор истории создания и деятельности «Правительственного вестника» с
момента его основания до начала XX в. приводится в статье Н. Г. Манцевой и
Л. М. Сафьянниковой97. По мнению авторов, отсутствие публицистических
разделов в газетах «Правительственный вестник» и его приложении «Сельский
вестник» было обусловлено опасениями властей оказаться втянутыми в
полемику с радикальными органами печати и потерпеть при этом явное
поражение98. Говоря о начале XX в., авторы отмечают, что идеологическое
воздействие этих газет на население было крайне слабым99. Стоит отметить,
что

если

говорить

об

идеологическом

воздействии

именно

«Правительственного вестника», то необходимо принимать во внимание
рубеж, когда газета была преобразована в официальный бюллетень (февраль
1906 г.). Кроме того, в целом перед газетой стояли иные задачи: по своему
характеру она была официально-информативной, имела ограниченный и
специфический

круг

читателей

(предназначалась

главным

образом

Там же. С. 12.
Там же. С. 52–53.
95
Там же. С. 51.
96
Бельгард А. В. Воспоминания. Вступ. ст., подгот. текста Е. Н. Андреевой; коммент. Г. М. Пономаревой, Т. К.
Шор, Н. Г. Патрушевой. М.: Новое литературное обозрение, 2009. С. 296.
97
Манцева Н. Г., Сафьянникова Л. М. «Правительственный вестник». Об истории создания и деятельности //
Петербург газетный. 1711–1917. Вып. II. СПб.: Свое издательство, 2016. С. 70–80.
98
Там же. С. 79–80.
99
Там же. С. 79.
93
94

29

чиновникам), не печатала полемических материалов. Исключение могут
составить вышеуказанные телеграммы с выражением верноподданнических
чувств, которые, занимая значительную долю информационного пространства
в газете весной 1906 г., несли идеологическую нагрузку и могли
способствовать формированию у аудитории газеты мнения о реакции широких
масс населения на политические события, выражавшемся главным образом в
беспокойстве о самодержавии и судьбе страны, часто – недоверии к
Государственной Думе.
К вопросу об идеологическом влиянии официальной газеты обращается в
своей работе по истории русской журналистики Н. В. Жилякова. Автор
указывает, что помимо законодательных актов в годы Первой русской
революции в «Правительственном вестнике» и его приложениях появлялась
«публицистика», но в этом отношении газета не могла конкурировать с
частными изданиями100.
центральная

Н.

официальная

В.

Жилякова

газета

России

справедливо отмечает,
носила

что

преимущественно

информационный характер и слабо подходила для пропаганды официальной
идеологии101. Добавим, что пропаганда в буквальном смысле слова в задачи
газеты все же не входила.
В 2020 г. вышло исследование Е. Г. Костриковой об информационной
политике российского правительства в начале XX в.102 Изучая положение
правительственных

изданий

начала

века,

историк

упоминает

и

«Правительственный вестник». Согласно Е. Г. Костриковой, революция 1905
г. кардинально изменила положение в мире русской журналистики: появилось
огромное количество периодических изданий, главным образом либеральных
и леворадикальных, часть из которых играли существенную роль в
политической жизни России, в то время как изначально принятый облик
Жилякова Н. В. История российской печати конца XIX – начала XX вв.: Учебно-методическое пособие для
студентов вузов, обучающихся по специальности и направлению «Журналистика». Томск: «УПК
"Журналистика"», 2008. // [Электронный ресурс] // Веб-сайт Высшей школы журналистики Томского
Государственного Университета. URL: http://www.newsman.tsu.ru/2014/02/istoriya-rossijskoj-pechati-konca-xixnachala-xx-vekov-n-v-zhilyakova/ (Дата обращения: 23.05.2021)
101
Там же. С. 78.
102
Кострикова Е. Г. Россия на пороге информационных войн. Политика российского правительства в сфере
СМИ в начале XX в. СПб.: Петроглиф, 2020.
100

30

«Правительственного

вестника»

оставался

неизменным

.

103

Следует

отметить, что идея преобразования газеты была выдвинута уже в 1905 г., что в
работе не упоминается. По мнению исследовательницы, газета как источник
информации была востребована, но мало чем могла заинтересовать рядового
читателя, хотя ее издание требовало немалых средств. Е. Г. Кострикова
отмечает,

что

соответствовала

личность

А.

А.

Башмакова

консервативному

характеру

как

главного

газеты 104.

редактора

Далее

автор

монографии рассматривает вопрос о преобразовании «Правительственного
вестника» в 1913 г. С точки зрения Е. Г. Костриковой, именно А. А. Башмаков
мог быть автором составленной в 1913 г. в редакции «Правительственного
вестника» служебной записки о необходимости реформирования газеты 105.
Комментируя данное предположение, отметим, что с начала февраля А. А.
Башмаков не принимал участия в работе редакции, поэтому необходимо иметь
в виду датировку названной записки.
Сведений о «Вечернем прибавлении к Правительственному вестнику» в
историографии практически не имеется: структуру этой газеты описывает
лишь С. В. Смирнов106.
Обстоятельства отставки А. А. Башмакова с поста главного редактора
«Правительственного вестника» в начале 1913 г. кратко рассматриваются в
работах Ф. А. Гайды107, Н. С. Гусева 108, Е. Г. Костриковой109. Событийная
канва также приводится в комментарии Т. В. Мисникевич в упомянутом выше
альманахе «Лица»110.
В своей диссертации Ф. А. Гайда отмечает, что Н. А. Маклаков,
назначенный в конце 1912 г. управляющим делами Министерства внутренних

Там же. С. 22.
Там же.
105
Там же. С. 23.
106
Смирнов С. В. Указ. соч. С. 35.
107
Гайда Ф. А. Власть и общественность в России в период кризиса Третьеиюньской системы: диалог о пути
политического развития (1910–1917 гг.): дисс. ... доктора ист. наук. М., 2016. С. 316.
108
Гусев Н. С. Болгария и Сербия в русском общественном мнении в период Балканских войн 1912–1913 гг.
дисс. ... канд. ист. наук. М., 2015. С. 102–103.
109
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 272–273.
110
Мисникевич Т. В. [Комментарии к воспоминаниям М. Щербинина] // Лица: Биографический альманах. Т. 8.
СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С. 279.
103
104

31

дел, начал демонстративно ужесточать контроль над своим ведомством

.В

111

этой связи Ф. А. Гайда упоминает об отставке А. А. Башмакова: «Редактору
"Правительственного

вестника"

А.

А.

Башмакову

было

запрещено

высказывать мнение по балканскому вопросу или уйти, после чего он подал в
отставку»112. Однако, на наш взгляд, поведение Н. А. Маклакова было не
главной причиной этой отставки. Более подробно она рассмотрена в
диссертации Н. С. Гусева, где впервые в историографии воспоминания В. Н.
Коковцова об А. А. Башмакове были привлечены для освещения обстоятельств
отставки последнего113. По мнению Н. С. Гусева, славянский обед в ресторане
«Палкин», который должен был состояться в январе 1913 г., был отменен по
причине того, что устроителем банкета был А. А. Башмаков, занимавший пост
редактора «Правительственного вестника», и в силу его официального
положения

обед

мог

выглядеть

как

«собрание,

инспирированное

правительством»114. Говоря о славянских обедах, Н. С. Гусев отмечает, что
характер таких мероприятий отнюдь не был миролюбивым и правительство
стремилось от них отмежевываться, а Министерству иностранных дел они
были неприятны, так как на славянских обедах звучали довольно агрессивные
речи115.
В монографии советского и российского историка Ю. А. Писарева
упоминается речь А. А. Башмакова в «Клубе общественных деятелей» «Наш
долг на Лондонской конференции» как пример резкого осуждения осторожной
балканской политики С. Д. Сазонова во время Первой Балканской войны 116.
Согласно данным, приведенным Ю. А. Писаревым, помимо А. А. Башмакова
кампанию против министра возглавили черногорские княжны, дядя царя
великий князь Николай Николаевич, его брат великий князь Петр Николаевич,

Гайда Ф. А. Указ. соч. С. 315.
Там же. С. 316.
113
Гусев Н. С. Болгария и Сербия… С. 103.
114
Там же. С. 102.
115
Там же. С. 103.
116
Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне Первой мировой войны. М.: Наука, 1985. С. 148.
111
112

32

бывший товарищ министра внутренних дел B. И. Гурко, член правления
Славянского общества генерал А. П. Скугаревский, Д. Н. Вергун и другие 117.
В своей монографии Е. Г. Кострикова также упоминает об этой речи,
произнесенной 18 января 1913 г. на славянском обеде. Исследовательница
верно отмечает, что она стала выражением возмущения действиями
европейской дипломатии и пассивной ролью России во время Первой
Балканской войны118.
В большинстве указанных работ А. А. Башмаков не является основным
объектом исследования, поэтому авторы упоминают о нем вскользь.
Публикация А. А. Башмаковым воспоминаний графа Н. П. Игнатьева
«Сан-Стефано» и «После Сан-Стефано» (в журнале «Исторический вестник» в
1914–1915 гг. и затем отдельными изданиями) и его комментарии к ним
привлекли внимание историков Л. В. Гориной и О. В. Анисимова. В своей
статье «Российский правовед А. А. Башмаков о графе Н. П. Игнатьеве» Л. В.
Горина анализирует примечания А. А. Башмакова как самостоятельный
исторический источник119. Как отмечает автор, в ряду многочисленных
источников, рассказывающих о жизни и деятельности графа Н. П. Игнатьева,
«Примечания» А. А. Башмакова занимают достойное место: живой,
эмоциональный и в то же время забытый источник заслужил и обширного
цитирования, чем и воспользовался автор статьи 120. Л. В. Горина считает, что
комментарии публициста приобретают силу ценного исторического источника
заключительного этапа Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Их значение она
видит в том, что в примечаниях шаг за шагом воссоздается картина
сложнейшей дипломатической деятельности Н. П. Игнатьева 121. Кроме того,
именно

в

«Примечаниях»

содержится

подробная

характеристика

«игнатьевской школы дипломатии» и меткие характеристики не только
Там же.
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 272.
119
Горина Л. В. Российский правовед А. А. Башмаков о графе Н. П. Игнатьеве // Българска Академия на
науките, Институт за исторически изследвания: Известия на Института за исторически изследвания. Сборник
в чест на проф. д. и. н. Стефан Дойнов. Т. XXXI. София: Академично Издателство «Проф. Марин Дринов»,
2014. С. 135–143.
120
Там же. С. 143.
121
Там же. С. 136.
117
118

33

эпохальных событий, но и действующих лиц этих событий. Л. В. Горина
обратила внимание на то, что оценка А. А. Башмаковым дипломатической
деятельности министра иностранных дел А. М. Горчакова перекликается с
современной историографией, в качестве примера приводя мнение Л. Г.
Захаровой из предисловия к «Дневнику Д. А. Милютина»122.
Л. В. Горина отмечает, что как публицист А. А. Башмаков «мастерски
владеет пером, и если ему недостает аналитического умения историкапрофессионала, то в яркости и образности характеристик ему не откажешь»123.
Она считает его автором, хорошо подготовленным профессионально для
освещения и анализа международных проблем.
В связи с переизданием «Записок» Н. П. Игнатьева в сборнике «Граф Н.
П. Игнатьев и Православный Восток» в 2015 г. возникла необходимость в
представлении А. А. Башмакова читателю как комментатора записок. В своей
вступительной статье к тексту «Записок» О. В. Анисимов приводит основные
вехи

биографии

А.

А.

Башмакова

(к

сожалению,

с

фактическими

неточностями) и дает краткую характеристику оценкам, высказанным
Башмаковым в своих «Примечаниях»124. На основании очерка В. А. Томсинова
об А. А. Башмакове О. В. Анисимов делает ошибочное наблюдение о том, что
«Русская партия народного центра» А. А. Башмакова примыкала к крайне
правому ряду политического спектра125. Автор высказывает справедливое
суждение о том, что лозунг «Россия для русских» понимался им не в
узконационалистическом, а в имперском смысле: быть русским не по крови, а
по духу126, однако подробно не рассматривает его воззрения. По верному
замечанию О. В. Анисимова, сильной стороной комментариев А. А.
Башмакова к «Запискам» является привлечение для работы над ними, в том
числе, собственных впечатлений от личных бесед с Н. П. Игнатьевым. «Говоря
об истории второй половины XIX в., современный историк не может разделять
Там же. С. 140.
Там же. С. 141.
124
Анисимов О. В. Александр Башмаков – комментатор записок графа Н. П. Игнатьева // Граф Н. П. Игнатьев и
Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 1: Записки о русской политике на Востоке.
1864–1887 гг. М.: Индрик, 2015. С. 631–635.
125
Там же. С. 632.
126
Там же.
122
123

34

националистический пафос А. А. Башмакова, – подытоживает О. В.
Анисимов, – однако его труды по комментированию записок сами по себе
стали ярким памятником общественной мысли начала XX в.»127.
Деятельность А. А. Башмакова после Февральской революции и в
эмиграции в Париже изучена крайне слабо. В этой связи необходимо
упомянуть статью абхазского историка Ю. Д. Анчабадзе, где приводятся
сведения о сфере научных интересов А. А. Башмакова и названия лекций, с
которыми он выступал в Париже 128.
Таким образом, российская историография об А. А. Башмакове
представлена рядом отдельных упоминаний и разрозненных статей, где его
личность часто не является основным объектом изучения. Учитывая
многообразие его деятельности и обширность источниковой базы, можно
утверждать, что наследие этого общественно-политического деятеля изучалось
фрагментарно, а оценки давались не всегда точными. Фактически в
историографии отсутствуют как полная биография А. А. Башмакова, так и
комплексный анализ его взглядов по самым разным проблемам тогдашней
общественной жизни страны. Кроме того, авторы допустили ряд ошибок,
рассматривали отдельные аспекты его деятельности независимо друг от друга,
создали

миф

о

«черносотенных»

взглядах

А.

А.

Башмакова.

Ряду

исследователей остался неизвестным факт его усыновления славянским
деятелем А. Д. Башмаковым, потомком генералиссимуса А. В. Суворова по
женской линии. В связи с этим в историографии утвердилось мнение, что А.
А. Башмаков родился в дворянской семье Башмаковых и был потомком А. В.
Суворова. В исследованиях практически не привлекался богатый архивный
материал о нем.
Что

касается

опубликованных

произведений

А.

А.

Башмакова,

исследователи ограничивались в основном сборником его публицистических
статей и речей «За смутные годы» (1906 г.), и, несмотря на то, что эта книга –
Там же. С. 635.
Анчабадзе Ю. Д. Кавказоведение в научном наследии русского зарубежья // Российское научное зарубежье:
люди, труды, институции, архивы. Отв. ред. П. А. Трибунский; Институт российской истории Российской
академии наук. М.: Институт российской истории РАН, 2016. С. 6–17.
127
128

35

представительная выборка его работ, она была изучена далеко не полностью.
Значительное

число

неизвестных

сочинений

осталось

за

рамками

уделяется

внимание

исследовательских работ.
В

болгарской

историографии

в

основном

деятельности А. А. Башмакова в качестве устроителя библиотеки и музея
Восточной Румелии129, а также его позиции по «македонскому вопросу».
Наиболее развернутым биографическим исследованием о Башмакове является
статья Светлозара Елдарова 130. На основании широкого круга архивных
документов

Болгарского

источников

историк

исторического

впервые

архива

реконструирует

и
все

библиографических
вехи

биографии

государственного и общественного деятеля, связанные с Балканами и в
особенности с Болгарией. Автор биографического очерка задается вопросом,
что же заставило публициста после столь значительного (15-летнего)
перерыва131 вновь обратиться к балканским проблемам, в частности,
специально заняться македонским вопросом 132. Не имея пока необходимых
источников, можно только предполагать, были это личные причины или
служебное задание, пишет С. Елдаров. Обращая внимание на «проболгарские
симпатии» А. А. Башмакова, историк пишет, что такая позиция причинила
публицисту серьезные служебные и личные неприятности, но вместе с тем
способствовала приобретению им широкой известности в Болгарии 133. Автор,
в том числе, в своей статье приводит большую часть текста записки А. А.
Башмакова императору Николаю II с изложением проекта разрешения сербоболгарских противоречий в Македонии на исходе Первой Балканской
войны134.
Мосенгов А. Александър Александрович Башмаков // Библиотекар. 1974. №7–8. С. 53–54; Вълчев Г.
Чужденците в българската следосвобожденска култура 1879–1900. Стара Загора: Кота АД, 2001. С. 206–207.
130
Елдъров С. Забравеният юбилей: 150 години от рождението на Александър Александрович Башмаков //
Македонски преглед. Т. XXXII. 2009. №4. С. 129–142.
131
На протяжении 1880-х гг. А. А. Башмаков занимается юридической практикой, однако не обходит
вниманием и балканские проблемы: интересуется славянским сравнительным законодательством, принимает
активное участие в работе Одесского славянского общества. Лишь на службе в Прибалтике (1889–1894) он
временно оставляет в стороне балканские темы и концентрируется на вопросах российской внутренней
политики. В 1895–1898 гг. выходит ряд его публицистических статей о взаимоотношениях России и
славянского мира, в которых главное внимание уделено южным славянам.
132
Елдъров С. Забравеният юбилей… С. 133.
133
Там же. С. 135.
134
Там же. С. 140–141.
129

36

Одним из первых к поездке А. А. Башмакова в Македонию в 1899 г. и
его взглядам на «македонский вопрос» обратился болгарский историк Стоян
Германов. Он приходит к выводу, что А. А. Башмаков верно понимал
сущность «македонского вопроса» и много сделал для проведения своей точки
зрения в русской печати, в частности, опубликовав 17 аналитических статей и
книгу о своих впечатлениях в Македонии 135. Историк Ивайло Йолов
рассуждает о сильных и слабых сторонах аргументации А. А. Башмакова в
пользу болгарской точки зрения. Он полагает, что во время своей поездки
путешественник контактировал главным образом с болгарами, обладавшими
ярко выраженной национальной идентичностью, поэтому его позиция столь
категорична136. Автор особо выделяет два аргумента А. А. Башмакова в пользу
болгарских претензий на Македонию: то, что по достижении автономии
Македония тяготела бы именно к Болгарии, и что турки и албанцы в
Македонии говорили на болгарском языке137. Книга «Болгария и Македония»,
по мнению И. Йолова, представляет значительный интерес, поскольку в ней
наблюдения путешественника сочетаются с теоретическими схемами без
какого-либо противоречия138.
Подводя итог, необходимо отметить, что в целом в историографии А. А.
Башмакову уделено относительно мало внимания, а его идейное наследие не
подвергалось углубленному изучению. Наиболее полная на сегодняшний день
биография деятеля имеется в болгарской историографии, где в основном
рассматриваются его занятия, связанные с Балканами. Внешнеполитические
взгляды А. А. Башмакова, его роль в общественной и политической жизни
России с конца XIX в. до 1917 г. остаются слабо разработанными темами.
Источниковая база исследования. Источниковую базу настоящей
работы составили архивные и опубликованные материалы различных видов:
законодательные акты, делопроизводственная документация, публицистика,
Германов С. Руски пътешественици, учени и общественици за Македония от XVII век до 1912 г. //
Изследвания по македонския въпрос: Книга първа. София: Македонски научен институт, 1993. С. 248–253.
136
Йолов И. Руски автори за България и Сърбия в македонския конфликт 1885–1917 г. София: Българска
духовност, 1999. С. 39.
137
Там же. С. 48–49.
138
Там же. С. 49.
135

37

материалы периодической печати и документы личного происхождения.
Дополнительно

также

использовались

алфавитные

указатели

статей,

напечатанных в «Правительственном вестнике» и «Вечернем прибавлении» к
нему за 1905–1911 гг., и библиографические указатели.
К группе законодательных актов относятся Временные правила о печати
1905–1906 гг. Это три Высочайших указа Правительствующему Сенату: 24
ноября 1905 г. «О временных правилах о повременных изданиях»; 18 марта
1906 г. «Об изменении и дополнении временных правил о периодической
печати»; 26 апреля 1906 г. «О временных правилах для неповременной
печати»139. Они определяли правила выпуска повременных и неповременных
изданий, содержали запретительные меры для издателей и редакторов и
регламентировали их ответственность за нарушение правил о печати. С конца
1905 г. деятельность А. А. Башмакова как редактора-издателя собственных
газет и главного редактора «Правительственного вестника» осуществлялась в
рамках этого законодательства.
Обширная

группа

делопроизводственных

материалов

включает

документацию государственных учреждений и документацию Петербургского
Славянского благотворительного общества. Личные дела о службе А. А.
Башмакова

имеются

в

трех

фондах

Российского

государственного

исторического архива: Министерства юстиции (Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827),
Главного управления по делам печати (Ф. 776. Оп. 23. Д. 37), редакции
«Правительственного вестника» (Ф. 785. Оп. 1. Д. 232). Также нами было
изучено его личное дело за 1878–1880 гг. в фонде Петербургского
университета в Центральном государственном историческом архиве (Ф. 14.
Оп. 3. Д. 19916). Материалы названных фондов включают деловую переписку
о продвижении А. А. Башмакова по службе, письма на его имя, его докладные
записки, ходатайства, отчеты. В личном деле А. А. Башмакова в фонде
Главного управления по делам печати есть его краткая автобиография. Все эти
документы вводятся в научный оборот впервые.
Полное собрание законов Российской империи. Собрание Третье. В 33-х т. Т. 25: 1905. СПб., 1908. №26962
от 24 ноября 1905 г. С. 837–839; ПСЗ РИ. Т. 26: 1906. СПб., 1909. №27574 от 18 марта 1906 г. С. 281–283; Там
же. №27815 от 26 апреля 1906 г. С. 481–483.
139

38

Документы официального делопроизводства, связанные с газетой
«Правительственный вестник», хранятся главным образом в фондах Главного
управления по делам печати (Ф. 776) и редакции «Правительственного
вестника» (Ф. 785) в РГИА. Эти архивные источники занимают важное место в
источниковой базе исследования. Фонд редакции «Правительственного
вестника» содержит 368 единиц хранения, датированных 1868–1918 гг. Это
документы,

отражающие

деятельность

по

изданию

газеты

«Правительственный вестник» и выходивших при нем газет «Сельский
вестник»,

«Русское

государство»,

«Вечернее

прибавление

к

Правительственному вестнику», журнала «Книжная летопись». Основной
массив

документов

фонда

посвящен

хозяйственной

деятельности

«Правительственного вестника» (сметы, гонорарные ведомости, отчеты об
оборотах и расходах, отпуски об ассигновании средств на какие-либо нужды,
распоряжения о выдаче пособий и т. д.). При поиске необходимых документов
для освещения роли А. А. Башмакова в должности редактора была отобрана
часть делопроизводственных материалов, относящаяся к периоду с 1906 г. по
начало 1913 г. Ценными и информативными оказались некоторые дела «По
печатанию статей» за разные годы, дела о личном составе редакции и
постоянных сотрудниках «Правительственного вестника», а также личное дело
А. А. Башмакова. Из данного фонда в настоящей работе использовались:
переписка редакции с лицами и учреждениями, распоряжения главного
редактора о печатании статей, инструкция редакции по хозяйственной части от
министра внутренних дел 1883 г., отчеты А. А. Башмакова о выставках
произведений печати в Софии и Белграде. Отдельные дела, посвященные
выставкам, содержат как полную финансовую отчетность, так и общие отчеты
об организации и проведении выставок. В диссертации использовалось два
отчета А. А. Башмакова о проведении выставки в Софии на имя А. В.
Бельгарда: из фонда редакции газеты и отложившийся в фонде редактора

39

журнала «Книжная летопись» А. Д. Торопова в Отделе рукописей
Российской национальной библиотеки 140.
Для освещения событий, предшествовавших назначению А. А. Башмакова
на должность главного редактора, в фондах Государственного архива
Российской Федерации нами были изучены Всеподданнейший доклад С. Ю.
Витте о назначении А. Н. Гурьева редактором «Правительственного вестника»
(Ф. 543: Коллекция рукописей Царскосельского дворца) 141 и записка С. С.
Татищева (Ф. 597: личный фонд деятеля)142 о преобразовании этой газеты.
Делопроизводственные документы фонда Петербургского Славянского
благотворительного общества (Ф. 400) в ЦГИА отражают деятельность А. А.
Башмакова как члена этого общества. В диссертации используются протоколы
для записи тем докладов, с которыми он выступал на собраниях общества в
1913–1916 гг.143; переписка об организации им «славянского банкета» в июле
1914 г.144; особо следует отметить его записку, поданную в Совет общества 26
апреля 1909 г. по вопросу об участии Славянского общества в политической
деятельности совместно с правыми организациями 145. Эти документы
используются в науке впервые.
В фонде Третьего Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии (Ф. 109) в
ГА РФ нами были обнаружены прошения А. Д. Башмакова, приемного отца А.
А. Башмакова, на имя императора Александра II с просьбой об официальном
усыновлении его приемных детей: Александра, Надежды и Святослава, а
также деловая переписка, касающаяся этого усыновления 146. По вопросу об
усыновлении воспитанников А. Д. Башмакова нами также было изучено его
дело в фонде Канцелярии Е. И. В. по принятию прошений на Высочайшее имя
приносимых (Ф. 1412) в РГИА147. Эти документы позволили пролить свет на
происхождение А. А. Башмакова и обстоятельства его усыновления.
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71.
ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 233.
142
ГА РФ. Ф. 597. Оп. 1. Д. 971.
143
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1593.
144
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1598.
145
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239.
146
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 107. Д. 220.
147
РГИА. Ф. 1412. Оп. 2. Д. 385.
140
141

40

Следующей группой источников является публицистика, включающая
главным образом произведения самого А. А. Башмакова, а также произведения
других авторов. Это опубликованные источники: статьи, речи, фельетоны,
путевые заметки, книги и сборники.
Поиск источников по исследуемой теме в значительной степени
облегчается наличием списков сочинений А. А. Башмакова. Писательская
деятельность Александра Александровича продолжалась с осени 1880 г. до
конца 1930-х гг. Он тщательно записывал все свои произведения по мере их
появления, и когда у него была типография в Петербурге, неоднократно
печатал собственный каталог. В России список сочинений А. А. Башмакова
издавался три раза: все они начинаются 1880-м годом и доведены,
соответственно, до 1902-го, 1907-го и, наконец, до 1911-го г. Иногда автор
помещал сокращенные списки своих сочинений в конце своих книг и брошюр
– например, такой был помещен в конце лекции «Народовластие и Государева
воля» под заглавием «Главные сочинения и издания А. А. Башмакова из числа
250 книг, докладов и статей, изданных с 1880 г. по 1907 г.». В 1902 г.
публицист прислал список своих сочинений начальнику Главного управления
по делам печати Н. А. Звереву, по-видимому, в связи со своей задумкой о
выпуске собственной новой газеты «Северное слово».
В настоящей работе будет использоваться список, доведенный до 1911 г.
Он напечатан отдельно в конце книги А. А. Башмакова «Очерки права
родового, наследственного и обычного», изданной «Русско-Французской»
типографией А. А. Башмакова в Петербурге в 1911 г. 148 Этот последний
вышедший в России каталог охватывает 31 год и включает 323 позиции.
Работы в списках числятся в хронологическом порядке с указанием печатного
органа, в котором каждое произведение вышло, однако некоторые сочинения,
по замечанию автора, изданы не были, а под одной позицией в ряде случаев
значится несколько статей. В списках отсутствует несколько трудов и

Список статей А. А. Башмакова, а также книг и сборников, им же изданных // В кн.: Башмаков А. А. Очерки
права родового, наследственного и обычного: юридические исследования А. А. Башмакова. СПб.: РусскоФранцузская типография, 1911.
148

41

рецензий А. А. Башмакова по юридической науке

, имеются различного

149

рода неточности.
Первые работы в списке – статьи, посвященные Болгарии, болгарскому
эпосу и текущим вопросам дня в Одессе. В 1890-е гг. появляется много работ о
Прибалтике в связи со службой А. А. Башмакова в этом крае с 1888 г. по 1894
г. Начиная с 1896 г. А. А. Башмаков обращается к самому широкому кругу
вопросов международной политики. В целом ряде передовых статей 1897 г. в
ежедневной петербургской газете «Мировые отголоски» он анализирует
текущие события в России и мире. Газета выходила в 1897–1898 гг., ее
издатель-редактор – журналист и промышленный деятель К. В. Трубников.
Размещенные на первой странице газеты, статьи А. А. Башмакова не имеют ни
названия, ни подписи автора: лишь в начале колонки есть надпись «С.Петербург» и дата выхода статьи. Таким образом, благодаря списку сочинений
А. А. Башмакова можно установить, что автором этих статей был именно он. В
своем «Списке статей» автор сам дал названия этим статьям. Для освещения
его общественно-политических взглядов были отобраны статьи из этой газеты
по вопросам внутренней политики России и по славянскому вопросу. Большая
их часть была опубликована А. А. Башмаковым также в его сборнике статей
«За смутные годы». В настоящей работе названия статей, которые вышли без
заголовка в газете «Мировые отголоски», даны в соответствии со «Списком
статей А. А. Башмакова».
После выхода последнего списка в 1911 г. А. А. Башмаков был вынужден
сделать перерыв во время последних лет чиновной службы и всевозможных
жизненных перипетий. Лишь в эмиграции в Париже в 1930 г. отчасти по
памяти, отчасти по сохранившимся рукописям он возобновил запись
произведений, но с большими пропусками. В составленном в эмиграции
Башмаков А. А.: «По поводу Одесского юридического общества» (Журнал гражданского и уголовного
права: Апрель. Изд. С.-Петербургского Юридического Общества. Кн. 4. С. 36–43. СПб.: Тип.
Правительствующего Сената, 1884); «Очерк о римском колонате» (Труды Одесского юридического общества.
1887. Т. 2. С. 41–54); «Замечательный случай из гражданско-правовой практики кантона Нейшатель»
(Юридический вестник. 1888. Т. XXVII. С. 343–345); «Опыт критической оценки института обязательной
доли» (Журнал Юридического общества при Императорском Санкт-Петербургском университете. 1897. Книга
седьмая: Сентябрь. С. 36–69); «Общие начала крестьянского права наследования» (Журнал Министерства
юстиции. 1906. №1. Январь. С. 91–114).
149

42

списке всего оказалось записано более 500 произведений. Список хранится в
фонде А. А. и М. Н. Башмаковых в Бахметьевском архиве Колумбийского
университета, США.
Списки сочинений

А.

А.

Башмакова

почти не

упоминаются

в

исторической литературе. Хотя, вероятно, тот или иной список использовался
исследователями как справочник по его публикациям, но никогда не
анализировался. И. Ф. Масанов в своем «Словаре псевдонимов русских
писателей,

ученых и

общественных деятелей» перечислил

несколько

произведений А. А. Башмакова из списка150. Ряд его произведений указывают
также С. А. Венгеров151 и Н. И. Афанасьев152. В 1941 г. в Белграде были
составлены списки сочинений известных ученых-эмигрантов, в их числе и А.
А. Башмаков153. В этом списке перечислено 34 произведения (главным
образом по вопросам этнографии), вышедшие в эмиграции в Сербии и
Франции с 1922 г. по 1937 г., а также указаны газеты и журналы, в которых А.
А. Башмаков публиковал свои статьи и заметки на русском, сербском и
французском языках. «Список сочинений А. А. Башмакова по 1 ноября 1902
г.» в качестве источника упоминается в указателе библиографических пособий
по юридической литературе (1972 г.) 154.
Публицистическое наследие А. А. Башмакова примечательно тем, что оно
включает источники, отражающие жизненную позицию автора, его взгляды и
идеалы, особенности его внутреннего мира, мотивацию поступков. В
настоящей работе используются его произведения, выходившие в газетах
«Мировые отголоски»,

«Народный голос»,

«Россия»,

«Новое время»,

«Московские ведомости», журналах «Славянский век», «Българска сбирка»,
«Славянские известия» (с 1912 г. преобразован в газету), «Русская
Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. В 4-х т. Т. 1: А–
И. М., 1956. С. 238.
151
Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (от начала русской
образованности до наших дней). Т. 2. Вып. 22–30. СПб.: Семеновская Типо-Литография (И. Ефрона), 1891. С.
275–276.
152
Афанасьев Н. И. Современники: Альбом биографий. Т. 2. СПб., 1910. С. 32–33.
153
Материалы для библиографии русских научных трудов за рубежом (1930–1940). Вып. 2. Ч. 1. Белград:
Издание Русского научного института в Белграде, 1941. С. 42–44.
154
Юридическая литература. Аннотированный указатель отечественных библиографических пособий,
изданных в 1831–1970 гг. Сост. Т. Е. Ксензова. М.: Книга, 1972. С. 22.
150

43

будущность», «Часовой»,

«Revue politique et parlementaire», «Revue

Contemporaine». Его путевые заметки из газет «Россия», «Приднепровский
край» позволили добавить важные штрихи к его биографии.
Первостепенное значение для освещения «славянской идеи» А. А.
Башмакова имеют его речи, произнесенные в Петербургском Славянском
обществе. Пять из них, сказанные в 1908–1909 гг., помещены в брошюре
«Балканские речи» (СПб., 1909), еще несколько – в сборнике «За смутные
годы» (СПб., 1906). Важное место среди источников также занимают его
публикации в журнале «Славянский век». Издателем-редактором журнала был
приятель Башмакова Д. Н. Вергун – панславист, публицист, филолог.
Издававшийся с 1900 г. по 1905 г. в Вене, журнал являлся единственным
всеславянским периодическим изданием на русском языке. Публикации А. А.
Башмакова в этом журнале освещают его позицию по важным для всего
славянства вопросам: духовной общности славянских народов, проблеме
всеславянского языка и использования славянских наречий.
В болгарском журнале «Българска сбирка», который редактировал
известный болгарский журналист и политик, друг А. А. Башмакова С. С.
Бобчев, публицист опубликовал свои статьи «Воспоминания с Балканского
полуострова» (предисловие к ней написал сам редактор) на русском языке и
«Мъртв ли е или жив славянският идеал?» на болгарском языке. Они также
привлекаются в настоящей работе для характеристики «славянской идеи» А.
А. Башмакова.
Как

член

Санкт-Петербургского

Славянского

благотворительного

общества и товарищ его председателя А. А. Башмаков печатал статьи и его
деятельность освещалась в «Славянских известиях», редактором которых в то
время был русский филолог-славист В. Н. Кораблев (по совместительству –
сотрудник редакции «Правительственного вестника»). Наиболее резкие свои
статьи А. А. Башмаков публиковал под псевдонимом «Вещий Олег». Таким
образом подписаны статьи о признании Россией аннексии Боснии и
Герцеговины в 1909 г. («К последнему моменту» в «Славянских известиях») и
обличительные статьи о Болгарии под властью Фердинанда Кобурга в годы

44

Первой мировой войны («Болгария Кобургов и мировая война» в журнале
«Русская будущность»).
Под псевдонимом Вещего Олега вышла и книга А. А. Башмакова о его
македонском путешествии 1899 г. «Болгария и Македония», которая в
определенной мере позволяет осветить его позицию по «македонскому
вопросу» на рубеже веков. В основу книги легли все опубликованные в 1899–
1901 гг. заметки А. А. Башмакова: 17 «Писем из Болгарии и Македонии»
(«Санкт-Петербургские ведомости»,

конец июля

– октябрь 1899 г.);

«Македонские отблески» («Приднепровский край», январь 1900 г.); брошюра
«Поездка в Македонию» (СПб., 1901), дополненные в «Приложениях» к книге
публикациями 1902 г.: четырьмя «Письмами о македонском вопросе» из
газеты «Новое время» и статьей «Надежды славянского юга» из «СанктПетербургских ведомостей». Работа над книгой, по-видимому, шла в течение
1902 г. и в 1903 г. была завершена. В русской печати вышел ряд рецензий и
отзывов на «Болгарию и Македонию», ее чешский перевод вышел в Праге 155.
Книга была адресована широкому кругу читателей. Следует отметить, что
А. А. Башмаков – не ученый в подлинном смысле слова, а только публицист.
Изучение им «македонского вопроса» имело целью не сбор научной
статистики о населении каждого македонского вилайета, а выяснение тех
начал, которыми должна была руководствоваться российская внешняя
политика в случае осложнений в Македонии. Свои выводы по этому поводу в
1899 г. он изложил частным образом графу Н. П. Игнатьеву, в основной части
книги только указывая на необходимость предоставления Македонии
автономного статуса и сохранения ее целостности.
В книге А. А. Башмакова мы не найдем примеров какой-либо агитации –
сербской,

болгарской

или

греческой,

и

даже

имен

македонских

революционеров: имя руководителя «Верховного македонского комитета»
Бориса Сарафова Башмаков обозначает лишь инициалом «С.» 156. Зато
публицист подробно останавливается на известных ему этнографических
155
156

Veščij Oleg [Bashmakov A. A.]. Bulharsko a Makedonie. Praha, 1903.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. СПб., 1903. С. 19.

45

картах Македонии, ее топографии, приводит свои беседы с македонцами –
жителями городов и сел. В книге он сделал оговорку о том, что не льстил себя
надеждой исчерпать вопрос своими недостаточно полными сведениями.
Однако он надеялся, что при всей неполноте собранных им данных они имели
значение для ориентирования читателей среди той путаницы понятий, которая
существовала в «македонском вопросе»157.
Далеко не все впечатления от поездки, записанные А. А. Башмаковым,
попали на страницы опубликованной книги. Известно, что часть фотографий
для нее была предоставлена российским консулом в Скопье В. Ф. Машковым,
однако автор произведения не раскрывает никаких подробностей своего
общения с консулами. То же самое можно сказать и про общение с турецкими
чиновниками. Автор намеренно не называет имен своих собеседников, дабы
не компрометировать их «неосторожностью пера»158. В книге он часто не
поясняет и источников своих сведений: печать или личное общение.
В силу определенных обстоятельств его биографии (изучение в юности
болгарского языка и болгарского фольклора, служба в Восточной Румелии,
давняя дружба с болгарскими учеными) из всех балканских стран с Болгарией
А. А. Башмаков был знаком лучше всего. Сербским языком он не владел,
понимая его лишь отчасти, догадываясь о значении слов159. Во время
пребывания в Македонии ему иногда рекомендовали посмотреть ту или иную
местность, чтобы убедиться в болгарском характере ее населения (например, в
Велесе)160.
В частных письмах Н. П. Игнатьеву, где А. А. Башмаков мог быть более
откровенен и резок в своих оценках, он делал такие же выводы (о болгарском
характере Македонии, преувеличенных требованиях Сербии), причем отмечал,
что по своей щекотливости они тогда не дозволяли опубликования 161.
Важнейшим источником для освещения общественно-политических
взглядов А. А. Башмакова стал составленный им сборник его же статей и
Там же. С. 182.
Там же. С. 316.
159
Там же. С. 183.
160
Там же. С. 181.
161
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 7 об.
157
158

46

речей «За смутные годы». Сборник вышел в июне 1906 г., когда его автор
уже состоял главным редактором «Правительственного вестника». В книгу
вошло более 60 статей из газет «Народный голос», «Мировые отголоски»,
«Санкт-Петербургские ведомости» и других, а также речи, произнесенные на
собраниях

Петербургского

Славянского

благотворительного

общества.

Сочинения расположены в хронологическом порядке и охватывают 1894–1906
гг. Просматривая свои статьи, рассеянные по разным газетам и журналам, А.
А. Башмаков обратил внимание, что всем этим произведениям было присуще
некоторое идейное единство 162. Надежда на то, что эта идейность встретит
единомышленников и ценителей, побудила его собрать свои статьи и речи
воедино163. Как отмечал в предисловии автор, в сборник не вошли очерки,
написанные им на более специальные темы: по цивилистике и обычному
праву, по балтийскому и славянскому вопросам, путевые заметки по Сибири,
Алтаю, Македонии и масса передовых статей о политике, «имевших интерес
скоро

испаряющийся»164.

Отметим,

что

и

по

славянскому

вопросу,

юриспруденции, «окраинному вопросу» в сборнике все же оказалось немало
сведений.
А. А. Башмаков активно печатался в собственном «Revue Contemporaine»
и французском журнале «Revue politique et parlementaire». В этих журналах
нами было изучено несколько его статей на французском языке по
«финляндскому» и «польскому» вопросам.
При изучении деятельности А. А. Башмакова как главного редактора
официальных правительственных изданий – «Правительственного вестника» и
«Вечернего прибавления к Правительственному вестнику» – в работе
использовались его фельетоны и статьи, опубликованные на страницах этих
газет. Публикация статей в этих газетах была сопряжена с большой
ответственностью за их содержание.

Башмаков А. А. За смутные годы: Публицистические статьи и речи А. А. Башмакова. СПб.: Рус.-фр. тип.,
1906. С. 3.
163
Там же.
164
Там же.
162

47

Наконец, в эмиграции А. А. Башмаков публиковал свои статьи в
политическом отделе журнала «Часовой». Этот ежемесячный журнал,
выходивший в Париже, а затем в Брюсселе, был основан офицерамибелоэмигрантами В. В. Ореховым и Евгением Тарусским. Ценным источником
для освещения общественно-политических взглядов Башмакова стали его
статьи «Самодержавие и народное представительство» и «Творческая идея
монархии и младоросская агитация», вышедшие в свет на страницах этого
журнала в 1935 г.
Произведения других авторов представлены книгами представителей
монархического движения В. Д. Каткова165 и М. Ф. Таубе 166, а также очерками
П. А. Матвеева 167 и М. С. Михайлова-Расловлева168. Два первых источника
содержат полемику, касающуюся политических воззрений А. А. Башмакова, а
последние используются как источники для освещения его жизненного пути.
Для освещения деталей биографии и взглядов А. А. Башмакова,
восприятия его в обществе в работе использовались материалы периодической
печати: газеты «Одесский вестник», «Новороссийский телеграф», «СанктПетербургский дневник», «Биржевые ведомости», «Свет», «Речь», «Новое
время»,

официальные

правительственные

газеты

«Правительственный

вестник» за 1906–1912 гг. и «Вечерние прибавления» к нему за 1906–1907 гг.
(все время их существования), журналы «Славянский век» и «Славянские
известия».

Ежедневная

политическая

и

литературная

газета

националистического толка «Свет», основанная В. В. Комаровым, почти
ежедневно публикуя хронику так называемых славянских обедов, позволила с
точностью до дня восстановить хронологию событий, непосредственно

Катков В. Д. «Правительственный вестник», «Журнал министерства юстиции» и ученый комитет
министерства народного просвещения в роли помощников по распространению догм политического
кадетского катехизиса. Одесса, 1912.
166
Таубе М. Ф. «Народный голос» и «Русская партия народного центра» («Русское знамя» №№41 и 44.
Петроград. 17 и 20 февраля 1906) // К возрождению славяно-русского самосознания. Пг., 1912. С. 20–25; Он
же. Возрождение народнорусской печати («Русское знамя» №161. 29 июня 1906) // Там же. С. 43–48.
167
Матвеев П. А. Болгария после Берлинского конгресса: исторический очерк. СПб., 1887.
168
Расловлев М. [Михайлов-Расловлев М. С.]. Памяти А. А. Башмакова // Возрождение: Литературнополитические тетради под ред. И. И. Тхоржевского. Тетрадь 4. Июль 1949. Париж: La Renaissance, 1949. С.
161–165.
165

48

предшествовавших отставке А. А. Башмакова с поста главного редактора
«Правительственного вестника» в начале 1913 г.
В

диссертации

также

широко

используются

источники

личного

происхождения: частные письма А. А. Башмакова, его автобиографии,
примечания и комментарии, дневник за 1918 г., а также воспоминания разных
лиц. Из этих источников опубликованы только воспоминания об А. А.
Башмакове и некоторые его архивные записки: письмо на имя министра
внутренних дел Н. А. Маклакова по поводу оставления должности главного
редактора «Правительственного вестника» (в 1949 г. текст письма был
опубликован

писателем

М.

С.

Михайловым-Расловлевым

в

журнале

«Возрождение» как приложение к очерку «Памяти А. А. Башмакова» 169),
записка в Императорское географическое общество об изучении крестьянского
обычного права (опубликована Л. И. Земцовым в его статье 170), письмо на имя
Николая II о политике на Ближнем Востоке (отпечатано Башмаковым 171) и его
проект разрешения сербо-болгарских противоречий в Македонии 1913 г.
(текст письма частично опубликован С. Елдаровым в его статье 172).
После эмиграции в Париж А. А. Башмаков периодически передавал свои
документы в Русский заграничный исторический архив в Праге через П. П.
Менделеева – представителя этого архива в Париже в 1931–1946 гг. Большая
часть документов РЗИА в 1946 г. была передана СССР и таким образом попала
в ГА РФ. В Государственном архиве РФ образовался личный фонд А. А.
Башмакова (Ф. Р-5988), который содержит 20 единиц хранения, датированных
1918–1935 гг. Документы поступили в архив в составе бывшего РЗИА в 1946 г.
Они являются ценным источником для освещения жизненного пути
общественного деятеля после эмиграции из России. Из этого фонда для

Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел Н. А. Маклакову // Расловлев М. Памяти А. А.
Башмакова… С. 163–165.
170
Башмаков А. А. Записка в Императорское Русское географическое общество по Этнографическому
отделению // Земцов Л. И. А. А. Башмаков о необходимости изучения обычного права // Вестник Липецкого
государственного педагогического университета. Серия Гуманитарные науки. 2013. Вып. 1 (8). С. 44–46.
171
Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб., 1911.
172
Елдъров С. Забравеният юбилей: 150 години от рождението на Александър Александрович Башмаков //
Македонски преглед. Т. XXXII. 2009. №4. С. 140–141.
169

49

написания настоящей работы были привлечены его Автобиография

173

,

Дневник (1918 г.)174 и «Речь, произнесенная на заседании Общества бывших
студентов Императорского С.-Петербургского университета» (1935 г.) 175.
Свою Автобиографию А. А. Башмаков составил специально для Заграничного
архива 18 января 1932 г. Будучи сжатой по объему, она, тем не менее,
содержит ценные сведения о ранних годах ее автора, достоверные данные о
его жизненном пути. На обороте автор отметил некоторые даты смерти из
числа своих близких родственников. К Автобиографии приложен портрет А.
А. Башмакова 1931 г. (Л. 1). Дневник А. А. Башмакова охватывает февраль –
апрель 1918 г. Во введении к нему описываются обстоятельства его
командировки со специальным поручением от Красного Креста в январе 1918
г. Вслед за тем воспроизводится текст тех ежедневных заметок, которые он
делал во время дальнейшего хода событий с 25 февраля (ст. ст.) по 17/30
апреля, т. е. за 52 дня176. Подстрочные примечания к тексту, данные автором в
Париже 15 мая 1930 г., т. е. через 12 лет после этих событий, имеют характер
воспоминаний и ярко характеризуют ужасы Гражданской войны.
В личном фонде Н. П. Игнатьева в ГА РФ (Ф. 730) нами были изучены
письма А. А. Башмакова Н. П. Игнатьеву, датированные 1899–1906 гг. Письма
лета 1899 г. в настоящей работе рассмотрены как уникальный источник по его
путешествию в Болгарию и Македонию, до сих пор не привлекавшийся
исследователями177. В архиве сохранилось лишь два письма, отправленных им
Н. П. Игнатьеву из Софии: 13 июля 1899 г. – перед поездкой в Македонию и
28 августа 1899 г. – по возвращении из нее в Болгарию. К большому
сожалению, письма, которые он отправлял Н. П. Игнатьеву непосредственно
из Македонии, в архивном фонде отсутствуют. Возможно, автор писем просил
графа вернуть их ему для работы над своей книгой. В архивных письмах и
опубликованных материалах прослеживаются текстуальные совпадения.

ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2.
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 3.
175
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 9.
176
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 3. Л. 6 об.
177
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 6–12.
173
174

50

Ответных писем Н. П. Игнатьева не имеется, поскольку дореволюционный
архив А. А. Башмакова не сохранился.
В письмах А. А. Башмаков сообщает Н. П. Игнатьеву о своем отношении
к наиболее актуальным событиям того времени на Балканах. Среди них –
принятие болгарским Народным собранием договоров о займе с немецкофранцузским синдикатом во главе с «Немецким банком» (Deutsche Bank);
покушение на Милана Обреновича в июле 1899 г.; обострение «кумановского
вопроса» – проблемы церковной принадлежности кумановской общины.
Впоследствии все эти вопросы будут изложены им также в книге «Болгария и
Македония». В более поздних письмах А. А. Башмаков приглашает Н. П.
Игнатьева на заседание своей «Русской партии народного центра» и касается
деятельности Славянского общества.
В личном фонде барона Ф. Р. Остен-Сакена в РГАДА (Ф. 1385) для
освещения позиции А. А. Башмакова по «македонскому вопросу» нами были
изучены его письма 1899 и 1901 гг., адресованные этому государственному
деятелю178. А. А. Башмакова и Ф. Р. Остен-Сакена связывала давняя дружба. В
своих письмах А. А. Башмаков часто благодарит своего адресата за
внимательное отношение к его трудам. В двух письмах он касается балканских
проблем в связи с желанием Ф. Р. Остен-Сакена ознакомиться с результатами
его поездки в Македонию летом 1899 г. и обменом мнениями о фельетоне Н.
Н. Дурново из «Санкт-Петербургских ведомостей».
В соответствующих личных фондах в ГА РФ отложились письма А. А.
Башмакова Е. И. Якушкину179, С. М. Арутинову180, А. Ф. Кони181. Кроме того,
частные письма И. П. Балашову182, Д. Н. Вергуну183, Э. Э. Ухтомскому184
имеются в РГИА. Они использовались в настоящей работе главным образом
как источник биографической информации об А. А. Башмакове.

РГАДА. Ф. 1385. Оп. 1. Д. 1400.
ГА РФ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 460.
180
ГА РФ. Ф. 549. Оп. 1. Д. 41.
181
ГА РФ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 1139.
182
РГИА. Ф. 892. Оп. 3. Д. 258.
183
РГИА. Ф. 909. Оп. 1. Д. 36.
184
РГИА. Ф. 1072. Оп. 2. Д. 22.
178
179

51

В

настоящем

исследовании

также

использовались

документы

эмигрантского архива А. А. Башмакова и его жены Марии Николаевны в
Бахметьевском

архиве

русской

и

восточноевропейской

культуры

Колумбийского университета, Нью-Йорк, США (Bakhmeteff Archive of Russian
& East European Culture, USA BAR)185. В 1957 г. часть документов была
приобретена Бахметьевским архивом у вдовы А. А. Башмакова М. Н.
Башмаковой. Еще одна часть была подарена этому архиву в 1960 г.
протоиереем Александром Чеканом. Весь личный фонд Башмаковых содержит
около 5 тыс. единиц хранения. Большая часть документов отражает их жизнь в
эмиграции в Париже: имеется обширная семейная переписка, переписка А. А.
Башмакова по вопросам этнографии, письма А. А. и М. Н. Башмаковым от
деятелей русской эмиграции и общественных организаций, рукописи
сочинений А. А. Башмакова, написанные в эмиграции. В фонде также
сохранились паспортные книжки А. А. и М. Н. Башмаковых, пропускные
документы, справки, фотографии и т. п. Ряд документов повествует о
дореволюционной деятельности А. А. Башмакова, именно они используются в
настоящей работе. В фонде имеется несколько его автобиографических
заметок: «Справка о сочинениях», вышедших с осени 1880 г. до июня 1933 г.,
Автобиография 1937 г., а также биографические статьи, составленные М. Н.
Башмаковой для публикации в газетах или журналах после смерти Александра
Александровича. По этим документам в настоящей работе выверялись те
детали его биографии, которые слабо освещены в российских источниках.
Кроме того, в фонде хранится рукопись воспоминаний дочери А. А.
Башмакова Надежды Александровны 1928 г. о ее раннем детстве (конец 1880-х
– начало 1890-х гг.) с комментариями отца. Рукопись воспоминаний –
источник, достойный опубликования – была написана в Советской России,
отправлялась Башмаковым в Париж и брату Владимиру Александровичу в
Парагвай, очень ценилась и обсуждалась в частной переписке родных. В
течение 1930–1934 гг. А. А. Башмаков составлял примечания к рукописи. В
Работа над документами велась удаленно посредством получения фотографических изображений
документов фонда.
185

52

них он уточняет сведения, приводимые дочерью, вспоминает людей,
упомянутых ею, комментирует обстоятельства частной жизни. По характеру
примечаний видно, что они составлялись не только для близких, но и для
людей за пределами семейного круга: комментатор подробно пишет о своей
службе

в

России,

приводит

списки

своих

сочинений

и

даже

классификационные индексы своего журнала в Национальной библиотеке
Франции. Примечания позволили реконструировать ряд интересных деталей
биографии А. А. Башмакова и эволюции его взглядов. Богатая коллекция
документов личного фонда А. А. и М. Н. Башмаковых в Бахметьевском архиве
имеет большую ценность и заслуживает отдельного изучения, выходящего за
рамки настоящего диссертационного исследования.
Составить живой портрет человека, раскрыть черты его характера
помогают

воспоминания

и

отзывы

современников.

Эти

источники

опубликованы. К работе над Главой I были привлечены воспоминания А. В.
Бельгарда, В. И. Гурко, путевые очерки В. Д. Набокова и отзывы иных лиц,
знакомых с А. А. Башмаковым по службе или иной деятельности. Как правило,
воспоминания – всего лишь несколько строк, однако без них трудно было бы
составить целостное представление об А. А. Башмакове как человеке и
государственном деятеле.
Начальник Земского отдела в Министерстве внутренних дел В. И. Гурко
был знаком с А. А. Башмаковым по службе в Комиссии по крестьянскому
делу. Различия в их взгляде на крестьянскую общину и обычное право
предопределили критический отзыв В. И. Гурко о Башмакове. Профессор А.
И.

Соболевский,

знакомый

с

А.

А.

Башмаковым

по

Славянскому

благотворительному обществу, отозвался о нем как о легкомысленном
человеке, которому, вместе с тем, доверяли многие члены Совета общества. В.
Н. Коковцов написал несколько строк о нем в связи с затянувшимся делом о
клевете в свой адрес. При рассмотрении дела в Судебной палате защитником
редактора газеты, где вышла клеветническая статья о В. Н. Коковцове, был как
раз А. А. Башмаков. В связи с этим министр вспоминал, что последний
вынужден был уйти с должности главного редактора «Правительственного

53

вестника» «отчасти по его настоянию». А. А. Башмаков подвергался критике
за свои взгляды, те или иные слова или действия. Негативные отзывы о нем
часто можно встретить в оппозиционных газетах. Многие современники
единодушно отмечали его положительные качества: ораторское мастерство,
прекрасное

владение

иностранными

языками,

энциклопедизм

знаний,

преданность своему делу, добросовестность в работе и т. д.
Значимым

источником

стали

воспоминания

начальника

Главного

управления по делам печати в 1905–1912 гг. А. В. Бельгарда (1861–1942)186.
Они проливают свет на обстоятельства назначения А. А. Башмакова на
должность главного редактора «Правительственного вестника». Кроме того, А.
В. Бельгарду как начальнику цензурного ведомства были известны все
особенности работы различных подведомственных организаций. В его
воспоминаниях уделено внимание Осведомительному бюро, Телеграфному
Агентству, выставкам русского печатного дела в Софии и Белграде. Источник
не только характеризует А. А. Башмакова, но и важен для понимания
функционирования правительственной печати в годы Первой русской
революции.
В завершение отметим, что различные воспоминания об А. А. Башмакове
в целом непротиворечивы и позволяют составить гармоничное представление
об основных чертах его характера, пролить свет на малоизвестные факты его
биографии.
Таким образом, имеющиеся архивные и опубликованные материалы
достаточно репрезентативны и позволяют решить поставленные задачи, а
основная часть архивных документов вводится в научный оборот впервые.
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав,
заключения, списка источников и литературы.

186

Бельгард А. В. Воспоминания. М.: Новое литературное обозрение, 2009.

54

ГЛАВА I. Биография А. А. Башмакова
А. А. Башмаков родился 25 декабря 1858 г. в Одессе в семье
швейцарского подданного Александра Генриха Севéра 187 и его жены
Стефаниды. Об этом свидетельствует выписка из метрической книги
Александро-Невской

церкви

г.

Одессы,

выданная

А.

А.

Башмакову

Херсонской духовной консисторией согласно его прошению и хранящаяся в
его личном деле в фонде Петербургского университета188. Приехав в Россию,
А. Север принял православие. К сожалению, никакими другими сведениями о
родителях А. А. Башмакова мы не располагаем.
Трое детей Александра Севера – Александр, Надежда и Святослав –
родились в 1858, 1860 и 1861 гг., причем двое старших – в Одессе, а младший
– в Париже189. Возможно, род занятий их отца предполагал более или менее
длительное пребывание в Европе. Дети были крещены по православному
обряду и воспитывались в России, однако рано осиротели 190. Они были взяты
на

воспитание

видным

государственным

деятелем

Александром

Дмитриевичем Башмаковым (1825–1888), правнуком А. В. Суворова по
женской линии, и его женой В. Н. Сушковой (1836–1916), так как у них не
было собственных детей. В эти годы, с 1859 г. по 1861 г., Александр
Дмитриевич был губернатором Херсонской губернии и, по всей видимости,
был лично знаком с Севером и его детьми, поэтому впоследствии взял сирот в
свою семью.
Приемный отец А. А. Башмакова А. Д. Башмаков добился высокого
положения на службе. Окончив Павловский кадетский корпус, в 1841–1849 гг.
он состоял на военной службе, а с 1849 г. работал в Министерстве внутренних
дел191. В 1853 г. в течение месяца он был вице-губернатором Саратовской
губернии, в 1854–1856 гг. – полтавским вице-губернатором и, наконец, с 27
Имя на французском языке звучит как Анри: Alexandre Henri Sévère. В российских источниках имя Севера
указано как Александр Генрих Север.
188
ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 19916. Л. 5.
189
РГИА. Ф. 1412. Оп. 2. Д. 385. Л. 8.
190
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 107. Д. 220. Л. 1.
191
Мисникевич Т. В. Башмаков Александр Дмитриевич [Комментарии к воспоминаниям М. Щербинина] //
Лица: Биографический альманах. Т. 8. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С. 269.
187

55

марта 1859 г. по 24 августа 1861 г. – херсонским губернатором в звании
камер-юнкера и статского советника (30 августа 1860 г. утвержден в звании
камергера). Крупный помещик Тамбовской и Казанской губерний, в 1862 г. А.
Д. Башмаков начал перевод своих крестьян на выкуп 192. На службе в
Новороссии он проводил освобождение крестьян и другие либеральные
реформы Александра II193.
В 1870-е гг. А. Д. Башмаков был почетным членом Петербургского отдела
Славянского благотворительного комитета и товарищем председателя этого
комитета И. П. Корнилова, с которым его связывала давняя дружба. В 1875 г.
А. Д. Башмаков совместно с И. П. Корниловым выступил инициатором
издания «Славянского сборника». В том же году он стал первым
председателем Комитета в пользу восставшей райи в Герцеговине, растратив
при этом почти все свое состояние на оказание материальной помощи
балканским славянам194. Именно отец привил сыну любовь к славянским
странам, что впоследствии определило славянофильские взгляды А. А.
Башмакова.
Приемная мать А. А. Башмакова В. Н. Сушкова (в первом браке
Щербинина) происходила из дворянского рода Сушковых. Ей принадлежали
крупное имение Обозновка и деревня в Полтавской губернии 195. В. Н. Сушкова
много путешествовала: вместе со своим сыном от первого брака М. А.
Щербининым она посетила несколько стран Западной Европы, а также
Гибралтар и Марокко196; владела английским, французским, итальянским и
немецким языками. В 1875 г. состоялся ее развод с первым супругом и ей было

Соответствующие документы имеются в фонде Главного выкупного учреждения Министерства финансов
(РГИА). Имеются сведения о выкупе земельных наделов у А. Д. Башмакова и в Тульской губ. См.: РГИА. Ф.
577. Оп. 40. Д. 2136; РГИА. Ф. 577. Оп. 43. Д. 985.
193
Расловлев М. Памяти А. А. Башмакова… С. 161.
194
Башмаков А. А. Письмо в редакцию «Биржевых ведомостей», написанное по случаю назначения главным
редактором «Правительственного вестника» // За смутные годы. СПб., 1906. С. 320.
195
Майкл де Щербинин (Михаил Андреевич Щербинин). Пять веков семейной истории. Подгот. текста О. Р.
Демидовой. Вступ. ст. и комм. Т. В. Мисникевич // Лица: Биографический альманах. Т. 8. СПб.: Дмитрий
Буланин, 2001. С. 241.
196
Там же. С. 243.
192

56

разрешено вступить в новый брак с А. Д. Башмаковым. К тому моменту у В.
Н. Сушковой и А. М. Щербинина фактически сложились новые семьи 197.
Воспитанники А. Д. Башмакова Александр, Надежда и Святослав
оставались швейцарскими подданными вплоть до 1877 г. В марте 1877 г.,
когда старшему сыну Александру Александровичу было уже 18 лет, А. Д.
Башмаков подал прошение на имя императора Александра II с просьбой «об
оказании монаршей милости» ему и его семейству: принять его приемных
детей в российское гражданство и разрешить им взять имя усыновителя 198. В
то время дети находились на обучении в Швейцарии. Александр Дмитриевич
стремился разрешить этот вопрос до их возвращения, чтобы определить
дальнейшую судьбу детей. «Лишившись родителей в самом раннем возрасте,
они остались на моем попечении, и привыкли называть меня отцом, – писал А.
Д. Башмаков о своих воспитанниках в прошении. – Не имея своих детей и
привязавшись всем сердцем к этим сиротам, я и жена моя желали бы
усыновить их с предоставлением им моей фамилии и прав моего
состояния»199. Он отмечал, что ходатайствовать об этой милости ему
позволяет и монаршее внимание, которого удостоилась его деятельность:
состоя на государственной службе с 1841 г. и в придворных званиях с 1850 г.,
он в течение двух лет был Херсонским губернатором, участвовал в основании
«Общества попечения о раненых и больных воинах»200 как учредитель и в
развитии его деятельности как товарищ председателя, а во время Франкопрусской войны как главноуполномоченный во все продолжение военных
действий201. Кроме того, А. Д. Башмаков принимал участие в полезных
общественных предприятиях: постройке

Ряжско-Моршанской

железной

дороги вместе с братом С. Д. Башмаковым 202 в качестве концессионера и
Мисникевич Т. В. [Комментарии к воспоминаниям М. Щербинина] // Лица: Биографический альманах. Т. 8.
СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С. 281.
198
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 107. Д. 220. Л. 1.
199
Там же.
200
Устав общества был утвержден в 1867 г. С 1876 г. общество стало называться Российским обществом
Красного Креста.
201
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 107. Д. 220. Л. 2.
202
В 1875 г. в честь братьев А. Д. и С. Д. Башмаковых был назван поселок Башмаково в Пензенской области,
носящий это название и поныне и являющийся административным центром Башмаковского района этой
области.
197

57

председателя правления, учреждении Общества взаимного поземельного
кредита, а на момент составления прошения состоял при Министерстве
внутренних дел и почетным мировым судьей203.
К прошению на имя Александра II А. Д. Башмаков приложил метрические
свидетельства о рождении и крещении детей, копию формулярного списка о
своей службе и подписку жены (эти документы в деле отсутствуют). В апреле
1877 г. воспитанники А. Д. Башмакова предоставили в канцелярию
Женевского кантона и Императорскую Российскую миссию в Швейцарии
особую подписку о своем согласии на переход в российское подданство 204.
В мае того же года прошение А. Д. Башмакова было удовлетворено.
Детям было предоставлено российское подданство и право принять фамилию
их воспитателя, но без права наследования в родовом имении А. Д.
Башмакова205. Почему имело место последнее ограничение, остается неясным.
О факте усыновления А. А. Башмакова нет сведений в исторической
литературе. По всей видимости, усыновление было тайным, и о нем было
известно только самым близким людям. И более ранние, и современные
исследователи отмечают, что А. А. Башмаков был потомком великого
полководца по женской линии, хотя это верно лишь применительно к его отцу.
Например, автор очерка об А. А. Башмакове М. С. Расловлев в 1949 г. отмечал,
что

Александр

Александрович

по

женской

линии

был

потомком

фельдмаршала кн. Суворова Италийского206. Граф В. П. Зубов называет А. А.
Башмакова своим родственником, с которым у него общий прапрадед
Суворов.
Современный биограф А. В. Суворова Б. В. Галенко в своей книге «Семья
и потомки Суворова: Биографии ближайших родственников и потомков
полководца» называет А. А. Башмакова «старшим из потомков, живущих во
Франции» (на 1930 г.)207 и указывает его и его детей наряду с семьями
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 107. Д. 220. Л. 2.
РГИА. Ф. 1412. Оп. 2. Д. 385. Л. 8 – 8 об.
205
Там же. Л. 10.
206
Расловлев М. Памяти А. А. Башмакова… С. 161.
207
Галенко Б. В. Семья и потомки Суворова: Биографии ближайших родственников и потомков полководца.
СПб., 2002. С. 6.
203
204

58

Святослава Александровича и Надежды Александровны (ошибочно называя
ее Ольгой) в генеалогической схеме без оговорок 208. То же самое мы видим в
книге А. Н. Нарбута «Род и потомки генералиссимуса А. В. Суворова»: в ней
есть роспись всех потомков Суворова, где, конечно, указан и А. А. Башмаков
со всей его семьей вплоть до его внука А. А. Воейкова 209.
Брат А. А. Башмакова Святослав Александрович и сестра Надежда
Александровна (в замужестве Огнева) также считались потомками А. В.
Суворова. В газете «Новое время» за 12 июля (29 июня) 1916 г. под заголовком
«Правнучка Суворова в австрийской тюрьме» вышла заметка об А. И.
Янчевецкой (урожд. Огневой), племяннице А. А. Башмакова, дочери Надежды
Александровны, с отметкой о том, что она родная правнучка генералиссимуса
Суворова.
Любопытно, что А. А. Башмаков занимался увековечением памяти А. В.
Суворова. В 1930 г. в эмиграции в Париже он стал председателем
«Суворовского комитета», на собрании которого была составлена подробная
генеалогическая схема потомков великого полководца.
***
До 1872 г. А. А. Башмаков жил в Москве210. К сожалению, мы не обладаем
никакими документами, которые могли бы пролить свет на его жизнь до 1872
г. В это время Александр получал домашнее образование211.
В 1872 г. Александр Дмитриевич отправил своих приемных детей на
обучение в Швейцарию для получения среднего образования. С 1872 г. по
1878 г. А. А. Башмаков вместе с братом и сестрой воспитывался в Женеве, повидимому, в гимназии, под руководством лингвиста и литературоведа
Александра Маурера. Шарль Александр Маурер (1842–1927), родом из
немецкоязычного кантона Шаффхаузена, был преподавателем сравнительного
литературоведения и немецкой литературы. В 1880 г. из Женевы он перешел в
Лозанну, став последним ректором Академии в Лозанне и с 1890 г. – первым
Там же. С. 65.
Нарбут А. Н. Род и потомки генералиссимуса А. В. Суворова. М., 2001. С. 77.
210
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.
211
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 76.
208
209

59

ректором

новообразованного

Лозаннского

университета.

В

своей

автобиографии, написанной в эмиграции в 1932 г., А. А. Башмаков тепло
отзывается о Маурере, отмечая, что всю жизнь считал профессора самым
дорогим другом из всех людей, с которыми его сблизила сердечная и
умственная дружба212. В Архиве Кантона Во сохранились документы,
отражающие жизнь Башмаковых в Швейцарии, в том числе письма Маурера
его ученикам213.
Воспитание Александра Александровича под руководством Маурера шло,
согласно оценке самого Башмакова, по всем канонам русской программы
классических гимназий, причем его учитель очень хорошо знал русский
язык214. «Благодаря широко-научному сочетанию совместного преподавания
немецкого, французского, греческого, латинского и древнеславянского языка,
– писал А. А. Башмаков в своей автобиографии, – я получил от Маурера не
только твердое основание по языковедению и полную подготовленность для
совершенного владения живою речью современных языков, но и глубокую, на
всю жизнь, любовь к языкознанию, в связи с этнографией» 215. Впоследствии
это определило некоторые стороны деятельности А. А. Башмакова. Так,
например, в Одессе, уже будучи мировым судьей, в течение двух семестров он
посещал

курс

санскритского

языка

профессора

Д.

Н.

Овсяннико-

Куликовского; долгие годы посвятил изучению вопросов этнографии на
славянском юге, неоднократно бывал на Балканах, писал этнографические
обзоры об африканских странах216. Наконец, уже в эмиграции во Франции,
убедившись в том, что юридическая специальность абсолютно не может
прокормить на чужбине, А. А. Башмаков спасся тем, что развернул в Париже
научную деятельность в области этнологии, антропологии и доисторической
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.
См. электронные описи фонда PP 805/204-221 (Famille Baschmakoff) на Интернет-ресурсе Inventaires des
Archives cantonales vaudoises: http://www.davel.vd.ch/detail.aspx?ID=210810. Среди них интересно отметить вид
на жительство, предоставленный Министерством иностранных дел Женевского кантона Надежде и
Святославу Башмаковым. Документ датирован 9 сентября 1878 г. Надежда и Святослав позднее, чем
Александр, закончили свое обучение, так как были младше, и дольше оставались в Швейцарии. В описи
фамилия Надежды и Святослава все еще обозначена как Север: «Délivrée à Nadia et Sviatoslaf [Svétine?] Sevère
[?] [Baschmakoff] déclarés étudiants par [Alexandre] Maurer».
214
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.
215
Там же. Л. 2 – 2 об.
216
Там же. Л. 2 об – Л. 3.
212
213

60

археологии

. «Вся эта сторона моей жизни, моих помыслов и моей

217

деятельности, – писал он, – возникла и развилась во мне благодаря мощному
воздействию и воспитательному внушению, полученному мною в юности от
незабвенного

друга

моего,

профессора

Александра

Маурера» 218.

Одновременно с обучением в гимназии А. А. Башмаков посещал лекции в
Женевском

университете

в

качестве

вольнослушателя

(1873–1876)219.

Гимназист уделял внимание и физическому развитию: в кружке «La Varappe»
он считался лучшим альпинистом 220. Впоследствии знания и умения,
полученные в Швейцарии, помогли ему в путешествиях по горным районам
балканских стран.
По возвращении в Россию в 1878 г. А. А. Башмаков поступил на
Юридический факультет Петербургского университета и проучился на нем два
года. В годы учебы он посещал естественнонаучный студенческий кружок,
организованный русским путешественником и географом Г. Е. ГрумГржимайло. Кроме того, у него завязалась дружба с будущим крупным
историком С. Ф. Платоновым.
Окончив III курс и проведя каникулы в Одессе, летом 1880 г. А. А.
Башмаков обратился к ректору Новороссийского университета с просьбой
перевести его в студенты этого университета. Как он позднее сообщал в одной
из своих автобиографий, он переехал в Одессу «с целью сблизиться с южными
славянами и там научился болгарскому языку» 221. 28 августа 1880 г. ректор
Новороссийского университета Н. А. Головкинский в обращении к ректору
Петербургского университета, изложив просьбу Башмакова, просил сообщить
сведения о его поведении и успехах в учебе 222. По получении положительной
характеристики ходатайство А. А. Башмакова было удовлетворено.

Там же. Л. 3.
Там же. Л. 3 об.
219
Мисникевич Т. В. Башмаков Александр Александрович [Комментарии к воспоминаниям М. Щербинина] //
Лица: Биографический альманах. Т. 8. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С. 278.
220
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 16. Biographical materials
on A. A. Bashmakov (I). Краткая биография А. А. Башмакова.
221
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 76.
222
ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 19916. Л. 52.
217
218

61

Такой, казалось бы, спонтанный и непоследовательный шаг А. А.
Башмакова – переезд из столицы в Одессу и окончание Новороссийского
университета вместо Петербургского – в значительной мере объясняют его
слова из письма в редакцию газеты «Биржевые ведомости» по случаю
назначения главным редактором «Правительственного вестника». Говоря о
трансформации своих политических воззрений, он указал на то, что в
студенческие

годы

придерживался

умеренно-демократических

и

славянофильских взглядов, а также чуждался государственной службы и
знатных

влияний,

окружавших

его

с

колыбели223.

Склонность

к

самостоятельному выбору жизненного пути, интерес к южным славянам,
одним из центров проживания которых была Одесса, определили его выбор в
пользу переезда. Кроме того, возможности для изучения болгарского языка в
Одессе были шире, чем в Петербурге, где трудно было найти людей, знавших
этот язык. Новороссийский университет был одним из центров обучения
болгарской молодежи в Российской империи, а на его Юридическом
факультете в 1880-х гг. учились будущие известные болгарские политики,
юристы, государственные деятели: будущий министр правосудия Константин
Панайодов, общественный и политический деятель Петр Абрашев, политик и
публицист Теодор Теодоров и многие другие 224.
А. А. Башмаков снимает квартиру совместно с двумя болгаринами –
Захаром

Бояджиевым,

Новороссийского

студентом

университета,

и

Физико-математического
Сакызовым,

студентом

факультета
Одесской

семинарии225. Среди его близких приятелей были студенты Юридического
факультета Антон Каблешков и Георги Згруев, которые впоследствии
занимали высшие судебно-административные должности в Болгарии 226.
В годы учебы в Новороссийском университете А. А. Башмаков увлекается
изучением болгарского фольклора. Со слов матери своего соквартиранта
Башмаков А. А. Письмо в редакцию «Биржевых ведомостей»… С. 320.
Прищепа Т. Воспитанники Императорского Новороссийского университета в Министерстве правосудия
Болгарии (1879–1915 гг.) // Bulgarian Historical Review. 2015. Т. 43. №1–2. С. 222–228.
225
Елдъров С. Забравеният юбилей: 150 години от рождението на Александър Александрович Башмаков //
Македонски преглед. Т. XXXII. 2009. №4. С. 130.
226
Там же.
223
224

62

Захара Бояджиева он записывает целый сборник «Котленских народных
песен». Позднее он вспоминал, что мать Бояджиева, несмотря на почтенный
возраст, обладала замечательной памятью и хранила в себе живой клад
народной старины227. В командировке в Болгарии, последовавшей вскоре
после окончания университета, А. А. Башмаков продолжил собирание
болгарского песенного творчества, на этот раз в районе Родопских гор.
Некоторые свои находки он опубликовал в журнале «Независимость» в 1882
г.228
В 1880 г. состоялся дебют А. А. Башмакова в качестве публициста:
несколько его статей на французском языке «О болгарских делах» были
опубликованы в ежедневной газете «Journal d’Odessa». В следующем году
молодой юрист окончил Новороссийский университет со степенью кандидата
прав, защитив диссертацию на тему «Ограничения завещания в Древней
России».
После выпуска из университета А. А. Башмаков был командирован в
Восточную Румелию и работал там с 1881 г. до конца 1882 г. 229 Эта провинция
в то время испытывала острую нехватку правоведов со знанием болгарского
языка. Примерно в течение года юрист служил в качестве секретаря
подготовительной законодательной комиссии в Пловдиве (Филиппополе),
состоявшей под председательством русского юриста П. А. Матвеева, а затем, в
последние полгода, первым управляющим Областной публичной библиотеки и
Музея Восточной Румелии в Пловдиве. Изначально А. А. Башмаков должен
был получить должность товарища прокурора окружного суда, однако, по
свидетельству П. А. Матвеева, этого не произошло в силу политических
причин. Как сообщал П. А. Матвеев, в 1881–1882 гг. иностранный советник
дирекции правосудия в Восточной Румелии, Тодор Кесяков, усердно старался
угодить российскому консульству, однако, узнав о том, что российский консул
настаивает на его увольнении, считая Кесякова некомпетентным, стал искать
покровительства у австрийского генерального консула и сделался слепым
Там же. С. 131.
Там же.
229
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 4.
227
228

63

орудием

в

руках

австрийских

чиновников,

занимавших

высшие

прокурорские должности 230. В этой связи несколько молодых болгар –
выпускников Юридического факультета Новороссийского университета –
долгое время не могли получить места по судебному ведомству, несмотря на
крайний недостаток в людях, а А. А. Башмаков, прекрасно владевший
болгарским языком, несмотря на формальные обещания при приглашении его
на румелийскую службу и несколько вакансий, не получил места товарища
прокурора окружного суда 231. Согласно П. А. Матвееву, чтобы не допустить А.
А. Башмакова на службу по судебному ведомству и замаскировать явное
нежелание румелийского правительства пускать русских на прокурорские
должности, для него было изобретено новое место – директора Областной
библиотеки Восточной Румелии 232. По свидетельству П. А. Матвеева, эта
библиотека не имела тогда ни книг, ни даже готового помещения, а на
должности по прокурорскому надзору назначались или полуграмотные
болгары или иностранцы, не знавшие болгарского языка и произносившие
свои обвинительные речи по-французски и по-немецки. «Одним словом, –
заключал

П.

А.

Матвеев,

–

румелийская

юстиция

являла

зрелище

печальное»233.
Несмотря на указанные обстоятельства, А. А. Башмаков с энергией и
ответственностью подошел к данной ему работе, встав у истоков создания
одной из крупнейших библиотек Болгарии. Выполнив всю предварительную
работу, предшествовавшую открытию библиотеки, он составил алфавитный и
систематический каталоги имевшегося книжного фонда, пополняя его по мере
получения новых изданий 234. При формировании книгохранилища А. А.
Башмаков взял за образец Петербургскую Императорскую библиотеку и
Публичную библиотеку Женевы, установил первые контакты с издателями из
Одессы, Петербурга, Лейпцига, Лондона, Парижа, Константинополя и
Матвеев П. А. Болгария после Берлинского конгресса: исторический очерк. СПб., 1887. С. 289.
Там же. С. 290.
232
Там же.
233
Там же.
234
Вълчев, Георги. Чужденците в българската следосвобожденска култура 1879–1900. Стара Загора: Кота АД,
2001. С. 206.
230
231

64

другими

. По образцу петербургских музеев и библиотек собранные

235

предметы старины были разделены им на три отдела – археологический,
нумизматический и рукописный. Последний в дальнейшем стал основой
нынешней Национальной библиотеки им. Ивана Вазова в Пловдиве 236. Русский
филолог-славист Т. Д. Флоринский, посетивший Восточную Румелию в 1882
г., так отзывался об А. А. Башмакове: «Управление библиотекой возложено на
человека, который пользуется заслуженным уважением со стороны жителей
Пловдива, на многосторонне образованного господина А. А. Башмакова,
которому его знания и известное всем трудолюбие обеспечат успешное
выполнение порученной ему важной задачи»237. Открытие библиотеки и музея
состоялось 15 сентября 1882 г. В то время библиотека имела 4208 книг, из
которых 3700 были доступны читателям, которые имели возможность брать
книги на дом238.
Сегодня на стене прихожей нового здания Национальной библиотеки им.
Ивана Вазова в Пловдиве можно увидеть барельефы с портретами ее
основателя и директоров: Маньо Стоянова, Александра Башмакова, Йоакима
Груева, Бориса Дяковича. К сожалению, год рождения А. А. Башмакова указан
неверно – 1848 г. В литературе часто неверно указывается и год смерти
ученого.
Летом 1882 г. А. А. Башмаков поехал за своей невестой в Женеву и 23
июля обвенчался с ней в русской женевской церкви 239, вернувшись с ней в
Филиппополь. Швейцарская подданная, Каролина Ивановна родилась в
Женеве и в девичестве носила двойную фамилию: Вистас по отцу и д’Ивернуа
по матери, происходившей из старинного женевского рода. Старшая ее сестра
Джульетта была уже замужем за ректором Лозаннского университета
Александром Маурером, с которым с 1882 г. до конца его жизни А. А.
Там же.
Толева П. Н. Забравеното книжно богатство на Археологически музей Пловдив и усвояването му чрез
съвременните информационни технологии // [Электронный ресурс] // Списание за филология, култура и
политика «Прометей» и студентски клуб в Пловдив. URL: http://spisanieprometeus.blogspot.ru/2011/06/blogpost.html?m=1 (Дата обращения: 27.04.2021).
237
Второто по големина хранилище на книги у нас навърши 135 години // [Электронный ресурс] //
Патриотичен Десант. URL: http://www.desant.net/show-news/31757 (Дата обращения: 27.04.2021).
238
Вълчев, Георги. Указ. соч. С. 206.
239
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 4.
235
236

65

Башмакова связывали, помимо личной дружбы, узы свойства по обоим
бракам. Дядя Каролины Ивановны по матери, Жан-Франсуа д’Ивернуа, был
известным

маринистом.

Наиболее

знаменитые

картины

художника

представлены в Музее Рат в Женеве, а также в Музее Мадрида. Получив
достойное литературное и философское образование, Каролина Ивановна
великолепно знала словесность, отличалась проницательностью и интуицией.
«Более точно было бы сказать, что она была гениальна своим сердцем» 240, –
писали о ней на страницах журнала А. А. Башмакова «Revue Contemporaine».
В этом журнале К. И. Башмакова публиковала свои очерки и сочинения. В
течение ряда лет из-под ее пера выходили переводы именитых русских
произведений на французский язык: «Князь Серебряный» А. К. Толстого,
«Русское посольство в XVII в.», «Сергей Горбатов» и «Вольтерьянец»
Всеволода Соловьева, «Вавилон» князя Д. П. Голицына-Муравлина, новеллы
В. Г. Короленко. В своих трудах она использовала точные выражения, которые
во всей полноте передавали смысл написанного в оригинале в силу ее
прекрасного владения двумя языками 241. Семья Башмаковых поддерживала
переписку с родственниками со стороны Каролины Ивановны, а летом 1887 г.
и 1893 г. гостила у них в Швейцарии.
А. А. Башмаков подал в отставку с должности директора библиотеки в
декабре 1882 г., получив новое назначение в Одессе. Скорее всего, оно было
связано с осуществлением судебной реформы – формированием судебных
округов и учреждений – и давало возможность работать по своей
специальности. А. А. Башмаков вернулся в Одессу 1 января 1883 г. и получил
должность помощника присяжного поверенного в Одесском судебном округе.
Переезду

способствовали

и

семейные

обстоятельства,

необходимость

прокормить семью. В мае 1883 г. в Одессе в семье А. А. Башмакова и
Каролины Ивановны родится сын Георгий, в 1884 г. – второй сын Владимир и
в 1885 г. – дочь Надежда.

240
241

M-me Caroline Baschmakoff // Revue Contemporaine. 1 Juin 1913. №84. P. 330.
Там же.

66

В 1884 г. А. А. Башмаков принял участие в проходившем в Одессе VI
Археологическом съезде – крупном событии для ученого сообщества.
Докладчик прочитал реферат «О народном эпосе болгар» 242 и сдал свою
рукопись вместе с подлинным «Сборником болгарских песен, балканских и
родопских», который также должен был быть опубликован в одном из томов
VI съезда243.
В 1885 г. А. А. Башмаков был избран Одесской Городской Думой на
открывшуюся вакансию мирового судьи 1-го участка города Одессы. На этой
должности он оставался до июня 1888 г. C 1885 г. А. А. Башмаков – офицер
лейб-гвардии Преображенского полка.
В том же году А. А. Башмаков принимал участие в подготовке открытия
Пастеровской бактериологической станции в Одессе: он переписывался с Луи
Пастером и собрал первые средства – складчину общественных денег – на
создание станции. 24 января 1886 г. в Одесской управе им был поднят вопрос
об отправке к Пастеру женщины и 3 детей, укушенных бешеной собакой, а
затем о посылке в Париж одного из земских врачей для ознакомления со
способом прививки. Городской врачебный инспектор Одессы Л. А. Маровский
заявлял, что «одно лицо уже заявило ему о готовности внести в [Городскую]
Думу 1000 руб. на посылку врача в Париж»244. Этим лицом и был А. А.
Башмаков.
Позднее в газете «Биржевые ведомости» утверждалось, что А. А.
Башмаков был «сотрудником Мечникова и Гамалея по сооружению первой
бактериологической станции». Это было не совсем верно. В своем письме в
редакцию газеты А. А. Башмаков пояснял, что не отклоняет чести участия в
том общественном движении, которое привело к открытию первой во всей
Европе после Парижа Пастеровской бактериологической станции в Одессе, но
он не был врачом или физиологом, а только общественным деятелем. «Я не
Рефераты заседаний VI Археологического съезда в Одессе. Одесса, 1884. С. 8–10.
Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (от начала русской
образованности до наших дней). Т. 2. Вып. 22–30. СПб.: Семеновская Типо-Литография (И. Ефрона), 1891. С.
276.
244
Аржанов Н. П. Гидрофобия: гонки по-русски // [Электронный ресурс] // Журнал «Провизор». Вып. 13–14
от 6 июля 2007 г. URL: http://www.provisor.com.ua/archive/2007/N1314/gidrophobia.php (Дата обращения:
05.05.2021).
242
243

67

работал с Мечниковым, Гамалея и Бардахом, когда они основали станцию
весною 1886 г., но я подготовил почву, в декабре 1885 г. моею перепискою с
Пастером и первою (тысячерублевою) складчиной на общественные деньги и
посылкою укушенных бешеною собакою в Одесском уезде колонистов к
Пастеру в Париж. Вся переписка, телеграммы Пастера на мое имя,
благодарность Одесского земства мне как инициатору пастеровского дела в
России – все это у меня сохранилось до сих пор» 245, – писал он.
В 1887 г. А. А. Башмакову было разрешено перезаписать на свое имя от
профессора Новороссийского университета Д. Н. Овсяннико-Куликовского
заведование детским садом и начальной школой системы Фребеля. Это хотела
сделать жена Александра Александровича, но она не имела надлежащего
диплома от русских учебных заведений246. Прокурор Одесской судебной
палаты признал возможным заведование А. А. Башмаковым детским садом и
школой при условии принятия всех забот об этих учебных заведениях на себя
Каролиной Ивановной. Он добавил, что это не помешает его службе, и
отметил, что А. А. Башмаков принадлежал к числу образованных и полезных
судебных деятелей, отличаясь энергией, усердием и добросовестностью в
исполнении своих обязанностей 247.
Министерство юстиции не только определяло возможность совмещения
служебных обязанностей своих сотрудников с деятельностью, не имевшей
отношения к ведомству, но и следило за их репутацией, которая в то же время
являлась отражением репутации самого министерства. В мае 1887 г. внимание
высших должностных лиц привлекли заметки газеты «Новороссийский
телеграф» о заседаниях Одесского Славянского благотворительного общества,
на которых присутствовали его члены А. А. Башмаков и М. В. Шимановский,
оба занимавшие судебные должности 248. Эти заседания, на которых разгорелся
серьезный конфликт, широко обсуждались на страницах одесских газет.

Башмаков А. А. Письмо в редакцию «Биржевых ведомостей»… С. 319.
РГИА. Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827. Л. 16 – 16 об.
247
Там же. Л. 17.
248
Там же. Л. 13–14.
245
246

68

11 мая 1887 г. на общем собрании прошли выборы новых членов
общества, в результате которых было принято около 50 человек, в том числе
11 или 12 болгар-эмигрантов249, а новым председателем правления взамен М.
В. Шимановского при участии новых членов был избран Ф. И. Леонтович. На
заседании 17 мая А. А. Башмаков принял участие в обсуждении этих перемен,
поставив под сомнение благонадежность вновь избранных лиц, законность их
избрания, а следовательно, и законность нового правления. В своей речи он
обратился к собравшимся, рассуждая о пополнении рядов общества новыми
лицами: «Не является ли такое торопливое вторжение целого полка
новобранцев в наши ряды чем-то вроде прикомандирования к нашему
мирному доселе обществу боевой рати из Тмутаркани, застигнувшей нас
врасплох?»250. После этих слов протесты «оппозиции» с одной стороны и
аплодисменты и крики «браво!» с другой слились в общий гул, а «оппозиция»
покинула зал. Продолжая, А. А. Башмаков отметил, что некоторые кандидаты
в члены общества, выставленные в списках, не были известны самим
предлагавшим, а кроме того, выявилось наличие в списках лиц, вовсе никем не
предложенных251. В завершение он потребовал тщательной проверки новых
кандидатов. После его речи оставшимися в зале было решено считать выборы
несостоявшимися, и правление было переизбрано в прежнем составе.
Выражение А. А. Башмакова «тмутараканская рать» по отношению к
новым кандидатам быстро подхватили все местные газеты, широко употребляя
его при освещении событий: с оттенком возмущения или, наоборот, одобрения
в зависимости от симпатий печатного органа. Острая полемика развернулась
между «Одесским вестником» и «Новороссийским телеграфом». «Одесский
вестник» поддерживал А. А. Башмакова и М. В. Шимановского. Раздел этой
газеты «Хроника» выходил с подзаголовками «Поражение тмутараканской
рати», «По адресу тмутараканцев» и т. п. Резкость обращения А. А. Башмакова
по отношению к новым членам оправдывалась безнравственностью их
поступка.

На

страницах

«Новороссийского

Новороссийский телеграф. 21 мая (2 июня) 1887 г. №3726.
Одесский вестник. 18 (30) мая 1887 г. №132.
251
Там же.
249
250

телеграфа»

совместно

с

69

представителями

южного

славянства

защищала

свою

точку зрения

«оппозиция». Отмечалось, что А. А. Башмаков как приверженец прежнего
состава правления с М. В. Шимановским во главе отстаивал интересы этой
группы, употребляя в своей речи крайне резкие выражения, назвав вновь
избранных членов из болгар-эмигрантов «тмутараканской ратью», а прочих
членов оппозиции «стачкой людей сомнительной нравственности» 252. Автор
заметки выразил сожаление, что А. А. Башмаков, «этот достойный юрист,
позволил себе в публичном заседании недостойную юриста выходку против
безоружных болгар-эмигрантов»253. Члену Одесской судебной палаты М. В.
Шимановскому, в частности, ставилось в упрек, что вопреки долгу
председателя он не остановил Башмакова, чем показал свою солидарность с
ним и полнейшее неумение с достоинством и беспристрастием председателя
вести прения в публичных заседаниях254. Именно эта заметка обратила на себя
внимание Министерства юстиции.
Неизвестно, последовала ли какая-либо реакция министерства на
указанные обстоятельства: в личном деле А. А. Башмакова отсутствуют какиелибо документы на этот счет. Свою «Речь, произнесенную 11 мая 1887 года в
Одесском Славянском обществе по поводу его распри ("Тмутаракань")», он
выпустил отдельной брошюрой 255, однако она стала библиографической
редкостью и недоступна исследователям. О содержании речи можно судить по
публикациям в газетах256. Это выступление навлекло на А. А. Башмакова гнев
ряда членов славянского общества из «оппозиции» и проживавших в Одессе
южных славян. Как впоследствии отмечалось в «Новороссийском телеграфе»,
стороны спора в газетной полемике иногда настолько концентрировались на
речи оратора, что отступали от обсуждения существа дела. Тем не менее, по
справедливому замечанию Г. Афанасьева, А. А. Башмаков не стремился

РГИА. Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827. Л. 13 об.
Новороссийский телеграф. 29 мая (10 июня) 1887 г. №3733.
254
РГИА. Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827. Л. 14.
255
Список статей А. А. Башмакова [1911 г.]. Сочинение №18. С. 2. В столичных библиотеках эта брошюра
отсутствует.
256
Одесский вестник. 18 (30) мая 1887 г. №132.
252
253

70

обидеть ни одну из славянских народностей

257

, а его речь была направлена

против «оппозиции», в том числе 11 болгар-эмигрантов, которые, будучи
избранными в обход устава славянского общества, не имели права выбирать
новый состав правления.
***
Весной 1888 г. А. А. Башмаков прибыл в Петербург, чтобы представить на
рассмотрение директору департамента Министерства юстиции свой труд об
ипотечной системе Женевского кантона и ходатайствовать о своем назначении
на должность, более соответствующую своей подготовке, нежели деятельность
мирового разбирательства 258. Он желал заниматься законодательной или
кодификационной деятельностью в сфере гражданского права, но в случае
отсутствия вакантного места просил о назначении его членом окружного суда
в другом городе. «Не будучи связан с Одессой, я охотно обменял бы мое
настоящее положение на место гражданского судьи в более глухой провинции
и получил бы таким образом род деятельности, который не препятствовал бы
моему дальнейшему развитию по гражданскому праву. Я мог бы тогда в год
или два изготовить какой-либо труд несравненно более крупный, нежели мое
исследование об "Ипотечной практике Женевского кантона"» 259, – писал А. А.
Башмаков. В письме к министру юстиции Н. А. Манасеину граф И. И.
Воронцов-Дашков писал, что хотя он был мало знаком с А. А. Башмаковым,
последний во всем пользовался такой отличной репутацией, что он мог
рекомендовать его вниманию министра 260. Вместе с тем в ведомстве имелись
только две вакантные должности председателя Съезда мировых судей
(Дубенского или же Винницкого округов), на одну из которых можно было
перевести А. А. Башмакова. Наличие такой должности сделало возможным его
скорое назначение в г. Дубно Волынской губернии, которое последовало 30
апреля 1888 г.261 Приступив к исполнению своих обязанностей с июня, А. А.
Новороссийский телеграф. 27 мая (8 июня) 1887 г. №3731.
РГИА. Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827. Л. 22.
259
Там же. Л. 22 об.
260
Там же. Л. 28.
261
Там же. Л. 34.
257
258

71

Башмаков проработал там чуть более года, а на последующие 5 лет был
переведен в Либаву (Курляндская губерния) 262.
В этот период в Западном крае и Прибалтике осуществлялось поэтапное
введение Судебных уставов 1864 г. Проведение судебной реформы в
Прибалтике затянулось на долгий срок. Власти встретили ожесточенное
противодействие немецких баронов и местной городской элиты, выступавших
за сохранение старых привилегий; кроме того, не был решен вопрос о
преобразовании местных крестьянских учреждений – на прежних судах еще
лежали некоторые обязанности по крестьянскому управлению 263. Лишь 9 июля
1889 г. было принято Высочайшее утверждение закона о введении в
Прибалтийских губерниях Судебных уставов 20 ноября 1864 г. со
специальными для этого края изменениями и дополнениями. Вводились
мировые и общие суды, правда, с рядом ограничений, в том числе отсутствием
выборности мировых судей – их назначал министр юстиции. Судебные
чиновники русского происхождения не пользовались особыми правами и
преимуществами и были приравнены к чиновникам немецкого и местного
происхождения264.
Осенью 1889 г. министр юстиции Н. А. Манасеин, которого А. А.
Башмаков

назвал

самым

выдающимся

государственным

деятелем

царствования Александра III, назначил Башмакова на должность председателя
Газенпот-Гробинского съезда мировых судей в г. Либаве. Назначение, а не
выборность мировых судей объяснялось необходимостью оградить мировой
институт от влияния местного дворянства.
Неожиданное назначение представляло для А. А. Башмакова некоторую
загадку. Впоследствии ему удалось объяснить, почему выбор пал именно на
него. Во время беседы на торжественном обеде в Либаве по случаю
вступления в силу новых судебных установлений Н. А. Манасеин обратился к
сидящему рядом Д. С. Сипягину, в то время курляндскому губернатору, с
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 5.
Краковский К. П. Проведение судебной реформы в России. Часть 1 // Северо-Кавказский юридический
вестник. 2014. №3. С. 20.
264
Он же. Проведение судебной реформы в России. Часть 2 // Северо-Кавказский юридический вестник. 2014.
№4. С. 23.
262
263

72

предложением адресовать возникший у него вопрос А. А. Башмакову,
которому

на

службе

в

Дубно

пришлось

столкнуться

со

многими

сложностями265. Этот случай позволил А. А. Башмакову убедиться в том, что
между строк получаемых Н. А. Манасеиным из Дубно докладов министр смог
уловить как не выраженные на письме оценки, так и те черты его характера,
которые не позволяли ему отступаться от своих убеждений.
В Курляндии помимо мирового разбирательства на А. А. Башмакова были
возложены обязанности по организации ипотечного дела и реформированию
крестьянских судов266. Состоя начальником крепостного отделения в Либаве,
зимой 1890–91 гг. он читал лекции об ипотечном праве для чинов судебного
ведомства267. Организация волостной юстиции в двух уездах Курляндии
определила его интерес к местному крестьянскому праву, который отразился в
его юридических трудах268. В 1893–1894 гг. в «Ревельских известиях», а также
в виде отдельных брошюр вышла его работа о «прибалтийском вопросе»
«Балтийский вопрос с точки зрения практических задач нашей внутренней
политики», получившая несколько отзывов в местных газетах, а также в
«Журнале юридического общества». Именно опыт службы в Прибалтике – это
«многолетнее

соприкосновение

в

качестве

практического

деятеля

с

будничным отправлением нашей провинциальной жизни» 269 – наложил
отпечаток на взгляды А. А. Башмакова и привел его к националистическим
убеждениям.
В феврале 1894 г. А. А. Башмакова переводят на службу в Петербург: его
назначают чиновником особых поручений VI класса при Министерстве
юстиции с откомандированием в редакционную комиссию Н. И. Стояновского
по составлению проекта Гражданского уложения, где ему была поручена
разработка
265

наследственного

права.

Занимавший

тогда

должность

USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 15. Folder «Manuscripts by
Nadezhda Bashmakova: Za zolotym Runom». Примечания А. А. Башмакова к рукописи Надежды Башмаковой.
Примечания 18 и 20. Л. 9.
266
Афанасьев Н. И. Современники: Альбом биографий. Т. 2. СПб., 1910. С. 31.
267
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 76 об.
268
Там же.
269
Башмаков А. А. Развенчивание политических идеалов («Русское обозрение», декабрь 1894 г.) // За смутные
годы. С. 6.

73

главноуправляющего

кодификационной

частью

при

Государственном

Совете В. К. Плеве поручил комиссии издание для крестьян сокращенного
гражданского кодекса, основанного отчасти на указаниях судебной практики,
отчасти на народных юридических обычаях270.
Зная, что А. А. Башмакова недолюбливали в Министерстве юстиции,
осенью 1894 г. Н. А. Манасеин обещал посодействовать его назначению на
должность помощника статс-секретаря в Государственной канцелярии для
упрочения карьеры271, однако болезнь помешала ему осуществить задуманное.
В 1895–1898 гг. А. А. Башмаков с семьей проживал в загородном доме в
Луге.

Для

разработки

IV

книги

Гражданского уложения

ему была

предоставлена обширная литература, и в Петербург было необходимо
приезжать лишь два раза в месяц для доклада о ходе работ. Условия работы по
избранной специальности были превосходными, и его имя достигло
определенного веса среди русских цивилистов 272. Однако со временем его
петербургское начальство стало относиться к нему с неприязнью. Как
вспоминал А. А. Башмаков, «состоявшее из особого типа петербургских
немцев», оно не могло простить ему славянофильских и националистических
взглядов, публицистической деятельности по освещению «прибалтийского
вопроса» в том же духе, настояния на включении элементов обычного права в
законодательные материалы. «Борьба против моих жизненных корней
происходила в чрезвычайно приличных формах, – писал он. – Не допускать
меня до служебного роста, миновать меня в списках наград, считать
желательным отделаться от меня при первой возможности и главное –
неназначение меня, даже за давностью лет, в число "членов комиссии", а лишь
только в неизменном состоянии "второстепенного сотрудника"» 273.
Согласно оценке А. А. Башмакова, идея сближения существовавшего
законодательства с народными обычаями, которую поддерживал В. К. Плеве,
Башмаков А. А. Записка в Императорское Русское географическое общество по Этнографическому
отделению // Земцов Л. И. Указ. соч. С. 45.
271
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 15. Folder «Manuscripts by
Nadezhda Bashmakova: Za zolotym Runom». Примечания А. А. Башмакова к рукописи Надежды Башмаковой.
Л. 20.
272
Там же. Л. 19.
273
Там же.
270

74

была самым решительным образом отвергнута «Высочайше учрежденной
комиссией для составления гражданского уложения» 274. Такая позиция
коренным образом расходилась и с его собственными взглядами, и, скорее
всего, предопределила его уход из комиссии. «Казалось – в те годы, – писал А.
А. Башмаков, – что окончательно сходила в могилу целая стройная система
русского юридического творчества, которая насчитывала в своей истории
славные имена – Н. В. Калачова, А. Ф. Кистяковского, П. П. Чубинского, С. В.
Пахмана, Е. И. Якушкина и многих других»275. В 1899 г. вышла
подготовленная

редакционной

комиссией

«Четвертая

книга

Проекта

Гражданского уложения, с объяснительною запискою», где около одной трети
статей и все мотивы принадлежали А. А. Башмакову, однако согласно
условиям работы в комиссии книга имени автора не носила 276.
В январе 1896 г. А. А. Башмакова назначили на должность состоящего за
обер-прокурорским

столом

сверх

комплекта

в

IV

департаменте

Правительствующего Сената277, в июле 1899 г. его перевели во II департамент
того же учреждения, в ведении которого находились дела о поземельном
устройстве крестьян и иных лиц.
В 1897 г. по инициативе ученого совместно с известным юристом,
сенатором Э. Я. Фуксом было образовано Отделение обычного права СанктПетербургского юридического общества278. Одной из главных практических
задач того времени была кодификация русского гражданского права, поэтому
новое отделение должно было взять на себя инициативу составления общих
сводов обычного права. Для этого было необходимо фиксировать случаи
применения обычного права, используя карточки однообразной формы и
величины с соответствующими рубриками279. Наблюдатели явлений обычного
права носили разные наименования в зависимости от местности: земские
начальники, мировые судьи, уездные члены суда, председатели крестьянских
Башмаков А. А. Записка в Императорское Русское географическое общество… С. 45–46.
Там же. С. 46.
276
Список статей А. А. Башмакова [1911 г.]. Сочинение №159. С. 10.
277
РГИА. Ф. 1405. Оп. 544. Д. 827. Л. 170.
278
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.
279
Башмаков А. А. Очерки права родового, наследственного и обычного: юридические исследования А. А.
Башмакова. СПб.: Рус.-фр. тип., 1911. С. 294.
274
275

75

судов, мировые посредники. В 1899 г. Отделение остановило свой выбор на
Ярославской губернии для монографического исследования. Известный
русский исследователь обычного права Е. И. Якушкин, живший тогда в
Ярославле, оказывал Отделению свою поддержку, а А. А. Башмаков (товарищ
председателя Отделения) помогал Евгению Ивановичу тем, чем мог помочь,
будучи в Петербурге – занимался сбором нужной информации, подключением
к работе других людей 280.
На протяжении 1897 г. А. А. Башмаков тесно сотрудничал с ежедневной
петербургской газетой К. В. Трубникова «Мировые отголоски», напечатав в
ней за этот год 64 статьи, значительная часть которых – передовые. Статьи А.
А. Башмакова посвящены широчайшему кругу международных вопросов от
внешней политики европейских стран до положения дел в Азии и Африке, а
также вопросам российской внутренней политики.
А. А. Башмаков, в том числе, многие годы сотрудничал во французской
журналистике281. Он состоял постоянным сотрудником французского журнала
«Revue politique et parlementaire»282, а в 1903 г. сотрудничал с русскофранцузской газетой «Отечество» – «La Patrie», издававшейся в Петербурге. К
сожалению, в «Списке сочинений» А. А. Башмакова встречаются лишь
отдельные публикации в иностранных газетах и журналах, что не позволяет
судить о том, являлся ли он постоянным корреспондентом этих изданий. О
хорошем знакомстве с французскими публицистами говорит и та легкость, с
которой А. А. Башмаков предложил издателю «Санкт-Петербургских
ведомостей» Э. Э. Ухтомскому представить ему известного французского
журналиста Андре Шерадама 283. Впоследствии Шерадам стал постоянным
корреспондентом

«Вечерних

прибавлений»

к

«Правительственному

вестнику», в бытность А. А. Башмакова главным редактором.
В июне 1898 г. А. А. Башмаков, вероятно, при содействии директора II
департамента Министерства иностранных дел Н. А. Малевского-Малевича,
ГА РФ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 460.
РГИА. Ф. 776. Оп. 8. Д. 1639. Л. 30 об.
282
РГИА. Ф. 1072. Оп. 2. Д. 22. Л. 1.
283
Там же. Оборотная сторона визитки А. А. Башмакова.
280
281

76

который приглашал талантливых сотрудников в свой департамент (М. А.
Таубе, В. Б. Лопухина), перешел на юрисконсультскую службу в МИД 284.
Согласно

воспоминаниям

современников,

попасть

в

дипломатическое

ведомство «со стороны» было непросто, поэтому факт перехода А. А.
Башмакова в МИД из другого ведомства свидетельствовал о его выдающихся
способностях.
В августе 1898 г. А. А. Башмаков принял участие в частной
металлургической экспедиции горных инженеров-французов, исследовавших
Алтай, Абакан, Минусинский край и отроги Саяна 285. Экспедиция посетила
рудные месторождения, Салаирский рудник, Гурьевский чугунолитейный
завод, Абаканский железоделательный завод. А. А. Башмаков в своих путевых
заметках отмечал наличие месторождений асбеста в Усинском крае –
историческом районе южной части нынешнего Красноярского края. Из
Абаканского завода группа отправилась в Минусинск. «Была полная мгла,
когда мы въехали в мирно дремлющий Минусинск,

первый город,

встреченный нами на пути, после стольких недель брожения по дебрям
средней Сибири, – писал А. А. Башмаков. – Наши сердца трепещут от
волнения при мысли о том, что здесь есть телеграф и почта; мы сможем
обменяться сведениями, телеграммами с дорогими сердцу существами,
уведомить о том, что мы живы, узнать о том же от них!» 286.
Предположительно, одной из задач экспедиции было изучение интересов
русской торговли в Монголии. По возвращении в Петербург А. А. Башмаков
прочитал доклад «Русские торговые пути из Алтая в г. Кобдо (северная
Монголия)» в Обществе для содействия русской промышленности и торговле,
который был отпечатан особой брошюрой287. В 1898–1899 гг. А. А. Башмаков
опубликовал свои путевые заметки в газете «Приднепровский край», а в
журнале «Русский вестник» вышли его «Алтайские очерки»288.

РГИА. Ф. 776. Оп. 8. Д. 1639. Л. 21.
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 77.
286
Башмаков А. А. Между Алтаем и Саяном // Приднепровский край. 1899. №395.
287
Список статей А. А. Башмакова [1911 г.]. Сочинение №158. С. 10.
288
Башмаков А. А. Алтайские очерки // Русский вестник. 1899. Т. 263 (Сентябрь). С. 133–160.
284
285

77

В начале июля 1899 г. А. А. Башмаков тайно, во время отпуска по
собственной инициативе отправляется в Македонию. Как он отметил в одной
из своих автобиографий, он отправился на Балканский полуостров для
ознакомления с населением Македонии и его нуждами 289. Поездка была
приурочена к планировавшемуся летом всеобщему восстанию македонцев
против османского ига.
освободительного

В то время

движения

против

в стране
турецкого

происходил подъем
гнета,

усиливались

национальные движения народов Македонии – болгарского, сербского и
греческого, росла конкуренция соседних стран за право обладания этой
исторической областью в случае распада Османской империи. Несмотря на
знакомство

с

официальной

позицией

российского

дипломатического

ведомства по македонскому вопросу «из первых уст», А. А. Башмаков
стремится выяснить, какое направление политики России необходимо было
выбрать в случае обострения «македонского вопроса». Важнее всего, по его
мнению, было не упустить тот момент, когда Россия могла бы освободить
Македонию от турецкого ига. Подобные поездки не приветствовались в
Министерстве иностранных дел и могли стоить А. А. Башмакову карьеры.
А. А. Башмаков посетил ряд районов Македонии, опрашивая местных
жителей на предмет их национального самоопределения, и пришел к выводу,
что славянское население этой страны по характеру было преимущественно
болгарским. Он считал возможным и необходимым устроение в Македонии
автономии дипломатическим путем. Подробное изучение македонской
поездки А. А. Башмакова и его взгляда на «македонский вопрос» приведено в
Главе II.
В ноябре 1899 г. А. А. Башмаков частным образом изложил свое видение
«македонского вопроса» Н. П. Игнатьеву. Он также составил специальную
записку о положении дел на Балканском полуострове, которую князь Э. Э.
Ухтомский представил императору290. Этот доклад встретил сочувственное
отношение Николая II. А. А. Башмаков вспоминал: «Когда я исследовал в 1899
289
290

РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 77.
Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб., 1911. С. 4.

78

г. Македонию и издал затем свою книгу о ней, я подверг свою карьеру
потрясению при графе Ламсдорфе; но она временно укрепилась благодаря
тому милостивому вниманию, с которым государь император изволил
отнестись к моему докладу, прочтенному им в ноябре 1899 г.»291. Лишь
благосклонное отношение Николая II к изложенному позволило А. А.
Башмакову выжить в среде «представителей дипломатии, ненавидящих в нем
поборника славянского идеала в политике России» и способствовало
проведению мероприятий по финансовой поддержке Болгарского княжества
«против закабаления его Австрией» – в полном согласии с докладом А. А.
Башмакова292.
28 апреля 1900 г. на заседании Императорского Русского географического
общества А. А. Башмаков сделал подробный доклад о своей поездке в
Македонию, совершенной им летом 1899 г. «с целью выяснить суть
македонского вопроса и уяснить его этнографические основания»293. Как
отмечалось на страницах журнала «Славянский век», составленный по очень
строгому плану, прочитанный с неподдельным одушевлением и богато
иллюстрированный диапозитивами, этот доклад произвел сильное впечатление
на присутствовавшую в зале заседания многочисленную публику 294. Референт
не ограничился изложением сухих фактов, предложив самостоятельное
решение «македонского вопроса», а также продемонстрировал обществу
справедливость начертания сан-стефанских границ Болгарии 295.
***
В 1900–1901 гг. А. А. Башмаков как один из потомков А. В. Суворова
вместе со своей семьей принимал участие в памятных мероприятиях,
приуроченных к столетию со дня кончины генералиссимуса. 4 мая 1900 г.
Башмаковы приняли участие в юбилейном вечере, посвященном памяти
полководца, в Офицерском собрании армии и флота в Петербурге.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 164.
Там же.
293
Македония и македонский вопрос с точки зрения русского путешественника (Корреспонденция из
Петербурга) // Славянский век. 1900. №3. С. 10.
294
Там же.
295
Там же. С. 12.
291
292

79

Приглашения были посланы почти всем семьям потомков, проживавшим в
Петербурге и других городах России 296. 5 мая потомки генералиссимуса
присутствовали на торжественной панихиде у дома в Петербурге, где
скончался А. В. Суворов297. 8 июня 1901 г. состоялась торжественная закладка
здания мемориального музея А. В. Суворова. К 10 ч. утра к Суворовской
деревянной церкви на божественную литургию прибыли высшие генералы и
профессора

Николаевской

академии

Генерального

штаба.

Здесь

же

присутствовали потомки генералиссимуса, в их числе и А. А. Башмаков 298.
В 1902 г. А. А. Башмаков, на тот момент делопроизводитель V класса во II
департаменте МИД, был привлечен на службе к пересмотру консульского
устава по судебным делам; в связи с этими трудами он опубликовал
специальное исследование «Нотариальные функции российских консулов»
(Журнал Министерства юстиции, декабрь 1902 г.)299.
20 октября 1902 г. А. А. Башмаков стал иностранным членомкорреспондентом Болгарской Академии наук. В письме на его имя Академия
наук сообщала, что в связи с его текущей научной деятельностью и особым
интересом, который он проявил к Болгарии, посвятив часть своих работ
освещению тесно связанных с этой страной вопросов, 20 октября на общем
собрании по предложению историко-филологического отделения БАН избрала
его своим членом-корреспондентом300. Ученого попросили прислать свою
автобиографию. В ответном письме А. А. Башмаков выразил Академии наук
свою благодарность и готовность служить самым высоким ее целям и
сближению

своего

отечества

с

Болгарией,

а

также

выслал

свою

автобиографию на русском языке301.
А. А. Башмаков активно печатался, и в том же году в типографии «Слово»
отельной брошюрой он издал первый список своих сочинений, вышедших в
Галенко Б. В. Семья и потомки Суворова… С. 5.
Новое время. 5 (18) мая 1900 г. №8687.
298
Пономарев И. Памятник полководцу (К 100-летию открытия музея А. В. Суворова) // Нева. СПб, 2004. №8.
//
[Электронный
ресурс]
//
Литературный
интернет-проект
«Журнальный
зал».
URL:
http://magazines.russ.ru/neva/2004/8/po22.html (Дата обращения: 27.04.2021).
299
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 5.
300
Българо-руски научни връзки XIX – XX век. Писма и документи. София, 1968. С. 15.
301
Там же. С. 16.
296
297

80

свет с осени 1880 г. по 1 ноября 1902 г. Список насчитывает 186
произведений, среди которых статьи, путевые очерки, книги, доклады, отзывы,
рецензии и др.
14 октября 1902 г. публицист обратился в Главное управление по делам
печати для получения разрешения издавать в Петербурге собственное новое
повременное издание без предварительной цензуры под названием «Северное
слово». У газеты должна была быть большая программа: официальные
известия, телеграммы, передовые статьи, статьи по вопросам иностранной и
внутренней политики, заграничная корреспонденция, корреспонденция из
России, отдел цитат, вырезок и отзывов; фельетон литературного, научного,
исторического, критического содержания; городская и иногородняя хроника;
«маленький фельетон» более легкого, юмористического содержания; торговый
и биржевой отдел; некрологи, библиография; отчеты о заседаниях различных
обществ; судебные отчеты; иллюстрированные приложения с правом
помещать иллюстрации в корпусе газеты302. За образец А. А. Башмаков взял
газету «Новое время». Срок выхода газеты предполагался ежедневный,
стоимость подписки оценивалась в 12 руб. в год. А. А. Башмаков хотел стать
издателем и редактором новой ежедневной газеты и издавать ее в типографии
«Слово». Этот вопрос необходимо было согласовать с Министерством
иностранных дел, где он работал. Директор II департамента МИД Н. А.
Малевский-Малевич уведомил начальника Главного управления по делам
печати Н. А. Зверева, что со стороны Министерства иностранных дел не
встречалось препятствий к изданию новой газеты, но «само собой разумеется,
что ко времени выхода в свет этого издания господину Башмакову придется
оставить службу в Министерстве иностранных дел, так как совмещение его
официальных обязанностей с издательскою и редакторскою деятельностью не
представляется возможным»303. Со своей стороны директор II департамента

302
303

РГИА. Ф. 776. Оп. 8. Д. 1639. Л. 1 – 1 об.
Там же. Л. 24 – 24 об.

81

дал об А. А. Башмакове наилучший отзыв как о лице, обладавшем
блестящими способностями и обширными познаниями 304.
Список лиц, которых издатель хотел привлечь в состав будущей
редакции, также имеется в деле о прошении. Среди них: член Саратовской
судебной палаты И. А. Альбовский (бывший член Либавского суда, занял бы
должность ответственного редактора новой газеты); братья В. Г. и Д. Г.
Янчевецкие305 (известный писатель и корреспондент «Нового времени»); П. А.
Риттих (сын известного статистика-этнографа генерала А. Ф. Риттиха,
путешествовал по Ирану и Белуджистану, исследовал в Старой Сербии
положение славян), А. А. Риттих (брат предыдущего, чиновник особых
поручений Переселенческого управления); А. Н. Харузин (известный
антрополог, исследователь Киргизских степей, Боснии и Герцеговины,
Крайны); кн. Д. П. Голицын-Муравлин (писатель, путешествовал по
Черногории); С. Н. Сыромятников (журналист, участник экспедиций); В. П.
Сватковский (знаток Чехии); М. М. Бородкин (по заметке Башмакова –
«большой знаток финляндских дел и правая рука Военного министерства по
всем мероприятиям на этой окраине») 306. О ряде членов будущей редакции А.
А. Башмаков в специальной записке дал краткий отзыв, отмечая выдающиеся
качества и способности этих людей. Впоследствии С. Н. Сыромятников и Д. Г.
Янчевецкий

стали

сотрудниками

журнала

А.

А.

Башмакова

«Revue

Contemporaine».
В качестве цели будущей газеты А. А. Башмаков указал укрепление
русско-славянского

народосознания.

В

связи

с

этим

он

желал

ее

распространения за рубежом не менее широко, чем внутри России. Публицист
был убежден, что многие победы на пользу русско-славянского дела за
рубежом одерживались благодаря использованию всемирного языка –
французского, поэтому просил о праве помещать в новом издании впереди
русского текста статьи на французском языке «по вопросам широкого

Там же. Л. 24 об.
Дмитрий Григорьевич был женат на племяннице А. А. Башмакова Александре Ивановне, урожд. Огневой.
306
РГИА. Ф. 776. Оп. 8. Д. 1639. Л. 28–30.
304
305

82

международного значения» . Однако задумка А. А. Башмакова об издании
307

новой газеты по его программе так и не была осуществлена. Он вел
переговоры с публицистами Г. П. Сазоновым и И. П. Табурно, которые,
возможно, должны были стать пайщиками газеты. В письме главному
редактору газеты «Россия» Г. П. Сазонову А. А. Башмаков сообщал о своем
желании стать единоличным собственником будущей газеты, поэтому
привлечение посторонних капиталов в дело он разрешил лишь на правах
пайщиков, а не на правах полного товарищества 308, а также настаивал на
единоличном назначении всех сотрудников газеты. Он понимал, что при
условии единоличного контроля над газетой он может не получить
финансирования для своего предприятия, и в таком случае откажется от того,
что по указаниям опыта оказалось бы неосуществимым 309. Позднее он писал
Н. А. Звереву, что, обозначив те условия, на которых он был намерен основать
свое предприятие в письме Г. П. Сазонову, «очевидно, переговоры с гг.
Сазоновым и Табурно на этом, вероятно, будут прерваны» 310.
В 1902 г., оставаясь на службе в Министерстве иностранных дел, А. А.
Башмаков по предложению В. К. Плеве был привлечен к работе в
редакционную

Комиссию

по

крестьянскому

делу

при

Министерстве

внутренних дел. Мероприятия по пересмотру действовавшего крестьянского
законодательства проводились правительством еще со второй пол. 1890-х гг.311
В апреле 1902 г. министром внутренних дел был назначен В. К. Плеве,
который стал курировать работу по разработке нового законодательства, в
июне учредив редакционную комиссию под председательством А. С.
Стишинского. В этой комиссии А. А. Башмакову было поручено составить
кодификационную сводку русских народных юридических обычаев 312.

Там же. Л. 30 об.
Там же. Л. 25.
309
Там же. Л. 25 об.
310
Там же. Л. 26.
311
Кризис самодержавия в России. 1895–1917. Отв. ред. В. С. Дякин. Л.: Наука: Ленинградское отделение,
1984. С. 46.
312
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.
307
308

83

Материалы для комиссии готовили сотрудники Земского отдела
МВД313, начальником которого был в то время русский государственный
деятель, мемуарист В. И. Гурко. В своих воспоминаниях он подробно
остановился на характеристике каждого сотрудника, которых рекомендовал
ему В. К. Плеве для работы в комиссии. В их числе – и А. А. Башмаков. Автор
воспоминаний отозвался о нем как о человеке огромной эрудиции и
блестящем ораторе, совершенно не похожем на «истолкователя чужих мыслей
и исполнителя чужих указаний» 314. Вместе с тем, по мнению чиновника, А. А.
Башмаков «не был в состоянии координировать ни свои мысли, ни свои
познания» и отличался длительными отступлениями от тех основных
положений, которые защищал315. По замечанию В. И. Гурко, когда А. А.
Башмаков произносил речь, она представляла собой «ряд красивых, блещущих
глубокими познаниями петель», однако по содержанию имела лишь
отдаленное отношение к обсуждаемому предмету 316. В. И. Гурко выразил
мнение, что правовед вовсе не был способен к какой-либо законченной работе:
привлеченный к участию в составлении проекта нового Гражданского
уложения, А. А. Башмаков был вскоре за непригодность к этой работе от нее
отстранен, а его участие в Комиссии по крестьянскому делу было обусловлено
его знанием обычного права, особенно в области наследования, но попытка
закрепить основные идеи крестьянского обычного наследственного права в
стройном и последовательном изложении ему не удалась. В заключение
мемуарист отметил, что последнюю работу, содержание которой во многом
основывалось на данных, представленных Башмаковым, пришлось в конечном
счете поручить другому лицу317.
Комментируя эти воспоминания, необходимо отметить, что обычное
право было одним из главных предметов юридических исследований А. А.
Башмакова, и к 1902 г. из-под его пера вышло несколько десятков
Кризис самодержавия в России… С. 62.
Гурко В. И. Черты и силуэты прошлого: Правительство и общественность в царствование Николая II в
изображении современника. Вступ. ст. Н. П. Соколова и А. Д. Степанского. Публ. и комм. Н. П. Соколова.
М.: НЛО, 2000. С. 187.
315
Там же. С. 188.
316
Там же.
317
Там же.
313
314

84

юридических трудов, в том числе по наследственному праву. Как
отмечалось выше, его работа в Комиссии по составлению проекта
Гражданского уложения в 1894–1899 гг. увенчалась выходом коллективного
труда, а в 1904 г. на основании составленного им в редакционной комиссии
при

Земском

отделе

первоначального

проекта

вышел

«Устав

о

наследовании»318. Как указал в своей автобиографии А. А. Башмаков, эта
работа была напечатана особым томом в государственной типографии 319.
Таким образом, вскрывается некоторая односторонность оценок В. И. Гурко.
Выступления А. А. Башмакова, возможно, показались начальнику Земского
отдела слишком эмоциональными. Не стоит сбрасывать со счетов и желание
автора воспоминаний представить себя в наиболее выгодном свете. Впрочем, и
насчет последующего назначения А. А. Башмакова главным редактором
«Правительственного вестника» В. И. Гурко также высказал скептическое
мнение: «Удивительна дальнейшая судьба Башмакова – этот хаотический по
уму, но чрезвычайно оригинальный и живой человек превратился в редактора
"Правительственного вестника"! Объясняется это, однако, очень просто. Не
обладая

никакими

собственными

средствами,

но

зато

обремененный

многочисленной семьей 320, Башмаков всю жизнь искал какого-нибудь
прочного заработка, но по присущим ему свойствам ни на каком деле
удержаться не мог. Редактирование "Правительственного вестника" требовало
лишь механической работы, ее он и вел, несомненно продолжая одновременно
умственно углубляться в самые разнообразные вопросы без всяких, однако, от
этого конкретных последствий»321.
Говоря о характере А. А. Башмакова, оба его современника (В. И. Гурко и
позднее А. И. Соболевский) отмечали по сути одну и ту же черту –
увлеченность. В. И. Гурко писал, что по характеру он чрезвычайно напоминал

Список статей А. А. Башмакова [1911 г.]. Сочинение №217. С. 15.
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.
320
У А. А. Башмакова, как уже было сказано, было трое детей. Вследствие прошения А. А. Башмакова об
издании газеты «Северное слово» Департамент полиции уведомлял Главное управление по делам печати, что
Башмаков имел «значительные материальные средства».
321
Гурко В. И. Указ. соч. С. 189–190.
318
319

85

тургеневского Рудина

. Ученый-славист, член Петербургского Славянского

322

благотворительного общества А. И. Соболевский писал о предстоящих
выборах председателя Славянского общества И. С. Пальмову: «Вижу
опасность башмаковскую, его легкомыслие и пустоту. Но вижу преданность
ему даже части членов Совета, пожалуй, большинства»323. Такие не самые
лестные оценки объясняются тем впечатлением, которое производили на
современников личные качества А. А. Башмакова: его эмоциональность,
энергичность,

некоторая

легкомысленность

и

порывистость,

ярко

выражавшиеся в его речи и образе.
***
Проработав с 1898 г. по 1904 г. в Министерстве иностранных дел,
выполняя юрисконсультские обязанности, в начале Русско-японской войны А.
А. Башмаков покидает это ведомство. По-видимому, причиной стало его
расхождение во взглядах с министром иностранных дел В. Н. Ламсдорфом на
македонскую проблему и Мюрцштегские соглашения России и Австрии,
направленные на подавление македонского восстания и в то же время
понуждение Турции к реформам. «Когда граф Ламсдорф пожелал узнать мою
оценку

неудачной

мюрцштегской

системы

реформ,

я

с

полной

откровенностью ее раскритиковал, как вредную православному славянству и
России, но полезную только для Австрии и Турции»324, – вспоминал позднее
А. А. Башмаков. Он ушел из ведомства иностранных дел, «зная, что в нем
никогда не пожелают использовать приобретенные и накопленные сведения и
силы»325.
А. А. Башмаков остался состоящим за обер-прокурорским столом
Правительствующего Сената и подписал контракт с МИД о праве издания
«Journal de St.-Pétersbourg», главным редактором которого он состоял до
Там же. С. 189.
Письмо А. И. Соболевского И. С. Пальмову 4 апреля 1915 г. // «Нам придется из политиков и
благотворителей перестроиться в ученых и книготорговцев-издателей»: Письма академика А. И. Соболевского
академику И. С. Пальмову. 1914–1920 гг. // Нестор: Ежеквартальный журнал истории и культуры России и
Вост. Европы. 2000. №4. СПб., 2004. С. 72.
324
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 164.
325
Там же.
322
323

86

начала

1906

г.

326

В

историографии

«Journal

de

St.-Pétersbourg»

применительно к этому периоду и факту биографии А. А. Башмакова
упоминается как официальный орган Министерства иностранных дел. В
действительности с ноября 1904 г. формат издания претерпел существенные
изменения: «Journal de St.-Pétersbourg» продолжал издаваться на французском
языке как утреннее издание, но утратил официальный дипломатический
характер, и появилось вечернее издание на русском языке «СанктПетербургский дневник». Инициатива издания двух выпусков исходила от А.
А. Башмакова, который полагал, что русское издание стало бы ближе широкой
публике327. «Газета, сослужившая свою службу в качестве органа нашей
дипломатии в течение многих поколений, вступает ныне на путь расширения и
углубления своих задач328, – писал он на первой странице первого номера
газеты, разъясняя цель, стоящую перед редакцией. – Не отказываясь от
ведения французского (утреннего) издания, в котором имеется могучее
средство зарубежной передачи, я признал необходимость второго (вечернего)
издания, в коем был бы открыт широкий доступ русской общественной
мысли»329. На утверждение одного из читателей о том, что «Journal de St.Pétersbourg» будто бы «разразился дипломатической нотой», А. А. Башмаков
отвечал: «Заявляю раз и навсегда, что "Journal de St.-Pétersbourg" не есть
официальный орган, а потому в его программе предусмотрено широкое поле
личной ответственности редактора за появляющиеся в нем статьи» 330 (курсив
оригинала – М. Б.). Также в газете было размещено официальное сообщение
Министерства иностранных дел, гласившее, что «Journal de St.-Pétersbourg»
действительно

получал

правительственную

субсидию

за

печатание

французских переводов различных официальных документов и сообщений, но
не являлся органом этого министерства, и помещаемые на его столбцах

ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 5 об.
Гринченко Н. А. Указ. соч. С. 465.
328
Башмаков А. А. Наша цель // Санкт-Петербургский дневник. 1904. №1.
329
Там же.
330
Башмаков А. А. Ответ господину Кладо // Санкт-Петербургский дневник. 1904. №6.
326
327

87

политические статьи печатались на общих основаниях за полной личной
ответственностью редактора А. А. Башмакова 331.
Весной 1906 г., не будучи профессиональным типографом, А. А.
Башмаков был вынужден основать новую типографию с тем, чтобы с честью
выполнить свои издательские обязанности по «Journal de St.-Pétersbourg» в
условиях бойкота со стороны Революционного комитета рабочих депутатов,
запретившего в 1905 г. печатание газеты в существовавших до того времени
типографиях332. Новая типография получила название «Русско-Французской».
Три года «Journal de St.-Pétersbourg» успешно печатался в ней, вплоть до
разрыва

контракта

о

печатании

газеты

студентом

Петербургского

университета Григорием Ерофеевым, который, помимо этого, устроил переход
в другую типографию всей группы рабочих, специально подготовленных к
французскому наборному труду.

С

потерей права

печатания

газеты

типография А. А. Башмакова была фактически закрыта, однако выдержала
этот период, и, сверх ожиданий Ерофеева, «не попала на рынок как
разоренный железный скарб», а напротив, с течением времени превратилась в
доходное предприятие 333.
Помимо публицистических трудов А. А. Башмакова и таких редкостей,
как списки его сочинений или единственный выпуск его газеты «Славянский
орел» за 8 октября 1914 г., типография печатала книги по славянскому и
финляндскому вопросам334, переводы А. М. Дю-Шайла, материалы о
деятельности Петроградской консерватории и Императорского русского
музыкального общества. В количестве ста экземпляров не для продажи в 1913
г. «Русско-Французская типография» выпустила редкое издание «Ежедневные
записи по делам Министерства иностранных дел барона Романа Федоровича
фон-дер-Остен-Сакена». С февраля по май 1906 г. в типографии выходила

Санкт-Петербургский дневник. 1904. №7.
РГИА. Ф. 1352. Оп. 23. Д. 341. Л. 4.
333
Там же.
334
Сб. ст. под ред. Н. Р. Овсяного «Ближний Восток и славянство» (1913 г.), «Сборник адресов славянской
молодежи, желающих вступить в взаимную переписку» (Петроград, 1914 г.); Евреинов Г. А. Финляндский
вопрос после манифеста 14 марта 1910 г. СПб.: Рус.-фр. тип., 1910; Хурберг В. Положение Финляндии. Пер. со
швед. [Е. П. Ватаци]. СПб.: Рус.-фр. тип., 1911.
331
332

88

газета А. А. Башмакова «Народный голос», а с 1910 г. – его журнал «Revue
Contemporaine».
Революция 1905 г. вместе с политизацией русского общества многократно
повысила значение печати в общественно-политической жизни России.
Необходимость заявить о своем отношении к происходившим в то время
внутриполитическим сдвигам и сплотить вокруг себя единомышленников
способствовала созданию множества объединительных организаций и резкому
росту числа печатных органов. Будучи в рядах первых вдохновителей
«Русского собрания»335 (1900 г.), А. А. Башмаков создает печатный орган,
который становится трибуной для выражения близких ему взглядов. В октябре
1905 г. он переименовывает приобретенную им в 1904 г. ежедневную газету
для сельских жителей «Военное время»336 в «Народный голос» и выступает на
ее страницах за сильную самодержавную власть, сохранение единства и
целостности

России,

верховенство

закона,

приоритет

«славянского»

направления во внешней политике России.
Ежедневная политическая и общественная газета «Народный голос»
предназначалась широкому кругу читателей, поэтому стоимость ее подписки
была максимально снижена и составляла 4 руб. в год. Основной объем
информационного пространства занимали авторские или перепечатанные из
других газет полемические статьи, в которых давалась оценка Русскояпонской войне и Первой русской революции. Пристальное внимание также
уделялось обзору съездов монархических организаций. В течение года
подписчикам полагалась высылка бесплатных иллюстрированных приложений
к газете. В них публиковались «Македонские очерки» А. А. Башмакова, сжато
излагались сельскохозяйственные знания, помещалась беллетристика. Со
времени появления политической партии А. А. Башмакова – «Русской партии
народного центра» – «Народный голос» стал выполнять роль печатного органа
этой партии.

Башмаков А. А. Открытое письмо СПб. патриотическому союзу // Слово. 1905. №179.
Число ее подписчиков в то время составляло 7 тыс. См.: Башмаков А. А. За смутные годы. СПб., 1906. С.
314.
335
336

89

Известный публицист М. Ф. Таубе положительно оценивал появление
этой газеты, которая стала, по его мнению, одним из первых печатных органов
народно-русского

направления,

созданных

в

начале

Первой

русской

революции337. Прекращение издания «Народного голоса» он оценил как
утрату, однако вместе с тем отметил, что взамен А. А. Башмаков стал во главе
«Правительственного вестника»338. Вместе с тем сотрудник «Русского
знамени» критически отозвался о «Русской партии народного центра», заявив,
что ее название непонятно русскому читателю, а организационно партия
оформилась гораздо позже, чем о ней зашла речь на страницах «Народного
голоса»339.
В конце 1905 г. максимальное число подписчиков газеты составило 8,5
тыс., однако в связи с железнодорожными и почтовыми забастовками,
недоступностью розничной продажи это количество упало до 1 тыс. в апреле
1906 г.340 А. А. Башмаков был вынужден поместить в газете объявление о
собирании складчины паями для издания «Народного голоса». Тяжелое
финансовое положение газеты, а также полученное предложение стать
редактором «Правительственного вестника» приводят к закрытию газеты 31
мая 1906 г.
В феврале 1906 г. А. А. Башмаков создал умеренно-правую «Русскую
партию народного центра», которая объединила славянские традиции с
внутренним русским национализмом341. Предварительную программу партии
он предложил вниманию читателей «Народного голоса» еще в конце ноября
1905 г.342 Учредительное собрание партии состоялось 5 февраля 1906 г. в
помещении

Славянского

общества

в

присутствии

74

человек

под

председательством А. А. Башмакова. В обсуждении программы новой партии
участвовали И. С. Дурново, В. А. Беэр, П. Ф. Заустинский, Н. П. Мансветов, Н.
Таубе М. Ф. Возрождение народнорусской печати… С. 44.
Там же. С. 47.
339
Таубе М. Ф. «Народный голос» и «Русская партия народного центра» («Русское знамя» №№41 и 44.
Петроград. 17 и 20 февраля 1906) // К возрождению славяно-русского самосознания. Пг., 1912. С. 20–25.
340
Народный голос. 5 мая 1906 г. №100.
341
РГИА. Ф. 909. Оп. 1. Д. 36. Л. 3.
342
Башмаков А. А. Как надо организовать русскую партию «Народного центра» (Из «Народного голоса» 1906
г., №10) // За смутные годы. С. 236.
337
338

90

Н. Шипов и другие

. На заседании А. А. Башмаков отметил, что в

343

редакцию «Народного голоса» уже поступило 971 заявление от лиц,
желающих вступить в ряды партии344. Организационное ядро партии
составили 24 человека.
Делегацию «Русской партии народного центра» в составе А. А.
Башмакова, А. Ф. Риттиха, Н. А. Энгельгардта, П. Ф. Заустинского, А. Н.
Борка, Д. П. Марина и А. А. Папкова было решено отправить на I
Всероссийский съезд Русского собрания, проходивший в Петербурге 8–12
февраля 1906 г. Впоследствии члены партии участвовали и во «II
Всероссийском съезде русских людей» 6–12 апреля того же года в Москве.
Деятельность этих съездов подробно освещалась в «Народном голосе». В
партии состоял известный ученый-славист П. А. Кулаковский. В конце
февраля 1906 г. было образовано Одесское отделение «Русской партии
народного центра» под руководством магистра гражданского права А. А.
Борзенко и Варшавское отделение, курировавшееся членом Императорской
академии художеств А. А. Карелиным.
Несмотря на закрытие печатного органа партии в конце мая 1906 г.,
«Русская партия народного центра» продолжила свое существование. В
августе 1906 г. она еще числилась в составе «Всенародного русского союза» –
объединения московских монархических партий, созданного в ноябре 1905
г.345 Деятельность союза, однако, продолжилась лишь до октября 1906 г. Далее
след «Русской партии народного центра» теряется, и ее дальнейшая судьба
остается неясной.
Весной 1906 г., в преддверии выборов в I Государственную Думу, вышла
составленная

А.

Государственную

А.

Башмаковым

Думу»,

которая

«Справочная
содержала

книга
все

избирателя
новые

в

законы

предшествовавших двух лет об изменениях в государственном управлении и

Народный голос. 7 февраля 1906 г. №29.
Там же.
345
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187 1906 г. Д. 157. Л. 167.
343
344

91

полное

собрание

программ

разных

партий

с

их

воззваниями

и

платформами346. Публикация этой книги была вызвана настоятельной
практической необходимостью: в 1905 – начале 1906 гг. хроника русского
законодательства существенно расширилась, появилось огромное количество
политических программ, однако подавляющая часть уже существовавших
сборников отличалась неполнотой сведений и тенденциозностью.
Политическая деятельность А. А. Башмакова не осталась незамеченной в
высших кругах власти. В конце мая 1906 г. начальник Главного управления по
делам печати А. В. Бельгард предложил ему должность главного редактора
«Правительственного вестника» – официального издания, единой для всех
министерств общеимперской газеты. 24 июня 1906 г. Высочайшими приказами
по гражданскому ведомству за №48 А. А. Башмаков был переведен на службу
по ведомству Министерства внутренних дел. Эту должность он занимал до
февраля 1913 г., также будучи редактором «Вечернего прибавления к
Правительственному вестнику» вплоть до прекращения этого издания в 1907 г.
Чиновник особых поручений V класса при министре внутренних дел, 6
декабря 1906 г. А. А. Башмаков был произведен за отличие в действительные
статские советники и награжден орденом св. Станислава I степени.
В феврале 1908 г. А. А. Башмаков стал одним из учредителей Русского
окраинного общества – организации, выделившейся из Окраинного отдела
«Русского собрания» и созданной для борьбы с сепаратизмом национальных
окраин Российской империи 347. Главной задачей общества было содействие
укреплению русской государственности, культуры и народности на окраинах,
а также в местностях, где такое содействие могло оказаться необходимым.
Общество

выступало

против

обрусения инородцев,

а

«за

культурное

сближение и духовное единение всех подданных русского Царя на почве
честной преданности единому всероссийскому государству» 348. Несмотря на

Справочная книга избирателя в Государственную Думу. Сост. А. А. Башмаков. СПб.: Тип. СПб. акц. общ.
«Слово», 1906.
347
Русское окраинное общество (РОО) // Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900–1917. Сост. А. Д.
Степанов, А. А. Иванов. Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2008. С. 468.
348
Там же.
346

92

спад активности общества начиная с 1911–1912 гг., оно продолжило
существовать вплоть до 1917 г.349
***
В августе 1908 г. А. А. Башмаков вновь отправился на Балканы.
Должность главного редактора «Правительственного вестника» не стесняла
его в действиях. «Функции, возложенные на меня по "Правительственному
вестнику", казались до того безразличными, с точки зрения этих вопросов
(славянских – М. Б.), что я многие годы, не чувствуя ударов по личному
благополучию, мог немало поработать в излюбленной отрасли знаний» 350, –
вспоминал А. А. Башмаков об этом периоде своей жизни. Летом 1908 г. он
несколько раз ходатайствовал о предоставлении ему заграничного паспорта и
отпуска, то с 5 августа 1908 г. сроком на 2 месяца, то с 5 июля на 1 месяц 351.
Такая перемена сроков, по-видимому, была связана с определенными
внешними

обстоятельствами

–

обсуждением

проектов

Адриатической

железной дороги. В итоге 10 октября А. А. Башмаков сообщал начальнику
Главного управления по делам печати А. В. Бельгарду, что отпуском
воспользовался с 10 августа 352, т. е. был в отъезде в течение 2 месяцев.
Позднее А. А. Башмаков вспоминал, что «путешествие вглубь дикой и
покрытой кровью Албании» стало «отчаянным вызовом судьбе»353. В то время
он переживал сильные душевные терзания. Его брак, длившийся на тот
момент 26 лет, мог быть расторгнут. Несмотря на то, как высоко он ценил
нравственные качества своей супруги Каролины Ивановны, глубокую
духовную связь, сохранявшуюся между ними всю жизнь, непреодолимая
любовь к другой женщине и желание оградить ее от позора, вступив с ней в
новый брак, подводили его к мысли о неизбежности развода. Чтобы
оторваться от того фатального решения, которое было впереди, если он
Там же. С. 469.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 164.
351
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 18–19.
352
Там же. Л. 20.
353
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 15. Folder «Manuscripts by
Nadezhda Bashmakova: Za zolotym Runom». Примечания А. А. Башмакова к рукописи Надежды Башмаковой.
Примечание 15. Л. 4.
349
350

93

останется жив, А. А. Башмаков решает «предложить себя "силе смерти"»,
предприняв рискованную поездку в горную Албанию. Свои переживания он
выразил в стихотворении, где собственные страдания переплелись со скорбью
угнетенных славян: «В минуты унылые горьких страданий, / Когда осаждает
тоскливая рать, / Я выше не знал бы услад и желаний, / Чем кровь мою цели
великой отдать. / … / Утешу я в гибели братское племя, / Пойму его скорбь, и
моленье, и стон, / Цепей облегчу ему страшное бремя, / И струнам моим
придам горестный звон!»354.
Целью путешествия стал поиск лучшего варианта трассировки железной
дороги для соединения Сербии с Адриатикой. Необходимо было разработать
наиболее соответствовавший славянским интересам проект железной дороги и
по возможности лично удостовериться в возможности его осуществления.
«Как русский человек, безусловно признающий, что защита славянских
интересов есть, в таких случаях, в то же время и проведение интересов моей
родины, я решился исследовать этот вопрос на месте и сделать все, что может
сделать публицист и мыслитель для защиты в данном деле священных
интересов гибнущего славянства»355, – писал он в предисловии к своей книге о
поездке.
Проект «спасительного для всего сербского племени выхода к морю» с
большим

оживлением

обсуждался

в

русской

печати

и

в

кругах,

интересующихся славянством, в течение всей зимы 1907 г.; он возник как
противовес намерениям министра иностранных дел Австро-Венгрии графа А.
фон Эренталя, предполагавшего построить австрийскую дорогу через
Санждак с целью окончательного разъединения Сербии с Черногорией
посредством австрийской оккупации Старой Сербии 356 (Косово). Вскоре
проект Адриатической дороги стал предметом всеобщего внимания во всей
Европе. Возникло несколько его вариантов 357. «Как водится в таких случаях,
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Славянские струны. СПб., 1912. С. 25.
Башмаков А. А. Через Черногорию в страну диких гегов. СПб.: Рус.-фр. тип., 1913. С. I–II.
356
Там же. С. I.
357
Вопрос о постройке Дунайско-Адриатической железной дороги был поднят в 1908 г. Сербией. За
недостатком капиталов Сербия обратилась к Франции и России с предложением образовать франко-русскосербский синдикат, и оно было принято. Вопрос о выборе направления дороги по Сербии, завися всецело от
354
355

94

международная дипломатия и высшие финансовые круги стали подыскивать
такую формулу, которая содержала бы в себе средний выход и как бы
равнодействующую всех сил и интересов, безусловно непримиримых» 358, –
писал А. А. Башмаков. Однако по мере того, как эта формула вырабатывалась,
отмечал он, все более терялись из виду и затушевывались интересы
славянства.
А.

А.

Башмаков был

убежден,

что самостоятельному развитию

Черногории способствовала бы перпендикулярная железнодорожная линия от
моря, соединяющаяся с Сербией. Продольная линия, по его мнению, наоборот,
привела бы к быстрому порабощению со стороны Австрии, сначала
экономическому, а затем и политическому. Дальнейшее изучение вопроса
убедило А. А. Башмакова в том громадном значении, которое получила бы для
Черногории трасса, ближе проходящая к ее владениям, но примиряющая все
интересы,

которые

имелись

в

виду на

Парижском

совещании.

Он

заинтересовался возможностью провести прямую линию из Подгорицы
(Черногория) в Митровицу (совр. Косовска-Митровица, Косово; в то время
город принадлежал Османской империи). Это направление было самым
коротким из всех известных проектов – вся дорога от Антивари (совр. Бар,
Черногория) на побережье Адриатического моря до Ниша (Сербия) была бы
длиной в 308 км, а с веткой на Скутари (совр. Шкодер, Албания) – 353 км359.
Наметив такой план, А. А. Башмаков решил лично проехать по всему
указанному пространству. Черногорское правительство предупреждало его об
опасности, таившейся в албанской долине: хотя она и весьма подходила для

последней, не мог вызвать возражений, но для проведения линии через турецкую территорию необходимо
было согласие турецкого правительства. Переговоры тянулись с перерывами около 3 лет. Турция несомненно
была заинтересована в проведении ж. д., но с условием вывода ее к турецкому порту и направления ее в обход
Черногории и в обход области с преобладающим сербским населением, возможно глубже по территории
Албании, лишенной сообщений. Черногория хлопотала о направлении дороги через Ново-Базарский санджак
и земли Черногории вдоль ее юго-восточной границы с выводом к своему порту Антивари. Сербия, несмотря
на очевидное для славянства значение последнего решения (связь единоплеменной Сербии и Черногории
через Ново-Базарский санджак, населенный сербами; установление общих экономических интересов и,
наконец, возможность связи сербского мира, через Болгарию, с Россией), настаивала на обходе Черногории,
но с выводом к черногорскому порту Антивари. В 1911 г. борьба этих основных вариантов закончилась
победой турецкого проекта. См.: Военная энциклопедия. Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, В. А.
Апушкина и Г. К. фон-Шульца. Т. 9. СПб, 1912. С. 240–241.
358
Башмаков А. А. Через Черногорию… С. I.
359
Там же. С. 9.

95

железнодорожного строительства, но считалась одним из самых опасных
районов Албании. Некоторые места особенно славились, например, Ругово,
как гнезда отчаянных разбойников, а местность между Плавом и Гусинье
граничила с дремучими лесами, в которых нередко скрывались шайки
головорезов. Существовала опасность и со стороны турок. Для обсуждения
предстоящей поездки А. А. Башмакова пригласили на заседание совета
министров в Цетине, на котором он представил свои доводы в пользу
«наиболее опасного, но зато поучительного пути» по северной Албании.
Единственным способом уцелеть в самом опасном районе Албании было
попросить местного албанского вождя Ассо Феровича сопроводить А. А.
Башмакова в Андриевицу с многочисленной «дружиной» воинов, а затем,
установив между Черногорией и Албанией торжественную клятву, имевшую
громадную силу, передать албанцам русского для дальнейшего пути 360.
Согласно утверждению А. А. Башмакова, все знавшие Албанию считали, что
сделки подобного рода были самым надежным способом осуществления таких
крайне трудных предприятий. Впоследствии, однако, этого не удалось
осуществить: А. А. Башмаков встретил Ассо Феровича в Плаве, но ему не
удалось получить его поддержки 361.
При обсуждении плана князь Никола I колебался, беспокоясь о
безопасности А. А. Башмакова, но сознавал ту важность, которую эта затея
представляла с государственной точки зрения. Он пообещал сделать все
возможное для поездки. «Благодаря личному участию князя в этом деле
понемногу устранились все колебания и сомнения, – писал Башмаков. –
Поездка решена – и притом в том виде, который в полной степени
соответствует моим предначертаниям и планам» 362. Для путешествия князь
предоставил ему автомобиль, на котором можно было добраться из Цетине до
Подгорицы за 2 часа, право пользоваться верховой лошадью из его конюшен,
палатку, походную постель, конюха, албанского переводчика – словом,

Там же. С. 11.
Там же. С. 37–38.
362
Там же. С. 11.
360
361

96

Башмаков был «обставлен так, как можно только желать»

. Наконец, в

363

приграничном городке Тузи при содействии оттоманского консула было
получено разрешение турецких властей на пересечение границы.
10 сентября караван из шести человек, включавший албанца-христианина
– переводчика, «кираджия» – сопровождающего груз, двух турецких
жандармов и одного вооруженного туземца, выдвинулся на территорию
Османской Албании364. Узкой тропинкой по крутому правому берегу р. Цевны
он отправился через Гусинье и Плав в Печ, откуда далее железная дорога
должна была идти на Митровицу и Ниш. Из Печа А. А. Башмаков отправился
на юг через Дечаны, Дьяковицу и Призрен, а затем на запад к Адриатике, по
пути корректируя свой проект железной дороги и проверяя предложения
парижского проекта.
Определение лучшего варианта строительства железной дороги не было
единственной целью экспедиции. А. А. Башмаков стремился изучить
положение сербов в северной нагорной Албании – то был «узел, в котором
совершались, при участии Австрии, непрерывные преступления, ради
разрушения оснований исторической роли России» 365. Общаясь с местными
жителями, А. А. Башмаков оценивал религиозную и политическую ситуацию в
регионе, отмечая значительное усиление и распространение католичества;
собирал сведения об албанских племенах. Не будь содействия черногорского
правительства, а главное, самого предлога строительства железной дороги,
совершить подобное путешествие по северной Албании было бы невозможно.
Местное албанское население далеко не всегда было дружелюбно
настроено к гостю, не говоря уже о постоянной опасности, которая не
позволяла даже ненадолго задуматься, любуясь красотой дикой природы. О
своем пребывании среди албанцев А. А. Башмаков писал: «Взоры мрачно
молчащей толпы сосредоточены на мне. Я чувствую себя в положении
обвиняемого,

хотя

не

совершил

ничего

дурного;

мое

преступление

заключается в том, что я дерзнул сюда явиться, свободно и смело; я раздражаю
Там же. С. 12.
Там же. С. 16, 18.
365
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 164.
363
364

97

народное чувство одним лишь моим присутствием, моею волею и
намерением исследовать и знать» 366. Албанцы смутно догадывались, что
караван ехал из Цетине и что у него было какое-то близкое отношение к
черногорскому правительству. «Воображение у них разыгралось, и албанцы
шепотом передают друг другу, что я – сын князя Николая, путешествующий в
строгом инкогнито»367, – писал А. А. Башмаков.
Выехав из Печа, он посетил монастырь Высокие Дечаны, где в качестве
дара Александро-Невской лавры по благословлению митрополита СанктПетербургского и Ладожского Антония вручил настоятелю лавры о. Кириллу
роскошное напрестольное евангелие в позолоте с рельефными священными
изображениями, а также икону св. Александра Невского. На заглавном листе
Евангелия А. А. Башмаков сделал надпись, гласившую: «Эта священная книга
привезена

была

из

С.-Петербурга,

как

дар

русской

церкви,

среди

многочисленных опасностей через непроходимый край – Гусинье, Плаву,
Ругово, Печ для засвидетельствования духовного братства между русскими и
сербами»368.
Дальнейший путь в Дьяковицу уже не был столь опасным, как это бывало
ранее, однако несколько местных жителей принесли в Дечаны известие о том,
что Башмаков подвергся нападению и был убит, и о. Кирилл служил по нему
панихиду.
Вместе с французским посланником в Белграде Леоном Деско, с которым
он познакомился в Дечанской лавре, А. А. Башмаков был торжественно
принят в Призрене и провел там несколько дней под кровом российского
консула С. В. Разумовского.
Из Призрена в сопровождении отряда турецких солдат и каваса
(почетного стража) русского консульства в Призрене Сеид-Уки, а затем и с
проводниками из местных жителей А. А. Башмаков отправился по территории
Албании к Адриатике на запад, пересекая почти всю территорию Албании, с
большим отрезком пути вдоль побережья Адриатического моря. В Скутари А.
Башмаков А. А. Через Черногорию… С. 77.
Там же. С. 78.
368
Там же. С. 80.
366
367

98

А. Башмакова встретил российский консул П. А. Лобачев, с которым он был
знаком еще по Министерству иностранных дел. Переплыв озеро Скутари на
пароходе и преодолев еще несколько верст верхом, Башмаков вернулся в
Цетине.
В заключение своей книги автор писал, что путешествие дало
возможность не только определить наиболее подходящий вариант прокладки
железной дороги от Сербии к Адриатике, но и раскрыть политический смысл
положения сербов в верхней Албании, поняв одну из наименее известных
страниц «восточного вопроса».
Обстановка путешествия, быт и нравы албанцев и турок того времени
подробно описаны в очерках А. А. Башмакова в «Славянских известиях»
1908–1909 гг., впоследствии собранных в книге «Через Черногорию в страну
диких гегов» (СПб., 1913). Прямо с дороги автор посылал свои «Письма из
славянских земель» в редакцию газеты «Россия». Руководитель этой газеты,
член Совета МВД И. Я. Гурлянд 1 октября 1908 г. сообщал П. А. Столыпину,
что редактор «России» С. Н. Сыромятников вошел в соглашение с А. А.
Башмаковым по поводу публикации этих писем 369. Первые два письма были
напечатаны И. Я. Гурляндом, и А. А. Башмаков прислал еще 6. «Все они и
каждое в отдельности проникнуты восторгом славянина, видящего воочию
славянские земли и славянские народы», – писал И. Я. Гурлянд в той же
справке Столыпину. Однако Гирс370 от имени Министерства иностранных дел
выразил неудовольствие по поводу напечатания первых двух писем, которые
И. Я. Гурлянд не послал на его цензуру, а о печатании остальных сказал, что в
частном издании он бы приветствовал их появление, но в официозе славянская
слеза была тогда неуместна, и предложил оставить только фактическую
сторону повествования. «Затрудняясь отыскать последнюю в письмах,
рассчитанных именно на чувство, а кроме того не желая брать на себя риск
обидеть господина Башмакова», И. Я. Гурлянд обо всем написал С. Н.
Сыромятникову, в ответ получив указание передать вопрос на рассмотрение
РГИА. Ф. 1662. Оп. 1. Д. 84. Л. 2.
По-видимому, И. Я. Гурлянд имеет в виду русского дипломата А. А. Гирса (1850–1923), возглавлявшего
отдел печати МИД.
369
370

99

П. А. Столыпина

. В резолюции на полях П. А. Столыпин отметил, что

371

письма А. А. Башмакова – «самого невинного содержания» и он не видит
препятствий к напечатанию, распорядившись послать их на просмотр
товарищу министра иностранных дел, специалисту по балканскому вопросу Н.
В. Чарыкову. Всего в газете было напечатано 10 писем.
А. А. Башмаков стремился предать огласке результаты своих наблюдений.
Если книга «Болгария и Македония» была издана под псевдонимом Вещий
Олег, то «Через Черногорию в страну диких гегов» была напечатана в
Петербурге под именем автора. В ней можно найти схему маршрута, который
был им проделан. В 1910 г. текст книги вышел на французском языке под
псевдонимом Вещего Олега на страницах журнала А. А. Башмакова «Revue
Contemporaine».
Во время аннексионного кризиса Боснии и Герцеговины (1908–1909), по
возвращении из Черногории, А. А. Башмаков «громко выступал в среде
Славянского общества, в целом ряде речей перед тысячами слушателей и в
печати», однако это не возымело для его карьеры никаких последствий 372.
В 1909 г. в типографии МВД вышел сборник «Балканские речи» с
текстами пяти выступлений А. А. Башмакова на собраниях Петербургского
Славянского

благотворительного

общества

по

вопросам

балканского

направления внешней политики России, боснийскому аннексионному кризису,
дипломатической школе Н. П. Игнатьева 373. Автор преподнес свою книгу в дар
Императорской публичной библиотеке (ныне Российская национальная
библиотека).
В 1910 г. А. А. Башмакову удалось осуществить свою давнюю задумку об
издании печатного органа на французском языке, который защищал бы
русские

и

славянские

интересы.

Оставаясь

главным

редактором

«Правительственного вестника», он стал издателем-редактором основанного
им в Петербурге журнала «Revue Contemporaine de Saint-Pétersbourg». Журнал
был основан при содействии П. А. Столыпина и выходил с июня 1910 г. до
РГИА. Ф. 1662. Оп. 1. Д. 84. Л. 2.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 165.
373
Башмаков А. А. Балканские речи А. А. Башмакова. СПб.: Тип. МВД, 1909.
371
372

100

1917 г. Новое издание было призвано донести до европейского читателя
«надежную и точную информацию о России», а также оценку любого события
или вопроса, по которому было бы необходимо выразить «угол зрения
русского духа»374. Журнал выходил раз в неделю или раз в две недели. Его
можно было купить в Петербурге, Москве, Одессе, Киеве, Варшаве, Париже,
Брюсселе, Лондоне, Софии и Белграде. Стоимость подписки на год составляла
10 рублей или 35 франков.
Начальник Главного управления по делам печати А. В. Бельгард
вспоминал, что какое-то время они с А. А. Башмаковым пробовали начать
издание двухнедельного французского журнала по типу «Revue des deux
Mondes», но издание успеха не имело 375. По всей видимости, А. В. Бельгард и
имеет в виду «Revue Contemporaine». Тем не менее, журнал входил в число
изданий, «существование которых признавалось необходимым и полезным» и
получавших «существенную поддержку» из фондов Министерства внутренних
дел376.
Русские авторы «Revue Contemporaine», имена которых известны, в целом
принадлежали к официальным, правым кругам 377. Наиболее часто на
страницах издания выступал сам А. А. Башмаков – под своим именем или под
псевдонимом Viestchi Oleg. Главным сотрудником журнала, рекомендованным
Столыпиным по финляндским делам, стал Н. Н. Корево 378. Помимо уже
упомянутых С. Н. Сыромятникова и Д. Г. Янчевецкого среди сотрудников
были: историк, профессор Варшавского университета И. П. Филевич, директор
Главного архива Министерства иностранных дел С. М. Горяинов, славянский
деятель В. Н. Кораблев, правовед, сенатор Д. И. Пестржецкий, экономист,
агент министерства финансов в Париже А. Г. Рафалович и другие. В журнале
также печатались французские авторы: корреспондент «Фигаро» в Петербурге
Р. Маршан (René Marchand, 1888–?), журналист, писатель С. Шесин (Serge de
Chessin, 1880–1942), историк искусства, сотрудник Французского института в
Хенрик Баран. Указ. соч. С. 459.
Бельгард А. В. Указ. соч. С. 297–298.
376
Хенрик Баран. Указ. соч. С. 460.
377
Там же.
378
Башмаков А. А. Памяти Н. Н. Корево // Часовой. 1935. №148–149. С. 31.
374
375

101

Петербурге Л. Откер (Louis Hautecœur, 1884–1973), юрист, специалист по
международному праву Э. Клюне (Edouard Clunet, 1845–1922), журналист Ж.
Эрбет (Jean Herbette, 1878–1960), публицист А. Дю-Шайла (1885–1945)379.
***
В январе 1910 г. А. А. Башмаков ходатайствовал о двухмесячном
заграничном отпуске, имея в нем надобность «как по состоянию здоровья, так
и для устроения семейных дел»380. Уже в следующем прошении он пишет: «По
частному делу имея надобность послать в Каир Египетскому правительству
сокращенные сведения о моей служебной деятельности, покорнейше прошу
Ваше Превосходительство выдать мне удостоверение приблизительно того
содержания, которое показано в приложенном черновике»381. В черновике
была дана краткая автобиографическая справка, написанная им самим.
Любопытно, что это удостоверение уже в машинописном виде было
подписано начальником Главного управления по делам печати А. В.
Бельгардом 22 января 1910 г. и выдано «согласно просьбе Башмакова для
предоставления при ходатайстве о получении назначения по судебному
ведомству»382. «Устроение семейных дел», «частное дело» и, наконец,
назначение по судебному ведомству вызывают много вопросов. А. А.
Башмаков состоял главным редактором «Правительственного вестника» и не
собирался покидать эту должность. Вместе с тем необходимо отметить, что
его семейные обстоятельства действительно были сложными. В январе 1910 г.
долгое и мучительное дело о разводе с К. И. Башмаковой завершилось
расторжением брака. На А. А. Башмакова была наложена церковная епитимья
безбрачия на несколько лет, и разрешение на вступление в новый брак можно
было получить только от императора. А. А. Башмаков разошелся со своей
женой, не имея ни малейшего повода в чем-либо упрекнуть ее, а она
согласилась дать ему развод как милость, когда окончательно убедилась в том,
что глубокая и непобедимая любовь к другой женщине охватила все его
Хенрик Баран. Указ. соч. С. 460.
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 27.
381
Там же. Л. 28.
382
Там же. Л. 31.
379
380

102

существо

. Расставание с женой, которое произошло до официального

383

развода, он назвал самым мрачным поступком в своей жизни. Однако спустя
несколько дней после утверждения развода Синодом А. А. Башмаков получил
известие о смерти той женщины, с которой предполагал сочетаться браком.
«Таким образом, весь бракоразводный процесс и все пережитое горе оказались
ни к чему»384, – писал он. Не имея более никакого повода к разрушению
супружеских уз, А. А. Башмаков предложил Каролине Ивановне восстановить
силу их брака, и она великодушно согласилась.
В середине февраля 1910 г. А. А. Башмаков снова решает отправиться в
рискованное путешествие, на этот раз – по Африке. Взяв двухмесячный
отпуск, он выехал в Египет. Из Каира на поезде он направился в Суэц, а
оттуда, сначала на пароходе по Красному морю, а затем поездом – в столицу
Судана Хартум. В Хартуме даже появилась возможность встретиться с
соотечественниками. В популярном у европейских туристов отеле «Гордон»
одновременно с А. А. Башмаковым остановились известный энтомолог В. А.
Караваев, фотограф Р. М. Михайлов, несколько московских инженеров 385. В
столице Судана А. А. Башмаков познакомился с Рудольфом Златином
(генералом Златин-пашой) – бывшим австрийским офицером, который состоял
на египетской службе, автором известной книги «Огнем и мечом по Судану»,
прочтенной А. А. Башмаковым с большим интересом. Златин-паша замещал
английского генерал-губернатора Хартума в его отсутствие и познакомил
путешественника «с некоторыми из видных лиц в местной администрации» и
«всячески содействовал успеху» его дальнейших начинаний 386.
Из Хартума А. А. Башмаков направился в Омдурман – второй по величине
город Судана. Соотечественники разъехались кто куда, и Башмаков писал: «Я
остаюсь один, потому что хочу совершить поездку вглубь Сеннара, вверх по
Голубому Нилу, с целью ближе присмотреться к природе первобытной
Африки, к диким зверям в их естественной среде; к африканскому человеку,
РГИА. Ф. 1412. Оп. 213. Д. 43. Л. 2 об.
Там же. Л. 1 – 1 об.
385
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Письма из Африки // Россия. 1910. №1403.
386
Там же.
383
384

103

на

лоне

этой

тропической

природы,

вдали

от

всяких

следов

цивилизации»387. Не без труда он разыскал ружье огромного калибра, достал к
нему 20 патронов на случай столкновения с дикими зверями, 30 жестянок
консервов и складную кровать. Посетив английского генерал-губернатора
Диккинсона в Уад-Медани, путешественник получил от него полное
содействие при найме каравана из 3 верблюдов на 10 дней. Все было готово
для поездки вглубь бывшего Сеннарского царства. Жара стояла порядка 44 ºC.
На следующий день А. А. Башмаков, его слуга – негр Абдул и араб Ибрагим
на верблюдах отправились в путь. После медленного преодоления пустыни
появилась возможность свернуть к Нилу. «Чудной панорамой раскинулся
широкий, синеющий Нил, с растительностью на правом, крутом берегу.
Купаться нельзя, ввиду массы крокодилов; но я приспособил себе бутылку на
длинной веревочке, закидываю ее вглубь волны и вытягиваю из глубины реки
довольно холодную воду, которою обливаю себе лицо, затылок, прямо
обливаю себя душем, не раздеваясь. Какое наслаждение!..» 388 – писал А. А.
Башмаков. Впоследствии ему довелось охотиться на крокодилов, льва,
леопардов. Для охоты на последних он устроил ночную засаду на дереве,
привязав у подножия к колышкам ягненка в качестве добычи. Всю ночь он
просидел на ветках с ружьем в кромешной темноте под рычание этих зверей.
Об этой ночи он оставил яркие воспоминания в своих путевых заметках:
«Проводя бесконечные часы ожидания в таких условиях, вы приучаете душу к
безбоязненности; можно ощущать страх несколько минут, но нельзя бояться
непрерывно двенадцать часов подряд, – писал он. – Да, наконец душа крепнет
и от того сознания, что все равно, тут и страх не поможет. Спасет только
бдительность, готовность к борьбе, неустрашимость <…>. Леопард страшен
именно тем, что он быстро, люто, с большою стремительностью борется
именно на деревьях: прыжком, ползанием. И вот, все эти мысли дают вашему
уму крайнюю прозрачность и чуткость» 389.

Там же.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Письма из Африки // Россия. 1910. №1408.
389
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Письма из Африки // Россия. 1910. №1432.
387
388

104

Во время путешествия по Судану А. А. Башмаков познакомился с
представителями суданской администрации, пообщался с англичанами и
местными жителями, одного из которых – отпрыска царей Сеннарского
царства – расспрашивал об исчезнувшем племени фонгов. В июне 1910 г.,
рассказывая о своей поездке А. Ф. Кони, он отметил, что имел случай обедать
у великого князя Николая Николаевича на так называемых дачах в предместье
Александрии, по пути к Абукирскому заливу, среди цветущих магнолий и
роскошной растительности тропического пояса 390.
Более 10 «Писем из Африки» Вещего Олега были опубликованы в
правительственной газете «Россия», выходившей при содействии Главного
управления по делам печати 391; также очерки «Нубия и Египет» появились в
«Правительственном вестнике».
Существует мнение, что А. А. Башмаков, «выполняя ряд ответственных
поручений министерства иностранных дел на Ближнем Востоке и в Африке, с
увлечением изучал быт местных народностей»392 (курсив наш. – М. Б.). Оно
высказано в некрологе А. А. Башмакова в «Парижском вестнике» в 1943 г.
Однако

данное

суждение

пока

не

подтверждается

документальными

источниками. Возможно, какое-то поручение имело место, хотя штрихи к
портрету А. А. Башмакова, которые выявляются при изучении его
африканского

путешествия,

рисуют

его

неординарным,

рискованным,

отважным и очень энергичным человеком, способным предпринять такое
путешествие всецело по своей инициативе и для достижения личных целей. В
случае наличия какого-то важного поручения в Африке стояла бы задача
выполнить его и вернуться целым и невредимым в Петербург, а не искать
встречи со львом и леопардом.
26 апреля А. А. Башмаков вернулся из поездки и приступил к исполнению
своих обязанностей с просрочкой отпуска в 15 дней. Для пояснения причин
задержки начальству было предоставлено медицинское свидетельство,
ГА РФ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 1139. Л. 2–3.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Письма из Африки // Россия. 1910. №№1364, 1367, 1375, 1380, 1381, 1390,
1403, 1408, 1415, 1427, 1432, 1449, 1498, 1501.
392
Парижский вестник: Издание Управления делами русской эмиграции во Франции. 28 августа 1943 г. №63.
390
391

105

выданное Башмакову главным врачом английского госпиталя в Хартуме.
Будучи в Египте, Башмаков предупредил о своей задержке, отправив из г.
Луксор телеграмму в редакцию «Правительственного вестника»: «Приеду 10
дней запоздания, доложите начальству, семье» 393.
После Африки летом 1910 г. А. А. Башмаков снова едет в Болгарию. В
«Московских ведомостях» появляются его путевые очерки с характерным
названием: «Опять на юг славянский»394, где он описывает свой путь в
Болгарию через Румынию и беседы с попутчиками. Поездка была связана с
назначением А. А. Башмакова главным уполномоченным по устройству
«Русской выставки печатного дела» в столице Болгарии. Это поручение не
было непосредственно связано с его обязанностями как главного редактора
«Правительственного вестника», однако его большой публицистический опыт,
знание славянских языков и особенностей балканских стран, неравнодушие к
славянским

делам

были

незаменимы для

успеха

этого мероприятия

(Подробнее о проведении выставок см. в Главе IV).
С 24 по 27 июня 1910 г. одновременно с работой выставки печатных
произведений в Софии проходил V Славянский съезд. Подготовкой съезда
занималось Славянское благотворительное общество в Болгарии во главе с С.
Бобчевым, который также был избран главой Собора. А. А. Башмаков вошел в
русскую делегацию съезда. В нее также вошли А. И. Гучков, В. А.
Бобринский, П. А. Кулаковский, Т. Д. Флоринский, Н. П. Филевич, А. Л.
Погодин и многие другие 395. Согласно списку сочинений А. А. Башмакова, в
июле 1910 г. в Софии он прочитал две лекции на болгарском языке: «Об
Албании» и «О Сеннаре», а осенью представил в Петербургском Славянском
обществе доклад «Об экономических вопросах на Софийском съезде» (не
изданы). Славянский собор принял решение об учреждении всеславянского
банка,

открытии

в

Праге

в

1913

г.

всеславянской

художественно-

промышленной и ремесленной выставки, о проведении съезда славистов,
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 232. Л. 60.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Опять на юг славянский (Путевые очерки) // Московские ведомости. 30
июня (13 июля) 1910 г. №148; 1 (14) июля 1910 г. №149.
395
Поповкин А. А. Славянские благотворительные общества… С. 440.
393
394

106

упорядочении книжной торговли, создании союза славянских журналистов,
библиотечного и почтового союзов396.
В июле 1911 г. А. А. Башмаков принял участие в X съезде славянских
журналистов в Белграде. В сербской столице собрались представители
славянских народов – журналисты и общественные деятели. Русская делегация
включала 20 человек, среди которых были П. А. Кулаковский и Д. Н.
Вергун397. Снова оказавшись на Балканах, летом 1911 г. А. А. Башмаков также
посетил Боснию и Герцеговину 398.
***
А. А. Башмаков не мог не откликнуться на международные события,
которые стали предвестниками приближавшейся мировой войны. В 1911 г.
разразилась Итало-турецкая война. Незадолго до объявления Италией войны
Турции, 19 сентября 1911 г. А. А. Башмаков подал на имя императора Николая
II свою записку о целях русской политики на Ближнем Востоке в связи с
обострением международных отношений в этом регионе 399. «Если я позволяю
себе лично тревожить внимание моего государя, то к этому меня главным
образом побуждает сознание долга перед Вашим Величеством. Вы изволите
меня лично знать»400, – писал А. А. Башмаков, отметив, что к тому моменту
более четверти века прошло с тех пор, как он занимался вопросами
Балканского полуострова. Он был убежден, что приобретенные им на
Балканах сведения он был обязан использовать к выгоде своего отечества в
такой серьезный момент. Охарактеризовав итало-турецкие отношения того
времени, А. А. Башмаков указал условия, при которых Россия могла бы
выступить в роли державы-посредницы в конфликте. В обмен на поддержку
России Турция должна была признать ее право на защиту православных
святынь

и

христианского

населения

Старой

Сербии

и

Македонии,

предоставить концессию на строительство железной дороги от сербской
Там же. С. 440–441.
Вишняков Я. В. Влияние военного фактора на государственное развитие Сербии начала XX в.: дисс. …
доктора исторических наук. М., 2014. С. 321.
398
Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб., 1911. С. 3.
399
ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 777.
400
Там же. Л. 1 об.
396
397

107

границы до Скутари. В том же году записка вышла в свет в виде отдельной
брошюры401.
Осенью 1912 г. А. А. Башмаков от «партии националистов» выдвинул
свою кандидатуру в качестве выборщика в IV Государственную Думу в
уездном городе Луге 402. 29 августа 1912 г., ровно за месяц до выборов, в
Лужском общественном собрании состоялся его дебют в качестве кандидата в
выборщики: поскольку в проведении предвыборного собрания ему было
отказано, он выступил с лекцией о своем путешествии по Нубии, Египту и
Судану.
Продвижением А. А. Башмакова занималась официальная «Лужская
газета», а главным его противником стал оппозиционный «Лужский
листок»403.

Первая

приводила

достижения

кандидата,

отмечая,

что

публицистические труды сделали А. А. Башмакова известным даже за
пределами России, а летом он вместо курортов отправлялся на Балканский
полуостров, сражаясь за идеи славянофильства 404. «Лужский листок» в ответ
парировал с едкой иронией, что за последнее время чиновник редко появлялся
на арене общественной жизни, но не так давно стал «одним из первых
застрельщиков реакции самого квасного пошиба». «По всей видимости,
Башмаков решил, что лучше быть первым в Луге, чем последним в
Петербурге! – писал обозреватель «Лужского листка». – Живешь в Луге и не
подозреваешь, что дышишь одним воздухом с такой знаменитостью. Кто смеет
не знать Башмакова?! Кто может быть лучше Башмакова?!» 405. На фоне общей
неприязни к чиновникам автор заметки гневно обрушивался на него как на
представителя «раболепной бюрократии», которой был ненавистен «истиннопарламентский строй»406. Кроме обвинений в «воинствующем национализме»
«Лужский листок» ставил А. А. Башмакову в упрек то, что он имел к Луге
Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб., 1911.
Глезеров С. Е. Страсти вокруг Башмакова // Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века. М.:
Центрполиграф, 2013. // [Электронный ресурс] // ВикиЧтение. URL: https://culture.wikireading.ru/2030 (Дата
обращения: 27.04.2021).
403
Там же.
404
Там же.
405
Там же.
406
Там же.
401
402

108

весьма далекое отношение: не имея там избирательного ценза, он был
внесен в списки по доверенности жены, владевшей там недвижимостью 407.
Стоит отметить, что такая практика была законной. Она регламентировалась
Положением о выборах в Государственную Думу 1907 г., согласно которой
женщины могли предоставлять цензы по недвижимому имуществу своим
мужьям и сыновьям для участия в выборах.
На состоявшихся 29 сентября в зале Лужской городской думы выборах А.
А. Башмаков потерпел сокрушительное поражение: он набрал меньше всего
голосов408. Лужские избиратели отдали предпочтение «прогрессивному
кандидату» – директору городского общественного банка Петру Плетцеру.
«То ничтожное количество голосов, которое получил г. Башмаков, лучше
всего свидетельствует о проявившемся сознании избирателей», – резюмировал
обозреватель «Лужского листка»409. Два других кандидата в выборщики –
лужский купец А. С. Горшков, по своим политическим воззрениям
примыкавший к «октябристам», и гласный городской думы монархист Н. Д.
Миклухо-Маклай – также оказались в проигрыше410.
С началом Первой Балканской войны осенью 1912 г. А. А. Башмаков
принимает участие в широкой дискуссии, развернувшейся в русском
обществе, о внешнеполитическом курсе России и балканских событиях. В
продолжение войны он выступает в Славянском обществе, петербургском
«Клубе

общественных

деятелей»,

является

постоянным

докладчиком

«Общества славянской взаимности»411, а также становится одним из
организаторов так называемых славянских обедов, на которых звучит резкая
критика в адрес В. Н. Коковцова и С. Д. Сазонова за «антиславянский»
характер их политики. Выступления А. А. Башмакова как организатора этих
банкетов и их активного участника, занимавшего к тому же высокую
должность в МВД, вызывали серьезное недовольство в Министерстве
Там же.
Там же.
409
Там же.
410
Там же.
411
Шевцова Г. И. Деятельность Общества славянской взаимности в помощь славянским народам в период
балканских войн (1912–1913) // Вестник Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова.
Серия Гуманитарные науки. 2015. №4 (34). С. 46.
407
408

109

иностранных дел. 18 января в «Клубе общественных деятелей» он произнес
речь, в которой выступил против тесного подчинения России политической
программе Австро-Венгрии по балканскому вопросу. Следующий славянский
банкет, который должен был состояться 20 января, был запрещен, а А. А.
Башмаков был вызван к министру внутренних дел для объяснений. Ему было
предложено или отказаться от публичных выступлений по балканскому
вопросу, оставаясь главным редактором «Правительственного вестника», или
продолжить их, но в таком случае покинуть свою должность. Осознавая, что
молчать в продолжение столь значимых для России и всего славянства
событий невозможно, А. А. Башмаков принял решение отказаться от своей
должности в Министерстве внутренних дел. 4 марта 1913 г. Высочайшим
приказом по гражданскому ведомству за №13 он был уволен от службы
согласно прошению. Подробнее отставка А. А. Башмакова рассмотрена в IV
Главе.
26 мая 1913 г. после продолжительной болезни умерла жена А. А.
Башмакова Каролина Ивановна. Похоронена на Вревском кладбище г. Луги.
Выйдя в отставку после 28-летней государственной службы, А. А.
Башмаков отправился на театр военных действий Первой Балканской войны в
качестве военного корреспондента «Нового времени» в Сербию, а затем на
черногорские горные позиции при боях в Албании, во время осады Скутари 412.
Вернувшись в Петербург, он вступил в ряды присяжной адвокатуры по
Санкт-Петербургскому судебному округу и оставался в этой деятельности до
революции413. С 28 октября 1913 г. А. А. Башмаков состоял в числе присяжных
поверенных округа Санкт-Петербургской судебной палаты 414. В январе 1914 г.
он согласно прошению был внесен в списки присяжных стряпчих СанктПетербургского коммерческого суда415. Летом 1914 г. он вступил в брак с

ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 6.
Там же.
414
ЦГИА СПб. Ф. 243. Оп. 1. Д. 1218. Л. 3.
415
Там же. Л. 1.
412
413

110

Марией Ивановной Дубинской-Ожаровской (в девичестве Фридрихс),
однако брак оказался неудачным и фактически распался в 1917 г. 416
Начавшаяся Первая мировая война застала А. А. Башмакова в Петербурге,
где он продолжил активное участие в общественной жизни, в том числе,
организуя «славянские банкеты». Уже в начале войны в русской печати
зазвучали призывы к «бойкоту немецкого производства». Правительством был
взят курс на ликвидацию «немецкого засилья» в сфере торговли и
промышленности. А. А. Башмакову бойкот торговли с немецкими фирмами
представлялся неосуществимым. Он писал общественному деятелю, доктору
медицины С. М. Арутинову: «Я не верю в бойкот. Еще несколько лет назад,
когда Крунислав Геруц настойчиво проповедовал бойкот немцев во время
своих речей на славянских трапезах, я всегда чувствовал инстинктивно какуюто мертвую точку в этом деле»417. Поэтому он предлагал вместо принятия
законов

о

ликвидации

немецкой

земельной

собственности

и

правительственном инспекторате секвестрованных предприятий, которые, по
его мнению, в действительности были направлены на ограждение немецких
интересов, после окончания войны не заключать с Германией торгового
договора и заменить долю немецкого капитала в России английскими,
французскими и бельгийскими капиталами418.
В 1914–1915 гг. А. А. Башмаков совместно с русским дипломатом К. А.
Губастовым выступил автором примечаний к воспоминаниям графа Н. П.
Игнатьева «Сан-Стефано» и «После Сан-Стефано», опубликованным в
журнале «Исторический вестник». В 1916 г. источник был опубликован А. А.
Башмаковым в виде отдельных изданий, также с примечаниями. При
рассмотрении исторических сюжетов и их связи с событиями Первой мировой
войны в тексте этих примечаний комментатор выражал резкую антипатию к
Австро-Венгрии и Германии, что вписалось в пропагандистский фон
современных ему событий. Как А. А. Башмаков отмечал в комментариях к
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 5. Folder 23. Прошение А.
А. Башмакова в Православный Российский Епископский совет в Сремских Карловцах.
417
ГА РФ. Ф. 549. Оп. 1. Д. 41. Л. 4.
418
Там же. Л. 10.
416

111

списку своих сочинений в эмиграции, работа над публикацией в
«Историческом
противодействие

вестнике»

воспоминаний

Министерства

Н.

П.

иностранных дел,

Игнатьева
которое

встретила
стремилось

подорвать его связи с редакцией Б. Б. Глинского и заменить составителя
примечаний «милым юношей по их выбору», однако дело все равно было
доведено до конца419.
В ноябре 1914 г. А. А. Башмаков переехал в Гельсингфорс в связи с
получением должности редактора «Финляндской газеты» – первого русского
органа в Финляндии, выходившего при управлении генерал-губернатора. Еще
в 1899 г. он принимал участие в разработке программы будущей газеты 420. По
всей видимости, он был приглашен на совещания по рекомендации М. М.
Бородкина, как и будущий первый редактор «Финляндской газеты» И. А.
Баженов. Выпуск газеты начался 1 января 1900 г. Кроме официального отдела
газета имела обширный неофициальный, призванный освещать исторические
и государственно-правовые основания правительственных мероприятий,
представлять в истинном свете события местной жизни для сближения
окраины с центром России. Статьи газеты давали ценный материал о
политическом положении Финляндии, представляли интерес для многих
государственных начинаний. С середины 1900-х гг. газета приходила в
упадок421. В 1913 г. при вице-председателе Финляндского сената М. М.
Боровитинове число подписчиков снизилось до 150, в газете печатались
только переводные финские и шведские статьи, никакого политического
значения она не имела. Редактор был лишен возможности оценивать труд
своих сотрудников, полноправно распоряжаться финансами газеты. В марте
1915 г. А. А. Башмаков указывал на то, что при таких условиях она могла быть
закрыта422. По всей видимости, понимая, что при таком способе управления
газетой он не сможет повысить ее значения, весной 1915 г. А. А. Башмаков
покинул должность редактора. В 1916 г. на страницах русских газет появились
419

USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 16. Biographical materials
on A. A. Bashmakov (I). «Справка о моих сочинениях с осени 1880 г. до июня 1933 г.». Л. 1 об.
420
Резвой А. [Рейнбот А. А.]. Живой труп // Московские ведомости. 27 августа (9 сентября) 1916 г. №198.
421
Там же.
422
Там же.

112

заметки, авторы которых рассуждали о причинах упадка газеты и
конфликте А. А. Башмакова с М. М. Боровитиновым 423.
***
Одним из замечательнейших жизненных эпизодов этого периода А. А.
Башмаков называет свою поездку для изучения условий обороны Англии в
начале февраля 1916 г. Приглашая делегацию писателей и журналистов из
России, английское правительство стремилось с их помощью донести до
широких кругов русского общества объективные сведения о военных силах
страны. Целью поездки было посещение английского флота и обучающихся
войск,

осмотр

центров

мобилизованной

промышленности,

посещение

английского фронта во Франции и Бельгии424.
Кандидатуру А. А. Башмакова предложил корреспондент «The Daily
Telegraph» Бернард Пэрс, а приглашение ему было передано через британского
посла в Петрограде Дж. Бьюкенена. А. А. Башмаков посетил Англию как
представитель «Правительственного вестника» в составе делегации, в которую
также входили К. И. Чуковский (от «Нивы»), А. Н. Толстой (от «Русских
ведомостей»), В. Д. Набоков (от «Речи»), В. И. Немирович-Данченко (от
«Русского слова»), Е. А. Егоров (от «Нового времени»)425. Делегация состояла
под руководством корреспондента лондонской газеты «Таймс» в Петербурге
Роберта Уилтона и добиралась из Петербурга поездом через Финляндию и
Швецию. Вся поездка заняла 2 месяца. Писатель Алексей Толстой, который
поделился с «The Times» своими впечатлениями от путешествия, вспоминал,
что Александр Александрович «во время поездки умудрился прочесть пять
толстых томов по истории Англии <…>. Истощенный своим чтением, он все
же считал его необходимым. Его несколько раз видели у входа в гостиницу,
одетого в шубу, еще с одним теплым пальто в руках» 426. К. И. Чуковский в
своем письме к жене рассказал о своих коллегах, написав об А. А. Башмакове
Резвой А. [Рейнбот А. А.]. Указ. соч.; Оба лучше // Речь. 1916. №289.
Набоков В. Д. Из воюющей Англии: Путевые очерки. Петроград: Унион, 1916. С. 3.
425
Там же. С. 4.
426
The Times: время позиционных боев заканчивается. // [Электронный ресурс] // Интернет-портал,
информационно-аналитический проект «Русская Планета». URL: http://rusplt.ru/ww1/press/the-times-vremyapozitsionnyih-boev-zakanchivaetsya-13692.html (Дата обращения: 27.04.2021).
423
424

113

так:

«Башмаков,

бывший

редактор

"Правительственного

вестника",

держится в стороне: лысый, юдофоб, очень ученый, по образованию – юрист, с
самого Питера начал говорить ту речь, которую он скажет в Лондоне, читает
"Историю Англии" и подчеркивает эффектные места»427. А публицист, один из
лидеров партии кадетов В. Д. Набоков в своей книге «Из воюющей Англии»
оставил о нем такие воспоминания: «В Портсмуте ответная речь Башмакова
привела одного из моих соседей – почтенного адмирала – в полное
восхищение; не самая речь, впрочем, а отважная решимость оратора. Адмирал
находил, что здесь было проявлено больше храбрости, чем в любом морском
подвиге»428. В завершение главы о поездке в Портсмут В. Д. Набоков писал:
«Наш визит приходил к концу. Гостеприимные хозяева проводили нас до
самого поезда, с утра дожидавшегося нас. Уже наступили сумерки.
Распростившись, мы влезли в вагон-салон, разделенный на две половины –
одна для курящих, другая для некурящих (увы, очень немногочисленных – и
вечных страдальцев!). Чуковский принялся в десятый раз рисовать спящего
Егорова. Толстой курил трубку. В. И. Немирович-Данченко волновался.
Аладьин методически рассказывал. Башмаков все просил определенно ему
сказать, в какой из двух партий он едет на фронт, – причем от Портсмута до
Лондона его участь была решаема три раза, и каждый раз по-другому, а он с
одинаковой покорностью принимал каждое решение»429.
«Пребывание в Англии, а отчасти северо-восточной Франции и в Ипре
(Бельгия), во время военных действий, – писал А. А. Башмаков, – дало нам
повод и основание для обстоятельных отчетов, посылаемых каждым из нас
своему

органу»430.

Очерки

А.

А.

Башмакова

были

напечатаны

в

«Правительственном вестнике» и в «Revue Contemporaine de St.-Pétersbourg».
18 апреля 1916 г. он прочел доклад «Впечатления от поездки по Англии и на

Чуковский К. И. Письмо М. Б. Чуковской 4 фев. н. ст. 1916 г. // Собр. соч. в 15 т. Т. 14: Письма (1903–1925)
/ Сост.: Е. Иванова, Л. Спиридонова, Е. Чуковская. Общ. ред. Е. Ивановой и Е. Чуковской. 2-е изд.,
электронное, испр. М., 2013. С. 383.
428
Набоков В. Д. Указ. соч. С. 94.
429
Там же. С. 99.
430
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 6 – 6 об.
427

114

западноевропейский фронт» в Петроградском Славянском обществе, на
котором присутствовало более 30 чел.431
В конце 1916 г. А. А. Башмаков был приглашен, по-видимому, по
инициативе Б. Б. Глинского, на заседания общества «Государственная карта
России», которое основал В. М. Пуришкевич. Общество было призвано
разработать карту будущих границ России на основании исторических,
географических и этнографических данных и передать этот проект российской
дипломатии для использования на мирных переговорах. В начале 1917 г. А. А.
Башмаков работал в азиатской секции этого общества 432. В журнале «Русская
будущность» Б. Б. Глинского вышла его статья «О будущей границе России в
Передней Азии», в которой он определил желательную границу с Турцией. Он
был убежден, что мировая война началась из-за вполне конкретных
правонарушений и обязанности «защитить Сербию, Черногорию, Бельгию и
свою собственную народную честь», поэтому будущие границы необходимо
было проводить так, как того требовал государственный интерес, а не нужды
малых национальностей433.
***
После начала Февральской революции А. А. Башмаков прекратил всякую
гражданскую деятельность и уехал на фронт, где был зачислен по санитарной
деятельности сначала в Ригу, осаждаемую немцами, а затем в Киев, где
получил должность заведующего Канцелярией управления складов ЮгоЗападного фронта Российского общества Красного Креста434.
В конце 1917 г. А. А. Башмаков получил от управления Красного Креста
специальное поручение – установить непосредственную связь области Войска
Донского с Киевом и доставить в распоряжение донского атамана Каледина
особый санитарный поезд из 18 вагонов для образования Главного склада
Красного Креста в Новочеркасске 435. В последних числах декабря 1917 г. поезд
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1593. Л. 45.
Башмаков А. А. О будущей границе России в Передней Азии // Русская будущность. 1917. № 3. С. 5.
433
Там же. С. 7.
434
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 3. Л. 2.
435
Там же.
431
432

115

был готов к отправке, однако местные украинские власти не разрешили
вывоза погруженных санитарных материалов, несмотря на распоряжение
краснокрестной организации. Всю ночь А. А. Башмакову пришлось бродить по
разветвлениям рельсовой сети киевского узла, разыскивая машиниста,
располагавшего паровозом и согласившегося бы выехать, получив в награду
бутылку спирта 436. Как отмечал А. А. Башмаков, этот способ был
единственным средством к отправке поезда в положении общей анархии.
Наконец соглашение с машинистом было достигнуто, и выезд состоялся в
полночь 1 января 1918 г. вместе с эшелоном казачьих войск, возвращавшихся с
Юго-Западного фронта на Дон437.
По пути следования стало известно, что большевики захватили
Александровск и в случае, если они завладеют поездом, все офицеры будут
отправлены в Харьков на расстрел. Нижние чины заявили, что не боятся
большевиков и поедут дальше на Дон, а 40 офицеров, спасавшихся от казни,
вместе со служащими Красного Креста, среди которых был и А. А. Башмаков,
отправились в Херсонскую губернию, где мятеж еще не вполне разбушевался
и на несколько дней была надежда, что большевики не достигнут власти 438.
Однако из-за целого ряда осложнений до Одессы А. А. Башмаков добрался не
раньше, чем через неделю. Большая часть города к тому моменту была во
власти большевиков, город обстреливался из тяжелых морских орудий. На
случай, если не удастся довезти транспорт до Войска Донского, все товарные
накладные на санитарное имущество были предусмотрительно адресованы на
имя Тифлисского отдела Красного Креста. Поэтому незадолго до занятия
Одессы немецкими интервентами А. А. Башмаков договорился с портовым
комиссариатом большевиков о погрузке почти всего содержимого 18 вагонов
на грузовой пароход, отправлявшийся в Батум, с целью достижения затем
Тифлиса.
В условиях спешной эвакуации ввиду наступления немцев необходимо
было срочно получить крупную сумму денег для погрузки. В Государственном
Там же.
Там же.
438
Там же. Л. 2 об.
436
437

116

банке скопились огромные очереди. Лишь счастливый случай позволил А.
А.

Башмакову получить необходимую сумму.

Комиссар банковского

управления оказался из латышских учителей. Узнав фамилию заявителя, он
вспомнил роль А. А. Башмакова в разрешении балтийского аграрного вопроса,
в 1880-х гг., при Н. А. Манасеине, и с выражением энтузиазма на лице сказал:
«Как Вам не выдать суммы Вашего чека, когда я знаю, что Вас ждут рабочие в
порту, нанятые для погрузки!» 439. Немедленно деньги были получены.
После первого дня ускоренной погрузочной работы местный отдел
Красного Креста предписал отправить груз в тыл, в Екатеринослав. А. А.
Башмакову пришлось добиваться разрешения на погрузку в портовом
управлении. Примечательно, что служебная телеграмма об отправке груза в
Тифлис так и не дошла до места назначения – по выражению А. А. Башмакова,
в то время поступающие телеграммы никуда не отправлялись, а уплачиваемые
деньги, по-видимому, не шли дальше кармана телеграфных чиновников 440.
Успешно выполнив поручение Красного Креста, 28 февраля 1918 г. А. А.
Башмаков эвакуировался из Одессы на пароходе «Экватор» 441. Днем
германские войска уже вступили в Одессу.
5/18 марта в Севастополе А. А. Башмакову удалось добыть билет на
битком набитый частный пароход «Россия», отплывающий, после долгого
перерыва навигации, в кавказский рейс 442. По прибытии в Новороссийск А. А.
Башмаков предоставил большевикам удостоверение судового комитета
«Экватора» и получил разрешение на выезд поездом в Екатеринодар 443. Перед
выездом пришлось ночевать на вокзале. «По случаю осадного положения было
запрещено под страхом расстрела выходить из вокзала до восхода солнца, я
переночевал на вокзале. Рядом со мною лежал труп только что скончавшегося
раненого красноармейца»444, – вспоминал А. А. Башмаков.

Там же. Л. 4 об.
Там же. Примечание А. А. Башмакова на Л. 6 об.
441
Там же. Л. 7.
442
Там же. Л. 7 об.
443
Там же. Л. 8 об.
444
Там же. Л. 9 об.
439
440

117

В

Екатеринодаре,

где

находилось

управление

Юго-Восточного

Красного Креста, А. А. Башмаков пробыл до 1/14 мая445. Затем он доехал по
Военно-грузинской дороге до Тифлиса и остался в Закавказье до августа. Он
вернулся в Киев лишь спустя 8 месяцев после своей командировки, когда
считался уже давно погибшим 446. Из Киева А. А. Башмаков был вновь
отправлен на Кавказ к Деникинской армии уже в звании помощника
главноуполномоченного Российского общества Красного Креста на ЮгоВосточном фронте.
***
В марте 1919 г. в среде славянских организаций в России рассматривалась
возможность помощи Добровольческому движению со стороны славянских
стран. Командование армии в лице генералов А. И. Деникина и А. М.
Драгомирова согласилось патронировать делегацию в славянские страны в
составе кн. Л. В. Урусова от МИД, А. А. Башмакова от Главного управления
Красного Креста, бывшего члена Государственной Думы Ф. И. Родичева,
председателя Центрального комитета объединенных славянских организаций
Е. А. Ефимовского, публициста Д. Н. Вергуна и других 447. Целью поездки
была пропаганда идеи славянского сближения и выяснение возможности
помощи Белому движению со стороны славянских государств. Делегация
посетила Чехословакию, Югославию и Болгарию.
По возвращении в Россию А. А. Башмаков продолжил службу в
Российском обществе Красного Креста. В Екатеринодаре он встретил свою
будущую супругу Марию Николаевну Гонецкую (1870–1959)448, которая была
сестрой милосердия в Белой армии.
В декабре 1919 г. он заболел тифом. Момент его медленного
выздоровления совпал с распадом Деникинского фронта449. В марте 1920 г.
Там же. Л. 10.
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 6 об.
447
Ефимовский Е. А. Мечты и действительность (Полвека неославизма) // Встречи на жизненном пути. Париж,
1994. С. 123.
448
Граф Зубов В. П. Мария Николаевна Башмакова // Страдные годы России (1917–1925). М.: Индрик, 2004. //
[Электронный ресурс] // URL: http://you1917-91.narod.ru/zubov.html (Дата обращения: 27.04.2021)
449
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 2. Л. 7.
445
446

118

вместе с отступавшими войсками Вооруженных Сил Юга России А. А.
Башмаков достиг

Новороссийска, откуда эвакуировался на пароходе,

переполненном беженцами, в Константинополь. Оттуда через Салоники он
попал в Югославию.
Первые 5 лет изгнания прошли в Сербии. А. А. Башмаков преподает
языки в университете и других учебных заведениях, состоит на службе
юрисконсультом в белградском Министерстве юстиции, продолжает активную
публицистическую деятельность, публикуя статьи и заметки в сербской
периодической печати. В это время выходят и его обстоятельные труды: в
конце 1921 г. он издает в г. Нови Сад «Русско-сербский словарь», содержащий
15 тыс. слов и предназначенный многочисленным русским беженцам в
Сербии450; а в 1925 г., уже после его отъезда в Париж, Русским национальным
монархическим союзом в Нови Саде было опубликовано его исследование
«Кристаллизация русского монархизма». В последнем сочинении автор
предложил собственное идейное оформление легитимизма, основанное на
юридическом толковании Основных Законов Российской империи. В качестве
бесспорной исходной точки зрения, объединяющей монархистов, он выдвигал
положение

о

том,

что

революции

в

России

не

принесли

ничего

положительного государству и его народу. «В России не было одобренной
народным сознанием и направленной к народному благу национальной
революции»451, – писал Башмаков. Если бы таковая была на самом деле,
отмечал он, в этом случае у монархистов не было бы иного пути, кроме того
как отстаивать свою позицию в Учредительном собрании и вопреки течению
революции привести народ к учреждению нового монархического строя.
Однако, по его мнению, с 1917 г. по 1922 г. происходило лишь разрушение
того, что создали предыдущие 40 поколений русских людей. Вместе с тем, по
его мнению, это чисто физическое разрушение, ничего не создавшее в
духовной сфере, отменить право не могло: сила Свода законов оставалась
нерушимой и должна была стать опорой для развития легитимизма.
450
451

Елдъров С. Забравеният юбилей… С. 141.
Башмаков А. А. Кристаллизация русского монархизма. Нови Сад: Рус. нац. монарх. союз, [1925]. С. 3.

119

В начале 1922 г. по приказу П. Н. Врангеля А. А. Башмакову было
поручено составить из архивных материалов Добровольческой армии
брошюру на французском языке о коммунистическом движении в Болгарии и
затем использовать ее в дипломатических сферах для антикоммунистической
пропаганды. Материалы для книги были собраны членом командования 1-ого
армейского корпуса в Болгарии генералом-лейтенантом В. К. Витковским и
переданы А. А. Башмакову, с которым он имел продолжительные беседы452.
Брошюра «Mémoire sur le mouvement communiste en Bulgarie durant les années
1921

et

1922

d’après

les

sources

authentiques»

(«Воспоминания

о

коммунистическом движении в Болгарии в 1921 и 1922 гг. по достоверным
источникам») вышла в Белграде в 1923 г. Позднее она была использована
представителями русской военной эмиграции в качестве официального отчета
о воздвигнутых на военных эмигрантов гонениях болгарских властей453.
Десятки экземпляров этой брошюры были переданы русскими военными на
встречах с дипломатами европейских стран в ходе обсуждения возможностей
предоставления убежища правительствами этих государств 454.
В феврале 1922 г. в Белграде А. А. Башмаков женился на М. Н. Гонецкой
(урожд. Грузиновой), которая с 1920 г. также проживала в Югославии. В
Белграде М. Н. Башмакова возглавляла институт для девиц, состоявший из 4
школ455.
В сентябре 1924 г. Башмаковы переселились в Париж. Будучи знатокомлюбителем этнографии и палеонтологии еще в молодые годы, в эмиграции во
Франции А. А. Башмаков стал крупным ученым-антропологом, известным под
именем Alexandre Baschmakoff. Оказавшись в годы Гражданской войны на
Кавказе, он увлекся кавказоведением, работая в местной библиотеке в
Тифлисе,

которая

славилась

богатейшим

отделом

по

этой

научной

Витковский В. К. В борьбе за Россию: Воспоминания. [Сан-Франциско], 1963. С. 58.
Гончаренко О. Г. Изгнанная армия. Полвека военной эмиграции. 1920–1970 гг. М.: Вече, 2012. //
[Электронный ресурс] // ВикиЧтение. URL: https://history.wikireading.ru/hRY8mWV2ZA (Дата обращения:
04.07.2021).
454
Там же.
455
Граф Зубов В. П. Указ. соч.
452
453

120

дисциплине

456

. Уже с 1922 г. в Белграде А. А. Башмаков начинает работать

в области палеонтологии. Тогда же он прочел два доклада в Белградском
славянском обществе: «Этнографические перспективы "Слова о полку
Игореве"» и «Древнее скрещение рас на юге России до монгольского
нашествия»457.
Благодаря

исследовательской

деятельности

в

области

этнологии,

антропологии и доисторической археологии с 1 января 1925 г. ученый получил
должность библиотекаря в Институте палеонтологии человека в Париже.
Принимая активное участие в научной жизни русского Парижа, А. А.
Башмаков стал одним из самых уважаемых и авторитетных членов русской
академической группы во Франции 458. С 1932 г. он состоял приват-доцентом в
Школе Антропологии, от которой получил предложение прочесть цикл
публичных лекций по древней этнологии стран, окружавших Черное море. Эти
лекции пользовались огромным успехом. Судя по их тематике, ученый
исследовал этапы формирования этнической картины региона, взаимодействие
и взаимовлияние древнейших культур в районе Черного и Каспийского морей,
интересовался проблемами палеоэтнографии и кавказоведения 459. В 1934 г. в
«Рерихском

музее»

прошел

курс

его

лекций

на

русском

языке

о

«Народоведении черноморских стран», вход на которые был свободным и
бесплатным. Незадолго до начала Второй мировой войны А. А. Башмаков
начал читать курс в Русском высшем техническом институте в Париже.
А. А. Башмаков специализировался на доисторической миграции
европейских народов и проследил эти миграции по давно известным, но никем
тогда для этой цели не использованным памятникам древнегреческой
письменности – «периплам», составлявшимся мореходами для плавания по
берегам известных тогда морей и содержавшим перечисления населявших эти

456

USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 16. Biographical materials
on A. A. Bashmakov (III). «Curriculum vitae» А. А. Башмакова. Л. V.
457
Там же.
458
Анчабадзе Ю. Д. Кавказоведение в научном наследии русского зарубежья // Российское научное зарубежье:
люди, труды, институции, архивы. Отв. ред. П. А. Трибунский. М.: Институт российской истории РАН, 2016.
С. 11.
459
Там же.

121

берега народов . Результаты этой работы были отражены в главных и
460

наиболее известных трудах ученого – «Cinquante siècles d'évolution ethnique
autour de la Mer Noire» («50 веков этнической эволюции вокруг Черного
моря») и «La synthèse des périples pontiques» («Синтез понтийских периплов»).
Вторая книга вышла в 1948 г. посмертно. Старый друг ее автора, французский
политик Луи Марен написал в предисловии к ней: «Все, кто слушали в
Антропологическом Институте столь захватывающе-интересные и столь
новые по содержанию лекции покойного русского ученого А. Башмакова,
будут бесконечно благодарны его вдове и издательству Гэтнер за то, что они
сделали доступным его многочисленным почитателям и всей культурной
публике вообще его главнейший труд – "Синтез понтийских периплов"»461.
Этот труд в 1949 г. был удостоен премии Французской Академии.
Соратник А. А. Башмакова Г. К. Граф вспоминал о нем, что он был
ученым и по своей психологии, т. е. чужд честолюбию и мирским
интересам462. Ценимый французскими учеными и глубоко уважаемый
русскими, он имел большие знакомства среди французов и прекрасно знал
французский язык. «Никто не мог отрицать, что он – уважаемая личность,
высоко культурен, незаурядный ученый и выдающийся оратор» 463, – отмечал
Г. К. Граф.
В эмиграции А. А. Башмаков стал видным деятелем легитимистского
движения, признавшего великого князя Кирилла Владимировича императором
Кириллом I. В течение 9 лет он служил заместителем августейшего
представителя Кирилла Владимировича в Париже, с 1925 г. являясь членом
«Государева совещания» – совещательного учреждения, члены которого
назначались «по Личному выбору Его Императорского Величества», и после
роспуска совещания в 1932 г. сохранил это почетное звание. Как указывал А.
А. Башмаков, с 1925 г. до конца 1929 г., до сближения с младороссами и
назначения А. Л. Казем-Бека консультантом этого учреждения, «Государево
Расловлев М. Памяти А. А. Башмакова… С. 162.
Там же.
462
Граф Г. К. На службе Императорскому Дому России. 1917–1941: Воспоминания. СПб., 2004. С. 102.
463
Там же.
460
461

122

совещание» провело значительную работу по укреплению легитимизма

464

.

Несмотря на декларирование монархизма, идеология младороссов отличалась
крайней эклектичностью, сочетая в себе элементы национал-большевизма,
«сменовеховства», симпатии к итальянскому фашизму и гитлеровскому
национал-социализму, и провозгласила своим лозунгом выражение «Царь и
Советы». А. А. Башмаков признавал идеологию младороссов чрезвычайно
вредным учением: «Если бы было дано тайное задание подорвать идею
царской власти (и в частности – "легитимизм"), то другого более подходящего
фермента, ведущего к лишению нас последнего идеала, который был еще
незапятнанным, нельзя было бы и придумать, с точки зрения постепенного
подмена "царской идеи" пролетариатским лжеучением»465.
В среде легитимистов влияние младороссов было распространенным, их
взгляды, по утверждению А. А. Башмакова, разделял и личный секретарь
Кирилла Владимировича Г. К. Граф. В свою очередь сам А. А. Башмаков
считал своим долгом постоянно указывать на коренное различие идеологии
младороссов и подлинных убеждений Кирилла Владимировича. 11 (24) января
1932 г. на аудиенции у великого князя А. А. Башмаков высказал ему все, что
он думал о младоросской идеологии. Несмотря на тяжесть такого разговора, в
заключение он дал государю слово, что будет говорить правду до конца, и
сдержал данное обещание вплоть до 25 июня 1934 г., когда состоялось его
окончательное

увольнение

с

должности

представителя

Кирилла

Владимировича в Париже466.
А. А. Башмаков не обходил вниманием и иные политические темы –
печатался в эмигрантских газетах и журналах. «Если необыкновенная ясность
мысли, огромная эрудиция и глубина научного анализа отличали А. А.
Башмакова как ученого, то пламенное красноречие, глубокая убедительность,
яркий темперамент и умение зажечь своих слушателей – характеризовали его
как блестящего оратора и общественного деятеля, – писал автор некролога. –
Параллельно с ученой и профессорской деятельностью широко развивалась и
Башмаков А. А. Творческая идея монархии и младоросская агитация // Часовой. 1935. №152–153. С. 21.
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 9. Л. 1.
466
Башмаков А. А. Творческая идея монархии… С. 22.
464
465

123

его общественная работа, порою отрывавшая его от ученых трудов для
жаркой борьбы за благо родины. Кроткий и незлобливый, в вопросах борьбы
против большевиков он становился пламенным и непримиримым» 467.
В 1930 г. в Париже под председательством А. А. Башмакова был создан
«Суворовский

комитет».

23

ноября

1930 г.

им

было

организовано

торжественное заседание, посвященное памяти А. В. Суворова, и составлена
подробная генеалогическая схема, подтвержденная актом от 21 апреля 1932 г.
и подписанная лицами, происходящими от сына полководца.
А. А. Башмаков, как и его супруга Мария Николаевна, известная
благотворительница,

занимался

общественной

деятельностью:

являлся

председателем Общества бывших студентов Петроградского университета,
членом Общества ревнителей памяти императора Николая II, Союза русских
дворян, Союза русских адвокатов, одним из инициаторов создания Союза
помощи престарелым инвалидам (1938) и членом многих французских
обществ. 22 января 1935 г. под председательством А. А. Башмакова состоялось
собрание, посвященное памяти о. Георгия Спасского. На этом собрании
произнесли речи видные деятели русской эмиграции, в том числе Е. К. Миллер
и Е. П. Ковалевский.
27 января 1939 г. русские организации Парижа чествовали Александра
Александровича

по

случаю

80-летия,

отмечая

его

заслуги

как

в

дореволюционной России, так и в эмиграции. Собрание было организовано
Союзом русских адвокатов в Париже, Академической группой, слушателями
Школы Антропологии, редакцией газеты «Возрождение», «Суворовским
комитетом» и другими организациями 468. Е. П. Ковалевский и Н. Т. Беляев
принимали активное участие в организации юбилея. 25 февраля 1939 г. А. А.
Башмаков выразил благодарность издателю журнала «Часовой» в Париже В.
В. Орехову за заметку о чествовании его по случаю 80-летия и верно
схваченную мысль о том, что вся его государственная деятельность сводилась
к «твердо обоснованному убеждению»: только под исторической властью
Парижский вестник. 28 августа 1943 г. №63.
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 4. Folder 15. Чествование
А. А. Башмакова по случаю 80-летия 1939 г. Приглашение на собрание.
467
468

124

могла существовать и развиваться российская держава

. Когда в среде

469

Русского зарубежья даже за подписью авторитетных имен выдвигалась идея
дружеских отношений между большевиками и эмигрантами, на это Башмаков
мог ответить лишь одним словом: «никогда!»470.
Во время немецкой оккупации Парижа как адвокат А. А. Башмаков вместе
с женой добился освобождения сотен русских 471. 1 (14) августа 1943 г. после
долгой болезни Александр Александрович скончался, похоронен на кладбище
Сент-Женевьев-де-Буа.
16 февраля 1958 г. «Общество охранения русских культурных ценностей»
в Париже, основательницей Дамского комитета которого была Мария
Николаевна, провело открытое собрание, посвященное памяти ученого.
Благодаря радению М. Н. Башмаковой была изготовлена и медаль к 100-летию
со дня рождения А. А. Башмакова 472. В 1960 г. по завещанию вдовы А. А.
Башмакова в архив «Общества любителей русской военной старины»
поступили вещи, принадлежавшие А. В. Суворову473.
***
Трагически сложилась судьба детей А. А. Башмакова 474. Старший сын и
дочь остались в Советской России. Юрий (Георгий) Александрович Башмаков
(1883–1934) до революции был морским офицером, после 1917 г. посвятил
себя служению Церкви, приняв монашеский постриг. В 1933 г. арестован как
«руководитель церковно-монархической организации», этапирован в Москву и

ГА РФ. Ф. 10231. Оп. 1. Д. 136. Л. 1.
Там же.
471
Башмаков Александр Александрович // Российское зарубежье во Франции (1919–2000): Биографический
словарь. В 3-х т. Под общ. ред. Л. Мнухина, М. Авриль, В. Лосской. М.: Наука: Дом-музей Марины
Цветаевой, 2008. Т. 1 (А–К). С. 127.
472
Авторы медали – друзья Башмаковых братья Исаак Абрамович и Севастьян Абрамович Пастак. См.:
Официальный
сайт
караимов
г.
Москвы.
URL:
http://www.karaims.com/page.php?cod=ru&page=257&node=&p=299 (Дата обращения: 27.04.2021).
473
Башмакова (урожд. Грузинова, в первом браке Гонецкая) Мария Николаевна // Российское зарубежье во
Франции… Там же.
474
Подробнее о детях А. А. Башмакова см.: Беклемишева М. М. Александр Александрович Башмаков и его
семья // «Да будет Время с нами вечно!»: Сборник краеведческих работ по итогам XIV Булыгинских
литературно-краеведческих чтений. МБУК «Современный культурный центр им. П. П. Булыгина»
Гороховецкого р-на Владимирской обл. Гороховец, 2017. С. 10–17; Она же. Новые документы о В. А.
Башмакове (1884–1936) // «Да будет Время с нами вечно!»: Сборник краеведческих работ по итогам XVII
Булыгинских литературно-краеведческих чтений. МБУК «Современный культурный центр им. П. П.
Булыгина» Гороховецкого р-на Владимирской обл. Гороховец, 2020. С. 30–42.
469
470

125

заключен в Бутырскую тюрьму (обвинялся в антисоветской организации и
агитации). Расстрелян 23 февраля 1934 г.
Надежда Александровна (в замужестве Воейкова) (1885–1938) занималась
преподаванием языков и проводила экскурсии по Эрмитажу. Дворянское
происхождение этих людей, а в случае Георгия и его церковная деятельность,
не

могло

остаться

незамеченным

советскими

властями.

Надежда

Александровна не раз арестовывалась, в конечном итоге была сослана в
Астрахань и немногим позднее приговорена к расстрелу. Ее сын А. А. Воейков
(1908–1937) был подающим надежды молодым ученым. В 1937 г. он погиб в
тюрьме при невыясненных обстоятельствах.
Второй сын А. А. Башмакова Владимир Александрович (1884–1936) в
годы Первой мировой войны был офицером артиллерии, участвовал в 64 боях,
преимущественно на Галицийском фронте, получив ряд отличий за храбрость.
После развала императорской армии В. А. Башмаков одним из первых прибыл
на Дон в Добровольческую армию. Пройдя весь Первый кубанский
(«Ледяной»)

поход,

в

последний

день

штурма

Екатеринодара

Добровольческой армией он состоял при доме главнокомандующего Л. Г.
Корнилова, оказавшись в непосредственной близости от него в минуту взрыва
снаряда, приведшего к смерти генерала 475. После поражения Белой армии, как
и отец, В. А. Башмаков эмигрировал в Сербию, а затем в Парагвай, где работал
по своей специальности – инженером; участвовал в Чакской войне 1932–1935
гг. Владимир Александрович был лучшим другом офицера П. П. Булыгина и
по трагической случайности получил смертельное ранение в день смерти
Булыгина в Асунсьоне. Его приемная тринадцатилетняя дочь Зора осталась со
вдовой Булыгина Агатой Титовной.
***
В главе впервые в историографии представлена полная биография А. А.
Башмакова, созданная на базе всего имеющегося в распоряжении историка
комплекса документов, многие из которых только вводятся в научный оборот.

475

[Лучанинов Д. Л.]. Инженер В. А. Башмаков // Часовой. 1936. №171. С. 34.

126

Составление биографии является важной предпосылкой и основой изучения
взглядов и мировоззрения любого общественного или политического деятеля.
Биография А. А. Башмакова позволила исследовать формирование его
личности, его образование, круг общения, дружеские и профессиональные
связи, перипетии карьерного роста. Она занимает достойное место среди
жизнеописаний общественно-политических деятелей конца XIX – начала XX
вв., а благодаря своей многоплановости является интересным источником для
анализа социальной и культурной ситуации того времени.
Во всей разнообразной деятельности А. А. Башмакова можно выделить
несколько главных направлений: это юриспруденция и связанные с ней
занятия, работа в Славянских благотворительных обществах, публицистика,
издательское и редакторское дело, политическая активность, заграничные
поездки и этнография. Прослужив в трех ведомствах в царствование двух
императоров, А. А. Башмаков приобрел ценный опыт государственной службы
в качестве юриста и руководителя официальной газеты. Избрав своей
профессией юриспруденцию, он искренне интересовался своим делом и искал
свой путь в научном правоведении. Юридическая практика сопровождала его
большую часть жизни, а исследования по правовой науке не прервались даже
на время занятия должности главного редактора «Правительственного
вестника» – до Февральской революции он посвятил им в общей сложности
более 30 лет. Будучи председателем съезда мировых судей в Курляндской
губернии, А. А. Башмаков был одним из ставленников Н. А. Манасеина,
проводившего в Прибалтийском крае Судебные уставы. В петербургское
судебное ведомство А. А. Башмаков вернулся с репутацией человека, не
подчиняющегося сторонним влияниям. Работы по гражданскому праву
принесли ему известность среди цивилистов, а знание крестьянского обычного
права сделало востребованным в департаментах Правительствующего Сената
и редакционных комиссиях по составлению проекта Гражданского уложения и
по крестьянскому делу. На этом поприще Башмаков добился определенных
успехов, несмотря на обстоятельства, препятствовавшие его повышению.
Участие А. А. Башмакова в учреждении и работе Отделения обычного права

127

Петербургского юридического общества и издание объемного труда
«Очерки

права

родового,

наследственного

и

обычного»

наглядно

свидетельствуют о том вкладе, который он внес в изучение обычного права в
России. Когда А. А. Башмаков занимал свою высшую должность, П. А.
Столыпин поручил ему как правоведу исследовать особенности избирательной
реформы в Австрии и опубликовать в «Правительственном вестнике»
соответствующую статью476.
Одновременно с государственной службой А. А. Башмаков участвовал в
общественной жизни. Благодаря глубокой убежденности в истинности
«славянской идеи», многогранному таланту, прекрасному знанию Балкан и
иностранных языков он стал одним из видных и авторитетных членов
Одесского и Петербургского Славянских благотворительных обществ. В них
он курировал юридические вопросы, участвовал в повседневной работе и в
заседаниях издательских комиссий. Освещение им «восточного вопроса»
сделало его известным в Болгарии, и его избрали почетным членом
Болгарского славянского благотворительного общества.
С молодости на протяжении всей жизни А. А. Башмаков занимался
публицистикой. Его работы по «окраинному вопросу» в Российской империи,
внешней политике и дипломатии, «македонскому вопросу» вызывали
ответную полемику. В совершенстве владея французским языком, А. А.
Башмаков в ряде газет и журналов, в частности, в своих статьях для «Revue
politique et parlementaire», отстаивал великодержавные русские идеи. В устных
выступлениях он умел завоевать сердца слушателей, защищая национальные
идеалы России.
Официальные обязанности А. А. Башмаков совмещал с издательской и
редакторской

работой.

Как

редактор

«Journal

de

St.-Pétersbourg» он

существенно расширил программу газеты, преобразовал ее, внес живую струю
в издание, которое ранее в сухом изложении публиковало в основном
зарубежные новости. В качестве редактора журнала на французском языке
Работа вышла в «Вечерних прибавлениях к Правительственному вестнику», а также отдельно: Башмаков А.
А. Избирательная реформа в Австрии и выборы в рейхсрат по новому закону о всенародном голосовании.
СПб.: Тип. МВД, 1907.
476

128

«Revue Contemporaine» он формулировал интересы своей родины перед
международной аудиторией. Вопрос о влиятельности этого журнала остается
открытым. Между тем его издатель-редактор и авторы поднимают в нем
важнейшие вопросы – о государственном строе, истории России, внутренней и
национальной политике. Открытая А. А. Башмаковым «Русско-Французская
типография» не только облегчила печатание его собственных трудов, но и
издавала другие произведения, со временем став источником дохода. Еще
одной

вехой

в

его

издательской

деятельности

является

публикация

воспоминаний Н. П. Игнатьева, идеи которого в области внешней политики А.
А. Башмаков продвигал. По всей видимости, публицист стал одним из
инициаторов издания этих воспоминаний в 1914 г., а в примечаниях к ним он
продемонстрировал актуальность идей Н. П. Игнатьева и обратил внимание
общественности на кризис русской дипломатической школы.
Политическая активность А. А. Башмакова развернулась осенью 1905 г.
Небольшая

по

численности,

сплотившая

вокруг

себя

узкий

круг

единомышленников и друзей Башмакова, «Русская партия народного центра»
тактически примкнула к группе «Союза русского народа» и «Русского
собрания», однако полностью не слилась с ними, в лице своих лидеров
выступив против ряда резолюций на «Всероссийском съезде русских людей».
В 1912 г. А. А. Башмаков от «партии националистов» выдвигался в качестве
кандидата

в

выборщики,

однако,

лишенный

возможности

провести

предвыборное собрание и сделавший в выступлениях акцент на Балканской
войне, далекой от насущных проблем избирателей, успеха не имел.
Заграничные поездки А. А. Башмакова позволили ему уточнить ряд
этнографических фактов о населении Балкан. Добытые им сведения о
положении балканских славян давали ему преимущество при аргументации
своей позиции в полемике о «восточном вопросе». Во всех случаях поездки в
опасные районы Османской империи были риском для его жизни и служебной
деятельности.
А. А. Башмаков остался верен себе в эмиграции, много сделав для
поддержания и развития идеи монархии. Исследования в области этнологии

129

выдвинули его в ряды ученых мирового значения. Труды А. А. Башмакова
отличались новизной и были интересны французской и русской публике,
среди которой он популяризировал свои идеи, теории и предположения по
этнографическим вопросам.
А. А. Башмаков воспитал своих троих детей в духе любви к родине и вере
в Бога. Он был преданным своей семье и любящим отцом, всегда находившим
время для близких. Недаром его дочь вспоминала: «Наша группа в пять
человек отлилась в нашей памяти как нечто единое и незыблемое. В нашем
сознании нас всегда пятеро… Неизменнее, чем законы государства и по
совести живет эта спаянная группа, песчинка среди моря жизненных
впечатлений, но мы знаем цену этой песчинки»477.

477

USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 15. Folder «Manuscripts by
Nadezhda Bashmakova: Za zolotym Runom». Рукопись воспоминаний Надежды Башмаковой. Л. 43.

130

ГЛАВА II. А. А. Башмаков и славянский вопрос
§ 2.1. Славянская идея в воззрениях А. А. Башмакова
Период 1883–1917 гг. стал последним этапом развития славянофильства,
который

в

отечественной

историографии

носит

название

позднего

славянофильства478. В трудах представителей этого движения (И. С. Аксаков,
Н. П. Аксаков, В. И. Ламанский, А. В. Васильев, А. А. Киреев, Д. Ф. и Ф. Д.
Самарины, С. Ф. Шарапов и др.) славянский вопрос стал одним из
центральных. К этому направлению общественно-политической мысли России
можно отнести и А. А. Башмакова.
Значимым фактором в формировании его мировоззрения стали взгляды и
деятельность отца. Славянофильство стало своеобразной семейной традицией,
передавшейся от Д. Е. Башмакова, который дружил с А. С. Хомяковым, А. Д.
Башмакову – видному деятелю славянских комитетов, а от него, в свою
очередь, А. А. Башмакову. В юности А. А. Башмаков видел на Марсовом поле
возвращавшиеся

с

Русско-турецкой

войны

войска,

проходившие

церемониальным маршем. Их бодрая воинская сила и слава, знамена,
покрытые пылью и кровью балканских славян, оставили у него неизгладимое
впечатление479. В зрелые годы «славянолюбие» А. А. Башмакова оформляется
в идею славянской взаимности и тесно связанную с ней идею русского
национализма.

В 1894 г.

он вступает в Петербургское

Славянское

благотворительное общество, становится членом его издательской комиссии и
поверенным по делам общества. Он состоит в нем вплоть до отъезда из
Петрограда в 1917 г., на момент отставки будучи товарищем председателя и
членом правления. А. А. Башмаков регулярно принимает участие в заседаниях
общества, выступает на них с докладами; его речи, произнесенные в обществе,
публикуются на страницах «Славянских известий». С 1896 г. он также

Сергеев С. М. Творческий традиционализм поздних славянофилов. Статья первая: Проблема позднего
славянофильства [Электронный ресурс] // Образовательный портал «Слово». URL: http://www.portalslovo.ru/history/41483.php (Дата обращения: 18.06.2021)
479
Башмаков А. А. Наш долг на Лондонской конференции (Речь, сказанная в Клубе общественных деятелей 18
января 1913 г.) // Славянские известия. 24 февраля 1913 г. №15. С. 232.
478

131

поддерживает тесное общение с Н. П. Игнатьевым, внешнеполитические
взгляды которого оказали на него значительное влияние.
А. А. Башмаков понимал славянство как единое целое этнически близких
народов, существующее помимо политических границ и не требующее
устранения этих границ. Вся история России, по его убеждению, была только
составной частью общего роста и развития славянского мира, а Российская
империя была единственной заинтересованной в благополучном развитии
балканских стран державой, не требовавшей в этом регионе территориальных
приращений. По мнению публициста, Россия искала на Балканах нечто в
тысячу раз более важное, нежели все богатства мира: «Мы там в погоне за
смыслом всего нашего существования на земле; там часть русской души; там
русская слава и величие связаны тысячью узлов с судьбами наших
сородичей»480.
В духе И. С. Аксакова А. А. Башмаков писал о присущем всем славянам
сознании своей духовной солидарности, братстве, тяготении друг к другу.
Однако, в отличие от этого мыслителя481, он не связывал дело славянского
единства с укреплением монархических режимов в балканских странах. «Мы
вовсе не стремимся насаждать в каждой славянской стране по маленькому
самодержавному царьку; да и не желаем превратить славянские земли в
русские губернии»482, – говорил он на собрании Петербургского Славянского
общества. На страницах журнала «Славянский век» от имени сторонников
славянской взаимности в России он пояснял зарубежным читателям, что,
вопреки распространенному мнению, славянская идея в России не имела
целью навязать славянским народам какую-либо форму политического
устройства. «Русская история выдвинула начала Православия, Самодержавия
и Народности. Мы за них стоим, когда говорим "pro domo sua", – писал он в
1900 г. – Но мы отлично понимаем, что славянский мир, прошедши
Башмаков А. А. Балканский союз (Речь на собрании Славянского общества 26 октября 1908 г.) //
Балканские речи. СПб.: Тип. МВД, 1909. С. 14–15.
481
Хевролина В. М. Идея славянского единства во внешнеполитических представлениях поздних
славянофилов (конец 70-х – середина 90-х годов XIX в.) // Славянский вопрос: вехи истории. Отв. ред. М. Ю.
Досталь. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1997. С. 95.
482
Башмаков А. А. Славянская традиция в Славянском обществе (Речь на торжественном собрании
Славянского Общества 11 мая 1908 г.) // Балканские речи. С. 10.
480

132

тысячелетие постепенного развития, пробиваясь то там, то сям к
самобытности и жизни, изобразил в себе разнообразие форм, поддающихся
лишь до известной степени объединению и отождествлению»483. Публицист
отмечал, что непреложные законы той или иной страны в рамках славянства
были родственны, но не тождественны друг другу. Он понимал, что «мерило
русское не может совладать, в полной тождественности, с мерилом
общеславянской истории», т. е. славянские народы могли не принимать
российской формы правления или быть сторонниками конституции. По
мнению А. А. Башмакова, поняв эту истину, сторонники славянской
взаимности устранили бы многочисленные недоразумения, от которых всегда
выигрывали враги славянского объединения484. В 1908 г. он подтвердил свою
мысль:

«Мы

отнюдь

не

навязываем

наших

понятий

о

структуре

государственной власти другим славянским племенам и их демократический
дух нас отнюдь не коробит»485. А. А. Башмаков также не отождествлял
позднее славянофильство с политическим панславизмом. Он подчеркивал, что
славянофильство не могло своей конечной целью иметь создание славянского
союзного государства; в крайнем случае речь могла заходить о союзе
самостоятельных славянских государств 486.
В отличие от ряда мыслителей, считавших конфессиональный принцип
(православную веру) руководящим в идее славянской взаимности, А. А.
Башмаков отдавал предпочтение этническому принципу. В этом отношении
его взгляд близок к позиции Н. Я. Данилевского 487. По замечанию А. А.
Башмакова, восточная политика России начиная со времен Петра I до конца
XIX в. представляла собой постепенную эволюцию от защиты «единоверцев»
к защите «родичей-славян». Если накануне Крымской войны большая часть
русских дипломатических нот толковала о «единоверцах», то в начале 1870-х
Вещий Олег [Башмаков А. А]. Славянские стремления // Славянский век. 1900. №3. С. 7.
Там же.
485
Башмаков А. А. К вопросу о пробуждении Славянского общества (Письмо в редакцию) // Новое время. 11
(24) января 1908 г. №11434.
486
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Опять на юг славянский (Путевые очерки) // Московские ведомости. 30
июня (13 июля) 1910 г. №148.
487
Золотарев Д. П. Позднее славянофильство и его роль в общественно-политической мысли России 60-х –
90-х гг. XIX века // Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Воронеж, 2004. С. 16.
483
484

133

гг. вопрос о приоритете внешней политики на Балканах был поставлен
ребром: Болгарский экзархат отделился от греческой константинопольской
церкви, и хотя церковные традиции были на стороне греков, будущее
славянства, по мнению А. А. Башмакова, требовало признания экзархата 488.
Россия поддержала экзархат против эллинизма.
Российская внешняя политика, по мнению публициста, должна была в
большей степени руководствоваться формулой «за кровных братьев», нежели
«за единоверцев». Он был убежден, что судьба босняков-мусульман больше
затрагивала Россию, нежели интересы православных греков, а католики-чехи в
борьбе против германизма были дороже для России, нежели трансильванские
румыны, в значительном числе православные, отстаивающие свои права у
мадьяров489. С такой же любовью и чувством солидарности он призывал идти
навстречу всем неправославным славянам. «Мы вовсе не желаем их окрестить
в православие, – говорил А. А. Башмаков. – Но мы сознаем, да и они это
знают, что в тот день, когда мы, русские, решились бы покориться власти
римского папы, дни были бы сочтены всему славянству, в том числе и
католическому»490.
католичество,

Естественно,

униатство,

что

гуситское

протестантство,

наконец,

движение,

римское

мусульманство

не

представлялись А. А. Башмакову явлениями, благоприятствовавшими росту и
единению славянства как целого 491. Такую позицию подтверждали для него
факты повседневной жизни. С другой стороны, «как сын русской земли», он не
мог

отрицать

того

объединяющего

значения,

которое

всегда

имела

Православная церковь для славянского мира. Поскольку различные части
славянства в силу исторических обстоятельств были отрезаны от церковного и
государственного единства с Россией, писал А. А. Башмаков, было
необходимо считаться с теми неизгладимыми культурными последствиями,
которые из-за этого у них остались. Этот факт, по его убеждению, естественно

Башмаков А. А. Россия и славяне // Мировые отголоски. 1897. №118.
Там же.
490
Башмаков А. А. Славянская традиция… С. 10.
491
Вещий Олег [Башмаков А. А]. Славянские стремления… С. 7–8.
488
489

134

приводил к идее славянского объединения на культурно-племенной почве,
без преследования целей государственного и церковного единства 492.
Для России славянство представляло самостоятельную ценность, поэтому
развитие славянских народов, по А. А. Башмакову, не могло представлять
собой только переходную ступень на пути к государственному и церковному
слиянию с русским народом и Россией. «Нет, идеал славянства я ставлю выше,
– писал он на страницах журнала «Славянский век». – Я не отрицаю значения
государственных и церковных средств, но вижу идею славянского единства за
пределами государственности и церковности»493. «Разве хорваты были бы для
нас дороже, если бы существовала Загребская губерния? – риторически
спрашивал он. – Что выиграла бы чешско-русская симпатия от того, что
русский генерал-губернатор восседал бы в пражском Граде? Ровно ничего!
Будем от души желать, чтобы этого никогда не было, ибо такой день имел бы
столь роковое значение для русско-славянских симпатий, как наступившая
необходимость взятия русскими Варшавы и влияние этого события на русскопольские отношения»494.
Не следовало славянским государствам и «стараться изо всех сил,
создавая бледные копии европейских государств», вместо того чтобы
собственным независимым развитием и самобытностью стремиться оставить
свой след в истории, хотя бы и ценой презрения Европы к себе как к
«варварам»495. А. А. Башмаков был убежден, что вне независимого пути
славянство ничего не ожидало бы, кроме снисходительных похвал, едва ли
обнаруживающих искренние чувства. Вместе с тем в статье, адресованной
болгарским читателям, публицист подчеркивал, что в конце XIX – начале XX
вв. политическая элита балканских народов безоговорочно ориентировалась на
западные идеалы. Для самобытного развития ей недоставало стремления к
оригинальности и независимому существованию. Такую же стадию в своем
развитии, по мнению А. А. Башмакова, прошла когда-то и Россия. «Но история
Там же. С. 7.
Там же.
494
Башмаков А. А. Россия и славяне // Мировые отголоски. 1897. №118.
495
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Открытое письмо Г. Гэдозу, профессору Свободной школы политических
наук в Париже // Славянский век. 1900. №9–10. С. 19.
492
493

135

повела нас по такому пути: через Европу и далее без нее и сами по себе» ,
496

– писал он в журнале «Българска сбирка».
А. А. Башмаков отмечал, что хотя получившая образование в Европе
болгарская интеллигенция отнеслась бы к идее самостоятельного развития
своей страны с усмешкой, поклонение всему европейскому было только фазой
развития национального самосознания и «болезнью роста». По его мнению,
обилие подготовленной по иностранным образцам молодежи, не имеющей
ничего общего со своей родиной, не могло быть чем-то положительным для
страны. Вместе с тем А. А. Башмаков полагал, что со временем на Балканах
«голос земли мало-помалу возьмет верх над ученостью, жизнь – над
книгой»497. Достижение государством исторической зрелости он связывал с
проведением такой внутренней и внешней политики, которая соответствовала
бы чаяниям широких слоев населения. О будущем Болгарии он писал:
«Придет время, когда у Болгарии появится собственная школа историков и
публицистов, которая провозгласит в качестве девиза не просто "Болгария для
болгар", но и "Болгарское развитие в соответствии с духом болгарского
народа"»498. Он добавлял, что в конце XIX в. национальное сознание в
Болгарии находилось еще в периоде развития, становления, и развилось бы
только тогда, когда уменьшилось бы «низкопоклонство перед западными
идеалами и космополитизмом»499.
Для идеи славянского единения наибольшую ценность, по А. А.
Башмакову,

имела

народность.

Этот

термин

в

понимании

ранних

славянофилов подразумевал характерные особенности народа, которые
сложились под влиянием исторической судьбы и географических условий, и
черты, проявляющиеся в вере, самосознании и государственном строе 500.
Консервативный мыслитель Д. А. Хомяков определял народность как
индивидуальность народа, полноту его прирожденных способностей и
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртв ли е или жив славянският идеал? // Българска сбирка. 1900. Январь.
С. 46.
497
Там же.
498
Там же.
499
Там же. С. 47.
500
Бобровских Е. В. Значение «народности» в концепции славянофилов // Контуры глобальных
трансформаций: политика, экономика, право. 2015. Т. 8. №4. С. 102.
496

136

духовного склада

.

501

Перенося

триаду «православие,

самодержавие,

народность» в плоскость международных отношений, А. А. Башмаков
пояснял, что самоцельность церкви дорога разве что для богослова или же
внутреннего, религиозного мира человека; самоцельность государственности
важна в пределах внутренних дел государства; а в отношениях между
родственными народами самоцелью была только народность 502. Все остальное,
по его мнению, занимало служебное, подчиненное положение и было дорого
лишь настолько, насколько оно помогало росту народности и ее самосознания.
Там, где религия или государственность не способствовали росту и
объединению народности, по мысли А. А. Башмакова, можно было
содействовать ее развитию даже при неблагоприятствующих церковных и
государственных условиях.
А. А. Башмаков был убежден, что только народ являлся носителем
подлинного национального сознания, в противоположность поверхностному
слою интеллигенции, в России увлекавшейся нигилизмом и западничеством, а
в балканских странах нередко имевшей проавстрийскую (по его мнению –
губительную) ориентацию. По его мнению, простой болгарин или серб по
сердцу, крови, языку и историческому прошлому был привержен братскому
русскому народу. Периодическое возвращение русофобии в широких массах
населения он объяснял тем, что в «прозаичной действительности» –
повседневной жизни – славянин находился в экономической и культурной
зависимости от близкого австрийца, в то время как русский не был виден и не
чувствовался нигде503. По утверждению публициста, отдельные малые народы,
не созревшие в своем государственном развитии, не могли противостоять
натиску австро-венгерского и германского мира, и только Россия могла встать
на их защиту.
Твердо установив, что возможность использования государственности и
церковности в деле объединения славянства ограничена нерушимыми
пределами, А. А. Башмаков стремился найти иные средства, способствовавшие
Там же. С. 103.
Вещий Олег [Башмаков А. А]. Славянские стремления… С. 8.
503
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртв ли е или жив… С. 48.
501
502

137

достижению этой цели. По его мнению, их следовало искать в области
«сознательной экономической политики»504. Идею создания южнославянского
экономического союза, обсуждавшуюся в печати в 1902 г., он счел глубоко
правильной и перспективной: она должна была компенсировать два
предрассудка, которые, с его точки зрения, сужали кругозор теоретиков
славянской идеи. «У русских это – исторически сложившаяся склонность к
преувеличению церковного воздействия, а у южных славян – непомерная
надежда на силу меча, повстанческих "чет", вечная фантасмагория эпического
геройства и кровавого свержения иноземного ига»505. Вместо этого он
предлагал

южнославянским

публицистам

сконцентрироваться

на

идее

экономического объединения перед лицом «грозной силы враждебной
культуры, пронизывающей югославянский мир в видах его разрушения по
направлению меридиана – с севера на юг»506, т. е. немецкой. «Мы все
заинтересованы в том, чтобы славянская народная ткань не разъедалась теми
сильнодействующими кислотами, которые постепенно и постоянно вливаются
со стороны в славянский организм, – писал он в газете «Санкт-Петербургские
ведомости» и книге «Болгария и Македония». – Мы дошли, по моему
глубокому убеждению, до той поры нашей истории, когда часть будущей
судьбы русского государства органически связана с вопросом, насколько
исчезнет славянская стихия на берегах Адриатики или в долине Вардара. А
если это так, то стихийный элемент в истории сам за себя постоит. Это уже
вытекает из природы вещей, а не из случайной группировки людей или
временного преобладания того или другого течения»507. В ходе Боснийского
аннексионного кризиса А. А. Башмаков пришел к выводу о необходимости
создания военно-экономического союза балканских славян (об этом см. в §3).
Революционные
необходимости

события

выработки

1905

г.

прочных

убедили

А.

А.

Башмакова

национально-общественных

в
и

государственных идеалов. В письме Д. Н. Вергуну он отмечал, что давно
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. СПб., 1903. С. 375.
Там же. С. 376.
506
Там же. С. 377.
507
Там же.
504
505

138

заметил у ряда русских мыслителей соединение двух чувств – глубокой
веры в значение славянского единения и построенного на нем широкого
национализма508. Однако русский патриотизм, по интересному наблюдению А.
А. Башмакова, в народных представлениях развился как бы в виде
разветвления религии, и эта форма оказывалась неустойчивой, как только
начинался рост самосознания народа вне религиозного круга понятий. А
поскольку последнее наступало неудержимо, указывал он, то возникала
дилемма: или «крепость государственного духа», построенная на одних
религиозных представлениях, должна была разрушаться по мере развития
просвещения,

что

тогда

отчасти

и

происходило,

или

политическим

мыслителям следовало направить национальную мысль в новое русло и
приступить к перестроению политических и государственных идеалов509. По
мнению А. А. Башмакова, в деле перестроения этих идеалов громадную
службу России сослужило бы «сближение с духовной мощью всеславянского
патриотизма», который, по его убеждению, происходил в то время вне
пределов Российской империи. К такому ориентиру политической мысли А. А.
Башмаков стремился направить русских мыслящих людей. Созданная им в
феврале 1906 г. «Русская партия народного центра» и ее печатный орган
«Народный голос» были призваны осуществлять эту задачу. Сочетание
славянской взаимности с внутренним русским национализмом он считал
солидарным с народной психологией 510.
В №1-3 «Славянских известий» за 1908 г. в рубрике «Деятельность СанктПетербургского Славянского благотворительного общества» утверждалось,
что в своей речи 11 мая 1908 г. А. А. Башмаков говорил «об истинном русском
национализме, которому служит славянофильская идея»511 (выделено мною –
М. Б.). Необходимо подчеркнуть, что идея славянской взаимности в
воззрениях А. А. Башмакова не была исключительно служением русскому
национализму. С точки зрения публициста, славянская идея и русский
РГИА. Ф. 909. Оп. 1. Д. 36. Л. 1–2.
Там же. Л. 2.
510
Там же. Л. 3.
511
Славянские известия. 1908. №1–3. СПб., 1908. С. 119.
508
509

139

национализм были единой мыслью в двух ее проявлениях, нераздельным
практическим идеалом внешней и внутренней политики России 512: будучи
обращенными на внутреннее поле государственной деятельности, славянские
стремления России должны были способствовать сплочению ее разнородных
окраин513. В 1899 г. А. А. Башмаков указывал, что размышления о русской
истории привели его к убеждению, что внутренний национализм не только не
препятствовал развитию общей славянской солидарности, но даже являлся
естественным дополнением других славянских национализмов 514. В свою
очередь сама славянская идея, по его мнению, требовала развития
национальной, этнической оригинальности. Объединение славян, с его точки
зрения, было возможно только под эгидой России, причем России как мощной
и нераздельной империи.
Несмотря на проходящую через всю его публицистику идею о растущем
единстве

славянского

мира

и

оптимистичные

оценки

возможности

славянского единения, А. А. Башмаков понимал, что реальное положение в
балканской глубинке не всегда было близко к «славянскому идеалу». Как
путешественник по Македонии он убедился в том, что взаимная ненависть
между сербами и болгарами в этой области была гораздо сильнее, чем
ненависть к туркам. Он отмечал, что сербо-болгарская распря могла привести
«к значительному потрясению славянской идеи». «России, рано или поздно,
придется вмешаться… – писал он. – Это уже не узконациональная, а
общеславянская задача, которая, как всегда, ближе всего соответствует
завещанной веками роли России»515.
Внутреннее состояние как Болгарии, так и Сербии представлялось ему
анархичным. Печалили его и общественные нравы: в болгарских городах и
селах он не встретил двух людей с одинаковыми убеждениями, городские
кофейни изобиловали безработными праздными людьми, сердитыми и
В качестве названия для этой идеи подошло бы выражение М. Б. Смолина «национал-панславистская
формула».
513
Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества на окраинах России (Речь,
произнесенная на торжественном заседании С.-Петербургского Славянского благотворительного общества и
напечатанная в протоколах общества в 1895 г.) // За смутные годы. С. 22.
514
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртъв ли е или жив… С. 47.
515
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 139–140.
512

140

воспринимающими всех вокруг как врагов

. «Мои впечатления и

516

наблюдения, добытые в этом году в Болгарии, Сербии и Македонии, могут
быть выражены в двух словах: нет почти ничего в сегодняшнем состоянии
общества и умов, что не требовало бы изменения в соответствии с указанным
выше идеалом»517, – писал он на страницах журнала «Българска сбирка». Даже
смысл, вложенный в понятие самого славянского идеала, необходимо было
пояснить для читателей. А. А. Башмаков понимал под ним завершение
освобождения всех славян, развитие и укрепление их отношений и самозащиту
славянства от его внешних врагов 518.
В России конца XIX – начала XX вв. продвижению славянской идеи
препятствовал царивший по отношению к ней скептицизм общественного
мнения. «В русском обществе чрезвычайно слабо развито не только
познавание славянского мира, но и душевное настроение, именно душевное
настроение, способствующее сеянию задатков славянского взаимства» 519, –
писал А. А. Башмаков. В ученых кабинетах и великосветских гостиных от
своих соотечественников

и

иностранцев можно было

услышать,

по

выражению публициста, «вечно повторяемые в виде сентенциозных изречений
общие места» о положении славянства на Балканах, подобные фразе: «Да что
вы увлекаетесь? В Турции живется недурно, райя процветает, анархия вовсе не
так велика, слезы и страдания вовсе не так ужасны; это все вздор,
поджигаемый мерзавцами-революционерами, да газетчиками»520. Такие люди,
отмечал А. А. Башмаков, призывали всех остальных «смотреть на вещи
глазами рассудка»: «Мы уже не то, что люди 1878 года. Мы народ
трезвы й »521, – утверждали они. И если европейцам сам Бог велел так
говорить, писал А. А. Башмаков, то для русского человека это было
немыслимо. «Привыкли мы твердить, – отмечал он в книге «Болгария и
Македония», – "Подлецы-братушки, неблагодарный они народ!", и дело с
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртв ли е или жив… С. 48.
Там же. С. 47.
518
Там же. С. 45.
519
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239. Л. 2 об.
520
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 320.
521
Там же.
516
517

141

концом. Глубже исследовать это явление, копаться в народной душе нам
лень…»522.
Публицист не мог разделить и скептического взгляда на добровольческое
движение 1875–1878 гг., сводившегося к тому, что добровольцы стремились на
Балканы, но не знали, ради чего они туда идут и что это за народ, за который
они будут воевать. Такое отношение к делу, по заметке А. А. Башмакова,
многие считали за глубокий взгляд на историю, но сам он, наоборот, считал
его поверхностным. По его мнению, «народное влечение», создавшее
добровольческие движения, было неизмеримо глубже, чем какие-либо
академические представления. «Студенты, которые шли умирать в Сербию в
1876 году, уходили туда не потому, что они учились, а вопреки своему
студенчеству и несмотря на то, что они были ученые, – писал А. А. Башмаков.
– Корень таких движений – в народной душе и притом в ее бессознательных,
наиболее мощных и чисто наследственных силах»523 (курсив оригинала – М.
Б.).
Фактическая сторона дела – осведомленность в области этнографических,
экономических, церковных, исторических вопросов на Балканах – по
наблюдению

А.

А.

Башмакова,

также

нередко

упускалась из

виду

соотечественниками. «Благо встречалось бы в стычках и прениях по крайней
мере знание дела со стороны противников, – сетовал он, – но сплошь и рядом
слышатся в так называемых "сведущих кругах" такие дикие вещи, которые
свидетельствуют о полном непонимании иными "столпами", где даже стоят
горы или текут реки на Балканском полуострове»524.
А. А. Башмаков подмечал, что интересно было сопоставить настроение
русской публики, в мирное время в своем большинстве не интересовавшейся
ни Славянским обществом, ни славянской идеей, с тем значением, которое
слово «панславизм» имело за рубежом, «где сажали в тюрьмы и произносили с
прокурорских кафедр витиеватые обвинительные речи против тех, кто
Там же. С. 93.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Воспоминания с Балканского полуострова // Българска сбирка. 1899.
Декабрь. С. 925.
524
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 2.
522
523

142

поддавался опасной пропаганде русских эмиссаров, кого соблазняли
"русские рубли"»525. По мнению публициста, «враги славянства» имели в
руках сильное оружие, когда они представляли панславизм как опасную
политическую доктрину: «Вот он панславизм, проповедуемый через границы с
целью разрушения государств, в которых живут славяне! В нем кроется
государственная измена. В нем же разбивается все религиозное прошлое
отдельных славянских народов ради одной цели – свести все славянство в
одно государственное единство, одно церковное целое!» 526… Причем за
границей считалось, что политический панславизм вызревал именно в недрах
Славянского общества, а все русское общество одним фактом своего
существования поддерживало эту доктрину527. Действительно, появившийся в
статьях германских и австрийских публицистов в 1830-е – 1840-е гг. термин
«панславизм» отождествлялся ими с угрозой имперской экспансии России на
славянские земли и их «русификации»528. Однако позднее в него стало
вкладываться различное содержание: от идеи славянской «литературной
взаимности»

до

Сформировавшийся

политических
политический

проектов
миф

об

объединения

славян 529.

«экспансионистской»

роли

панславизма был выгоден Габсбургам для укрепления внутреннего единства
империи530.
Бороться со скептицизмом по отношению к славянской идее, с
укоренившимися в русском обществе стереотипами о славянстве, развенчать
миф о «неблагодарности» освобожденных славян, донести важнейшие
сведения о положении балканских славян – эти задачи А. А. Башмаков видел
главными в своей публицистике, адресованной русскому читателю. С
помощью

печатного

слова

он

стремился

«оказать

пользу

своим

Башмаков А. А. По поводу речи В. И. Ламанского, произнесенной в Славянском Обществе («Русское
обозрение», ноябрь 1894 г.) // За смутные годы. С. 11.
526
Вещий Олег [Башмаков А. А]. Славянские стремления… С. 7.
527
Башмаков А. А. По поводу речи В. И. Ламанского… С. 11.
528
Прокудин Б. А. Идея славянского единства в политической мысли России XIX века. М.: Социальноэкономическая мысль, 2007. С. 12.
529
Григорьева А. А. Панславизм: идеология и политика (40-е гг. XIX – начало XX в.). Иркутск: Изд-во
«Аспринт», 2013. С. 37.
530
Болдин В. А. Панславистские политические концепции: генезис и эволюция. М.: Аквилон, 2018. С. 210.
525

143

соотечественникам и вообще тем, кто ищет истины»

. В своих работах А.

531

А. Башмаков пользовался простым публицистическим приемом. В русских
произведениях он проводил идею о безусловной приверженности России ее
«природных союзников за рубежом», как правило, умалчивая о явлениях
русофобии. В статье для болгарских читателей и иных работах публицист
делал акцент на безусловной готовности России стать во главе славянского
единения, не упоминая о скептическом восприятии славянской идеи во власти
и обществе. Он отмечал, что в России славянофильство как теоретическое
мировоззрение выработало сильное стремление к солидарности со славянским
миром532, а критику, в свою очередь, направлял на внутреннее состояние
балканских государств.
А. А. Башмаков симпатизировал журналу Д. Н. Вергуна «Славянский
век», принадлежавшего к «культурному» направлению русского панславизма,
и возлагал большие надежды на этот русскоязычный орган. Одной из
основных задач, ставившихся перед изданием, было распространение русского
языка как будущего средства межславянской коммуникации. Такая позиция
редакции перекликалась со взглядами известного русского слависта В. И.
Ламанского (1833–1914), который на протяжении многих лет отстаивал идею
распространения среди славян русского языка как необходимого условия
единения славянской нации 533. Сторонники панславизма были убеждены в
том,

что

консолидация

была

невозможна

без

утверждения

общего

литературного языка. Единый язык, в том числе, должен был обеспечить
популяризацию интеграционных идей 534. А. А. Башмаков разделял эту
позицию и отмечал, что русский язык, становясь общеславянским, не
перекрыл бы другие славянские языки: наряду со своим языком каждый
образованный славянин знал бы русский535. По его мнению, русский язык как
общеславянский стал бы чисто культурным явлением, чуждым всякому
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 1.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртъв ли е или жив… С. 45.
533
Болдин В. А. Рупор «нового славянского мировоззрения»: журнал «Славянский век» (1900–1904 гг.). //
Электронный ресурс // Вестник Московского государственного областного университета (электронный
журнал). 2017. №1. С. 6. URL: http://evestnik-mgou.ru/ru/Articles/Doc/789 (Дата обращения: 27.04.2021).
534
Болдин В. А. Панславистские политические концепции… С. 75.
535
Вещий Олег [Башмаков А. А]. Славянские стремления… С. 9.
531
532

144

политическому подтексту, и связал бы славянство сильнее религиозных
уз536. На страницах «Славянского века» А. А. Башмаков отмечал, что роль
немецкого языка в деле единения славян была сыграна, «как сыграна роль
турецкого языка в качестве объединяющего разговорного наречия между
разными племенами ближайшего Востока; как сыграна роль латыни в
Венгрии; как сыграна даже роль французского языка на всемирной сцене
образованности»537. Поэтому, по его убеждению, ответ на вопрос об
общеславянском языке с каждым днем становился все яснее, и на сцену
выходил русский язык.
Именно русский язык, по мнению А. А. Башмакова, должен был
главенствовать в печати и на славянских съездах. Когда на страницах
«Славянского века» был поднят вопрос о количестве используемых в журнале
языков, он согласился с позицией редакции, которая допускала 6 славянских
языков. В ответе французскому профессору Гэдозу он рассуждал: «Не
широкая ли это мера? Должны ли мы идти еще далее и допустить 20
диалектов?»538. Претензия профессора к редакции журнала состояла в том, что
украинский язык не был указан в качестве одного из языков издания. На это А.
А. Башмаков отвечал в открытом письме, что дробление языков на мелкие
диалекты в журнале, который был призван стать единым органом славянской
мысли, было недопустимо. «Вы говорите, – продолжал А. А. Башмаков, – что
"украинский" двадцатимиллионный народ тоже желает существовать и иметь
свое место под солнцем? Да, по такому же праву, как Бургундия или Арльское
королевство в ваших пределах»539. Малорусский язык, отмечал он, был
наречием языка русского, а использовать наречия, с его точки зрения, было
уместно не в политике, а в области лирической поэзии и фольклора. А. А.
Башмаков заключал, что французское общество потому только было
равнодушно к вопросам национального единства, что оно уже достигло его
несколько столетий тому назад.
Там же.
Там же.
538
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Открытое письмо Г. Гэдозу… С. 21.
539
Там же.
536
537

145

В 1911 г. он отстаивал те же взгляды. Во время подготовки
«Всеславянского

съезда

общественного

оздоровления»

совместно

с

филологом-славистом В. Н. Кораблевым он подал в организационный комитет
съезда специальную записку о языковом вопросе. Составители записки
обратили внимание на один из параграфов «Наказа Первому Всеславянскому
съезду общественного оздоровления», который гласил, что доклады и прения
по ним допускались на всех славянских языках и наречиях. А. А. Башмаков и
В. Н. Кораблев как представители Славянского общества выразили мнение,
что редакция этого параграфа была неудачной и требовала исключения слов
«и наречиях». Они отмечали, что выделенных наукой самостоятельных
славянских народностей, имевших собственный государственный, научный
или общественный язык, было всего 8: русская, болгарская, сербохорватская,
словенская, польская, чешская, словацкая и серболужицкая, и при таком
делении отпадал вопрос об использовании на съезде языковых разновидностей
– кашубской, малорусской и белорусской540. По мнению составителей записки,
допущение на общеславянском съезде докладов на этих диалектах привело бы
к необходимости допустить и другие наречия или говоры, что представлялось
им нецелесообразным. Более того, доклады и прения на малорусском и
белорусском

наречиях

представлялись

нежелательными

и

по

чисто

политическим соображениям. А. А. Башмаков и В. Н. Кораблев поясняли, что
в тех странах и государствах, где уже существовало политическое и языковое
национальное единство, например, во Франции, Германии или Италии, чтение
докладов на диалектах или говорах на общих съездах не являлось чем-то
опасным. Однако в России, где искусственно создавались «несуществующие
литературные языки малорусский и белорусский», их использование на съезде,
хотя бы и на правах наречий, привело бы к попыткам открытой демонстрации
южнорусского диалекта «или, что еще хуже, искусственно созданного в
Галиции литературного языка («украинского»)» в качестве самостоятельных
языков
540
541

отдельных

славянских

ГА РФ. Ф. 541. Оп. 1. Д. 52. Л. 1.
Там же. Л. 2.

народностей 541.

Авторы

записки

146

предупреждали, что официальное признание ученым съездом прав
малорусского языка, «хотя бы и скрытого под призрачным наименованием
"наречия"», послужило бы в Галицкой Руси большим основанием для
политической агитации, чем вся совокупность научных филологических работ,
доказывающих «самобытность малорусского языка» 542. Кроме того, наряду с
признанием съездом прав «малорусского языка» наравне с другими их
косвенно признало бы и русское правительство, так как съезд в Петербурге
устраивался на государственные средства и находился под покровительством
императрицы Александры Федоровны. В случае допущения этого языка на
съезде нарушилась бы идея о единстве русского народа и русского языка,
полагали А. А. Башмаков и В. Н. Кораблев543. Поэтому они предлагали
Организационному комитету включить в свой «Наказ» новый параграф, где
говорилось бы о том, что протоколы Съезда ведутся на русском языке, его
труды также издаются на русском языке, а тезисы докладов, сделанных на
иных языках, могут быть занесены в протокол и напечатаны на языке
докладчика, но с обязательным параллельным переводом на русский язык 544.
Появление

в

1908

г.

в

России

либерального

неославизма,

провозгласившего идею славянского единения на новых началах «свободы,
равенства и братства», породило в русском обществе новый виток дискуссии о
славянском вопросе. Неославизм как идейно-политическое течение зародился
на рубеже XIX–XX вв. и в 1904–1905 гг. стал популярным среди
руководителей славянских партий в Восточной Европе. В идейном отношении
лидеры неославизма сразу отмежевались от представителей «классического
славянофильства», отрицая главенство какого-либо государства или религии в
деле славянского единения. В 1908 г. движение было поддержано партией
конституционных демократов в Петербурге и в публицистике именовалось
«неославизмом» или «неославянофильством». По мнению видного участника
Петербургского Славянского общества В. Н. Кораблева, руководившая
неославистским движением в России партия кадетов использовала неославизм
Там же.
Там же. Л. 3.
544
Там же.
542
543

147

исключительно в целях политической борьбы: с его помощью ей
необходимо было создать предлог для оппозиции правительству по польскому,
малорусскому и белорусскому вопросам 545.
11 мая 1908 г. на торжественном собрании Славянского общества в
присутствии славянских гостей, среди которых был член австрийского
рейхсрата, лидер неославистского движения К. Крамарж, А. А. Башмаков
произнес речь, в которой рассуждал о месте неославизма в общественной
жизни России. Оратор отметил, что в то время было много разговоров на
собраниях и в печати о том, что единение славянства достижимо и желательно,
но только при условии решительного разрыва с традициями «старого»,
«классического» славянофильства. Считалось, что славяне только тогда
окончательно уверуют в Россию, когда к ним навстречу пойдет другая, более
либеральная Россия, Россия, растоптавшая «обветшалые знамена православия,
самодержавия и народности»546. По наблюдению А. А. Башмакова, неославизм
тогда выступал еще в половинчатой форме «кадетского славянофильства», но
ничего не мешало ему развиваться дальше 547. В связи с этим выступающий
предлагал Славянскому обществу обдумать свое отношение к этому явлению –
возникновению самых разных течений славянофильского направления, но на
основе социально-демократических идей и поддерживаемых партиями,
далекими от консерватизма. Сам оратор видел в возросшем интересе к
славянской идее, с одной стороны, положительное явление: ее давние
противники наконец обратились к славянскому вопросу, почувствовали, что
без опоры на него в России нельзя было достичь значительного политического
влияния. Для А. А. Башмакова это было и своеобразным возвращением к
исконным традициям: «Какие бы уродливости ни были присущи странному
развитию русской интеллигенции» (увлечение западничеством, нигилизм – М.
Б.), – говорил он, – «кто ищет народ, даже кривыми путями, тот и находит
народ»548. «Как признак торжества славянской реальности» он приветствовал
Катон [Кораблев В. Н.]. Крах неославизма // Славянские известия. 1910. №2. СПб., 1910. С. 171.
Башмаков А. А. Славянская традиция… С. 5.
547
Там же.
548
Там же. С. 6.
545
546

148

это явление. С другой стороны, он сомневался, что либеральный
неославизм мог подняться до высоты мысли, присущей основателям
славянофильства. Зараженное «духовным холодом космополита», новое
движение лишь случайно свернуло на путь «чуждой ему и не выстраданной
всем сердцем славянской идеи». По мнению публициста, новое течение со
временем не разработало бы своей цельной идеи, традиции, ибо его исходной
точкой, как всех новых политических учений того времени в России – было
«прежде всего отрицание »549 (выделено в тексте – М. Б.). А. А. Башмаков
поражался неосведомленности либералов-неославистов о славянофильском
учении, полагая, что «истинное славянофильство» задолго до неославизма
разработало те начала, которые они приписывали своему авторству:
«Изумляешься,

читая

недавние

полемики,

каким

образом

наши

новообращенные "неославянофилы" считают своим священным долгом метать
камни в наш огород даже тогда, когда они повторяют, как гуманную новость,
такие положения, которые целыми поколениями отстаивались именно в путях
нашей традиции»550, – говорил он.
Для А. А. Башмакова было немыслимо отрицать значение православной
веры и русской самодержавной власти в развитии славянского мира, как это
делали неослависты. Роль России во всемирной истории, по его убеждению,
определялась идеей сильной самодержавной власти, а с ее исчезновением
славянские народы быстро попали бы «в строительную экономию других,
более крепко сложившихся рас»551. Здесь А. А. Башмаков повторял мысль П.
А. Столыпина, сказанную 5 мая 1908 г. в Государственной Думе (за 6 дней до
речи Башмакова в Славянском обществе): «Народы забывают иногда о своих
национальных задачах; но такие народы гибнут, господа; они превращаются в
назем, в удобрение, на котором вырастают и крепнут другие, более сильные
народы!..»552. В январе 1908 г. в своем письме в редакцию газеты «Новое
время» А. А. Башмаков подчеркивал, что, несмотря на «освободительное
Там же. С. 9.
Там же. С. 6–7.
551
Там же. С. 10.
552
Башмаков А. А. Последний витязь. СПб., 1912. С. 19.
549
550

149

движение»,

ширившееся

со

времени

начала

революции

1905

г.,

славянофилы не пересмотрели своего убеждения в том, что самодержавие
всегда было полезным рычагом для осуществления того, что Россия
задумывала сделать для славянства. «Народовластие едва ли даст в будущем
такие плоды»553, – писал он. Вместе с тем он также подчеркивал, что это
именно русская точка зрения на форму политического устройства, которую
поздние славянофилы не навязывали славянским государствам.
Таким образом, аргументация А. А. Башмакова была призвана убедить
членов Славянского общества в том, что «неославизм» являлся чуждой
подлинному славянофильству идеей. Граф Н. П. Игнатьев откликнулся на его
речь, произнесенную в Славянском обществе, приветственной телеграммой. 15
мая 1908 г. А. А. Башмаков выразил графу свою благодарность, а также
отметил, что нравственная позиция Славянского общества выиграет в
крепости оттого, что оно не поддалось «опасному натиску новых течений».
«Кажется, что наши славянские гости уносят с собою впечатления, что мы не
умерли и что с нами надо еще считаться»554, – добавлял он.
§ 2.2. А. А. Башмаков о «македонском вопросе» в 1899 г. 555
В

течение

XIX

в.

Османская

империя

переживала

системный

политический и экономический кризис. На территории ее европейских
владений происходило постепенное отмирание государственной власти: по
словам А. А. Башмакова, крупные землевладельцы, разбойники или просто
отдельные смельчаки в целых районах заменяли собой государственную
власть, которая мирилась с этими явлениями ввиду своего бессилия 556.
Тяжелое

экономическое

положение

населения

усугублял

нерешенный

аграрный вопрос. Христианское население европейских владений Турции
жило в сознании того, что нажитое своим трудом принадлежало не только
Башмаков А. А. К вопросу о пробуждении Славянского общества (Письмо в редакцию) // Новое время. 11
(24) января 1908 г. №11434.
554
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 4.
555
При подготовке данного параграфа диссертации использована следующая публикация автора:
Беклемишева М. М. Русский публицист А. А. Башмаков о македонском вопросе в письмах и публицистике
(1899 г.) // Славянский альманах. 2021. №1–2. С. 33–59.
556
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 215.
553

150

турецкому правительству, но и местному властителю, перед произволом
которого оно было беззащитным. Реформы, принятые под давлением
европейских держав, оставались мертвой буквой.
Особое звучание в конце XIX в. приобрел «македонский вопрос» – вопрос
о политическом будущем трех македонских вилайетов Османской империи.
Македония становилась полем жесткого столкновения болгарской, сербской и
греческой национальных пропаганд; в прилегающих странах действовали
революционные

македонские

комитеты,

преследовавшие

собственные

политические цели. Восстание на Крите 1896–1897 гг. способствовало
оживлению македонских революционных организаций, которые надеялись
воспользоваться моментом для устроения автономии. Все эти факторы наряду
с нарастанием национально-освободительной борьбы против турецкого гнета
обеспечили неизбежность обострения македонской проблемы в последние
годы XIX в.
В это время курс российской политики на Балканах был направлен на
умиротворение и сохранение существующего порядка. В том, что касалось
«македонского вопроса», Россия стремилась избегать радикальных решений,
чреватых европейской войной. В рамках своего курса российская дипломатия
стремилась «преподать балканским государствам "советы миролюбия и
умеренности"»557, подчеркивая, что Россия не поддержит силы, стремящиеся к
нарушению status quo. Эта позиция была разъяснена и македонским
комитетам.
В январе 1899 г. в МИД состоялось обсуждение «македонских дел» в
связи с полученными сведениями о возобновлении в Македонии «усиленной
агитационной деятельности»558. Министр иностранных дел М. Н. Муравьев
высказал

предположение,

что

лидеры

революционного

движения

рассчитывали в непродолжительном времени поднять серьезное восстание
среди македонцев в надежде вызвать европейское заступничество и побудить
Ямбаев М. Л. Болгаро-македонское революционное движение на рубеже XIX–XX вв.: Отношения Болгарии
и официальной России // Общественные движения у народов Юго-Восточной Европы и России в XVIII –
начале XX вв. М., 2011. С. 155.
558
Там же. С. 166.
557

151

державы

заняться

устройством

Македонии

по

примеру

Критской

автономии559. А. А. Башмаков, как сотрудник министерства, скорее всего, был
осведомлен об этом заседании, и с этого момента его внимание было
приковано к македонской проблеме. Ему удалось выяснить, что на 29 июня
было запланировано всеобщее восстание в Македонии 560. Как он отметил в
письме графу Игнатьеву, он узнал об этой дате «из конфиденциальных
источников» – по всей видимости, из Болгарии или от членов македонских
революционных организаций, которые могли на тот момент находиться в
Петербурге.
5 июля 1899 г., взяв двухмесячный отпуск, А. А. Башмаков выехал из
Петербурга. В разговорах с Н. П. Игнатьевым он, по-видимому, упоминал о
готовящейся поездке, однако его начальству не было о ней известно:
путешественник не предал огласке своих целей и намерений и считался
«якобы "отдыхающим"» где-нибудь за границей561.
13 июля 1899 г. он сообщал Игнатьеву о своем приезде в Софию и писал,
что

останется

в

городе

еще

около

недели,

чтобы

предварительно

сориентироваться в делах и людях княжества, а затем намерен совершить
основательную поездку вглубь Македонии562. По приезде в Софию стало ясно,
что сообщение о восстании оказалось неверным 563. Имевшихся у македонских
революционных организаций средств было недостаточно для восстания, а тем
более, полного освобождения Македонии. Недостаточность этой подготовки,
однако, весьма трудно было усмотреть из Петербурга.
В Софии А. А. Башмаков лично общался с представителями болгарской
оппозиции, и хотя в письмах Н. П. Игнатьеву он не называет ни одного имени
или партии, скорее всего, он имел беседы с представителями болгарской
«Демократической партии» во главе с Петко Каравеловым: в книге «Болгария
и Македония» он упоминает его как лидера оппозиционеров. Путешествуя по
Там же.
Возможно, выбор этой даты был связан с годовщиной выступления 29 июня 1895 г. под руководством Б.
Сарафова.
561
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 12 об.
562
Там же. Л. 12.
563
Там же. Л. 17 об.
559
560

152

Болгарии, А. А. Башмаков знакомился с общественным мнением
«посредством

произведений

печати,

разговоров

с

государственными

деятелями и вообще наблюдения над интеллигентами» 564.
Около 1 августа А. А. Башмаков прибыл в Македонию и провел в Скопье
10 дней, как можно тщательнее изучая македонский вопрос 565. Для достижения
этой цели он постарался расспросить наиболее видных представителей обеих
партий, сербской и болгарской, записывая даже самые пристрастные и
односторонние заявления обеих сторон 566. Результаты этого опроса в самых
общих чертах изложены в книге «Болгария и Македония» 567.
Совершая свою поездку, А. А. Башмаков стремился как составить
собственное представление о сущности «македонского вопроса», так и
определить важнейшие действия России в случае всеобщего восстания в
Македонии. В письме Н. П. Игнатьеву он признавался, что считал своим
долгом «сделать посильное, чтобы содействовать исправлению наших
несметных ошибок, можно сказать даже – исправлению самого курса русской
политики на Балканском полуострове»568.
Как отмечал А. А. Башмаков в своем письме, с момента окончания
Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. «игра сил» на Балканах крайне
осложнилась, а политика России, по его мнению, напротив, сделалась
пассивной и беспринципной 569. Идея Сан-Стефанского договора перестала
быть руководящей в российской политике. Вместе с тем дело освобождения
Македонии, согласно Башмакову, не терпело промедления: «Когда наступит
время ясного зрения, дело будет проиграно», – писал он, добавляя, что пока в
Европе проходила Гаагская мирная конференция, на Балканах усердно
копалась могила для русского влияния среди южного славянства 570. Могила

Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 67.
Там же. С. 132–133.
566
Там же. С. 133.
567
Там же. С. 133–139.
568
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 12 об.
569
Там же. Л. 13.
570
Там же.
564
565

153

эта копалась уже не Англией и не одной только Австрией, а на сцену
вполне определенно и недвусмысленно выступала имперская Германия 571.
А.

А.

Башмаков

геополитическую

обстоятельно

ситуацию

на

обрисовал

Балканах

в

связи

Н.
с

П.

Игнатьеву

экономическим

проникновением Германии в этот регион. Летом 1899 г. особое беспокойство в
болгарском обществе вызывало подписание договоров государственного
займа, заключенных Болгарией с группой немецких и французских банков.
Согласно условиям этих договоров, насколько удалось выяснить тогда
Башмакову, на определенный срок Болгария лишалась права брать займы у
кого бы то ни было, а при неуплате срочных платежей магистральная линия
болгарских дорог переходила в руки синдиката с правом болгарского
правительства выкупить ее только через 25 лет572. Такие условия займа, по
справедливому замечанию публициста, создавали опасность овладения
Германией всей железнодорожной линией от Берлина до Константинополя, а
вместе со строительством дороги Конья – Багдад открывали перспективу
окончательного завладения Малой Азией573. Ряд болгарских государственных
деятелей из оппозиции, с которыми А. А. Башмаков поддерживал связь,
придерживались мнения, что Россия могла бы расстроить этот план. Согласно
их взгляду, если бы русское правительство вовремя поняло значение этого
дела и предложило заключение такого же займа на иных, Россией
продиктованных условиях при посредничестве парижской биржи, все вышло
бы иначе574. Однако Башмаков не стал делать предположения о том, насколько
справедливо было данное суждение. В своих «Письмах из Болгарии и
Македонии» на страницах «Санкт-Петербургских ведомостей» (№№199 и 201,
1899) он дал одно из первых указаний в русской печати на значение
Багдадской дороги в связи с финансовым укреплением немцев на Балканском
полуострове, а также отметил, что и французские капиталисты поддерживали

Там же.
Там же. Л. 13 об.
573
Там же. Л. 14.
574
Там же.
571
572

154

враждебные славянству цели. Немногим позднее обсуждение проекта этой
железной дороги началось в газете «Новое время» 575.
Как отмечал А. А. Башмаков, болгарские оппозиционные силы открыто
упрекали князя Фердинанда Кобурга в сознательном потворстве Австрии,
игнорировании болгарских национальных интересов и в особенности
измученной Македонии576. Он также просил Н. П. Игнатьева обратить особое
внимание на то, что даже политически умеренные болгары единодушно
упрекали Россию в том, что через своих дипломатов и консулов она играла
роль как бы пособницы австрийских целей 577. Декларирование Россией
политики «невмешательства» во внутренние дела Болгарии, по их мнению,
привело к игнорированию положения вещей и слабой осведомленности в
балканских делах. Собеседники А. А. Башмакова указывали на то, что России
было не по плечу бороться с австрийскими и французскими консулами и
агентами, прекрасно осведомленными и держащими в своих руках сложные
нити целой сети негласных агентов, от которых они получали самые точные
экономические, торговые и иные сведения о Балканах 578. Кроме того, в
Македонии Россия не желала стать на сторону какой-либо из борющихся там
национальностей. Это было бы вполне разумно, если бы Россия действительно
была нейтральной, рассуждали они, однако при этом русские консулы
защищали в Македонии сербизм – такой упрек А. А. Башмаков слышал с
разных сторон579. В частности, русский консул в Скопье В. Ф. Машков
считался в Болгарии сербофилом 580.
Позднее, комментируя для Ф. Р. Остен-Сакена статью Н. Н. Дурново по
«македонскому вопросу», вышедшую в «Санкт-Петербургских ведомостях» в
1901 г., А. А. Башмаков напишет по этому поводу: «[Дурново] считает страну
сербской и находит, что мы в ней поддерживаем болгаризм. Я же вижу, что
это страна болгарская и что мы в ней поддерживаем сербизм, а болгаризм
Восточный вопрос во внешней политике России: конец XVIII – начало XX вв. М., 1978. С. 291.
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 14.
577
Там же. Л. 14 об.
578
Там же.
579
Там же. Л. 14 об – Л. 15.
580
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 159.
575
576

155

предали в руки палача» . А. А. Башмаков не сомневался: укрепление
581

сербизма, произошедшее со времени сербско-болгарской войны 1885 г.,
всецело являлось результатом давления со стороны Австрии, которая толкала
Сербию вниз по Вардару, «натравливая сербский элемент на болгарский» 582.
Продолжение такого курса, по его мнению, привело бы лишь к повторению
братоубийственной войны. Публицист был убежден, что равновесие в
территориальных вопросах на Балканах могло быть достигнуто только в том
случае, если бы болгарский народ стремился к преобладанию на Эгейском
море, сербский – на Адриатике, а русский – на Черном море583.
Именно поэтому роль России, по мнению А. А. Башмакова, должна была
состоять в поддержке болгар также против сербов, а не только против греков в
южной части Ускюбского (Скопийского) и в Битольском вилайетах;
поддержка же сербизма была не чем иным, как козырем в игре Австрии 584.
Русское правительство, продолжал он, не осознавало этой задачи. Однако А.
А. Башмаков не исключал и того, что пассивная позиция России была
обусловлена «непомерным объемом тех уступок», на которые она пошла в
секретном соглашении с Австрией о разграничении сфер влияния в 1897 г. 585
Следует отметить, что публицисту не были известны смысл и сущность
достигнутых русско-австрийских договоренностей, поэтому он неверно
передает их условия. Соглашение предполагало не разграничение сфер
влияния, а возможно более длительное сохранение на Балканах status quo, а в
случае его нарушения – «справедливый» раздел территорий. О российском
влиянии на Балканах в соглашении речи не шло.
А. А. Башмаков не верил, что в случае восстания в Македонии Россия
сумеет вовремя сориентироваться в вопросе. Он считал, что русская
дипломатия стояла на ложном пути, когда стремилась «к подавлению

РГАДА. Ф. 1385. Оп. 1. Д. 1400. Л. 5 об.
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 15.
583
Македония и македонский вопрос с точки зрения русского путешественника (Корреспонденция из
Петербурга) // Славянский век. 1900. №3. С. 12.
584
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 15 – 15 об.
585
Там же. Л. 15 об.
581
582

156

совершенно неудержимого роста самой жизни» в Македонии

586

. Россия

должна была поставить македонский вопрос на очередь, не опасаясь войны:
этот вопрос, с точки зрения Башмакова, подобно «критскому», мог быть
урегулирован без пролития крови, тем более, что война с Россией для Турции
была бы немыслима587.
«Если же будем продолжать идти той же ложной дорогой, то мы натворим
страшное зло, – продолжал он. – Австрия пойдет совершенно последовательно
вперед, разрушая в Македонии одновременно и болгарскую народную стихию,
и православие»588. По мнению А. А. Башмакова, в Призрене, Тетово,
Гостиваре и Дебре в результате «зулумов» и окатоличивания лет через 10
могло дойти до того, что «православных не будет вовсе в этих округах, и
Россия не будет иметь никакого основания предлагать свою защиту там, где не
будет ее единоверцев…»589. Единственным средством борьбы с этим явлением
он считал учреждение большего числа русских консульств в македонских
вилайетах, а также должности российского настоятеля консульской церкви в
Скопье590.
А. А. Башмаков был солидарен с одним из видных деятелей Внутренней
Македонско-Одринской организации (ВМОРО) Ризо Ризовым в отношении
подхода к решению «македонского вопроса». Три главных положения его
программы – недопустимость разделения Македонии; разрешение вопроса о
церковной распре, т. е. об отношениях патриархии к экзархату в македонских
приходах

только

дипломатического

по

достижении

вмешательства

автономии;
с

целью

необходимость
устроения

скорого

автономии

–

путешественник представил Н. П. Игнатьеву в своем письме, отметив, что
программа Ризова разумна и достижима, а кроме того согласна с российскими
интересами591.

Там же. Л. 16 об.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 162.
588
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 16 об.
589
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 154–155.
590
Там же. С. 150, 155.
591
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 16 – 16 об.
586
587

157

Во время восстания сам А. А. Башмаков предполагал стать
посредником

между

российскими

официальными

представителями

и

повстанцами для скорейшего достижения умиротворения 592. Он отмечал, что
если ему предложат принять участие в выработке положений мира, он с
радостью предложит свои услуги своему начальнику 593 (т. е. директору II
Департамента МИД Н. А. Малевскому-Малевичу).
Восстания, однако, не произошло. В Македонии все было тихо. «Лукава
эта тишина, – писал А. А. Башмаков, – под ней скрывается готовая вспыхнуть
буря»594. Если так будет продолжаться все лето, писал он, то ему придется со
вздохом вернуться к 5 сентября, когда закончится его отпуск, «под чиновничье
ярмо, быть может, как раз тогда, когда вспыхнут великие события», в которых
он бы столь жаждал принять участие как преданный сын России 595. В случае,
если бы восстание произошло после его возвращения в Петербург, А. А.
Башмаков стал бы хлопотать в Красном Кресте о предоставлении ему
командировки в Македонию. «В этой просьбе, я надеюсь, мне бы не отказали,
в минуту решительных действий, хотя бы памятуя о великих заслугах моего
отца, по Красному Кресту, во время осады Парижа»596, – писал он. Публицист
все же надеялся, что как только в Македонии вспыхнет восстание, Россия не
сможет оставаться пассивной в силу солидарности русского народа с
македонцами,

а

одно

слово

русского

царя

задержит

дальнейшее

кровопролитие.
В том же письме он отмечал, что если не будет никаких событий, он
надеется оказать пользу тем, что изучит этот край, соберет как можно больше
данных и напишет осенью подробный доклад, который Н. П. Игнатьев, быть
может, сочтет возможным довести до сведения императора. «Я с доверием
излагаю Вам этот план, граф, надеясь, что Вы воспользуетесь моими

Там же. Л. 18.
Там же.
594
Там же. Л. 17 об.
595
Там же.
596
Там же. Л. 11.
592
593

158

сведениями для того, чтобы посодействовать оздоровлению нашей
политики»597, – писал он ему.
28 августа 1899 г. А. А. Башмаков писал Н. П. Игнатьеву из Софии, что
объездил Македонию «и вкривь и вкось»: из Скопье направился в Велес и
оттуда совершил экскурсию в 30 верст в западном направлении; затем
отправился в Солунь, а оттуда в Битолу по железной дороге; из Битолы в
экипаже – через Прилеп, Плетварский перевал в Тиквеш, а оттуда – 150 верст
верхом через самые малопроходимые горы, города Штип и Эгри Паланку
(совр. Крива-Паланка) перешел на дорогу Кюстендил – София и вернулся в
Болгарию598. В качестве цели своего путешествия А. А. Башмаков
предусмотрительно обозначил скопийскому валию Хафыз-паше разыскание
родственников покойного российского консула в Бейруте К. Д. Петковича,
который был родом из окрестностей Велеса (село Башино) и был женат на
Вере Андреевне Петкович, которую Башмаков в письме Н. П. Игнатьеву
называет своей родственницей599. А. А. Башмаков «воспользовался этим
прекрасным предлогом», чтобы отнять у турок всякий повод к задержанию его
исследований600. О пребывании в окрестностях Ново Село близ Велеса он
писал Н. П. Игнатьеву: «Турецкие власти, перед которыми я успел себя так
поставить, что со мною обращались как с русским сановником, имеющим Бог
знает какие тайные задачи, трепетали за мою жизнь и снарядили со мной вопервых целый кавалерийский вывод (7 конных суварий) и затем подняли на
кон албанских бекчиев целой казы, которые целую ночь шарили по горам,
дабы не было какой-либо засады и не задумал кто-либо из их же коллег
пустить мне шальную пулю, на основании местных обычаев» 601.
Путешествие по Македонии позволило А. А. Башмакову прийти к выводу,
что славянское население этой страны по характеру было преимущественно
болгарским и использовало этнонимы «бугаре» и «българе».
Там же. Л. 18 – 18 об.
Там же. Л. 6, 7.
599
Петковичи действительно являлись дальними родственниками Башмаковых: младший брат К. Д. Петковича
Андрей Дмитриевич был женат на двоюродной сестре А. А. Башмакова Варваре Аркадьевне.
600
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 6 об.
601
Там же.
597
598

159

Он был поражен той легкостью, с которой понимал местную речь, а
жители

понимали

тот

болгарский

литературный

язык,

которым

путешественник владел к тому моменту почти 20 лет602. Это впечатление
усиливалось тем, что, предварительно изучив печатные образцы македонского
наречия, А. А. Башмаков составил себе представление о разговорном языке
македонцев как о трудном и малопонятном жаргоне, а на деле общение с
македонцами было таким же легким и плавным, как будто разговор
происходил где-нибудь в Болгарии603. Он отмечал, что в Македонии
попадались постоянные сербизмы, хотя их было немного 604.
В своей книге А. А. Башмаков не упоминает ни одного случая беседы с
деревенскими жителями, не имевшими национальной самоидентификации,
что, однако, не свидетельствует о том, что они ему совсем не встречались.
Современные исследователи полагают, что вопрос о национальном сознании у
сельского населения Македонии в то время не стоял605.
Что касается сербского населения македонских вилайетов, А. А.
Башмаков описывает единственный случай беседы с «сербоманами» в Битоле,
которые говорили, по его замечанию, на языке, «представлявшем как бы
искаженный многими сербизмами болгарский язык» 606. Публицист пришел к
выводу, что данный факт указывал не на этническую принадлежность этих
людей, а на социальное явление

– болгар, подвергшихся сербской

пропаганде607. Однако, изучая карты, которым он доверял, и отдавая себе отчет
в неполноте своих сведений, он не исключал возможности существования
сербских местностей в Македонии.
Когда

А.

А.

Башмаков имел

дело с

турками или албанцами,

научившимися говорить на славянском языке вследствие соприкосновения с
местным населением (среди них – велесские извозчики, конные «сувари» его
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 183–184.
Там же. С. 184.
604
Там же. С. 185.
605
Ямбаев М. Л. Македония в 1878–1912 гг. // В «пороховом погребе Европы». 1878–1914 гг. М.: Индрик,
2003. С. 317; Исаева О. Н. «Македонская смута»: взгляд русских консулов // Славянский сборник: Межвуз. сб.
науч. тр. Саратов, 2003. Вып. 6. С. 112.
606
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 233.
607
Там же. С. 235.
602
603

160

конвоя и албанские полевые сторожа), то убеждался, что они обращались к
македонцам на чистом болгарском языке 608. Раз они освоили болгарский язык,
рассуждал Башмаков, значит, этот язык есть родной язык местного населения.
Мусульмане славянского происхождения, встречавшиеся Башмакову, также
говорили на болгарском языке.
Немаловажным в «македонском вопросе» А. А. Башмаков считал и
психологический момент: в то время как сербы относились к македонскому
восстанию

враждебно,

предпочитая

видеть

Македонию

скорее

под

управлением турок, нежели болгар, последние готовы были идти на
всевозможные жертвы, чтобы освободить своих братьев 609. Публицист писал
Н. П. Игнатьеву, что в то время только болгары стремились к освобождению
Македонии, не требуя даже ее присоединения к княжеству, а домогаясь только
учреждения автономной области. «Сербы, напротив, служат орудием
оттоманских козней против болгар, – утверждал Башмаков. – Они отлично
сознают, что при освобождении области через пять лет следа не останется от
сербской пропаганды. Поэтому турки нужны сербской пропаганде в
Македонии, и наоборот, она нужна туркам»610.
А. А. Башмаков полагал, что македонская нация в то время еще не
сложилась. Согласно его мнению, к началу XX в. в условиях ожесточенной
пропаганды уже не существовало условий для ее образования, поскольку
история каждой из отдельных народностей, составлявших Македонию, давно
шла по пути все возрастающего национализма 611.
Интересно, что, признавая в открытой печати исключительную сложность
«македонского вопроса», в частном письме Н. П. Игнатьеву А. А. Башмаков
выражал уверенность в том, что столь обострившаяся в регионе сербскоболгарская распря не имела серьезного основания: «Сербские притязания
весьма велики и даже дерзки, но по-моему они совершенно вздорны» 612, –
писал он. Между тем, полагал он, отчасти по остатку лобановских традиций,
Там же. С. 186–187.
Македония и македонский вопрос… С. 12.
610
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 8 – 8 об.
611
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 352.
612
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 7 об – Л. 8.
608
609

161

отчасти по случайному стечению личных симпатий российских консулов
сербская

пропаганда

в

Македонии

именно

в

последних

находила

существенную поддержку613.
Русская власть, по мнению А. А. Башмакова, должна была быть
нейтральна в этой распре, т. е. открыто не выступать в поддержку ни одной из
сторон. Однако для того чтобы ориентироваться в вопросе об освобождении
Македонии, необходимо было «знать и не терять из виду, что болгары правы
более, нежели сербы»614. Активно вмешиваться в дела Македонии, не
выступая против сербов, но и не защищая их – такой вектор российской
политики А. А. Башмаков полагал непреложным. Он был уверен: одним
фактом освобождения Македонии Россия бы разрушила все надежды сербской
пропаганды, что стало бы самым убедительным осуждением нравственной
несостоятельности последней615.
Отмечая, что в Македонии имя Н. П. Игнатьева вызывало особое
уважение, А. А. Башмаков просил графа помочь делу освобождения этой
страны, тем самым завершив начатое в 1878 г. Насколько он успел убедиться
за время своей македонской поездки, созданный инициативой графа Игнатьева
Сан-Стефанский договор действительно верно и справедливо определял
границы расселения болгар616. В своем докладе, читанном в Императорском
Русском географическом обществе, А. А. Башмаков позднее выскажет ту же
мысль: «Глубокая правда поэтому была в Сан-Стефанском договоре,
создавшем целокупную Болгарию со включением в нее Македонии» 617.
План освобождения Македонии А. А. Башмаков представлял без
применения военной силы, с чисто формальным введением русского корпуса в
ближайший к Македонии болгарский округ – Кюстендильский – для оказания
давления на Турцию. Для осуществления этого плана нужно было войти в
тайные переговоры с Фердинандом. «Как бы он ни был подозрителен, с точки
зрения готовности выдать все тайны Австрии, как бы глубоко ни был он
Там же. Л. 8.
Там же.
615
Там же. Л. 8 об.
616
Там же. Л. 7 об.
617
Македония и македонский вопрос… С. 12.
613
614

162

предметом отвращения всех болгар, тем не менее, он все же их князь, и тут
ничего не поделаешь»618, – писал А. А. Башмаков. Во время переговоров
следовало предложить ему внезапную, примерно в недельный срок,
оккупацию русскими войсками (корпусом в 50 тыс. чел.) Кюстендильского
округа. «Из Кюстендила можно достигнуть Скопье в течение 16 часов; а
Скопье есть стратегический ключ всей Македонии» 619, – отмечал А. А.
Башмаков. Одновременно с оккупацией следовало «послать какого-нибудь
великого князя поважнее, с весьма ценными подарками султану», чтобы
оттенить, что Россия не желает воевать с Турцией 620. Как только русский
корпус будет в Кюстендиле, писал Башмаков, Россия предложит Турции дать
автономию Македонии. При этом Солунь, по его мнению, необходимо было
выключить из состава Македонии, благодаря чему податливее стали бы и
Турция, и Австрия.
Наконец, осуждая распространенное в России представление о Болгарии
как о недружественной стране, А. А. Башмаков резюмировал в письме, что
брать стамбуловщину за мерило всех российских отношений с Болгарией было
столь же глупо и недальновидно, как бояться иметь дело с македонскими
«комитаджи», потому дескать, что они «революционеры» и питают склонность
к динамиту и ручным бомбам621. «На этих соображениях может быть
построена только слабохарактерная политика, без целей, без идеалов,
способная только унизить наш сверхъестественно-чудный престиж на
Балканском полуострове»622, – писал он.
В сентябре 1899 г., по возвращении в Петербург, А. А. Башмаков писал
русскому государственному деятелю, этнографу Ф. Р. Остен-Сакену в связи с
его желанием ознакомиться с результатами путешествия на Балканы.
Публицист

представил

ему 14

ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 9.
Там же. Л. 9 об.
620
Там же.
621
Там же.
622
Там же. Л. 10.
618
619

своих корреспонденций

для

«Санкт-

163

Петербургских

ведомостей»

(еще

3

на

тот

момент

не

были

опубликованы623) и кратко изложил свой план российских действий в
отношении Болгарии и Македонии. Помимо упомянутой выше внезапной
оккупации, по соглашению с Болгарией, Кюстендильского округа, для
подкрепления

требования

о

даровании

автономии

Македонии

без

кровопролития, А. А. Башмаков предлагал еще две главные меры: проведение
железной дороги Варна – Антивари и предоставление займа в 30 млн руб.
Болгарии с тем, чтобы ее заем в 260 млн франков у немецкого синдиката был
уничтожен624. Также он указал ряд дополнительных мер различного характера,
среди которых: усиление православия в Старой Сербии и Македонии,
открытие новых консульств, заключение с Болгарией почтовой конвенции,
государственная монополия на поставку железа в Болгарию и расширение дела
воспитания южных славян в России 625. К письму автор приложил две карты:
железнодорожную и общую, на которой были отмечены его маршрут по
Македонии и план строительства железнодорожной линии Варна – Антивари,
которую, по его мнению, России было необходимо соорудить для усиления
русского влияния и экономического отмежевания балканских государств от
Австро-Венгрии (в деле карты отсутствуют). Необходимость строительства
этой железной дороги не была еще общепризнанной в 1899 г.626
По всей видимости, все эти предложения были высказаны А. А.
Башмаковым и Н. П. Игнатьеву в их устной беседе о македонских делах,
состоявшейся в начале ноября 1899 г. Он также показал ему некую книгу о
военной топографии Македонии627.
В том же месяце доклад А. А. Башмакова о Македонии был представлен
Э. Э. Ухтомским императору, который отнесся к нему с вниманием. Позднее
А. А. Башмаков вспоминал, что все политические события, которые он
предсказывал в своем докладе, в общих чертах сбылись в ближайшие затем
А. А. Башмаков направлял телеграммы о своих впечатлениях в редакцию «Санкт-Петербургских
ведомостей» непосредственно из путешествия. 17 «Писем из Болгарии и Македонии» были опубликованы в
газете осенью 1899 г., а их болгарский перевод вышел в македонском органе «Реформы» в Софии.
624
РГАДА. Ф. 1385. Оп. 1. Д. 1400. Л. 3.
625
Там же.
626
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 369.
627
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 3.
623

164

годы . Находясь тогда на службе в дипломатическом ведомстве, он в
628

особых записках откровенно докладывал графу В. Н. Ламсдорфу свое мнение
о Мюрцштегской программе реформ и с помощью подробной аргументации
доказывал ему ее полную несостоятельность. «К сожалению, и в этом
отношении я оказался прав»629, – писал А. А. Башмаков, имея в виду неуспех
Мюрцштегской программы.
***
А. А. Башмаков посетил Македонию накануне крупных политических
событий начала XX в. в этой области: Горноджумайского и Илинденского
восстаний, наконец, начала реализации Мюрцштегской программы реформ.
Собранные им этнографические данные и его оценка международной
обстановки на Балканах позволили ему сформулировать свою позицию
относительно оптимальной политики России в этом регионе. Отвергая
возможность решения «македонского вопроса» с помощью реформ, считая их
бессмысленными, публицист выступал за устроение в Македонии автономии
дипломатическим путем. А. А. Башмаков стремился донести свою позицию до
власти и сформировать общественное мнение. В силу первых впечатлений от
поездки ему казалось, что в 1899 г. настал подходящий момент для устроения
автономии, и он импульсивно предлагал Н. П. Игнатьеву идею о введении
русского военного корпуса в Кюстендильский округ. Уже в 1902 г. он
высказал более взвешенную точку зрения, отметив, что не берется судить о
том, созрели ли условия для совместных действий держав с целью устроения
автономии и что «без борьбы ничего не родится, тем более в политике» 630.
Однако дальше предложения об автономии Башмаков не шел, не поднимая
таких вопросов, как предоставление Македонии военной помощи от Болгарии
или присоединение этой страны к Болгарии. Тем не менее, почти целую главу
своей книги он посвятил подробному описанию природного ландшафта

Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб., 1911. С. 4.
Там же.
630
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 366.
628
629

165

Македонии , а по сути – ее военной топографии. На наш взгляд, это было
631

сделано для военных, которые черпали сведения в том числе из открытых
источников.
Идеи,

которые

были

высказаны

А.

А.

Башмакову болгарскими

оппозиционерами (о ведущей роли железнодорожного строительства на
Балканах и опасности германского «мирного проникновения» в этот регион,
необходимости России выступить в качестве заимодателя Болгарии для
противостояния германским и иным капиталам), были приняты им и
сформулированы в виде мер по решению «македонского вопроса». Публицист
верно спрогнозировал, что приобретение Германией концессии на Багдадскую
железную дорогу, которое состоялось вскоре после его поездки на Балканы, в
декабре 1899 г., станет крупным политическим и экономическим успехом
правящих кругов Германии632. Полученные им сведения о железнодорожном
строительстве в труднодоступном горном районе Македонии на границе с
Болгарией оказались полезными для болгарских оппозиционеров, которые,
находясь в Софии, не имели информации о том, продолжалось ли сооружение
турецким правительством железной дороги из Скопье до болгарской границы,
которая должна была соединиться с дорогой Кюстендил – Радомир633.
В отношении решения «македонского вопроса» по критскому сценарию
А. А. Башмаков был солидарен с македонскими революционерами и полагал,
что Россия могла бы направить свою политику к сотрудничеству с теми
организациями,

которые

ориентировались

на

Россию

в

вопросе

об

освобождении Македонии. Расширение сети российских консульств в
Османской империи и поддержка православия в македонских вилайетах,
предложенные А. А. Башмаковым в качестве мер поддержки христианского
населения, берут свое начало от игнатьевских традиций в этом регионе.
Как удалось убедиться А. А. Башмакову, арсенал российских средств
влияния и информирования на Балканах был крайне беден по сравнению с
Там же. С. 98–108, 114–118.
Подробнее об этом см.: Туполев Б. М. «Дранг нах Зюд-Остен» // В «пороховом погребе Европы». 1878–
1914. М.: Индрик, 2003. С. 76.
633
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 305.
631
632

166

конкурирующими

державами.

Действительно,

работа

по

сбору

политических сведений на Балканах была возложена главным образом на
российских консулов, и этих сил явно не хватало. Вместе с тем российское
Министерство иностранных дел довольно скептически относилось к такого
рода информации. Обстоятельные отчеты российского консула А. А.
Ростковского из Македонии 1903 г. в министерстве толком не читались 634.
Показательны в этом смысле и опасения Башмакова за собственную карьеру:
его сведения не только были невостребованными во внешнеполитическом
ведомстве, но и его поездка в целом могла стоить ему карьеры. «Каждая
строка этого письма может погубить мою служебную деятельность» 635, – писал
он Н. П. Игнатьеву.
К

сожалению,

большой

пласт

информации,

полученный

А.

А.

Башмаковым на месте, не попал в печать. Его книга «Болгария и Македония»,
безусловно, выиграла бы в силе информационного воздействия, если бы все
эти данные были включены в текст. Однако автор намеренно не приводит тех
сведений, которые, по его мнению, могли бы запутать читателя, при этом
оставаясь искренним во всех своих убеждениях. Позиция А. А. Башмакова по
«македонскому вопросу» была чрезвычайно близка позиции П. Н. Милюкова,
посетившего Македонию незадолго до него – в 1898 г. Примечательно, что оба
публициста слышали от простых македонцев почти дословно совпадающие
фразы: в варианте, услышанном П. Н. Милюковым – «Ние сме българи. Кога
ще дойде Русия да ни освободи?» («Мы болгары. Когда придет Россия и
освободит нас?»)636; и «Камо да дойде, да ни освободи Русия!» («Пусть придет
и освободит нас Россия!»)637 – А. А. Башмаковым. В письме Н. П. Игнатьеву
он обращал внимание графа на любовь и приверженность простых македонцев
к России. Это заставляло его верить, что неофициальным кругам –
македонской «народной стихии», борющейся за независимость, и русской,
Ямбаев М. Л. «Мне сердечно жаль македонских славян, но…» (А. А. Ростковский в Македонии. Начало XX
в.) // Профессор Сергей Александрович Никитин и его историческая школа. Материалы международной
научной конференции. М.: Институт славяноведения РАН, 2004. С. 298.
635
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 12 об.
636
Германов С. Руски пътешественици, учени и общественици за Македония от XVII век до 1912 г. //
Изследвания по македонския въпрос: Книга първа. София: Македонски научен институт, 1993. С. 247.
637
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. С. 320.
634

167

всем сердцем сочувствующей ей, – удастся изменить курс дипломатии
великих держав, когда встанет вопрос о судьбе Македонии.
С 1902 г., после Горноджумайского восстания, российская политика на
Балканах активизировалась, но не в том варианте, каком предполагал и желал
А. А. Башмаков: она по-прежнему была направлена на понуждение Османской
империи к реформам. Однако сохранение на Балканах мира и status quo как
таковых, по А. А. Башмакову, не могло быть целью российской политики,
поскольку из своей поездки он вынес впечатление, что «мир» в Македонии
невозможно сохранять сколько-нибудь продолжительное время. В этом
заключается принципиальное расхождение позиции А. А. Башмакова и
официального курса российской дипломатии в то время. Расхождение во
взглядах на Мюрцштегскую программу реформ с министром иностранных дел
В. Н. Ламсдорфом предопределило уход А. А. Башмакова из ведомства в 1904
г.
§ 2.3. А. А. Башмаков о международных отношениях на Балканах в
1908–1915 гг.
Как и другие мыслители пореформенного славянофильства, в своей
публицистике А. А. Башмаков подчеркивал важность сплочения славянского
мира для сохранения авторитета России на Балканах и ее статуса великой
державы. По мнению публициста, в начале XX в. представление о каких-либо
реальных интересах на Дальнем востоке еще не сложилось, а возможность
выхода через Иран к Индийскому океану была практически неосуществима 638.
Напротив, ближневосточное направление внешней политики он считал
важнейшим.
Одной из главных причин глубокого упадка российского влияния на
Балканах А. А. Башмаков считал отказ от защиты интересов православия на
мусульманском Востоке в то время, как Австрия систематически боролась с

Башмаков А. А. Задачи России на Ближнем востоке (Напечатано с пропусками в №№ 39, 46, 54 и 60
«Вечернего прибавления к Правительственному вестнику» 1906 г.) // За смутные годы. С. 322.
638

168

православием и занималась распространением католичества

639

. Другая

причина, по его мнению, заключалась в ошибочном тоне сношений с Турцией,
которая не была христианской державой и заслуживала иного обращения.
Славянская идея для России, по убеждению А. А. Башмакова, являлась
залогом ценности и исторического значения страны, в которых она нуждалась
для противостояния чувству презрения к себе, которое, по его наблюдению, за
границей росло из года в год. «Нас всегда ненавидел, нас всегда страшился
Запад, но никогда не было того, что теперь: нас презирают… – писал он в
письме Н. А. Маклакову в связи со своей отставкой. – И не за Цусиму, не за
развал наших сил – нет, а за то, что политика наша сеет сознание, увы,
растущее с каждым днем, что выгоднее быть врагом, нежели другом
России»640. Последнее обстоятельство А. А. Башмаков связывал с тем, что в
балканских делах Россия шла рука об руку с Австрией – «вековым соперником
и врагом». «Из Вены вечно идет рознь, внушение раздельности интересов,
раздувание враждебного отношения вероисповедных групп, проложение стен,
экономически разъединяющих славян»641, – говорил он на одном из собраний
Славянского общества. Главную угрозу для славянства в целом он видел в
Австро-Венгрии и Германии.
Аннексия Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в 1908 г. стала
серьезным вызовом для сторонников славянской взаимности. Если С. Ф.
Шарапов был уверен в том, что аннексия не затемнит национального сознания
сербов, проживавших в этих землях, то консервативные славянофилы горячо
выступали против этого акта. В своей речи в Славянском обществе 26 октября
1908 г. А. А. Башмаков отозвался об аннексии как о «деле нечестивом»,
«пощечине

русскому

народу

и

издевательстве

над

силой

нашей

государственности». «Наше правительство обязано громко и ясно высказать
это во всеуслышание, – говорил он на собрании. – Никакая компенсация тут
немыслима.

Россия

никогда

не

признает

этого

акта,

равносильного

уничтожению сербского народа, извержению России из круга великих
Башмаков А. А. Письмо императору Николаю II… С. 3.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 165.
641
Башмаков А. А. Балканский союз… С. 15.
639
640

169

держав!»

. Он был уверен, что на этом сходились все течения русской

642

общественной мысли, однако в вопросе о дальнейших действиях России среди
мыслителей не было единства. В своей речи А. А. Башмаков рассуждал о том,
каким образом можно было придать реальное значение протесту России
против аннексии Боснии и Герцеговины, «не вступая на путь опрометчивых
вспышек, ведущих к политике необдуманных приключений» 643. По его
мнению, Россия должна была выступить с призывом к созданию коалиции
балканских славянских государств для противостояния «германской угрозе».
Военно-экономический союз балканских славян, по А. А. Башмакову, стал бы
живительным фактором для всего «славянского организма». В 1897 г. он
указывал, что такой союз естественно усиливал бы влияние России и искал ее
покровительства,

в

отличие

от

союза

всех

балканских

государств,

включавшего Грецию и Румынию, который скрывал враждебные России цели
и легко мог сделаться клевретом Австрии 644. А. А. Башмаков был уверен:
Россия должна была вдуматься в значение балканского союза и всячески
стремиться

к

его

осуществлению

с

не

меньшей

энергией

и

последовательностью, чем в Вене стремились к его задержке и задушению 645.
Общей целью балканских славян стал бы таможенный и военный союз 646.
Способов достижения этой цели оратор в своей речи не обозначил. Однако он
отметил, что если бы эта программа была положена в основу российской
политики на Балканах, не было бы тяжелых дней таможенной войны в Сербии,
экономической изоляции Черногории, истребления албанцами сербов в Старой
Сербии и даже острой распри болгар и сербов в Македонии 647.
По его мнению, аннексия Боснии и Герцеговины была опасна прежде
всего для самой Австро-Венгрии, «слишком опрометчиво бросившейся в
невылазную трясину»648. Россия, по его убеждению, только лишь ради
поддержания мира как самоцели не должна была чрезмерными усилиями
Там же. С. 13.
Там же. С. 14.
644
Башмаков А. А. Россия и славяне // Мировые отголоски. 1897. №118.
645
Башмаков А. А. Балканский союз… С. 15.
646
Там же. С. 16.
647
Там же.
648
Там же. С. 17.
642
643

170

удерживать «те коализующиеся силы, которые рвутся к возмездию по вине
самой Австрии»649. Не желая войны, ей было необходимо положить в основу
своей внешней политики славянскую программу и твердо ее придерживаться.
Вместе с тем, по А. А. Башмакову, мир сам по себе не мог быть целью всей
внешней политики. Критикуя пацифизм, он отмечал, что провозглашение
этого учения мерилом международных отношений не только не спасало от
войны, но прямо вело к позорным поражениям и кровопролитным войнам 650.
Учение «непротивления злу» он считал бессмысленным в практической
жизни. По его мнению, народы, охраняя дорогое, иногда вовлекались в
неизбежные войны, и для них было ложно стремление к миру как главная, а не
побочная цель их деятельности. «Величие народов будет измеряться величием
их идеалов, а не тем, миром ли или войною им пришлось оградить эти
идеалы»651, – писал А. А. Башмаков. В соответствии с этими убеждениями в
феврале 1909 г. он настаивал, что переход австро-венгерскими войсками Савы
России следовало считать поводом к войне, поскольку нельзя было допустить
и мысли о поглощении Сербии Австро-Венгрией. А. А. Башмаков был
убежден, что поддержание российской дипломатией сербских стремлений к
обладанию северо-восточным побережьем Адриатики как перспективной
задачи само по себе не могло бы поколебать мир, поскольку вопрос о мире и о
войне, по его мнению, зависел не от конечных целей политики, а от
ближайших652.
Весной 1909 г. в российской и европейской печати всерьез обсуждалась
возможность вторжения Австро-Венгрии в Сербию и последующей за этим
общеевропейской войны. По мнению А. А. Башмакова, если бы Россия

Там же.
Башмаков А. А. Балканский кризис (Речь на собрании Славянского общества 15 февраля 1909 г.) //
Балканские речи. С. 34. Удивительно точно позиция А. А. Башмакова перекликалась с мнением Н. П.
Игнатьева: «Бескорыстие в политике в сущности не что иное, как самовольное пожертвование вверенными
нам общенародными, действительными интересами (которые должны быть для дипломатов священными)
легкомысленному тщеславию нашему или страху, недостойному великого народа». См.: После Сан-Стефано:
Записки гр. Н. П. Игнатьева. Примеч. А. А. Башмакова. Петроград: тип. т-ва А. С. Суворина «Новое время»,
1916. С. 109.
651
Башмаков А. А. Булат и золото (Напечатана за подписью «Вещий Олег» в 1900 г. в «Приднепровском крае»
в №№ 714, 715 и 716, а также в «Ревельских известиях» в августе того же года) // За смутные годы. СПб., 1906.
С. 138.
652
Башмаков А. А. Балканский кризис… С. 37.
649
650

171

вовремя, в конце 1908 г., заявила о непризнании аннексии Боснии и
Герцеговины, она тем самым сразу пресекла бы возможное дальнейшее
продвижение Австрии в сторону Сербии. Однако, отмечал он, если бы
оккупация Сербии австрийскими войсками все же состоялась, перед Россией
возникла бы уже трудная дилемма: или объявить войну Австрии, или признать
свое политическое поражение 653. В этой связи единственным выходом из
положения и способом сохранить мир А. А. Башмаков считал заявление
Россией Австро-Венгрии, что переход австрийской армии через Саву она
сочтет за casus belli654.
Сложная международная обстановка Боснийского кризиса 1908–1909 гг.
побудила

А.

А.

Башмакова

рассуждать

о

практическом

значении

славянофильства. 15 февраля 1909 г. на торжественном собрании Славянского
общества он произнес речь, в которой предложил разработать новую систему
практических целей, к которым должна была быть направлена политическая
деятельность славянских лидеров 655. Утверждая, что без определенной цели
славянофильство как учение потеряет свое политическое значение, А. А.
Башмаков призывал начать с признания стремления всех славянских народов к
государственному росту, вплоть до государственной независимости. Он
выделил 4 этнические группы, которые со временем могли образовать 4
славянских государства: сербохорватский народ с присоединением словенцев;
болгарский народ; чешско-моравский народ с присоединением словаков и
польский народ 656. Под болгарским народом А. А. Башмаков подразумевал в
том числе и македонцев. Государственно-культурное определение этих единиц
он назвал целью славянофильства. А. А. Башмаков предугадывал, что будущая
переработка карты Европы не могла состояться без периода славянских
войн657, однако война началась гораздо раньше, чем публицист изначально
предполагал. Обозначив эти этнические группы, он не ошибся в своей оценке
вектора политического развития славянских народов. Вместе с тем такое
Там же. С. 38.
Там же. С. 39.
655
Там же. С. 31.
656
Там же. С. 32.
657
Там же. С. 33.
653
654

172

заявление могло быть интерпретировано как призыв к отделению
славянских народов от Австро-Венгерской империи, хоть речь и шла о «более
отдаленном будущем».
В феврале 1909 г. состоялся официальный визит в Россию царя Болгарии
Фердинанда I. После ряда встреч на высшем уровне болгарскому царю в том
числе была представлена депутация Петербургского Славянского общества. А.
А. Башмаков воспользовался этим шансом, чтобы донести до болгарского царя
мысль о том, что возможное присоединение Македонии к Болгарии вследствие
войны напрямую зависело от другого существенного вопроса – обладания
Сербией побережьем Адриатического моря. В небольшой речи, сказанной поболгарски, А. А. Башмаков отметил, что он внимательно следил за условиями,
в которых развивалась политическая судьба болгарского народа, и пришел к
выводу, что будущее расширение территории Болгарии было непосредственно
связано с укреплением Сербии на

Адриатике 658. Эту же идею он

последовательно отстаивал и в период Балканских войн.
В марте 1909 г. Россия, а затем и Сербия, оставшаяся без ее поддержки,
были вынуждены признать аннексию Боснии и Герцеговины. Тем самым
российскому престижу на Балканах был нанесен чувствительный удар.
Политика

соглашения

с

Австро-Венгрией

и

Германией

оказалась

дискредитированной. На страницах «Славянских известий» А. А. Башмаков
под псевдонимом Вещего Олега опубликовал статью, где с горечью писал о
своем разочаровании фактом признания аннексии. «Раскрывается страшная
истина: мы не сложившаяся в той степени государственной зрелости, как
полагали – сознательная великая нация. Мы протоплазма ! Мы проект
будущей великой нации, и те значительные задачи, которые мы так страстно
любили, оказались просто не по плечу измельчавшему современнику,
изображающему собою бесхарактерный и бесформенный студень!» 659 –
восклицал он. Дипломатическое поражение вновь заставило его размышлять о
Башмаков А. А. Македония и Адриатика (Речь, сказанная по-болгарски во время представления депутации
СПб. Славянского общества Царю Болгарскому Фердинанду I. 13 февраля 1909 г.) // Балканские речи. С. 28.
659
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. К последнему моменту // Славянские известия. 1909. №№1–8. СПб., 1909. С.
424.
658

173

состоянии славянофильской мысли в России. Он констатировал, что хотя к
1880-м гг. она достигла идейной стройности и прочных идеалов, к 1909 г. от
нее сохранились лишь традиция, выражавшаяся у последователей «старших»
славянофилов в стремлении как можно тверже стоять на букве всего когда-то
сказанного предшественниками, да «брожение» мысли, совершенно не
определившейся среди разнообразных новых направлений славянской идеи 660.
По мнению А. А. Башмакова, при переработке политических идеалов
славянофильской мысли ориентиром должна была стать идея об органической
цельности всего славянского мира. Утверждая, что на этом основании должна
перестроиться

сама

идея

русского

национализма,

он

имел

в

виду

необходимость принятия русским обществом, в том числе, определенной
внешнеполитической программы. По его мнению, славянофилы должны были
дать государству подготовленных в духе этой идеи государственных деятелей,
а само правительство должно было стать славянофильским, «чтобы быть
достойным возрождающейся России»661.
К осени 1912 г. в результате переговоров при активном участии
российской дипломатии сложился союз Сербии, Болгарии, Греции и
Черногории. Союзники готовились к войне с Османской империей, претендуя
на раздел ее балканских владений. Согласно секретному приложению к
договору Сербии и Болгарии, в случае победоносной войны Болгария должна
была

получить

значительную

часть

Македонии

к

юго-востоку

от

разграничительной линии Крива-Паланка – Охрид, однако судьбу ряда
районов, расположенных к северо-западу от нее, было решено передать на
рассмотрение русского арбитража. 5 (18) октября 1912 г. Болгария, Греция,
Сербия и несколько позднее Черногория объявили Турции войну. Началась
Первая Балканская война, первый период которой отмечен активным
наступлением и победами войск союзников. В значительной части русского
общества крепла надежда на то, что Балканский союз станет прологом к

660
661

Там же. С. 424–425.
Там же. С. 426.

174

дальнейшему объединению славян

. Петербургское Славянское общество

662

приветствовало освободительную борьбу балканских славян, считая ее
великим подвигом, роковым моментом в истории.
В ноябре 1912 г. после ряда поражений султанское правительство
обратилось к болгарскому царю с просьбой о перемирии. После неудачной
попытки взятия болгарскими войсками турецких укреплений у Чаталджи
начались переговоры о перемирии, которое было подписано Болгарией и
Сербией 21 ноября (3 декабря) 1912 г.
В статье «Что даст нам перемирие?», опубликованной в «Славянских
известиях»,

А.

А.

Башмаков

высказал

скептическое

отношение

к

Чаталджинскому перемирию. Он полагал, что для достижения прочного мира
было необходимо взятие союзниками двух наиболее важных с политической
точки зрения укреплений – Скутари и Адрианополя, в противном случае
перемирие не имело смысла, и военные действия были бы возобновлены. Так
впоследствии и произошло. Автор статьи отмечал, что не получить
Адрианополя для союзников означало бы отказаться от очищения турками
европейских вилайетов с преобладавшим христианским населением, а
конкретно для болгар – «предать обратно под ярмо и виселицу» своих
многострадальных единоплеменников в Восточной Фракии 663. «Народная
психика победителя не вяжется с повторением того же позора, как было после
Сан-Стефанского договора, относительно Македонии»664, – заявлял А. А.
Башмаков на

страницах газеты.

Взятие

же

Чаталджинских позиций

представлялось ему нецелесообразным, поскольку он не видел смысла в
обладании полосой земли между этими укреплениями и Константинополем.
Хотя занятие самого Константинополя союзными войсками представлялось
притягательным с точки зрения романтизма, по мнению публициста, в
отношении

реальной

политики

оно

не

соответствовало

какому-либо

настоятельному государственному интересу на Балканском полуострове 665.
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 261.
Башмаков А. А. Что даст нам перемирие? // Славянские известия. 25 ноября 1912 г. №2. С. 22.
664
Там же.
665
Там же.
662
663

175

Главной стратегической целью Черногории в войне А. А. Башмаков
видел взятие Скутари. Адрианополь, Скутари и порт Дураццо, по его мнению,
были теми главными территориальными вехами, которых союзники не могли
уступить, так как обладание ими было для них вопросом жизни или смерти 666.
Он призывал и русское общественное мнение проявить твердость по этим
вопросам, поскольку именно оно оказывало существенное влияние на
славянское самосознание на Балканах, к нему прислушивались и в АвстроВенгрии. Автор статьи выражал надежду, что при всем антагонизме,
существовавшем

между

«русским

народным

сердцем»

и

российской

дипломатией, в рядах последней было немало людей, готовых поддержать
славянские стремления 667.
Успешный для союзников ход Первой Балканской войны позволил им
претендовать на раздел албанских территорий. Сербская армия заняла те
земли, которые албанцы считали ядром своего будущего национального
государства668. 28 ноября 1912 г. была провозглашена независимость Албании.
На конференции послов великих держав в Лондоне в середине декабря 1912 г.
обсуждалась политическая судьба этих земель. На территорию Албании
претендовали Сербия и Черногория, однако Австро-Венгрия стремилась не
допустить их выхода к побережью Адриатического моря. Границы будущего
государства оставались неопределенными. Несмотря на размах албанского
национального движения, направленного на получение автономии в составе
Турции, а затем и провозглашение независимости, А. А. Башмаков
присоединялся к точке зрения, согласно которой Албания не была способна
создать самостоятельную государственность. Он счел аргументацию П. Н.
Милюкова в пользу албанской автономии неубедительной. Если бы политик,
утверждал А. А. Башмаков, как он сам в 1908 г., непосредственно пообщался с
гегами-малиссорами, он бы убедился в том, что эта народность еще не доросла

Там же. С. 23.
Там же.
668
Искендеров П. А. Сербия, Черногория и Албанский вопрос в начале XX в. СПб.: Алетейя, 2013. С. 48.
666
667

176

до государственности

669

. На страницах «Славянских известий» А. А.

Башмаков отмечал состояние постоянного кровопролития и разбойничества
среди горных албанских племен. То же подчеркивал и его современник,
сербский историк Йован Цвийич, не раз лично посетивший Старую Сербию,
где

сербское

население

подвергалось

всевозможному

насилию

и

принудительной исламизации. Собственные наблюдения, полученные в
поездке по Северной Албании в 1908 г., убедили А. А. Башмакова в том, что
территория Старой Сербии и Метохии по праву должна принадлежать Сербии.
Разграничение албанских и сербских земель было тесно связано и с
проблемой получения Сербией выхода к Адриатическому морю. А. А.
Башмаков проводил аналогию между завоеванием Россией выхода к
Балтийскому морю и добыванием Сербией берегов Адриатики: в обоих
случаях государства столкнулись с исторической необходимостью выхода к
морю через другой народ, который не был в достаточной мере способен к
образованию

собственной

государственности 670.

В

этих условиях,

по

убеждению А. А. Башмакова, Сербии было важно обрести выход к морю
наименее трудным путем. В своей статье «Как провести государственную
границу между Сербией и Албанией?» он подчеркивал, что необдуманное
присоединение к Сербии центральной части Албании (от р. Мати до
Эльбасана) создало бы для сербов неисчислимые затруднения в плане
покорения горных племен. Напротив, верховья Дрина и пространство от ШарДага до Черногории представлялись ему более благоприятными с точки зрения
укрепления на этих территориях сербского влияния. По его мнению, в
Метохии, на верховьях р. Лима около Гусинье и Плава, в призренском округе
сильно ощущалось влияние древнего сербизма, проявлявшегося в виде
смешанного состава населения и в том, что многие чисто албанские племена
были когда-то славянскими671. Бассейн Скутарийского озера до верховьев его
Башмаков А. А. Как провести государственную границу между Сербией и Албанией? // Славянские
известия. 16 декабря 1912 г. №5. С. 64.
670
Там же. С. 65.
671
Там же. С. 66. Историк П. А. Искендеров полагает, что по крайней мере часть косовско-албанского этноса
имеет сербские и православные корни, что осложняло политическую ситуацию в косовских землях. См.:
Искендеров П. А. Указ. соч. С. 48.
669

177

горных рек представлялся ему менее доступным для сербского влияния,
хотя он не исключал того, что и здесь Сербия могла бы получить значительное
влияние. В пример он приводил то, что наиболее мощное и организованное
албанское племя Мирдита во время Первой Балканской войны не оказало
никакого сопротивления сербским войскам, отправленным из Призрена на
помощь черногорцам при осаде Скутари672. Кроме того, Сербия могла бы
мирно владеть портом Дураццо, укрепившись на береговой полосе от СанДжиованни-ди-Медуа (Шенджина) до Дураццо (Дурреса). По ней же, отступая
немного к склонам гор, по его мнению, следовало провести сербскую
железную дорогу673. К декабрю сербская армия уже взяла города Леж, Круя и
Тирана и вышла на Адриатику в районе Дураццо, а греческая армия вторглась
в Янину, однако европейские державы понимали, что балканские границы
будут окончательно размежеваны за столом переговоров, а не на поле
битвы674.
А. А. Башмаков приводил в пользу присоединения к Сербии части
албанских земель несколько аргументов: во-первых, интерес самих албанцев, у
которых не было ни средств, ни возможности, ни способности к переходу от
уровня родового быта к государственности; во-вторых, историческое прошлое,
заключавшееся в том, что эти земли до турецкого завоевания уже входили в
состав сербского государства; в-третьих, принудительный и даже преступный
характер уничтожения сербского населения с заменой его албанским при
содействии

турецкого

режима,

что

ослабляло

силу

аргумента

о

принадлежности этих земель албанцам, пользовавшимися ими «ценою
мученической

крови

сербского

племени»;

в-четвертых,

фактическое

пустование значительной части земель, где жили одни албанцы, в силу крайне
низкой населенности являвшимися в сущности бесхозными 675. Все эти
аргументы перекликались и с позицией сербских властей, которые также
апеллировали к концепции об общих историко-демографических корнях
Башмаков А. А. Как провести государственную границу… С. 66.
Там же. С. 65.
674
Искендеров П. А. Указ. соч. С. 64.
675
Башмаков А. А. Как провести государственную границу между Сербией и Албанией? (окончание) //
Славянские известия. 23 декабря 1912 г. №6. С. 78.
672
673

178

сербов и племен Северной Албании, через которую должен был проходить
сербский коридор на Адриатику676.
А. А. Башмаков подытоживал, что к Черногории должен быть
присоединен бассейн Скутарийского озера вместе с городом Скутари, а также
город Печ и прилегающие к Черногории части бывшего Новобазарского
санджака, занятые на тот момент черногорскими войсками. Сербия, оставляя
за собой все прочие части Старой Сербии, в том числе Метохию, Дьяковицу,
Призрен, территорию племен Люма и Мирдита, должна была быть допущена к
бесспорному обладанию портом Дураццо, достигая его не через горы, а путем
государственного владения береговой полосой от устьев Дрина до Дураццо 677.
Пространство к югу от рек Мати и Урака, а также города Круя, Тирана,
Пекинье, Эльбасан, по мнению А. А. Башмакова, должны были отойти к
Албании. Адриатическую железную дорогу он предлагал провести по долине
р. Фани-Мож, притока р. Мати, русло которой прямо направлялось в сторону
Дураццо. К окончанию статьи А. А. Башмакова в «Славянских известиях»
была приложена нарисованная им схематическая карта Албании, на которой
были отмечены границы между Сербией и Албанией и линия, обозначающая
предполагаемую трассировку железной дороги. Его статья имела особую
актуальность и представляла значительный интерес для публики, поскольку на
проходившей в середине декабря Лондонской конференции развернулись
дебаты о границах Албании. А. А. Башмаков не разделял точки зрения Н.
Пашича о необходимости провести границу между Сербией и Албанией по
линии Дураццо – Охрид, а соглашался с профессором Цвийичем, полагавшим,
что демаркационная линия должна пройти значительно севернее. Статья была
основана на сведениях, полученных ее автором в поездке по Северной
Албании в 1908 г., и представляла собой самостоятельное исследование.
Немногим

позднее,

в

своей

речи

«Наш

долг

на

Лондонской

конференции», произнесенной 18 января 1913 г., в отношении уступки
Албании Дураццо А. А. Башмаков отметил, что, допустив такую уступку,
676
677

Искендеров П. А. Указ. соч. С. 57–58.
Башмаков А. А. Как провести государственную границу… (окончание). С. 78–79.

179

российские дипломаты не позаботились даже о том, чтобы получить за это
хоть какую-то компенсацию. «Мы попали в положение, невероятное в том
отношении, что когда решаешься идти по постыдному пути переговоров,
допуская, чтобы была выдана кровь родной матери, то, по крайней мере,
совершив такое падение, ищешь хоть какой-нибудь эквивалент за такое
посрамление»678, – говорил он. Из-за такой уступки, по мнению оратора,
дипломатические оппоненты России в следующих переговорах могли
вынудить российскую сторону пойти еще дальше в жертвовании своими
интересами. А. А. Башмаков понимал, что если Скутари и Старая Сербия
отойдут Албании, «восточный вопрос» так и не разрешится, и России вновь
придется

перелистывать

страницы

истории

вместе

с

одержавшей

дипломатическую победу Австрией в еще более жестких условиях679.
Уже в ходе Первой Балканской войны между Болгарией, Сербией и
Грецией начались споры по разделу Македонии. Сербия настаивала на том,
что занятые ее войсками территории принадлежали ей по праву завоевания, и
отказалась уступить те земли, которые по союзному договору были признаны
болгарскими. Правительство Болгарии настаивало на выполнении Сербией
условий союзного договора 1912 г. и добивалось отвода сербской армии с
занятых ею территорий в Вардарской Македонии, аргументируя свою
позицию более значительным вкладом Болгарии в дело разгрома османской
армии и этническим составом населения Македонии. Весной 1913 г.
российское

дипломатическое

ведомство

было

всерьез

обеспокоено

разногласиями внутри Балканского союза680. Находясь на Балканах в качестве
военного корреспондента «Нового времени», в марте 1913 г. А. А. Башмаков
посетил Софию. На одном из банкетов, на котором присутствовали ученый и
политический деятель И. Шишманов, поэт И. Вазов, этнограф Л. Милетич и

Башмаков А. А. Наш долг на Лондонской конференции (Речь, сказанная в Клубе общественных деятелей 18
января 1913 г.) // Славянские известия. 24 февраля 1913 г. №15. С. 234.
679
Там же. С. 237.
680
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 288.
678

180

др., он произнес речь, в которой призывал Болгарию к уступкам Сербии

681

.

С его точки зрения, раз Болгария не оказала поддержки Сербии против
Австрии на переговорах в декабре 1912 г., теперь, по его мнению, она должна
была «во имя славянства» вознаградить ее в Македонии, несмотря на то, что в
последней преобладало болгарское население. 1 апреля 1913 г. А. А. Башмаков
отправил письмо Николаю II, в котором представил свой проект разрешения
сербо-болгарских противоречий и просил императора выступить арбитром в
споре682. В нем он повторил свою мысль, высказанную в болгарской столице.
По мнению А. А. Башмакова, Сербия не имела права искать удовлетворения
своих интересов путем непризнания договора о дружбе и союзе 29 февраля (13
марта) 1912 г. Требования болгар о соблюдении этого договора он признавал
законными, однако Болгария, по его мнению, сама уклонилась от некоторых
обязанностей, лежавших на ней по духу договора: она не дала сербам
открытой и сильной поддержки, когда Австрия добивалась оттеснения сербов
от Адриатики. Автор письма полагал, что при таких условиях утрата Дураццо
стала для сербов достаточным основанием для территориального возмещения
этого ущерба683. Вместе с тем он подчеркивал, что в пределах Македонии не
было таких земель, которые могли быть без междуславянской вражды
прирезаны к Сербии. Поэтому путь к умиротворению он видел в разделе всей
спорной области на 3 части: 1) весь Скопийский край, от Шар-Планины до
линии, проводимой от Куманово и Кратово к Охридскому озеру, которую
предусматривал союзный договор, должен был отойти к Сербии. Хотя
население этого края было болгарским, Болгария сама согласилась на уступку
Скопийского округа по договору; 2) к Болгарии присоединялась территория
Велеса, Пелагонийской равнины, Битоля и Мориковского горного края с
Тиквешем; город Прилеп предлагалось прирезать к Сербии; 3) город Охрид и
берега озер Охридского и Преспанского предлагалось отдать Сербии не на
Гусев Н. С. Профессор И. Д. Шишманов в болгаро-сербской борьбе за русские симпатии в 1912–1913 гг. //
Славяне и Россия: проблемы войны и мира на Балканах. XVIII–XXI вв. К 100-летию со дня рождения
академика Ю. А. Писарева. Сб. ст. Отв. ред. С. И. Данченко. М.: Институт славяноведения РАН, 2017. С. 188.
682
Елдъров С. Забравеният юбилей: 150 години от рождението на Александър Александрович Башмаков //
Македонски преглед. Т. XXXII. 2009. №4. С. 140.
683
Там же.
681

181

правах аннексии, а на правах оккупации со специальными ограничениями в
пользу болгар в школьном и церковном отношениях684. Эти земли должны
были оставаться в сербской оккупации до тех пор, пока Сербия не добилась бы
при помощи Болгарии выхода к Адриатике. С достижением этой цели
Охридский край как область с болгарским населением перешел бы к Болгарии.
Земли, которые со временем должны были отойти к Болгарии, в сущности
являлись для Сербии как бы залогом685. Таким образом, в сложном вопросе о
судьбе Македонии А. А. Башмаков принял компромиссную точку зрения,
базирующуюся на его личных понятиях о справедливости.
Стремление

союзников

получить

возможно

большую

долю

освобожденной территории, националистические настроения в правящих
кругах Болгарии и попытка силой решить македонскую проблему, а также
разжигание противоречий между союзниками дипломатией Вены и Берлина
привело к крушению Балканского союза и Второй Балканской войне. Призыв
российской дипломатии к компромиссу и созыву конференции глав
правительств стран Балканского союза успеха не имел: бывшие союзники не
собирались идти ни на какие уступки.
Раскол в рядах Балканского союза и Вторая Балканская война стали
тяжелым ударом, разрушившим все надежды на объединение славян 686. По
итогу межсоюзнической войны большая часть Македонии была поделена
между Сербией и Грецией. Обширная территория на западе Балканского
полуострова вместе со Скутари перешла независимой Албании. Адрианополь
остался в руках Турции. В русском обществе высказывалось мнение, что
славянофильство было бессмысленным учением и в свете развязки последней
войны потерпело полный политический и моральный крах. 14 октября 1913 г.
состоялось заседание Петербургского славянского общества, на котором
обсуждались итоги войны. А. А. Башмаков выступил перед собравшимися с
докладом «О ближайших задачах славянофильства в период упадка

Там же.
Там же. С. 141.
686
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 78.
684
685

182

славянской идеи» . Он признал, что настроение в обществе было против
687

славянофилов, но вина за исход войны лежала не на них: если бы внешняя
политика российского правительства была более последовательной, если бы
Россия поддержала сербов в вопросе о Дураццо и Черногорию – в вопросе о
Скутари, то не было бы Второй Балканской войны и, несомненно, все
симпатии были бы на стороне славянофилов 688. Несмотря на то, что события
не оправдали надежд славянофилов, А. А. Башмаков был по-прежнему уверен
в истинности идеи славянской взаимности.
Попытки

болгарской

дипломатии

поставить

вопрос

о

ревизии

Бухарестского договора, которым завершилась Вторая Балканская война,
мирным

путем

не

принесли

успеха.

По-прежнему

стоял

вопрос

о

национальном объединении, который после 1913 г. для Болгарии стал
вопросом территориальным 689.
Поражение Болгарии в межсоюзнической войне привело к росту
реваншистских настроений в стране. Газеты либеральных партий развернули
антисербскую и антироссийскую пропаганду. Внешнеполитический курс
страны был направлен на союз с Германией и Австро-Венгрией. Болгария
втягивалась в Первую мировую войну на стороне центральных держав.
Решающим фактором в принятии этого решения стало обещание дипломатии
Вены и Берлина с помощью недолгой победоносной войны удовлетворить
территориальные притязания Болгарии, в первую очередь приобрести
Вардарскую Македонию.
В августе 1915 г. А. А. Башмаков под псевдонимом «Вещий Олег»
опубликовал в еженедельнике «Русская будущность» статью в трех частях
«Болгария Кобургов и мировая война», где рассуждал о македонской проблеме
в условиях военного конфликта. Его представление о сущности «македонского
вопроса» складывалось со времени его македонской поездки в 1899 г. вплоть
до начала мировой войны. За этот период оно в общих чертах сохранилось. А.
Там же. С. 83.
Там же.
689
Шкундин Г. Д. Вопрос о сепаратном мире с Болгарией в политике держав Антанты (октябрь 1915 – март
1916 г.): автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1998. С. 14.
687
688

183

А. Башмаков писал: «Громадная часть славянской (т. е. главной) народной
стихии в Македонии состоит из болгар, правда – в провинциальной, местной
разновидности, но все же из болгар, а не из сербов и не из третьей народности,
ибо "македонского" народа в смысле отдельной славянской национальности и
литературного языка нет и быть не может, за отсутствием самостоятельного
политического прошлого» 690. Публицист по-прежнему призывал отказаться от
устоявшихся клише, которые либо сводились к представлению о Македонии
как о стране искусственных народностей, либо утверждали, что «кто больше
даст денег на школы и агитацию, тот и создаст народность из неопределенного
этнографического теста», либо ссылались на нерешенность бесконечных
филологических и других споров, в которых наука не могла сказать
последнего слова. С точки зрения А. А. Башмакова, подобные клише только
затемняли вопрос, в сущности не внося для его решения ничего ценного 691.
А. А. Башмаков подчеркивал, что водворение согласия на Балканах было
важно в том числе с точки зрения прочности того нового политического
будущего славянства, ради которого началась мировая война. Он отмечал, что
для всего славянства, призванного сыграть значительную роль под духовным
первенством

России,

было

крайне

важно,

чтобы

болгары

из-за

узконациональных мотивов не сделались орудием тех, кто стремился к гибели
славянства692.
О расстановке сил после Второй Балканской войны автор статьи
отзывался

как

о

непрочном

административных

экспериментов

неумиротворенным

болгарским

положении,
сербского
населением

обострявшемся

из-за

правительства

над

Македонии 693.

Такое

ненормальное, даже отчаянное положение он считал крайне грустным не
только с точки зрения одних болгар, но и с точки зрения прочности
государственной силы Сербии. Вместе с тем вину за начало межсоюзнической
войны А. А. Башмаков возлагал на болгарского царя Фердинанда и генерала
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария Кобургов и мировая война // Русская будущность. 21 августа 1915.
№1. С. 17.
691
Там же. С. 16.
692
Там же.
693
Там же. С. 17.
690

184

М. Савова, «по наущению Австрии» натолкнувших страну на путь
приключений. По его мнению, они стали главными виновниками той
катастрофы, которая имела своим последствием умаление исторических прав
Болгарии на болгарскую же Македонию 694.
А. А. Башмаков не подвергал сомнению, что состав населения и
количество жертв, отданных македонцами на протяжении десятилетий за
освобождение от турок, тяготение всей страны к Болгарии свидетельствовали
о противоестественности нахождения Македонии в составе Сербии. Однако он
полагал, что в международной обстановке, созданной мировой войной,
этнографический аргумент был только первичным в политической проблеме.
По убеждению А. А. Башмакова, во время братоубийственной войны 1913 г.
жребий был брошен на полях сражения и право победителя перешло к сербам
и грекам. «С этой точки зрения этнографический состав населения дает только
зародыш политического права; но самое право окончательно закрепляется
лишь на полях сражения или же, иногда бескровно, согласием братски
настроенных народов»695, – писал он. Но главным обстоятельством в споре он
видел поведение официальной Болгарии со времени Бухаресткого договора до
1915 г., которое, по его мнению, вело к гибели страны и все более умаляло те
исторические

права

на

Македонию,

которые

болгарские

публицисты

ошибочно считали неотъемлемыми навеки. А. А. Башмаков писал, что
ориентация Болгарии на страны враждебного лагеря приковывала братский
России народ «к могиле гниющей Турции» и к неизбежной судьбе немцев,
которые, проиграв войну, на несколько веков сойдут со сцены истории 696. По
его мнению, в то время, как Болгария позорно помогала Турции, неправые в
македонском споре сербы удивили мир неслыханным и благородным
геройством, разбивая австро-германские войска 697.
А. А. Башмаков понимал, что его обвинения вызовут чувство стыда у
многих болгар, доказавших своей жизнью, что не вся страна коснела в
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария Кобургов и мировая война (продолжение) // Русская будущность.
28 августа 1915 г. №2. С. 18.
695
Там же.
696
Там же.
697
Там же. С. 19.
694

185

безнадежной мгле. «Я слышу их негодующий голос, их мольбу, чтобы мы
не смешивали нынешний кобургский режим, правительство Радославова,
Геннадиева, Тончева и им подобных с самим болгарским народом, который
питает в душе благодарность к великой России» 698, – писал он. Однако, по
мнению публициста, каковы бы ни были прекрасные качества болгарского
народа, он, как свободный народ, пользовавшийся политическими свободами,
все же не мог быть признан неответственным за то, что творила его
интеллигенция699. Если за целый год страшнейшей войны, писал А. А.
Башмаков, болгарский народ не потребовал от своих правителей избавления от
солидарности с немцами и турками, то этот народ должен за это отвечать
перед судом истории.
По мнению А. А. Башмакова, болгарские публицисты, понимавшие ужас
нравственного положения страны, но возлагавшие вину за него на тех, кто
допустил заключение Бухарестского договора, «впадали в безнадежную
слепоту»: они не видели, что этот аргумент не оправдывал их перед миром.
Автор статьи подчеркивал: вся Болгария была песчинкой по сравнению с теми
колоссальными массами людей, которые круглый год днем и ночью жили под
градом шрапнелей, борясь против немцев, домогающихся покорения всего
мира и гибели всего славянства. «Болгаро-македонские вопли кажутся
бессмысленным анахронизмом среди громко звучащих велений этой грозной
эпохи. А голос истории все более властно говорит Болгарии: или с нами к
твоей славе и чести, или с немцами к твоему позору и безвременной
могиле!»700, – заявлял А. А. Башмаков. По его мнению, спасти страну мог
только созыв народного собрания или вмешательство России 701. Как известно,
болгарские оппозиционные партии предпринимали попытки давления на
правительство, однако им не удалось переменить его внешнеполитической
ориентации. Именно «узконациональные мотивы» определили вступление
страны в войну на стороне Германии, Австро-Венгрии и Турции в октябре
Там же.
Там же.
700
Там же.
701
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария Кобургов и мировая война (окончание) // Русская будущность. 4
сентября 1915 г. №3. С. 19.
698
699

186

1915 г. Оно привело Болгарию к военному поражению и острому
политическому кризису.
***
Славянская идея и славянский вопрос являются центральными темами в
публицистическом творчестве А. А. Башмакова. На протяжении многих лет он
отстаивал идею о том, что только проведение славянской политики, с верным
пониманием идеи славянской взаимности, могло сохранить значение России
на международной арене. По собственной инициативе он исследует
балканские проблемы и предлагает их решение: в македонской поездке 1899 г.
это проявилось в весьма успешной попытке дать взвешенную оценку
«македонскому вопросу» и выявить необходимую позицию России по этому
вопросу;

в

албанской

поездке

1908

г.

–

в

разработке

наиболее

соответствующего славянским интересам проекта Адриатической железной
дороги, в 1912–1913 гг. – в составлении проектов государственной границы
между Сербией и Албанией и разрешения сербо-болгарских противоречий в
Македонии, последний из которых был предложен вниманию императора. С
точки

зрения

публициста,

интересы

России

на

Балканах

были

нематериальными, но в то же время имели громадное политическое значение.
В своих произведениях, посвященных балканским путешествиям, А. А.
Башмаков ярко представил читателям тяжелое положение славянского
населения Османской империи. Результаты и выводы этих поездок он
использовал на протяжении всей своей деятельности вплоть до отъезда из
России, публикуя этнографические заметки, составляя новые проекты,
выступая на собраниях Петербургского Славянского общества, «славянских
банкетах» и в иных организациях.
Идеализм во внешнеполитических взглядах был свойствен А. А.
Башмакову в силу характера. Говоря о «народном духе» и преувеличивая
значение «бессознательного» в политике, он нередко забывал о том, что ее
вершил по сути узкий круг людей. Точно так же он надеялся на то, что
европейские народы, «слишком часто симпатизировавшие исламу против

187

христианской веры и турецкому режиму против естественных требований
угнетенных

славян»702,

переживут

«духовную

эволюцию»

в

своем

мировоззрении и подтвердят право славянских государств на территориальные
приобретения.
Панславистская

концепция

А.

А.

Башмакова

не

подразумевала

политических проектов объединения славян под главенством России. Акцент в
ней делался на культурных связях славянских народов и выстраивании
прочных экономических связей между ними для защиты от германской
экспансии. Эта позиция была схожа с политической программой журнала
«Славянский век», который выходил с 1900 г. по 1904 г. в Вене и был
платформой для дискуссии о сущности славянской идеи в начале XX в.
Политолог В. А. Болдин предлагает для определения такой программы
(панславизма с упором на экономическую интеграцию славянских народов)
термин

«культурно-экономический

панславизм»,

что

представляется

оправданным703.
А. А. Башмаков отвергал либеральный неославизм как чуждую
«классическому славянофильству» концепцию, что позволяет говорить о нем
как о представителе «консервативного крыла» позднего славянофильства.
Хотя он бесспорно относил себя к последователям ранних славянофилов, в
письме Д. Н. Вергуну он отмечал, что «узкая формула, в которой как будто
навеки замкнулись русские славянофилы»704, нуждалась в пересмотре. Вместо
нее он предлагал новый идеал славянского патриотизма – «широкий
национализм»,

подразумевавший

сначала

достижение

национального

единства, а затем сближение на этой основе славянских государств. Вопрос о
православной вере он считал второстепенным по отношению к этничности,
хотя не отрицал роли Православной церкви в деле усиления русского влияния
на Балканах. Указание на цивилизационную противоположность российской
истории с западноевропейской роднило его с представителями «раннего»
славянофильства, однако в его публицистике отсутствуют идеи о православии
Башмаков А. А. Через Черногорию в страну диких гегов. СПб., 1913. С. 131.
Болдин В. А. Панславистские политические концепции… С. 212.
704
РГИА. Ф. 909. Оп. 1. Д. 36. Л. 1 об.
702
703

188

как основе славянского мира, характерные для многих последователей как
дореформенного, так и позднего славянофильства.

189

ГЛАВА III. Внутриполитические взгляды А. А. Башмакова
§ 3.1. А. А. Башмаков – исследователь обычного права (краткий обзор)
По верному замечанию М. Б. Смолина, активно выступая в печати как
публицист, а по службе как юрист, А. А. Башмаков наметил и развил три
направления

в

своей

деятельности,

тесно

связанных

между

собой:

национализм, панславизм и обычное право 705. Круг изучаемых А. А.
Башмаковым юридических проблем был очень широк: это славянское и
прибалтийское законодательство, обычное право, наследственное право,
институт ипотеки, проблема иностранного влияния в акционерном деле,
реформа уголовного законодательства, законодательная техника и другие. О
своих научных интересах в области юриспруденции А. А. Башмаков писал:
«По странному стечению обстоятельств, я в своих исследованиях горячо
полюбил похороненные и забракованные темы; меня всего сильнее влекла
прелесть тех тропинок, над которыми стояла надпись: "здесь нет прохода";
меня притягивала чарующей силой вся сфера мыслей давно впавшего у нас в
опалу – славянского сравнительного законодательства»706. Он отмечал, что в
области

наследственного

права

не

мог

мириться

с

преобладавшим

модернизмом, гласившим: «все за деньги», и стремился к отстаиванию
духовного, нематериального интереса в гражданском праве 707. В области
экономического права правовед считал нежелательной значительную степень
проникновения иностранного капитала в российскую экономику, особенно в
крупные

предприятия,

законодательстве

способ

критиковал
определения

существовавший
национальной

в

российском

принадлежности

акционерной компании по месту ее учреждения. «А в строительстве наших
гражданских кодексов, – писал он, – я осуждаю (и в том я также грешу против
моды), я не мирюсь с возобладавшим среди наших юристов полным
небрежением к обычному праву и юридической психологии народной массы…
Смолин М. Б. Столыпинский идеолог… С. 152.
Башмаков А. А. Очерки права родового, наследственного и обычного. Юридические исследования А. А.
Башмакова. СПб.: Русско-французская типография, 1911. С. VII.
707
Там же. С. VIII.
705
706

190

Не дорожа тем, чтобы со мною была толпа, повинующаяся всегда
последней моде, я тем более дорожу одобрением численно ограниченного
круга русских мыслителей, любящих – во всех смыслах этого слова:
"духовную самоту"»708 (курсив наш. – М. Б.).
По вопросам обычного права, занимавшего центральное место в его
юридических исследованиях, А. А. Башмаков считал себя учеником и
последователем Н. В. Калачова709. Свои идеи о значении народного
юридического творчества для законодателя он изложил, в частности, в очерках
«По пути к народному правосознанию», «Обычай как строительный материал
нашего гражданского права», «Законодательная техника и народное право»710.
Как бывший председатель съезда, имевший в течение пяти лет под своим
надзором 25 волостных судов, бывший присяжный заседатель в районе с
преобладавшим сельским населением, и, наконец, как путешественник, охотно
входивший в общение с народом, А. А. Башмаков вынес из этого опыта
чувство уважения к народу и веру в его сознание правды711. Его поражало
сознательное и умное отношение волостных судей к своему делу, их
стремление судить «по закону», понимая под ним внутреннее чувство
справедливости. А. А. Башмаков не связывал наличие этих качеств с ростом
уровня грамотности712. Он также обращал внимание своих коллег на то, что
при изучении обычного права ошибочно преувеличивалась роль опоры на
писаное право как «постороннего влияния» в принятии судебного решения 713.
Понимая и улавливая дух своего времени, отмеченного ростом
индивидуализма,

развитием

капитализма,

стремлением

к

формальной

законности, А. А. Башмаков писал, что, какова бы ни была мода на отрицание
«старого» и «доживающего» обычного правотворчества, отказываться от него
применительно

к

гражданскому

праву

было

нельзя.

В

ряде

сфер

Там же.
ОР РНБ. Ф. 124. Оп. 1. Д. 434. Л. 12 об.
710
Башмаков А. А. Очерки права родового… С. 319–335; 358–369; 411–419.
711
Башмаков А. А. По пути к народному правосознанию (Доклад, читанный в отделении обычного права
Санкт-Петербургского юридического общества 18 апреля 1901 г.) // Вестник права. СПб., 1901. №6 (Июнь). С.
34.
712
Там же.
713
С. 35.
708
709

191

законодательства использование народного правосознания не требовалось:
при разработке военных, финансовых, административных законов вместо него
использовались указания специального опыта, систематизированного в
экономике и статистике. А. А. Башмаков приводил в пример фабричное
законодательство, организацию промышленности и торговли, развитие
мореплавания, железнодорожное законодательство, устройство переселений и
использование государственных имуществ для целей аграрной политики. «В
этой области, – писал он, – законодательная техника не имеет повода к тому,
чтобы справляться с народным правосознанием. Мало того, она нередко
направлена к тому, чтобы разрушать или по крайней мере стеснять это
правосознание, когда того требует интерес государственного дела» 714. Однако
не таким, по мнению правоведа, должно было быть соотношение обычая и
гражданского права. Именно в области гражданских правоотношений у
частного лица была гибкая система правообязанностей, так как большая их
часть была создана или возникла по воле субъекта права. Иными словами,
поскольку человек своей волей создавал массу обязательных отношений, из
которых складывалась его частная жизнь, в гражданском праве преобладали
диспозитивные

(свободные)

нормы 715.

Имея

в

виду

такую

природу

гражданского права, законодатель, по мнению А. А. Башмакова, не мог
игнорировать народное правосознание. «В противном случае будет всегда
проявляться двойственность права, и наряду с мертвою буквою писаного права
будет существовать и расти непризнанный, но всесильный народный
обычай»716, – писал он. Он отмечал, что хотя юридической науке того времени
было свойственно повышенное стремление к упорядочению русского права
вообще и жизни русской деревни в особенности на началах более строгой
законности, такой формализации были присущи некоторые односторонности,
в том числе недоверие или враждебное отношение к обычаю и народному

Башмаков А. А. Законодательная техника и народное право // Журнал министерства юстиции. 1904. №2. С.
178.
715
Там же. С. 179.
716
Там же. С. 180.
714

192

устному

праву .

Авторы

717

юридических

трудов

были

склонны

преувеличивать неопределенность норм обычного права, но такая ошибка, по
мнению А. А. Башмакова, возникала лишь из-за слабой изученности обычаев
правовой наукой. Тем не менее, основательное знакомство с обычаями
показало ему, что в них довольно стройно обрисовывались преобладающие
правила, поддающиеся научной систематизации, причем разнообразие норм по
географическому признаку было второстепенной чертой, а однообразие
главных оснований было поразительным718. Ученый считал неверным и
устаревшим сведение всего обычно-правового творчества к воздействию
крепостного права, круговой поруки, общинной подавленности личности и к
состоянию правового младенчества. Не соглашался он и с тем, что развитие
капиталистических отношений и прав личности уничтожало обычай, считая
такой вывод преждевременным и преувеличенным. «С этим новым фактором
следует считаться, – писал Башмаков, говоря о модернизации, – так как он
вносит собою изменение юридической нормировки; но им не отменяется
творческая сила самоопределяющегося народного быта» 719. По убеждению
правоведа, для того, чтобы дать народу необходимые в сельском быту законы,
не было надобности отказываться от обычая. Задачей законодателя он видел
нормировку тех новых запросов жизни, которые крестьянин не был в
состоянии

охватить

собственными

силами

и

уложить

в

своем

правосознании720. Эта нормировка должна была гармонировать с теми
прочными основами, которые уже стали достоянием и были отвоеваны
народом в течение веков – нормами обычного права.
Когда правовед работал в Комиссии В. К. Плеве по пересмотру
законоположений

о

крестьянах

и

ему

было

поручено

составление

первоначального проекта о наследовании и определение соотношения обычая
и закона, он стремился к достижению цели, подобной той, которую поставил

Там же.
Там же. С. 182.
719
Там же.
720
Там же. С. 183.
717
718

193

Б. Богишич при составлении «Черногорского законника» 1888 г.

721

Конкретно эту цель А. А. Башмаков не указал, но близкий ему по взглядам
Бальтазар Богишич, формулируя стародавние обычаи Черногории, остерегался
навязывания стране чуждых ей начал, писал не для специалистов, которых
совсем не было, а для самого народа. Он руководствовался двумя принципами
в своей работе: если законодатель желает быть понятным для всех, то он
должен пользоваться народным языком; а когда приходится отступать от
живого народного языка, нужно крепко держаться духа его.
А. А. Башмаков сожалел о прекращении деятельности Отделения
обычного права, созданного по его инициативе в 1897 г. Поэтому в октябре
1913 г. он предложил Этнографическому отделению Императорского русского
географического общества заняться изучением обычного права, так как, по его
мнению, раз руководительство в его изучении «выпало из рук юристов, по их
же несомненной вине, очередь – за этнографами»722. Ученый отмечал, что
последние могли многое сделать для пополнения существовавшего запаса
знаний. «Пригодятся ли впоследствии эти пополненные и обновленные
сведения – для практических задач жизни? Или же последнее слово останется
за теми, кто провозгласил отходную и тризну над народными юридическими
обычаями? Этот спор решит так или иначе сама жизнь. А пока пусть возьмется
чистая наука за разработку этой отрасли народоведения» 723, – рассуждал он.
Краткий обзор юридических воззрений А. А. Башмакова (полное
рассмотрение этого вопроса еще ждет своего исследователя) показывает, что
наибольшую ценность для него как исследователя правовой науки имела
народная психология. Это проявилось и в его публицистической деятельности.
Обычай как источник права имел особую значимость для консерваторов.
Согласно их точке зрения, защищая традиционные ценности испытанными
временем правилами, обычай выгодно отличался от доктрины тем, что
отражал фактические правоотношения, а не домыслы теоретика или иллюзии
Башмаков А. А. Записка в Императорское Русское географическое общество по Этнографическому
отделению // Земцов Л. И. Указ. соч. С. 45.
722
Там же. С. 46.
723
Там же.
721

194

законодателя

724

. Однако подходы консерваторов к проблеме использования

обычая в правотворчестве различались. Некоторые правоведы-консерваторы
относились

к

применению

обычая

как

к

возможному

конкуренту

государственного правотворчества. А. А. Башмаков же присоединялся к тем
правоведам, которые считали нужным предоставить обычному праву широкое
влияние в некоторых отраслях права, в первую очередь в имущественном.
§ 3.2. Монархические взгляды. Национализм. «Окраинный вопрос»
Прожив несколько лет в Швейцарии и получив там среднее образование,
А. А. Башмаков, по выражению современника, «казалось бы, должен был
проникнуться идеалами западной культуры». Однако на службе в Петербурге
за ним закрепилась репутация убежденного «консервативного народника» и
монархиста. В этой связи В. И. Гурко дал верную и емкую характеристику его
воззрениям: «В соответствии с этим он был, с одной стороны, славянофилом,
ярым врагом германизма и деятельным членом Славянского общества, причем
и сам себя почитал за ученого-слависта, а с другой – сторонником общины и,
как сказано, особого крестьянского уклада и народного обычного права» 725.
Во время обучения в Швейцарии А. А. Башмаков действительно
столкнулся с европейскими идеалами, однако этот опыт не стал решающим в
формировании его взглядов. Согласно его позднейшей оценке, после
полученного им в Женеве в возрасте от 14 до 20 лет «крайне западнического»
воспитания и возвращения в Россию у него стихийно возникла необходимость
в

перестроении

своего

внутреннего

«я»726.

В

студенческие

годы

в

Новороссийском университете А. А. Башмаков придерживался умереннолиберальных взглядов, что было характерно для студенчества как социальной
группы. Однако позднее, по мере наблюдения, с одной стороны, за своими
подрастающими детьми, с другой – за общественной жизнью России его
Карцов А. С. Правовая идеология русского консерватизма: II половина XIX – начало XX вв.: автореф. дисс.
... доктора юр. наук. М., 2008. С. 22–23.
725
Гурко В. И. Указ. соч. С. 188.
726
USA BAR. Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers. Box 15. Folder «Manuscripts by
Nadezhda Bashmakova: Za zolotym Runom». Примечания А. А. Башмакова к рукописи Надежды Башмаковой.
Примечания 42–44. Л. 12.
724

195

взгляды подвергались существенной корректировке. Как А. А. Башмаков
отмечал в примечаниях к воспоминаниям своей дочери, выбор воспитания
детей в православии вместо кальвинизма, как веры его супруги, был
сознательным и совпал с периодом, когда он сам «русел с каждым днем»727. В
1898 г. публицист признавался, что за период длительностью в 15 лет, с 1883
г.,

он

пережил

полное

перерождение

своих

взглядов

на

значение

национальных элементов в культурном развитии России 728. Он связывал это с
тем, что государственная школа в России, по его мнению, не давала
приспособленной к жизни мировоззренческой системы. О людях, чьи взгляды
формировались в 1860-е – 1870-е гг., А. А. Башмаков говорил: «Полоса
космополитизма и западничества, доктринерства и материализма, безверия и
национального индифферентизма прошла среди многих из тех, кто здесь
присутствует. В истории просвещения каждого из наших современников
частица всего этого, так или иначе, запала в душу» 729.
Служба А. А. Башмакова в Прибалтике при министре юстиции Н. А.
Манасеине (1889–1894) стала для него государственной школой и наложила
существенный отпечаток на его взгляды. А. А. Башмаков писал: «Кто был в
рядах манасеиновцев, тот уже сохраняет эту печать во веки!». Трудясь в сфере
мирового разбирательства – институте, наиболее близко стоявшем к
проблемам местного непривилегированного населения, он обратил внимание
на пагубное с государственной точки зрения стремление прибалтийского
дворянства сохранить свои привилегии и признать за собой руководящую роль
над народными массами, которые были более лояльны государственной
власти730. Служба на окраине приводит его к убеждению, что сохранение
России как единой и неделимой державы напрямую зависело от успешности ее
окраинной политики. Значительное место в его публицистике занимает
освещение «окраинного вопроса» в Российской империи (об этом см. ниже).
Там же.
Башмаков А. А. Размышления о русском классицизме («С.-Петербургские ведомости», 1898 г., №№ 97 и 99)
// За смутные годы. СПб., 1906. С. 101.
729
Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества на окраинах России (Речь,
произнесенная на торжественном заседании С.-Петербургского Славянского благотворительного общества и
напечатанная в протоколах общества в 1895 г.) // За смутные годы. С. 23.
730
Башмаков А. А. Идея дворянства («Мировые отголоски», 1897 г., №209) // За смутные годы. С. 129.
727
728

196

Одной из главных ценностей в мировоззрении А. А. Башмакова была
сильная самодержавная власть, не подчиняющаяся ни давлению аристократии,
ни церкви. Говоря о самодержавном монархе как о высшем источнике власти,
перед которым равны все сословия и партии, он повторял мысль М. Н.
Каткова. В своем очерке о российской внутренней политике для французского
журнала «Revue politique et parlementaire» публицист писал: «Этот строй <…>
содержит идеал, о котором может мечтать политический мыслитель. Этот
идеал, несмотря на многие противоречия и бесчисленные недочеты, – это
представление о сильном неограниченном царе, справедливом как Бог,
доступном каждому, не принадлежащем ни к какой партии, обуздывающем
аппетиты сильных, высшем источнике власти, который судит и карает и
исцеляет социальную несправедливость»731. А. А. Башмаков был убежден, что
отождествление роли государя с ролью «первого дворянина» было отрицанием
самого смысла монархии в русской истории и в корне губило идеализм
самодержавной власти как стоявшей превыше и вне сословий 732. По его
мнению, учитывать деление общества на сословия стоило при разработке
избирательного закона, поскольку сословия представляли собой реальные
бытовые группы русского населения и могли дать депутатов, выражающих
подлинные интересы данных групп. Понимая, что сословное деление общества
постепенно исчезнет, он указывал, что государственное право могло
способствовать уравнению сословий в гражданских правах, но не могло
преследовать узкосословных целей и интересов733.
Вместе с тем А. А. Башмаков неоднократно подчеркивал, что он как
сторонник самодержавия и враг неограниченности вырос на традициях
Судебных уставов 1864 г. и славянофильства и лелеял идею правомерного
государства на национальной почве исторического консерватизма 734. Его
убеждение, как он сам подтверждал, было в духе преемственности И. С.
Аксакову и Ю.
731

Ф.

Самарину.

Абсолютизм

представлялся

ему тем

Baschmakoff, Alexandre. Chronique législative et sociale pour 1881–1894 // Revue politique et parlementaire:
questions politiques, sociales et législatives. 1895. T. IV. P. 171.
732
Башмаков А. А. Верен ли курс нашего Отечественного союза? // Слово. 29 июня (12 июля) 1905 г. №192.
733
Башмаков А. А. Органические недостатки нашей выборной системы. СПб., 1907. С. 17.
734
ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 9. Л. 1.

197

несомненным злом, от которого Россию окончательно спасли два
величайших акта русской истории: освобождение крестьян 19 февраля 1861 г.
и Судебные уставы 20 ноября 1864 г.735
По мнению А. А. Башмакова, в своем учении первые славянофилы сумели
выдвинуть

идею

«непрошеный

русской,

призрак

народной,

национальной

аристократизма»736.

власти,

Определенным

отогнав

недостатком

славянофильского учения он считал то, что в нем идея национальной
державности сливалась с церковностью. Как и другие представители
правомонархического
«православие,

движения,

самодержавие,

А.

А.

народность»

Башмаков
в

принимал

качестве

триаду

идеологической

концепции, однако первенствующее значение в ней отдавал не православию, а
светской власти и народности. «Только державная власть и народность в
нераздельности являются центром и ядром нашей внутренней политики, тогда
как церковность призвана им служить, насколько в ней есть общественное
значение, и наоборот, она должна стоять вне политики со стороны чисто
догматической, общечеловеческой ее сути» 737, – утверждал он. В годы Первой
русской революции А. А. Башмаков призывал деятелей монархического
направления не повторять триаду как незыблемую формулу, не вдумываясь в
ее значение, а проанализировать ее, выявить ее скрытую энергию и
приспособить к новым требованиям жизни738. По его мнению, придание триаде
националистического смысла могло бы обновить русскую политическую
мысль.
Национализм в воззрениях А. А. Башмакова был отделен от религии и
церкви. Публицист отмечал, что государство не могло отождествлять своих
идей с целями церкви. Он допускал, что национализм стоял вне христианской
доктрины, однако подчеркивал, что и сама государственность отчасти

Башмаков А. А. Самодержавие и народное представительство // Часовой. 11 июня 1935 г. №150. С. 20.
Башмаков А. А. Балтийский вопрос: вторая серия. Ревель: Тип. «Ревельских известий», 1894. С. 36.
737
Там же. С. 36–37.
738
Башмаков А. А. Государственное значение национального начала в России (Речь, произнесенная в С.Петербургском Славянском обществе 30 декабря 1905 г.) // За смутные годы. С. 271.
735
736

198

противоречила ей, что не мешало церковности всех времен и народов расти
и крепнуть под сенью той же государственности 739.
А. А. Башмаков был убежден, что со временем идея государственности
оформилась бы окончательно, и надеялся, что это произойдет в царствование
Николая II. «Державная власть потому и велика среди политических идеалов
нашей действительности, что это есть сила, выросшая из-под гнета и опеки как
церковности, так и барства, но ставшая выше того и другого опекуна»740, –
писал он. Пока в предшествующие столетия русской истории верховная власть
находилась в зависимости от аристократии, считал А. А. Башмаков, у нее не
было никакой возможности осуществлять широкие культурные задачи,
поскольку идея барства им противоречила. Но, подчинив себе аристократию,
верховная власть уже со второй половины XIX в. перешла к великим
неотложным задачам: созданию человеческой личности путем освобождения
крестьян; сплочению национальных окраин и центра на началах народности и
национализма741. Из этого А. А. Башмаков делал вывод, что пока идея
государственности отождествлялась с церковностью, существовал целый круг
государственных мероприятий, которых нельзя было осуществить.
В 1894 г. А. А. Башмаков вступил в Петербургское Славянское общество
и начал разрабатывать теоретические вопросы славянской идеи в связи с
русским национализмом. В своих статьях и речах «Развенчание политических
идеалов»

(1894),

«Национализм

и

славянская

взаимность»

(1896),

«Национализм и просвещение» (1897) он заявляет о себе как о националисте.
В день официального назначения А. А. Башмакова на должность главного
редактора «Правительственного вестника», 24 июня 1906 г., в газете
«Биржевые ведомости» появилась заметка по этому случаю. Башмакову
ставились в упрек отход от демократических взглядов юности и карьеризм:
«Удивительно метаморфозируются некоторые из наших вольнодумцев: А. А.
Башмаков. В 80-х гг. принимал горячее участие в открытии в Одессе первой в
России пастеровской бактериологической станции – об руку с профессором И.
Башмаков А. А. Балтийский вопрос: вторая серия. С. 20.
Там же. С. 36.
741
Там же. С. 37.
739
740

199

И. Мечниковым и доктором Гамалея. По случаю близости к этим лицам,
вскоре недобровольно оставившим пределы России, и, вообще, открыто
проявляемой горячей склонности к либеральным идеям, числился под
надзором – даром, что мировой судья. Затем: Петербург, тоже либеральный,
но уже с понижением пыла, мировой судья, а потом… "Русское собрание",
монархист в печати, якобы славянофил, и венец карьеры: главный редактор
"Правительственного вестника", именно нынче!..»742.
Указав в своем ответе редакции на фактические ошибки (конечно, не это
было его основной задачей), А. А. Башмаков привел определение, выражавшее
сущность своих воззрений: «Я националист и выработал свои воззрения
долгим, тяжким, выстраданным опытом, – писал он на страницах «Биржевых
ведомостей». – Одни только наивные люди, не знающие "Петербурга", могут
утверждать, что сие есть путь и средство к личному благополучию. Мне,
поломавшему на этом немало самого для меня ценного, горькая истина
обрисовалась как раз наоборот. В довершение могу сказать только одно: в
наше время, когда все зыбко как в трясине, убеждения меняются через
несколько месяцев до неузнаваемости – и перемены чередуются у самых
видных государственных деятелей как ветер. Смешно и неразумно ставить мне
в упрек (хотя бы этот упрек исходил от бывших моих товарищей и друзей
моей юности), – почему я не остался через 25 лет без малейшей эволюции в
моих воззрениях на русскую жизнь»743.
Зная пройденный А. А. Башмаковым путь, невозможно поставить ему
упрек в карьеризме, как это было сделано в заметке «Биржевых ведомостей».
Он сам дал яркую характеристику этому явлению: «Умение молчать или
высказывать только то, что предугадывается заранее, как желанное для
начальства, готовность гибко приноравливаться к каким угодно требованиям,
сегодня в одну сторону, завтра – в другую, и отсутствие всяких традиций,

742
743

Биржевые ведомости. 24 июня 1906 г. №9359. С. 3.
Башмаков А. А. Письмо в редакцию «Биржевых ведомостей»… С. 320–321.

200

всяких убеждений, всякого желания сообразовать свои действия с историей
своего народа – вот что нужно для быстрого и верного успеха»744.
Внутриполитические взгляды А. А. Башмакова хорошо иллюстрирует его
отношение к наднационализму, который становился популярным в Европе в
конце XIX в. «Я знаю, что теперь на западе весьма сильно растет
супранациональное

(наднациональное

–

М.

Б.)

направление,

ищущее

построения высших идеалов вне наций и над патриотизмом, – писал А. А.
Башмаков в статье «Развенчание политических идеалов». – Я хорошо знаком с
этим течением, потому что долгий ряд годов, проведенных на западе, меня
когда-то пропитал им сверху донизу – гораздо больше, нежели это возможно
из всей русской публицистики, воспринятой с печатного станка. Но тем не
менее, многолетнее соприкосновение в качестве практического деятеля с
будничным отправлением нашей провинциальной жизни привело меня к тому
убеждению, что вредно и не годится нам сдавать в ветошь то, что почему-либо
там, на западе, сочтено уже непригодным» 745. Под последним А. А. Башмаков
подразумевал национализм. Согласно его замечанию, если парижская жизнь
того времени уже увлекалась идеями интернационализма, то жизнь русская,
как столичная, так и провинциальная, не доросла даже до национализма –
лишь самый тонкий, верхний слой русского общества успел понять идеал
политического патриотизма746.
Тема русского национального самосознания стала одной из центральных
проблем публицистики А. А. Башмакова наряду со славянским вопросом.
Стремясь раскрыть существовавшие в русском обществе стереотипы о самой
России, Западе, просвещении, славянстве, А. А. Башмаков задавался вопросом
о практической ценности существовавшего в России типа просвещения – эту
проблему он назвал одним из капитальных вопросов своего времени. В
частности,

он

рассматривал

вопрос

о соотношении национализма

и

просвещения. По мнению публициста, представление о том, что просвещение
Башмаков А. А. Анархия мысли в современном обществе // Русский труд. 1898. Приложение к №1. С. 35.
Башмаков А. А. Развенчивание политических идеалов («Русское обозрение», декабрь 1894 г.) // За смутные
годы. С. 6.
746
Там же. С. 7.
744
745

201

состояло в коренном противоречии с национализмом, было одним из
пагубных заблуждений

российского

общества.

В

России,

по мысли

Башмакова, идея родины и народной чести дискредитировалась во имя науки,
прогресса, литературы, мысли и гуманности; считалось, что истинное
просвещение должно привести к замене национальных идеалов такими
убеждениями, на которых примирились бы все народы; любое действие,
идущее вразрез с западноевропейскими установками, нуждалось в оправдании.
Подобные убеждения именовались «истинно культурными», во имя этих
идеалов произносилось проклятие «узкому национализму», который по мере
просвещения должен был исчезнуть как нечто «противу-христианское» (по
выражению Владимира Соловьева) и наводящее мрак на людей747.
А. А. Башмаков решительно с этой точкой зрения не соглашался. Он
отмечал, что виды западной культуры часто оказывались не чем иным, как
прикрывавшимися нарядным ярлыком чисто политическими интересами. Не
подозревая об этом, образованный русский человек ставил чужие интересы
критерием своих действий и мнений. Для исправления такой формы поведения
нужно было немало времени. Главную роль в этом А. А. Башмаков отводил не
столько образованию, сохранявшему «иноземные академические традиции»,
сколько печати. «Публицистика… – писал он, – способна восприимчивее
воспроизводить те содрогания и движения народной души и сердца, в которых
отражаются события века, счастье и горе национальной психеи. Задачей этой
публицистики является ныне вещь трудная, но благодарная по своей конечной
цели: восстановить в общественном нашем сознании то интенсивное
ощущение народного "я", которое затерялось ныне под хладными и
мертвящими слоями теорий. Живительное это воссоздание должно идти снизу
вверх, ибо в недрах народной массы это сознание, не культурное, не книжное,
а стихийное – куда живее, чем в нас»748 (курсив наш – М. Б.). Лишь когда этот
процесс окончится, считал А. А. Башмаков, Россия сможет воспользоваться
плодами трудов своей интеллигенции, которая, по злому капризу судьбы, чем
747
748

Башмаков А. А. Национализм и просвещение // Мировые отголоски. 1897. №229.
Башмаков А. А. О французском народном гении и русской самобытности // Мировые отголоски. 1897. №18.

202

более просвещалась, тем более искала мерила того, что России дозволено
или не дозволено, во мнениях и потребностях ее соперников 749.
Не разделяя, вместе с тем, распространенного среди славянофилов мнения
о том, что «Запад был гнил», А. А. Башмаков отмечал, что не на непринятии
западных идеалов основывалась его симпатия к творчеству Н. Н. Страхова,
проповедовавшего

идею

русской

самобытности 750.

Признавая

заслуги

европейских ученых и пользуясь плодами их трудов, русские, по А. А.
Башмакову, не должны были терять свою – славянскую – идентичность, со
всеми ее взглядами, вкусами и желаниями. Интеллигенция, как плод вековых
усилий народа к самообразованию, должна была дать народу прирожденных
вождей, не отклоняясь от этой прямой исторической задачи 751.
А. А. Башмакова часто относят к крайне правым, но в действительности
это было не так. Сам себя он не относил к «консервативному» или
«либеральному»

направлению,

а,

«партийности»,

показывая

своих

в

наоборот,

критически

статьях,

насколько

отзывался

о

соблюдение

«направления» сужало кругозор. В этом он был не одинок: с критикой деления
на либералов и консерваторов выступали М. Н. Катков, И. С. Аксаков, А. А.
Киреев. А. А. Башмаков стремился получать сведения из печати разной
политической

направленности:

«Русская

печать

производит

на

меня

впечатление чего-то подшибленного, всегда бьющего одним крылом, то
правым, то левым», – писал он в 1894 г. – «Правда у нас всегда однобокая:
часть – ищите в одном лагере, другую половину в противоположном лагере.
Вот до чего дошло у нас соблюдение "направления". Вот почему я держусь
правила читать усердно по одному "передовому" журналу наряду с одним
"консервативным". То, чего нет в одном, я нахожу у другого. Я знаю, что это
могут приписать моему флюгерству, политической бесхарактерности» 752. А. А.
Башмаков был уверен, что это происходило с ним, как и со многими другими,
в силу желания составить себе правдивое представление о русской
Там же.
Башмаков А. А. Н. Н. Страхов как публицист (Речь, произнесенная на заседании Славянского общества 20
апреля 1897 г.) // Мировые отголоски. 1897. №123.
751
Башмаков А. А. Национализм и просвещение…
752
Башмаков А. А. Развенчивание политических идеалов… С. 5.
749
750

203

действительности. По его мнению, для достижения этой цели нужно было
пренебречь

одобрением

как

«доктринерствующих передовых»,

«благомыслящих консерваторов»753.

Ему казалось

так

поразительным,

и
что

тогдашние общественные течения расходились на таком чувствительном и
пробном

пункте,

как

интерес

русской

нации,

являвшейся

ядром

государственности. Журналы консервативного направления, по мнению А. А.
Башмакова, стояли в этом вопросе неизмеримо выше своих противников: они
признавали национальное чувство, разрабатывали и воспитывали патриотизм;
приучали

видеть

«светлые,

вдохновляющие,

идеальные

побуждения,

поднимающие душу народа к самоотверженному подвигу» 754. Журналы
либеральной окраски в этом вопросе были «совершенно слепы» и повторяли
установки либерализма, идущего со времен В. Г. Белинского и А. И. Герцена и
сыгравшего крупную роль в развитии русской критики, но тем не менее, по
мнению Башмакова, спустя более 50 лет являвшегося слишком узким, а
потому мертвящим течением 755.
Противоположный смысл понятий «либерал» и «патриот», использование
этих слов как бранных кличек свидетельствовало для А. А. Башмакова лишь о
том, в каком хаосе политических понятий и противоречий русское общество
находилось на рубеже веков756. По его наблюдению, после начала революции
1905 г. в русском человеке будто шла борьба двух половинок –
консервативной (патриотичной) и либеральной, причем последняя стремилась
довлеть над первой, будто говоря ей: «Чего доброго, за тобою не досмотришь
– сейчас ускользнешь, обратно к Царю и Отечеству. Не смей!» 757. За малейшее
уклонение от социал-демократических воззрений «передовые» клеймили
своих политических оппонентов кличками черносотенцев и реакционеров:
«"Реакционер", "бюрократ", "враг всякого прогресса" – все это уже кладет вас
живьем в своеобразную могилу, из которой ваш голос уже не раздастся звучно
Там же.
Там же. С. 6.
755
Там же.
756
Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества… С. 25.
757
Башмаков А. А. По поводу распадения «Партии правового порядка» (Из «Народного голоса» 1906 г., №16)
// За смутные годы. С. 248.
753
754

204

и до людей не долетит и на общество не повлияет, какие бы умные или
глубокие вещи вы ни говорили»758, – писал А. А. Башмаков.
«Суть дела не в либеральных или консервативных течениях, а в
национализме и в служении нашей родине-России»759, – подытоживал А. А.
Башмаков на собрании Славянского общества в 1895 г. По его глубокому
убеждению, это течение объединило бы людей самых разных оттенков мысли
и ума, как либерального, так и консервативного. «В конкретных вопросах они
будут сражаться и сталкиваться, но не будут изменять русской родине, раз в
них будет то общее основание, которое допускает на общей почве
разнообразный расцвет»760. Публицист признавал, что трудно было допустить
наступление такого времени, когда упразднилось бы противоречие между
двумя течениями, одно из которых стремилось освобождать личность, а
другое искало ее обуздания. «Это противоречие коренится в человеческой
природе; да и нет вреда в поочередных толчках того и другого рода, – говорил
он. – Иной раз бывает масленица, другой раз – великий пост. Но ни то, ни
другое течение не должно стать в противоречие с основной незыблемой
мыслью: служения одной родине-России и ее народным интересам»761 (курсив
оригинала – М. Б.).
Польское
национальными

восстание

1863

окраинами

правительственных

сферах

г.

обострило

империи.
шла

Во

борьба

вопрос

второй

между

об

управлении

половине

сторонниками

века

в

полной

унификации управления окраинами и приверженцами особого статуса
окраинных

территорий,

что

приводило

к

непоследовательности

и

противоречивости окраинной политики. Процесс инкорпорации окраин в
империю не был завершен до 1917 г. Единства мнений по «окраинному
вопросу» не было и в русском обществе: по проблемам политического и
правового статуса окраин, правах русских и инородцев на этих территориях,

Там же. С. 247–248.
Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества… С. 25.
760
Там же.
761
Там же.
758
759

205

привилегий местной элиты, статуса русского языка высказывались
различные точки зрения.
А. А. Башмаков начал публикацию своих сочинений по «окраинному
вопросу» на службе в Прибалтике с обращения к «остзейскому вопросу». В
1893 г. в «Ревельских известиях», а затем и отдельной брошюрой вышла его
работа «Балтийский вопрос с точки зрения практических задач внутренней
политики». В следующем году вышли вторая серия «Балтийского вопроса» и
статьи в «Русском обозрении» и «Новом времени», а в 1897 г. в газете
«Мировые отголоски» – еще несколько статей по различным аспектам того же
вопроса.
В первой серии «Балтийского вопроса…» А. А. Башмаков указывал, что
существовавший в России тип просвещения, как и отсутствие политического
воспитания, не способствовал правильному пониманию сути окраинных
вопросов762. Как отмечал А. А. Башмаков, среди образованных людей было
распространено

мнение,

будто

«прибалтийского

вопроса»

вовсе

не

существовало. Именно поэтому публицист считал, что окраинные вопросы
должны были быть предметом самого пристального внимания в печати.
Другие мнения по «остзейскому вопросу», хоть их и объединяло неприятие
«просвещенного взгляда» (т. е. точки зрения об отсутствии вопроса как
такового), грешили перегибами в вопросах об управлении окраиной 763.
Неопределенность взглядов, по замечанию А. А. Башмакова, была свойственна
и деятелям, проводившим в Прибалтийском крае преобразования. По его
мнению, российским чиновникам следовало основывать свои убеждения на
личном опыте и работать без оглядки на различные течения общественного
мнения.
«Прибалтийский вопрос», по мнению Башмакова, представлял собой
практическую

задачу

российской

государственности.

Право

владения

Прибалтикой он выводил из факта ее завоевания Россией, причем публицисту
казалась крайне странной необходимость доказывать, что Россия была вправе
Башмаков А. А. Балтийский вопрос с точки зрения практических задач внутренней политики. Ревель: Тип.
«Ревельских известий», 1893. С. 3–4.
763
Там же. С. 9–10.
762

206

руководствоваться

национальным

эгоизмом

в

политике

764

.

Общечеловеческие, гуманные принципы, по его мнению, не годились при
решении

наиболее

широких,

общегосударственных

задач.

Введение

имперского судопроизводства в прибалтийских губерниях он считал решением
одной из таких национальных задач, хотя и критиковал инстанцию съезда
мировых судей за неорганизованность. Кроме того, публицист обращал
внимание правительственных чиновников и читателей на бедственное
положение русских на окраинах. Кратко он выразил свое мнение по этому
поводу в открытом письме руководителям партии «Отечественный союз»
(1905 г.): «Кто строил – тому и права. Национализм, но национализм мягкий,
справедливый к покоренным звучит в этих словах»765.
В «Балтийском вопросе…» А. А. Башмаков высоко оценил «Письма из
Риги» и «Окраины России» Ю. Ф. Самарина. Он также указал, что идеи этого
мыслителя как одного из представителей славянофильства выходили за рамки
этого учения, а продолжателями его идей с 1880-х гг. стали люди, которых
можно было отнести к «прогрессивному национализму»766. Вместе с тем он
подчеркивал, что Ю. Ф. Самарин был незаслуженно забыт. По мнению А. А.
Башмакова, его «Окраины России» были «лоцманской книгой», содержащей
точное указание тех подводных камней, которых следовало избежать при
решении

административных,

экономических

и

судебных

вопросов

в

Прибалтийском крае 767.
Реакция общества на первую публикацию «Балтийского вопроса…» была
неоднозначной. Хотя местная печать практически не приняла во внимание
сочинение, А. А. Башмаков получил большое количество частных писем, где
одни подвергали его критике, другие хвалили и благодарили, третьи бранили,
четвертые

просили

поддержки

и

даже

«мест

под

крылышком

обрусительства»768. В целом «Балтийский вопрос…» получил больше
порицания, чем одобрения. В частности, его автор получил упрек в попрании
Там же. С. 35.
Башмаков А. А. Верен ли курс нашего Отечественного союза? // Слово. 29 июня (12 июля) 1905 г. №192.
766
Башмаков А. А. Балтийский вопрос с точки зрения практических задач… С. 63.
767
Там же. С. 79.
768
Башмаков А. А. Балтийский вопрос: вторая серия. С. 3–4.
764
765

207

христианских ценностей. «Как же вы могли сделаться теоретиком грубого
насилия?», – недоумевал один из собеседников А. А. Башмакова. – «"Я есмь, а
потому дай дорогу", говорите вы. Признайтесь, что вы договорились до
чертиков.

Как

может

юрист

защищать

такое

положение,

которое

исключительно построено на голом факте грубого физического насилия! Ведь
вы сами знаете, что вы его ю р и д и ч е с ки построить не можете?»769. На это А.
А. Башмаков отвечал, что прошло то время, когда то или иное учение
осуждалось или одобрялось в силу соответствия священному писанию, а
современный ему мир стремился к христианскому идеалу, но был построен
вне этого идеала770. В отличие от религии, государство не было «вечным
началом» и претендовало на жизненность, «а все, что жизненно, прежде всего,
не вечно», писал он771.
В 1897 г. в газете «Мировые отголоски» А. А. Башмаков поместил новую
серию «Балтийского вопроса…». Выбор газеты был связан с тем, что она, «не
в пример другим влиятельным органам печати, обнаруживала отсутствие
страха перед балтийскими влияниями»772. В своей статье А. А. Башмаков
отмечал, что главным мероприятием для снятия «остзейского вопроса» с
повестки дня было решение крестьянского аграрного вопроса в этом крае. Как
писал публицист, борьба за существование между эстами и латышами и
немецкими баронами длилась целые века и не прекратилась к концу XIX в.
Права на всю землю принадлежали помещикам на основании «священных и
коренных законов». Говоря о своей лояльности российскому правительству,
немецкое дворянство ссылалось на свое нежелание отделиться от России.
Однако А. А. Башмаков подчеркивал, что территориальной лояльности
балтийского рыцарства было мало, и для успеха государственного дела было
необходимо сделать его частью русского дворянства. Осуществить это в то
время ему не представлялось возможным, поскольку принадлежность к
немецкой культуре местному дворянству была выгоднее, чем переход в
Там же. С. 16.
Там же. С. 20.
771
Там же. С. 22.
772
Башмаков А. А. Балтийский вопрос (Новая серия) // Мировые отголоски. 1897. №183.
769
770

208

русскую. За XIX в. элементы немецкой культуры, науки, философии и т. д.
были восприняты многими народами, поскольку в то время она переживала
расцвет. В этом отношении русская культура могла дать меньше, и А. А.
Башмаков считал, что в этом заключалась слабость имперской власти в деле
обрусения прибалтийских немцев. Он предлагал подойти к «прибалтийскому
вопросу» с другой стороны. «Ядро всей русской программы содержится в
крестьянском вопросе прибалтийского края. Важнее этого вопроса нет, нужнее
для государственного интереса – тоже нет»773, – писал он. Когда местное
прибалтийское население (эсты и латыши) оказались бы на стороне России,
полагал А. А. Башмаков, немцам ничего не осталось бы, как слиться с
русскими. По его мнению, определенной программы решения «остзейского
вопроса» у правительства не было, и ее нужно было составить. Элементы этой
программы были бы старыми (т. е. в соответствии с идеями, высказанными Ю.
Ф. Самариным), но новыми были бы ее выдержанность, теоретическая
обдуманность и неуклонное ей следование. В завершение А. А. Башмаков
отметил, что в следующей статье он постарается подробнее описать
программу

желательных

действий,

способных

окончательно

уладить

«остзейский вопрос», но, к большому сожалению, впоследствии на страницах
газеты так и не появилось продолжения его размышлений.
В 1896 г. А. А. Башмаков как сотрудник французского «Revue politique et
parlementaire» опубликовал в этом журнале статью «La question de la prospérité
finlandaise et ses causes extérieures»774 («Вопрос о финском процветании и его
внешних причинах»), которая вызвала ответную статью Л. Мехелина,
опубликованную в следующем номере журнала, на которую, в свою очередь,
А. А. Башмаков тоже дал ответ.
В статье «La question…» он показал точку зрения публицистов Петербурга
и Гельсингфорса на «финляндский вопрос». По А. А. Башмакову, финские
публицисты навязывали Петербургу мнение, заключавшееся в том, что
Финляндия была самостоятельным государством, а отношения между ней и
Там же.
Baschmakoff, Alexandre. La question de la prospérité finlandaise et ses causes extérieures // Revue politique et
parlementaire: questions politiques, sociales et législatives. 1896. T. IX. P. 612–619.
773
774

209

Россией по своему характеру были международными. И в самом
Петербурге

существовало

распространенное

мнение,

что

Финляндия

процветала «вопреки» российской власти и это процветание было заслугой
финнов775. Тем не менее, изучив положение Финляндии со времени ее
присоединения к России, А. А. Башмаков пришел к выводу, что она была
словно тепличным растением, оберегаемым верховной властью от высоких
налогов, несения воинской повинности, но для которого были созданы все
условия благосостояния – даны имперские льготы, построена железная дорога
и т. д. Автор статьи был убежден, что своим процветанием Финляндия была
обязана царской власти, благочестиво возделывавшей для нее почву.
Начав издание собственного журнала «Revue Contemporaine» в июне 1910
г., в первом же номере А. А. Башмаков опубликовал свою объемную статью
«Historique de la Question Finlandaise»776 («История финляндского вопроса»). В
ней он, в частности, отметил, что полное воссоединение Финляндии с Россией
было

необходимостью

первого

порядка,

а

Александр

I

явно

имел

представление о полноте своих прав в отношении Финляндии как завоевателя
и не намеревался создавать отдельное государство за пределами империи.
Балтийский, финляндский и польский вопросы, по мнению А. А.
Башмакова, представляли для России наибольшую сложность. В частности, на
западных окраинах особенно сложным был религиозный вопрос, имевший, по
его мнению, несомненную политическую закваску, поскольку протестантство
и католичество были своего рода национальной эмблемой, знаменем, прочно
ассоциировавшимся у населения с прошлым. Вместе с тем необходимо
подчеркнуть, что А. А. Башмаков реалистично смотрел на вещи и не выступал
за окрещение иноверцев на окраинах в православие 777.
Разработка А. А. Башмаковым «остзейского вопроса» способствовала
публикации им серии статей о необходимом курсе окраинной политики в
целом. «Прибалтийский вопрос» представлялся ему не местной проблемой, а
775

Ibid. P. 618.
Philharmonios [Alexandre Baschmakoff]. Historique de la Question Finlandaise // Revue Contemporaine. 1910.
№1. P. 75–101.
777
Башмаков А. А. Балтийский вопрос (Новая серия) // Мировые отголоски. 1897. №183.
776

210

глубоким симптоматическим явлением всей русской жизни на одном
чувствительном пункте 778. «Изображать вопрос об окраинах как вопрос
местный

или

провинциальный

есть

или

величайшее

безумие

или

непростительный грех; ибо распространение подобных взглядов прямо ведет к
расшатыванию Империи»779, – отмечал он.
А. А. Башмаков высоко оценивал достижения Александра III на поприще
окраинной

политики.

По

мнению

публициста,

в

1880-е

гг.

ряд

правительственных мер подняли значение русской печати на окраинах
настолько, что она нередко оказывала большую пользу, освещая местные
вопросы для осведомления того же правительства и направляя общественное
мнение в верное русло 780. Однако «поучительным недостатком» политики того
времени А. А. Башмаков считал то, что все воздействие 1880-х гг. на окраинах
оставалось чисто правительственным. Общественное воздействие было
незначительным или отсутствовало. Западные окраины России, по выражению
Башмакова, обладали необыкновенно развитой и чуткой общественностью,
нередко обращенной против России. Такой общественности в ядре империи не
было, отмечал он, и создать ее законами правительство не могло. «В самом
деле, в чем же выражается наша общественность на окраинах? – рассуждал
публицист. – Т е а т р ? – почти всегда в руках инородцев, даже тот, который
содержится на казенные деньги. М е с т н ы е г о р о д с к и е о б щ е с т в а и
управления ?

–

заправляются

элементами,

более

или

менее

явно

враждебными к русской правительственной власти; русские же думские
партии редко где спеваются настолько, чтобы с ними могли считаться.
Частные

общества

и

ассоциации ?

–

на

инородческой

почве

процветают до невероятного блеска и разнообразия в виде всевозможных
похоронных и потребительских касс, гевербе-ферейнов – земледельческих
обществ, научных, технических, гимнастических или просто спортивных
обществ. У нас же почти исключительно преобладает тип клуба, с молчаливым
ОР РНБ. Ф. 152. Оп. 2. Ед. хр. 919. Л. 2 об.
Башмаков А. А. О значении печати и общественности на окраинах России // Мировые отголоски. 1897.
№62. С. 1.
780
Там же. С. 2.
778
779

211

винтом для "зрелых" и "солидных" членов, с балами и любительскими
спектаклями для "молодежи", да с буфетом для поддержания сил юных и
младых. Другого типа общественного собрания мы ни внутри России, ни на
окраинах создавать не умеем»781. В итоге борьба русской общественности
наряду с правительственной политикой за укрепление связей окраин с ядром
империи почти сводилась к нулю.
Как и в случае с формированием русского национального самосознания,
А. А. Башмаков понимал, что процесс становления общественности на
окраинах России был небыстрым. Единственным способом, с помощью
которого закон мог способствовать этому процессу, публицист видел создание
на окраинах сильной и независимой русской печати. Он указывал на то, что в
Финляндии существовал специальный закон, воспрещавший русским издавать
русские газеты и журналы. «Читатель этому, быть может, не поверит. Пускай
справится в финляндском цензурном уставе»782, – писал А. А. Башмаков. По
его утверждению, в конце XIX в. в Прибалтийском крае существовали 4
русские

газеты,

издававшиеся

на

частные

средства

под

давлением

предварительной цензуры. А. А. Башмаков полагал, что наличие цензуры
могло быть приемлемым, если бы речь шла об издании каких-нибудь
Тургайских или Акмолинских известий, поскольку в этих областях не было
конкуренции печатных изданий. Но в Прибалтике, где существовал целый рой
немецких, эстонских и латышских газет, такие условия, по его мнению, давили
на местную печать и лишали русскую культуру на окраинах одного из самых
важных ее рычагов воздействия783. В бывшем Царстве Польском условия были
еще хуже: по словам А. А. Башмакова, здесь русская печать находилась в еще
более жалких условиях и была сведена к положению официального органа, в
котором самый талантливый редактор был обязан держаться в тех пределах
талантливости,

какие

соответствовали

лишь

возможностям

местного

чиновника784. Общее последствие такого положения дел для А. А. Башмакова
Там же. С. 1–2.
Там же. С. 2.
783
Там же.
784
Там же.
781
782

212

было очевидным: «Русская печать прозябает и чахнет там, где она должна
была расти и раздаваться мощным гласом для освещения перед нашими
властями тех местных вопросов и иногда тщательно скрываемых язв, без
знания коих петербургские государственные люди обречены на вечное
блуждание в потемках»785. Враждебная России печать возвышалась потому,
что «некому отбой было давать»; кроме того, стеснительные условия
предварительный цензуры шли в ущерб именно русской печати, поскольку
местной печати покровительствовали местные чиновники. А. А. Башмаков
считал, что положить этому предел можно было разрешив издание русских
газет и журналов без предварительной цензуры в Риге и Варшаве, а что
касается Гельсингфорса, то, по его мнению, следовало отменить упомянутый
выше закон о запрете русской печати и добиться разрешения русским
«пользоваться там "равноправностью" (!) с прочими жителями края» 786. Эти
достижения, как отмечал А. А. Башмаков, позволили бы добывать ценные
сведения о наболевших местных вопросах, которые в то время оставались в
портфелях с тем, чтобы через 25 лет попасть в «Русский архив» или «Русскую
старину». По замечанию А. А. Башмакова, русская печать, которая ежедневно
не трепетала бы над вопросом «быть или не быть» несравненно больше могла
бы сделать для общественного мнения и государства.
Отмечая руководящую роль государства в истории России, А. А.
Башмаков писал, что политические идеалы обычно проникали в русское
общество сверху вниз: так было с петровскими реформами, сословными
идеями екатерининского времени, эрой либеральных мероприятий 1860-х
годов. Так, по-видимому, происходило и с национализмом: правительство
начинало, общество продолжало. Поэтому А. А. Башмаков выражал надежду
на то, что дело объединения окраин с центром империи в царствование
Николая II должно было продолжаться уже при содействии общественной
инициативы. Однако русское общество, по его замечанию, было совершенно
безучастно к судьбе русского дела на окраинах. Почти все достижения на этом
785
786

Там же.
Там же.

213

поприще принадлежали государству; между тем, почти всюду на окраинах
против государства выступала именно общественная инициатива, но чужой
общественности, и не без значительного успеха 787. А. А. Башмаков отмечал,
что периодические вспышки антироссийских настроений указывали на
рыхлость государственного тела на окраинах.
«Существует довольно распространенная

легенда, будто там

все

благополучно, и достигнутые результаты таковы, что лучшего и желать
нельзя, а потому – пора сложить руки, изменить курс, искать во всех
отношениях успокоения и примирения, – писал А. А. Башмаков о положении
на окраинах. – Берегитесь этой легенды. В ней всегда аспид скрывается за
розами. Это ни более ни менее, как ловкий фортель, от времени до времени
пускаемый в ход врагами русской государственности, хорошо знающими на
что бить, и в чем наша слабость. Они отлично сознают, что им на руку
приходится

наша

общественная

безучастность,

апатия

и

плохая

осведомленность в собственных делах. Они хорошо знают, что мы склонны
всегда все сваливать на правительство, будто все это его дело, а не наше»788.
Прослужив ряд лет на российских окраинах и присмотревшись к
окружающей действительности, А. А. Башмаков убедился, что влияние
проведенных

в

предшествовавшее

царствование

реформ

осталось

на

поверхности. На многих окраинах общественный строй оставался враждебным
всему русскому делу, что особенно касалось высших и образованных слоев,
влекущих за собой «мелкоту». А. А. Башмаков был убежден, что на окраинах
только народные массы стояли за государство, и русская политика должна
была быть безусловно народной без малейших уклонений и колебаний. Но
российское правительство, по его мнению, этого не понимало, в результате
чего опрометчиво перескакивало от периодов энергичного, даже иногда
угнетательного обращения с чуждыми и строптивыми элементами «к
неожиданным приливам самых вредных послаблений, даже заискиваний у

787
788

Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества… С. 27.
Там же.

214

влиятельных слоев местной общественности»
бюрократическими

методами

и

не

789

имея

. Действуя исключительно

союзника

в

лице

русской

общественности, правительство было сильно там, где такие методы были
пригодны, и слабо там, где их не хватало. А. А. Башмаков указывал:
сталкиваясь с русским влиянием в виде судов и администрации всего
несколько раз в год, местный обыватель в повседневной жизни находился под
неуловимой властью элиты – кредитора, помещика, капиталиста или пастора.
И эта власть, по мнению публициста, каждый день говорила обывателю
противоположное тому, что проводил несколько раз в год русский
чиновник790.

Если

на

западных

окраинах

была

развита

целая

сеть

разнообразных «ферейнов» или «обществ для поощрения германизации», то
русские общественные начинания «уничтожались в зародыше или гибли на
втором-третьем году своего существования»791. Тем не менее, именно
общественную инициативу А. А. Башмаков считал главным средством борьбы
с антироссийской деятельностью. По его мнению, координация работы
общественных организаций должна была исходить из столицы, так как на
окраине это дело, будучи местным и подначальным, было бы «вытравлено и
выжжено ловкими происками окраинных влияний»792.
Правильная обрусительная политика на окраинах должна была, по его
мнению, руководствоваться несколькими общими принципами. Не возлагая
больших надежд на возможность обрусения существовавших поколений
инородцев, русская власть должна была стремиться к обращению будущих
поколений «в лоно русской народности»793. В то же время, по А. А.
Башмакову, нужно было иметь в виду, что один народ в другой превратиться
не мог, но образующие этот народ индивиды могли отделяться от своей
народности и переходить к другой, а если сами на это не были способны, то
могли поощрять своих детей, желая для них лучшего будущего. Русская
Там же.
Там же. С. 28.
791
Там же.
792
Там же. С. 29.
793
Башмаков А. А. Национализм и славянская взаимность – политический идеал внутренний и внешний (Речь,
произнесенная на торжественном заседании С.-Петербургского Славянского благотворительного общества 7
апреля 1896 г. и напечатанная в протоколах общества за 1896 г.) // За смутные годы. С. 42.
789
790

215

государственная власть, отмечал Башмаков, должна была взять под свою
защиту интересы народных масс, излечивая местные общественные язвы,
вводя честное правосудие, решая земельный вопрос и т. п.794 Это бы
способствовало успеху обрусительной политики. Наконец, А. А. Башмаков
призывал помнить о том, что никакая раздача имений на льготных основаниях,
никакие обрусительные законы и распоряжения не могли достичь цели, если
бы не осуществлялась колонизация русскими поселенцами тех окраин, где
требовалось приобщить инородцев к русской народности 795.
Предметом обрусительной политики, по А. А. Башмакову, должно было
стать все, что уже вошло в состав империи, однако такую политику следовало
проводить не с помощью гонений и угнетения какой-либо национальности, а
посредством мероприятий, способствующих тому, чтобы сами инородцы во
имя своего блага «сливались» с преобладающим народом. А. А. Башмаков
понимал: даже будучи гуманной и постепенной, такая деятельность неизбежно
вызвала бы противодействие отдельных лиц, однако признавал эту борьбу
естественной, вытекающей из природы вещей. Он понимал и то, что в русском
обществе

были

мыслители,

считавшие

обрусительную

политику

возбуждающей национальную рознь и вражду. «Во имя "человеческих" прав и
философского построения "гуманизма" литература и кафедра наших дней
громко взывает к нашим сердцам, требуя признания "священного прошлого"
наших соперников, заглушая другой голос в наших душах – голос, вопиющий
о том, что прошлое нашего народа тоже священно, что жертвы, принесенные
им на объединение земли русской, тоже бесценны, и что мы не вправе, как
практические деятели, ставить себя вне исторической связи с делами отцов»796,
– подчеркивал А. А. Башмаков (выделено нами – М. Б.).
Целью окраинной политики А. А. Башмаков видел достижение
национального единства. Говоря о странах Европы, он писал: «Это ли не
завидная для нас цель, дойти до такой плотности и нераздельности племенного
единства нашего отечества, при которой замолкло бы самое предание о розни
Там же.
Там же.
796
Там же. С. 32.
794
795

216

поглощенных составных элементов?!»

. По мнению публициста, та

797

империя, где было достигнуто национальное единство, была более крепкой в
государственном отношении, нежели колониальное государство, поскольку
последнее

было

обречено

на

ослабление

по

мере

роста.

Поэтому

присоединение к России таких народов, относительно которых обрусительная
политика была невозможна, А. А. Башмаков считал крайне нежелательным.
По его мнению, расширение границ принесло бы пользу только в форме
естественного роста самой России, а не безнадежной ломки чужих государств,
не способных с ней слиться798. Естественные пределы этого роста выступали
гарантией мира для всех соседних государств. «Национальное государство,
стремящееся оставаться таковым, должно ограничиться тем, что по своей
природе уже льнет в его объятия, – писал А. А. Башмаков. – Оно может
отклоняться, иногда, от такого руководительного начала; но такие уклонения
будут ошибками; а за такие ошибки горько платятся»799. Такую ошибку Россия
совершила в 1815 г., когда состоялось, по выражению Башмакова, «к нашему
несчастию и вовсе не ради интересов России, а благодаря желанию
Александра

I,

действовавшего

по наущениям

князя

Чарторыйского»,

присоединение Царства Польского 800. Польский вопрос стал одним из
наиболее болезненных для русского общества и власти.
В русской общественной мысли дискутировались темы польской
автономии

или

государственной

независимости,

политике

царского

правительства в Польше, в славянофильской среде – роли Польши в деле
славянской взаимности. Для А. А. Башмакова, как деятеля, для которого
фундаментом русского патриотизма было славянское самосознание, не было
более болезненного и щемящего душу вопроса российской действительности,
нежели эта вековая распря двух славянских братьев 801. Он констатировал, что
в России было принято писать и говорить о «польском вопросе» или в духе
полонофильского «ирридентизма», или в духе нескрываемой полонофобии.
Там же. С. 34.
Там же. С. 36.
799
Там же.
800
Там же.
801
Башмаков А. А. Народовластие и государева воля. СПб., 1908. С. 43–44.
797
798

217

«Попытки, в сущности никогда не прекращавшиеся в славянофильских
кругах, к тому, чтобы заговорить в мягком тоне взаимной всепрощаемости,
витают слишком часто в облаках и как будто отзываются опасением, что вотвот, чуть только заговорим о конкретных темах, сейчас рассоримся с поляками
и ничего не выйдет, кроме симпатичных туманностей» 802, – писал А. А.
Башмаков. Между тем, с его точки зрения, хотя «славянолюбивое настроение»
не было способно дать непосредственного решения вопроса, оно имело важное
значение уже потому, что создавало благожелательную атмосферу для
дальнейшего диалога: «Дайте сначала чувство, а затем определится мысль,
наконец обрисуется целесообразная программа, могущая в более отдаленном
будущем дать и желаемое решение»803, – рассуждал он.
К «польскому вопросу» А. А. Башмаков обратился в своей статье,
опубликованной в 1899 г. в «Revue politique et parlementaire» под псевдонимом
Philharmonios, «Les destinées de la Russie au point de vue nationaliste» («Судьбы
России с националистической точки зрения»). В ней он подчеркивал, что
борьба с польским сепаратизмом и ассимиляция польского населения была для
России исторической необходимостью. Публицист понимал, что превращение
польского народа в часть русской нации (подобно тому, как провансалец и
бретонец стали частью французской) вызвало бы у поляков «законное желание
восстать против уничтожения своего исторического типа» 804. Вместе с тем, по
его мнению, какие-либо уступки в «польском вопросе» были возможны лишь в
том случае, если бы они не шли вразрез с интересами русского народа и
государства. А. А. Башмаков полагал, что в тех западных областях империи,
где процент польского населения был мал, ассимиляция была возможна и
легко достижима, а территории Привислинских губерний, населенные
преимущественно поляками, со временем бы отделились от русского
государства как не поддающиеся ассимиляции.

Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Обсуждение польского вопроса в Славянском обществе // Россия. 31 января
(13 февраля) 1908 г. №670.
803
Там же.
804
Philharmonios [Alexandre Baschmakoff]. Les destinées de la Russie au point de vue nationaliste // Revue politique
et parlementaire: questions politiques, sociales et législatives. 1899. T. XXI. P. 288.
802

218

В ноябре 1907 г. А. А. Башмаков напечатал в «Journal de St.Pétersbourg» открытый ответ специализировавшемуся на российской истории
французскому публицисту Анатолю Леруа-Болье, который ранее на страницах
газеты высказал мысль о том, что Россия была не вправе руководить
славянством, пока она не примет кадетской политической программы и не
пойдет на значительные уступки в «польском вопросе». «Я ему возразил, что
договориться с поляками об условиях лучшего для них будущего могут только
представители русского духа»805, – писал А. А. Башмаков о данном им ответе
публицисту. Представителей кадетской партии он, очевидно, таковыми не
считал. Он был убежден, что свободу политического самоопределения поляки
могли получить только «из рук русского национализма», в противном случае
они этого дара никогда не получили бы. В годы Первой русской революции А.
А. Башмаков был одним из тех, кто выразил горячее сочувствие А. И. Гучкову,
когда тот протестовал против «польской автономии» и распада империи.
Признавая необходимость восстановления польской государственности в
отдаленном будущем в качестве одной из целей современного ему
славянофильства, А. А. Башмаков писал: «Тут нет противоречия. Идти к каким
бы

то

ни

было

высоким

целям

междуславянского

строения

через

предварительное расшатывание русского государства – с славянофильской
точки зрения – преступно и безумно»806.
Хотя присоединение Царства Польского в 1815 г. А. А. Башмаков считал
ошибкой, дать самостоятельную государственность Польше в начале XX в.
Россия, по его мнению, не могла. Он аргументировал свою позицию двумя
положениями: 1) поглощение Россией Польши или наоборот в XVIII в. было
неизбежной

необходимостью

перед

усиливавшимся

германизмом;

2)

присоединение Польши было необходимой ступенью для борьбы с Турцией и
решения «восточного вопроса»807. Поскольку обе исторические причины
(германское давление на славянский мир и нерешенность «восточного
вопроса»), по его мнению, фактически продолжали действовать и в начале XX
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Обсуждение польского вопроса…
Башмаков А. А. Балканский кризис… С. 32.
807
Башмаков А. А. Народовластие и государева воля. СПб., 1908. С. 46.
805
806

219

в., призыв к отделению Польши был бы равносилен уничтожению одного
из коренных устоев российской государственности. Для А. А. Башмакова
государственный интерес стоял выше народовластия. «Это пороховой погреб,
к которому нельзя подпускать фитиль так называемого "народовластия"»808, –
писал он, имея в виду рассмотрение проектов польской автономии в
Государственной Думе.
В начале 1908 г. поводом к обсуждению «польского вопроса» в
Славянском обществе послужила дискуссия о только вышедшем тогда труде
Людвига Бернгарда «Поляки в прусском государстве. Польский вопрос»
(Лейпциг, 1907), посвященном положению поляков в Познани. А. А. Башмаков
согласился с автором в том, что поляки потеряли свою государственность
вследствие постепенной утраты ими общественных устоев – «необходимых
определителей всякой государственности». Вместе с тем, как убедительно
было показано в книге Л. Бернгарда, в Познани происходило возрождение
польской общественной организации. Не имея своей государственности,
поляки

при

помощи

одной

общественной

инициативы

(польских

профессиональных союзов и кредитных организаций), сумели противостоять
германизации и даже расширить площадь польского землевладения в ущерб
немецкому. А. А. Башмаков отмечал, что когда в целях политической борьбы,
наоборот, использовался мятеж, влияние польских учреждений на местные
дела сразу приостанавливалось, и восстанавливать утерянное приходилось
трудом целых десятилетий 809. Публицист положительно оценивал такой
пример польской общественной инициативы, которая, защищая себя от
германизации, в то же время политически не была враждебна государству, в
котором она действовала. В Славянском обществе было высказано пожелание,
чтобы появился подобный труд и о возрождении польской жизни в пределах
Российской империи, и А. А. Башмаков отметил, что появление такого труда
значительно

облегчило

государственным
808
809

бы

деятелям

поиск

компромисса.

необходимо

было

Там же. С. 47.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Обсуждение польского вопроса…

По

выявить

его
такой

мнению,
способ

220

согласования русских и польских общественных сил на экономической
почве, чтобы сам по себе положительный рост польского самосознания не
принял, как это бывало на протяжении XIX в., враждебного русскому
государственному могуществу уклона 810.
В 1895 г. А. А. Башмаков предлагал Славянскому обществу взять под
свою защиту интересы государства на окраинах, хоть такая деятельность и не
соответствовала целям общества, закрепленным в его уставе. По мнению
публициста, подобные задачи ясно вытекали из национально-славянских
целей, лежавших в основе деятельности Славянского общества. Выступая в
первый раз перед слушателями с изложением своего понимания одной из
важных задач того времени, он назвал Славянское общество «самым
естественным, ближайшим выразителем русской национальной идеи и
защитником ее в пределах общественной самопомощи на окраинах России» 811.
По мнению оратора, через всю его историю красной нитью проходило
стремление к определению национального идеала наряду с осуществлением
благотворительных целей, и это стремление выходило за рамки чересчур узких
определений и формулировок его задач812.
Итак, основным условием государственной крепости России А. А.
Башмаков считал национальное начало, в силу которого все входящее в состав
России со временем должно было приобщиться к русскому; в противном
случае оно было вовсе не нужно 813. По отношению же к славянским странам,
по мнению А. А. Башмакова, была допустима только охрана со стороны
России, ограждающая самостоятельность каждого славянского народа.
Обрусительная политика в его понимании не означала ассимиляции
находящихся вне пределов империи славянских народностей, а уважение к их
племенной

самобытности

–

федеративного

понимания

российской

государственности814. А. А. Башмаков был убежден: славяне были тем
полезны России, что, находясь за ее пределами, они были похожи на русских.
Там же.
Башмаков А. А. О призвании Славянского благотворительного общества… С. 19.
812
Там же. С. 19–20.
813
Башмаков А. А. Национализм и славянская взаимность… С. 36–37.
814
Там же. С. 31.
810
811

221

Поглотив своих братьев и не имея затем вокруг себя других, себе
подобных, русские бы стали «одинокими и бездомными, и таковыми уже
остались бы»815.
Хотя в центре его внимания находились западные окраины Российской
империи, учреждение Переселенческого управления в декабре 1896 г.
побудило его обратить внимание и на другую окраину – Кавказ. Направление
русского переселенческого движения, хотя бы частично, вместо Сибири на
Кавказ представлялось А. А. Башмакову одной из самых существенных нужд
российской внутренней политики. «Кавказ орошался русскою кровью в
течение более 80 лет. Между тем, ныне положение дел на этой окраине весьма
печально, – писал он. – Там нет ни твердой русской власти, ни компактного
русского населения, ни прочно установившегося русского просвещения, ни
промышленности и торговли, которые были бы в истинно русских руках»816.
По

мнению

Башмакова,

русский

человек,

олицетворявший

в

себе

христианскую черту уважения к человеческой жизни и кротости в быту, не
сумел или не успел придать ее покоренному краю: нередко скопище
головорезов, то и дело переплывающих Аракс и снующих то в Персию, то в
Россию, задавали действительный тон местной жизни 817. Местная же
администрация, по мнению Башмакова, являясь русской только формально,
большей частью состояла из людей, безусловно враждебных всему русскому, и
потворствовала печальному положению дел818. По убеждению публициста, для
того чтобы Кавказ прочно сложился как часть русского государства, нужно
было привлечь туда на казенные земли русских поселенцев: «Одними
чиновниками, военными, купцами или помещиками (которых там даже нет)
мы не выстроим р ус с ко г о Кавказа»819, – писал он. План колонизации он
предлагал выработать в Петербурге с использованием сведений, полученных
на месте. Помимо того, что переселенцы должны были быть пригодными для
местных природных условий, государство должно было снабдить их орудиями
Там же. С. 38.
Башмаков А. А. О колонизации Кавказа // Мировые отголоски. 1897. №44. С. 1.
817
Там же.
818
Там же.
819
Там же.
815
816

222

труда, скотом, семенами, одеждой для первого времени, деньгами,
медицинской помощью и даже огнестрельным оружием. Цепь русских
поселений предполагалось держать под присмотром в течение ряда лет, пока
она не окрепла бы и не была бы способна сама защищаться от напастей,
направляемых на нее с двух сторон: со стороны мусульман – с оружием в
руках, а со стороны «малонадежного местного чиновничества из инородцев –
посредством кляузы, или канцелярского пера»820.
Эти положения А. А. Башмаков считал вполне осуществимыми. Он
приводил в пример прусские законы 27 июня 1890 г. и 7 июля 1891 г. об
«оброчных имениях», на основании которых неимущий поселенец получал от
правительства

готовый

казенный

участок

со

всевозможными

вспомощестовованиями для обзаведения, и затем в течение 50 или 60 лет
уплачивал погасительную ренту, после чего становился полноправным
собственником

земли

без

каких-либо

задолженностей.

Создание

Переселенческого управления позволяло Башмакову надеяться, что с
появлением этого специального учреждения появилась бы возможность
осуществить такие государственные задачи. «Пора дело делать, пока зло не
приняло необъятных размеров, – подытоживал А. А. Башмаков. – И чем скорее
мы возьмемся за дело, тем будет лучше»821.
По своим воззрениям на «окраинный вопрос» А. А. Башмаков примыкал к
Ю. Ф. Самарину, который также указывал на опасность сохранения широкой
автономии окраин и бесправие русского населения Прибалтийских губерний,
видел

решением

«остзейского

вопроса»

освобождение

крестьян

от

исключительного господства дворянского сословия. В своей публицистике А.
А. Башмаков доказывал необоснованность требований прибалтийского,
финляндского и польского сепаратизма. Кроме того, он стремился вынести
«окраинный вопрос» на широкое обсуждение, полемизировал с теми, кто
отрицал

существование

этого

вопроса

или

считал

провинциальные

особенности безвредными или неверно, с его точки зрения, толковал этот
820
821

Там же.
Там же.

223

вопрос. Он не разделял точки зрения некоторых консерваторов, согласно
которой

остзейское

дворянство

было

союзником

самодержавия

в

Прибалтийском крае и потому в разработке политики необходимо было
учитывать интересы немецкого меньшинства. Наоборот, путь к разрешению
как непосредственно «прибалтийского вопроса», так и «окраинного вопроса» в
целом публицист видел в отмене устаревших порядков и привилегий местного
дворянства,

решении

наболевших

местных

вопросов

в

пользу

непривилегированного населения, приобщении окраин к русской культуре,
нивелировании правовых отличий между ними и центром. А. А. Башмакову
казалась абсурдной ситуация, когда русские – государствообразующий народ
империи – в ряде случаев на окраинах не пользовались даже равноправием с
местным населением. В своей публицистике он призывал к интеграции
Финляндии еще до начала правительственных мероприятий по унификации
управления этим княжеством в последние годы XIX в.
§ 3.3. А. А. Башмаков о революции 1905 г. «Русская партия народного
центра»
В годы Первой русской революции с началом массовых выступлений под
политическими

лозунгами

сформировалось

широкое

оппозиционное

самодержавной власти движение. О событиях 9 января 1905 г. А. А. Башмаков
писал, что в тот день впервые за время 40-летней революционной пропаганды
народ обманом повели в открытый поход против властей, ловко используя
народные

убеждения

и

чувства.

Самого

Г.

А.

Гапона

он

назвал

«профессиональным агитатором с крестом в руках и в рясе» 822. По мнению
Башмакова, в петиции петербургских рабочих прослеживался переход от
мольбы голодающих к «дерзкой формулировке политических требований»,
далеко выходивших за рамки нужд и понятий рабочего класса 823.
А. А. Башмаков описывал свое отношение к начавшимся массовым
выступлениям: «Шла снизу, сомкнувшись локтем к локтю, несметная
Башмаков А. А. Марево (Напечатано в русском приложении к газете «Jounal de St.-Pétersbourg» и в газете
«Военное время» в январе 1905 г.) // За смутные годы. С. 161.
823
Там же. С. 162.
822

224

вражеская сила, громко заявлявшая, что она не успокоится, пока наша
историческая государственность не ляжет костьми <…>. То был свой брат –
русский человек, требовавший разрушения всего наследия его же отцов.
Русская власть, сначала позорно малодушная, потом вовремя опомнившаяся,
должна

была

принять

вызов

откровенной

социал-демократии

и

неоткровенных, ее замаскированных приспешников»824.
Во время декабрьского вооруженного восстания в Москве, отмечал он,
революция показала себя «во всей своей коварной и тупой кровожадности,
вечно сопутствуемой обманом народа и одурачиванием простаков»825.
Способом пресечения дальнейшего углубления революции А. А. Башмаков
видел сильную власть, которая энергично и последовательно, без послаблений
подавляла бы «безобразия». По его мнению, руководители бунта только для
вида предъявляли те или иные благие требования, а на самом деле они
обманывали людей, не желая умиротворения посредством действительного
осуществления каких бы то ни было реформ 826. Революция была для них
самоцелью. Но, тем не менее, Башмаков не считал успех революции
доказательством силы социалистов, а только свидетельством слабости
правительства827.
Избирательный закон 6 августа

1905 г.

о законосовещательной

Государственной Думе, несмотря на его «громадные недостатки», А. А.
Башмаков считал подходящим для того, чтобы провести выборы до конца и
затем на этом основании отстоять целость империи и общественный
порядок828. По мнению публициста, при всех своих противоречиях закон 6
августа был точкой примирения царской власти и общественности, тогда как
Манифест 17 октября стал актом вынужденным и потому носил на себе печать
революционного потрясения и полной растерянности правительства. С точки
зрения А. А. Башмакова, издание Манифеста 6 августа способствовало
Башмаков А. А. Последний витязь. СПб., 1912. С. 11.
Башмаков А. А. Государственное значение национального начала в России (Речь, произнесенная в С.Петербургском Славянском обществе 30 декабря 1905 г.) // За смутные годы. С. 273.
826
Башмаков А. А. Страшные судороги (Из «Народного голоса» 1905 г., №9) // За смутные годы. С. 177.
827
Башмаков А. А. Ограничено ли существо Царской власти при Государственной Думе? (Из «Народного
голоса» 1906 г., №15) // За смутные годы. С. 242.
828
Башмаков А. А. Дума или Земский собор? (Из «Народного голоса» 1905 г., №55) // За смутные годы. С. 223.
824
825

225

временному усмирению радикальных партий, которых верховная власть
разоружила дарованием реформ 829. После Манифеста 17 октября, по его
мнению, наоборот, начался кровопролитный этап революции, революционеры
«бросились доламывать явно затрещавшее государственное здание, а
народные массы переглянулись в недоумении, вопрошая: неужто это начало
конца?»830.
А. А. Башмаков признавал логичной дилемму, которая встала перед
самодержавием после 17 октября 1905 г.: дальнейшее движение в сторону
Манифеста 17 октября (т. е. углубление реформ) грозило созывом
Учредительного собрания, как того требовали некоторые партии, и гибелью
царского авторитета; движение назад (сворачивание всех реформ) – тоже
означало потерю остатков доверия власти 831. По его мнению, власть вовремя
не осознала, что нельзя было ни под каким видом приостанавливать выборы в
«Булыгинскую Думу» и проведение в жизнь возвещенного закона 6 августа.
Власть сама нанесла себе тяжелый удар, после которого осенью 1905 г. уже не
могла обратиться к идее созыва Земского собора, как предлагал С. Ф.
Шарапов. «Теперь ничего не поделаешь! Давайте идти уже к осуществлению
возвещенного с высоты престола»832, – подытоживал А. А. Башмаков. По сути
он не соглашался с мнением С. Ф. Шарапова о том, что Государственная Дума
в том виде, в каком она была объявлена в Манифесте 17 октября, вела к
вредному ограничению самодержавия. Поначалу, в 1905 г. – начале 1906 г., он
возлагал большие надежды на созыв Государственной Думы, ожидая, что она
станет подлинным народным представительством, займется созиданием
необходимых реформ. В апреле 1905 г. А. А. Башмаков выступал за
учреждение законодательного народного представительства, которое бы имело
ясные права и обязанности по выработке законов и контролированию высшего
управления833. По его мнению, народное представительство дало бы «русский
поворот русским делам»: «Петербург не может думать и решать по-русски. А
Там же. С. 224.
Там же.
831
Там же. С. 223.
832
Там же. С. 224.
833
Башмаков А. А. Открытое письмо СПб. патриотическому союзу // Слово. 1905. №179.
829
830

226

народная масса иначе не умеет»

, – писал он. Благо народного

834

представительства, согласно Башмакову, заключалось, в частности, в том, что
в критический момент (во время войны, например) оно могло бы выступить в
защиту «подлинных» российских интересов. Осенью 1905 г. А. А. Башмаков
поддержал лидера октябристов А. И. Гучкова в том, что в сложившейся
политической обстановке нельзя было откладывать созыва Государственной
Думы. В отличие от мнения «наивных русских радикалов», призывавших к
бойкоту выборов, позиция Гучкова представлялась А. А. Башмакову образцом
серьезной государственной мудрости, в существовании которой в российском
политическом пространстве он уже было начал сомневаться 835. Позднее он,
однако, отметил, что «октябризм» был всегда ему глубоко противен 836. С его
точки зрения,

существовала

огромная

пропасть между требованиями

конституционалистов, которые ослабляли власть и значение монарха, и
твердой постановкой народного представительства, сферу компетенции
которого необходимо было различать от полномочий верховной власти 837. На
страницах «Народного голоса» А. А. Башмаков отмечал, что если он сам
попадет

в

члены

Государственной

Думы,

он

будет

стремиться

к

противодействию попыткам превращения Думы в Учредительное собрание,
сохранению

целостности

империи

и

преобладанию

в

ней

русского

национального характера.
31 декабря 1905 г. А. А. Башмаков в «Народном голосе» выразил свое
негодование

по

поводу

вышедшего

в

последних

числах

декабря

правительственного сообщения, в котором населению разъяснялось, что
работы по созыву Государственной Думы ввиду их сложности займут
несколько месяцев, а для своевременного проведения выборов необходимо
мирное

течение

общественной

жизни.

По

мнению

издателя

газеты,

правительству не следовало смешивать мирное население, давно готовое к
выборам, с революционерами, которым как раз нужна была отсрочка
Башмаков А. А. Ограничено ли существо царской власти при Государственной Думе? (Из «Народного
голоса» 1906 г., №15) // За смутные годы. С. 243.
835
Башмаков А. А. Дума или Земский собор… С. 224.
836
Башмаков А. А. Открытое письмо руководителям «Союза русского народа» // Свет. 5 ноября 1908 г.
837
Башмаков А. А. Открытое письмо СПб. патриотическому союзу…
834

227

Государственной Думы. А. А. Башмаков был убежден, что выборы
необходимо было провести как можно быстрее. «Общество ждет спасения от
правительства, а правительство требует каких-то "дружных усилий самого
общества",

именно

в

таких

действиях,

которые

имеют

чисто

правительственный характер, как предварительный созыв законодательного
учреждения, который, собственного говоря, должен был бы совершиться к
январю»838, – писал он.
А. А. Башмаков полагал, что даже при законодательном, а не
законосовещательном характере Государственной Думы было желательным и
возможным сохранение самодержавия, поскольку права Думы исходили от
царской власти, которая ей не подчинялась. По его мнению, царская власть
должна была быть полной, самодержавной. «Если вы тронете этот фундамент,
никто ваших властей слушать не будет, Россия распадется окончательно и ее
съедят соседние державы»839, – писал он. Присягу государя, лишение его права
быть источником всех властей, подчинение войска парламенту он считал
вредными. По его мнению, народное представительство в виде Думы с
«прочными, ясными, широкими правами» и управление не иначе как при ее
участии было благом для государства. Однако в начале 1906 г. он не исключал
и такого исхода выборов в Государственную Думу, при котором по указке
революционеров парламент не дал бы «русского духа в управлении», и тогда
народ был бы «всеконечно одурачен»840. Чего ждать от законодательной
Думы, он не знал.
При учреждении «Русской партии народного центра» А. А. Башмаков
преследовал цель создать именно партию, а не общество, собрание или союз.
На страницах «Народного голоса» читателям разъяснялся характер партии и ее
отличия от других организаций правого толка в идейном отношении. При
издании

газеты

редактор

не

стремился,

однако,

приноровиться

к

простонародному говору, хотя объяснял явления общественной жизни, какими
Башмаков А. А. Правительственное сообщение о подготовительных мероприятиях к созыву Думы (Из
«Народного голоса» 31 декабря 1905 г., №56) // За смутные годы. С. 225.
839
Башмаков А. А. Ограничено ли существо… С. 246.
840
Там же. С. 244.
838

228

они были с его точки зрения, в простых выражениях, а язык более трудных
научных статей по вопросам государственного строительства приспособлял к
кругу понятий читателей. Давая общую характеристику сложившейся партии,
в феврале 1906 г. ее лидер писал: «Русская партия народного центра есть
политическое течение, ищущее основные начала русской государственной
жизни и порядка в народной душе и в народных воззрениях. Это есть партия
русского национализма, вдохновляемая русской народной психологией
(душевным миром народной массы)»841. Каковы же были помыслы русского
народа, с точки зрения А. А. Башмакова? Разгадать эту загадку, по его
мнению, было нелегко, однако необходимо, поскольку судьба России зависела
от того, что было затаено в глубине души, ума и сердца русского народа.
Башмаков подчеркивал, что в принципе никто из писателей не имел права
говорить от имени народа. «Но приближение к пониманию народного духа
доступно каждому, кто верит в народную силу и прямо ставит себе задачей
постигать веления этого духа и выражать его смысл» 842, – писал он. Наиболее
яркой стороной понятия «народный» ему представлялось русско-народное,
отличавшееся от инородного, как славянское вне пределов России отличалось
от неславянского. «Культурное развитие, поступательное движение к свету,
устроение нашей земли широко задуманными реформами, но без нигилизма,
без разрушения наследия веков – вот что нам нужно»843, – утверждал А. А.
Башмаков. Таким образом, «народный дух» в его представлениях являлся
олицетворением русского традиционализма.
В связи с публикацией в «Народном голосе» предварительной программы
«Русской партии народного центра» осенью 1905 г. редакция периодически
помещала в газете пояснения о характере будущей партии или статьи, в
которых А. А. Башмаков комментировал программы партий правого
политического спектра. В одном из номеров «Народного голоса» он пояснял
крестьянину, чем тогда еще организационно не оформившаяся «Русская
Башмаков А. А. Разъяснение характера «Русской партии народного центра» (Из «Народного голоса» 1906
г., №43) // За смутные годы. С. 263.
842
Башмаков А. А. Чего мы хотим (Из «Народного голоса» 1905 г., №1) // За смутные годы. С. 163–164.
843
Башмаков А. А. «Народный центр» (Из «Народного голоса» 1905 г., №2) // За смутные годы. С. 165.
841

229

партия народного центра» отличалась в идейном отношении от «Союза 17
октября» и «Партии правового порядка». Редактор газеты отмечал, что хотя
«Русская партия…» действительно была близка к названным партиям, главная
разница состояла в том, что первая отдавала предпочтение чаяниям народной
массы вне зависимости от просвещения, тогда как последние – наоборот,
ориентировались на интеллигенцию. «В государственном деле, по нашему
мнению, главная сила в народной массе; – писал А. А. Башмаков, – ее
образовали тысячелетия русской истории, а не те книжки да школьные
учителя, которые существуют всего-навсего 30–40 лет.

Просвещение

необходимо; мы его тоже требуем. Но выше всего крепость государства
зиждется в народном сознании. Это главное. А через школу, смотря как и кто
ее устраивает, создается иной раз и сила, а другой раз и слабость
государства»844. Кроме того, по утверждению А. А. Башмакова, ни одна
партия, кроме «Русской партии народного центра», не заявляла о том, что
Россия должна была быть прежде всего русской страной 845. По его мнению,
все остальные партии выдвигали на первый план требование свободы, а
фундамент государственности – русская народность и православие – были для
них делом второстепенным. Именно за это А. А. Башмаков, в том числе,
критиковал программу «Партии правового порядка». В целом одобрив ее
положения, он писал: «Хозяевами России должны, по-моему, быть русские, а
не разные народности, ее населяющие»846. Он также выразил несогласие с
рядом других положений программы. По его мнению, подавление бунтов
полицией, а не войсками было неосуществимым. Кроме того, он выступил
против подчинения военных гражданскому суду. Требование общего с
остальным населением суда для крестьян по всем делам он считал скрытым
требованием полной отмены волостного суда и народных правовых обычаев.
Как отмечал А. А. Башмаков, это требование в то время выдвигалось на
Башмаков А. А. Ответ редакции «Народного голоса» крестьянину, ставящему вопрос: Чем отличается
«Русская партия народного центра» от «Союза 17-го октября» и «Партии правового порядка» (Из «Народного
голоса 1905 г., №41) // За смутные годы. С. 218.
845
А. А. Башмаков был неправ в своей оценке: лозунг «Россия для русских» был принят большинством
правых партий. См.: Иванов А. А. Вызов национализма: Лозунг «Россия для русских» в дореволюционной
общественной мысли. СПб.: Владимир Даль, 2016. С. 60–67.
846
Башмаков А. А. Еще одна партия (Из «Народного голоса» 1905 г., №3) // За смутные годы. С. 168.
844

230

ученых заседаниях российских юридических обществ благодаря натиску
адвокатов847. Выражая свое несогласие с этой идеей, он писал, что волостной
суд следовало реформировать, но не упразднять. Вытеснение народного
обычая из законодательства, когда в городах существовал «никуда не годный»,
с его точки зрения, свод гражданских законов, стало бы большим просчетом
русских юристов либеральной школы848. В том же духе А. А. Башмаков
критиковал положение «Партии правового порядка» о необходимости
содействия переходу крестьян от общинного владения к личному 849. Он
отмечал, что к этому положению можно было добавить также ломку
общинного быта, а над этим, как и над уничтожением обычая, по его мнению,
необходимо было хорошо подумать.
А. А. Башмаков категорически не принимал положения программы этой
партии о том, что права Думы и круг избирателей сразу же должны быть
расширены: «Если Дума начнет предварительно возбуждать вопросы о
негодности избирательного закона, о недостатках ее полномочий, да и о том,
какие идеальные виды "прав гражданина" и "свободы личности" желательны
на Руси, тогда выйдет та же сумасбродная толчея, что и в русских
университетах. Будет "забастовка" Государственной Думы и вся Россия
превратится в громадный сумасшедший дом» 850, – писал он. Эти воззрения
отмежевывали А. А. Башмакова от «Союза 17 октября». Хотя он изначально
видел учреждение Государственной Думы средством спасения от революции,
он был убежден, что чрезмерно либеральная Дума спокойствия бы не
принесла.
В отношении умеренно-правой партии «Отечественный союз» А. А.
Башмаков писал, что данная партия сочетала в себе задатки славянофильства и
национализма, которые он поддерживал, с другими воззрениями, которые

Там же. С. 169.
Там же. С. 170.
849
Там же.
850
Там же.
847
848

231

можно было назвать «аристократическими», т. е. с «узко-дворянским
взглядом на земельный вопрос»851, которого он не разделял.
Наиболее близкой к «Русской партии народного центра» по идейным
воззрениям партией А. А. Башмаков считал московский «Кружок москвичей»
Ф. Д. Самарина. Выделив два идейных течения в «Русском собрании», он
отнес

к

правому

членов

«Русской

монархической

партии»,

«Союза

землевладельцев» и сторонников деятеля антисемитского толка А. С.
Шмакова, а к левому – участников «Кружка москвичей» и «Русской партии
народного центра»852.
Приглашая почтенного графа Н. П. Игнатьева на очередное заседание
«Русской партии…», 16 февраля 1906 г. А. А. Башмаков писал: «Я убежден,
что мы сыграем в Думе ту роль, которую партия Московских ведомостей или
Союз землевладельцев никогда не проведет: быть центром, и сгруппируем
зиждительные силы страны на более прогрессивной программе, строго
национальной – русской, и при самодержавии в корне. Мы идем рука об руку с
"москвичами" Ф. Д. Самарина и его друзей. А это большая государственная
голова! До славянского вопроса мы доберемся, но теперь все думают только о
внутренней неурядице»853 (подчеркнуто в оригинале – М. Б.). Примечательно,
что как раз в это время, в 1906 г., о необходимости создания центристской
партии высказался будущий лидер националистов А. И. Савенко. По его
мнению, в России должна была появиться «могущественная партия центра»,
которая, будучи по программе умеренно-либеральной, т. е. стоящей за
разумные реформы, в то же время была бы национально-патриотической, но
отличающейся как от черносотенцев, так и от октябристов 854.
Предварительная

программа

«Русской

партии

народного

центра»

определялась политическими взглядами А. А. Башмакова. Ряд ее пунктов о
фискальной

политике

государства

и

рабочем

законодательстве

был

заимствован и дословно воспроизведен из программы «Народохозяйственной
Башмаков А. А. Разъяснение характера… С. 263–264.
Там же. С. 264.
853
ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 2388. Л. 1–2.
854
Коцюбинский Д. А. Русский национализм в начале XX столетия: рождение и гибель идеологии
Всероссийского национального союза. М.: РОССПЭН, 2001. С. 44.
851
852

232

партии» генерал-майора Н. Н. Беклемишева, опубликованной 8 ноября 1905
г.855 В качестве первоочередных целей программа «Русской партии народного
центра» выдвигала сохранение целости и единства России, сильной царской
власти, а также необходимость деятельной работы по проведению насущных
реформ, вместо «борьбы за права Думы». Одной из основных задач
выдвигалась борьба с революцией и противодействие всем дальнейшим
попыткам к умалению самодержавной власти. В программе говорилось, что
путь к углублению революции и кровавой погибели России лежал через
Учредительное собрание, «которому не бывать!» 856. Все эти положения
совпадали и с требованиями других монархических партий и организаций.
В основных целях также утверждалось, что Россия должна быть русской,
первенствующий голос в государстве должен исходить от русского центра.
Окраины наделялись всеми условиями благоденствия, но были обязаны
оставаться в государственном подчинении русскому народному ядру. Точно
так

же

Православная

церковь

должна

была

сохранить

в

России

господствующее положение. Ей давалась свобода самоуправления.

В

основание всего церковного и даже государственного строения предлагалось
поставить приход как полноправную церковно-гражданскую общину. Голос
Православной церкви должен был учитываться законодательной властью в
важнейших государственных вопросах. При этом, согласно программе, все
инославные исповедания наделялись полной свободой в отправлении обрядов
и управлении внутренними делами, но без права пропаганды и проповеди
против господствующей православной церкви. Христианская вера инославных
исповеданий ограждалась законом от пропаганды нехристианских вероучений,
так

как

Российская

империя

являлась

прежде

программе

был

всего

христианским

государством 857.
Отдельным

параграфом

в

рассмотрен

вопрос

о

гражданской свободе. «Как бы ценно ни было дарование гражданской
См.: Народохозяйственная программа // Справочная книга избирателя в Государственную Думу. Сост. А.
А. Башмаков. СПб.: Тип. СПб. акц. общ. «Слово», 1906. С. 439–441.
856
Предварительные начертания избирательной программы Русской партии народного центра // Справочная
книга избирателя… С. 429.
857
Там же. С. 430.
855

233

свободы, однако, оно само по себе, при беззаконии и слабости власти ни к
чему не ведет, разве к анархии»858, – говорилось в программе. Поэтому А. А.
Башмаков признавал возможным существование гражданской свободы только
в тесной, неразрывной связи со строго обоснованным законным порядком.
«Русская партия народного центра» выступала за свободу слова (в виде
отмены предварительной цензуры) при точно определенном порядке судебной
ответственности за злоупотребление этой свободой; свобода собраний и
союзов также должна была стоять на законных основаниях. Провозглашалась
свобода вероисповеданий, заключавшаяся в праве беспрепятственного и
безнаказанного отправления веры и обрядов, хотя в отношении малолетних и в
смешанных браках признавалось необходимым «по закону ограждать
христианскую веру от всяких на нее посягательств» 859. Свобода личности, по
мнению А. А. Башмакова, в достаточной мере охранялась Судебными
уставами 1864 г.; предлагалось начала этих законов шире провести в жизнь и
согласовать с ними другие части законодательства.
Еврейский вопрос в России А. А. Башмаков предлагал рассматривать с
двух точек зрения – частной и публичной. Как частные лица евреи наделялись
такими же правами, как и остальное население империи, но в государственном
отношении их права необходимо было ограничить «ввиду враждебного их
отношения» к российской государственности, т. е. не допускать на
государственную службу. Политика в отношении евреев, по А. А. Башмакову,
должна была учитывать, что евреи «стремились захватить всю силу и влияние
в государстве» и что цель их «была противоположна основному началу:
«Россия должна быть русскою»860. В то же время автор программы признавал,
что борьба против евреев не могла заключаться в увековечении их полного
бесправия. Не следовало забывать, отмечал он, что в России насчитывалось 5
млн. евреев, «а такое количество бесправных людей есть яд в государстве»861.
Сдержать эту силу можно было придерживаясь справедливости и права, а не
Там же.
Там же. С. 431.
860
Там же. С. 432.
861
Там же.
858
859

234

путем гнета и бесправия. Вопрос о расселении и об отмене черты оседлости
А. А. Башмаков признавал вопросом времени, однако вместе с тем он считал
ее отмену нежелательной ввиду активного участия евреев в русской
революции.
А. А. Башмаков был далек от мысли, что в российских учреждениях все
было благополучно и что паразитизм не подтачивал корней власти и
источников государственной силы 862. Поэтому он внес в предварительную
программу «Русской партии народного центра» положения, регулирующие
осуществление государственного управления. Программа партии предлагала
проводить постоянную всенародную поверку действий лиц, входящих в состав
правительственных учреждений; предотвращать хищения средств и предавать
суду лиц, провинившихся в них; обеспечивать «такой способ пополнения
рядов государевых слуг, чтобы дармоеды не брали верх и не заполняли рядов
служебной иерархии и чтобы дарования, честный труд и серьезные познания, а
не происхождение, протекция или кумовство были главными двигателями и
залогом успешной карьеры»863. Во все отрасли государственной службы
предлагалось внести ответственность чиновников, памятуя, что «народное
благо именем царя должно быть высшею целью всякого государственного
служения»864.
Особое внимание в программе уделялось народному хозяйству и
земельному вопросу. Поскольку Россия была преимущественно крестьянской
и аграрной страной, всю систему финансов и ведения народного хозяйства
нужно было рассчитать так, чтобы развивать земледелие, поднимая
экономический уровень крестьянства 865. Государство должно было поощрять
прилив в деревню как денег, так и людей, желающих работать на земле. А. А.
Башмаков призывал устранить те причины, по которым происходил отток сил
и средств из деревни в город. Задачей государства он назвал заботу об

Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб.: Тип. «Россия», 1907. С. 8.
Предварительные начертания… С. 432.
864
Там же. С. 433.
865
Там же.
862
863

235

экономическом

развитии

именно

центральных

районов

России,

«значительно обедневших сравнительно с окраинами России» 866.
Фискальную политику А. А. Башмаков предлагал проводить предоставляя
льготы местному хозяйству, исходя из того, что финансовое богатство
зависело от благосостояния всех частей страны и всего народа. По мнению
автора

программы,

следовало

отдавать

предпочтение

интересам

производительно трудящихся перед интересами посредников на каждой
ступени производства и стремиться к расходованию налогов по возможности
ближе к месту взимания, покровительствовать возникновению русских
промышленных предприятий посредством казенных заказов внутри России,
избегая их отдачи за границу867. Как мы уже упоминали выше, А. А. Башмаков
выступал против существенного проникновения иностранного капитала в
российскую экономику. Естественно, что освобождение страны от растущей с
каждым годом зависимости перед всемирной биржей и иностранными
рынками представлялось одной из важных задач общей финансовой политики,
предлагаемых программой «Русской партии народного центра». Кроме того,
предлагалось пересмотреть кредитную политику с целью поднятия доверия
населения.
По замечанию А. А. Башмакова, насущнейшим вопросом внутренней
политики было увеличение площади крестьянского землевладения, в котором
было заинтересовано не одно крестьянство, а все население империи, и от него
зависела даже государственная безопасность 868. «Не секрет ни для кого, с
каким опасением революционеры следят за

возможным проявлением

правительственной мудрости в деле уврачевания аграрной неурядицы и как
они открыто признавались, что боятся пуще всего умиротворения умов через
реформы», – писал А. А. Башмаков, отмечая, что террористы совершали
покушения именно на тех администраторов, которые успевали снискать себе
уважение в рабочей среде своей правдивостью и строгой гуманностью 869.
Там же.
Там же. С. 434.
868
Там же.
869
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб., 1907. С. 19.
866
867

236

Решением аграрного вопроса он видел обязательное отчуждение в
государственный земельный фонд некоторой части частных земель за
справедливое вознаграждение за отбираемую собственность 870. Часть затрат по
вознаграждению владельцев отбираемых земель он предлагал распределить на
все население империи; другая часть, в зависимости от экономического плана,
подлежавшему разработке в Государственной Думе, должна была быть
уплачена крестьянскими обществами или семьями, которые получали землю
от государства 871.
По мнению автора программы, для успешного проведения аграрной
реформы государственной власти нужно было строго охранять земельную
собственность от насильственных захватов и поджогов. Наделение народа
землей, с его точки зрения, было возможно лишь в случае защиты
правительством прав каждого.
По рабочему вопросу и развитию промышленности А. А. Башмаков
предлагал ряд социальных преобразований и совершенствование фабричного
законодательства: защиту жизни и здоровья рабочих на фабриках и заводах, в
особенности детей; упрощение процедуры получения возмещения за увечья
или смерть; обеспечение безопасности рабочих, трудящихся на опасных или
вредных отраслях производства; постепенное введение страхования рабочих
для всех видов труда 872. Для рабочих, получивших увечье на заводе,
предпочтительной называлась натуральная, а не только денежная помощь.
Расходы на социальные учреждения – содержание школ, больниц, дешевого
жилья, церквей, вспомогательных касс и т. п. – возлагались на капитал
производства. Также отмечалась необходимость разработки законных условий
участия рабочих в их интересах и прибылях на промышленных предприятиях.
Признавая желательным, чтобы государство занималось «обеспечением
быта рабочих и во многом использовало указания так называемого
социализма», А. А. Башмаков в то же время отмечал большую опасность,
которую представляла деятельность социалистов-революционеров: последние
Предварительные начертания… С. 434–435.
Там же. С. 435.
872
Там же. С. 435–436.
870
871

237

стремились

«к

замене

разумной

и

общеполезной

дисциплины

государственной власти диким произволом темного пролетариата» 873.
Процесс становления капитализма А. А. Башмаков полагал естественным,
более того, необходимым: «Любопытно, что самое ненавистное у нас слово:
"капитал", – говорил он на своем докладе в «Русском собрании». – По
переводным книжкам, занесенным к нам из стран, где отрицательные стороны
капитализма успели вызвать страдание масс, мы начали проклинать у себя
капитал, когда он у нас еще не сложился и не успел даже оплодотворить нашу
страну»874. А. А. Башмаков указывал, что в России влияние социалистических
идей приводило к тому, что воззрения российской молодежи совпадали с
убеждениями «пресыщенных избытком цивилизации». Интересна и его мысль
о том, что готовые клише фабрично-заводских интересов распространялись на
такие

стороны жизни,

которые

ничего общего с

ними не

имели:

обрисовывалось, например, «дикое понятие "классовой" борьбы студентов с
профессорами»875. Башмаков отмечал, что университеты и даже гимназии
уподоблялись местам промышленного производства: имена студентов,
«желающих учиться, а не безобразничать», подлежали «опубликованию» для
«бойкотирования»876. Таких примеров можно было привести много. «Тут
важны не отдельные лживые аналогии, а общий вывод: софистического
вырождения способности к мышлению у целого поколения под влиянием
социализма»877, – говорил А. А. Башмаков. По мнению публициста, это
привело к тому, что у молодежи, воспитанной на идеалах пролетариата,
«развилась распущенность и полная расшатанность всех понятий чести, добра
и зла, присяги, долга, даже того блага народного, из-за которого сыр-бор
загорелся»878. Революция стала не средством достижения народного блага, а
целью совершенно самостоятельной 879. А. А. Башмаков указывал, что молодое
поколение не осознавало необходимости гармоничного сочетания усилий и
Там же. С. 436.
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб., 1907. С. 14.
875
Там же. С. 15.
876
Там же.
877
Там же.
878
Там же. С. 18.
879
Там же. С. 19.
873
874

238

опыта смежных поколений, поколений «отцов» и «детей»

. Убежденный в

880

необходимости национального воспитания будущих поколений, А. А.
Башмаков утверждал: «Государство должно укрепить волю и характер
молодежи. Союзники нашей государственности, в лице писателей и
общественных деятелей, должны изобличить ложные идеалы и дать
верное направление народной энергии »881, привить молодежи понятие
русской родины.
Эти

более

поздние

рассуждения

перекликаются

с

вопросом

о

просвещении в предварительной программе «Русской партии народного
центра». Государственная школа (безусловно, русская), согласно программе,
была призвана давать государству полезных деятелей и просветителей народа,
которые бы не отказывались от того, что было дорого народу и близко его
традициям. В учебных заведениях не должно было быть того полицейского
духа, «который так много погубил на Руси – способствовал развитию
всепоглощающего нигилизма и страшному взаимному озлоблению педагогов
и детей»882. «Школа без гнета есть наилучшее средство для борьбы с
нигилизмом, – писал А. А. Башмаков в 1904 г. на страницах газеты «СанктПетербургский дневник». – Подобно тому, как печать, лишенная возможности
высказываться, или книги, получаемые через цензуру с вырванными
страницами и залитые черною "икрою" в запрещенных местах питают в
населении радикальное настроение и любовь к запрещенному плоду, так и
школа, построенная всецело на формальном угнетении духа и глубокой розни
учащих и учащихся, способна дать лишь то, что мы теперь пожинаем»883.
В программе «Русской партии народного центра» А. А. Башмаков
обозначил необходимость отменить льготы по воинской повинности и
государственной службе, получаемые при окончании высших учебных
заведений – с его точки зрения, главной целью университетов было служение

Там же. С. 16.
Там же. С. 26.
882
Предварительные начертания… С. 437.
883
Башмаков А. А. Школа и жизнь (Из «С.-Петербургского дневника», 1904 г., №17) // За смутные годы. С.
159.
880
881

239

науке; средние учебные заведения давали бы льготы и права. А. А.
Башмаков также предлагал поощрять развитие частных учебных заведений 884.
Наконец,

последним

в

программе

партии

был

параграф

о

совершенствовании военных сил России. Боевую готовность сухопутных и
морских военных сил, оборону границ государства и боевые средства
сообщения нужно было довести до совершенства, «соответствующего
величию и историческому призванию России»885. Все необходимое для
государственной обороны должно было создаваться внутри страны ее
средствами и трудом ее народа, а бремя содержания военных сил должно было
равномерно лечь на население всего государства. В условиях ослабленности
государства в силу внутренних причин А. А. Башмаков призывал очень
внимательно отнестись к развитию военных сил страны. «Мечтать и тихо
гнить, в наш век, положительно некогда, – предупреждал он в выступлении в
«Русском собрании». – Раз русский человек потеряет свою государственность,
– его территорию возьмут вполне крепкие в государственном отношении
соседи, судя по всему – японцы и немцы <…>. Политика чужда всякого
сентиментализма, в особенности когда речь идет о самоубийцах» 886.
Таким образом, программа «Русской партии народного центра» являлась
синтетической: с одной стороны, традиционалистской, выступавшей против
урбанизации и уничтожения общины, с другой – имела элементы реформизма
и учитывала некоторые проявления модернизации страны: рабочий вопрос,
развитие капитализма. Решение аграрного вопроса за счет отчуждения части
земель

при

условии

их

справедливого

выкупа,

необходимость

совершенствования рабочего законодательства – эти пункты программы
«Русской партии народного центра» имели либеральный характер. В
программе отсутствовали ярко выраженный антисемитизм, характерный для
ультраправых, и указание на необходимость сохранения сословного строя.
Свобода и законность в представлениях А. А. Башмакова были неразрывно
связаны друг с другом.
Предварительные начертания… С. 437.
Там же. С. 437–438.
886
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб., 1907. С. 24.
884
885

240

5 марта 1906 г. «Русская партия народного центра» объединилась с
группой «Русского собрания» и «Союза русского народа» для участия в
выборах в I Государственную Думу. А. А. Башмаков стал кандидатом от
объединенной группы. Позднее он вспоминал, что шел тогда «на верный
провал, зная, что колоссальный процент петербургского населения левее»
образовавшейся группы, но считал за честь баллотироваться вместе с людьми,
которые отрицали «гнусную смуту» революции 887.
После начала революции 1905 г. особую актуальность приобрел вопрос о
взаимоотношениях сторонников славянской идеи с близкими по политическим
взглядам, но не разделявшими славянофильских идей представителями
правых. В 1909 г. А. А. Башмаков отмечал, что в наиболее влиятельных кругах
правых партий враждебное отношение к идее славянской взаимности
усиливалось с каждым днем, причем снисхождение ней лишь изредка
допускалось в виде исключения и в весьма обесцвеченной форме 888.
Общественно-политического деятеля беспокоил вопрос о том, понимали ли
монархисты, что у русского национализма не было прочной основы без
принятия идеи славянской взаимности. «Мы были свидетелями и таких
проявлений, когда было провозглашено с кафедры, со стороны некоторых
деятелей русской контрреволюции, что они не верят славянскому миру и
готовы идти рука об руку со всяким реакционным государственным
проявлением, хотя бы оно было враждебно славянству»889, – говорил он в
Славянском обществе. Ряд правых деятелей открыто заявлял о вредности
славянской идеи для России. На одном из собраний видный общественный
деятель, дворянин Н. А. Павлов призывал сотрудников Славянского общества
посетить заседание «Русского собрания», где он собирался доказывать эту
мысль, а также аргументировать необходимость решительно идти во внешней
политике рука об руку с Германией890. Член «Русского собрания» В. И. Гурко
также поддерживал идею сближения с Германией. По отзыву А. А.
Башмаков А. А. Открытое письмо руководителям «Союза русского народа» // Свет. 5 ноября 1908 г.
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239. Л. 3.
889
Башмаков А. А. Славянская традиция… С. 4.
890
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239. Л. 3 об.
887
888

241

Башмакова, последний «в своих несомненно противославянских выпадах
прикрывался личиной славянофильства»891. Ведущий публицист «Нового
времени» М. О. Меньшиков впоследствии в одной из статей назвал воззрения
славянофилов «сентиментальной болтовней» и «старомодной политической
схоластикой»892.
В 1905 г. в «Народном голосе» приводилась избирательная программа
лидера «Союза русского народа» В. М. Пуришкевича, так как она в
достаточной для сотрудничества на поприще государственной деятельности
мере согласовывалась с воззрениями А. А. Башмакова 893. Однако идейное
единство с «Союзом русского народа» оказалось только временным. Поводом
к серьезному расхождению в вопросе о внешнеполитическом курсе страны
стал разразившийся Боснийский кризис. В ноябре 1908 г. А. А. Башмаков
опубликовал в газете «Свет» эмоционально окрашенное «Открытое письмо
руководителям Союза русского народа». «С болью в душе» он прочел
передовицу «Русского знамени» (печатного органа СРН), в которой
«окончательно ставился крест над славянским вопросом». «После нескольких
противоречивых заявлений и статей, из коих видно было, что тусклое
миросозерцание руководителей "Союза русского народа" колебалось между
сознанием тождества русского национализма с славянским идеалом и
противоположным воззрением, – "Союзному" кораблю теперь дан твердый и
несомненный курс, ведущий прямо на рифы»894, – писал А. А. Башмаков. Он
считал своим долгом «протестовать всеми силами души» и выразить «Союзу
русского народа» свое скорбное негодование против того пагубного курса, по
которому он пошел, ставя в упрек «узким демагогам правого лагеря»
отрицание духовной солидарности русского народа и славянства. «Меня
поражало и тогда (в 1906 г. – М. Б.) убожество мысли, при честном
темпераменте, в рядах "Союза русского народа", – писал Башмаков. – Это мне
мешало вступить в его ряды, но симпатия русского чувства брала верх <…>.
Там же.
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 79.
893
Башмаков А. А. Россия должна быть русскою (Из «Народного голоса» 1905 г., №17) // За смутные годы. С.
185.
894
Башмаков А. А. Открытое письмо руководителям «Союза русского народа» // Свет. 5 ноября 1908 г. №293.
891
892

242

Куда вы идете? Это смерть России! Вы подготовляете узостью вашего
кругозора могилу консервативных сил национально-мыслящей земщины; на
вас ляжет пятно проложенных и облегченных путей к торжеству грядущего
социализма в его наиболее самоубийственной, иерусалимской форме; ибо там,
где убожество национальной душевной реакции не в силах дать огромный
взмах политическому мышлению, ничего сухая нива народная не родит» 895. А.
А. Башмаков не мог мириться с неверием лидеров правого движения в силу
славянского единения. «Великая славянская Россия заслуживает лучшей доли!
– восклицал он. – Она и прежде, своим историческим инстинктом и чутьем,
именно в народной массе, а не в неврастенической интеллигенции правого и
левого берега, всегда стояла в центре руководимого ею роста славянского
самосознания»896.

Для

публициста

отрицание

славянского

идеала

свидетельствовало о слабоволии, от которого, по его мнению, Россию не спас
бы никакой «Союз русского народа» и которое было особенно опасно ввиду
сильной воли соперников России. А. А. Башмаков предупреждал, что, не веря
в силу России, ее же дипломаты за предшествовавшие годы дважды – после
Русско-японской войны и на переговорах в Бухлау – «выдали ее врагу».
Теперь же, писал он, «нытики правого лагеря» вели Россию из Бухлау в
какую-то новую Гаагу897.
В результате расхождения с «Союзом русского народа» обрисовывалось
«все

более

увеличивавшееся

одиночество» А.

А.

Башмакова

в его

политических воззрениях, несмотря на то, что рядах «Союза» у него осталось
много сердечно вспоминаемых друзей.
В апреле 1909 г. между А. А. Башмаковым и председателем Славянского
общества А. А. Нарышкиным возникло принципиальное разногласие по
вопросу о вступлении общества в союз с правыми организациями. В связи с
этим А. А. Башмаков направил в Совет Славянского благотворительного
общества специальную записку, в которой выразил свое отношение к вопросу
и просил обсудить его в Совете.
Там же.
Там же.
897
Там же.
895
896

243

Согласно своему уставу, Петербургское Славянское общество имело
благотворительный характер и не занималось политической деятельностью.
Однако значительное число его членов состояли также и в правых
организациях, а на заседаниях общества поднимались важнейшие вопросы
внутренней политики. Поводом к разногласию А. А. Башмакова и А. А.
Нарышкина стала дискуссия, развернувшаяся на одном из собраний
организаций правого лагеря. Собрание состоялось по приглашению графа С.
Д. Шереметева 25 апреля 1909 г., его первоначальной целью было обсуждение
вопросов, связанных с открытием памятника Александру III898. Члены совета
Петербургского Славянского общества получили частные приглашения от С.
Д. Шереметева на это мероприятие. После обсуждения заявленной темы
политик А. С. Стишинский предложил от имени всех созванных организаций
(«Русского собрания», Окраинного общества, Исторического общества
Александра III, Общества ревнителей военных знаний, Славянского общества
и представительства Объединенного российского дворянства) выпустить
ответную

декларацию

Центральному

комитету

«Союза

17

октября»,

заявившему о препятствовании крайне правых работе октябристов в
Государственной Думе 899. А. С. Стишинский призвал все правые организации
совместно действовать на поприще внутренней политики и прочел проект
упомянутой декларации.
Граф А. А. Бобринский, хотя лично как член правых организаций и
одобрил проект А. С. Стишинского, как председатель Постоянного совета
Объединенного дворянства считал, что эта декларация не может быть
подписана от имени организации, так как в ее рядах имелись в том числе
члены «Союза 17 октября»900.
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239. Л. 1.
Декларация ЦК «Союза 17 октября» от 16 апреля 1909 г. гласила: «Некоторые правые члены Г. Думы и Г.
Совета стараются в своих партийных целях возбудить в русском обществе недоверие к стремлениям Союза 17
октября и к его деятельности в Г. Думе и вне ее <…>. Крайние правые политические организации, мечтающие
о возвращении к старому строю, который самим государем признан отжившим, являются принципиальными
противниками деятельности настоящей Г. Думы <…>. Этим исключительно и объясняется тот поход, который
в настоящее время предпринят крайними правыми против работы октябристов в законодательных палатах».
См.: Партия «Союз 17 октября». Протоколы съездов, конференций и заседаний ЦК. 1905–1915 гг. В 2-х т. Т. 2.
Протоколы III съезда, конференций и заседаний ЦК. 1907–1915 гг. М.: РОССПЭН, 2000. С. 40.
900
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1239. Л. 1 об.
898
899

244

После этого выступил А. А. Башмаков, заявив, что Славянское
общество не может присоединиться к декларации, каково бы ни было
отношение отдельных его членов к проекту А. С. Стишинского. Он
подчеркнул, что в самый разгар революционного террора Славянское
общество принципиально воздерживалось от активного выступления в области
внутренней политики. Хотя поводы к такого рода выступлениям неоднократно
обсуждались в обществе, совместное выступление всегда отклонялось, а
участие в политической борьбе было личным делом каждого члена. В самом
Славянском обществе эта деятельность, как отмечал А. А. Башмаков, по
взаимной договоренности принимала чисто культурный облик, благодаря чему
общество осталось в стороне от партийной агитации 901.
А. А. Башмаков не исключал возможности активного вмешательства
Славянского общества в политическую жизнь, но для этого, по его мнению,
было необходимо предварительно обсудить этот вопрос в самом обществе, а
подписывать от имени общества без согласования декларацию А. С.
Стишинского, по его замечанию, отдельные члены не имели права. Он также
выразил мнение, что в силу благотворительного и культурного характера
общества, имевшего разнообразные цели за рубежом, активное выступление в
области внутренней политики могло бы неблагоприятно отразиться на его
культурном влиянии в сфере его деятельности 902.
После речи А. А. Башмакова председатель Славянского общества А. А.
Нарышкин заявил, что высказанные им мысли не заслуживали одобрения и
вступление Общества в союз с правыми организациями представлялось
безусловно желательным.
Изложив суть дела в записке, поданной в Совет общества для обсуждения,
А. А. Башмаков заключал, что включение Славянского общества в какой-либо
«союз союзов», независимо от политического оттенка такой сверхорганизации,
было бы в высшей степени вредным для общества. Он заострял внимание на
уникальности
901
902

Там же. Л. 2.
Там же. Л. 2 об.

Славянского

общества

как

единственной

организации,

245

призванной защищать славянскую идею. По его мнению, подчинение
общества

«такой

среде,

которая

глубоко

ненавидит

за

самыми

незначительными исключениями идею славянской солидарности», только
парализовало бы силу славянской идеи в рядах самого общества, косвенно
подчинило бы его посторонним, хотя и родственным политическим целям 903.
Наконец, указывая, что такое подчинение было политически недальновидным,
А. А. Башмаков предупреждал, что если бы Славянское общество сошло со
сцены, идею славянской взаимности взялись бы проводить люди, враждебно
настроенные против крепости русской государственности 904.
Источники не дают ответа на вопрос, проходило ли в Совете общества
голосование по возникшему спору. На письме А. А. Башмакова отсутствуют
какие-либо резолюции. Отметим, что еще в январе 1909 г. в Петербургском
Славянском обществе не было достигнуто единства относительно участия
правых партий («Союза русского народа», «Союза Михаила Архангела» и
«Всероссийского национального союза») в совещании всех российских
славянских

организаций 905.

Председатель

общества

А.

А.

Нарышкин

преследовал цель объединить различные общественные круги в деле
укрепления славянской взаимности и показать силу Славянского общества. По
всей

видимости,

поэтому

впоследствии

некоторые

заявления

правых

организаций все же подписывались от имени Совета общества 906.
Исход выборов в I Государственную Думу стал для А. А. Башмакова
разочарованием: первая избирательная кампания оказалась для партий правого
спектра провальной. Публицист отождествлял одержавшую победу на
выборах «Партию народной свободы» с революционными организациями:
«Кадеты, т. е. партия, назвавшая себя "конституционно-демократической",
есть не более, как замаскированная революция»907; и предлагал всем правым
партиям отложить партийные счеты, объединившись в борьбе с ней:
Там же. Л. 3.
Там же. Л. 4.
905
Поповкин А. А. Славянские благотворительные общества… С. 436–438.
906
См., например: [Информационное сообщение] о заседании главной палаты Союза имени Михаила
Архангела. 26 января 1910 г. // Правые партии. 1905–1917 гг. Документы и материалы. В 2-х т. Т. 1. 1905–1910
гг. М.: РОССПЭН, 1998. С. 549.
907
Башмаков А. А. «Кадетская» победа! (Из «Народного голоса» 1906 г., №68) // За смутные годы. С. 283–284.
903
904

246

«Ближайшая задача должна быть такова: из всех умеренных, некадетских
партий и групп образовать одну рать, чтобы соединить на патриотических
началах ядро из всех депутатов в русском парламенте – кто не желает гибели
России – и подготовить их к дружному отпору против революции»908.
После открытия 20 февраля 1907 г. II Государственной Думы, почти
половина состава которой была представлена депутатами от левых партий, по
выражению А. А. Башмакова, «оказалось, что вместо дерзновенной
говорильни уже ярко обрисовался очаг крамолы и открылся период
организованной, окрепшей на законном основании – борьбы против самого
существования российской государственности»909. Его надежды на то, что
Дума станет союзником правительства в проведении реформ, окончательно
рухнули. Единственной гарантией крепости государства он видел сильную
самодержавную власть: «Явная крамольность II Государственной Думы
неудержимо выдвигала на первый план важнее всех других государственных
задач вопрос о том, сохранит ли русский царь свое принципиальное
самодержавие, как последнее убежище здравого государственного смысла, в
дни торжествующей демагогии, или эта ценнейшая гарантия и плотина против
"народоволия"

уже

захлестнулась

в

торжественном

провозглашении

"парламентского" режима?»910, – продолжал А. А. Башмаков. Необходимость
однозначно ответить на этот коренной вопрос, по его мнению, затмила собой
все другие задачи. Как отмечал А. А. Башмаков, если бы П. А. Столыпин не
понял

безвыходности

этого

положения

и

не

прибег

«к

смелому

хирургическому методу воздействия», Россия получила бы катастрофу не в
1917 г., а десятью годами раньше. При этом, согласно А. А. Башмакову, П. А.
Столыпин и его ближайший сотрудник С. Е. Крыжановский сумели найти
правильный выход из этого тупика, оставшись на законной почве. Эта
законность, по мнению правоведа, была основана на исконной независимости
царя от какого бы то ни было народовластия, из чего следовало бесспорное
Башмаков А. А. Все «не кадеты», соединяйтесь! (Из «Народного голоса» 1906 г., №72) // За смутные годы.
С. 288.
909
Башмаков А. А. Самодержавие и народное представительство // Часовой. 11 июня 1935 г. №150. С. 19.
910
Там же.
908

247

право на роспуск Думы. Таким образом, по мнению Башмакова, русское
правительство нашло единственно верное решение поставленной задачи, не
отрицая законности народного представительства вследствие дарованного от
царя закона911. Так родился, вместе с роспуском II Государственной Думы,
новый избирательный закон 3 июня 1907 г.
В своем произведении, посвященном памяти этого государственного
деятеля, А. А. Башмаков «намеренно не входил в оценку политических идей и
правительственных мероприятий П. А. Столыпина» 912. Но в заключение своей
брошюры он не мог не отметить его роли в умиротворении общества на
протяжении всего срока его премьерства.
А. А. Башмаков давал резкие оценки итогам Первой русской революции.
В 1907 г. он писал, что Россия пережила «самый безобразный вид революции,
который только был в истории»: все кровавые явления и потери, связанные с
ней, в полной мере присутствовали; не было лишь «ничего великого, ничего
созидательного и творческого», чем по крайней мере вознаграждались
поколения, переживавшие такие события913. «Раз мы выбрали своеобразную
привилегию дать миру образец "глупой революции", то причину надо искать в
самой сути русской жизни. Причина кроется в значительном вопросе: кто мы
такие на самом деле ?»914, – рассуждал А. А. Башмаков. Эту причину он
видел в духовном кризисе русского человека. Для публициста это был не
вопрос учреждений или законодательства, а вопрос нравов 915. «Главная
причина как будто надвигающейся гибели России – в слабости воли целого
поколения. Перед этим грозным явлением бледнеет значение партий: левых,
правых, за Бога, против Бога», – писал Башмаков. Рассуждая о развитии
русской мессианской идеи, он отмечал, что радикальные революционеры тоже
были одержимы «своеобразным квазинациональным самолюбием: разрушать
более безобразно, нежели анархисты запада; стремиться к какому-то
фантастическому социальному строю с большей прямолинейностью; отрицать
Там же. С. 20.
Башмаков А. А. Последний витязь. СПб., 1912. С. 18.
913
Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб., 1907. С. 9.
914
Там же.
915
Там же. С. 9–10.
911
912

248

все прошлое в жизни народов с большей абсолютностью, нежели
сокрушители всех времен и народов»916.
В начале 1913 г., как А. А. Башмаков изложил на словах Н. А. Маклакову
после

своей отставки,

революция,

побежденная

только в наружных

проявлениях, хронически заедала самое начало правительственной власти 917.
Он писал, что в рядах радикальной оппозиции крепло убеждение в том, что,
убивая выдающихся государственных деятелей (В. К. Плеве, П. А. Столыпина
и др.), они делали вовсе не бесполезное дело, так как курс государственного
корабля вслед за тем менялся к их выгоде 918. Одновременно с этим
происходило нечто хотя менее заметное, но страшное по своим неминуемым
последствиям,

продолжал

он:

складывалось

привычное

в

верхах

представление о том, что с лояльно настроенной общественностью можно не
считаться, именно потому, что она не в состоянии сделаться опасной. Таким
образом сложилось как бы внутреннее предопределение того, что власть,
повторяя старые консервативные формулы, незаметно шла на буксире
революционной идейности919. Новый подъем революционных настроений,
национальные движения на окраинах, отсутствие единого политического
курса ставили вопрос о будущем государства. А. А. Башмаков рассуждал:
«Внутри империи идет глухая, неустанная борьба: под инородческим
натиском – выветривается самая кладка построений Петра Великого.
Разрушение не может не идти вперед, а именно вот почему: а) на стороне
атакующей – верность каждого инородца-сепаратиста своему флагу и
неминуемость того, что свои не выдадут; б) на нашей (т. е. на государственной
стороне) измена почти поголовно всей интеллигенции, всей литературы,
мысли, кафедры, книги – и кроме того, ненадежность того чиновногосударственного аппарата, который знает, что сама правительственная власть,
как флюгер, будет завтра карать за то, что сегодня поощряет, или наоборот
<…>. Постараемся угадать куда идет – за пределы ближайшего горизонта при
Там же. С. 12–13.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 163.
918
Там же.
919
Там же.
916
917

249

таких условиях – русская государственность, творение Петра. Ответ один: к
гибели, с постепенного соучастия правительственного аппарата» 920.
Критика

А.

А.

Башмаковым

либерально-демократических

и

революционных идей и его негативное отношение к освободительному
движению позволяет отнести его к правомонархическому лагерю, его
умеренному крылу. А. А. Башмаков разделял и свойственный многим
монархистам пессимистичный взгляд на политическую ситуацию в России
после революции 1905 г. Отметив глубокие внутренние противоречия,
существовавшие в российском обществе и правительственных сферах в
период третьеиюньской системы, он верно указал, что революционное
движение было побеждено только на поверхности и временно.
***
Основой общественно-политических воззрений А. А. Башмакова стали
консерватизм и умеренный национализм. Общими точками пересечения А. А.
Башмакова с консерваторами были: убежденность в сохранении, несмотря на
серьезные изменения в законодательстве, неограниченной самодержавной
власти

монарха,

критика

идеи

народовластия,

обращение

к

теме

«инородческого засилья». Вместе с тем, в отличие от идеологов крайних
монархических партий, А. А. Башмаков был убежден, что само существование
Государственной Думы не ущемляло законодательных прав императора, и в
случае лояльности правительству представительный орган не противоречил и
народным воззрениям.
Камнем преткновения в отношениях А. А. Башмакова со многими из
правых стал славянский вопрос. В противоположность славянофилам
черносотенцы считали, что ориентация России во внешней политике на
славянские государства приведет к крайне нежелательному ухудшению
отношений России с Германией; они были уверены, что геополитические цели
России находились не на славянском юге, а на Дальнем и Среднем Востоке, у
империи не было возможностей и средств для решения славянского вопроса,
920

Там же. С. 163–164.

250

как и обязанностей в отношении балканских стран

. Основным

921

направлением внешней политики в консервативных концепциях начала XX в.
был поиск союзников в Европе, и в качестве желательного союзника вплоть до
начала Первой мировой войны рассматривалась Германия 922. А. А. Башмаков,
наоборот, был убежден в необходимости проведения активной балканской
политики.
Программа «Русской партии народного центра» сочетала консервативные
и либеральные идеи, как позднее программа партии русских националистов –
«Всероссийский национальный союз». Можно сказать, что роль конституции в
политической программе А. А. Башмакова играли Судебные уставы 1864 г.,
установившие

справедливое

судопроизводство

и

ставшие

образцом

законотворчества и правовой культуры.
Как публицист и политический деятель А. А. Башмаков придавал
огромное значение силе печатного слова. «Живительное воссоздание»
русского национального сознания в большей степени относилось, в его
понимании, к интеллигенции и должно было черпать свою силу из народной
среды. Апелляцией к понятиям «народности», «народного духа» А. А.
Башмаков обязан своей юридической практике в качестве мирового судьи и
присяжного заседателя. В своей политической публицистике он часто делал
отсылку к идеалистическому образу русского человека (крестьянина) –
хранителя национальных и государственных традиций, противопоставляя его
«просвещенной» интеллигенции, утерявшей самобытность и преемственность
по отношению к делам «отцов». Вместе с тем он отмечал, что русский
крестьянин не был приспособлен к пониманию, например, всеобщего
избирательного права, поэтому выступал против участия крестьян в выборах
как отдельных личностей 923.

Белянкина В. Ю. Исторические проекты балканской федерации во внешнеполитических взглядах русской
общественности второй половины XIX – начала XX вв. // Манускрипт. 2019. №12. С. 16.
922
Русский консерватизм середины XVIII – начала XX века: Энциклопедия. Ред. колл. В. В. Шелохаев (отв.
ред.), А. В. Репников, А. А. Иванов, А. Ю. Минаков. М.: РОССПЭН, 2010. С. 15–16.
923
Башмаков А. А. Политическое собрание в городе Луге (Из «Народного голоса» 1905 г., №31) // За смутные
годы. С. 204.
921

251

«Темная инстинктивная наука жизни», «сила народной души и ее
неисповедимые влеченья», «интенсивное ощущение народного "я"», высокая
оценка идей приверженца почвенничества Н. Н. Страхова – все эти выражения
и симпатии А. А. Башмакова выявляют не только его славянофильские, но
даже почвеннические взгляды, если этот термин можно применить по
отношению к мыслителям конца XIX – начала XX вв., когда само течение уже
давно

исчезло.

Такое

мировоззрение

было

поиском

примирения

интеллигенции и народа, поколений «отцов» и «детей», равно как и
«примирения» либеральных и консервативных партий на единой почве.
Основой основ, объединяющим началом для всего общества в воззрениях А.
А. Башмакова и должна была стать русская национальная идея. В его
публицистике фактически отсутствует религиозный компонент, характерный
для многих представителей русского национализма. Заняться воспитанием
молодого поколения в духе патриотизма должны были, по его мнению,
светские лица – писатели и общественные деятели. Государственную
политику он предлагал отделить от церкви. По мнению А. А. Башмакова,
чрезмерная

«традиционность»,

например,

в

церковных

делах,

могла

подтачивать корень государственной власти. Эти детали говорят о секулярном
характере его национализма.

252

ГЛАВА IV. А. А. Башмаков на посту главного редактора
«Правительственного вестника» (1906–1913)924
§ 4.1. «Правительственный вестник»
С 26 мая 1906 г. по 7 февраля (официально 6 марта) 1913 г. А. А.
Башмаков состоял главным редактором «Правительственного вестника», став,
таким образом, предпоследним на этой должности в дореволюционной России.
«Правительственный вестник» – ежедневная петербургская газета,
официальное

правительственное

издание,

выходившее

при

Главном

управлении по делам печати (высшей цензурной инстанции при Министерстве
внутренних дел) с 1 января 1869 г. по 26 февраля (11 марта) 1917 г. Выпуск
газеты осуществлялся на основании Высочайшего повеления 27 октября 1868
г., которым было признано необходимым сосредоточить в одной общей для
всех министерств и главных управлений официальной газете печатание разных
правительственных распоряжений, объявлений и разъяснений 925.
B «Правительственном вестнике» печатались: Высочайшие повеления и
приказы, правительственные и министерские постановления и распоряжения,
официальные внутренние известия и новости из-за рубежа, отчеты о
заседаниях Государственного Совета и Государственной Думы, сведения о
деятельности земских, городских и благотворительных учреждений, биржевой
указатель и др. Помимо правительственных известий в газете печатались
заметки информативного характера о развитии науки, новости культурной
жизни и библиографические заметки, фельетоны.
Газета выходила ежедневно, кроме понедельников и послепраздничных
дней. Подписная цена на год составляла 12 р. В дни невыхода газеты
выпускались телеграммы Санкт-Петербургского телеграфного агентства. С
1881 г. по 1916 г. при «Правительственном вестнике» издавался ставший с
1906 г. ежедневной газетой «Сельский вестник» с приложениями.
При подготовке данной главы диссертации использована следующая публикация автора:
Беклемишева М. М. А. А. Башмаков на посту главного редактора «Правительственного Вестника» (1906–1913)
//
Исторический
журнал:
научные
исследования.
2021.
№2.
С.
17–38.
URL:
https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=31133
925
Северная почта. 29 октября (10 ноября) 1868 г. №232.
924

253

А. А. Башмаков вступил в свою должность в период Первой русской
революции, когда в результате появления массовой печати и партийных
изданий, отмены предварительной цензуры в городах, необходимости
идеологически противостоять валу оппозиционной прессы правительство
оказалось в крайне тяжелых условиях. Новые правила о повременной печати
сняли

запрет

на

обсуждение

или

оглашение

в

печати

вопросов

государственной важности 926. В связи с распространением всевозможных
слухов и домыслов относительно действий правительства особую значимость
приобретало как оперативное предоставление достоверной информации, так и
истолкование действий правительства 927. Задачи информирования и, отчасти,
разъяснения

проводимых

мероприятий

наряду

с

обнародованием

законодательных актов выполнял «Правительственный вестник», тираж
которого в конце 1905 г. составлял 12 тыс. экземпляров.
В начале XX в. источником информации для издания служили
официальные сведения, предоставляемые правительством (через СанктПетербургское

телеграфное

агентство,

Осведомительное

бюро

или

непосредственно от учреждений 928) и властями губерний. Как отмечал А. А.
Башмаков, сведения, предоставляемые официальными учреждениями, не
предоставлялись в цензуру, так как доставлявшие их ведомства сами являлись
ответственными за уместность и достоверность сообщаемых ими сведений 929.
Если по вине редакции номер газеты выходил с ошибкой, то в следующем
номере появлялось сообщение, где неточные сведения исправлялись, а вину за
такую ошибку главный редактор брал на себя. В случае «Правительственного
вестника» речь могла идти о неверных сведениях, опубликованных по
случайности, т. е. их нельзя квалифицировать как заведомо ложные.
Распространение

заведомо

ложных

сведений

о

правительственном

распоряжении, общественном бедствии или ином событии в печати было
Полное собрание законов Российской империи. Собрание Третье. В 33-х т. Т. 25: 1905. СПб., 1908. №26962
от 24 ноября 1905 г. С. 837.
927
Бельгард А. В. Воспоминания. М.: НЛО, 2009. С. 298.
928
Важнейшие документы могли передаваться непосредственно от министра внутренних дел начальнику
Главного управления по делам печати. См.: Бельгард А. В. Указ. соч. С. 285.
929
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 167. Л. 5 об.
926

254

запрещено Именным Высочайшим указом 24 ноября 1905 г. и каралось по
закону930.
С

1905

г.

на

страницах

газеты

публиковались

специальные

правительственные сообщения – общие для всех ведомств разъяснения о
внутренней или внешней политике государства, раскрывающие его отношение
к важным событиям или суть проводимых преобразований. В 1906 г. с
помощью этих сообщений были сделаны программные заявления: об
улучшении положения малоземельных крестьян 931; сочетании мероприятий по
борьбе с революцией и проведения реформ, подготовке законопроектов в
будущую Государственную Думу 932 и др. Данные сообщения, вероятнее всего,
составлялись в Министерстве внутренних дел, откуда поступали в редакцию
газеты. Подобного рода разъяснения или опровержения публиковались и в
«Вечернем прибавлении к Правительственному вестнику» под заглавием
«Официальные сообщения». Большое количество разъяснений делалось и
Правительствующим Сенатом на страницах той же газеты 933.
В конце 1905 г. – начале 1906 г., незадолго до назначения А. А.
Башмакова главным редактором, в соответствии с проектом С. С. Татищева
проводилась реорганизация правительственной печати934. В результате
принятых предложений этого проекта с 1 февраля 1906 г. «Правительственный
вестник» был разделен на утренний официальный бюллетень, печатающий
правительственные акты и сообщения, и вечернюю газету с публицистикой, т.
е. «два органически связанных между собою, но, в сущности, отдельных
издания»935. Целью ставилось присоединение к существующим задачам новой
задачи

–

«проведение

в

население

путем

печатного

слова

мыслей

ПСЗ РИ. Собрание Третье. В 33-х т. Т. 25: 1905. СПб., 1908. №26962 от 24 ноября 1905 г. С. 839.
Правительственное сообщение от 20 июня 1906 г. // Правительственный вестник. 20 июня (3 июля) 1906 г.
№137.
932
Правительственное сообщение от 24 августа 1906 г. // Правительственный вестник. 24 августа (6 сентября)
1906 г. №190. Опубликовано в сб.: П. А. Столыпин. Программа реформ: документы и материалы. В 2–х т. Т. 1.
М.: РОССПЭН, 2011. С. 28–32.
933
См.: Указатель статей, напечатанных в «Вечерних прибавлениях к Правительственному вестнику» в 1907 г.
// В кн.: Указатель статей, напечатанных в «Правительственном вестнике» в 1907 г. СПб.: Тип. МВД, 1908. С.
90.
934
Подробнее см.: Лихоманов А. В. Указ. соч. С. 33–39; Шевцов В. В. Центральная и региональная
официальная печать в информационной политике самодержавия (1901–1916) // Вестник Российского
университета дружбы народов. Серия: История России. 2011. Вып. 3. С. 39–42.
935
ГА РФ. Ф. 597. Оп. 1. Д. 971. Л. 4.
930
931

255

правительства и разъяснения его видов и намерений, действий и
распоряжений»936. В «Правительственном вестнике» упразднялись отделы,
занимавшие около 2/5 всего текста937, в том числе «Иностранные известия»938.
В вечерней газете должно было производиться толкование законов и событий,
освещенных в утреннем издании, а также приводиться извлечения важнейших
официальных сведений. Такая газета под названием «Русское государство» 1
февраля 1906 г. вышла в свет и просуществовала до 16 мая, когда была
заменена «Вечерними прибавлениями к Правительственному вестнику».
Редактирование

«Русского государства» одновременно с заведованием

издательской деятельностью «Правительственного вестника» было поручено
ближайшему сотруднику С. Ю. Витте А. Н. Гурьеву (1864 – после 1918)939.
Однако вслед за оставлением графом Витте поста председателя Совета
министров весной 1906 г. Гурьев заявил о своем желании прекратить
дальнейшую работу в «Правительственном вестнике» и редактирование
«Русского государства»940.
В связи со всеми этими изменениями начальнику Главного управления по
делам печати пришлось озаботиться замещением вакантной должности
главного

редактора

«Правительственного

вестника».

А.

В.

Бельгард

вспоминал: «Желающих занять это место было, конечно, очень много, но я
остановился на редакторе-издателе выходившей в 1905 г. небольшой правой
газеты под названием "Народный голос" [А. А. Башмакове]. Газета эта
издавалась в Петербурге в самые тревожные дни начинавшейся революции без
всякой поддержки со стороны правительства и, невзирая на забастовки и
общее

антиправительственное

направление

почти

всей

тогдашней

Там же.
Там же. Л. 15.
938
Впоследствии в газете появился отдел «За границею», однако он не содержал сообщений зарубежных газет
о России, которые периодически печатались ранее в «Иностранных известиях», а только сообщения о
политической жизни за рубежом.
939
Поскольку репутация Гурьева в общественных кругах, увы, была безнадежно испорчена, его руководство
«Правительственным вестником» не предавалось огласке. 23 января 1906 г. во Всеподданнейшем докладе С.
Ю. Витте писал: «Ввиду инсинуаций, распускаемых про действительного статского советника Гурьева с тех
пор как ему поручили заняться Правительственным вестником, мы по соглашению с министром внутренних
дел решили покуда не назначать его официальным редактором, поручив исправление должности редактора
помощнику прежнего редактора». См.: ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 233. Л. 38; Лихоманов А. В. Указ. соч. С. 43–
44; Бельгард А. В. Указ. соч. C. 275.
940
Бельгард А. В. Указ. соч. С. 296.
936
937

256

периодической печати, смело вела борьбу с революционной агитацией и
призывала к порядку и спокойствию»941. Несмотря на то, что А. В. Бельгард
был мало знаком с А. А. Башмаковым, он представлялся ему, как бывший
редактор «официозного органа» «Journal de St.-Pétersbourg», достаточно
подготовленным

для

занятия

должности

главного

редактора

«Правительственного вестника». Подобно тому, как деятельность П. А.
Столыпина по умиротворению во время Первой русской революции привлекла
внимание

императора,

инициативность

А.

А.

Башмакова

встретила

сочувственное отношение со стороны начальника Главного управления по
делам печати: «Самое же главное, – писал А. В. Бельгард, – правительство, по
моему мнению, было как бы обязано поддержать человека, который в тяжелые
октябрьские дни вел борьбу с революционными течениями и таким путем со
своей стороны поддерживал правительство. Столыпин с этим согласился, и
поэтому не Башмаков обратился с ходатайством о предоставлении ему
должности главного редактора "Правительственного вестника", а я, почти не
будучи с ним знакомым, пошел к нему, чтобы предложить место, которое и по
служебному положению, и по окладу не могло не быть ему желательным» 942.
Начальник Главного управления по делам печати вспоминал, что А. А.
Башмаков был, по-видимому, очень удивлен неожиданно как бы с неба
свалившимся ему предложением: «В первую минуту мне показалось, что он
растерялся и ничего не мог мне ответить, а затем просил разрешения оставить
меня на несколько минут одного и, как я потом узнал, только посоветовавшись
со своей женой, вернулся и заявил мне о своем согласии, – писал А. В.
Бельгард. – Было нечто фатальное в том, что этот полный жизни и энергии
человек, большой идеалист, славянофил и ревностный активный работник
петербургского Славянского комитета, а в то же время талантливый оратор,
безукоризненно владевший французским языком, нашел себе как бы тихую
пристань в редакции "Правительственного вестника". Его живая натура с
трудом, впрочем, мирилась с тесными рамками обыкновенной чиновничьей
941
942

Там же. С. 297.
Там же.

257

работы <…>. Сильная, богато одаренная натура А. А. Башмакова всегда
искала чего-то нового, но при этом он всегда сохранял ни на минуту не
забываемую им привязанность к прошлому, далекому и в то же время
бесконечно ему близкому, а в прошлом его неизгладимо и навсегда
запечатлелись гордые мечты об освобождении славянских братьев от
турецкого ига, неприступная Черная Гора, далекие Балканы, а может быть, и
ушедшая с ними молодость. При всем этом он очень добросовестно относился
к своим новым обязанностям, и даже при неожиданных проявлениях его
живого, увлекающегося характера он ни разу не дал мне повода раскаиваться в
сделанном мною выборе»943.
Согласно воспоминаниям А. В. Бельгарда, хотя эта должность возлагала
на главного редактора большую служебную ответственность, вся техника
издания была так хорошо налажена и редакция «Правительственного
вестника» имела таких опытных и знающих все бюрократические тонкости
корректоров и составителей номера, что от главного редактора в этом
отношении требовалось, в сущности, очень немногое 944.
10 июня на назначение А. А. Башмакова было получено согласие П. А.
Столыпина945. 24 июня 1906 г. вышел Высочайший приказ о переводе А. А.
Башмакова на службу по ведомству МВД с назначением содержания 10 тыс.
руб. в год с 26 мая 1906 г.946 С того же дня он приступил к исполнению
обязанностей947. В декабре того же года он получил чин действительного
статского советника948.
Состав сотрудников газеты был относительно постоянным и практически
не менялся ни после ухода А. Н. Гурьева, ни в течение редакторства А. А.
Башмакова. В число сотрудников входили специалисты в своей области: автор
статей Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, старший помощник
главного редактора надворный советник С. О. Ширяев (1858–1909),
Там же. С. 298.
Там же. С. 296.
945
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 6–7.
946
Там же. Л. 16.
947
Там же. Л. 15.
948
Там же. Л. 17.
943
944

258

служивший в редакции более 24 лет; помощник главного редактора,
кандидат Московской духовной академии М. В. Войцехович (1876 – после
1918),

впоследствии

ставший

редактором

«Вестника

Временного

правительства»; книговед, библиограф, автор статей ЭБСЕ – заведующий
Внешним отделом А. М. Ловягин (1870–1925); известный библиограф,
литературовед – заведующий Отделом столичной печати И. А. Кубасов (1875–
1937); поэт, прозаик, драматург, переводчик В. А. Мазуркевич (1871–1942);
заведующий Отделом хроники «Правительственного вестника», впоследствии
выделившегося в Осведомительное бюро, Н. Д. Грибоедов; педагог, директор
Алексеевской торговой школы А. Г. Ширяев (1872–1945) и др. (первая пол.
1906 г.)949 Система отделов редакции была очень разветвленной и включала 11
отделов вместе с типографией и конторой950.
Согласно инструкции редакции «Правительственного вестника» по
хозяйственной части 1883 г., «Правительственный вестник» издавался «без
особых от казны пособий на собственные средства» 951. Доходы составляли
специальные средства МВД и подлежали наблюдению со стороны Главного
управления по делам печати – редакция предоставляла начальнику Главного
управления и министру внутренних дел проект приходо-расходной сметы по
изданию газеты. Во всем, касающемся хозяйственной части, главный редактор
действовал самостоятельно в пределах сметы.
Доход газеты исчислялся в цифрах, представляющих собой наименьшее
ожидаемое поступление, а расход – в наивысшем размере. При исчислении
доходов и расходов Главное управление по делам печати руководствовалось
правилами,

установленными

для

составления

финансовых

смет

правительственных учреждений, и распоряжениями МВД по хозяйственной
части издания «Правительственного вестника».
Из средств редакции выделялась помощь газете «Сельский вестник» –
покрытие расходов на издание газеты. Такая помощь в размере 40 тыс. руб.

РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 229.
Там же.
951
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 361. Л. 2.
949
950

259

была перечислена в смету специальных средств МВД в январе 1908 г.

952

1

марта 1908 г. из оборотных сумм газеты издателю газеты «Россия» А. А.
Животовскому было выдано в долг 3300 руб. 953 В распоряжение Главного
управления по делам печати ассигновались средства на покрытие расходов по
изданию «Списка книг, вышедших в России» (он же «Книжная летопись»)954.
Смета по «Правительственному вестнику» также включала расходы по
Осведомительному бюро: выписку и приобретение газет и журналов 955,
заимообразно на выдачу содержания служащим в Главном управлении по
делам печати, Санкт-Петербургском комитете по делам печати и Центральном
комитете цензуры иностранной 956.
18 января 1909 г. было получено разрешение П. А. Столыпина на выдачу
А. А. Башмакову гонорара (по 10 коп. за строку) за его статьи, напечатанные в
«Правительственном вестнике» и «Вечернем прибавлении» к нему за 1907–
1908 гг. и разрешено получать такое вознаграждение за свои статьи и в
будущем957.
Незадолго до поездки А. А. Башмакова в Африку, 4 февраля 1910 г., ему
было выдано пособие «на лечение болезни» в размере 500 р. из оборотных
сумм редакции «Правительственного вестника»958. Такие пособия выдавались
и ранее, и в дальнейшем. Например, 31 мая 1911 г. было выдано пособие в
3000 р.959 На время отъездов А. А. Башмакова обязанности главного редактора
выполнял его помощник М. В. Войцехович – отсюда сведение о том, что в
1910–1911 гг. был перерыв в работе А. А. Башмакова в качестве главного
редактора газеты960.
С

началом

деятельности

I

Государственной

Думы

возник

принципиальный и крайне сложный вопрос об отношении Государственной
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. 1907 г. Д. 41 ч. II. Л. 6.
Там же. Л. 7.
954
Там же. Л. 20.
955
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. 1907 г. Д. 41 ч. I. Л. 95.
956
Там же. Л. 138.
957
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 21.
958
Там же. Л. 33.
959
Там же. Л. 40.
960
Библиография периодических изданий России. 1901–1916. Сост. Л. Н. Беляева, М. К. Зиновьева, М. М.
Никифоров. Под общ. ред. В. М. Барашенкова, О. Д. Голубевой, Н. Я. Морачевского. В 4-х т. Т. 2. Л., 1959. С.
632.
952
953

260

Думы к «Правительственному вестнику» в смысле публикации исходящих
от этого нового учреждения актов в официальной газете. С точки зрения А. А.
Башмакова, решение этого вопроса было непосредственно связано со спорным
юридическим вопросом о том, в какой мере изменилось понятие верховной
власти

и

управления

вследствие

состоявшихся

в

1905–1906

гг.

преобразований, причем само правительство по нему колебалось между двумя
противоречившими друг другу системами961. Как отмечал А. А. Башмаков, в
мае 1906 г. стенографические журналы заседаний I Государственной Думы
печатались в «Вечерних прибавлениях к Правительственному вестнику» в
качестве официальных документов, однако впоследствии печатание этих
материалов было прекращено ввиду их резкого агитационного характера,
когда правительство оказалось в странном положении распространявшего на
казенные средства среди населения произведений антигосударственной
литературы, до того подвергавшейся строгому преследованию 962. А. А.
Башмаков справедливо отмечал, что «Правительственный вестник» как
печатный орган правительства публиковал официальные документы, являясь
выразителем воли власти, однако законодательство 1905–1906 гг. привнесло
существенные изменения в систему управления: сама власть разделилась, и
наряду с существующими правящими учреждениями «правительственный»
характер получила и Государственная Дума 963. Автор записки также
подчеркнул, что в 1906 г. на этом основании на заседании Думы было
сформулировано требование, чтобы «Правительственный вестник» служил
органом ее официального обращения к населению, даже тогда, когда это
обращение

имело

открыто

революционный

характер 964.

В

то

время

представители печати обратились к главному редактору А. Н. Гурьеву за
разъяснением, однако он не взял на себя ответственности за то или иное
решение вопроса, указав на то, что редакция подчинялась Министерству
внутренних дел и должна следовать его указаниям. Вместе с тем 9 (22) мая и
РГИА. Ф. 776. Оп. 9. Д. 123. Л. 103.
Там же. Л. 104 – 104 об.
963
Там же. Л. 104 об. – 105.
964
Там же. Л. 105.
961
962

261

14 (27) мая 1906 г. в отделе внутренних известий были опубликованы
обращение от председателя Государственной Думы и ответный адрес на
приветственное слово императора – последний вышел только после того, как
на него был получен ответ от Совета министров, последовавший 13 мая 965.
До роспуска I Государственной Думы вопрос не решился, однако с
открытием II Государственной Думы как требующий скорого разрешения
обратил на себя внимание А. А. Башмакова. Уже в первый день работы II
Государственной Думы (вечером 20 февраля 1907 г.) временная Канцелярия,
действовавшая

при

Думе

под

надзором

государственного

секретаря,

обратилась в редакцию «Правительственного вестника» с предложением
безотлагательно опубликовать стенографический отчет о первом заседании 966.
Главный редактор отклонил это предложение до тех пор, пока вопрос об
отношении «Правительственного вестника» к Государственной Думе не был
бы решен министром внутренних дел в окончательном виде 967. 22 февраля
1907 г. А. А. Башмаков обратился к А. В. Бельгарду с просьбой уведомить его
о том, какой взгляд по этому вопросу выскажет П. А. Столыпин, приложив
подробную записку о своем отношении к проблеме. По мнению А. А.
Башмакова, чтобы разобраться в этом вопросе, следовало различать
помещение в «Правительственном вестнике» сведений о деятельности
Государственной Думы и обнародование в официальной части газеты в
качестве официальных документов разного рода протоколов, журналов,
постановлений, воззваний и распоряжений, исходящих от Думы как власть
имущего установления 968. А. А. Башмаков отмечал, что во втором случае
редакция

«Правительственного

вестника»

считалась

бы

органом,

подчиненным также и Государственной Думе. По мнению главного редактора,
если первый вопрос не представлял никакой сложности, по второй был

Правительственный вестник. 9 (22) мая 1906 г. №103; Правительственный вестник. 14 (27) мая 1906 г.
№108.
966
РГИА. Ф. 776. Оп. 9. Д. 123. Л. 104 об.
967
Там же.
968
Там же. Л. 105 – 105 об.
965

262

вопросом государственной важности, и именно его Государственная Дума
не замедлила бы поставить правительству969.
Согласно

записке

А.

А.

Башмакова,

требование

признания

«правительственного» характера Государственной Думы и, как следствие
этого,

ее

непосредственного

права

отдавать

распоряжения

«Правительственному вестнику», было основано на главной логической
ошибке сторонников расширительного толкования законодательных актов,
принятых в 1905–1906 гг. «Посредством "Petitio principii", – писал А. А.
Башмаков, – т. е. исходя из какого-либо вовсе недоказанного начала, будто
такое

начало

уже

соответствующий

неоспоримо,
русской

нам

подносят

действительности;

вывод,

отнюдь

не

вывод

несомненно

революционный, будто вся революция давно прошла и осуществилась и для
нас обязательно (чуть ли не в силу санкции Государевой воли) считать плоды
этой революции налицо, и притом такие плоды, которых на самом деле сейчас
не имеется в государственном праве России, но осуществления коих страстно
желают наши демагоги. Таким образом пытаются довершить пером то, что не
доделала стихийная сила, поднимаемая "со дна" в недавно пережитые нами
смутные годы»970. Между тем, по мнению А. А. Башмакова, несомненной
практической

целью

правительства

было

ограничение

достигнутых

«освободительным движением» результатов точной меркой того, что
выражено в законе.
Ссылаясь на статьи Манифеста 20 февраля 1906 г. об учреждении
Государственной Думы, А. А. Башмаков в своей записке отмечал, что
Государственная Дума не могла принимать участия в управлении, так же, как
и не разделяла с императором верховную власть 971. В среде парламентариев,
наоборот, господствовало мнение, что Дума управляла страной вместе с
правительством и конституционная форма правления не являлась только
дарованным

императором

порядком

осуществления

законодательной

деятельности, всецело коренящейся в его воле, а разделением суверена в силу
Там же. Л. 105 об.
Там же. Л. 106.
971
Там же. Л. 106 об.
969
970

263

того, что доля власти принадлежала независимо от монарха самому
народу972. А. А. Башмаков полагал, что если бы природа государственной
власти со времени преобразований была такова, тогда бы неминуемо возник
вопрос о присяге войска и государю, и народу, «зловещие последствия» чего
он считал очевидными. Поскольку этого нельзя было допустить, писал
Башмаков, то вместе с тем отпадало и требование, тесно связанное с этой
системой

государственных

понятий

и

направленное

к

тому,

чтобы

Государственную Думу признавать за правительственное установление.
Отсюда главный редактор делал вывод, что «Правительственный вестник» не
мог служить органом для выражения воли Государственной Думы и
непосредственного, по ее распоряжению, обнародования исходящих от нее
актов973.
К сожалению, резолюций и ответных писем А. В. Бельгарда или П. А.
Столыпина на имя А. А. Башмакова в деле не имеется. Впоследствии в газете
печаталась информация о предметах занятий и докладов в Государственной
Думе, а также сообщения «Осведомительного бюро» о принятых ею редакциях
законопроектов. Одобренные Государственным Советом и Государственной
Думой, утвержденные императором законы публиковались на первых
страницах газеты в рубрике «Действия правительства». Позиция А. А.
Башмакова по поднятому им вопросу об обнародовании актов, исходящих от
Государственной Думы, интересна и заслуживает внимания. Государственная
Дума двух первых созывов на протяжении всего срока ее работы находилась в
конфронтации с правительством, и вопрос о ее взаимоотношениях с
официальным органом печати сложен. В этой связи указание А. А. Башмакова
на опасность обнародования на страницах центральной официальной газеты
России воззваний, враждебных правительству, представляется естественным.
Однако как среди парламентариев, так и у самого А. А. Башмакова
присутствовала явная путаница в вопросе о полномочиях Государственной
Думы. Говоря об отсутствии у нее «правительственного» характера, автор
972
973

Там же.
Там же. Л. 107.

264

записки подразумевает, что она не обладала исполнительной властью.
Действительно,

«доля

законодательной)

власти»,

не

данная

означала

Думе

права

(а

именно

отдавать

–

власти

распоряжения

«Правительственному вестнику». Публикация стенографических отчетов и
информационных сообщений о деятельности Думы не означала подчинения
этому учреждению редакции

«Правительственного вестника»,

которая

находилась в ведении Министерства внутренних дел. В компетенцию
редакции входил просмотр всех материалов, поступающих от учреждений, и в
случае

возникновения

спорных

вопросов

она

могла

обратиться

за

разъяснениями в соответствующие ведомства, в данном случае – в МВД. По
всей видимости, как и в 1906 г. в ситуации с публикацией стенографических
отчетов

в

«Вечерних

прибавлениях»,

Министерство

внутренних

дел

распорядилось не публиковать откровенно оппозиционные речи на страницах
«Правительственного вестника» и его вечерней газеты и в дальнейшем.
В ночь на 3 июня 1907 г. А. А. Башмаков как главный редактор принимал
меры к опубликованию «Правительственным вестником» манифеста о
роспуске II Государственной Думы и новом избирательном законе. Понимая,
что реакция общества на новый закон могла быть самой непредсказуемой, А.
В. Бельгард и А. А. Башмаков бодрствовали до самого утра в кабинете
главного редактора, под строжайшим секретом зная о предстоящем акте 974.
Как вспоминал А. А. Башмаков, рядом из соседнего зала вынесли всю мебель,
где на кучах сена расположили роту солдат в походной амуниции на случай
нападения

на

редакцию

«Правительственного

вестника».

Весь

набор

огромного государственного акта держался наготове в типографии, рядом с
кабинетом редактора. «Причем верность и вышколенность наших 200 рабочих
были таковы, что никакого звука не вышло из их среды, хотя могли
догадаться…»975, – писал А. А. Башмаков. Только в 4 часа утра редакция
получила

подписанный

государем

императором

экземпляр

газеты,

и

немедленно ротационная машина была пущена в ход. Тогда только А. В.
974
975

Башмаков А. А. Самодержавие и народное представительство // Часовой. 11 июня 1935 г. №150. С. 20.
Там же.

265

Бельгард уехал, уговорившись с А. А. Башмаковым о том, что он останется
в редакции до того момента, когда толпа разносчиков разнесет отпечатанный
номер по улицам столицы 976.
Ежедневно главный редактор получал на просмотр большое количество
изданий и писем в редакцию. Он или его помощники отвечали на просьбы:
напечатать статью от частного лица или ведомства, поместить о статье
рецензию, прислать номер газеты со статьей, принять книгу для библиотеки,
выдать пособие. После поступления в редакцию статьи для напечатания
определялись ее достоинства и значение в ряду уже вышедших материалов. В
публикации отказывалось в тех случаях, когда в распоряжении редакции
имелись официальные материалы по освещаемой теме или в статье
обсуждались данные (например, госбюджета), еще не утвержденные в
контрольном порядке, или в предыдущих номерах «Правительственного
вестника» уже выходила статья на данную тему. Такой способ отбора
материала позволял наполнять газету оригинальным содержанием, в то же
время на основе официальных данных.
В качестве исключения из общей тематики писем в марте 1909 г. на имя
А. А. Башмакова от неизвестного лица была прислана вырезка из газеты
«Вече», в которой «Правительственный вестник» критиковался за величание
тибетского Далай-ламы странным титулом

–

«его святейшеством»977.

Монархическая газета «Вече», отличавшаяся критикой в адрес архиереев и
представителей власти978, не преминула упрекнуть «Правительственный
вестник» за использование столь необычного титула. В заметке, озаглавленной
«Новые святейшества», отмечалось, что лишь немногие первенствующие
иерархи христианской церкви удостаивались этого высокого наименования.
«Теперь, с легкой руки "Правительственного вестника", объявились новые
святейшества, никакого отношения

к христианству не имеющие»,

–

говорилось в заметке. Ее автор был раздосадован тем, что «официальная
Там же.
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 134. Л. 9.
978
Степанов А. Д. «Вече» // Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900–1917. М.: Институт русской
цивилизации, 2008. С. 96.
976
977

266

газета, уже в силу своего авторитета обязанная относиться с величайшею
осторожностью ко всему, что может вызвать хотя малейший соблазн, в данном
случае поступила с такою легкомысленной опрометчивостью» 979.
В письме на имя А. В. Бельгарда А. А. Башмаков подчеркивал, что
описание Высочайшего приема посланца Далай-ламы было доставлено в
редакцию

из

канцелярии

Министерства

Императорского

двора,

на

официальном бланке и за надлежащей подписью. «Из этого следует
заключить, что употребление титула "святейшества" в отношении к главе
ламаитов является, по-видимому, не случайностью, а как бы принятой и
твердо установленной в подобных церемониях формой»980, – писал А. А.
Башмаков. Он просил указаний, как поступать в подобных случаях впредь,
«дабы не подавать повода к незаслуженным нападкам на "Правительственный
вестник"». Со своей стороны он находил, что «аргументация в приведенной
статье газеты "Вече" в значительной степени правильна и едва ли
приличествует присвоение высокого титула христианских патриархов и
первосвященников главе ламаитов» 981.
Несмотря

на

то,

что

подобные

заметки

с

критикой

в

адрес

«Правительственного вестника» крайне редко присылались в редакцию, на
страницах других газет – как либеральных, так и монархических – и других
произведений печати такие оценки появлялись. Одним из примеров может
служить критика публицистом В. Д. Катковым рецензии А. А. Башмакова на
книгу В. М. Грибовского «Опыт юридической конструкции наших Основных
законов», опубликованной в «Правительственном вестнике»982. Правовед В. Д.
Катков, на самом деле очень близкий по взглядам А. А. Башмакову, в своей
публицистике стоял на позициях защиты идеи самодержавия, развития
русской национальной мысли. С его точки зрения, рецензия Башмакова
являлась примером того образа действий, «когда лица и учреждения,
призванные по самому своему положению блюсти порядок и законность в
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 134. Л. 14.
Там же. Л. 9 об.
981
Там же.
982
Правительственный вестник. 8 (21) мая 1912 г. №102; Правительственный вестник. 9 (22) мая 1912 г. №103.
979
980

267

стране, бороться с революционными стремлениями и пробивать дорогу к
свету

и

истине»,

непреднамеренно

делались

агентами

противогосударственных течений 983. По его мнению, в №№ 102 и 103 «этого
правительственного (а не кадетского) органа» – «Правительственного
вестника» – А. А. Башмаков с апломбом официоза уверял всех грамотных
людей в солидности сочинения профессора В. М. Грибовского, в безусловно
серьезных, вполне научных качествах его труда 984. С точки зрения В. Д.
Каткова, использование подобных выражений по отношению к «кадетскому»
труду

на

страницах

правительственного

органа

было

совершенно

недопустимо, тем более, что сам А. А. Башмаков не привел никаких
положительных доводов к обоснованию своего благосклонного заключения.
Нам представляется, что упрек В. Д. Каткова в отношении статьи А. А.
Башмакова не вполне справедлив. На протяжении своей рецензии А. А.
Башмаков

критически

рассматривает

положения

труда

Грибовского,

соглашаясь с ним только в вопросе о правовом положении Финляндии. Он
последовательно критикует толкование автором понятия самодержавия как
послереформенного термина, т. е. как ограниченного самодержавия. «У нас
введены новые учреждения, с народным представительством; – писал А. А.
Башмаков на страницах «Правительственного вестника», – но при этом не
только не отменено и не ограничено самодержавие, как первоисточник всех
государственных установлений; но даже самая законная сила Государственной
Думы на том основана, что Государь ее создал»985. Вместе с тем А. А.
Башмаков в заключение написал положительный отзыв о работе В. М.
Грибовского: «Из приведенных цитат достаточно обрисовывается солидность
(последовательность, аргументированность – М. Б.) сочинения профессора
Грибовского». Качества его труда, продолжал он, «способны наиболее
обрисоваться посредством такой принципиальной критики, которая исходила
бы от писателей разных школ, иной раз далеко не согласных с основными
Катков В. Д. «Правительственный вестник», «Журнал министерства юстиции» и ученый комитет
министерства народного просвещения в роли помощников по распространению догм политического
кадетского катехизиса. Одесса, 1912. С. 1.
984
Там же. С. 2.
985
Правительственный вестник. 9 (22) мая 1912 г. №103.
983

268

положениями идеологии автора. Тем более важно, если под углом зрения
разнообразной и разнородной критики должны быть признаны, как в данном
случае, безусловно серьезные, вполне научные качества критикуемого
труда»986. Как следует из приведенной цитаты, несогласие Башмакова с
основными положениями автора не отменяло для него научных качеств
изучаемого труда. В рецензии была приведена научная полемика, как того
требовалось на страницах правительственного органа.
Попыткой испортить репутацию «Правительственного вестника» стал
пущенный весной 1912 г. слух о денежной растрате, якобы совершенной
редакцией газеты987. Толки об этом стали устойчиво распространяться в среде
представителей петербургской и московской печати и в конечном итоге дошли
до главного редактора. Вероятно, поводом для подозрений послужила
внезапная ревизия кассы, проведенная государственным контролем еще в
конце декабря 1911 г.988 Не имея возможности обратиться в суд для
преследования невидимого врага, А. А. Башмаков в рапорте на имя министра
внутренних дел потребовал немедленного назначения повторной ревизии дел
«Правительственного вестника»989. Министр внутренних дел А. А. Макаров
через начальника Главного управления по делам печати сообщил А. А.
Башмакову, что у него нет оснований и данных для назначения ревизии,
однако, если редактор признает наличность растраты, произведенной кем-либо
из подчиненных ему лиц, то от него зависит принятие мер к обнаружению
виновного990.
В мае 1912 г. в газете «Речь» появилась заметка о том, что слух о растрате
не подтвердился, причем ее автор Л. М. Клячко был хорошо осведомлен о
финансовом положении правительственных органов печати 991. Заметка была
прислана в редакцию, и А. А. Башмаков выписал сведения о ее авторе, чтобы

Там же.
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 232. Л. 91.
988
Там же. Л. 120 в.
989
Там же. Л. 91.
990
Там же. Л. 92.
991
За кулисами правительственной печати // Речь. 31 мая (13 июня) 1912 г. №146.
986
987

269

направить жалобу прокурору Петербургского окружного суда, однако она
не была дописана и отправлена по назначению 992.
Как отмечалось выше, в «Правительственном вестнике» имелся отдел
фельетонов – один из немногих отделов, посвященных досугу, и пространство,
где тематику статьи мог выбирать главный редактор. Стоит отметить, что,
несмотря на сохранение своего названия, в официальной газете эта
публицистическая форма уже не была фельетоном в подлинном смысле слова,
утратив свой критический и сатирический характер. Материалы этого отдела
носили

историко-биографический,

научно-популярный,

статистико-

экономический993 или иной характер.
С февраля 1906 г. по июнь 1907 г. в «Правительственном вестнике» не
вышло

ни

одного

фельетона.

Это

обстоятельство

было

связано

с

преобразованием «Правительственного вестника» в официальный бюллетень.
Однако

с

июля

1907

г.,

с

закрытием

«Вечернего

прибавления

Правительственному вестнику» и, вероятно, по предложению А.

к
А.

Башмакова, этот отдел возвращается в структуру газеты. Количество
фельетонов, вышедших за время его редакторства, весьма ограниченно, хотя
они появлялись периодически. Их было относительно меньше, чем, например,
при редакторе К. К. Случевском (1891–1902), когда фельетоны выходили
почти в каждом номере, иногда по два в каждом.
Часто выступая их автором, за 1907–1912 гг. А. А. Башмаков опубликовал
ряд своих статей (всего около 19, как правило, каждая в нескольких частях):
«Прусское

управление

в

Познани

и

отношение

его

к

польскому

землевладению» (с опорой на книгу Людвига Бернгарда); «Посмертное
издание трудов К. Ф. Ордина по финляндскому вопросу» (обзор наиболее
значимых статей I тома собрания сочинений по финляндскому вопросу,
признание актуальности этих трудов); «Покорение Финляндии сто лет назад»;
«К вопросу об административной юстиции в России» (по книге С. А. Корфа);
«Нубия и Египет» (путевые заметки А. А. Башмакова из Африки, весьма
992
993

РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 232. Л. 120 а; Л. 122.
Ахмадулин Е. В. Указ. соч. С. 13.

270

необычные для официального издания); «Кристаллизация национального
гения» (речь, произнесенная в Соляном городке 8 февраля 1911 г. по
поручению «Общества любителей ораторского искусства», в которой автор
рассуждает о разнокачественности исторических эпох в жизни народов,
проводит свои взгляды на русскую общественную мысль 994); «Опыт
юридической конструкции наших Основных законов» (отзыв о книге В. М.
Грибовского

«Государственное

устройство

и

управление

Российской

Империи» 1912 г.) и др. Фельетоны обычно были весьма сдержанными по
стилю (среди них выделяется «Кристаллизация национального гения»,
написанная

ярким,

образным

языком),

с

опорой

на

литературу по

соответствующему вопросу.
Фельетоны филолога-слависта В. Н. Кораблева посвящены славянским
вопросам и русским писателям: «Признательная Болгария» (об исторической
памяти болгарского народа); «Памяти В. М. Гаршина» (о литературном
наследии писателя); «Из культурной истории Албании»; «Граф Лев
Николаевич Толстой» (очерк о жизненном пути писателя), «Памяти И. С.
Аксакова» и др.
Фельетоны о России, обычно без подписи, освещали деятельность
Императорской

Академии

наук,

были

приурочены

к

юбилеям

государственных ведомств, повествовали о природе империи (в том числе
печатались доклады выдающегося географа А. И. Воейкова) и иных вопросах
внутренней жизни. В 1912 г. вышла серия исторических очерков Н. Р.
Овсяного и М. В. Войцеховича об Отечественной войне 1812 г., приуроченная
к ее столетию.
Наконец,

печатались

фельетоны

на

разные

темы,

например,

увлекательные «Научные очерки» известного русского ученого В. С. Садикова
за подписью «В. С.».
В конце 1907 г. в газете появляется раздел «Наука и жизнь», заметки
которого также носили публицистический характер и были посвящены самым
Башмаков А. А. Кристаллизация национального гения // Правительственный вестник. 16 февраля (1 марта)
1911 г. №37.
994

271

разным темам: образованию, литературе, этнографии, технике, медицине,
истории, естествознанию, искусству, статистике, благотворительности в
России и за границей995.
§ 4.2. «Вечернее прибавление к Правительственному вестнику»
«Вечернее прибавление» начало выпуск 16 (29) мая 1906 г. и выходило
ежедневно, кроме воскресных и праздничных дней. Подписная цена на год
составляла

6

руб.,

отдельный

номер

стоил

3

коп.

Подписчикам

«Правительственного вестника» газета высылалась бесплатно. Как сообщал А.
В. Бельгард, с прекращением выпуска «Русского государства» было решено
заменить эту газету «Вечерним

прибавлением к Правительственному

вестнику» – «исключительно информационного характера, со статьями, не
имеющими политического характера» 996. Правда, в будущем отдельные статьи
все же стали такой характер приобретать.
С первого номера должность главного редактора исправлял С. О. Ширяев.
А. А. Башмаков фактически редактировал «Вечернее прибавление», как и
«Правительственный вестник», с 26 мая, подписывая номера вечерней газеты
начиная с №27 от 17 июня 1906 г. по №141 (последний) за 30 июня 1907 г.
Структура газеты включала несколько отделов: опровержения (если есть);
официальная информация или, в случае необходимости, передовая заметка;
внешние известия (или «За границею»); внутренние известия (включали
рубрики

о

выборах,

общественно-политической

жизни,

торговле

и

промышленности, происшествиях, судебных процессах, беспорядках); Отдел
хроники,

который

мог

включать

рубрики

о

Госсовете

и

Госдуме,

административные известия, новости о церковной жизни, военном деле,
городском и земском самоуправлении, учебном деле и др.; завершал номер
справочный отдел. В дни, когда печатались полные стенографические отчеты
о

заседаниях

Государственной

Думы

и

Государственного

Совета,

законопроекты, речи государственных деятелей или депутатов, они могли
См., например: Указатель статей, напечатанных в «Правительственном вестнике» в 1907 г. СПб.: Тип.
МВД, 1908. С. 87.
996
Бельгард А. В. Указ. соч. С. 296.
995

272

занимать несколько первых страниц газеты (май – июнь 1906 г.). В
«Правительственном вестнике» сообщалось, что в случаях, когда это было бы
признано необходимым, в «Вечерних прибавлениях» бы помещались
руководящие статьи по текущим государственным вопросам 997.
Как и в «Правительственном вестнике», авторами материалов «Вечернего
прибавления»

выступают

известные

публицисты,

писатели:

писатель,

переводчик Л. А. Богданович под псевдонимами Observer, Reviewer и Л. А. Б.;
публицист, морской офицер А. Е. Конкевич под псевдонимом А. Беломор,
историк К. А. Военский, искусствовед И. И. Лазаревский и многие другие.
Используя широкий круг своего общения, А. А. Башмаков привлек к работе
над газетой ряд французских публицистов в качестве корреспондентов и
авторов обзоров. Корреспондентам Ч. Белену, Э. Дешану, Брюссе, Жадо, А.
Шерадаму предоставлялось вознаграждение как постоянным сотрудникам
газеты. Статьи видного французского публициста и геополитика Андре
Шерадама, «известного поборника аналитического отношения к практической
политике»998, печатались на страницах обеих газет (в «Правительственном
вестнике» подписывались инициалами «А. Ш.»).
С 1 (14) июля 1906 г. А. А. Башмаков принимает активное участие в
составлении газеты. В «Вечернем прибавлении» значительно расширяется
отдел корреспонденций, у газеты формируется целая сеть корреспондентов в
России

и

за

рубежом.

Первые

телеграммы

приходят

из

Варшавы,

Гельсингфорса и Вашингтона, а собственный корреспондент в Азии А. Гогье
сообщает сведения из Маската – столицы Омана. К существующим отделам
добавляются: передовой «Из русской жизни», отдел фельетонов, отделы
«Библиография» и «Последние известия», начинают публиковаться отдельные
публицистические статьи, некрологи, письма в редакцию; новости о
Балканском полуострове в отделе «За границею» оформляются в рубрику
«Славянские дела».

997
998

Правительственный вестник. 14 (27) мая 1906 г. №108.
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 8 (21) июля 1906 г. №44.

273

1 (14) июля 1906 г., незадолго до роспуска I Государственной Думы, в
№38 в новом отделе «Из русской жизни» была размещена статья за подписью
«И. Р.»999 о работе этого учреждения за прошедшие два месяца. Признавая
созыв Государственной Думы значительным событием в истории России,
отвечавшим давним пожеланиям русского общества, а также необходимость
обновления России на широких основаниях, автор заметки в то же время
отмечал, что надежды, возложенные на первую Думу – успокоение страны,
успешное решение насущных вопросов – не оправдались. Между тем
государственные нужды требовали, по мнению автора, порядка и твердой
власти, «которая бы в благожелательном союзе с действительно лучшими
избранниками

русской

земли

привела

в

порядок

расстроенное

государство»1000. Это подводило читателя к мысли о необходимости роспуска
Государственной Думы I созыва, что и произошло 9 июля 1906 г. В
дальнейшем в обозначенном отделе газеты комментирование внутренних
событий продолжилось: 13 июля появилась заметка о совещании бывших
депутатов в Выборге и «выборгском воззвании», где подчеркивалось
отсутствие реакции на эти события как депутатов из крестьян, так и широких
слоев населения1001. В следующем номере были опубликованы подробности
закрытия совещания. Впоследствии отдел «Из русской жизни» представляет
собой исключительно обзор телеграмм Санкт-Петербургского и Российского
телеграфных агентств, но сохраняются передовые заметки по текущим
государственным вопросам без заглавия и подписи.
В №38 отдел «За границею» предваряется вступительной статьей
«Политическое

обозрение

первого

полугодия

1906

г.»,

подписанной

инициалами «А. Б.», автором которой был сам А. А. Башмаков. Как
убежденный славянофил, А. А. Башмаков предлагал понимать мировую
политику исходя из различия интересов мира германского, англо-саксонского,
романских народов и мира славянского. Такой подход, по его мнению,
Автора статьи установить не удалось. Возможно, им является известный писатель Р. И. Сементковский.
См.: Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. В 4–х т. Т. 1.
М., 1956. С. 413.
1000
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 1 (14) июля 1906 г. №38.
1001
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 13 (26) июля 1906 г. №48.
999

274

позволял не только верно понимать ее, но и осмыслить собственное
значение России в истории, а изучение международных отношений должно
было

способствовать

сооружению

системы

целей

русской

государственности1002. Таким образом, в отделе внешних известий впервые
была приведена не только фактическая информация, но и дана оценка
событиям и фактам, причем яркая и эмоциональная.
В это же время на страницах «Вечерних прибавлений» в четырех частях
под псевдонимом «Вещий Олег» публикуется статья А. А. Башмакова «Задачи
России на Ближнем Востоке», где автор дает оценку «восточному вопросу» в
соответствии со своими взглядами. По глубокому убеждению А. А.
Башмакова,

на

протяжении

всей

истории

«восточного

вопроса»

преобладающее и неизменное значение имел этнический элемент. В этой связи
он выводит новое определение «восточного вопроса», подчеркивая общность
целей всего славянства 1003. В следующих частях статьи А. А. Башмаков
рассматривает исторический ход развития «восточного вопроса». Выпуская
окончание статьи, редакция в примечании отметила, что эта статья, «как
произведение

историко-критического

характера»,

имела

исключительно

частное значение: «Редакция ни малейшим образом не высказывает в
настоящее время своего взгляда на положения автора, которые, относясь к
области спорных предположений и мыслей, даются читателям лишь в качестве
научных материалов»1004.
Освещение А. А. Башмаковым внешнеполитического курса Дунайской
монархии на страницах «Вечерних прибавлений» в отделе заграничных
известий не ускользнуло от внимания австро-венгерского посла в Петербурге
А. Эренталя, который в конце июля попросил министра иностранных дел А. П.
Извольского разъяснить ему причины пристрастного освещения вопросов
внешней политики и принять меры к тому, чтобы в этой области редакция
руководствовалась установленными для официальных изданий рамками. 26
июля 1906 г. А. П. Извольский сообщал П. А. Столыпину, что в конце июля на
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 1 (14) июля 1906 г. №38.
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 3 (16) июля 1906 г. №39.
1004
Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. 27 июля (9 августа) 1906 г. №60.
1002
1003

275

столбцах «Вечерних прибавлений» в отделах, посвященных внешней
политике, было помещено несколько статей, в которых политика АвстроВенгерской монархии по отношению к славянским государствам подвергалась
суровой критике1005. Кроме того, министр иностранных дел указывал на то, что
специальный отдел «За границей» подразделялся на абзацы, озаглавленные
именем той или другой европейской страны, среди которых Австро-Венгрии,
как правило, не было, а информация о ней приводилась в особом отделе под
заглавием «Славянские дела»1006. А. П. Извольский отмечал, что А. Эренталь
выразил пожелание, чтобы официальный орган в своей оценке положения дел
в Австро-Венгерской монархии относился к этой державе с меньшей
пренебрежительностью, и признавал такую просьбу обоснованной 1007. В
заключение он добавлял, что отсутствие должной сдержанности в отзывах о
внешней политике Австро-Венгрии газета проявила с особенной яркостью в
статьях «Сербско-австрийская таможенная война» (№46 от 11 июля) и «В
Македонии» (№50 от 15 июля)1008. 29 июля в ответном письме П. А. Столыпин
сообщал А. П. Извольскому, что им были приняты меры к тому, чтобы в
«Вечерних прибавлениях» к «Правительственному вестнику» не печатались
статьи, подобные тем, на которые указал министр иностранных дел 1009.
Впоследствии А. А. Башмаков отмечал, что по данным ему в конце июля 1906
г. указаниям он совершенно отказался от помещения в «Вечерних
прибавлениях» каких бы то ни было статей и не преследовал в этом издании
никаких идейных целей, «хотя бы они состояли в защите и укреплении
русской государственной силы и престижа и в развитии нашего национального
самосознания и высшего государственного идеализма в кругу читателей
"Правительственного

вестника"»1010.

Хотя

А.

А.

Башмакову

как

государственному деятелю и публицисту было нелегко отказаться от

РГИА. Ф. 776. Оп. 9. Д. 123. Л. 26.
Там же.
1007
Там же.
1008
Там же. Л. 26 об.
1009
Там же. Л. 27.
1010
Там же. Л. 74 об.
1005
1006

276

проведения такой идейности, он беспрекословно подчинился своему
начальству.
В конце 1906 г. – начале 1907 г. в газете обозначился период «затишья»,
когда объем номеров вечерней газеты «Правительственного вестника»
составлял буквально по 1 листу – без обширных корреспонденций и обзоров.
Просуществовав

немногим

более

года,

«Вечернее

прибавление»

прекратило выпуск с 1 июля 1907 г. Изначально издание этой газеты
предпринималось с целью ее высылки подписчикам «Русского государства»
лишь до конца 1906 г.1011 Имеющиеся источники пока не позволяют пролить
свет на заявленные цели и задачи, а также обстоятельства закрытия газеты. По
всей видимости, для реализации поставленных задач правительство перешло к
работе с неофициальными изданиями.
§ 4.3. Русские выставки печатного дела в Софии и Белграде
С 1909 г. Главное управление по делам печати занималось организацией в
Петербурге ежегодных весенних выставок произведений печати, вышедших в
России за прошедший год. Эти выставки привлекали внимание не только
издателей и книгопродавцев, но и широкой публики, и с каждым годом
становились все более посещаемыми. Лучшие образцы русской книжной
продукции появились в 1900 г. в Париже на Всемирной выставке. Печатное
дело России постепенно выходило на международный уровень, однако в
Софии – столице Болгарии – торговля русскими книгами шла кружным путем,
через Лейпциг, непосредственных связей с русскими издателями не было или
они были случайны и неустойчивы.
30 мая 1910 г. председатель Славянского благотворительного общества в
Софии обратился к А. В. Бельгарду с просьбой перевезти в Болгарию
устроенную в Петербурге выставку произведений печати с тем, чтобы она
могла быть открыта в Софии в 20-х числах июня, к началу собиравшегося в
этом городе всеславянского съезда1012. Для организации выставки в Болгарию
1011
1012

Бельгард А. В. Указ. соч. С. 296.
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 3.

277

командировались А. А. Башмаков, П. А. Кулаковский, В. Н. Кораблев, К.
Ю. Геруц1013, З. Ш. Шамиль1014, И. В. Цветков, Д. Н. Вергун, курьер А. А.
Кулешов1015.
Главным уполномоченным по устройству выставки был назначен А. А.
Башмаков. Все лица, командированные от Главного управления для участия в
устройстве выставки, находились в его непосредственном подчинении и
получали от него все распоряжения. Все частные экспоненты подчинялись
правилам

внутреннего

распорядка

выставки,

утвержденным

главным

уполномоченным; для них были обязательны все его распоряжения в
отношении места и способа расположения товара, его доставки и обратной
пересылки в Россию, а также в отношении порядка продажи и приема заказов
от покупателей1016. А. А. Башмакову была предоставлена полная свобода в
выборе состава Бюро выставки, руководстве совещаниями представителей
издательских фирм, принятии всех необходимых мер к отправке выставочного
материала в Софию и, наконец, «направлении всего дела к тому, чтобы
придать ему характер серьезной попытки к открытию значительного рынка на
Балканском полуострове для русской книжной торговли» 1017.
Как А. А. Башмаков подчеркивал в отчете о проведении выставки в
Софии на имя А. В. Бельгарда, в этом деле важна была прежде всего ничем не
заменимая государственная инициатива. Существенное значение имело и то,
что это была русская государственная инициатива. Вместе с тем в то время,
когда «считалось модным отвращение к "чиновной", хотя бы самой полезной,
деятельности и чисто правительственным начинаниям» 1018, по словам А. А.
Башмакова,

важно

было

присоединить

к

ним

частную

инициативу

Крунислав (Крунослав) Геруц (1859–1929) – известный хорватский политик, публицист и
предприниматель. Большую часть жизни прожил в России, внес значительный вклад в развитие российских
связей с южными славянами.
1014
Шамиль Захид (Загид) Шафиевич (1868–1920) – чиновник, общественный и политический деятель;
внук имама Шамиля от его сына генерал-майора Российской армии Магомеда-Шефи (Мухаммада-Шафи). В
конце 1906 г. получил должность в Главном управлении по делам печати. Активный участник общественнополитической жизни российских мусульман, участвовал в работе московских мусульманских организаций.
См.: Ислам в Москве: Энциклопедический словарь // [Электронный ресурс] // Интернет-сайт «Издательский
дом "Медина"». URL: http://www.idmedina.ru/books/encyclopedia/?3085 (Дата обращения: 07.05.2021).
1015
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 8 об.
1016
Там же. Л. 5.
1017
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 77 об.
1018
Там же.
1013

278

заинтересованных

людей.

Зная,

какую

щепетильность

нередко

обнаруживали южные славяне перед русским вмешательством, даже самым
благожелательным, он открыл широкий простор для болгарской торговой
инициативы. «Обращение с этими сложными течениями уже на месте было
для меня облегчено, конечно, моим знанием Болгарии и болгарского
языка»1019, – писал он в отчете.
Распоряжения по отправке и устроению выставки начались в первых
числах июня. Первой была собрана та часть выставки, которая принадлежала
Главному управлению по делам печати – тот материал, из которого были
образованы в здании МВД на Большой Морской ул. обе выставки
произведений русской печати в 1909 и 1910 гг. Они состояли из произведений,
вышедших в России в 1908 и 1909 гг. А. А. Башмаков отправил произведения
обоих лет в Болгарию, сократив лишь газетный отдел и «инородческую часть»,
оставив в стороне те языки, которые не были представлены на Балканском
полуострове1020. При этом турецко-татарские наречия были отправлены в
полном составе ввиду значительного процента населения, принадлежавшего к
тюркской языковой группе. В упакованном виде казенная часть выставки
составила около 150 ящиков и была готова к отправке 8 июня. Издательские
фирмы Петербурга, по циркулярному оповещению зная о дне первой спешной
отправки, успели доставить до этого момента некоторое количество своих
отправлений в Главное управление по делам печати. Так составилась первая
партия, погруженная в товарный вагон, который Министерство путей
сообщения разрешило прицепить 8 июня к почтовому Одесскому поезду.
Вторую партию составили 150 пудов, доставленных издательскими фирмами
непосредственно на Варшавский вокзал к вечернему скорому поезду,
отправленному в Одессу 9 июня по особому разрешению Министерства путей
сообщения1021. Помощник А. А. Башмакова К. Ю. Геруц поехал тем же
поездом и привез груз в Одессу 11 июня. Затем обе партии с присоединением
нескольких ящиков провинциальных издательских фирм были погружены на
Там же. Л. 78 об.
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 79.
1021
Там же. Л. 79 – 79 об.
1019
1020

279

пароход Русского общества пароходства и торговли, вышедший из Одессы
12 июня1022. Таким образом, К. Ю. Геруц уже к 14 июня мог выгрузить в Варне
и передать болгарским властям более 714 пудов выставочного материала.
Болгарские власти распорядились доставить весь материал в Софию и затем
обратно в Варну бесплатно, за болгарский государственный счет 1023. Из-за
свирепствовавшей в России холеры Геруц был задержан на 3 дня в Варне, в
карантине. А. А. Башмаков писал профессору С. С. Бобчеву: «Приехавшего в
Варну Геруца задержали в Карантине. Заступитесь энергично, чтобы выставка
не запоздала. Башмаков»1024. Тем временем в Петербурге он распорядился
составить третью партию ящиков с книгами из последующих посылок, не
успевших к первым отправкам. Эта партия была отправлена 12 июня.
А. А. Башмаков выехал из Петербурга 15 июня и прибыл в Одессу 17
июня вечером1025. Когда он прибыл в Яссы, выяснилось, что на Бухарест нет
поезда, а в Журжево (совр. Джурджу) парохода до Рущука уже не было, и
попасть туда удалось переплыв Дунай на лодке1026. В отчете А. В. Бельгарду А.
А. Башмаков отмечал парализованность сообщения России с задунайскими
славянами.

«Создан,

по-видимому,

намеренно,

невообразимый

способ

сообщения между Россией и Румынией; это почти что фактическое закрытие
границы»1027, – писал он. Неудобства также существовали по пути между
Румынией и Болгарией. «Искусственно Румыния перенесена как будто в
другой материк, далеко от России и задунайского славянства»1028, – отмечал А.
А. Башмаков. Он также обращал внимание начальника Главного управления
по делам печати на то, что при почтовом транзите Румыния не давала никаких
гарантий сохранности отправлений, а письма из Европейской части России
попадали в Болгарию на седьмой день, т. е. приблизительно в тот же срок, как
доставка почты в Египет1029. А. А. Башмаков указывал, что эти обстоятельства
Там же. Л. 79 об.
Там же. Л. 80.
1024
Там же. Л. 39.
1025
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 2 об.
1026
Там же. Л. 3 – 3 об.
1027
Там же. Л. 3 об – 4.
1028
Там же. Л. 4.
1029
Там же. Л. 4 об.
1022
1023

280

было необходимо иметь в виду при обсуждении условий книжной торговли
России с южными славянами.
Ко дню приезда А. А. Башмакова в Софию (22 июня) на месте назначения
был уже весь выставочный материал и личный состав, хоть и прибывший
также с запозданием. Быстрее всего, за 5 дней, добрался И. А. Кубасов,
который ехал через Вену. В этой связи А. А. Башмаков отмечал в отчете, что,
как ни парадоксально, наиболее быстрое и удобное сообщение России с
Болгарией пролегало через Австрию 1030.
В Софии помощники А. А. Башмакова К. Ю. Геруц, З. Ш. Шамиль, И. В.
Цветков

и

И.

А.

Кубасов

расположили

выставочный

материал

в

предоставленных для выставки зданиях I женской гимназии, в самом центре
города. Здесь разместился первый отдел выставки – книги 1908–1909 гг.,
предоставленные Главным управлением по делам печати. Дополнительно во
дворе гимназии были расставлены шатры. Второй отдел – книжные экспонаты
издательских фирм – был размещен в доме Хаканова на ул. Стефана Караджа.
Третьим отделом стала Книжная ярмарка. По настоянию А. А. Башмакова
выставочный материал был строго отделен от книг для продажи. Он также
издал в 10 тыс. экземпляров специальный путеводитель по выставке в Софии
на болгарском языке1031.
Все помещения для выставки были предоставлены бесплатно, хотя
расходы росли значительно: в связи с проведением «Славянского собора», как
писал А. А. Башмаков, все платные материалы и услуги вздорожали чуть ли не
втрое1032. В Болгарии жизнь шла тихим темпом, все мастерские закрывались к
заходу солнца и даже в типографиях никогда не работали ночью, все без
исключения газеты выходили вечером 1033. При таких условиях организаторам
выставки пришлось нести повышенные расходы.
Как вспоминал позднее А. В. Бельгард, несмотря на то, что устройство
выставки в Софии было обговорено с видными болгарскими общественными
Там же. Л. 5 об.
Там же. Л. 7.
1032
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 81 об.
1033
Там же.
1030
1031

281

деятелями

и

подготовлено

дипломатической

перепиской,

первые

впечатления от приема, который устроители выставки встретили в Софии,
привели А. А. Башмакова в немалое смущение. «Хотя его личные друзья и
местные представители власти старались его успокоить, но он на каждом шагу
видел крайне несочувственное отношение к русской выставке и вообще ко
всему русскому со стороны болгарской интеллигенции, студенчества и
сильной Болгарской социал-демократической партии. Во всех этих кругах
чувствовалось не только пассивное сопротивление всем его начинаниям, но
даже

явное

проявление

бойкота

выставки,

на

территории

которой

разбрасывались враждебные выставке листки, причем такого же характера
воззвания даже расклеивались на окружавшей выставочный район деревянной
ограде»1034, – писал А. В. Бельгард. Все это, по всей видимости, продолжилось
лишь до дня торжественного открытия выставки 24 июня. Было разослано 300
приглашений на болгарском языке почетным гостям и уведомлены все члены
дипломатического корпуса, на что отозвались представители Франции и
Сербии.

Л.

митрополитом

Милетич
во

пригласил

главе,

высшее

который

духовенство

отслужил

молебен.

с

Софийским

Присутствовал

представитель Министерства иностранных дел России Г. Г. фон Бах1035. «С
первого же дня выставки успех был громадный, – писал А. А. Башмаков в
отчете А. В. Бельгарду. – Болгарская толпа хлынула по всем залам с такою
стремительностью, что мы должны были сразу отказаться от всякого ее
зарегистрирования»1036. «И такой эффект произвела в Софии та выставка,
которая в Петербурге за много месяцев привлекла едва несколько сот
посетителей»1037,

–

подчеркивал

он.

Такой

же

отзыв дал

в своих

воспоминаниях А. В. Бельгард: «Народные массы толпами двинулись на
открытие выставки с самыми восторженными приветственными кликами по

Бельгард А. В. Указ. соч. С. 324–325.
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 82.
1036
Там же.
1037
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 11 об.
1034
1035

282

отношению к России, к русскому царю и даже к устроителям выставки
<…>. Ни о какой социал-демократии и помину не было»1038.
А. А. Башмаков сообщал А. В. Бельгарду в отчете, что прямых
выступлений болгарских русофобов и социалистов во время работы выставки
не было, и она не бойкотировалась даже радикальной молодежью, которая
объявила

бойкот

Славянскому

съезду,

называя

его

«Столыпинско-

Бобчевским» собором1039. Однако организаторы выставки были вынуждены
набрать из этой молодежи штат блюстителей выставки, поскольку в толпе
были воры. По указанию Л. Милетича было выбрано 30 студентов, которые
потребовали сразу же заплатить им по 10 франков 1040. А. А. Башмаков
посоветовался с Л. Милетичем, и тот собрал молодежь, «пристыдил ее, довел
ее почти до слез, при этом коновода изгнали из среды товарищей с позором», и
Башмаков дал каждому студенту по 5 франков1041. «Наподобие нашей
молодежи, болгарские студенты настроены на лад хронически непрерывного
митинга; они постоянно отлынивают от труда, они требовательны, очень
высоко мнят о своем "интеллигентном" достоинстве и недобросовестно
относятся к порученной им задаче»1042, – писал А. А. Башмаков. Этим
объяснялась крупная статья расхода в 2470 франков за вознаграждение
студентов при выставке.
По приблизительной оценке организаторов, в первый день посетителей
было около 5 тыс. человек. К закрытию выставки 12 июля выставку посетило
всего около 30 тыс. человек1043. Заметив, что интерес к выставке начинает
падать, А. А. Башмаков решил закрыть ее, не дожидаясь полного охлаждения к
ней болгарской публики.
А. А. Башмаков был доволен работой своих подчиненных. В отчете А. В.
Бельгарду он отметил исполнительность всех сотрудников. «Геруц вполне
добросовестно проявляет известные Вам смекалку и вечную способность
Бельгард А. В. Указ. соч. С. 325.
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 20 об.
1040
Там же. Л. 21.
1041
Там же. Л. 22 – 22 об.
1042
Там же. Л. 22 об.
1043
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 82.
1038
1039

283

возбуждать и толкать энергию других людей. Он у меня теперь вполне
дисциплинирован. Однако он нервничает и часто цепляется с маленькими
людьми, которые на него обижаются, когда он на них кричит» 1044, – писал он о
К. Геруце. Человек с огромным практическим опытом в сфере книжной
торговли и обширными библиографическими познаниями, Геруц еще в 1880-е
гг. занимался разработкой проектов русской книжной торговли со славянами,
до 1893 г. был владельцем «Русско-славянского книжного магазина»1045. Он
оказал существенную помощь в организации выставки. «Успокоительным
хладнокровием» отличался И. А. Кубасов, который имел специальные
обязанности во главе II и III отделов выставки. Он быстро систематизировал
поначалу хаотический отдел «Книжной ярмарки». А. А. Башмаков отмечал его
административные способности, к которым присоединялись творческие: И. А.
Кубасов составлял

планы для

путеводителя,

занимался декорациями,

распределял помещения1046.
5 и 10 июля прошли совещания представителей 24 издательских фирм под
руководством А. А. Башмакова. С болгарской стороны по инициативе С. С.
Бобчева образовался Попечительский комитет о выставке во главе с
выдающимся филологом, профессором Л. Г. Милетичем 1047. Кроме того, по
договоренности А. А. Башмакова с местными болгарскими властями и
общественными кругами в Софии образовалось особое Совещание из
представителей русской и болгарской администрации, профессуры, торговли и
печати. Совещание занималось выяснением наилучших административных и
законодательных

мер,

которые

облегчили

бы

решение

почтовых

и

таможенных вопросов для будущей книжной торговли на Балканском
полуострове. На заседаниях выяснилось, что в Болгарии существовал
значительный спрос на русскую книгу, а открытие книжного торгового склада
в Софии создало бы сбыт русских книг не только в Болгарии, но и в соседних
славянских землях. Инициатива организации склада была поручена И. Е.
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 13 – 13 об.
Елдыров С. Крунослав Геруц (1859–1929) – «посредник» между тремя славянскими культурами //
Славянский альманах 2008. М.: Индрик, 2009. С. 90.
1046
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 13 об – 14.
1047
РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. Л. 84 об.
1044
1045

284

Гешову – председателю «Българско книжовно дружество»

1048

. После

достижения этих результатов А. А. Башмаков уже в Петербурге собрал
представителей русских книжных фирм и сообщил им о положении дела,
«обратив их внимание на то, что было бы крайне прискорбно прервать
начатую русскую книжную торговлю в Софии до обоснования упомянутого
постоянного торгового предприятия»1049. Ввиду этого он попросил их
выделить средства на открытие в Софии временного магазина русских книг,
однако встретил с их стороны нежелание сделать самые скромные затраты.
Тогда с инициативой выступили две фирмы – И. Д. Сытина и А. С. Суворина,
согласившиеся принять на себя все необходимые затраты по устройству в
Софии русского книжного магазина. Книжный магазин с читальней открылся
в Софии под названием «Руска книжарница И. Д. Сытина и А. С. Суворина» в
октябре 1910 г.1050
Использовав предоставленную ему широкую возможность работать без
всяких формальных стеснений, А. А. Башмаков постарался воодушевить своих
подчиненных постоянным напоминанием той высшей цели, ради которой они
трудились – осуществлению давно осознанной, но десятками лет не
устанавливавшейся культурной связи между Россией и славянами в форме
русской книжной торговли, памятуя, что проникновение в славянский мир
русского печатного слова, носителя русской литературы, науки, искусства и
даже практического мышления являлось «самым нормальным, самым
неотразимым

и

самым

действительным

средством

усиления,

за

ее

государственными пределами, неоспоримого значения России» 1051.
«Далеко не таким бурным, но все же большим успехом», по выражению
А. В. Бельгарда, русская выставка печатного дела пользовалась затем и в
Белграде. В начале июля 1910 г. в составе группы русских деятелей А. А.
Башмаков отправился в Белград на дополнительные сербские чествования по
случаю закрытия Славянского съезда в Софии. Там он переговорил по поводу
Там же. Л. 85.
Там же. Л. 85 об.
1050
Там же. Л. 46 об.
1051
Там же. Л. 77 об.
1048
1049

285

перевоза выставки в Сербию с главой правительства Н. Пашичем и
министром внутренних дел Л. Йовановичем 1052. 5 июля он получил
официальное приглашение Н. Пашича провести выставку в Сербии 1053.
Организаторы выставки удостоились приема у сербского короля Петра и
королевича Александра. «Сербы приняли нас так же задушевно, как и
болгары. Нас принял король Петр. Королевич Александр отнесся ко мне с
энтузиазмом и сердечностью»1054, – писал А. А. Башмаков. Посланник России
в Сербии Н. Г. Гартвиг также положительно отнесся к идее проведения
выставки.
Выставка в Белграде работала с 1 августа по 1 сентября. За устройство
Русского отдела этой выставки А. А. Башмаков был награжден королем
Сербии орденом св. Саввы II степени. 29 мая 1912 г. последовал Высочайший
приказ на принятие и ношение ордена 1055.
В июле 1910 г. А. А. Башмаков просил начальника Главного управления
по делам печати оставить в славянских землях после его отъезда К. Геруца и З.
Шамиля, поскольку были получены приглашения о проведении выставки
печатного дела также и в Праге, Загребе, Любляне и Галиции. Предложение
перевезти выставку в Чехию было отклонено, так как не было возможности
бесплатного провоза товара из Белграда до Праги. Загреб и Любляну А. А.
Башмаков был склонен считать малозначительными центрами, поэтому эти
предложения также были отклонены1056. Насчет предложения из Галиции он
отмечал, что принимать его нежелательно ввиду того скандала, который могли
бы устроить из-за выставки поляки или «украинофилы»1057.
После проведения выставки в Болгарии А. А. Башмаков ходатайствовал о
назначении по инициативе Главного управления по делам печати особого
межведомственного совещания, в которое вошли бы представители Главного
управления почт и телеграфов, Таможенного ведомства, Министерства
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 15.
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 74. Л. 1.
1054
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 19 об.
1055
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 44–48.
1056
ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 71. Л. 16 – 16 об.
1057
Там же. Л. 32 об.
1052
1053

286

иностранных дел и Русского общества пароходства и торговли для
обсуждения законодательных и административных мер, которые устранили бы
отмеченные Софийским совещанием препятствия к правильной организации
русской книжной торговли на Балканском полуострове1058.
В мае 1911 г. А. А. Башмаков просил предоставить журнал совещания по
вопросу о развитии книжной торговли между Россией и Болгарией министру
торговли и промышленности и исходатайствовать у него аудиенцию по
вопросу об установлении прямых торговых сношений между Россией и
Болгарией1059. После Балканских войн, в ноябре 1913 г., он продолжил делать
все от него зависящее для развития торговых отношений между Россией и
балканскими государствами, составив «Проект русского общества дунайской
торговли» – записку, о проведении которой он хлопотал в деловых сферах.
Проект был составлен по-французски и по-русски, сообразно двум вероятным
источникам из финансовой сферы 1060.
Проведение русских выставок печатного дела находилось в русле
связанных с отношениями России и славянства событий: в 1909 г. был
учрежден устав Русско-славянской торговой палаты, в 1910 г. начал читаться
курс истории славян в Академии Генштаба и успешно прошел Славянский
съезд, способствовавший сближению славян; предпринималась попытка
учреждения Всеславянского банка. Как было отмечено выше, после
проведения выставки печатного дела в Болгарии в Софии открылся русский
книжный магазин. Распространение русской книги отвечало насущной
потребности славянских стран, а влияние русского языка среди славян
расширялось1061. Несомненен личный вклад А. А. Башмакова как организатора
совещаний по устройству российско-славянской торговли. Его попытка
провести в правительственных сферах проект российско-болгарской торговли
и осуществить его нуждается в дополнительном изучении, однако по уже
имеющимся

сведениям

ее

можно

оценить

РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 86 об.
Там же. Л. 99.
1060
РГИА. Ф. 892. Оп. 3. Д. 258. Л. 4 об.
1061
Поповкин А. А. Славянские благотворительные общества… С. 442.
1058
1059

как

основательное

дело,

287

направленное к экономическому и духовному сближению России со
славянскими землями.
§ 4.4. Отставка А. А. Башмакова и кампания «славянских банкетов»
События Первой Балканской войны 1912 г. вызвали подъем славянского
патриотизма в России. Осторожная политика, которой придерживалось
дипломатическое ведомство в отношении Балканской войны, не находила
поддержки у значительной части российского общества 1062. В Министерстве
иностранных дел не было уверенности в том, что в случае возникновения
вооруженного конфликта на Балканах его удастся локализовать, а к большой
войне Россия не была готова ни в военном, ни в экономическом отношении 1063.
На протяжении Первой Балканской войны А. А. Башмаков был
постоянным докладчиком «Общества славянской взаимности» 1064. Трудности с
организацией собраний Общества начались в ноябре 1912 г. Петербургские
власти заявили руководству общества, что публичные мероприятия могут
быть

разрешены

только

при

условии

отсутствия

на

них

антиправительственных речей, нападок на Австро-Венгрию и призывов к
войне1065. Тем не менее, на собраниях продолжалась критика деятельности
российского МИД. В конце концов публичная деятельность организации была
приостановлена.
С началом Первой Балканской войны А. А. Башмаков становится
организатором

так

называемых

славянских

обедов

–

многолюдных

торжественных банкетов с участием видных общественных деятелей, на
которых критиковались действия В. Н. Коковцова и С. Д. Сазонова и звучали
призывы к решительным действиям против Австро-Венгрии.
17 января 1913 г. в петербургском «Клубе общественных деятелей»
состоялось собрание «Общества славянской взаимности» – первый после

Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 274.
Кострикова Е. Г. Первая балканская война и российское общество // Вестник РУДН. Серия: История
России. 2009. №4. С. 98.
1064
Шевцова Г. И. Деятельность Общества славянской взаимности… С. 46.
1065
Там же. С. 47.
1062
1063

288

праздников славянский банкет, на котором выступили Д. Н. Вергун, А. А.
Башмаков, А. Н. Брянчанинов, И. В. Никаноров, А. А. Столыпин 1066.
18 января в «Клубе общественных деятелей» A. А. Башмаков произнес
речь «Наш долг на лондонской конференции», в которой, с одной стороны,
выразил свое доверие и поддержку императору, с другой – критически
отозвался

о

позиции

Министерства

иностранных

дел

в

отношении

скутарийского вопроса 1067. В своей речи он поднял и ряд других вопросов (о
населении Метохии и Старой Сербии). A. А. Башмаков предупреждал, что
вслед

за

скутарийским

Австрия

может поставить и другие

острые

территориальные вопросы, и призывал российскую дипломатию не идти на
дальнейшие уступки: «Кому Призрен? Кому Дьяковица? Священная лавра
Дечанская? Кому Ипек? <…> И на каждый из этих вопросов, если наша
дипломатия ответит: "Не знаю", Австрия скажет: "А я знаю – отдавайте все
Албании"»1068. Публицист выразил надежду, что наступит такой момент,
«когда, наконец, [российские дипломаты] заговорят живым языком и напомнят
Австрии, что лучше ей перестать напирать на нас все более растущим
наплывом новых требований. Довольно ей уступала Россия!» 1069. По его
мнению, Россия вполне могла бы напомнить Австрии о том, что вся
совокупность лондонских протоколов не имела никакой обязательности, и
когда эта точка зрения будет выражена в дипломатической ноте, переменится
сам стиль переговоров: «Австрийцы поймут, что они легко могут попасть в
положение той бабы у Пушкина, которая после золотой рыбки и дворца
получила разбитое корыто»1070. Согласно А. А. Башмакову, в отличие от
молодого поколения, которому было не с чем сравнивать и которое воочию не
видело былой военной славы России, поколение людей средних лет не
привыкло к позорным «компенсациям» и уступкам в сфере внешней

Свет. 19 января 1913 г. №18.
Башмаков А. А. Наш долг на Лондонской конференции (Речь, сказанная в Клубе общественных деятелей
18 января 1913 г.) // Славянские известия. 24 февраля 1913 г. №15. С. 232–237.
1068
Там же. С. 236.
1069
Там же. С. 237.
1070
Там же.
1066
1067

289

политики

. «Несмотря на ужас, нераздельно связанный с идеей войны»,

1071

оратор признал, что если бы вышел царский манифест о вступлении в войну,
то этот акт, как «решительное слово», был бы однозначно одобрен1072.
20 января вечером должен был состояться второй славянский банкет. К
ресторану Палкина подъехали видные общественные и политические деятели,
среди которых были боевые генералы А. П. Скугаревский, Короленко и др.,
академик А. И. Соболевский, профессора И. С. Пальмов, П. А. Кулаковский,
А. А. Дмитриевский, певица М. И. Долина и другие лица, пользовавшиеся
популярностью в политических и общественных кругах 1073. Однако банкет не
состоялся. А. А. Башмаков вывесил объявление о том, что это произошло по
непредвиденным обстоятельствам. Как он сообщил собравшимся, по частным
сведениям банкет был запрещен градоначальником по просьбе министра
иностранных дел С. Д. Сазонова. А. А. Башмаков объяснял это тем, что всякое
общественное проявление славянских чувств, идущих иным путем, нежели С.
Д. Сазонов, должно было вызвать его недовольство 1074. По мнению А. А.
Башмакова, славянские обеды представлялись министру в этом смысле
серьезным фактором, тем более, что участники славянских трапез собирались
открыть банкет в Москве, затем собирались в Киев и т. д.
Запрещение славянского обеда было не единственным подобного рода
ограничением со стороны правительства. Например, в конце января после
телефонных переговоров было распущено организационное собрание по
изданию будущей ежедневной газеты «Славянин»1075.
Говоря

о

причинах

отмены

банкета

на

заседании

Славянского

благотворительного общества, А. А. Башмаков заявил, что ему было
предложено не касаться этого инцидента1076. По сведениям газеты «Свет», в
частных разговорах указывали, что дело не обошлось без влияния
австрийского посла: «Передают, что австро-венгерский посол обратился к
Там же. С. 232.
Там же. С. 232–233.
1073
Свет. 22 января 1913 г. №21. С. 3.
1074
Там же.
1075
Свет. 27 января 1913 г. №26. С. 3.
1076
Свет. 23 января 1913 г. №22. С. 2.
1071
1072

290

министру иностранных дел гофм. Сазонову с особым письмом по поводу
славянских банкетов и собраний. Последствием письма было запрещение» 1077.
Запрещение славянского банкета и слух о том, что такие мероприятия
будут запрещены и в будущем, обсуждался в Государственной Думе.
Депутаты Государственной Думы – лидер националистов В. А. Бобринский и
член конституционно-демократической партии М. С. Аджемов – осудили
запрет банкетов, считая его возмутительным. «Если запрещение собраний в
Петербурге является актом угодничества перед Австрией, то выходит, что
Австрия решает и вопросы о собраниях в России. На митингах, собраниях и
славянских обедах никогда не затрагивались вопросы внутренней политики.
Говорилось о балканских событиях и той позиции, которую должна занять
Россия. Выходит, что мы теряем даже право выражения наших симпатий» 1078,
– говорил М. С. Аджемов. Такую же позицию занимал В. А. Бобринский:
«Очевидно, у нас боятся даже того, что Австрии может не понравиться
скромное и спокойное выражение наших мнений о происходящем на
Балканском полуострове»1079. Н. А. Хомяков не видел в запрещении не только
законных, но и разумных оснований: «Одно из двух – или считают, что война
слишком легкое дело, или чересчур боятся того, что Башмаков или кто-либо
другой скажет на собрании или банкете»1080. Представители фракции
националистов во главе с П. Н. Балашевым беседовали по поводу запрещения
банкета с министром внутренних дел Н. А. Маклаковым. На заседании
фракции они доложили со слов министра, что правительство ничего не имеет
против славянских банкетов, а банкет 20 января «не был допущен только
потому,

что

устроителем

его

был

А.

А.

Башмаков,

редактор

"Правительственного вестника", т. е. правительственный чиновник»1081.
Не поддерживали славянский патриотизм не только левые, но и
некоторые крайне правые. Издатель «Гражданина» князь В. П. Мещерский
выступил против славянских банкетов и всей кампании в поддержку славян,
Там же.
Свет. 22 января 1913 г. №21. С. 3.
1079
Свет. 23 января 1913 г. №22. С. 2.
1080
Там же.
1081
Свет. 24 января 1913 г. №23. С. 2.
1077
1078

291

заявив, что «Башмаков устраивает в Петербурге и Москве обеды с
преступной целью возбуждать умы против правительства» 1082. Его сразу же
обвинили в германофильстве и отсутствии патриотизма, а «Славянские
известия» отметили, что он осмелился осуждать самого императора, так как
осудил телеграмму, зачитанную на славянском банкете 27 января 1913 г., в
которой

Николай

II

выразил

благодарность

всем

собравшимся,

«объединенным сочувствием к своим братьям на Балканах»1083.
В тот же вечер или на следующий день после несостоявшегося
славянского банкета, 21 января 1913 г., А. А. Башмаков был вызван министром
внутренним дел Н. А. Маклаковым для объяснений в связи со сложившимися
для него как редактора «Правительственного вестника» обстоятельствами. 2
февраля в газете «Свет» появилась заметка об этой беседе. А. А. Башмакову
было предложено выбрать одно из двух: или принимать участие в публичных
выступлениях по славянским делам и тогда оставить редактирование
«Правительственного вестника», или, оставаясь редактором, не выступать
публично. В заметке указывалось, что А. А. Башмаков избрал последнее 1084. То
же самое отмечалось в газете «Речь». Упорно циркулировавший слух о том,
что А. А. Башмаков остается редактором и, «подчиняясь оказываемому на него
давлению, наложит на себя печать молчания», был большим огорчением для
его друзей1085. Этот слух был связан с тем, что А. А. Башмаков просил у
министра дать ему два дня для принятия решения и разрешить письменно
изложить свои соображения. Газета «Голос Москвы» сообщала, что в
результате беседы А. А. Башмаков отказался от дальнейших выступлений по
славянскому вопросу и не принимал участия в последнем славянском
банкете1086. В ходе беседы Н. А. Маклаков сказал, что он с уважением
относится к стойкости убеждений А. А. Башмакова, но все же считает, что

Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 273.
Там же.
1084
Свет. 2 февраля 1913 г. №32. С. 3.
1085
Там же.
1086
Голос Москвы. 1 февраля 1913 г. №27. С. 3.
1082
1083

292

служебное

положение

обязывает

и

неудобно

редактору

«Правительственного вестника» выступать против деятельности русской
дипломатии1087.
21 января А. А. Башмаков составил письмо на имя Н. А. Маклакова, где
мотивировал то решение, в силу которого приносил свое благополучие в
жертву своим убеждениям. Он понимал, что помимо безукоризненной службы
правительство было вправе требовать от своих ставленников, в зависимости от
обстоятельств, также подвига молчальника, однако отмечал невозможность
отказаться от того, что он считал долгом своей совести 1088.
22 января Отделение по охранению общественной безопасности и порядка
в Москве объявило А. А. Башмакова в розыск. Розыскная телеграмма, данная
участковым

приставом

согласно

приказанию

помощника

начальника

Отделения А. Н. Турчанинова, гласила: «Прошу розыска и наблюдения за
появлением [в] столице чиновника Александра Александровича Башмакова.
Отрицательно не отвечать»1089. Скорее всего, розыск был объявлен сразу в
двух столицах для выявления местонахождения А. А. Башмакова и
установления за ним постоянного наблюдения. С 1910 г. Департамент полиции
заводил специальные дела о политической неблагонадежности должностных
лиц, в том числе из МВД. Кроме того, 4-е делопроизводство департамента в
1912 г. завело специальное дело об отношении различных слоев общества к
событиям на Балканском полуострове, т. е. пристально наблюдало за
общественно-политической ситуацией в стране. Речь А. А. Башмакова 18
января, произнесенная не в русле правительственной политики, была
воспринята как «противоправительственная агитация», и хотя она была
произнесена неофициально, ввиду занимаемого им значимого поста его
действия могли быть восприняты Австро-Венгрией и Германией как признак
того, что, официально заявляя об умеренности, на деле Россия готовилась к
внезапному вмешательству в балканские дела.

Свет. 4 февраля 1913 г. №33. С. 2.
Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 163, 165.
1089
ГА РФ. Ф. 63. Оп. 33. Д. 401. Л. 2.
1087
1088

293

Балканский

кризис

еще

сильнее

оттенил

противоречия,

существовавшие в русском обществе. Часть петербургского общества, которой
была близка позиция А. А. Башмакова, выразила ему свое одобрение и полное
сочувствие. Другая его часть обвинила его в антиправительственной
деятельности.

Преступной

назвал

деятельность

сторонников

активной

поддержки балканских славян министр иностранных дел С. Д. Сазонов.
«Позвольте в заключение отстранить от себя тень одного последнего
упрека, будто деятельность моя "антиправительственная" – потому что она
затрудняет работу правительства в тяжелую годину, – писал А. А. Башмаков
Н. А. Маклакову по этому поводу. – Всею душою желаю напротив оказать
мощное содействие правительству моей родины и моего государя, в самой
зыбкой и трудной области международных осложнений, сознавая, что на нас
надвигаются грозные события, которые потому столь неминуемы, что мы
ускоряем эту гибель беспринципной слабостью нашей внешней политики.
Между тем, кто же будет отрицать, что при беспрограммности нашей внешней
политики, самый честный, самый верный способ оказать правительству
единственную помощь, в которой оно нуждается, это – высказать правду
громко и нелицемерно, а за нее быть готовым хотя бы и погибнуть» 1090.
Определенные

дополнения

к

описываемым

событиям

привносят

воспоминания В. Н. Коковцова. Согласно его оценке, А. А. Башмаков был
весьма недружелюбно настроен к нему еще со времени славянских обедов
1912 г. и должен был покинуть службу отчасти по его настоянию, «так как,
состоя на государственной службе, он не хотел прекратить участия в
указанных обедах, выносивших явно оскорбительные для правительства
резолюции»1091. В. Н. Коковцов датирует уход А. А. Башмакова со службы
концом 1912 г. Согласно воспоминаниям министра, когда на славянских
обедах А. А. Башмакова, А. Н. Брянчанинова и других организаторов
собравшиеся говорили зажигательные речи и клеймили антиславянскую
политику русских министров, «продавшихся немецкому влиянию», его имя
1090
1091

Башмаков А. А. Письмо министру внутренних дел… С. 165.
Граф Коковцов В. Н. Из моего прошлого: Воспоминания 1903–1919 гг. Париж, 1933. Т. 2. С. 154.

294

всегда произносилось вместе с именем С. Д. Сазонова, и враждебные
демонстрации должны были направиться и под его окна, но не были
допущены отрядом полиции, не пропустившей их на узком проезде к
Мойке1092. На решении об отставке А. А. Башмакова также мог сказаться
приход Н. А. Маклакова, в декабре 1912 г. возглавившего МВД. Он стремился
наладить отношения с другими министрами, в том числе с С. Д. Сазоновым.
27 января в большом театральном зале гостиницы «Регина» состоялся
славянский обед, на котором собралось более 300 человек. На банкете
присутствовали представители иностранной прессы. В конце банкета была
принята резолюция, гласящая, что Россия в балканском вопросе не должна
была руководствоваться «соображениями бесплодного пацифизма, биржевыми
расчетами и желанием во что бы то ни стало отсрочить разрешение
поставленных на очередь исторических вопросов под предлогом боязни
революционных беспорядков внутри Империи» 1093. В резолюции также
отмечалось, что «русский народ войны не желает, но ее и не боится», а
уступать Австро-Венгрии или спасать Турцию от окончательного разгрома
было несовместимо с государственным достоинством и интересами России 1094.
7 февраля А. А. Башмаков после значительного перерыва впервые посетил
славянский обед и был встречен сочувственной овацией. В газете «Свет»
появилась заметка М. Павлича о служебной деятельности А. А. Башмакова,
где оставление последней должности называлось проявлением редкой
гражданской доблести 1095. 16 февраля сотрудники, служащие конторы и
типографии «Правительственного вестника» прощались со своим бывшим
главным редактором 1096. От имени своих товарищей по редакции произнесли
прощальные приветствия исполняющий обязанности главного редактора М. В.
Войцехович и помощник главного редактора В. Н. Кораблев, вручившие
своему бывшему начальнику ценный подарок. Курьеры редакции подарили А.
А.

Башмакову образ

Александра

Там же.
Свет. 28 января 1913 г. №27. С. 2.
1094
Там же. С. 3.
1095
Свет. 10 февраля 1913 г. №39. С. 2.
1096
Свет. 18 февраля 1913 г. №47.
1092
1093

Невского.

Отвечая

своим

бывшим

295

подчиненным, А. А. Башмаков сердечно благодарил их за многолетнюю
совместную работу.
Ходатайствуя об увольнении, 2 февраля 1913 г. в докладной записке на
имя Н. А. Маклакова А. А. Башмаков поднял вопрос о назначении ему пенсии
из средств «Правительственного вестника». Законодательно возможность
получения главным редактором пенсии из Государственного казначейства не
была закреплена, поэтому ему пришлось привести обоснование своей
просьбы1097. Он обратился к прецеденту бывшего главного редактора
«Правительственного вестника» П. А. Кулаковского (конец 1905 г.). «При
совершенно безупречном характере службы П. А. Кулаковского, – писал А. А.
Башмаков, – он должен был уйти вследствие соображений, относящихся к
"высшим конъюнктурам". Ему было назначено из сумм "Правительственного
вестника" по 4000 р. в год, с сохранением почетных должностей на
государственной службе. Я же должен лишиться и тех выгод, которые
сохранил Кулаковский, с уходом от должности»1098. На долю А. А. Башмакова
выпало в течение почти семи лет, с 1906 г. по начало 1913 г., упорядочение
хозяйственной стороны предприятия «Правительственного вестника» «после
тех разорительных экспериментов, которые, вследствие временных влияний –
последовали с момента ухода П. А. Кулаковского» до прихода А. А.
Башмакова1099. Так, после ухода Кулаковского остался накопленный годами
запасный капитал – около 75 тыс. рублей. Когда А. А. Башмаков был назначен
весной 1906 г., от него не осталось ни копейки. К 1913 г. главный редактор
восстановил запасное накопление в 54 тыс. руб.1100 Для иллюстрации
повышения доходности газеты за время своего управления А. А. Башмаков
привел цифры годового прихода в 1905 г. и 1912 г.: в 1905 г. поступило всего

РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 58 и об. «Весь личный состав служащих в "Правительственном вестнике"
находится в том же состоянии необеспеченности в случае болезни, старости, отставки или смерти, по вопросу
о назначении пенсий. Этот недосмотр закона фактически выполняется до сих пор по журнальным
постановлениям министра внутренних дел назначением периодических выдач, размер которых всегда
определяется по соображении данного оклада жалованья и оказанных заслуг», – писал А. А. Башмаков.
1098
Там же. Л. 58 об.
1099
Там же.
1100
Там же. Л. 59.
1097

296

369.168 руб. 47 коп; в 1912 г. поступило всего 529.787 руб. 17 коп.
этой

связи,

подчеркивая

значительное

увеличение

1101

В

средств

«Правительственного вестника» за время своего управления, он просил о
выдаче единовременно 1000 руб. выходных по примеру других прецедентов и
ежегодно по 6000 руб. вместо пенсии из средств «Правительственного
вестника».
С 7 февраля 1913 г. А. А. Башмаков был освобожден от исполнения
обязанностей главного редактора с прекращением выдачи содержания1102. С
этого числа ему была назначена пенсия в размере 4000 руб. в год 1103. 5 марта
Н. А. Маклаков выразил благодарность Башмакову за образцовое ведение
газеты «Правительственный вестник» и обратил внимание на отличные
результаты по упорядочению хозяйственной части газеты и увеличению ее
доходности. 9 марта в газете был опубликован Высочайший приказ по
гражданскому ведомству от 6 марта 1913 г. об увольнении А. А.
Башмакова1104. Временное исполнение обязанностей главного редактора было
возложено на М. В. Войцеховича.
После отставки А. А. Башмаков продолжил организацию славянских
банкетов, в которых принимали участие политические лидеры самых разных
взглядов1105. 11 июля 1913 г. по поручению участников 75 славянской трапезы
как председатель банкета он составил телеграмму на имя председателя совета
министров В. Н. Коковцова и министра иностранных дел С. Д. Сазонова,
призывавшую одновременно с занятием проливов потребовать от Турции
немедленного возвращения ее войск к линии Энос – Мидия, поднять вопрос о
статусе проливов на началах, более соответствовавших достоинству России,
нежели положения Парижского трактата; призвать Румынию отвести войска
из Болгарии, пригрозить Австрии взятием Галиции в случае нападения на

Там же.
РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. Л. 56.
1103
Там же. Л. 61.
1104
Там же. Л. 63.
1105
Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 280.
1101
1102

297

Санджак, заключить мир на основании требований Сербии и Греции
накануне Второй Балканской войны1106.
Позднее в своих воспоминаниях С. Д. Сазонов поквитался со своими
противниками: «Правительство в моем лице за все время Балканского кризиса
вернее отражало общественное мнение страны, чем националистическая
печать с бессовестным "Новым временем" во главе. Куда девались Гучковы,
Башмаковы, Садгаевские, Брянчаниновы и прочие авантюристы и шарлатаны?
Спрятались по своим норам в ожидании появления вновь удобной минуты для
их преступной деятельности»1107.
В середине июля 1914 г. А. А. Башмаков выступил с инициативой созыва
«внепартийного

собрания»

с

приглашением

известных

ораторов

для

обсуждения «славянских дел», т. е. сложной международной обстановки
Июльского кризиса. Для обсуждения организации банкета А. В. Васильев
предложил сначала собраться в помещении Славянского общества 1108. 14 июля
1914 г. А. А. Башмаков просил председателя Совета министров И. Л.
Горемыкина о назначении аудиенции ему и другим организаторам будущего
славянского банкета А. П. Скугаревскому, А. В. Васильеву, А. Н.
Брянчанинову, Д. И. Семину1109. Ввиду стремительности развития событий на
Балканах он хотел назначить банкет на ближайшее воскресенье. Выбор места
и переговоры с ресторатором он поручил П. В. Лаврову и члену Совета
Славянского

общества

А.

В.

Болотину1110.

Планировалась

отправка

приглашений ряду общественных деятелей, сочувствовавших славянскому
делу, однако письма посланы не были1111 – дальнейший ход обсуждения
показал, что председатель Славянского общества воспротивился проведению
банкета.
17 (30) июля 1914 г. в газете «Новое время» появилась заметка о том, что
Совет Славянского благотворительного общества устраивал в один из
Свет. 13 июля 1913 г. С. 1.
Цит. по: Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России… С. 287.
1108
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1598. Л. 4.
1109
Там же. Л. 1.
1110
Там же. Л. 2.
1111
Там же. Л. 4.
1106
1107

298

ближайших дней, вероятно, 20 июля, славянский банкет, и записаться на
него можно было в Совете общества1112. Подобного рода сообщения о
намерении Славянского общества отозваться на события «публичным
собранием» и даже выступлением на Марсовом поле с устройством трибун для
ораторов напечатали и другие столичные газеты.

На это отозвался

председатель общества П. Д. Паренсов. 15–17 июля он составил на имя А. А.
Башмакова несколько писем 1113, в которых высказал свое возмущение по
поводу устройства банкета. П. Д. Паренсов узнал, что кто-то собирал в
Славянском обществе лиц, сочувствовавших славянскому делу, но не как
слушателей, а для обсуждения выступлений, причем участвовать в этой
встрече был приглашен А. Н. Брянчанинов, который не был членом
общества1114. В письме 15 июля П. Д. Паренсов отметил, что прочитал о
«курьезе», будто Славянское общество собиралось устроить в Дворянском
собрании заседание, чему он крайне не сочувствовал1115. «Поверьте, что это
образуется в митинг. При неуравновешенности (возможной) некоторых
ораторов выйдет скандал для общества. Если бы я присутствовал при этом
обсуждении (которое было [насчет банкета]), ни за что не допустил бы»1116, –
писал он. По мнению П. Д. Паренсова, раз от правительства поступило
официальное заявление, что Россия не даст в обиду Сербию, никакие
выступления Славянского общества не были допустимы. «Мы не можем
говорить правительству: "Наконец вы взялись за ум"»1117, – подчеркивал он.
Он также отметил, что его мнения как председателя о банкете не спросили.
В итоге председатель Славянского общества составил на имя главного
редактора «Нового времени» записку о том, что сообщения о банкете были
напечатаны по недоразумению и не соответствовали действительности1118. В
записке отмечалось, что дело защиты сербов было взято в руки императора, и
при таких условиях какие бы то ни было публичные выступления Славянского
Там же. Л. 15.
Письма хранятся в том же деле.
1114
ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1598. Л. 8.
1115
Там же. Л. 6.
1116
Там же. Л. 6 об.
1117
Там же. Л. 8 – 8 об.
1118
Там же. Л. 21.
1112
1113

299

общества являлись уже бесцельными, а многочисленные члены общества
были вправе участвовать в таких выступлениях, но не от имени всего
общества как учреждения и не под его знаменем1119.
Таким образом, информация о банкете попала в прессу в искаженном
виде, в связи с чем инициатива А. А. Башмакова была неверно истолкована как
попытка организации мероприятия от имени Славянского общества. По всей
видимости, это было вызвано его указанием на то, что организаторами банкета
выступили лица, «прекрасно известные Славянскому обществу», просьбой И.
Л. Горемыкину направить ответ не лично ему, а по адресу Славянского
общества, а также предложением А. В. Васильева предварительно собраться в
помещении общества на Звенигородской ул. П. Д. Паренсов находился в
Царском селе и узнал о готовящемся банкете из газет, в связи с чем и возникло
недопонимание.
Как нами было отмечено в Главе III, А. А. Башмаков выступил против
политических выступлений по вопросам внутренней политики от имени
Славянского общества. Представляется, что он понимал и то, о чем говорил П.
Д. Паренсов: из-за необдуманных выступлений в помещении общества
ораторов – членов Славянского общества мог разразиться серьезный скандал.
Именно поэтому банкеты проходили, как правило, в ресторанах. А. А.
Башмаков участвовал в славянских банкетах до 1917 г.
***
Частичная реализация проекта преобразования правительственной прессы
С. Ю. Витте, С. С. Татищева и А. Н. Гурьева в начале 1906 г. привела к
разделению «Правительственного вестника» на официальный бюллетень и
публицистическую газету. И если попытка создания последней в конечном
счете была признана неудачной, то официальный бюллетень в течение около
полутора лет выходил соответственно задумке; исключение составляли лишь
выходившие на его страницах специальные правительственные сообщения,
имевшие
1119

Там же. Л. 22.

целью

разъяснение

действий

правительства.

Однако

300

«Правительственный вестник» с течением времени вновь приобретает
публицистические отделы, а вместо полемического органа – «Русского
государства» – появляется официальная вечерняя газета «Правительственного
вестника», главной функцией которой, как и у утреннего издания, было
информирование.

Официально-информативный

характер

газет

не

предусматривал широкого поля для творческой активности при работе над
ними. Тем не менее, А. А. Башмаков стремится повысить литературную
сторону обеих газет, добавляя новые отделы или расширяя их, привлекая
талантливых сотрудников, публикуя, где это возможно, материалы оценочного
характера. В «Вечернем прибавлении к Правительственному вестнику» это
ему вполне удавалось в течение короткого периода времени, лишь до конца
июля 1906 г., когда ему было сделано замечание от министра иностранных дел
по

поводу

тенденциозного

освещения

внешнеполитических

событий,

касавшихся славянских стран и Австро-Венгерской монархии.
За время своей работы А. А. Башмакову удалось значительно улучшить
финансовое

положение

«Правительственного

вестника»,

восстановив

запасный капитал, который был затрачен на преобразования. Знакомство с
данными приходо-расходных смет газеты показывает, что ее общий доход в
эти годы обычно незначительно превышал расходы1120. Из средств газеты
выделялись средства на иные нужды правительства. Таким образом,
«Правительственный вестник» не был убыточным изданием. Об этом же
свидетельствуют

данные

о

доходности

газеты,

приведенные

А.

А.

Башмаковым при оставлении должности. В рассматриваемый период (1906 –
начало 1913 гг.) редакцией не было допущено каких-либо серьезных промахов,
несмотря на критику отдельных статей в печати. А. А. Башмаков со всей
ответственностью подошел к своей работе. По вопросам принципиального
характера (о распубликовании актов, исходящих от Государственной Думы,
публикации сомнительных, с его точки зрения, статей) он заявлял о своей
позиции вышестоящему начальству и просил дальнейших указаний.

1120

РГИА. Ф. 776. Оп. 23. 1907 г. Д. 41 ч. I. Л. 1, 10, 13.

301

Интересно, что обнаруженные нами критические заметки газеты
«Вече»

и

публициста

В.

Д.

Каткова

принадлежали

представителям

монархического направления. Более подробное изучение общественного
мнения о газетах, а также их содержательного наполнения требует
специального

исследования.

«Правительственного

вестника»

Вопрос
и

его

об

идеологическом
вечернего

издания

влиянии
следует

рассматривать с точки зрения их целей и задач, аудитории, которой они
предназначались. В случае «Правительственного вестника» справедливо
говорить об информировании и разъяснении действий правительства не для
широкого круга читателей, а прежде всего для государственных учреждений.
В этом отношении «Правительственный вестник» имеет значение инструмента
государственного управления, а не пропаганды. Причина увольнения А. А.
Башмакова крылась в его непримиримой позиции по отношению к линии
русской дипломатии во время Балканских войн при занимаемой им высокой
должности. Состоя на государственной службе в МВД, он публично выражал
не

господствовавшее

в

политической

элите

мнение

о

деятельности

дипломатического ведомства, а свое личное, что неизбежно привело к
завершению его карьеры как чиновника.

302

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В пореформенное время в России усилился процесс консолидации
консервативных сил. Идейный расцвет консерватизма пришелся на 1880-е гг.,
а в начале XX в. произошло его организационное и партийно-политическое
оформление. В дискуссии о необходимом внутриполитическом курсе,
оптимальной для России политической и правовой системе консерваторы
выступали как против радикальных правительственных реформ, так и против
революционных потрясений. Хотя консервативная идеология не представляла
собой единой системы взглядов, можно выделить несколько присущих ей
общих черт. Они включали признание необходимости развития России по
собственному пути в политическом и духовном аспектах, незыблемости
самодержавной власти, возможности реформирования при критическом
отношении к заимствованию опыта других стран, сохранения целостности
России, критику либерализма, парламентаризма, социализма и т. д. 1121
Убеждения А. А. Башмакова логически вписаны в русский консерватизм
рубежа веков. Публицист выступал в защиту сильной самодержавной власти
как гаранта законности и порядка, отстаивал эволюционный путь развития
России, был защитником патриотизма, традиционной культуры, отрицал
созидательный характер первой русской революции, критиковал принцип
народовластия. Вместе с тем, в отличие от многих консерваторов, он не считал
первоочередной задачей укрепление религиозности в русском обществе, а
также не разделял идеи сословного принципа в управлении. Он не стал
выразителем «сословных» взглядов, хотя и воспитывался в известной
дворянской семье. Как политический мыслитель А. А. Башмаков развивался
под сильным влиянием славянофильства, а уже с конца XIX в. в его
воззрениях на первый план выходила идея русского национализма. Его
убеждения представляют собой не простое механическое заимствование
циркулировавших в среде русской интеллигенции идей, а результат
самостоятельного духовного развития.
Русский консерватизм середины XVIII – начала XX века: Энциклопедия. Ред. колл. В. В. Шелохаев (отв.
ред.), А. В. Репников, А. А. Иванов, А. Ю. Минаков. М.: РОССПЭН, 2010. С. 17.
1121

303

В

начале

XX

в.

в

идеологии

отдельных

фракций

русского

консерватизма национализм занял ведущее положение, хотя его доктрина
оставалась неразработанной. В отличие от тех консерваторов, которые считали
национализм регрессом, А. А. Башмаков, наоборот, видел в нем путь к
достижению политического единства и идеологическому сплочению империи.
Национализм А. А. Башмакова имел всесословный характер, не был связан с
православием и трактовался им в державном духе. Религиозный фактор для
него не был определяющим критерием идентичности, скорее здесь следует
говорить о факторе национальном и лояльности русской государственной
власти. Своеобразной основой, сыгравшей важную роль в формировании
националистических воззрений А. А. Башмакова, послужило «консервативное
народничество», т. е. представления о «народности», сложившиеся у него за
годы

юридической

практики.

Проповедуемая

им

идея

патриотизма

заключалась в преданности российскому государству как политической
единице. А. А. Башмакова можно назвать консерватором-государственником,
для

которого

главной

ценностью

было

упрочение

имперской

государственности. Силу империи он видел в единстве территории, господстве
русской нации и монархической форме правления. Такой секулярный
национализм был одним из вариантов национализма, набиравшего силу как в
России, так и в Европе, и постепенно проникавшего в сферу политики.
Поддержка А. А. Башмаковым монархической власти не исключала при этом
ее критики по ряду вопросов внутренней и особенно внешней политики. Хотя
он как чиновник сам являлся проводником государственной политики
(например, в годы службы в Прибалтике), в своей публицистике он часто
выступал оппонентом власти.
Внешнеполитические взгляды А. А. Башмакова сложились под сильным
влиянием идей Н. П. Игнатьева, последователем которого он стал в последние
годы XIX в. Идея славянской взаимности, тесно связанная с русским
национализмом, была неотъемлемой частью его мировоззрения. Говоря о
славянских

народах,

А.

А.

Башмаков

писал:

«Чужеродные

друзья

304

приобретаются, но единокровными братьями можно только родиться»

1122

.

Панславистская концепция А. А. Башмакова не была лишена творческого
потенциала и отчасти отвечала на вызовы времени.
Своеобразие общественно-политических взглядов А. А. Башмакова
явилось не только реакцией на события переломной для России эпохи, но и
одним из важных факторов, определявших его взаимоотношения с властью и
обществом. История этих взаимоотношений была непростой. Как чиновник он
неизбежно сталкивался с недоброжелательным отношением к себе. Слова А.
П. Чехова: «…разве может быть редактор "Правительственного вестника"
хорошим

человеком?»1123

ярко

характеризуют

предубеждения,

существовавшие в обществе по отношению к чиновникам.
Оценка А. А. Башмаковым атмосферы, царившей в годы его работы в
Комиссии по составлению проекта Гражданского уложения (1894–1899),
отчасти отражает настроения в среде столичного чиновничества того времени.
Славянофильские, националистические идеи и настоятельное требование
включить народные юридические обычаи в материалы кодификации не
встретили сочувствия у его петербургского начальства, как и впоследствии на
протяжении всего срока его работы в Министерстве иностранных дел. Кроме
того, далеко не все газеты и журналы желали публиковать статьи, в которых
высказывались такие убеждения. Эту ситуацию хорошо иллюстрируют его
слова, сказанные во время революции 1905 г.: «Я давно потерял всякую
надежду попасть в ряды "популярных" и "признаваемых" писателей…» 1124. Его
воззрения на обычное право разделяли только правоведы консервативной
школы.
Вместе с тем нельзя сказать, что А. А. Башмаков был совершенно одинок
в своей общественно-политической позиции. В определенные моменты его
идеи находили отклик в консервативных кругах и одобрение у власти. Так
было в 1899 г., когда он представил Николаю II свой доклад о Македонии.
Башмаков А. А. Национализм и славянская взаимность… С. 38.
Орленев П. Н. Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим. М.–Л., 1931.
С. 167.
1124
Башмаков А. А. По поводу распадения «Партии правового порядка» (Из «Народного голоса» 1906 г., №16)
// За смутные годы. СПб., 1906. С. 247.
1122
1123

305

Успешно прошли блестяще им организованные выставки печатного дела в
Софии и Белграде.
Хотя он и отозвался в письме Н. П. Игнатьеву о службе как о
«чиновничьем ярме», служба не тяготила А. А. Башмакова, а скорее была для
него долгом. Решение о принятии двух высших своих должностей – главного
редактора

«Правительственного

вестника»

и

представителя

Кирилла

Владимировича в Париже – как в первом, так и во втором случае А. А.
Башмаков принял по совету своих жен. А. В. Бельгард точно подметил, что он
нашел себе тихую пристань в редакции «Правительственного вестника». Это
признавал и сам А. А. Башмаков, говоря об этой должности как о месте, где
его не настигнет сила старых счетов с представителями дипломатического
ведомства. В письме на имя Н. А. Маклакова в связи со своей отставкой он
писал о своей должности в «Правительственном вестнике» как о «почетном,
но бесцветном пристанище». «Цвет» для него был неразрывно связан с
Балканским полуостровом: там было для него служение Родине; по его
твердому убеждению, коренные интересы России и вопрос о сохранении ею
статуса великой державы напрямую были связаны со славянским миром.
Поэтому, полагал он, власть должна была иметь адекватные представления о
тех событиях и процессах, которые протекали на Балканах.
Тем не менее, и на поприще редактирования «Правительственного
вестника» не могли не проявиться энергия и личные качества А. А.
Башмакова. Это выразилось в привлечении новых сотрудников и интересных
материалов для газеты, творческом подходе к выбору тем фельетонов, а в
случае «Вечерних прибавлений» – и в добавлении новых отделов. Как
искренний

патриот

и

убежденный

государственник,

на

страницах

официальных изданий А. А. Башмаков продолжал отстаивать, насколько это
было возможно, свои убеждения. Состоя в должности главного редактора, он
продолжал активно заниматься славянскими вопросами, организационной и
даже просветительской работой (его книга «Триполитания и Киренаика в
отношении их истории и этнографии» была разослана им в школы). Его

306

деятельность была столь многообразна, что энергии этого человека хватило
бы на десятерых.
А. А. Башмаков критиковал правительство за нерешительность во
внешней

политике.

Бескомпромиссность

публициста

как

сторонника

«славянского идеала во внешней политике России», призывы занять жесткую
позицию по отношению к Австро-Венгрии и Германии усложняли его
отношения с властью, а в годы Боснийского кризиса и вовсе могли бы стоить
ему должности. В конечном итоге так и произошло: уйдя из Министерства
иностранных дел в 1904 г., А. А. Башмаков снова столкнулся с его
представителями спустя 9 лет – теперь уже при иных обстоятельствах. Хотя он
и задолго до 1913 г. критиковал политику Министерства иностранных дел, к
увольнению привело сочетание ряда факторов: занимаемая им высокая
должность, сложность международной обстановки, накаленность атмосферы в
обществе, очень вероятно – наличие личных неприятелей в высших кругах
власти. Публицист и оратор, искренне считавший свою деятельность
оказанием

помощи

правительству

(«высказать

правду

громко

и

нелицемерно…»), не нашел понимания и сочувствия ни у власти, ни у
определенной части общества, обвинившей его в антиправительственной
деятельности. Напротив, разделявшие его взгляды выразили ему свое
одобрение и полное сочувствие.
В целом же общественные круги за пределами славянских обществ редко
благосклонно относились к славянской идее. На это в своих трудах А. А.
Башмаков постоянно обращает внимание читателей. Даже Петербургскому
Славянскому благотворительному обществу были присущи внутренние
конфликты, что пагубно отражалось на его идейном единстве.
В публицистических статьях А. А. Башмакова нашел отражение
нравственный кризис, поразивший русское общество в конце XIX – начале XX
вв. и особенно проявившийся в период политического кризиса «думской
монархии». А. А. Башмаков указывал, что в общественной мысли того
времени царила анархия: не было четко выработанных государственных и
политических идеалов, правильных, с его точки зрения, ориентиров во

307

внутренней и внешней политике, не принимался во внимание опыт
предшествовавших поколений, углублялся разрыв между интеллигенцией и
народом. В своих работах публицист противопоставлял «национальномыслящую»

часть

общества

тем,

кто,

по

его

мнению,

подлинных

государственных интересов не осознавал. Особенно выразительным это
противопоставление стало в тексте его примечаний к «Запискам» Н. П.
Игнатьева. Даже по отношению к правым А. А. Башмаков делал критические
замечания. Он подмечал, что и консерваторы, и революционеры «топтались в
обветшалых понятиях», и тем, и другим было свойственно оскудение
политической мысли.
А. А. Башмаков скончался в эмиграции в Париже в возрасте 84 лет. Ему
довелось пережить всех своих детей. Его вдова, Мария Николаевна, после
1943 г. готовила к публикации его труды и бережно хранила о нем память
вплоть до своей смерти в январе 1959 г. Широко известное в середине
прошлого века в среде Русского зарубежья, ныне имя А. А. Башмакова почти
забыто, хотя, безусловно, заслуживает быть вписанным в историю русской
общественной мысли.

308

Список источников и литературы
Архивные документы
Бахметьевский архив русской и восточноевропейской культуры
Колумбийского университета, Нью-Йорк (USA BAR):
Aleksandr Aleksandrovich and Mariia Nikolaevna Bashmakov Papers (1830; 1910–
1958):
1. Box 4. Folder 15. Чествование А. А. Башмакова по случаю 80-летия 1939
г.
2. Box 5. Folder 23. Прошение А. А. Башмакова в Православный
Российский Епископский совет в Сремских Карловцах.
3. Box 15. Folder «Manuscripts by Nadezhda Bashmakova: Za zolotym
Runom».

Примечания

А.

А.

Башмакова

к

рукописи

Надежды

Башмаковой.
4. Box 15. Folder «Manuscripts by Nadezhda Bashmakova: Za zolotym
Runom». Рукопись воспоминаний Надежды Башмаковой.
5. Box 16. Biographical materials on A. A. Bashmakov (I). Краткая биография
А. А. Башмакова.
6. Box 16. Biographical materials on A. A. Bashmakov (I). «Справка о моих
сочинениях с осени 1880 г. до июня 1933 г.».
7. Box 16. Biographical materials on A. A. Bashmakov (III). «Curriculum vitae»
А. А. Башмакова.
Государственный Архив Российской Федерации (ГА РФ):
8. ГА РФ. Ф. Р-5988 (Башмаков Александр Александрович, Заместитель
августейшего представителя в Париже). Оп. 1. Д. 2. Автобиография
Башмакова А. А. Рукопись.
9. ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 3. Дневник А. А. Башмакова.
10. ГА РФ. Ф. Р-5988. Оп. 1. Д. 9. Речь А. А. Башмакова, произнесенная на
заседании

Общества

бывших

студентов

Императорского

С.-

309

Петербургского университета, и письмо А. А. Башмакова Павлу
Павловичу [Менделееву].
11. ГА РФ. Ф. 63 (Отделение по охранению общественной безопасности и
порядка в Москве при московском градоначальнике). Оп. 33. Д. 401. О
действительном

статском

советнике

Александре

Александровиче

Башмакове.
12. ГА РФ. Ф. 109 (Третье Отделение Собственной Е. И. В. Канцелярии).
Оп. 107. Д. 220. По всеподданнейшему прошению гофмейстера
Высочайшего

Двора

Александра

Дмитриевича

Башмакова

об

усыновлении ему принятых им на воспитание троих сирот детей
швейцарского подданного Север.
13. ГА РФ. Ф. 279 (Якушкины). Оп. 1. Д. 460. [Письма] Башмакова А. А.
14. ГА РФ. Ф. 541 (Вергун Дмитрий Николаевич). Оп. 1. Д. 52. Записка
представителей Петербургского славянского общества Башмакова А. А.
и Кораблева В. Н., поданная в организационный комитет всеславянского
съезда общественного оздоровления, в которой они протестуют против
возможного допущения на съезде белорусского и украинского языков,
хотя бы как славянских наречий.
15. ГА РФ. Ф. 543 (Коллекция рукописей Царскосельского дворца). Оп. 1.
Д. 233. Всеподданнейшие доклады С. Ю. Витте по поводу назначения А.
Гурьева редактором «Правительственного вестника» и о преобразовании
этого издания с резолюциями Николая II.
16. ГА РФ. Ф. 549 (Арутинов Серапион Моисеевич (Арутинянц)). Оп. 1. Д.
41. [Письма] Башмакова Александра Александровича.
17. ГА РФ. Ф. 564 (Кони Анатолий Федорович). Оп. 1. Д. 1139. [Письмо]
Башмакова А. А.
18. ГА РФ. Ф. 597 (Татищев Сергей Спиридонович). Оп. 1. Д. 971. Письмо
Татищева

С.

С.

Витте

Сергею

Юльевичу

о

своем

проекте

преобразования «Правительственного вестника», из которого Дурново
Петр Николаевич отвергает 2 пункта.

Приложение: Записка

преобразовании «Правительственного вестника».

о

310

19. ГА РФ. Ф. 601 (Николай II). Оп. 1. Д. 777. Записка редактора
«Правительственного Вестника» А. А. Башмакова о целях русской
политики на Ближнем Востоке и препроводительное к ней письмо
генерала Орлова к Николаю II.
20. ГА РФ. Ф. 730 (Игнатьев Николай Павлович). Оп. 1. Д. 2388. [Письма]
Башмакова Александра А.
21. ГА РФ. Ф. 10231 (Орехов Василий Васильевич). Оп. 1. Д. 136. Письмо
А. Башмакова В. В. Орехову. Автограф.
Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ):
22. ОР РНБ. Ф. 124 (Ваксель П. Л., Юргенсон Э. П. Собрание). Оп. 1. Д.
434. Башмаков, А. А. Материалы для его биографии (статья и записки К.
А. Военского, характеристика работ Башмакова, составленная самим
Башмаковым, и письмо последнего неизвестному лицу на французском
языке).
23. ОР РНБ. Ф. 152 (Военский К. А.). Оп. 2. Ед. хр. 919. Манасеин Н. А.,
Башмаков А. А. Переписка их по поводу прибалтийского вопроса в
1894–1895 гг.
24. ОР РНБ. Ф. 787 (Торопов Андрей Дмитриевич). Ед. хр. 71. Башмаков А.
А., главноуполномоченный по устройству русской выставки печатного
дела в г. Софии. Письма (3) начальнику Главного управления по делам
печати А. В. Бельгарду с отчетами о выставке. Белград. При них –
конверт с надписью рукой А. Д. Торопова. Июнь – июль 1910.
25. ОР РНБ. Ф. 787. Ед. хр. 74. Пашич, Николай Петрович. Письмо А. А.
Башмакову.
Российский Государственный Архив древних актов (РГАДА):
26. РГАДА. Ф. 1385 (Остен-Сакен Федор Романович, барон). Оп. 1. Д. 1400.
Письма к Ф. Р. Остен-Сакену от А. А. Башмакова.
Российский Государственный Исторический Архив (РГИА):

311

27. РГИА. Ф. 776 (Главное управление по делам печати МВД). Оп. 8. Д.
1639. Дело о рассмотрении прошения публициста А. А. Башмакова о
разрешении ему издавать в Петербурге газету «Северное слово».
28. РГИА. Ф. 776. Оп. 9. Д. 123. Об издании газеты «Правительственный
вестник» и «Вечерних прибавлений» к нему.
29. РГИА. Ф. 776. Оп. 23. Д. 37. О назначении статского советника А. А.
Башмакова главным редактором газеты «Правительственный Вестник».
30. РГИА. Ф. 776. Оп. 23. 1907 г. Д. 41 ч. I. По смете газеты
«Правительственный

Вестник»

в

1908

г.

и

по

содержанию

Осведомительного бюро. Часть I.
31. РГИА. Ф. 776. Оп. 23. 1907 г. Д. 41 ч. II. То же. Часть II.
32. РГИА. Ф. 785 (Редакция газеты «Правительственный вестник» МВД).
Оп.

1.

Д.

134.

По

печатанию

статей,

помещаемых в

газете

«Правительственный Вестник» 1909–1910 гг.
33. РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 149. По устройству в городе Софии Русской
Выставки печатного дела.
34. РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 167. По печатанию статей 1911–1916 гг.
35. РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 229. Личный состав редакции и конторы
«Правительственного Вестника» и «Русского государства».
36. РГИА. Ф. 785. Оп. 1. Д. 232. [Личное дело] А. А. Башмакова, главного
редактора «Правительственного Вестника».
37. РГИА.

Ф.

785.

Оп.

1.

Д.

361.

Инструкция

редакции

«Правительственного Вестника» по хозяйственной части. 1883 г.
38. РГИА. Ф. 892 (Балашевы (Балашовы)). Оп. 3. Д. 258. [Письмо]
Башмакова Александра Александровича.
39. РГИА. Ф. 909 (Вергун Дмитрий Николаевич). Оп. 1. Д. 36. Письма
[товарища] председателя славянского благотворительного общества в
Петербурге А. А. Башмакова Д. Н. Вергуну. 1905–1906 гг.; 1914 г.
40. РГИА. Ф. 1072 (Ухтомский Эспер Эсперович). Оп. 2. Д. 22. Письма
учреждений, предприятий и частных лиц в редакцию газеты «СанктПетербургских Ведомостей» по вопросам напечатания их материалов.

312

41. РГИА. Ф. 1284 (Департамент общих дел МВД). Оп. 187 1906 г. Д.
157. По циркуляру №26, о доставлении сведений о политических
партиях и союзах.
42. РГИА. Ф. 1352 (Четвертый департамент Сената). Оп. 23. Д. 341. Об
утверждении определения Петроградского коммерческого суда об отказе
в иске владельца типографии, действительного статского советника А.
А. Башмакова к издателю газеты «Journal de St.-Pétersbourg» Г. М.
Ерофееву о взыскании 5435 рублей по выписям.
43. РГИА. Ф. 1405 (Министерство юстиции). Оп. 544. Д. 827. О службе
состоявшего за обер-прокурорским столом сверх комплекта во Втором
департаменте Правительствующего Сената Александра Александровича
Башмакова.
44. РГИА. Ф. 1412 (Канцелярия Е. И. В. по принятию прошений на
Высочайшее имя приносимых). Оп. 2. Д. 385. Башмаков Александр,
гофмейстер Высочайшего двора. Об усыновлении воспитанников.
45. РГИА. Ф. 1412. Оп. 213. Д. 43. Башмаков Александр Александрович, д.
с. с., о приостановлении развода.
46. РГИА. Ф. 1662 (Столыпин Петр Аркадьевич). Оп. 1. Д. 84. Справки
Гурлянда И. Я. Столыпину П. А. по поводу статьи о франко-русских
отношениях, публикации писем Башмакова о славянских землях (с
резолюциями Столыпина П. А.).
Центральный Государственный Исторический Архив (ЦГИА СПб):
47. ЦГИА СПб. Ф. 14 (Императорский Петроградский университет.
Петроград. 1819–1918). Оп. 3. Д. 19916. Башмаков Александр
Александрович [личное дело].
48. ЦГИА СПб. Ф. 243 (Петроградский коммерческий суд. Петроград.
1832–1917). Оп. 1. Д. 1218. Башмаков А. А. – присяжный поверенный; о
зачислении его присяжным стряпчим.
49. ЦГИА СПб. Ф. 400 (Петроградское Славянское благотворительное
общество. Петроград. 1868–1917). Оп. 1. Д. 1239. Заявление А. А.

313

Башмакова о разногласии с А. А. Нарышкиным и о принятии участия
общества в политической борьбе.
50. ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1593. Книга для записи темы докладов.
51. ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1598. О славянском банкете.
52. ЦГИА СПб. Ф. 400. Оп. 3. Д. 82. Протоколы заседаний Совета
Петроградского славянского благотворительного общества.
Электронные описи:
53. Электронные описи фонда PP 805/204-221 (Famille Baschmakoff) на
Интернет-ресурсе

Inventaires

des

Archives

cantonales

vaudoises:

http://www.davel.vd.ch/detail.aspx?ID=210810
Опубликованные материалы
Документы:
1. Българо-руски научни връзки XIX – XX век. Писма и документи. София,
1968. 408 с.
2. Партия «Союз 17 октября». Протоколы съездов, конференций и
заседаний ЦК. 1905–1915 гг. В 2-х т. Т. 2. Протоколы III съезда,
конференций и заседаний ЦК. 1907–1915 гг. М.: РОССПЭН, 2000.
3. Полное собрание законов Российской империи. Собрание Третье. В 33-х
т. Т. 25: 1905. СПб., 1908.
4. Полное собрание законов Российской империи. Собрание Третье. В 33-х
т. Т. 26: 1906. СПб., 1909.
5. Правые партии. 1905–1917 гг. Документы и материалы. В 2-х т. Т. 1.
1905–1910 гг. М.: РОССПЭН, 1998.
6. Рефераты заседаний VI Археологического съезда в Одессе. Одесса, 1884.
7. Справочная книга избирателя в Государственную Думу. Сост. А. А.
Башмаков. СПб.: Тип. СПб. акц. общ. «Слово», 1906.
Источники личного происхождения:

314

8. Бельгард А. В. Воспоминания. Вступ. ст., подгот. текста Е. Н.
Андреевой; коммент. Г. М. Пономаревой, Т. К. Шор, Н. Г. Патрушевой.
М.: Новое литературное обозрение, 2009. 688 с.
9. Витковский В. К. В борьбе за Россию: Воспоминания. [Сан-Франциско],
1963. 80 с.
10. Граф Г. К. На службе Императорскому Дому России. 1917–1941:
Воспоминания. СПб., 2004. 688 с.
11. Гурко

В.

И. Черты

общественность

в

и

силуэты

царствование

прошлого:
Николая

II

Правительство
в

и

изображении

современника. Вступ. ст. Н. П. Соколова и А. Д. Степанского. Публ. и
комм. Н. П. Соколова. М.: Новое литературное обозрение, 2000. 808 с.
12. Ефимовский Е. А. Мечты и действительность (Полвека неославизма) //
Встречи на жизненном пути. Париж, 1994. 135 с.
13. Граф Зубов В. П. Мария Николаевна Башмакова // Страдные годы
России (1917–1925). М.: Индрик, 2004. // [Электронный ресурс] //
http://you1917-91.narod.ru/zubov.html (Дата обращения: 27.04.2021)
14. Граф Коковцов В. Н. Из моего прошлого: Воспоминания 1903–1919 гг.
Т. 2. Париж, 1933. 504 с.
15. Майкл де Щербинин (Михаил Андреевич Щербинин). Пять веков
семейной истории. Подгот. текста О. Р. Демидовой. Вступ. ст. и комм. Т.
В. Мисникевич // Лица: Биографический альманах. Т. 8. Ред.-сост. О. Р.
Демидова, отв. ред. Б. Л. Бессонов. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С.
237–296.
16. Набоков В. Д. Из воюющей Англии: Путевые очерки. Петроград: Унион,
1916. 132 с.
17. «Нам придется из политиков и благотворителей перестроиться в ученых
и книготорговцев-издателей»: Письма академика А. И. Соболевского
академику И. С. Пальмову. 1914–1920 гг. Подгот. текста П. В. Ильина, С.
В. Куликова. Вступ. ст. и комм. С. В. Куликова // Нестор:
Ежеквартальный журнал истории и культуры России и Вост. Европы.

315

2000. №4. СПб.: Изд-во СПб. Института истории РАН «НесторИстория», 2004. С. 65–136.
18. Орленев П. Н. Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева,
описанные им самим. М.–Л., 1931.
19. После Сан-Стефано: Записки гр. Н. П. Игнатьева. Примеч. А. А.
Башмакова. Петроград: тип. т-ва А. С. Суворина «Новое время», 1916.
20. Чуковский К. И. Письмо М. Б. Чуковской 4 фев. н. ст. 1916 г. // Собр.
соч. в 15 т. Т. 14: Письма (1903–1925) / Сост.: Е. Иванова, Л.
Спиридонова, Е. Чуковская. Общ. ред. Е. Ивановой и Е. Чуковской. 2-е
изд., электронное, испр. М., 2013.
Публицистические и юридические труды А. А. Башмакова:
1. Алтайские очерки // Русский вестник. 1899. Т. 263 (Сентябрь). С. 133–
160.
2. Анархия мысли в современном обществе // Русский труд. 1898.
Приложение к №1. С. 32–36.
3. Балканский кризис (Речь на собрании Славянского общества 15 февраля
1909 г.) // Балканские речи А. А. Башмакова. СПб.: Тип. МВД, 1909. С.
30–39.
4. Балканский союз (Речь на собрании Славянского общества 26 октября
1908 г.) // Балканские речи. С. 12–17.
5. Балтийский вопрос с точки зрения практических задач внутренней
политики. Ревель: Тип. «Ревельских известий», 1893.
6. Балтийский вопрос: вторая серия. Ревель: Тип. «Ревельских известий»,
1894.
7. Балтийский вопрос (Новая серия) // Мировые отголоски. 1897. №183.
8. Булат и золото (Напечатана за подписью «Вещий Олег» в 1900 г. в
«Приднепровском крае» в №№714, 715 и 716, а также в «Ревельских
известиях» в августе того же года) // За смутные годы. СПб.: Рус.-фр.
тип., 1906. С. 130–138.

316

9. Верен ли курс нашего Отечественного союза? // Слово. 29 июня (12
июля) 1905 г. №192.
10. Все «не кадеты», соединяйтесь! (Из «Народного голоса» 1906 г., №72) //
За смутные годы. С. 287–288.
11. Государственное значение национального начала в России (Речь,
произнесенная в С.-Петербургском Славянском обществе 30 декабря
1905 г.) // За смутные годы. С. 270–277.
12. Дума или Земский собор? (Из «Народного голоса» 1905 г., №55) // За
смутные годы. С. 222–225.
13. Еще одна партия (Из «Народного голоса» 1905 г., №3) // За смутные
годы. С. 167–171.
14. За смутные годы: Публицистические статьи и речи А. А. Башмакова.
СПб.: Рус.-фр. тип., 1906.
15. Задачи России на Ближнем востоке (Напечатано с пропусками в №№39,
46, 54 и 60 «Вечернего прибавления к Правительственному вестнику»
1906 г.) // За смутные годы. С. 321–356.
16. Законодательная техника и народное право // Журнал министерства
юстиции. 1904. №2. С. 174–183.
17. Записка в Императорское Русское географическое общество по
Этнографическому отделению // Земцов Л. И. А. А. Башмаков о
необходимости изучения обычного права // Вестник Липецкого
государственного педагогического университета. Серия Гуманитарные
науки. 2013. Вып. 1 (8). С. 44–46.
18. Идея дворянства («Мировые отголоски», 1897 г., №209) // За смутные
годы. С. 126–129.
19. Избирательная реформа в Австрии и выборы в рейхсрат по новому
закону о всенародном голосовании. СПб.: Тип. МВД, 1907.
20. К вопросу о пробуждении Славянского общества (Письмо в редакцию)
// Новое время. 11 (24) января 1908 г. №11434.
21. «Кадетская» победа! (Из «Народного голоса» 1906 г., №68) // За
смутные годы. С. 283–287.

317

22. Как надо организовать русскую партию «Народного центра» (Из
«Народного голоса» 1906 г., №10) // За смутные годы. С. 236–238.
23. Как провести государственную границу между Сербией и Албанией? //
Славянские известия. 16 декабря 1912 г. №5. С. 64–66; 23 декабря 1912 г.
№6. С. 76–79.
24. Кристаллизация национального гения // Правительственный вестник. 16
февраля (1 марта) 1911 г. №37.
25. Кристаллизация русского монархизма. Нови Сад: Рус. нац. монарх.
союз, [1925].
26. Македония и Адриатика (Речь, сказанная по-болгарски во время
представления

депутации

СПб.

Славянского

общества

царю

болгарскому Фердинанду I. 13 февраля 1909 г.) // Балканские речи. С.
28–29.
27. Марево (Напечатано в русском приложении к газете «Jounal de St.Pétersbourg» и в газете «Военное время» в январе 1905 г.) // За смутные
годы. С. 161–163.
28. Между Алтаем и Саяном // Приднепровский край. 1899. №395.
29. Н. Н. Страхов как публицист (Речь, произнесенная на заседании
Славянского общества 20 апреля 1897 г.) // Мировые отголоски. 1897.
№123.
30. «Народный центр» (Из «Народного голоса» 1905 г., №2) // За смутные
годы. С. 164–166.
31. Народовластие и государева воля (Опыт догматического построения).
СПб.: Тип. газ. «Россия», 1908.
32. Национализм и просвещение // Мировые отголоски. 1897. №229.
33. Национализм

и

славянская

взаимность

–

политический

идеал

внутренний и внешний (Речь, произнесенная на торжественном
заседании С.-Петербургского Славянского благотворительного общества
7 апреля 1896 г. и напечатанная в протоколах общества за 1896 г.) // За
смутные годы. С. 30–43.

318

34. Наш долг на Лондонской конференции (Речь, сказанная в Клубе
общественных деятелей 18-го января 1913 г.) // Славянские известия. 24
февраля 1913 г. №15. С. 232–237.
35. Наша цель // Санкт-Петербургский дневник. 1904. №1.
36. О будущей границе России в Передней Азии // Русская будущность.
1917. № 3. С. 4–9.
37. О значении печати и общественности на окраинах России // Мировые
отголоски. 1897. №62.
38. О колонизации Кавказа // Мировые отголоски. 1897. №44.
39. О призвании Славянского благотворительного общества на окраинах
России

(Речь,

произнесенная

Петербургского

Славянского

на

торжественном

заседании

С.-

благотворительного

общества

и

напечатанная в протоколах общества в 1895 г.) // За смутные годы. С.
19–29.
40. О французском народном гении и русской самобытности // Мировые
отголоски. 1897. №18.
41. Ограничено ли существо Царской власти при Государственной Думе?
(Из «Народного Голоса» 1906 г., №15) // За смутные годы. С. 241–247.
42. Органические недостатки нашей выборной системы. СПб.: Тип. СПб.
градонач., 1907.
43. Ответ господину Кладо // Санкт-Петербургский дневник. 1904. №6.
44. Ответ редакции «Народного голоса» крестьянину, ставящему вопрос:
Чем отличается «Русская партия народного центра» от «Союза 17-го
октября» и «Партии правового порядка» (Из «Народного голоса 1905 г.,
№41) // За смутные годы. С. 218.
45. Открытое письмо руководителям «Союза русского народа» // Свет. 5
ноября 1908 г. №293.
46. Открытое письмо СПб. патриотическому союзу // Слово. 1905. №179.
47. Очерки права родового, наследственного и обычного: юридические
исследования А. А. Башмакова. СПб.: Русско-Французская типография,
1911.

319

48. Памяти Н. Н. Корево // Часовой. Париж, 1935. №148–149. С. 31.
49. Письмо в редакцию «Биржевых ведомостей», написанное по случаю
назначения главным редактором «Правительственного вестника» (См.
«Бирж. Вед.» веч. изд., №9362 от 27 июня 1906 г.) // За смутные годы. С.
319–321.
50. Письмо императору Николаю II о событиях на Ближнем Востоке. СПб.,
1911.
51. Письмо министру внутренних дел Н. А. Маклакову // Расловлев М.
Памяти А. А. Башмакова // Возрождение: Литературно-политические
тетради под ред. И. И. Тхоржевского. Париж: La Renaissance, 1949.
Тетрадь 4. Июль 1949 г. С. 163–165.
52. По поводу распадения «Партии правового порядка» (Из «Народного
голоса» 1906 г., №16) // За смутные годы. С. 247–249.
53. По поводу речи В. И. Ламанского, произнесенной в Славянском
Обществе («Русское обозрение», ноябрь 1894 г.) // За смутные годы. С.
11–18.
54. По пути к народному правосознанию (Доклад, читанный в отделении
обычного права Санкт-Петербургского юридического общества 18
апреля 1901 г.) // Вестник права. СПб., 1901. №6 (Июнь). С. 27–47.
55. Политическое собрание в городе Луге (Из «Народного голоса» 1905 г.,
№31) // За смутные годы. С. 201–208.
56. Правительственное сообщение о подготовительных мероприятиях к
созыву Думы (Из «Народного голоса» 31 декабря 1905 г., №56) // За
смутные годы. С. 225–226.
57. Предварительные
партии

народного

начертания

избирательной

центра

Справочная

//

программы
книга

Русской

избирателя

в

Государственную Думу. Сост. А. А. Башмаков. СПб.: Тип. СПб. акц.
общ. «Слово», 1906. С. 429–438.
58. Развенчивание политических идеалов («Русское обозрение», декабрь
1894 г.) // За смутные годы. С. 5–10.

320

59. Размышления

о

русском

классицизме

(«С.-Петербургские

ведомости», 1898 г., №№97 и 99) // За смутные годы. С. 100–105.
60. Разъяснение характера «Русской партии народного центра» (Из
«Народного голоса» 1906 г., №43) // За смутные годы. С. 263–264.
61. Россия должна быть русскою (Из «Народного голоса» 1905 г., №17) // За
смутные годы. С. 185–186.
62. Россия и славяне // Мировые отголоски. 1897. №118.
63. Самодержавие и народное представительство // Часовой. 11 июня 1935
г. №150. С. 19–20.
64. Славянская традиция в Славянском обществе (Речь на торжественном
собрании СПб. Славянского благотворительного общества 11 мая 1908
г.) // Балканские речи. С. 3–11.
65. Список статей А. А. Башмакова, а также книг и сборников, им же
изданных // В кн.: Башмаков А.
наследственного

А. Очерки права родового,

и обычного: юридические

исследования

А.

А.

Башмакова. СПб.: Русско-Французская типография, 1911.
66. Страшные судороги (Из «Народного голоса» 1905 г., №9) // За смутные
годы. С. 175–177.
67. Творческая идея монархии и младоросская агитация // Часовой. 1935.
№152–153. С. 19–23.
68. Чего мы хотим (Из «Народного голоса» 1905 г., №1) // За смутные годы.
С. 163–164.
69. Через Черногорию в страну диких гегов. СПб.: Рус.-фр. тип., 1913.
70. Что даст нам перемирие? // Славянские известия. 25 ноября 1912 г. №2.
С. 22–23.
71. Школа и жизнь (Из «С.-Петербургского дневника», 1904 г., №17) // За
смутные годы. С. 156–159.
Под псевдонимами и на других языках:
72. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария и Македония. СПб., 1903.

321

73. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Болгария Кобургов и мировая война //
Русская будущность. 1915. №1, №2, №3.
74. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Великое рушение. СПб.: Тип. «Россия»,
1907.
75. Вещий

Олег

[Башмаков

А.

А.].

Воспоминания

с

Балканского

полуострова // Българска сбирка. 1899. Декабрь. С. 923–931.
76. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. К последнему моменту // Славянские
известия. 1909. №№1–8. СПб., 1909. С. 421–426.
77. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Мъртв ли е или жив славянският идеал? //
Българска сбирка. 1900. Январь. С. 44–49.
78. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Обсуждение польского вопроса в
Славянском обществе // Россия. 31 января (13 февраля) 1908 г. №670.
79. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Опять на юг славянский (Путевые
очерки) // Московские ведомости. 30 июня (13 июля) 1910 г. №148; 1
(14) июля 1910 г. №149.
80. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Открытое письмо Г. Гэдозу, профессору
Свободной школы политических наук в Париже // Славянский век. 1900.
№9–10. С. 18–22.
81. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Письма из Африки // Россия. 1910.
№№1364, 1367, 1375, 1380, 1381, 1390, 1403, 1408, 1415, 1427, 1432,
1449, 1498, 1501.
82. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Последний витязь. СПб.: Рус.-фр. тип.,
1912.
83. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Славянские стремления // Славянский
век. 1900. №3. С. 6–9.
84. Вещий Олег [Башмаков А. А.]. Славянские струны. СПб., 1912.
85. Baschmakoff, Alexandre. Chronique législative et sociale pour 1881–1894 //
Revue politique et parlementaire: questions politiques, sociales et législatives.
1895. T. IV. P. 165–174.

322

86. Baschmakoff, Alexandre. La question de la prospérité finlandaise et ses
causes extérieures // Revue politique et parlementaire: questions politiques,
sociales et législatives. 1896. T. IX. P. 612–619.
87. Philharmonios

[Alexandre

Baschmakoff].

Historique

de

la

Question Finlandaise // Revue Contemporaine. 1910. №1. P. 75–101.
88. Philharmonios [Alexandre Baschmakoff]. Les destinées de la Russie au point
de vue nationaliste // Revue politique et parlementaire: questions politiques,
sociales et législatives. 1899. T. XXI. P. 274–299.
89. Veščij Oleg [Bashmakov A. A.]. Bulharsko a Makedonie. Praha, 1903. 246 s.
Публицистика иных авторов:
90. Катков В. Д. «Правительственный вестник», «Журнал министерства
юстиции» и ученый комитет министерства народного просвещения в
роли помощников по распространению догм политического кадетского
катехизиса. Одесса, 1912.
91. Матвеев П. А. Болгария после Берлинского конгресса: исторический
очерк. СПб., 1887.
92. Расловлев М. [Михайлов-Расловлев М. С.]. Памяти А. А. Башмакова //
Возрождение: Литературно-политические тетради под ред. И. И.
Тхоржевского. Тетрадь 4. Июль 1949 г. Париж: La Renaissance, 1949. С.
161–165.
93. Таубе М. Ф. Возрождение народнорусской печати («Русское знамя»
№161. 29 июня 1906) // К возрождению славяно-русского самосознания.
Пг., 1912. С. 43–49.
94. Таубе М. Ф. «Народный голос» и «Русская партия народного центра»
(«Русское знамя» №№41 и 44. Петроград. 17 и 20 февраля 1906) // К
возрождению славяно-русского самосознания. Пг., 1912. С. 20–25.
Периодика1125:
1. Биржевые ведомости. СПб., 1906.
1125

За исключением произведений А. А. Башмакова в периодической печати, указанных выше.

323

2. Вечернее прибавление к Правительственному вестнику. СПб., 1906–
1907.
3. Голос Москвы. М., 1913.
4. Московские ведомости. М., 1916.
5. Народный голос. СПб., 1906.
6. Новое время. СПб., 1900.
7. Новороссийский телеграф. Одесса, 1887.
8. Одесский вестник. Одесса, 1887.
9. Парижский вестник: Издание Управления делами русской эмиграции во
Франции. Париж, 1943.
10. Правительственный вестник. СПб., 1906–1912.
11. Речь. СПб., 1912; 1916.
12. Санкт-Петербургский дневник. СПб., 1904.
13. Свет. СПб., 1913.
14. Северная почта. СПб., 1868.
15. Славянские известия. СПб., 1908; 1910.
16. Славянский век. Вена, 1900.
17. Часовой. Париж, 1936.
18. Revue Contemporaine. СПб., 1913.

324

Список литературы
На русском языке:
1. Аксенова Е. П. Славянофил А. А. Башмаков о кризисе славянской идеи //
Славяноведение. 2001. №5. С 83–89.
2. Андреева Н. С. Прибалтийские губернии в административной системе
Российской империи начала XX в. // Пространство власти: исторический
опыт России и вызовы современности. М., 2001. С. 217–234.
3. Анисимов О. В. Александр Башмаков – комментатор записок графа Н. П.
Игнатьева // Граф Н. П. Игнатьев и Православный Восток: документы,
переписка, воспоминания. Т. 1: Записки о русской политике на Востоке.
1864–1887 гг. М.: Индрик, 2015. С. 631–635.
4. Анчабадзе Ю. Д. Кавказоведение в научном наследии русского
зарубежья // Российское научное зарубежье: люди, труды, институции,
архивы. Отв. ред. П. А. Трибунский; Институт российской истории
Российской академии наук. М.: Институт российской истории РАН,
2016. С. 6–17.
5. Аржанов Н. П. Гидрофобия: гонки по-русски // [Электронный ресурс] //
Журнал

«Провизор».

Вып.

13–14

от

6

июля

2007

http://www.provisor.com.ua/archive/2007/N1314/gidrophobia.php

г.

URL:
(Дата

обращения: 23.05.2021)
6. Афанасьев Н. И. Современники: Альбом биографий. Т. 2. СПб., 1910.
492 с.
7. Ахмадулин Е. В. Правительственная печать России (конец XIX – февраль
1917 г.). Ростов-на-Дону, 2000. 77 с.
8. Баран, Хенрик. О ранней публицистике М. Дю-Шайла: контексты
«Протоколов

Сионских

мудрецов»

//

И время и место: Историко-

филологический сборник к шестидесятилетию
Александра Львовича Осповата. Сост. Рональд Вроон и др. М.: Новое
изд-во, 2008. С. 455–467.

325

9. Беклемишева М. М. А. А. Башмаков на посту главного редактора
«Правительственного Вестника» (1906–1913) // Исторический журнал:
научные

исследования.

2021.

№2.

С.

17–38.

URL:

https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=31133
10. Беклемишева М. М. Русский публицист А. А. Башмаков о македонском
вопросе в письмах и публицистике (1899 г.) // Славянский альманах.
2021. №1–2. С. 33–59.
11. Беклемишева М. М. Современная российская историография об А. А.
Башмакове (1858–1943) // Клио. 2019. №3 (147). С. 44–54.
12. Белянкина В. Ю. Исторические проекты балканской федерации во
внешнеполитических

взглядах

русской

общественности

второй

половины XIX – начала XX вв. // Манускрипт. 2019. №12. С. 13–18.
13. Бобровских Е. В. Значение «народности» в концепции славянофилов //
Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование
(Новое название: Контуры глобальных трансформаций: политика,
экономика, право). 2015. Т. 8. №4. С. 101–106.
14. Болдин В. А. Панславистские политические концепции: генезис и
эволюция. Под общ. ред. А. А. Ширинянца. М.: Аквилон, 2018. 376 с.
15. Болдин В. А. Рупор «нового славянского мировоззрения»: журнал
«Славянский век» (1900–1904 гг.) // [Электронный ресурс] // Вестник
Московского государственного областного университета (электронный
журнал). 2017. №1. URL: http://evestnik-mgou.ru/ru/Articles/Doc/789 (Дата
обращения: 23.05.2021)
16. Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и
ученых (от начала русской образованности до наших дней). Т. 2. Вып.
22–30. СПб.: Семеновская Типо-Литография (И. Ефрона), 1891. 422 с.
17. Вишняков Я. В. Влияние военного фактора на государственное развитие
Сербии начала XX в.: дисс. … доктора ист. наук. М., 2014. 463 с.
18. Военная энциклопедия. Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, В. А.
Апушкина и Г. К. фон-Шульца. Т. 9. СПб., 1912. 328 с.

326

19. Восточный вопрос во внешней политике России: конец XVIII –
начало XX вв. Отв. ред. Н. С. Киняпина. М.: Наука, 1978. 434 с.
20. Гайда Ф. А. Власть и общественность в России в период кризиса
Третьеиюньской системы: диалог о пути политического развития (1910–
1917 гг.): дисс. ... доктора ист. наук. М., 2016. 757 с.
21. Галенко Б. В. Семья и потомки Суворова: биографии ближайших
родственников и потомков полководца. СПб., 2002. 79 с.
22. Глезеров С. Е. Страсти вокруг Башмакова // Петербургские окрестности.
Быт и нравы начала ХХ века. М.: Центрполиграф, 2013. // [Электронный
ресурс] // ВикиЧтение. URL: https://culture.wikireading.ru/2030 (Дата
обращения: 23.05.2021)
23. Гончаренко О. Г. Изгнанная армия. Полвека военной эмиграции. 1920–
1970 гг. М.: Вече, 2012. // [Электронный ресурс] // ВикиЧтение. URL:
(Дата

https://history.wikireading.ru/hRY8mWV2ZA

обращения:

04.07.2021).
24. Горина Л. В. Российский правовед А. А. Башмаков о графе Н. П.
Игнатьеве // Българска Академия на науките, Институт за исторически
изследвания: Известия на Института за исторически изследвания.
Сборник в чест на проф. д. и. н. Стефан Дойнов. Т. XXXI. София:
Академично Издателство «Проф. Марин Дринов», 2014. С. 135–143.
25. Григорьева А. А. Панславизм: идеология и политика (40-е гг. XIX –
начало XX в.). Иркутск: Изд-во «Аспринт», 2013. 199 с.
26. Гринченко Н. А. «Journal de Saint-Pétersbourg», 1825–1917. Из истории
издательской

деятельности

Министерства

иностранных

дел

//

Федоровские чтения – 2007. М., 2007. С. 459–469.
27. Гусев Н. С. Болгария и Сербия в русском общественном мнении в
период Балканских войн 1912–1913 гг. дисс. ... канд. ист. наук. М., 2015.
420 с.
28. Гусев Н. С. Профессор И. Д. Шишманов в болгаро-сербской борьбе за
русские симпатии в 1912–1913 гг. // Славяне и Россия: проблемы войны
и мира на Балканах. XVIII–XXI вв. К 100-летию со дня рождения

327

академика Ю. А. Писарева. Сб. ст. Отв. ред. С. И. Данченко. М.:
Институт славяноведения РАН, 2017. С. 178–194.
29. Елдыров С. Крунослав Геруц (1859–1929) – «посредник» между тремя
славянскими

культурами

//

Славянский

альманах

2008.

М.:

Индрик, 2009. С. 81–96.
30. Земцов Л. И. А. А. Башмаков о необходимости изучения обычного права
// Вестник Липецкого государственного педагогического университета.
Серия Гуманитарные науки. 2013. Вып. 1 (8). С. 42–48.
31. Золотарев Д. П. Позднее славянофильство и его роль в общественнополитической мысли России 60-х – 90-х гг. XIX века: автореф. дисс. на
соиск. уч. степ. канд. ист. наук. Воронеж, 2004. 24 с.
32. Иванов А. А. Вызов национализма: Лозунг «Россия для русских» в
дореволюционной общественной мысли. СПб.: Владимир Даль, 2016.
511 с.
33. Исаева О. Н. «Македонская смута»: взгляд русских консулов //
Славянский сборник: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов, 2003. Вып. 6. С.
101–118.
34. Искендеров П. А. Сербия, Черногория и Албанский вопрос в начале XX
в. СПб.: Алетейя, 2013. 472 с.
35. Ислам в Москве: Энциклопедический словарь // [Электронный ресурс] //
Интернет-сайт

«Издательский

дом

http://www.idmedina.ru/books/encyclopedia/?3085

"Медина"».
(Дата

URL:

обращения:

23.05.2021).
36. Карцов А. С. Правовая идеология русского консерватизма: II половина
XIX – начало XX вв.: автореф. дисс. ... доктора юр. наук. М., 2008. 37 с.
37. Карцов А. С. Правовая идеология русского консерватизма: II половина
XIX – начало XX вв.: дисс. ... доктора юр. наук. М., 2008. 596 с.
38. Кострикова Е. Г. Геополитические интересы России и славянский
вопрос: Идейная борьба в российском обществе в начале XX века. М.:
Кучково поле, 2017. 384 с.

328

39. Кострикова Е. Г. Первая балканская война и российское общество //
Вестник Российского университета дружбы народов. Серия История
России. 2009. №4. С. 97–110.
40. Кострикова Е. Г. Россия на пороге информационных войн. Политика
российского правительства в сфере СМИ в начале XX в. СПб.:
Петроглиф, 2020. 352 с.
41. Коцюбинский Д. А. Русский национализм в начале XX столетия:
рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М.:
РОССПЭН, 2001. 528 с.
42. Краковский К. П. Проведение судебной реформы в России. Часть 1. //
Северо-Кавказский юридический вестник. 2014. №3. С. 20–25.
43. Краковский К. П. Проведение судебной реформы в России. Часть 2. //
Северо-Кавказский юридический вестник. 2014. №4. С. 18–30.
44. Кризис самодержавия в России. 1895–1917. Отв. ред. В. С. Дякин. Л.:
Наука: Ленингр. отделение, 1984. 664 с.
45. Лихоманов А. В. Борьба самодержавия за общественное мнение в 1905–
1907 гг. СПб.: Изд-во РНБ, 1997. 133 с.
46. Манцева Н. Г., Сафьянникова Л. М. «Правительственный вестник». Об
истории создания и деятельности. СПб.: Свое изд-во, 2016. С. 70–80.
47. Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и
общественных деятелей. В 4-х т. Т. 1: А–И. М., 1956.
48. Мисникевич Т. В. [Комментарии к воспоминаниям М. Щербинина] //
Лица: Биографический альманах. Т. 8. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. С.
264–288.
49. Нарбут А. Н. Род и потомки генералиссимуса А. В. Суворова. М., 2001.
110 с.
50. Ненашева З. С. Славянский

вопрос

и

буржуазно-дворянские

общественные круги России на рубеже XIX–XX вв. // Вопросы
социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной
Европы: Доклады на конгрессе балканистов в Белграде, СФРЮ //
Балканские исследования. Вып. 9. М.: Наука, 1984. С. 176–186.

329

51. Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне Первой
мировой войны. М.: Наука, 1985. 285 с.
52. Пономарев И. Памятник полководцу (К 100-летию открытия музея
А. В. Суворова) // Нева. СПб., 2004. №8. // [Электронный ресурс] //
Литературный

интернет-проект

«Журнальный

зал».

(Дата

http://magazines.russ.ru/neva/2004/8/po22.html

URL:

обращения:

23.05.2021)
53. Поповкин А. А. Славянские благотворительные общества в Москве и
Санкт-Петербурге: 1858–1921 гг.: дисс. ... канд. ист. наук. Воронеж,
2013. 570 с.
54. Прищепа

Т.

Воспитанники

Новороссийского университета

в

Императорского

Министерстве

правосудия

Болгарии (1879–1915 гг.) // Bulgarian Historical Review. 2015. Т. 43. №1–
2. С. 222–228.
55. Прокудин Б. А. Идея славянского единства в политической мысли
России XIX века. М.: Социально-экономическая мысль, 2007. 132 с.
56. Репина Л. П. Личность и общество, или история в биографиях (вместо
предисловия) // История через личность: Историческая биография
сегодня. Под ред. Л. П. Репиной. 2-е изд. М.: Квадрига, 2010. 720 с.
57. Российское зарубежье во Франции (1919–2000). Биографический
словарь в 3-х т. Под общ. ред. Л. Мнухина, М. Авриль, В. Лосской. Т. 1:
А–К. М.: Наука: Дом-музей Марины Цветаевой, 2008. 794 с.
58. Русский

консерватизм

середины

XVIII

–

начала

XX

века:

Энциклопедия. Ред. колл. В. В. Шелохаев (отв. ред.), А. В. Репников, А.
А. Иванов, А. Ю. Минаков. М.: РОССПЭН, 2010. 639 с.
59. Самойлова Е. Г. Консервативные круги российской интеллигенции в
период подъема революции 1905–1907 гг. (На материалах СанктПетербурга): автореф. дисс. … канд. ист. наук. СПб., 2004. 245 с.
60. Сергеев С. М. Творческий традиционализм поздних славянофилов.
Статья первая: Проблема позднего славянофильства [Электронный

330

ресурс] // Образовательный портал «Слово». URL: http://www.portalslovo.ru/history/41483.php (Дата обращения: 18.06.2021)
61. Смирнов С. В. Легальная печать в годы первой русской революции. Л.:
Изд-во Ленинградского государственного университета, 1981. 192 с.
62. Смолин М. Б. Башмаков Александр Александрович // Славянофилы.
Историческая энциклопедия. Сост. и отв. ред. О. А. Платонов. М.:
Институт русской цивилизации, 2009. С. 66–69.
63. Смолин М. Б. Панславизм и монархический национализм Александра
Башмакова // Москва. 1998. №5. С. 169–176.
64. Смолин М. Б. Столыпинский идеолог Александр Александрович
Башмаков //

Российский институт

стратегических исследований:

Проблемы национальной стратегии. 2012. №1 (10). С. 149–158.
65. Список эмигрантского сообщества караимов // [Электронный ресурс] //
Официальный

сайт

караимов

г.

Москвы.

URL:

http://www.karaims.com/page.php?cod=ru&page=257&node=&p=299 (Дата
обращения: 23.05.2021)
66. Томсинов В. А. Александр Александрович Башмаков (1858–1943) //
Российские правоведы XVIII–XX веков: Очерки жизни и творчества. В
2-х т. Т. 2. М.: Зерцало, 2007. С. 166–204.
67. Туполев Б. М. «Дранг нах Зюд-Остен» // В «пороховом погребе
Европы». 1878–1914. М.: Индрик, 2003. С. 54–94.
68. Хевролина В. М. Идея славянского единства во внешнеполитических
представлениях поздних славянофилов (конец 70 – середина 90-х годов
XIX в.) // Институт славяноведения и балканистики РАН. Славянский
вопрос: вехи истории. Отв. ред. М. Ю. Досталь. М., 1997. С. 90–106.
69. Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900–1917. Сост. А. Д.
Степанов, А. А. Иванов. Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской
цивилизации, 2008. 640 с.
70. Шевцов А. В. Издательская деятельность русских несоциалистических
партий начала XX века. СПб., 1997. 315 с.

331

71. Шевцов В. В. Центральная и региональная официальная печать в
информационной политике самодержавия (1901–1916) // Вестник
Российского университета дружбы народов. Серия: История России.
2011. Вып. 3. С. 34–48.
72. Шевцова Г. И. Деятельность Общества славянской взаимности в
помощь славянским народам в период балканских войн (1912–1913) //
Вестник Ярославского государственного университета им. П. Г.
Демидова. Серия Гуманитарные науки. 2015. №4 (34). С. 44–47.
73. Шкундин Г. Д. Вопрос о сепаратном мире с Болгарией в политике
держав Антанты (октябрь 1915 – март 1916 г.): автореф. дисс. … канд.
ист. наук. М., 1998. 22 с.
74. Ямбаев М. Л. Болгаро-македонское революционное движение на рубеже
XIX–XX

вв.:

Отношения

Болгарии

и

официальной

России

//

Общественные движения у народов Юго-Восточной Европы и России в
XVIII – начале XX вв. М.: ЛЕНАНД, 2011. С. 149–178.
75. Ямбаев М. Л. Македония в 1878–1912 гг. // В «пороховом погребе
Европы». 1878–1914 гг. М.: Индрик, 2003. С. 297–321.
76. Ямбаев М. Л. «Мне сердечно жаль македонских славян, но…» (А. А.
Ростковский в Македонии. Начало XX в.) // Профессор Сергей
Александрович Никитин и его историческая школа. Материалы
международной научной конференции. М.: Институт славяноведения
РАН, 2004. С. 297–307.
77. The Times: время позиционных боев заканчивается. // [Электронный
ресурс] // Интернет-портал, информационно-аналитический проект
«Русская

Планета».

URL:

http://rusplt.ru/ww1/press/the-times-vremya-

pozitsionnyih-boev-zakanchivaetsya-13692.html
23.05.2021)
На болгарском языке:

(Дата

обращения:

332

78. Второто по големина хранилище на книги у нас навърши 135 години
//

[Электронный

ресурс]

//

Патриотичен

Десант.

URL:

http://www.desant.net/show-news/31757 (Дата обращения: 23.05.2021)
79. Вълчев, Георги. Чужденците в българската следосвобожденска култура
1879–1900. Стара Загора: Кота АД, 2001. 424 с.
80. Германов С. Руски пътешественици, учени и общественици за
Македония от XVII век до 1912 г. // Изследвания по македонския въпрос:
Книга първа. София: Македонски научен институт, 1993. С. 237–274.
81. Елдъров С. Забравеният юбилей: 150 години от рождението на
Александър Александрович Башмаков // Македонски преглед. Т. XXXII.
2009. №4. С. 129–142.
82. Йолов И. Руски автори за България и Сърбия в македонския конфликт
1885–1917 г. София: Българска духовност, 1999. 138 с.
83. Мосенгов А. Александър Александрович Башмаков // Библиотекар. 1974.
№7–8. С. 53–54.
84. Толева П. Н. Забравеното книжно богатство на Археологически музей
Пловдив

и

усвояването

му

чрез

съвременните

информационни

технологии // [Электронный ресурс] // Списание за филология, култура и
политика

«Прометей»

и

студентски

клуб

в

Пловдив.

http://spisanieprometeus.blogspot.ru/2011/06/blog-post.html?m=1

URL:
(Дата

обращения: 23.05.2021)
Библиографические указатели:
85. Библиография периодических изданий России. 1901–1916. Сост. Л. Н.
Беляева, М. К. Зиновьева, М. М. Никифоров. Под общ. ред. В. М.
Барашенкова, О. Д. Голубевой, Н. Я. Морачевского. В 4-х т. Т. 2. Л.,
1959.
86. Материалы для библиографии русских научных трудов за рубежом
(1930–1940). Вып. 2. Ч. 1. Белград: Издание Русского научного
института в Белграде, 1941.

333

87. Юридическая литература. Аннотированный указатель отечественных
библиографических пособий, изданных в 1831–1970 гг. Сост. Т. Е.
Ксензова. М.: Книга, 1972.
88. Указатель статей, напечатанных в «Правительственном вестнике» в
1907 г. СПб.: Тип. МВД, 1908.
Учебно-методическая литература:
89. Жилякова Н. В. История российской печати конца XIX – начала XX
веков: Учебно-методическое пособие для студентов вузов, обучающихся
по специальности и направлению «Журналистика». Томск: Издательство
УПК «Журналистика», 2008. // [Электронный ресурс] // Веб-сайт
Высшей

школы

журналистики

Томского

государственного

университета. URL: http://www.newsman.tsu.ru/2014/02/istoriya-rossijskojpechati-konca-xix-nachala-xx-vekov-n-v-zhilyakova/
23.05.2021)

(Дата

обращения: