Диверсия - мое ремесло - Скорцени О.

Гитлеровский диверсант №2 схвачен в штатском

Свидетельства из царства несгораемых шкафов

Автор: Скорцени О.

Теги: политика международные отношения внешняя политика дипломатия мемуары шпионаж военная история переводная литература издательство русич серия мир в войнах диверсия нацистский террор

ISBN: 5-8138-0346-7

Год: 2001

Похожие

Идеологические диверсии империализма

Новый военный гуманизм: уроки Косова

Воспоминания японского дипломата

Текст

МИРВ ШИНАХ
I/IBEPCI/Iﬂ-
MOE PEMECJLQ
1111110 CKOPEBHU
СССССС CK
««« СИЧ»

УДК 32
ББК 66.4
С 17
Серия основана в 1998 году
Перевод с английского А. В. Бушуева
под редакцией Г. Я. Рудого
Перевод с немецкого Г. Я. Рудого
Скорцени О.
С 59 Диверсия - мое ремесло/О. Скорцени (Пер. с англ.
А. В. Бушуева). Говорят генералы шпионажа/Ю. Мадер
(Пер с нем. Г. Я. Рудого). - Смоленск: «Русич», 2001. -
496 с.‚ ил. (Мир в войнах).
ISBN 5-8138-0346-7 (рус)
ISBN 1-85367-291-2 (англ)
Вниманию любителей военной истории предлагаются
мемуары «нацистского террориста номер один» Отто Скор-
цени и книга Юлиуса Мадера «Говорят генералы шпиона-
жа», объединенные общей темой - деятельностью спец-
служб Третьего рейха. В них рассказывается о тайных
операциях разведок фашистской Германии против Советс-
кого Союза и стран Западной Европы в годы Второй миро-
вой войны.
УДК 32
ББК 66.4
«Skorzeny's Special Missons» by Otto
Skozeny
© Перевод. А. В. Бушуев. 2000
© Перевод. Г. Я. Рудой. 2000
ISBN 5'8138'0346'7 (pyc°) © Составление, оформление
ISBN 1-85367-291-2 (англ.) и разработка серии. «Русич», 2001

OTTO СКОРЦЕНИ
ДИВЕРСИЯ - MOE РЕМЕСЛО
МЕМУАРЫ

` ГЛАВА 1 y- ‘
12 июня 1908 года на улицах Вены царило шумное
оживление. Главным событием этого дня стала празднич-
ная процессия, лицезреть которую собрались практиче-
ски все жители столицы, праздновавшие «бриллианто-
вый» юбилей правления венценосного монарха —
императора Франца Иосифа Первого. В тот же день,
вскоре после полудня, моя мать, ставшая утром, подобно
другим венцам, свидетелям этого празднества, произвела
на свет ребенка. Этим ребенком был я.
В моей памяти не сохранилось каких-либо выдаю-
щихся событий школьных лет, однако я хорошо помню,
что легкими предметами считал для себя алгебру, геомет-
рию, физику и химию. Иностранные языки — французс-
кий и английский — давались мне с великим трудом. Я
любил всевозможные спортивные соревнования и никог—
да не пропускал так называемых «занятий на свежем
воздухе», поскольку считал для себя необходимыми лю-
бые физические упражнения. Предпочтение отдавалось B
основном различным играм с мячом, и я неизменно
состоял B одной из команд нашей школы, каждый год
принимавшей участие B летнем турнире средних школ.
Выбор профессии был для меня уже решен. Я хотел
быть инженером, как мои отец и брат, и поэтому осенью
1926 года приступил к занятиям B Венском техническом
университете. Зимой 1928/29 года я сдал первый госуцар-
ственный экзамен.
Поступив B университет, я стал членом одного актив-
ного студенческого сообщества, цель которого состояла B
подготовке молодежи к суровым жизненным испытани-

ям. Мы учились пониманию того, что необходимо быть
B постоянной готовности отстаивать убеждения и дела
любыми средствами — B том числе, при необхоцимости,
и физической силой. Впоследствии я не единожды B
своей жизни благодарил судьбу за то, что на студенческой
скамье овладел искусством самодисциплины.
Единственный политический поступок, который я
совершил B голы учебы, — участие B официальной демон-
страции, призывающей к объединению Австрии с Герма-
нией; это была акция национального протеста против
отказа Антанты разрешить вступление B состав Германии
Дунайской Республики. Подобные акции ежегодно про-
водились B сентябре на площади Хельденплатц.
Экономическое положение Австрии все еще остава-
лось бедственным, что было вызвано последствиями Пер-
вой мировой войны, когда выросшая до невообразимых
масштабов инфляция разъедала национальную экономи-
ку подобно раковой опухоли. Социальное напряжение,
вызванное различными политическими партиями, стано-
вилось все сильнее и сильнее. Оно вылилось впослед-
ствии B июльские беспоряцки 1927 года, которые вошли
B историю моего родного города под названием «поджога
Венского дворца правосудия». Реакцией на эти беспоряц-
ки явилось создание B университетах так называемого
«Академического легиона». Его главной целью было со-
действие защите общественного поряцка и властных струк-
тур. Я тоже вступил B эту организацию, которая вскоре
была преобразована B союз «студентов-добровольцев».
Последняя, B свою очередь, вошла B состав образованно-
го еще раньше «хаймвера»*. В те дни хаймвер решительно
отвергал B своей деятельности задачи политического ха-
рактера. К сожалению, позднее эта военная структура
вступила на трагическую, по моему мнению, тропу, кото-
рая, похоже, исторически неизбежна в том случае, когда
целью становится завоевание политической власти. По-
степенно хаймвер превратился B политическую партию и
стал именовать себя «Хайматблоком»**. Поскольку B 1930
году эта трансформация стала вполне очевидной, я и мои
* Так именовалась австрийская армия. (Здесь и далее примеча-
ния редактора).
** Националистическая организация.
6

товарищи решили порвать наши связи со «студентами-
добровольцами». Таким образом, мы отказались иметь
дело с политическими партиями, чтобы не допустить
манипулирования нами B интересах каких-либо полити-
ков.
Зимой 1931 года я сдал последний экзамен в техни-
ческом университете, добившись, вопреки собственным
ожиданиям, прекрасных результатов. К сожалению, по-
лучение профессии и поиск работы — разные вещи, по-
скольку и Австрия, и Германия находились в жесточай-
шем экономическом кризисе, который B те дни достиг
своего апогея. Однако после недолгих поисков мне по-
везло, и я устроился B небольшую строительную фирму,
которую мне через несколько лет удалось расширить и
превратить B довольно солидное предприятие.
Целью моего первого прихода на политический ми-
тинг было желание конкретно определить эволюцию соб-
ственных взглядов. Летом 1932 года в венской «Арене
Энгельмана» состоялось выступление доктора Иозефа Геб—
бельса перед членами НСДАП. Идеи социального пере-
устройства, которые он отстаивал, а также обещание по—
кончить с бессмысленными стычками политических
партий, по моему мнению, заслуживали глубокого уваже-
ния. Я без колебаний вступил в рЯДЫ НСДАП, однако
мое членство B этой партии длилось всего лишь год. Я
оставался практически B полном бездействии, посетив
всего несколько раз партийные собрания но продолжая
при этом платить членские взносы. В июне 1933 года моя
так называемая политическая деятельность прекратилась.
Правительством Дольфуса* деятельность НСДАП в Авст-
рии была запрещена.
Вскоре я женился и провел медовый месяц B Италии,
где побывал в диком краю живописных гор Абруццо -
местности, которой B дальнейшем было суждено сыграть
определенную роль B моей жизни. После этого я вернулся
в Вену, где снова начались однообразные будни. Несмот-
ря на трудности B экономике, моя фирма не прекращала
своей деятельности и функционировала весьма успешно.
* Энгельберт Дольфус (1892—1934), австрийский политический
деятель, федеральный канцлер Австрии. Убит 25 июля 1934 aBCT-
рийскими нацистами.

Мне удалось объединить под своим началом здравомыс-
лящих и добросовестных работников, и, несмотря на то
что большинство их относилось к «красному» лагерю, я
оставался с ними B прекрасных отношениях.
События февраля—марта 1938 года явились для меня
не меньшей неожиданностью, чем для самых широких
слоев общества. Газеты могли дать лишь самое смутное
представление о сути происходящего — той цепочке со-
бытий, которым было суждено восстановить нормальные
отношения между Германией и Австрией, а моей много-
страдальной родине вернуться B желанный мир. Но даже
B самых смелых своих мечтах мы никак не могли ожи-
дать, что две родственные страны когда-нибудь объеди-
нятся. После того как 12 февраля федеральный канцлер
Австрии Шушниг** нанес визит в Берхтесгаден, очевид-
ным казалось одно: благополучное разрешение возник-
шей проблемы не за горами. В Вене не осталось ни
единого человека, которого не охватила бы лихорадка
политического кризиса тех дней. В Инсбруке канцлером
была произнесена речь перед официальными лицами
«Фронта «Отечество», в которой объявлялось о том, что
B следующее воскресенье B Австрии состоится референ-
дум. 10 и ll марта возбуждение B Вене достигло своей
кульминации.
«Германский гимнастический союз», в который я всту-
пил в 1935 году, уже давно сформировал так называемые
отряды обороны, B одном из которых я также состоял. 12
марта, ввиду возникшей B Вене тревожной обстановки, в
полдень мы получили приказ собраться B нашем спортив-
ном зале. Едва я приехал и хотел было переодеться, как
по радио прозвучало сообщение об отставке правитель—
ства Шушнига. Оно вызвало всеобщее удивление.
От руководства «Германского гимнастического со-
юза» поступило приказание всем отрядам обороны со-
браться у здания городского суда B центральной части
города. Я предложил нескольким своим друзьям доехать
туда на моей автомашине. Добравшись до места назначе-
* Курт фон Шушниг (1897—1977) — преемник Дольфуса на посту
федерального канцлера. Несмотря на содействие нацизму, позднее
был брошен в концлагерь, где пробыл до мая 1945 г. Получил
американское гражданство и стал профессором Сент-Луисского
университета.

ния, я оставил автомобиль неподалеку от Бальхаусплатц.
Улицы были заполнены толпами людей, направлявшихся
B сторону здания суда. Будучи одновременно и зрителя-
ми, и участниками событий, мы заняли места B переулке
позади того здания, B котором, по нашим предположени-
ям, сейчас решалась судьба страны.
Совершенно неожиданно со стороны Миноритен-
платц B грузовиках подъехали венские полицейские. Мы
не поверили своим глазам, увидев у них нарукавные
повязки со свастикой. Наконец послышались громкие
возгласы приветствий, сопровождавшие появление на
балконе нового австрийского канцлера Зейсс—Инкварта*‚
выступившего с короткой речью. Вскоре к нам подбежало
несколько человек, среди которых был Бруно Вайс —
глава «Германского гимнастического союза». Подойдя ко
мне, он сказал: «Слава Богу, хоть Один разумный человек
отыскался! У меня есть для вас серьезное дело, Скорцени.
Вы видели только что отъехавший черный автомобиль?»
Я кивнул, и Вайс продолжил: «В этом автомобиле
находится президент Миклас. Мы все B большом беспо-
койстве. Нам только что стало известно, что B президент-
ском дворце находится многочисленный батальон двор-
цовой стражи. Небольшой группе из флорисдорфских СС
приказано занять его, и мы опасаемся, что могут возник-
нуть определенные неприятности, когда обе стороны
столкнутся во дворце. Вы не поможете нам? У вас есть
автомобиль?»
Я охотно предложил свои услуги, и Вайс объяснил
задачу:
— Вы действуете B соответствии с приказом нового
канцлера незамедлительно отправиться в президентский
дворец и предпринять необходимые меры, чтобы пресечь
любые возможные беспорядки.
Вайс пожал мне руку, еще раз обратил мое внимание
на необходимость сохранять спокойствие и напомнил о
том, что нельзя терять ни минуты. Я захватил с собой
* Артур Зейсс-Инкварт, один из лидеров австрийских нацистов,
в 1939 г. — имперский наместник в Австрии. Был заместителем
генерал-губернатора Ганса Франка и в 1940—1945 гг. — рейхсканц-
лером Нидерландов, в последние дни войны — имперским мини-
стром иностранных дел. Как один из главных немецких военных
преступников, повешен в Нюрнберге 16 октября !946 г.

своего друга Герхарда, и мы бегом отправились к тому
месту, где оставался мой автомобиль.
- Надеюсь, что все будет в поряцке, - сказал я. Ведя
машину с огромной скоростью, рискуя ежесекундно свер-
нуть себе шею, я едва успевал маневрировать на запру-
женных людьми улицах. Когда я выехал на Ландштрассе,
то увидел перед собой небольшую автомобильную колон-
ну. Находится ли где-то здесь и президент? Я догнал
последнюю автомашину и объехал ее справа. Я подумал,
что мне следует прибыть на место сразу после президента.
Когда я благополучно обогнал еще два автомобиля, го-
ловная машина повернула к президентскому дворцу. Я
доехал до него в ту же самую секунду, что и второй
автомобиль. Из него вышел всего лишь один человек и
торопливо направился к воротам. За ним последовали
четверо выбравшихся из второй машины.
Все последовавшее за этим произошло настолько бы-
стро, что я даже не успел это осознать и действовал
дальше исключительно инстинктивно. Мне удалось про-
рваться вперед, и, оттолкнув этих четверых, я оказался в
небольшом зале. Передо мной находилась лестница, ве-
дущая на второй этаж. По ее ступеням стремительно
поднимался президент Миклас. На лестничной площадке
появилась группа солдат, бросившихся к нему. Я помчал-
ся наверх следом за ними. Мне преградили путь несколь-
ко человек. Находившийся среди них офицер с погонами
лейтенанта неожиданно выкрикнул приказ:
— Оружие к бою готовь!
Несколько его подчиненных наставили на меня ре-
вольверы. Оглянувшись и посмотрев вниз, я заметил, что
и находившиеся внизу также схватились за оружие. «Если
сейчас у кого-нибудь не выдержат нервы, может произой-
ти всякое», — мелькнула мысль.
— Вы идиоты! — крикнул я и, обращаясь к лейтенан-
ту, добавил: — Если сейчас что-нибудь случится, вся вина
ляжет на вас. Я имею приказ нового правительства не
допустить возможных беспорЯДков.
- Кто вы? Что вам нужно? - обратился ко мне с
вопросом президент, до этого сохранявший молчание.
Несмотря на характер возникшей ситуации — наполовину
драматический, наполовину исполненный комизма, — я
представился:
10

— Я инженер Скорцени, господин президент. Смею
предложить вам позвонить господину канцлеру. Он под-
твердит мои полномочия.
Солдаты отошли в сторону, и мы поцнялись наверх
вместе с президентом, сопровождаемые лейтенантом. За-
тем раздался властный стук B дверь. На пороге появился
полицейский. Отдав нам честь, он произнес:
— Господин федеральный канцлер приказал моим
людям поступить в ваше распоряжение. Я вам нужен?
Я был рад появлению этого человека, поскольку оно
свидетельствовало о том, что доктору Зейсс-Инкварту не
только было известно о моем существовании и возложен-
ной на меня миссии, но он также думает B настоящее
время о нас. Повысив голос, я обратился к президенту:
— Господин президент, отрЯД полиции только что
прибыл во дворец для вашей защиты. Нам следует неза-
медлительно связаться по телефону с канцелярией, чтобы
вот этот офицер смог убедиться, что здесь не будет допу-
щено никакой стрельбы!
Вскоре мы проникли внутрь и мне удалось по телефо-
ну описать доктору Зейсс-Инкварту создавшуюся ситуа-
цию. После этого я протянул телефонную трубку прези-
денту Микласу, который явно не имел возражений против
услышанного от канцлера. Я отвел лейтенанта B сторону.
— Прикажите вашим людям немедленно опустить
оружие! Вы же ВИДите — нет никаких оснований устраи-
вать стрельбу.
Лейтенант ушел, и до меня донеслись слова приказа,
который отдавал тот охране. После этого доктор Миклас
вернул мне трубку. Зейсс-Инкварт сказал ему, что за его
безопасность отвечаю я. Мне он приказал оставаться возле
президента. На меня также возлагались командование груп-
пой эсэсовцев, а также ответственность за внутреннюю безо-
пасность в стенах президентского дворца. Часть батальона
дворцовой охраны могла приступить к патрулированию сна—
ружи. После воссоединения Австрии с Германией в моей
стране сразу же бьша введена обязательная воинская повин—
ность. Я добровольно подал документы на курсы подготовки
новобранцев, рассчитывая попасть в люфтваффе.* Уверен-
* Немецкое наименование ВВС (die Luftwaffe - «воздушное
оружие»).
11

ность B этом вселяла моя профессия инженера. По моему
мнению, мне предстояло быть призванным B армию осе-
нью 1939 года.
В последнюю неделю августа я вместе с женой отпра-
вился на отдых на озеро Ворт. Пожалуй, невозможно
представить себе более спокойное и живописное место,
чем его прекрасные окрестности. Однако наш безоблач-
ный отдых вскоре был омрачен неожиданным известием
о начале войны между Германией и Польшей. Это был
эффект разорвавшейся бомбы. Я незамедлительно вер-
нулся в Вену, чтобы привести в порядок дела фирмы, и
среди почты обнаружил повестку, предписывавшую явить-
ся на призывной участок люфтваффе. Итак, моей воен-
ной карьере было суждено начаться в такой критический
для европейской истории момент.
Военную подготовку новобранца мне предстояло прой-
ти в венских казармах Трост. Прибыть туда надлежало 3
сентября. На следующий же день наш ротный командир
сообщил нам о том, что B данный момент имеется боль-
шая нехватка военных инструкторов, поскольку все они
отправлены на польский фронт. Нам предстояло пройти
специальную техническую подготовку для последующей
службы в качестве военных инженеров. Был организован
курс лекций, которые мы должны были посещать один
раз B неделю. Наша учебная группа состояла примерно из
ста человек. На какое—то время нам разрешили вернуться
домой в ожидании вызова.
Сообщение об этом явилось для нас большой и в то
же время приятной неожиданностью. Меня это до изве-
стной степени не устраивало, и я обратился с вопросом:
— Разрешите осведомиться: могу ли я рассчитывать
на перевод B летную часть? Я подавал документы специ-
ально для службы B люфтваффе, поскольку имею неболь-
шой летный опыт.
- Год рождения? — последовал встречный вопрос.
- 1908, герр гауптман!*
— Слишком стар! — прозвучало в ответ. Мой собеседник
явно счел эти два слова вполне достаточным объяснением.
Меня охватили сомнения. Может быть, я действи-
тельно слишком стар для полетов?
* Капитан (нем. ).
12

Наша учеба, касавшаяся военной техники, вскоре
возобновилась, и в середине декабря нам сообщили, что
двадцати из нас оказана честь стать военными инженера-
ми войск СС. Но только двенадцать человек, из которых
я был самым старшим по возрасту, оказались B достаточ-
ной степени пригодными для этого рода войск. Однако
сам перевод B войска СС произошел немного позднее.
Я получил назначение во второй резервный батальон
дивизии СС лейб-штандарта* «Адольф Гитлер», распола-
гавшегося B берлинском районе Лихтерфельде. Здесь я
снова оказался под одной крышей со старыми знакомы-
ми — венскими новобранцами. Моими новыми камерада-
ми стали медики, химики и инженеры. Нам пришлось
пройти новый, ускоренный, но в то же время достаточно
интенсивный курс подготовки, прежде чем мы оказались
в воинской части.
Шесть недель учебы пролетели очень быстро. После
них я стал вполне подходящим солдатом по высоким
требованиям лейб-штандарта. Затем я провел несколько
недель B составе резервного батальона («Deutschland»)
«Германия» в Гамбург-Лангенхорне, где обучался осно-
вам моей будущей профессии военного инженера.
9 мая 1940 года мы получили назначение B полк
«Германия», дислоцировавшийся на одном из участков
Западного фронта. В тот же день, к своему великому
огорчению, я получил приказ прибыть с докладом в бер-
линский штаб войск СС. Начиналась военная кампания
на Западе, а меня отправляли на чудовищно далекое
расстояние от фронта!
Через несколько дней мне пришлось пройти через
ряд испытаний. Я получил военное водительское удосто-
верение для всех видов транспорта B дополнение к уже
имеющемуся инструкторскому. Больше всего меня обра-
довало удостоверение эксперта-механика, выданное на
имя «унтер-офицера Скорцени».
Спустя пару дней меня направили к майору Гофма-
ну, старшему офицеру моторизованной части войск СС.
Тот представил меня майору Реесу, к которому я обратил-
ся с жалобой на мое вынужденное бездействие вдали от
фронта.
"' Полк личной охраны Гитлера.
13

— Хорошо! — тут же отреагировал Г офман. — Я возьму
вас инженером B мой батальон. А первое задание могу
дать прямо сейчас. Нам передали восемь грузовиков,
которые уже находятся в ваших казармах в Лихтерфельде.
Необходимо раздобыть еще, только в этом случае наш
батальон тяжелой артиллерии будет готов выступить в
поход. Мы входим B состав 1-й дивизии войск СС и не
должны терять ни минуты, иначе война может закончить-
ся без нас.
В Гамбурге я был в три часа утра, но поскольку мне
не хватало целых 26 грузовиков, я гадал, какой прием
будет ожидать меня со стороны моего нового начальства.
Оставалось одно: постараться раздобыть где-нибудь эти
недостающие машины. Спустя два часа мне чудом уда-
лось выцарапать из самых разных мест еще тринадцать
грузовиков, и я вернулся B казармы в семь утра. Но когда
я чуть позже доложил о выполнении задания и с некото-
рым волнением назвал число найденных мною машин,
мой начальник удивил меня тем, что его, видимо, не
слишком удовлетворило услышанное. Он коротко сооб-
щил мне, что требуемое количество машин должно быть
обеспечено самое позднее к сегодняшнему вечеру, по-
скольку наша колонна выступает на следующее утро.
Такими оказались первые дни моей службы!
Проехав городок Экс-ла-Шапель, мы вскоре оказа-
лись на границе. Перед нами открывалась страна против-
ника. По-прежнему ли она является враждебным нам
государством? На скорости, с которой мы ехали, мы вряд
ли успели заметить разбитые пограничные посты, по-
скольку были так поглощены желанием успеть принять
участие B военных действиях!
Скоро Живе, Шинай и Г ирсон остались у нас за
спиной. Над головой часто проносились наши авиацион-
ные соединения. Они постоянно возвращались обратно
на низкой высоте B своем обычном боевом порядке, хотя
частенько B воздушном строю недоставало нескольких
самолетов. Наконец мы сделали остановку и услышали
доносившуюся издалека артиллерийскую канонаду. По-
смотрев друг на Друга, мы поняли, что все-таки успели на
войну.
Мимо нас проходили колонны пленных — бесконеч-
ные рялы усталых, покрытых пылью лиц. Я видел, как
14

пленным часто передавали хлеб. Мой водитель предло-
жил свою фляжку одному из них, измученному жаждой.
Молодые европейцы вовсе не испытывали ненависти друг
к другу!
Наконец мы пересекли Сомму по наспех восстанов-
ленному мосту и в долине Уазы обнаружили несколько
подразделений нашей дивизии, успевших поучаствовать в
настоящих боевых действиях. Однако такого понятия,
как «фронт», уже не существовало. Французская армия
была раздроблена на отдельные части различной числен-
ности, продолжавшие то здесь, то там оказывать сопро-
тивление. Поэтому получилось так, что мой батальон
перемещался по обширному участку так называемого
фронта. Мы один за другим вскоре заняли города Руа,
Мондидье и Куилльи.
Мы, вполне естественно, недоумевали: почему не
отправляемся прямиком на Париж? Однако вскоре стало
известно, что у командиров другие замыслы. Наши части
почти вокруг обошли столицу Франции. Дальнейшее
наступление, пролегавшее через Шони, Суасон, Виллер-
Котре, Шато-Тьерри, Эперне, Шалон-на-Марне, Сен-
Дизье, Шатильон-на-Сене, Кульме-ле-Сек, Преси, Пу-
илльи и Отен, было не слишком похоже на преследование
практически невидимого противника. Исход войны был
уже фактически предрешен, и единственным оставшимся
заданием было достичь французского арсенала Ле-Крезо.
10 июня нашу часть определили на постой неподале-
ку от Мармани.
14 июня поступил приказ выступить по направлению
к испанской границе. Миновав Рувре, мы подошли к
Сен-ан-Труа. Здесь нам представилась возможность соб-
ственными глазами оценить точность и эффективность
массированных бомбардировок. Мосты скорее всего ох-
ранялись французскими войсками, и, очевидно с целью
сломать их сопротивление, в бой была брошена наша
авиация, разбомбившая дома по обеим сторонам улиц на
западном берегу реки.
На расстоянии примерно 200 метров дома представ-
ляли собой груды развалин. Те из них, которые находи-
лись в переулках, остались практически целыми. Здесь
мы также не встретили ни малейшего следа враждебности
со стороны гражданского населения.
15

20 июня, в субботу, стало известно о заключении
перемирия. Единственный серьезный противник Г ерма-
ими в континентальной Европе был вынужден капитули-
ровать. Затем последовала приятная для меня, но непро-
должительная передышка на Юге Франции, после чего
мою дивизию отправили в составе оккупационных войск
в Голландию. Я получил краткосрочный отпуск, по воз-
вращении из него заметил признаки того, что ведется
подготовка к высадке в Англию. Вскоре мы получили
приказ провести учебные занятия, имитирующие высадку
десанта на побережье. Наша дивизия выполнила этот
приказ в голландском портовом городке Ден Хелдер.
Используемые нами рейнские баржи выглядели довольно
странно для подобных целей, как, впрочем, и не произ-
водили впечатления пригодности для продолжительного
морского путешествия. В результате одного только воз-
душного налета британской авиации однажды было унич-
тожено два судна и погибло несколько человек. Мои
товарищи называли эти суда скорлупками, однако, не-
смотря на это, отнюдь не теряли доверия к ним. И все же
после практических занятий мы поняли, что даже легкий
ветерок может поставить под угрозу исход нашей пред-
стоящей операции.
Сейчас уже известны многочисленные объяснения
того, почему ожщавшееся всеми вторжение на Британ-
ские острова так и не состоялось. Я приведу здесь пред-
ставляющую, на мой взгляд, интерес версию, которую
позднее услышал от людей из близкого окружения Адоль-
фа Гитлера:
«Гитлер с большим уважением относился к британ-
Цам, которых считал нацией, родственной немцам. Он
полагал, что сохранение Британской империи является
условием сохранения стабильности мирового политиче-
ского устройства. Несмотря на известные трудности и
недостаточную степень готовности к операции «Морской
лев», фюрер верил в ее успех. Однако он в то же время
отнюдь не недооценивал военную мощь Британии и силу
духа этой островной нации и ее правительства. Он пре-
красно понимал, что если полностью оккупировать эту
страну, то в войну будут неизбежно также втянуты и
Канада, и Южная Африка. Германскому рейху придется
взять под свой контроль 35 миллионов новых европейцев.
16

Кроме того, возникнут огромные проблемы с поставками
продовольственных запасов. Адольф Гитлер был не готов
взять на себя подобную ответственность...»
Впоследствии нечто подобное Гитлер действительно
сказал B разговоре со мной, хотя и в связи с другими
событиями.
18 декабря наша дивизия, называвшаяся «Дас рейх»
и к которой я был приписан в должности военного ин-
женера, была переброшена из Голландии во Францию. В
последних числах марта, во время долгого периода без-
действия на французской земле, мы получили приказ
следовать к участку границы с Югославией на юго-западе
Румынии.
Однажды поздним вечером меня вызвал к себе капи-
тан Румор и зачитал только что полученный приказ по
полку: унтер-офицеру Скорцени присваивается звание
унтер—штурмфюрера* СС.
На свет появилась бутылка вина, и мое повышение
было отпраздновано веселым звоном бокалов.
Накопление боеприпасов и продовольственных за-
пасов свидетельствовало о том, насколько серьезное
дело затевалось, и B ночь на 5 апреля 1941 года наши
войска сосредоточились на границе. Для их передвиже-
ний погода была неблагоприятной настолько, насколь-
ко можно себе представить — дождь лил как из ведра!
К несчастью, дороги не были готовы для такого потока.
Совсем скоро грязь на них была уже по колено. Еще
более ухудшало ситуацию то, что нам пришлось оста-
вить так называемую главную дорогу у приграничной
деревушки. Нашим немногочисленным вездеходам пред-
стояла нелегкая работа. Мы все испытывали крайнее
волнение, потому что нашему блистательному батальо-
ну предстояло настоящее крещение огнем. Мне пред-
стояло впервые непосредственно столкнуться с врагом
в бою. Минуты тянулись ужасно медленно. Вот уже B
который раз были высчитаны расстояния на картах,
определены и откорректированы направления артилле-
рийских ударов.
За позициями противника мы наблюдали через стек-
ла полевых биноклей. Началом наступления стал данный
"‘ Соответствует общевойсковому чину фельдфебеля.
17

гауптштурмфюрером СС* Нойгебауэром сигнал в 5.45
утра 6 апреля 1941 года. Через несколько минут раздался
грохот, и над головой стали рваться снаряды. Два часа
спустя все было кончено — неприятельские позиции за-
хвачены. Поступил приказ готовиться к дальнейшему на-
ступлению, в десять часов мы были снова на дороге и
медленно двинулись вперед. Воспользовавшись импрови-
зированным мостом, возведенным нашими саперами, мы
преодолели несколько рвов, ширина которых достигала
порой пяти метров.
Мы прошли мимо колонны пленных, которые почти
с азиатским фанатизмом сидели и лежали на земле, же-
вали хлеб либо курили, устремив взгляд в ненастное небо.
Они практически не удостаивали нас взглядом, когда мы
приблизились K ним. Один из солдат умел говорить по-
немецки. Он оказался родом из Боснии и научился не-
мецкому много лет назад, воюя в австро-венгерской ар-
мии.
— Нет, наши потери не были слишком уж велики.
Мы не могли противостоять вам. Война для нас уже
закончена. Когда же мне удастся снова увидеть родной
дом?
Похоже, что его интересовал ответ лишь на после-
дний вопрос. Желание вернуться домой всегда преобла-
дает над прочими чувствами у тех, кто живет в тесной
связи с землей.
Соблюдая все предосторожности, мы приблизились к
деревушке, якобы занятой сербскими войсками. По Ka-
кой-то причине я заставил водителя одного из грузовиков
следовать параллельным курсом примерно в полукило—
метре K югу от наших основных сил. Таким образом мы
передвигались до тех пор, пока не приблизились K под-
ножию холма, где соединились дРУГ с ЦРУгом. В случае
необходимости мы могли прямо через все поле прийти на
выручку друг другу. Вскоре оба грузовика поднялись на
склон. Мы спешились, поскольку густые заросли не да-
вали возможности хорошо видеть то, что находилось впе-
реди нас.
Внезапно в той стороне, где находилась наша вторая
группа, раздались выстрелы. Я со своими людьми поспе-
* Капитаном.
18

шил укрыться и приказал приготовить к бою два пулеме-
та. В тылу у нас вскоре оказалась группа солдат против-
ника. Я приказал не открывать огонь. Когда до ближай-
шего серба оставалось 80 метров, я крикнул:
— Стой!
Солдаты с удивленным видом остановились и обер-
нулись. Раздалось еще несколько выстрелов, но ситуация
разрешилась мирно. Сербы побросали оружие на землю.
Спустя несколько недель B составе оккупационных
войск мы оказались B Панчеве. Нам пришлось засучив
рукава взяться за работу по проведению нашего военного
формирования B соответствие с высокими стандартами
войск CC, чтобы постояно быть B боевой готовности.
Было трудно предположить, что столь непродолжи-
тельная и легкая боевая операция могла так сильно по-
трепать нас. Предметом моей особой заботы стал транс-
порт. Наша дивизия была окончательно сформирована
после начала Польской кампании, и пришлось воспол-
нять потери техники за счет транспорта, захваченного на
Западе.
Немецкая промышленность продолжала выпускать
автомашины, этим занималось несколько автомобильных
концернов. В те дни ходило много разговоров о стандар-
тизации, и Гитлер издал приказ о контроле за ее ходом,
однако на практическом армейском уровне результаты
были все еще малоощутимы. Может быть, просто недо-
оценивалась важность этой проблемы? В условиях войны
роль транспорта заключалась не только в обеспечении
мобильности войск, но, что не менее важно, в гарантии
бесперебойного снабжения, от которого зависит успех
любой военной операции — будь то наступление или
оборона. Чем больше различных типов военного транс-
порта, тем сложнее осуществлять снабжение запасными
частями. При этом ремонтные работы занимают больше
времени, а количество наличных свободных транспорт-
ных средств значительно сокращается.

_ ГЛАВ2 _ ‘4-
B середине июля нашу дивизию перебросили B
Польшу. Свой штаб мы разместили в деревушке пример-
но в пятидесяти километрах от границы, проходившей по
реке Буг, южнее русского города Брест-Литовска. К на-
шему полному удивлению, подготовительные приказы сви-
детельствовали о том, что в самом ближайшем будущем
мы будем наступать. Поэтому нашим предстоящим про-
тивником мог стать только Советский Союз!
Настал решающий день, и B Ставке Гитлера было
наконец принято решение. День наступления конкретно
определен вполне. Этой датой суждено было стать 22
июня 1941 года! В полночь на заранее подготовленные
позиции была подтянута артиллерия, и B 5 часов утра по
всей линии фронта загрохотали артиллерийские залпы. В
течение примерно 15 минут на неприятельскую террито-
рию беспрерывно обрушивались снаряды самого разного
калибра.
Русским войскам не удалось сдержать мощь первого
вала нашего наступления. Они начали медленно отсту-
пать B заболоченные лесные районы. Наша артподготовка
продолжалась, и моему взводу удалось углубиться на тер—
риторию противника. Под Коденом — несколькими кило-
метрами севернее — наши саперы возвели понтонный
мост. На следующее утро мы медленно продвинулись
вперед и достигли Брест-Литовска, находившегося на
правом берегу Буга.
Горстка русских в главной цитадели города все еще
продолжала отчаянно сопротивляться. Внешние оборо-
нительные сооружения пали, однако нам приходилось
20

передвигаться ползком, поскольку вражеские снайперы
били без промаха. Все призывы прекратить бессмыслен-
ное сопротивление и сдаться были решительно отвергну-
ты. Несколько наших попыток подобраться к крепости и
взять ее штурмом успехом не увенчались. Достаточным
тому свидетельством являлись валявшиеся повсюду тела
мертвых солдат в серой походно-полевой форме. Прошло
еще несколько дней, прежде чем крепость была очищена
от последней горстки ее защитников - русские отбива-
лись до последнего патрона и последнего оставшегося в
живых человека.
Большинство деревень, через которые мы проходили
во время наступления, были безлюдны — их обитатели
эвакуировались на Восток.
Спустя еще несколько дней перед нами не осталось
даже подобия фронта. Немецкие дивизии прорвались да-
леко на восток, и зачастую оказывалось очень трудно
снабжать их боеприпасами и техникой. Вместо линии
фронта возникали отдельные очаги боевых действий, ко-
торые велись относительно малочисленными воинскими
подразделениями. Моя дивизия была сильно потрепана B
боях. Наш авангард находился в двух шагах от Березины,
и теперь единственным для нас препятствием оставалась
эта не очень большая река. Вскоре возникла критическая
ситуация.
Наша разведывательная группа и пехотный батальон
при поддержке 2-го артиллерийского батальона натолк-
нулись на ожесточенное сопротивление противника.
Вызвавший к себе старших офицеров генерал Хаус-
сер обрисовал нам сложившуюся обстановку. Наши аван-
посты, и в том числе мы сами, наступали слишком бы-
стро, и поэтому было неясно, очищены ли от неприятеля
оставшиеся у нас за спиной дороги. Из-за маломощности
наших радиопередатчиков мы не могли вызвать находив-
шиеся B 60 километрах от нас подкрепления. Оставшуюся
часть моего артиллерийского батальона нужно было как
можно быстрее соединить с основными силами. Я вы-
звался восстановить связь и получил большую катушку
провода и пятерых человек в свое распоряжение. Это
боевое задание, маршрут которого пролегал по местно-
сти, где вполне мог находиться враг, да еще с такой
малочисленной группой, не мог не вызывать у меня чув-
21

ства тревоги. Нам не удавалось найти наших артиллери-
стов еще долгих семь часов - до тех пор, пока не опус-
тилась ночь.
Обратный путь оказался еще более долгим. Окружа-
ющая местность ночью выглядела совсем по-другому. Я
шел впереди группы, и мне приходилось принимать ре-
шения: свернуть налево или направо? Мы были вынуж-
дены делать лишь короткие остановки, чтобы дозапра-
виться. Из-за многочисленных песчаных или заболоченных
участков местности часто возникали проблемы: то и дело
какая-нибудь из машин начинала буксовать, и ее прихо-
дилось буквально на руках переносить на безопасное
место. Мы добрались до штаба полка лишь к полудню,
обрадовав наших товарищей, что сумели привезти ору-
дия.
К югу от Босинка находилась переправа через Бере-
зину. Для форсирования этой водной преграды нам по-
требовалось три дня, поскольку русские сосредоточили
здесь свои боевые силы и стойко обороняли эту позицию.
Спустя две недели после начала Восточной кампании
мы поняли, как важно уметь окапываться. Нам очень
редко удавалось выстроить командный пункт на поверх-
ности земли, чаще приходилось выкапывать небольшие,
но глубокие ямы. Для сна мы выкапывали узкие окопы
и пытались укрыться под землей. Артиллерийский огонь
противника, по нашему мнению, велся достаточно плот-
но и точно.
После непродолжительного боя мы переправились
через Днепр южнее Шклова. Наступать дальше по вы-
бранной ранее дороге оказалось невозможно, и поэтому
основная часть нашей дивизии переправилась через Днепр
немного севернее по наспех сооруженному мосту. Вскоре
мы получили неприятное известие о том, что рота, остав-
ленная охранять переправу, ночью была атакована рус-
скими и, не успев оказать сопротивления, практически
полностью уничтожена. Об этом рассказали двое солдат,
которым посчастливилось остаться в живых. То, что мы
увидели на месте разыгравшейся трагедии, было красно-
речивее всяких слов. Теперь мы знали, какой безжалост-
ной будет война на Восточном направлении!
При последующем наступлении, на участке Сукари—
Черниково, мы практически не встретили никакого со-
22

противления. Черниково — первый после Брест-Литовска
крупный населенный пункт, который по своим размерам
мог считаться городом. В центре несколько каменных
зданий, остальные — типичные русские деревянные дома.
Улицы - мощеные, однако B каком-то средневековом,
невиданном стиле.
Для нас было в диковинку увидеть громкоговорители
на столбах и почтовые ящики, располагавшиеся на рас-
стоянии всего лишь нескольких сот метров друг от друга.
Когда в одном из домов мы совершенно неожиданно
обнаружили старый детекторный радиоприемник, стало
ясно, что это было какое—то административное здание.
Ни в одной из частных построек даже в непосредствен-
ной близости от самой Москвы я больше так и не встре-
тил радиоприемников.
В середине июля мы заняли небольшой городок Ель-
ню и, пройдя через него, образовали небольшой плац-
дарм радиусом около 8 километров. Моему батальону был
вверен участок в его центре. Главная группировка немец-
ких войск находилась все еще далеко позади.
В один прекрасный день артиллерийский огонь по
нашему участку достиг беспрецедентной плотности — дол-
жно быть, на нас обрушились залпы тяжелого артилле-
рийского корпуса противника. У нас не было ни минуты
передышки, и нам ничего не оставалось, как вгрызться в
землю еще глубже. Мы разместили наши грузовики на
противоположной стороне склона возле наших артилле-
рийских расчетов. Теперь, углубившись на два метра B
землю, жили и спали B этих укрытиях. Почти повсемест-
но мы накрыли их несколькими слоями бревен, присы-
пав сверху землей.
Вскоре нас ждал сюрприз. Русские атаковали нас
новыми, невиданными ранее танками. Это были ставшие
впоследствии знаменитыми Т-34. Наши противотанковые
орудия оказались небоеспособными против этих брони-
рованных монстров. С огромными усилиями мы смогли
рассеять сопровождавших их пехотинцев. А вот танкам
удалось прорваться вперед. К счастью, B те дни танковые
атаки противника были еще малочисленными, хотя 20
или 30 танков было вполне достаточно, чтобы легко раз-
делаться с нами.
Имя солдата-изобретателя так называемого «коктей-
23

ля Молотова» осталось неизвестным. Изобретение пред-
ставляло собой наполненную бензином бутылку с заткну-
тым тряпкой горлышком. Перед броском поджигался сво-
бодный конец тряпки. Когда бутылка разбивалась о
раскаленную броню, пламя охватывало всю боевую ма-
шину. В моей памяти запечатлелись жуткие эпизоды,
когда наши солцаты, засучив рукава, сжимая в руках
такие бутылки, устраивали охоту за вражескими танками;
и даже если эта охота продолжалась несколько часов, им
неизменно удавалось вывести из строя несколько брони-
рованных монстров противника. Небесполезны для этих
Целей были также ручные гранаты-взрывчатка. Граната,
взрывавшаяся в стволе танкового орудия, или заряд, по-
падавший B башню, вынуждал танкистов прекращать бой.
Две недели спустя, в начале августа, потери наши
оказались столь высоки, что нас пришлось выводить с
линии фронта для переформирования и пополнения лич-
ного состава. Ночью на смену нам прибыли две свежие
дивизии, мы отправились на Запад, навстречу долгождан-
ному заслуженному отдыху. Но не успели мы отойти
далеко от наших прежних позиций, как поступил новый
приказ. Нашей дивизии надлежало незамедлительно за—
нять северный фланг шоссе, ведущего на Ельню. Ожида-
лось массированное наступление противника с севера.
Так закончился наш так называемый «отцых». Дер-
жать оборону на нашей новой позиции было гораздо
труднее. Возвышенности поросли густыми лесами, и, кроме
того, русские начали применять новую тактику ночных
вылазок. Их небольшие боевые отряды просачивались в
наши тылы, сосредоточивались у нас за спиной и обру-
шивались на наших солдат, когда те мирно спали.
Поначалу эта тактика успешно удавалась русским, и
мы несли огромные потери. Однако вскоре мы установи-
ли систему специального патрулирования и сосредоточи-
вали на определенных участках значительные резервы,
способные вступить в бой по первому же сигналу тревоги.
Подобные меры оказались эффективными для противо-
действия ночным рейдам врага.
Мы многому научились у русских. Например, на
одной из захваченных нами неприятельских позиций я
впервые увидел так называемые «лисьи норы» — круглые
ямы, рассчитанные на одного человека, около 80 санти—
24

метров в диаметре и глубиной где-то два метра. Не остав-
ляя ни единого следа от выкопанной земли, яму тщатель—
но маскировали, и упасть в нее можно было совершенно
неожиданно. Представляю, сколько трудов стоит выко-
пать подобную яму. Тем не менее позднее я слышал от
пленных, что у них уходит на это не более часа. Но
истинными мастерами русские были в деле маскировки.
Было несложно заметить, что эти люди были гораздо
ближе к природе, чем мы.
Неделю спустя нас перебросили в Рославль. Как раз
в это время меня свалил жестокий приступ дизентерии,
однако мое настроение подняла весть о награждении
Железным крестом 2-й степени.
Вернувшись на передовую, я обнаружил, что мои
ремонтники отыскали среди русских пленных шестерых
механиков, изъявивших желание помочь в ремонтных
работах. Для нас явилось приятной неожиданностью, что
они оказались изобретательными и опытными мастерами
своего дела.
Лучшим из наших русских помощников был Иван -
низкорослый, коренастый молодой парень с русыми во-
лосами и умным взглядом. Подобно большинству русских
солдат, он был острижен под «ноль». Однажды я не смог
нигде поблизости увидеть его, и на мой вопрос, где
сейчас находится Иван, старший механик смущенно от—
ветил:
— Я отпустил его на сутки. Он живет в деревушке под
Смоленском, в 45 километрах отсюда. Он хотел повидать-
ся с семьей и обещал сразу же вернуться.
Это вызвало у меня раздражение, и я принялся рас-
пекать моего подопечного:
- OH ни за что не вернется. Из-за вашей глупости мы
потеряли лучшего механика.
Я был уверен, что мы больше никогда не увидим
нашего Ивана, однако тот вернулся на следующее утро!
Нам удалось понять из его объяснений, что он нашел
свою семью в добром здравии и успешно избежавшей
каких-либо бедствий. Я уверен, что истинной причиной
возвращения Ивана была «продукция» нашей полевой
кухни.
Вскоре мы устремились на юг, чтобы сомкнуть ог-
ромное кольцо вокруг группировки русских армий вос-
25

точнее Киева. Погода быЛа ужасная, бесконечные ливни
превратили окружавшую нас местность в настоящее бо—
лото.
При переправе через Десну завязался жестокий бой.
К югу от нас, вниз по течению, русские создали мощный
плацдарм на нашем берегу реки, доставлявший нам нема-
ло хлопот. Для нас некоторое время оставалось загадкой,
как русским удавалось переправлять оружие и боеприпа-
сы через реку. Самолеты люфтваффе тщетно пытались
отыскать место переправы. Объяснение мы нашли лишь
после того, как отбросили военную группировку непри-
ятеля. Оно вызвало у нас удивление. Русские возвели
аварийный мост — невидимый, конечно, для нас, — на-
ходившийся примерно в 30 сантиметрах под поверхнос-
тью воды, по которому боеприпасы переправлялись но-
чью. Это был превосходный замысел, техническая сторона
которого была доведена до совершенства. В Ромнах мы
добрались до самого южного участка фронта. Здесь на его
оконечности кольцо сомкнулось. Число военнопленных
должно было составить несколько сот тысяч.
В одном городке мы обнаружили военный госпиталь
русских. Его оснащение было далеко от современных
стандартов. Нас изумила стойкость, с какой русский сол-
дат переносил ранения. Его болевой порог намного пре-
вышал болевой порог любого западного европейца. Я
собственными глазами видел, как раненый, которому всего
лишь несколько часов назад ампутировали обе руки,
поднялся со своей койки и самостоятельно направился в
находившуюся во дворе уборную. Я подумал, что он по-
считал вполне естественным тот факт, что никто из ме-
дицинского персонала не предложил ему никакой помо—
ЩИ.
1 октября мы развернули крупное, последнее в 1941
году, наступление. Нашей целью была Москва и лежав-
шая к востоку от нее Волга. Мы устремились от Рославля
к Юхнову, после чего двинулись в северном направлении
к Гжатску и через несколько дней вышли к шоссе Смо-
ленск-Москва. Вскоре замкнули большое Вяземское коль-
по. На запад шагали еще большие, чем под Киевом,
колонны захваченных нами красноармейцев. Всю ночь
дорогу на многие километры освещали костры, которые
разводили пленные. Не могло быть и речи о строгой их
26

охране. По моему мнению, на пятьсот русских приходил-
ся лишь один немецкий солдат, и наверняка тысячи
пленных пользовались представившейся возможностью и
убегали.
Позднее мы жестоко поплатились за то, что внутри
кольца не были должным образом прочесаны леса и не
была вывезена техника, брошенная неприятелем при от-
ступлении. Зимой того же 1941 года русские отправили в
эти места специалистов, которые за рекордно короткий
срок восстановили ее, сделав пригодной для последую-
щего использования.
Русские войска, взятые в кольцо под Вязьмой, пред-
принимали отчаянные попытки вырваться из окружения
на западном участке, в то время как на восточном новые
формирования яростно пытались разорвать кольцо и ос-
вободить своих товарищей. Наибольшие неприятности
нам доставляли танковые атаки с востока, и местность
вблизи транспортного узла была буквально пропахана
гусеницами советских Т-34.
Проснувшись однажды утром, мы увидели, что земля
припорошена снегом. Наступила русская зима! Неожи-
данный приход ужасных холодов произвел на немецкие
войска весьма сильное впечатление, и вполне можно
было ожидать, что неизбежно возникнут сомнения в ко-
нечном результате октябрьского наступления. В этот са-
мый психологически неблагоприятный момент по радио
прозвучала трансляция из Рима. Солдаты собрались во-
круг немногочисленных полевых радиостанций, когда из
динамика донеслось:
— Все когда-либо приходит к своему концу. На смену
декабрю снова приходит май!
Как бы ни банально звучали эти слова, они тем не
менее снова разбудили надежды и подняли боевой дух.
Песенка эта вскоре приобрела необычайную популяр-
ность.
Через несколько дней после ожесточенного сопро-
тивления его защитников мы захватили небольшой горо-
док Истру. Затем подошли к деревушке, располагавшейся
всего в 15 километрах к северо—западу от Москвы, кото-
рую можно было разглядеть в ясную погоду с местной
колокольни. Наши батареи обстреливали уже окраины
русской столицы. Однако здесь наше наступление пре-
27

кратилось. У соседей — в 10-й бронетанковой дивизии —
осталось лишь с десяток пригодных к бою танков, а наши
орудия не имели самоходных тягачей, и их приходилось
перевозить по заснеженным полям, прицепив к грузови-
кам. И все же нас грела мысль о том, что враг тоже
практически полностью исчерпал свои силы. Сознание
того, что наше наступление, почти достигшее Цели, зах-
лебнулось, рождало гнетущее состояние, еще более усу-
губляла его суровая русская зима.
Тем временем выпал снег 30-сантиметровой толщи-
ны. Жгучий холод нисколько не ослабевал. Иногда нам
удавалось найти пристанище в немногочисленных сохра-
нившихся целыми домах. Часовых, находившихся в око-
пах, приходилось менять каждые два часа.
Соседи справа - 257-я пехотная дивизия — были
слабым звеном нашего участка фронта, и вражеские ге-
нералы очень скоро поняли это. Русские каждый день на
закате атаковали их, в конечном итоге сопротивление
ослабло, и наш правый фланг обнажился.
Русские практически регулярно на рассвете врыва-
лись на наши позиции, поэтому для нас стали привычны-
ми уличные бои за каждый дом. Мы хватались за свои
винтовки и автоматы и выползали через дверь наружу.
Уличные бои при температуре минус тридцать стали для
нас тем, что можно было назвать «утренней гимнасти-
кой».
Хоронить погибших в промерзлой и ставшей твер-
дой, как гранит, земле было практически невозможно.
Нам приходилось складывать мертвые тела в помещении
церкви. Они являли собой ужасное зрелище. Конечности,
скрюченные причудливым образом в смертельной агонии
и окоченевшие на морозе. Приходилось ломать суставы,
чтобы придать телам, как нам казалось, естественное
положение. Остекленевшие глаза бессмысленно смотрели
в холодное зимнее небо. Позднее мы взрывчаткой делали
в земле глубокие ямы, куда складывали тела погибших за
последние день-два солдат.
Нам довелось столкнуться со все новыми доказатель-
ствами безразличия русских к вопросу жизни и смерти,
вызывавшими у нас состояние, близкое к шоку. Войдя в
одну деревушку, мы застали какого-то русского солдата
спящим возле печки в одном из домов. Когда его доволь-
28

но бесцеремонным образом разбудили, на его лице не
было ни малейших признаков испуга. Напротив, он са-
мым естественным образом потянулся и поднял вверх
руки, когда мы принялись обыскивать его. Затем вышел
из дома и встал возле стены, так и не опуская рук.
Когда мы через переводчика спросили его, что все
это значит, он объяснил, что его уверяли, будто немцы на
месте расстреливают военнопленных. Ему была непере-
носима мысль о том, что его разлучили с оставшейся в
Белоруссии семьей, и он, таким образом, решил дождать-
ся нашего появления здесь, даже если это и грозило ему
смертью. Подобное сочетание сентиментальности и без-
граничного фатализма было присуще только русским.
11 декабря 1941 года Германия и Италия, следуя при-
нятым ими союзническим обязательствам по отношению
к Японии, объявили войну Соединенным Штатам Амери-
ки. У нас не было времени для размышлений над огром-
ной важностью этого события, поскольку 12 декабря по-
ступил приказ об отступлении. Мы должны были отойти
на участок Волоколамск—Можайск. Это означало, что
большую часть колесного транспорта придется оставить.
Зима, холодная владычица России, так и не ослабляла
своих леденящих объятий. Мы не смогли захватить с со-
бой все наши орудия. 6-й батарее пришлось часть орудий
взорвать, поскольку не на чем было перевозить их.
Как раз в это время меня свалил жестокий приступ
воспаления желчного пузыря, и было принято решение
отправить меня в госпиталь. Мою просьбу о лечении в
Вене удовлетворили. Первое мое знакомство с Россией
закончилось.

ГЛАВА 3
Следующие шесть месяцев я провел B резервом полку
в Берлине на моей старой должности военного инженера.
Казарменная рутина одинакова во всем мире, и ничего
радостного в ней нет — особенно для человека вроде
меня, который никогда не был профессиональным воен-
ным, да и не желал им стать.
Осенью 1942 года должно было начаться преобразо—
вание дивизий войск СС в танковые. Мне казалось, что
подворачивается удобный случай выбраться из Берлина,
и поэтому я направил рапорт с просьбой о назначении в
танковые войска. Пройдя специальные офицерские кур-
сы, я оказался в 3-й бронетанковой дивизии СС.
Конференция Рузвельта и Черчилля в Касабланке
произвела огромное впечатление на всех мыслящих лю-
дей в странах, входящих в состав «оси» (Рим—Берлин—
Токио). Наши враги сделали безоговорочную капитуля-
цию окончательной целью объявленной ими войны. Мы
также окончательно уверились в своих целях. Я был не-
поколебимо уверен в неизбежности победы германского
оружия. Нам как мужчинам и солдатам Другого просто не
оставалось.
В составе 3-й бронетанковой дивизии я оставался
недолго. В апреле 1943 года меня вызвали в штаб войск
СС, где сообщили, что для создания некоего специально-
го подразделения требуется офицер с инженерным обра-
зованием.
Затем меня посвятили в некоторые тайны того ремес-
ла, о котором до этого я знал лишь понаслышке. Я
получил достаточно подробную информацию о деятель-
30

ности двух немецких спецслужб, о чем следует рассказать
моим читателям поподробнее.
Секретная служба «Заграница/абвер» находилась B
ведении Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ).
Она подразделялась на три отдела: абвер-1 (шпионаж и
разведка), абвер-11 (диверсии и ведение «психологиче-
ской» войны против вражеских государств во время воен-
ных действий), абвер-111 (контрразведывательная деятель-
ность и пропаганда, направленная на противника). Следует
отметить, что любое, даже самое маленькое, государство
имеет подобные спецслужбы, осуществляющие такую же
или похожую деятельность.
Эти три отдела вместе образовывали то, что B обиходе
именовалось «военной разведывательной службой».
Подобно другим, не посвященным B дела разведки, B
те дни я очень плохо представлял себе принципы дея-
тельности абвера и практически ничего не знал о ее
огромных технологиях.
Главное управление имперской безопасности, РСХА",
B 1938 году учредило так называемое Vl управление,
отвечавшее за «политическую разведку». «Политическая
разведка» и «военная разведка» были B равной степени
важными учреждениями.
В начале войны был создан батальон специального
назначения «Бранденбург», переданный в распоряжение
секретной службы «Заграница/абвер», преобразованный
B 1943 году B дивизию «Бранденбург». Ей надлежало
выполнять специальные боевые задания абвера. В Герма-
нии о существовании «Бранденбурга» практически нико-
му известно не было.
Годом ранее — B 1942 году - 4-M управлением РСХА
был создан специальный учебный лагерь Ораниенбург,
предназначавшийся для осуществления подобных задач.
Высшему руководству СС предстояло найти офицера,
обладавшего боевым опытом и познаниями в технике,
который мог бы возглавить это подразделение.
Выбор пал на меня. Я живо представил себе масштаб
открывавшихся передо мной перспектив B Случае моего
согласия. Мне предоставлялась возможность выполнять
недоступные другим солдатам секретные боевые задания.
* Немецкая аббревиатура от: das Reichssicherheits Hauptamt (RSHA).
31

Мне пришли на ум слова Фридриха Ницше: «Жить нужно
в опасности!». Предоставлялся шанс выполнить мой граж-
данский долг на невидимом остальным фронте в час,
когда фатерланд потребует от меня его выполнения. Мысль
об этом укрепила меня в моем решении. Я принял пред-
ложение, оставляя за собой право отказа в том случае,
если я окажусь непригодным для выполнения возлагав-
шейся на меня миссии.
18 апреля 1943 года я получил общевойсковой чин
капитана запаса и назначение в 4-е управление. Меня
представили возглавлявшему этот отдел оберштурмбанн-
фюреру СС Шелленбергу*. Это был элегантный, доволь-
но молодой человек невысокого роста и приятной наруж-
ности, встретивший меня вполне сердечно. При нашей
первой встрече я понял далеко не все из того, что он
сообщил мне о подведомственном ему управлении. Для
меня это был совершенно новый мир. Я получил приказ
пускаться на` все мыслимые ухищрения ради получения
искомой информации, после чего на всех парах присту-
пать к выполнению поставленной передо мной задачи. В
дополнение к моему основному заданию мне предстояло
создать в рамках 4-го управления разведшколу, выпуск-
ники которой должны были поступать в распоряжение
других отделов нашего ведомства.
Последующие две недели путем всевозможных ухищ-
рений я занимался поиском информации. То, что мне
удалось выведать, было чрезвычайно интересным. Воз-
можность разведывательной деятельности при ведении
войны оказалась намного большей, чем я мог себе пред-
ставить. Вполне естественно, что меня сильно интересо-
вала техническая сторона дела, и в этом отношении я
открыл для себя много нового.
Я также узнал о том, что подразделение, которое мне
предстояло возглавить, уже занимается подготовкой не-
коей операции, назначенной уже на самое ближайшее
время.
Вскоре после начала войны нефтеперерабатывающий
* Вальтер Шелленберг (1900—1952) — начальник зарубежной
политической разведки и контрразведки (тогда — подполковник).
На Нюрнбергском процессе был приговорен к 6 годам тюрьмы, но
в 1950 г. освобожден. Умер в Италии в 1952 г.
32

район на Юге Ирана был оккупирован английскими вой-
сками. В северную часть страны были введены несколько
русских дивизий. Местные железные дороги весьма ин-
тенсивно использовались для перевозок военного снаря-
жения из стран-союзниц в Советскую Россию — главным
образом из США, вступивших в войну ll Декабря 1941
года. Успехи Советского Союза B ту пору в значительной
степени зависели от американских поставок. Раньше я
даже не подозревал об огромной их важности для СССР
и осознал ее лишь после того, как познакомился с кон-
кретными цифрами. Находясь на фронте, B самой гуще
боевых действий, мы даже не могли представить -себе
истинное значение вступления в войну США.
Замысел готовящейся операции заключался B том,
чтобы всячески препятствовать поставкам союзников, опи—
раясь на местные мятежные племена, обитавшие высоко
в горах. Предполагалось, что мы будем снабжать их ору-
жием и направлять к ним немецких военных инструкто-
ров. Через последних следовало передавать приказы гер-
манского Верховного командования, нацеленные на
выполнение определенных военных задач.
Под руководством одного иранца двадцать человек из
вверенного мне «специального лагеря» в течение несколь-
ких месяцев занимались изучением языка фарси. К каж-
дой из групп наших будущих «коммандо» также прикре-
пили иранца, который должен был вместе с ними принять
участие B предстоящих операциях. В техническом отно-
шении (в том, что касалось боевого снаряжения) все
было готово, и мы ожидали лишь сигнала от находивше-
гося в Тегеране немецкого разведчика-нелегала.
Радиосвязь находилась B ведении технического отде-
ла 4-го управления. В ту пору я не придавал особого
значения многим мелочам, поскольку считал вполне ес-
тественным идеальное взаимодействие всех немецких
служб. Впоследствии мне суждено было в этом жестоко
разочароваться. Обстановка в тылу существенно отлича-
лась от фронтовой, где жизнь постоянно находилась на
волоске от смерти и где мы неизменно старались прояв-
лять взаимовыручку. В тылу правили бал его величество
Эгоизм и ее святейшество Бюрократия. Если бы мне
заранее было известно об этом, я вряд ли согласился бы
заняться разведкой.
2 Зак. 2552 33

Иранская операция была засекречена и получила ко-
довое название операция «Франц». Большое соленое озе-
ро к юго-востоку от Тегерана было выбрано местом за-
броса первой немецкой разведгруппы, состоявшей из пяти
немцев и одного иранца, уже вполне готовых для выпол-
нения поставленной перед ними задачи. После долгих
переговоров руководство люфтваффе предоставило в наше
распоряжение «Юнкерс-290», вполне подходивший для
дальних перелетов. Вес снаряжения и бензина, которые
следовало захватить с собой, пришлось высчитывать бук—
вально по граммам. Только тот, кому когда-либо доводи—
лось заниматься подобным, может оценить то, как часто
нам приходилось пересматривать список необходимых
вещей — от оружия до запасов продовольствия, от обмун-
дирования, боеприпасов и взрывчатых веществ до подар-
ков вождям иранских горных племен.
Я до сих пор помню, сколько хлопот возникло в
связи с необходимостью найти спортивные винтовки с
серебряной инкрустацией и украшенные золотом писто-
леты марки «Вальтер».
Местом вылета был назначен находившийся в Крыму
аэродром. По причине тамошней короткой взлетной по—
лосы возникла необходимость значительно уменьшить
массу груза — конечно же, за счет военного снаряжения.
Затем пришлось дождаться летной погоды и, насколько
это возможно, — наиболее темных ночей, благоприят-
ствовавших перелету над территорией России. Когда все
уже было вроде бы готово для вылета, оказалось, что из-
за размытой дождями взлетной полосы снова пришлось
избавляться от лишних килограммов груза. Излишки, от
которых мы были вынуждены отказаться, обещали доста-
вить нашей группе дополнительным, грузовым, самоле-
том.
Наконец вылет состоялся. Только после четырнадца-
ти часов ожидания пришло радиосообщение от моих по-
допечных.
Ввиду политического характера потенциальных мяте-
жей горных племен, которые мы предполагали спровоци-
ровать, последующее руководство операцией, к нашему
великому сожалению, было передано политическому от-
делению 4-го управления, которое возглавлял доктор Г ре—
фе. На нас возлагалось лишь дополнительное военно-
34

техническое обеспечение «иранской» группы. Я оказался
B неадекватной ситуации, поскольку мне пришлось пере-
дать специально обученных мною людей под непосред-
ственное начало нового руководства, а я все еще считал
себя ответственным за судьбу моих подопечных, хотя
понимал, что по-настоящему помочь им смогу лишь B
самом экстренном случае.
Между тем наступило лето 1943 года. Положение на
фронтах было далеко от идеального — я чувствовал это по
тому сопротивлению, которое встречал при попытках со-
вершенствования вверенного мне подразделения. К моим
запросам о предоставлении людей и материально-техни-
ческих ресурсов ответственные за это лица относились
безо всякого энтузиазма.
Заброшенная в Иран группа действовала с перемен-
ным успехом. Ей действительно удалось установить связи
с мятежными племенами, и она делала все, что было в ее
силах для выполнения возложенной на нее задачи. Успе-
хи ее были скромными отчасти также из-за того, что нам
не удавалось обеспечить группу как людьми, так и воен-
ным снаряжением. Еще Одной причиной являлась не-
хватка соответствующего воздушного транспорта - само-
летов «Юнкерс-290».
Из числа курсантов нашего «специального лагеря»
мы подготовили новую группу из шести человек, возглав-
ляемую офицером. Ее заброска B назначенное время не
состоялась — к счастью, как впоследствии оказалось —
из-за поломки самолета. Один из наших агентов в Теге-
ране неожиданно для всех покинул страну и появился в
ТУРЦИИ. Он сообщил нам — и очень вовремя, — что наша
разведывательная сеть в столице Ирана разгромлена и все
наши агенты арестованы. Спастись посчастливилось только
ему одному.
В результате новая группа, которую мы собирались
забросить в Иран, не имела готовой принять ее разведы-
вательной сети, и нам ничего не оставалось, как отложить
операцию на неопределенное время. Прошло еще не-
сколько недель, и воинственный дух мятежных племен
пошел на убыль. Иранцы попытались помочь всем на-
шим людям бежать, однако шансы благополучно вы-
браться из незнакомой страны, не владея местным язы-
ком, в ближайшее нейтральное государство — Турцию —
35

были слишком малы. Вскоре горцам пришлось сдать всех
немцев. В сложившейся драматической ситуации один из
офицеров решился на самоубийство. Другие вынуждены
были провести в заключении на Ближнем Востоке не-
сколько лет. В Германию они вернулись лишь в 1948
году.
Вскоре мне довелось заняться еще более интересны-
ми заданиями. Технический отдел 4-го управления озна-
комил меня с обширной информацией, касающейся про-
мышленного потенциала Советского Союза, в частности
Уральского региона. Поскольку почерпнуть подобные
сведения из открытых источников было невозможно, объем
информации, которая поступила в мое распоряжение,
произвел на меня огромное впечатление. Была разрабо-
тана секретная операция, получившая название операция
«Ульм», целью которой являлся ряд диверсий на про-
мышленных предприятиях для выведения их из строя.
Одна хорошо спланированная диверсионная акция могла
нанести невосполнимый урон оборонной промышленно-
сти противника.
Прежде чем я принял окончательное решение при-
ступить к выполнению этой новой задачи, я проштудиро-
вал все имевшиеся у нас документы об операциях подоб-
ного рода. Я понял, что жизненно необходимую
информацию можно сознательно и целенаправленно
выведать и у самого врага. Почему бы не попытаться
прибегнуть к такой методике и в этом конкретном деле?
Меня приводило в большое изумление то, что я узнал об
операциях британских «коммандо», руководимых лордом
Маунтбетгеном. Деятельность британской секретной служ-
бы была окутана тайной и практически не предавалась
гласности. Операции, которые она осуществляла по все—
му миру, стали для меня настоящим открытием.
Одновременно я прорабатывал документы об опера-
циях немецкой дивизии «Бранденбург». По сравнению с
британской разведкой наши ресурсы были гораздо скром-
нее, но в то же время выдающихся результатов во многих
случаях нам добиваться удавалось.
Я посвятил целых две недели работе с предоставлен-
ной мне секретной документацией и пришел к выводу,
что имеются большие возможности для того, чтобы уско-
36

рить победу Германии B войне путем активизации дивер-
сионных спецопераций.
Даже нашему врагу нигце не удавалось эффективно
защитить свою родину. Отыскав особо важные места в
его обороне, уязвимые для воздействия небольших, но
решительно настроенных групп в сочетании с искусным
планированием и надежным обеспечением операции,
можно было достичь значительных успехов.
Когда я сообщил Шелленбергу о том, что решил
взяться за новое задание, тот явно остался доволен услы-
шанным.
К моему удивлению он предложил мне не только
перейти на службу в СД*‚ но также и новый чин штурм-
баннфюрера СС**. После недолгих размышлений я от-
клонил это предложение, сославшись на то, что моя
главная задача - руководство боевыми группами и я могу
лучше справляться с нею, оставаясь офицером войск СС.
Я начал войну рядовым, затем получил повышение в
чине и желал и далее — пока продолжается война —
оставаться армейским офицером.
Через несколько дней пришел приказ о моем повы-
шении в чине. Прежний командир «специального лаге-
ря», голландец по национальности, был переведен в вой-
ска СС, и теперь на его место заступил я. Мои подопечные
офицеры в большинстве своем имели большой фронто-
вой опыт. Однако помощников для моей работы также и
B 4-M управлении мне не хватало. Но все же удача мне
снова улыбнулась. В отдел политической разведки при-
шло пополнение B лице 20 молодых СОЛДаТ. В их числе
оказался и оберштурмфюрер СС*** Карл Радль — мой
старый знакомый. Я поинтересовался у него, не желает
ли он помочь мне в организации нового отдела. Радль не
только согласился сам, но и привел с собой двух хороших
специалистов. У всех троих за плечами был уже богатый
армейский опыт. Поэтому я мог использовать их в самых
разнообразных делах.
Еще одним человеком, давно мне знакомым — еще со
"‘ Аббревиатура от нем.: der Sicherheitsdienst(SD).
"‘"‘ Соответствует майору.
""""‘ Соответствует общевойсковому чину генерала рода войск
или вила вооруженных сил.
37

студенческих лет — был начальник Главного управления
имперской безопасности (РСХА) Эрнст Кальтенбруннер.
В свое время он состоял в «Студенческом союзе» Г раца,
и в ту пору мы часто с ним общались, хотя в 1938 году
наши дороги разошлись. Сегодня он стал, пожалуй, са-
мым влиятельным человеком в Германии. Согласно су-
бординации, я должен был представиться ему, и, к моему
вящему удовольствию, отметил, что мы без особого про-
медления вернулись к нашим прежним добросердечным
отношениям.
Меня особенно поразили слова Кальтенбруннера об
одолевавших его заботах, сказанные им в одном из раз-
говоров со мной.
— Я принял на себя руководство над Главным управ-
лением год спустя после гибели обергруппенфюрера СС
Гейдриха*‚ — сказал он. — До моего назначения на этот
пост рейхсфюрер СС Гиммлер добавил его ко всем своим
другим ведомствам, и за это время семнадцать руководи-
телей моих управлений добились определенной незави-
симости. Они всегда выходили напрямую на Гиммлера, а
я даже сегодня часто остаюсь непосвященным в ряд воп-
росов и о многом узнаю задним числом. Твой новый шеф
Шелленберг и глава гестапо Мюллер слишком любят
такие служебные отношения. Гейдрих отлично знал свое
дело и организовал свое управление самым сдержанным
и бесстрастным образом. Подобное нам, австрийцам, не
очень-то по душе.
Вскоре поступил приказ об увеличении «Специаль-
ного лагеря Ораниенбург» до размеров батальона, а штаб
войск СС поручил мне сформировать подразделение «Фри-
денталь» и возглавить его. Благодаря добрым отношени-
ям, сложившимся у меня с командирами фронтовых под-
разделений, мне удалось подобрать достаточное число
офицеров, унтер—офицеров и ряловых и сформировать из
них за довольно короткое время две роты.
Местом расположения нового подразделения стало
местечко Фриденталь близ Ораниенбурга. Здесь, в огром-
ном лесопарке, находился старый охотничий замок эпохи
Фридриха Великого. Окружавшая его местность идеально
подходила для наших целей. Реальное воплощение наших
* Убит в Праге чешскими борцами Сопротивления.
38

планов оказалось не таким гладким, как мне ранее пред-
ставлялось. Мне пришлось столкнуться с трудностями
официального характера, пробиваясь через запутанный
бюрократический лабиринт. Неоценимую помощь B борьбе
с бюрократами оказал мне мой заместитель Карл Радль.
Вскоре была составлена и утверждена насыщенная
программа учебы моего спецподразделения. Курсантам
предстояло овладеть многочисленными спецдисциплина-
ми, которые позволили бы им справиться с любой боевой
задачей B любых условиях. Строевая и инженерно-техни-
ческая подготовка являлась безусловно необходимым
элементом обучения, кроме того, каждому из моих под-
чиненных надлежало овладеть навыками обращения с
различными артиллерийскими орудиями и вождением
всевозможных транспортных средств, включая железно-
дорожный локомотив и моторную лодку.
Большое внимание уделялось таюке физической под—
готовке и спорту, в том числе и парашютному. Помимо
индивидуальной подготовки, предусматривалось и прове-
дение групповых занятий по различным специальностям,
изучение иностранных языков и так далее. В те дни я
считал нашими главными военными целями Советский
Союз и страны Ближнего Востока - последние по той
причине, что там были сосредоточены стратегические
интересы англо-американцев. Допускаю, что в ту пору я
не до конца осознавал, что шел уже четвертый год войны.
Возможно, сознательно отгонял мысль о том, что война
затянулась. Я говорил себе, что для солдата не существует
понятия «слишком поздно». Никогда не поздно начинать
любое важное дело, которое само по себе требует неза-
медлительных и решительных действий.
Тем временем в Голландии была уже проведена боль-
шая подготовительная работа по созданию разведыва-
тельной школы. В ходе моей первой инспекционной
проверки я убедился B том, что в этой стране работу по
организации разведкурсов можно осуществить в еще боль-
ших масштабах, чем в Германии.
Руководство разведшколой было возложено на штан-
дартенфюрера СС* Кнолле. Возникла щекотливая ситуа-
ция: Кнолле был старше меня по чину, B то время как по
* Полковник.
39

должности главнее был я. Однако особых проблем не
возникло — Кнолле исправно нес свои служебные обя-
занности как мой подчиненный.
Школы размещались в загородной местности, в доме
некоего знатного голландца аристократического проис-
хождения. Здесь, вдали от любопытных глаз, нам пред-
стояло проводить занятия, включавшие в себя обучение
радиосвязи и основам диверсионной деятельности.
То, что я узнал в Голландии о контрразведке — вот-
чине гестапо*‚ — было для меня во многом новым. Мне
стало многое известно о разведывательных операциях
англичан. Практически каждую ночь они забрасывали
своих агентов-парашютистов на территорию стран конти-
нентальной Европы или же сбрасывали для них необхо-
димые грузы — оружие, взрывчатку, радиопередатчики и
прочее снаряжение. Согласно статистике, около полови-
ны английских парашютистов попадало в плен почти
сразу по приземлении. Кроме того, примерно три четвер-
ти сбрасываемого ими груза попадало в руки немцев. Нам
было разрешено забирать себе эти «небесные дары» и
использовать их по своему усмотрению — таким образом,
нехватка необходимого нам разведывательного снаряже-
ния полностью решалась за счет противника.
По моей просьбе нам стали передавать в большом
количестве протоколы допросов, взятых у пленных аген-
тов британской разведки. После знакомства с этими до-
кументами я пришел к выводу, что нам еще многому
предстоит научиться у врага. Меня особенно заинтересо-
вали методы подготовки вражеской агентуры, и я попро-
сил тех, кто допрашивал арестованных англичан, обра-
щать на это особое внимание. Вскоре нам удалось
составить хорошее представление о работе британских
секретных служб.
Нам стало многое известно о том, что большинство
диверсионно-разведывательных центров противника на-
ходится в Шотландии, в строго охраняемых запретных
зонах и как правило в уединенных загородных домах.
Некоторые из арестованных нами британских агентов,
согласившихся давать правдивые показания, нарисовали
нам планы тамошних дорог и прочих географических
* 4-е управление РСХА.
40

объектов. Все это значительно дополнило наши представ-
ления о работе британской разведки.
Находясь в Г олланции, я впервые познакомился с
понятием «двойной агент». Среди тех, кто сделал шпио-
наж своей основной профессией, имелось немало таких,
кто был готов при поимке и разоблачении перейти на
сторону врага и, таким образом, начать работу против
своих прежних хозяев. Вскоре я понял, что по-настояще-
му опасные оперативные задачи можно доверять только
солдатам-добровольцам. Человека, добровольно решив-
шего в любую минуту пожертвовать собственной жизнью
ради своей родной страны, должны отличать слепая вера
в нацистские «идеалы» и глубокая убежденность в право-
те своего дела. Только такие люди могут стать гарантами
успешного исхода разведывательных операций. Вряд ли
можно ожидать твердости характера от человека, желаю-
щего сначала получить деньги и лишь потом рисковать за
это своей жизнью, хотя следует признать, что бывают
все-таки исключения из правил.
Еще одно открытие, сделанное мной в Голландии,
заключалось в том, что нам удалось вступить в «радиоиг-
ру» с британской разведкой — около десяти из попавших
в наши руки радиопередатчиков передавали противнику
тщательно подобранную дезинформацию. Благодаря это-
му мы смогли выявить английскую агентурную сеть в
Голландии, состоявшую из нескольких сот человек. По-
скольку эта подпольная организация в ту пору практиче-
ски бездействовала, было решено не торопиться с арес-
тами — мы могли добиться лучших результатов, продолжая
нашу «радиоигру».
Из предоставленных мне документов я узнал о том,
что англичане в разведшколах обучали своих агентов об-
ращению с бесшумными пистолетами. В Германии по-
добное оружие было еще неизвестно, и в наши руки оно
не попадало даже из взятого в качестве трофеев на окку-
пированных территориях. Меня осенила блестящая идея.
Почему бы не попросить у англичан по радио, выдавая
себя за их агентов, прислать нам подобное оружие?
В следующий мой приезд в Голландию — недели
через две — мне передали один из таких револьверов,
однозарядный калибра 7,65 мм, довольно примитивной
конструкции. Я тут же опробовал его, выстрелив из окна
41

моей комнаты B плавающих на пруду уток. Звука выстре-
ла практически не было слышно, и он даже не потрево-
жил беспечных птиц.
В числе забрасываемого англичанами B Бельгию, Гол-
ландию и Францию оружия был и автомат «Стэн». Когда
он попал мне B руки, меня поразила простота его конст-
рукции и очевидная дешевизна производства. Должно
быть, существовал глушитель и для «Стэна», но об этом
пока ничего не было известно — англичане держали это
B секрете. Последнее явилось той самой причиной, кото-
рая побудила меня взяться за поиски бесшумного «Стэ-
на». Однако на этот раз переданная по радио просьба
прислать нам требуемое осталась без ответа - либо анг-
личане заподозрили неладное, либо использование ново-
го оружия было назначено на более поздний срок.
Совершенно случайно мне стало известно, что один
голландский морской капитан направляется с некой сек-
ретной миссией B Англию. Предполагалось, что сначала
он отправится на своей яхте к берегам Швеции, а затем
в Шотландию и заберет там почту для британских агентов
в Голландии. По моей просьбе ему дали задание раздо-
быть глушитель для «Стэна». В результате мне посчастли-
вилось стать первым человеком в Германии, B чьи руки
попал этот оружейный образец. Меня привели в небыва-
лый восторг перспективы использования бесшумного
оружия. Любой разведывательной группе, вооруженной
подобным образом, удастся свести к минимуму потери B
своих рядах. При неожиданной встрече с врагом бесшум-
ная стрельба скроет ее истинное местонахождение. Я был
уверен, что мои чувства разделяет каждый солдат, выпол-
няющий обычное боевое или секретное разведывательное
задание.
Однако руководство лаборатории армейских воору-
жений, нахоцившееся B Берлине, придерживалось совсем
другого мнения. Как-то вечером во Фридентале я проде-
монстрировал действие глушителя кое-кому из высших
командных офицеров. Уже стемнело, когда мы вышли
прогуляться B парк. По моему приказу один из солдат
расстрелял B воздух целый магазин патронов. Мои высо-
копоставленные гости пришли B изумление, когда я по-
казал им валявшиеся на земле отстрелянные гильзы. Даже
после этого скептическое отношение к бесшумному ору-
42

жию не изменилось. Мне было сказано, что, мол, убой-
ная сила недостаточна и применение глушителя снижает
точность попадания при стрельбе.
Я выступил с предложением (и даже нашел людей,
поддержавших меня в моем начинании) начать производ-
ство «Стэна» в Германии, скопировав его конструкцию и
принцип действия. «Стэн» отличался простотой и в то же
время высокой надежностью в обращении: его можно
было бросить на землю, вывалять в грязи, и все равно он
не терял после этого своих качеств — в отличие от своих
немецких аналогов, выходивших из строя даже при ма-
лейшем количестве грязи, попавшей в механизм. Более
того, производство «Стэна» было высокоэкономичным и
никак не сказалось бы на выпуске немецкого оружия.
Однако «ее святейшество Бюрократия» снова сказала свое
веское слово, прячась за авторитетное мнение Адольфа
Гитлера. Но разве сам фюрер не говорил о том, что
немецкого солдата следует вооружать только самым луч-
шим оружием?
Нужно признать, что точность стрельбы «Стэна» дей-
ствительно уступала аналогичному показателю немецкого
стрелкового оружия. Но не стоит забывать о том, что
«Стэн» предназначен для ближнего боя и никому не
придет в голову использовать его для стрельбы по даль-
ним целям.
Это напомнило мне о скорострельных винтовках,
какими советские снайперы пользуются с 1941 года. Нам
всем очень хотелось заполучить их, и вскоре в каждой
роте появились одна или две русские снайперские вин-
товки. Немецкая снайперская автоматическая винтовка
появилась лишь в 1944 году, хотя была изобретена за
несколько лет до этого и производители намеревались
приступить к ее массовому выпуску. Однако их предло-
жение было отклонено. Существовало опасение, что про-
изводство такого оружия приведет к излишнему потреб-
лению боеприпасов, а от этого пострадает стрелковая
дисциплина. И в то же самое время начался выпуск
пулемета калибра 42, скорость стрельбы которого состав-
ляла 100 выстрелов в минуту. Подобные решения руко-
водства были выше понимания простых солдат.
Однажды ко мне зашел лейтенант из дивизии «Бран-
денбург», находившийся в отпуске. Его звали Адриан фон
43

Фолькерсам. Еще в 1941 году он был удостоен Рыцарско—
го креста за боевые действия в России. Он рассказал мне
о глухом недовольстве, царившем в рядах ветеранов «Бран-
денбурга». Дивизию уже больше не использовали для
выполнения спецопераций, а попросту бросали латать
прорехи, возникавшие на передовой — она выполняла
задачи, которые могла с равным успехом выполнять лю-
бая другая дивизия. Потери «Бранденбурга» были всегда
высоки и практически трудновосполнимы, если принять
во внимание тот факт, что «бранденбужцы» проходили
уникальную спецподготовку. Дивизия состояла иск-
лючительно из прекрасных знатоков иностранных языков
и географии, добровольно пожелавших принимать уча-
стие в заграничных спецоперациях. Фолькерсам и еще
десять офицеров из его батальона вызвались служить под
моим началом в подразделении, которое, как они слыша-
ли, я сейчас формирую. Не смогу ли я замолвить за них
слово перед начальством?
Я тут же подумал, что лучшего подчиненного и по-
мощника мне вряд ли удастся найти, и с радостью заве-
рил его, что постараюсь сделать все, что в моих силах,
чтобы выполнить его просьбу.
Именно в связи c этим делом и состоялась моя пер-
вая и последняя встреча с главой германской военной
разведки абвера адмиралом Канарисом*. Мне стало изве-
стно о предстоящем совещании Канариса с Кальтенбрун-
нером и Шелленбергом по вопросам улучшения взаимо-
действия возглавляемых ими ведомств. Я обратился с
просьбой поприсутствовать на нем и поддержать мое
ходатайство о переводе в мое подразделение четверых
офицеров и шестерых унтер-офицеров из дивизии «Бран-
денбург».
Нас провели в затемненное помещение и предложи-
ли сесть в низкие кресла. Хотя у меня неплохая память
на лица, но, к моему немалому удивлению, описать вне-
шность адмирала Канариса я не могу. Я запомнил лишь
то, что он был человеком крупного телосложения, сред-
него роста, с лысой головой. На нем была морская фор-
* Примыкал к правой оппозиции; после провала июльского
заговора 1944 г. казнен (повешен) 9 апреля 1945 г. в концлагере
Флоссенбург.
44

ма. В моей памяти также сохранились его бесцветные
глаза, следившие поочередно за собеседниками в те мо-
менты, когда он отрывал свой взгляд от какой-то точки
на стене.
Однако гораздо лучше мне запомнилось другое. Ка-
нарис, несомненно, был очень скрытным человеком, тай-
ной за семью печатями. Было невозможно понять, о чем
он думает или чего он на самом деле хочет. Он был
превосходным, «профессиональным», собеседником, от-
лично владевшим искусством «плетения словесных кру-
жев», способным уводить разговор в нужном ему направ-
лении. Но я тоже умел спорить и, если надо, торговаться.
Целых три часа мы пытались убедить Канариса передать
в мое распоряжение вышеупомянутых десять человек, но
он постоянно находил все новые и новые отговорки,
чтобы отказать нам. Когда мы переходили к доказатель-
ствам своей правоты и находили неоспоримый ответ на
его последний довод, он тут же выдвигал совершенно
новый аргумент
Наконец дело сдвинулось c мертвой точки. Сила ар-
гументов Канариса, как мне показалось, иссякла, и он
вроде бы согласился с моей просьбой. Я обвел окружаю-
щих победным взгляцом и издал вздох облегчения. Наш
«диспут» практически лишил меня всяких сил. Но когда
дело дошло до указания главе отдела личного состава
абвера, ко всеобщему удивлению, адмирал снова вернул-
ся к своим старым доводам и отложил рассмотрение дела
на неопределенное время. С меня было довольно. Я по-
считал, что больше продолжать эту тему не стоит. И
только спустя месяц, в ноябре 1943 года, после того как
к делу подключились определенные силы из высших сфер,
десять человек из дивизии «Бранденбург» поступили,
наконец, в мое распоряжение. Вернувшись с совещания
в свой кабинет в самом лучшем расположении духа, я
сразу же обратился к Радлю:
— Адмирал Канарис — самый трудный собеседник из
всех, с кем я когда-либо имел дело. Как человек он
представляется мне абсолютно непостижимым, и я не
могу сформулировать какое-нибудь мнение о нем. Види-
мо, он идеальный офицер-разведчик. Его глаза светятся
великим умом, однако вряд ли кому удастся «раскусить»
этого человека. Он напоминает мне медузу, которую можно
45

насквозь проткнуть пальцем и B то же время вытащить
его — она снова будет такой, как прежде. Его манера
спорить неизменна. Он никогда не соглашается и никог-
да не возражает. Для него нет только черного или только
белого, для него существует только нечто среднее, и B
конечном итоге он не признает чего—либо полностью.
Видимо, это изначально и является его целью. Я ничего
не имею против подобной тактики B отношении ино-
странцев или явных врагов — но не B отношении своих
соотечественников.
Примерно B то же время я установил контакты с
разведывательной службой люфтваффе, носившей кодо-
вое название «Курфюрст». Это была одна из самых пре-
красно организованных служб, с которыми я когда-либо
имел дело. Вскоре между нами установилось самое тесное
сотрудничество. Разведкой Геринга было сделано огром-
ное количество аэрофотоснимков, в том числе и многих
районов: Заволжья — на востоке, Аральского моря — на
юго-востоке, Месопотамии и Суэцкого канала — на юге.
Большая их часть датировалась 1940-41 годами, когда
люфтваффе безраздельно господствовали в воздухе. Кро-
ме того, B архивах разведки германских ВВС было много
снимков и других промышленных районов враждебных
нам государств.
Занимаясь операцией «Ульм», я ознакомился с ог-
ромным количеством фотоматериалов, имеющих отноше-
ние к оборонным предприятиям Советского Союза. Сле-
дует добавить, что, получив доступ к сокровищнице
«Курфюрста», я понял, насколько мы отстаем от наших
коллег-авиаторов и как много нам еще предстоит сделать.
Было известно, что русские эвакуировали свои наи-
более важные промышленные предприятия на восток, за
Уральские горы, где создали новые военные заводы. Ин-
тересовавший нас Уральский промышленный район B ту
пору превышал площадь Германии. Разведывательным
самолетам редко удавалось долететь до Урала, и поэтому
мы зависели от прочих источников информации. Напри-
мер, систематически собирали и анализировали сведе-
ния, которые удавалось почерпнуть из допросов военно-
пленных. Кроме того, мы использовали данные,
поступавшие от германских и французских фирм, когда-
то сотрудничавших с Советами B области экономики и
46

связанных с уральскими промышленными предприятия-
ми. Они существенно дополняли наши представления об
Уральском регионе. Мне впервые представилась возмож-
ность объективно оценить тот объем систематических
подготовительных работ, который приходится осуществ-
лять ради выработки какого-либо определенного страте-
гического плана.
Уничтожить советские оборонные объекты с воздуха
или посредством диверсий было абсолютно невозможно.
Значит, следовало нащупать другие уязвимые места рус-
ских. В ту пору любая отрасль промышленности, особен-
но централизованной, созданной B соответствии с гос-
планированием, имела свои слабые места. Вскоре нам
удалось их выявить. В данном случае это была система
объектов электроэнергетики, созданная B соответствии с
теми же экономическими государственными планами.
Потребность B электроэнергии следовало удовлетво-
рить незамедлительно, однако B результате спешки, B03-
никшей при реконструкции эвакуированных промыш-
ленных предприятий, реальной системы резервного
электроснабжения так и не было создано. Уменьшение
поставок электроэнергии может вызвать в конечном ито-
ге соответствующее уменьшение выпуска промышленной
продукции.
При помощи отдельных технических служб люфт-
ваффе - имевших B данном деле равный жизненно важ-
ный интерес - мы целенаправленно приступили к плани-
рованию операции и вскоре добились быстрых успехов.
Эта систематически проводившаяся работа была вне-
запно прервана и отложена на долгие месяцы B результате
недвусмысленного, но B недостаточной мере продуман-
ного, приказа, поступившего «сверху». Один из высоко-
поставленных чиновников шпееровского Министерства
вооружения и боеприпасов передал Гиммлеру меморан-
дум, B котором излагалась значимость огромных домен-
ных печей Магнитогорского металлургического комбина-
та для военной экономики СССР. В тот же день Г иммлер
B присущей ему импульсивной манере издал приказ сле-
дующего содержания:
«Спецгруппе «Фриденталь» немедленно приступить к
подготовке диверсионной операции на Магнитогорском
металлургическом комбинате. Цель — доменные печи,
47

которые следует навсегда вывести из строя. Руководите-
лю ежемесячно докладывать о ходе подготовки операции
и ее предполагаемой дате».
Этот приказ я вскоре обнаружил на своем столе в
форме телефонограммы. Немедленно проведя совещание
специалистов по диверсионной деятельности, мы в ре-
зультате обсуждения пришли к двум заключениям:
1. Абсолютно достоверной информацией о Магнито-
горском комбинате мы не располагаем. Чтобы получить
ее, потребуется несколько месяцев напряженного труда.
2. При всем нашем желании невозможно даже пред-
ставить, как несчастные диверсанты смогут переправить
требуемое количество взрывчатки поближе к месту ди-
версии, которое постоянно и тщательно охраняется.
Но как же довести эти безрадостные выводы до све-
дения высшего руководства?
Когда я простым, незамысловатым языком изложил
эти выводы на бумаге и собрался отправить их для рас-
смотрения на самый «верх», надо мной просто посмея-
лись, сказав, что я веду себя в разведке как типичный
новичок—несмышленыш. Мне еще предстоит многому на-
учиться в хитрой науке взаимодействия с руководством.
Главное, что от меня требовалось — это продемонстриро-
вать небывалый энтузиазм, с которым воспринимался
любой план начальства, каким бы идиотским он мне ни
показался, и постоянно сообщать об успешной подготов-
ке к операции. И только позднее, и лишь в малых дозах
в рапорты следует включать истинную информацию. И
действовать так до тех пор, пока о первоначальном плане
забудут. Именно так можно стать виртуозом в искусстве
высшей дипломатии. Только тогда откроется наикратчай-
ший путь к Продвижению вверх по карьерной лестнице.
Потребовалось целых полтора года, чтобы от этого
абсолютно невыполнимого замысла наконец отказались.
Постепенно я получил полное и конкретное пред-
ставление о том, что скрывается за понятиями «военные
спецоперации» и «диверсионные мероприятия». Будучи
солдатом, я ОТДавал предпочтение первым. Однако следу-
ет все же признать, что Германия была не слишком
подходящей базой для деятельности разведывательной
агентуры. Да, мы действительно оккупировали почти всю
Европу, но где нам найти англичан и американцев, гото-
48

вых шпионить на нас в своих собственных странах? Если
для них главное деньги, то успехов от их деятельности
ожидать нельзя. Союзникам в оккупированных Германи-
ей странах создавать агентурную сеть было неизмеримо
легче. Патриотов, готовых любым способом бороться
против вторгшегося в их страны врага, было немало. По
моему мнению, самых лучших результатов разведдеятель-
ности в Европе можно было ожицать лишь от немецких
солдат-добровольцев при поддержке одного-двух мест-
ных жителей, хорошо знавших собственную страну. Та-
ким образом, любые спецоперации мы старались осуще-
ствлять исключительно на военной основе.

ГЛАВА 4
26 июля 1943 года B берлинском отеле «Эдем» со-
стоялась моя встреча с одним университетским профес-
сором, моим старым венским знакомым. Я был в штат-
ском - я вообще предпочитал этот вид одежды, — и
наш затянувшийся обед все больше и больше приобре-
тал неформальный характер. Отобедав, мы перемести-
лись B холл, где за чашечкой весьма далекого от совер-
шенства кофе предавались воспоминаниям о нашей
родной Вене и общих знакомых. Однако совсем скоро
я поймал себя на том, что испытываю необъяснимое
предчувствие. Перед уходом на всякий случай оставил
секретарше номер, по которому можно связаться со
мной, если кто-нибудь будет искать меня по телефону.
Извинившись перед моим собеседником, я вышел B
свой служебный кабинет. Моя секретарша находилась B
состоянии крайнего возбуждения. Меня вот уже два часа
повсюду разыскивают.
— За вами приехали из Ставки фюрера, шеф. В пять
часов на аэродроме Темпельхоф будет ждать самолет, —
сказала она. Теперь мне стало понятно, что же именно
так сильно беспокоило меня. Меня никогда еще не вы-
зывали непосредственно к фюреру. Скрывая охватившее
меня волнение, я постарался ответить как можно более
спокойно:
— Передайте Радлю, чтобы он собрал все необходи-
мое для поездки, привел в порядок мою форму и отпра—
вился прямо на аэродром. Пусть ничего не забудет взять!
Вы не B курсе, B чем там дело?
— Нет, — последовал ответ. — Нам ничего не известно
50

об этом. Радль все неукоснительно выполнит, он никогда
ничего не забывает.
На прощание с Радлем не ушло много времени. Его
явно поразило известие о моем вызове к фюреру, и он
пожелал мне удачи.
По пути на аэродром я мысленно перебирал все
возможные причины моего вызова. Не связано ли это с
операцией «Ульм»? Может быть, хотя и не совсем ясно,
при чем тут вызов именно в Ставку Гитлера? Мне не
оставалось ничего другого, как уповать на судьбу и тер-
пеливо ждать.
На аэродроме я в считанные минуты переоделся и
захватил с собой портфель с документами. Радль сообщил
мне, что в Италии свергнуто правительство, однако это
врЯД ли могло иметь отношение к моей внезапной по-
ездке.
На взлетной полосе я увидел «Юнкерс-52» — огром-
ный самолет, который дожидался именно меня! Впечат-
ляющая роскошь! Я уже поднимался по трапу, когда меня
осенило: «Вы должны быть готовы в любую минуту! Я
позвоню вам, как только мне станет что-нибудь известно.
Наши люди должны быть готовы в любой момент под-
няться по тревоге. Если ты предупрежден заранее - зна-
чит, вооружен!»
По моему сигналу самолет пошел на взлет. Сделав
несколько кругов, мы набрали высоту над Берлином.
Меня снова стали терзать тревожные мысли. Что ждет
меня. в Ставке фюрера? С кем я встречусь там? Все было
окутано плотной завесой тайны. Вскоре я отказался от
бессмысленных попыток найти ответ и огляделся по сто-
ронам. Двенадцать мест в салоне самолета позади меня
были пусты. Прямо передо мной находился мини-бар со
спиртными напитками. Заглянув в кабину пилота, я до-
вольно нахально осведомился, могу ли я угоститься рюм-
кой-другой. Две рюмки коньяка помогли снять напряже-
ние, и я снова откинулся на спинку кресла и стал
любоваться расстилавшимся под крылом самолета пейза-
жем.
После того как под нами промелькнула излучина
Одера, моему взору предстали живописные леса и луга
Пруссии. Я подумал, что лишь смутно представляю себе
местонахождение Ставки Гитлера, поскольку это держа-
51

лось в строжайшем секрете от простых смертных. Кроме
ее кодового названия — «Вольфсшанце» («Волчье лого-
во») и приблизительного места расположения — где-то в
Восточной Пруссии, — мне не было больше ничего изве-
стно. Благодаря заботам Радля я обнаружил в портфеле
карту. После полутора часов полета я узнал городок Шнай-
демюль, над которым мы как раз пролетали. Мы летели
на высоте около тысячи метров, и солнце отражалось от
окон домов и воды каналов и водоемов.
Я снова ненадолго зашел в кабину пилота. Мне по-
казали на огромный водоем близ Дойч Эйлау, который
как раз открывался нашему взору. Под нами находился
перекресток магистралей Варшава—Данциг и Истенбург—
Позен (Познань). Я не смог удержаться от мысли о том,
что он может представлять собой прекрасную цель с
воздуха. Это было ужасно, что полет на самолете в пре-
красную погоду, позволявший любоваться живописной
панорамой, которая расстилалась внизу, не мог отогнать
прочь мысли о войне, и это заставило меня рассердиться
на самого себя.
Тем временем солнце опустилось довольно низко над
горизонтом. Мы стали снижаться и летели уже на высоте
трехсот метров над землей. Пейзаж существенно изме-
нился — сделался ровным, испещренным многочислен—
ными водными магистралями. Глаз радовала зелень ле—
сов, среди которых были, видимо, и березовые рощи.
Когда мы преодолели примерно полукилометровое
расстояние, показалась область озер. Я посмотрел на
карту — мы находились над Мазурскими болотами. Именно
здесь престарелый Гинденбург когда-то нанес русским
сокрушительный удар*. К счастью, Восточный фронт
проходил сейчас где-то под Смоленском — вдали от свя-
щенной земли Восточной Пруссии и в сотнях километров
от германской границы.
На краю озера где-то под Лотценом я заметил не-
большой аэродром. Посадка нашего «Юнкерса» прошла
плавно и успешно. Весь полет занял не более трех часов.
* Населенный пункт в Восточной Пруссии, где 26—29 августа
1914 r. войсками под командованием Гинденбурга (начальник шта-
ба — генерал Людендорф) была окружена и разгромлена русская
армия генерала Самсонова.
52

Возле казарм для персонала, обслуживающего аэро-
дром, меня дожидался «мерседес».
— Гауптштурмфюрер Скорцени? — спросили меня. —
Мы доставим вас в Ставку.
По дороге, проходившей среди лесного массива, мы
вскоре добрались до первой зоны заграждения. Здесь
дорогу перегораживал шлагбаум. Водитель вручил мне
пропуск, который вместе с удостоверением личности я
предъявил дежурному офицеру.
В специальном журнале я расписался напротив своей
фамилии. После этого шлагбаум поднялся. Сделавшаяся
более узкой дорога теперь проходила через березовую
рощу. Мы пересекли несколько линий узкоколеек и вско-
ре оказались перед еще одним шлагбаумом, где мне при-
шлось снова выходить из машины.
Надо было вновь предъявить документы и расписать-
ся в еще одном журнале. Очередной дежурный офицер
снова позвонил кому-то по телефону. Затем задал мне
вопрос, кто посылал за мной. К моему неудовольствию
пришлось признаться, что я этого не знаю.
— Вас ждут в Чайном домике в управлении адъютант-
ской службы, — сказал мне дежурный, явно находясь под
впечатлением от ответа, услышанного им по телефону.
Информация, полученная от дежурного, ничего мне
не говорила. Какое отношение может иметь ко мне адъ-
ютантская служба? Автомобиль проехал еще немного и
оказался возле ворот. Территория, на которую мы въеха-
ли, была огорожена колючей проволокой и напоминала
ухоженный парк с высаженными в нем березами. Изви-
листые дорожки по краям были обсажены низенькими
молодыми березками. Затем показались какие-то строе-
ния, явно казармы, размещенные без всякого понятия о
симметрии. Плоские их крыши были замаскированы дер-
ном и низкорослым кустарником. Некоторые из строе-
ний и дорожек были затянуты камуфляжными сетками,
подпираемыми то здесь, то там верхушками настоящих
деревьев — явно для того, чтобы сверху, с воздуха, они
напоминали обычные перелески.
Уже почти стемнело, когда мы добрались до Чайного
домика. Я увидел деревянное строение, состоявшее из
двух флигелей, соединенных крытым переходом. Позднее
я узнал, что в левом находилось офицерское казино, где
53

питались начальник штаба Верховного главнокомандова-
ния вермахта (ОКВ) фельдмаршал Кейтель и его генера-
лы. Сам Чайный домик располагался B правом флигеле.
Войдя в него, я оказался B просторной приемной, обстав-
ленной несколькими столами и удобными креслами, с
лежащим на полу простым ковром.
Меня встретил гауптштурмфюрер СС, который пред-
ставил меня пятерым присутствовавшим B комнате офи-
Церам — полковнику и майору сухопутных войск, двум
подполковникам люфтваффе и штурмбаннфюреру СС. У
меня вызвало недовольство то, что представлявший меня
гауптштурмфюрер неправильно произнес мою австрий-
скую фамилию, и мне пришлось поправить его.
Подобные ошибки происходят нередко, однако мне
самому было не вполне ясно, почему именно в этот раз
это вызвало у меня особое раздражение.
Было очевидно, что присутствующие ждали именно
меня. Г ауптштурмфюрер куда-то вышел, и я закурил. Я
как раз собирался спросить моего коллегу из войск СС,
как его зовут — я не расслышал его фамилии, когда нас
знакомили, — когда гауптштурмфюрер вернулся.
- Я провожу вас к фюреру, господа. Вас представят
и предложат рассказать о вашей военной карьере. Прошу
вас следовать за мной.
Мне показалось, что я ослышался, и меня тут же
охватила жуткая дрожь. Через несколько минут я увижу
Адольфа Гитлера - фюрера Великой Германии и Верхов-
ного главнокоманцующего рейха. Вот это сюрприз! Толь-
ко бы не наделать нечаянных ошибок при встрече.
Тем временем мы прошли уже больше сотни шагов,
однако я все еще не представлял себе, куда мы направ-
ляемся. Мы вошли B новое помещение и снова оказа—
лись B просторной приемной, где нам пришлось по-
ДОЖДаТЬ еще какое—то время. На стене я заметил
небольшую картину B серебряной рамке - это была
дюреровская «Фиалка». Забавно, что эта скромная под-
робность крепко врезалась мне B память, B то время как
более значимые эпизоды быстро забылись. Затем мы
вошли в левую дверь и оказались в комнате площадью
примерно шесть на девять метров. На правой стене
окна были завешены простыми, яркой расцветки што-
рами. Здесь же стоял массивный стол, заваленный то-
54

пографическими картами. Слева находился камин, на-
против него — круглый стол и 4-5 легких стульев. Бу-
дучи самым младшим по чину, я занял место на «левом
фланге». Мой взгляд упал на письменный стол, стояв-
ший под углом по отношению к окну, на котором
лежало параллельно друг другу много цветных каранда—
шей. Так значит, именно здесь принимаются судьбо-
носные для Германии решения!
Открылась левая дверь.
Мы щелкнули каблуками и замерли по стойке «смир-
но». Через секунду я увижу человека, который сыграл
огромную роль в истории Германии. Любой солдат испы—
тывает сходное чувство волнения, когда неожиданно ока-
зывается перед лицом своего Верховного главнокоманду-
ющего.
Не исключено, что в настоящий момент, когда пи-
шутся эти строки, сегодняшние мысли накладываются на
старые воспоминания. В те волнующие минуты я испы-
тывал такие сильные смешанные чувства, что ярко за-
помнились мне лишь отдельные случайные эпизоды той
памятной встречи.
В комнату неторопливо вошел Адольф Гитлер и по-
приветствовал нас своим традиционным жестом. Он был
в простом полевом мундире, в белой рубашке с черным
галстуком. На его груди слева я заметил Железный крест
1-й степени, которым его наградили еще в Первую миро-
вую войну, а таюке черную нашивку за ранение.
Когда он попросил адъютанта представить ему офи-
цера, стоявшего крайним справа, мне практически ниче-
го не было видно. Я с большим усилием заставил себя
оставаться на месте, чтобы не наклониться вперед ради
того, чтобы лучше видеть происходящее. Мне удалось
лишь услышать низкий голос фюрера, задававшего ко-
роткие вопросы. Этот голос был прекрасно знаком по
радиотрансляциям, не узнать его было нельзя. Меня по-
разил его австрийский акцент, даже в те минуты, когда в
его голосе звучали патетические нотки. Мне показалось
удивительным, что этот человек, воспевавший старый
прусский дух, не мог скрыть своего австрийского проис-
хождения, несмотря на то, что он уже долгие годы был
оторван от своих родных корней. Интересно, а не утратил
ли он типичную австрийскую мягкость и добросердеч-
55

ность или же стал совсем другим человеком — прагматич-
ным и жестоким?
Господи, что за легкомысленные и наивные мысли
лезли мне в голову в те минуты!
Офицеры, с которыми беседовал фюрер, прежде чем
обратился ко мне, коротко, ПО-СОЛДаТСКИ сообщали о
своей военной карьере. Наконец Адольф Гитлер прибли-
зился ко мне и протянул руку для рукопожатия. Я, сделав
огромное усилие над собой (мне не хотелось проявлять
излишней лакейской угодливости), представился, как по-
ложено по всем канонам военной субординации — корот-
ко, но (как мне показалось) элегантно. Буквально пятью
короткими предложениями я рассказал о своем месте
рождения, полученном мною образовании, военной карь-
ере, моем служебном положении в настоящее время. Пока
я все это рассказывал, фюрер смотрел мне прямо в глаза,
ни на секунду не отводя взгляда. После этого он сделал
шаг назад, снова окинул взглядом нас всех и неожиданно
спросил:
— Кто из вас знает Италию?
Первым ответил я:
— Я был там однажды. Мне удалось добраться до
самого Неаполя, мой фюрер.
Тогда Гитлер снова обратился к тому офицеру, с
которым он говорил первым:
— Что вы знаете об Италии?
Вопрос вызвал всеобщее удивление, и мы посчитали,
что он адресован каждому из нас. Ответы прозвучали не
вполне уверенно:
- Италия... наш союзник по «оси»... вместе с нами
подписала Антикоминтерновский пакт...*
Я снова осмелился вмешаться:
— Я австриец, мой фюрер!
Добавлять к этой фразе нет особой необходимости -
каждый австриец как личную потерю воспринимал поте-
рю германского Южного Тироля - самого красивого
уголка на земле.
Адольф Гитлер смерил меня долгим пристальным
взглядом, после чего произнес следующее:
* Заключен Германией и Японией 25 ноября 1936 г.
56

— Вы свободны, господа. А вас, гауптштурмфюрер
Скорцени, я попрошу задержаться.
Я с удовольствием отметил, что на сей раз мое имя
было произнесено правильно.
Мы остались вдвоем, лицом к лицу. Когда фюрер
начал разговор со мной, то пришел в небывалое вооду-
шевление. Хотя он оставался скуп на жесты, в его облике
тем не менее читалась необыкновенная сила.
— У меня имеется для вас особое задание огромной
важности. Муссолини, мой личный друг и наш верный
товарищ по оружию, вчера стал жертвой предательства со
стороны итальянского короля и был арестован своими же
соотечественниками. Я не могу оставить в беде великого
сына Италии. Дуче для меня — воплощение величия
Древнего Рима. Новое итальянское правительство преда-
ло нас. Я сохраню верность своему старому союзнику и
моему доброму другу. Его необходимо спасти, иначе его
передадут в руки англо-американцев. Я поручаю вам
операцию по спасению дуче. Она имеет огромную важ-
ность для дальнейшего хода войны. Вы должны прило-
жить все свои силы для ее выполнения. В случае успеха
вас ждет награда!
- А теперь о самом главном, - продолжил фюрер. —
Нет особой необходимости говорить о том, что все дол-
жно быть в строжайшей тайне. Помимо вас, об этом
должны знать лишь пять человек. Вас снова переведут в
люфтваффе, и вы будете подчиняться приказам генерала
Штудента. Все вопросы будете обсуждать только с ним и
все детали операции узнаете только от него. Вы таюке
должны разработать вместе с ним все военные приготов-
ления на тот случай, если Италия под руководством Ба-
дольо окончательно предаст нас. Потерять Рим нельзя!
Вам предстоит узнать точное местонахождение дуче. Ни
командующий нашими войсками в Италии, ни наш по-
сол в Риме не должны ничего знать о вашем задании,
поскольку они не владеют ситуацией, создавшейся в Ита-
лии, и могут наделать всевозможных ошибок. Повторяю:
я возлагаю на вас ответственность за сохранение в абсо-
лютной тайне предстоящей операции. Надеюсь, в самом
ближайшем будущем услышать от вас добрые вести и
желаю вам всего наилучшего.
57

С каждым новым словом фюрера я чувствовал, что
становлюсь пленником его магического обаяния. Весо-
мость его слов была столь велика, что я не испытывал ни
малейшего сомнения в успехе предстоящей операции. В
те секунды, когда он говорил о преданности своему вели-
кому итальянскому другу, в его голосе слышалась такая
теплота и человечность, что я был глубоко тронут. Я смог
сказать на это лишь следующее:
— Я все прекрасно понял, мой фюрер, и сделаю все,
что в моих силах.
Мы обменялись рукопожатием, и аудиенция подо-
шла к концу. В течение нескольких минут нашей встречи,
которые показались мне вечностью, Адольф Гитлер не
сводил с меня глаз, и даже когда я повернулся, чтобы
шагнуть в дверь, я все еще спиной ощущал на себе его
ВЗГЛЯД.
Я вернулся в Чайный домик. Почувствовав, что на-
пряжение немного спало, я закурил сигарету. Голова у
меня по-прежнему шла кругом, и мне потребовалось какое-
то время, чтобы привести мысли в порядок. Ординарец
поинтересовался у меня, не хочу ли я чего-нибудь, и
только теперь я понял, что ужасно проголодался. Я по-
просил кофе и еще «чего-нибудь». Превосходные закуски
не заставили себя ждать. Я снял фуражку, перчатки и
портупею и уселся за столик, чтобы воздать должное
кушаньям, но не успел поднести чашку к губам, как
передо мной снова появился все тот же ординарец:
— Господин генерал Штудент ждет вас в соседней
комнате.
Дверь в небольшое соседнее помещение открылась, и
я предстал перед господином Штудентом. Это был чело-
век плотного телосложения и внешностью оптимиста. В
результате полученного им в 1940 году под Роттердамом
серьезного ранения на его лице остался большой шрам.
Я сообщил ему о содержании моей беседы с фюрером и
о данных им указаниях.
Неожиданно раздался стук в дверь, и на пороге по-
явился рейхсфюрер СС Гиммлер. До этого мне доводи-
лось видеть его только на фотографиях. Похоже, он был
хорошо знаком со Штудентом. Они обменялись привет-
ствиями. Затем ординарец представил меня. После корот-
ких рукопожатий нас пригласили садиться.
58

С первого взгляда самым примечательным в облике
Генриха Гиммлера были его старомодные очки. Маловы-
разительные черты лица не позволяли ничего сказать о
его характере. Гиммлер был в полевом мундире, галифе
для верховой езды, B которых я больше его никогда не
видел, и сапогах. Он дружески нам улыбнулся.
Рейхсфюрер заговорил первым и обрисовал полити-
ческую обстановку, сложившуюся B Италии. Он выска-
зался о том, что новое правительство, руководимое Бадо-
льо, вряд ли сохранит верность государствам «оси» и
назвал ряд имен итальянских военных, политиков и ари-
стократов, практически мне не известных. Когда он на-
зывал одних верными союзниками, а других предателями,
я подумал о том, что следовало бы записать кое-какие из
этих имен. Но не успел я занести авторучку над бумагой,
как Г иммлер сурово обрушился на меня:
— Никаких записей! Все должно оставаться в абсо-
лютной тайне! Вы должны наизусть запомнить все эти
имена!
Неплохое начало, подумалось мне. Хорошо, если из
сотни прозвучавших имен мне удалось запомнить хотя бы
одно после всего того, что обрушилось на меня за сегод-
няшний день.
Ни мне, ни генералу Штуденту не удалось вымолвить
ни слова, да и времени для этого не было, поскольку
Гиммлер продолжал осыпать нас лавиной различных имен
и указаниями, как с этими людьми следует вести себя. Я
изо всех сил старался удержать все в памяти, однако с
первого раза это оказалось просто невозможным.
— Измена Италии очевидна, — сказал он. — Это лишь
вопрос времени. Представители Италии уже ведут в Пор-
тугалии сепаратные переговоры с союзниками.
За этими словами последовал новый каскад имен,
географических названий, секретных документов. Затем
Гиммлер приступил к беседе с генералом Штудентом.
Было уже одиннадцать часов, и мои камерады B Берлине,
очевидно, не находили себе места от беспокойства, ожи-
дая моего телефонного звонка. Я попросил разрешения
отлучиться на минутку, чтобы позвонить по телефону. В
коридоре, дожидаясь, пока меня соединят с Берлином, я
зажег сигарету и задумался над фактами, о которых толь-
ко что узнал. Теперь мне была ясна суть моего нового
59

задания. Однако возник большой вопрос: как мне с ним
справиться? В эту секунду я увидел Гиммлера, который
заметил зажженную сигарету и гневно обрушился на меня:
— Неужели вы не можете обходиться без сигарет?
Похоже, вы не тот, кто нам нужен для выполнения этого
задания!
С этими словами Гиммлер вернулся обратно.
Еще одно «хорошенькое» открытие за один вечер,
подумал я. Я не понравился герру Г иммлеру и могу
лишиться своего почетного задания. Я в смятении пога-
сил сигарету. Что же делать? В этот миг передо мной
возник ординарец Гитлера. Скорее всего он явился сви-
детелем недавней сцены.
— Не расстраивайтесь. Рейхсфюрер со всеми ведет
себя так. Он наверняка уже забыл обо всем этом —
видимо, просто сильно нервничает и поэтому раздража-
ется по малейшему пустяку. Возвращайтесь к генералу
Штуденту и обговорите с ним все детали предстоящей
операции.
С генералом мы обсудили все довольно быстро. Зав-
тра в 8 утра предстояло вылететь в Рим в качестве его
офицера-порученца. В тот же самый час 50 человек из
моего подразделения должны вылететь из Берлина на Юг
Франции, а оттуда — в Рим, чтобы соединиться с 1-й,
дивизией военно-воздушного корпуса, который также
Должен был направиться по воздуху прямо в Италию.
— Следующий этап операции мы обсудим на месте,
в Риме, — сказал генерал Штудент. — Будем надеяться,
что наше сотрудничество окажется успешным. Итак, до
завтра.
Зазвенел телефонный звонок. Это был Радль:
— Господи, что случилось? Мы уже целую вечность
ждем вашего звонка.
— Получен приказ выступать завтра утром, — ответил
я. - Большего сказать пока не могу. Мне нужно кое—что
обдумать. Перезвоню позже. Единственное, что могу ска-
зать — сон сегодня ночью отменяется. Приведите в готов-
ность транспорт, придется брать с собою снаряжение.
Подберите пятьдесят человек - только лучших, и чтобы
каждый из них хотя бы немного знал итальянский. Сооб-
щите мне имена офицеров, которых вы мне порекомен-
дуете, и я пройдусь по их кандидатурам. Да, вот еще.
60

Потребуется легкое летнее обмундирование. Следует так-
же запастись походными продуктовыми пайками из H3.
Все должно быть готово к пяти часам утра.
Мне посчастливилось найти ординарца все там же, в
Чайном домике. Удивительно, что он все еще оставался
там — я не знал, что в Ставке фюрера не ложатся спать
до самого утра. Я попросил найти мне комнату с телефо-
ном и дать возможность передать по телетайпу указания
моему спецподразделению. Появилась молодая женщина
в простом зеленом платье. Она спросила меня, не желаю
ли я перекусить, и когда я ответил положительно, она
ушла и вернулась вместе с ординарцем, в руках у которо-
го был поднос с закусками. Поскольку нервное напряже-
ние все еще не отпускало меня, я смог осилить лишь
кусочек хлеба и сделать глоток кофе. Мне стоило огром-
ных усилий сосредоточиться над поставленной передо
мной задачей. Какое же количество оружия, боеприпа-
сов, взрывчатки потребуется для обеспечения пятидесяти
человек? Я методично взялся за работу и в итоге составил
длинный список всего необходимого. Моему отряду не-
обходимо иметь огневую мощь и в то же время быть легко
вооруженным. Вполне возможно, что нам придется де-
сантироваться на парашютах, поэтому у нас должно быть
по 2 пулемета на группу из 9 человек, а всех остальных
следует вооружить автоматическими винтовками. Нам так-
же необходимо иметь ручные гранаты, лучше всего ли-
монки — их будет удобно рассовывать по карманам, — а
таюке саперные инструменты для двух парашютных групп.
Придется ограничиться тридцатью килограммами плас-
тиковой взрывчатки, предпочтительно британского про-
изводства — нам удалось насобирать ее в Голландии, она
по качеству превосходила немецкую. Всевозможные зап-
части, часовые механизмы — их тоже необходимо вклю-
чить в список. Не забыть о пробковых шлемах, а также
легком нижнем белье. Продовольственные пайки на шесть
дней и пайки из H3 Ha три дня. Скорее всего этого
достаточно.
Первый список по телетайпу ушел в Берлин. После
этого я приступил к списку личного состава. Конечно же,
мне не обойтись без лейтенанта Менцеля, командира
роты, и лейтенанта Швердта, особенно опытного пехо-
тинца и разведчика, — обоих надо обязательно захватить
61

с собой. Лейтенант Варгер хорошо владеет итальянским,
кроме того, он прекрасный альпинист. Скоро список был
составлен полностью, и я подумал, что, возможно, вызову
разочарование у тех, кого я B него не включил.
Закончив работу над списком личного состава, я
сделал звонок B Берлин. На том конце провода отозвался
Радль:
— Шеф, мы тут уже все B мыле! Неужели вы уверены
B том, что мы успеем к утру осуществить все наши при-
готовления? Список, который вы передали, почти беско-
нечный!
- Черт подери, да справитесь вы! Но это еще не все! —
откликнулся я. — Я здесь тоже не прохлаждаюсь. Я только
что разговаривал с фюрером и рейхсфюрером Гиммлером!
(Я услышал B трубке, как у Радля перехватило дыхание).
Приказ исходит от самого фюрера!
После этого мы сверили списки личного состава. Его
и мой варианты практически полностью совпадали. Вот
уж воистину великие умы мыслят одинаково!
— У нас B роте жуткий переполох, - продолжил
Радль. — Все хотят отправляться с вами, и никто не
желает оставаться B казармах.
— Назовите им сразу имена тех, кого мы берем, —
посоветовал я. — Это их немного успокоит.
Я ничего не забыл? Вот еще что — радиопередатчик.
Нам нужно будет установить радиосвязь с Берлином и
выбрать на целый месяц свои радиокоды и время сеансов
связи - и желательно как можно чаще - как B дневные,
так и B ночные часы. Я отправил еще одну телеграмму,
которой, как и всем последующим сообщениям, присво—
ил гриф «совершенно секретно» - приходилось прояв-
лять особую, высочайшего уровня секретность. В том
случае, если бы итальянцы или их разведка пронюхали о
затеваемой нами операции, то все наши усилия пошли бы
прахом.
Затем я сделал еще четыре или пять звонков B Бер-
лин. Совершенно неожиданно мне приходили B голову
все новые и новые важные дополнения к составленному
списку: трассирующие пули для пулеметов на случай
стрельбы ночью, ракетницы, аптечки и многое ДРУгое. Не
станет лишней и штатское платье для офицеров.
Было уже примерно полчетвертого ночи, когда, нако-
62

нец‚ я сделал последний звонок. Как выяснилось, в Бер-
лине царила настоящая суматоха. Грузовики сновали туда-
сюда в поисках необХОДимого из предоставленного мною
списка. Однако я был абсолютно уверен, что мы успеем
вовремя.
Дополнительно мне было сказано, что нам необходи-
мо захватить с собой также и офицеров разведки в надеж-
де, что нам может представиться возможность использо-
вать их.
Прежде чем уснуть, я немного поразмышлял над
происходящим и впервые осознал всю важность возло—
женного на меня задания. Самым главным делом было
отыскать местонахождение Муссолини. Но даже если мы
и отыщем его, что же будем делать дальше? Дуче навер-
няка окажется в каком-нибудь безопасном и тщательно
охраняемом месте. Неужели нам придется брать штурмом
какую-нибудь тюрьму или крепость? Я перебирал в уме
самые невероятные и фантастические ситуации.
Беспокойно ворочаясь в постели, я изо всех сил
старался заснуть, однако вскоре поймал себя на том, что
продолжаю упорно думать о предстоящей операции. Чем
дольше я размышлял, тем менее успешным казался ее
исход. Мне представлялась маловероятной возможность
вернуться живым, однако смогу показать, на что я спосо—
бен, проверить себя на излом, и уж если мне действитель-
но суждено погибнуть, то постараюсь покинуть этот пре-
красный мир как можно более достойно.
В те тревожные минуты я вспомнил таюке и о том,
что являюсь отцом семейства. Вот уже который год нахо-
дясь на фронте, я до сих пор так и не составил завеща-
ния. И пришел к выводу, что для этого настал самый
подходящий момент. Включив свет, я взялся за перо и
поспешно набросал текст завещания.
Еще одна мысль, пришедшая мне в голову в эту
неспокойную, душную ночь под шум работающего венти-
лятора, не дававшего мне уснуть, была 0 том, что сегод-
няшний день наверняка может стать поворотным пунк-
том в моей биографии. Солдат Скорцени получил сегодня
приказ, который, независимо от своего исхода, окажет
судьбоносное влияние на его будущее. Свершилось вели-
кое событие, которое выделит меня из огромной массы
немецких солдат, если, конечно, я останусь в живых. Это
63

может показаться забавным, но последняя мысль не вы-
звала у меня особого беспокойства.
В шесть часов утра я окончательно понял, что заснуть
мне не удастся поэтому выскользнул, как был, B пижаме
B коридор, где встретил ординарца, подсказавшего мне,
где я смогу принять душ. Душ взбодрил меня, и через
полчаса все мои тревожные думы куда-то улетучились.
В 6.45 я уже снова был B Чайном домике. На 7.30 я
заказал автомобиль, который должен был доставить меня
на аэродром. Затем я почувствовал, что зверски проголо-
дался, и ординарцу пришлось немало потрУдиться‚ вы-
полняя мой заказ...
Трава за окном дымилась B ярких лучах утреннего
солнца. Заметив унтер—офицера с овчаркой, я вышел на-
ружу, чтобы получше разглядеть красивое животное —
собак этой породы я люблю особой любовью.
Сопровождавший ее кинолог-инструктор объяснил
мне, что это Блонди — любимая овчарка Адольфа Гит—
лера.
Вскоре я был готов к отъезду. Мой багаж состоял
только из одного портфеля. Несколько минут назад я
получил сообщение, что мои люди только что покинули
Берлин. Меня отвезли на какой-то Другой аэродром, на-
ХОДИВШИЙСЯ почти на вершине холма. Какая удобная
цель для бомбежек врага, ПОДумал я. Просто чудо, что
вражеского авианалета еще не случилось.
Через несколько минут прибыл генерал Штудент,
переночевавший B штабе люфтваффе. Нас уже ожидал
двухмоторный «Хейнкель-1 11», скорость которого значи-
тельно превышала скорость старого доброго «Юнкерса».
Меня тут же представили личному пилоту генерала Шту-
дента, капитану Герлаху. Я едва ли не с нетерпением
ожидал полета, обещавшего быть вполне приятным — B
том случае, если хорошая погода не переменится.
Мы забрались B самолет, B котором уже находились
на своих местах пилот, стрелок и радист. Взлетев, быстро
набрали высоту и взяли курс на юг. Под нами поплыли
все то же озеро и лесной массив, которые я видел по пути
B Ставку. Мы летели со скоростью 270 километров B час
на высоте около 3 тысяч метров.
В салоне было так шумно, что вести нормальный
разговор не представлялось возможным, однако мне все-
64

таки удалось сообщить генералу Штуденту о том, что мои
люди уже вылетели из Берлина. Вскоре мой спутник
погрузился в сон, а я принялся осматриваться по сторо-
нам. До этого мне никогда не приходилось летать на
«Хейнкеле-111», и поэтому я открыл для себя немало
интересного. Мне разрешили посидеть в кресле второго
пилота, откуда открывался вид, захватывающий дух.
Когда мы приземлились в Риме, я хотел избавиться
от подбитого мехом летного комбинезона, но тут же вспом-
нил, что под ним нет формы офицера люфтваффе. По-
скольку ординарец генерала Штудента в форме офицера
войск СС выглядел бы более чем странно, мне ничего не
оставалось, как продолжать париться в комбинезоне.
Во Фраскатти — типичном живописном итальянском
городке — размещался штаб германских войск, возглавля-
емый фельдмаршалом Кессельрингом. Мы направились в
штаб-квартиру командующего военно-воздушными сила-
ми генерала фон Рихтгофена, где получили приглашение
на обед. Не знаю, что бы я делал дальше в своем летном
одеянии, если бы не Мельцер, капитан-десантник, снаб-
дивший меня десантной формой летного образца.
Мне предоставили соседнюю с генералом Штудентом
комнату на вилле «Тускулум-2», откуда открывался пре—
красный вид на итальянскую столицу. Штуденту позво-
нили от фельдмаршала Кессельринга и пригласили на
вечер, попросив его захватить с собой и меня. Кто бы мог
подумать еще сутки назад, что гауптштурмфюрера Скор-
цени пригласят провести вечер в обществе самого коман-
дующего немецкими войсками B Италии?
Мы прибыли к фельдмаршалу без нескольких минут
девять. Вскоре меня представили Кессельрингу. Он пока-
зался мне одним из наиболее ярких представителей на-
шего высшего генералитета благодаря прекрасному соче-
танию настоящей солдатской доблести и личного обаяния.
Генерал-майор Вестфаль, начальник его штаба, был ти-
пичным блестящим молодым офицером-штабистом, ум-
ным и решительным.
После ужина подали кофе. Ко мне подсели несколь-
ко младших офицеров, и наш разговор вскоре сосредото-
чился исключительно на падении режима Муссолини.
Один из моих собеседников рассказал, что спрашивал
кого-то из высокопоставленных итальянских военных,
3 Зак. 2552 65

известно ли ему о местонахождении дуче. Вполне есте-
ственно, что я тут же навострил уши.
Итальянец дал ему слово чести, заверив, что даже
верховному руководству итальянской армии об этом ни-
чего не известно. Не выдержав, я в своем обычном им-
пульсивном духе тут же вмешался в разговор:
— Я не верю, что это так!
Фельдмаршал Кессельринг, появившийся незамечен-
ным в самый разгар нашего разговора, очевидно, услы—
шал мои слова. Они, видимо, вызвали у него раздраже-
ние, и он`вступился за наших союзников:
- A я им верю, — сказал фельдмаршал. - Я не вижу
никаких оснований не верить слову чести итальянского
офицера. И вам бы тоже следовало верить ему, гаупт-
штурмфюрер.
Услышав это, я решил на будущее никогда больше не
торопиться высказывать свое мнение.
Следующим утром поступило сообщение о прибытии
воздушно-десантной дивизии. Около полудня на аэро-
дром Пратика-ди-Маре, приморского городка, находяще-
гося к юго-западу от Рима, приземлился первый самолет.
Мы с генералом Штудентом сразу направились туда, на-
мереваясь отдать кое-какие распоряжения прямо на ме—
сте. На аэродроме на наших глазах один за другим стали
приземляться огромные, неповоротливые самолеты типа
«Гигант».
Моей группы пока не было.
Ожидание на следующий день оказалось менее при-
ятным — поступило известие, что наши самолеты подверг-
лись налету вражеских истребителей. Имели место люд-
ские и материальные потери. Каждый командир - большой
эгоист и беспокоится прежде всего только о своих, а не
о чужих солдатах. Так и я надеялся, что с моими педчи-
ненными ничего не случилось. На следующий день мне
сообщили, что моя группа вылетит следующим рейсом.
Когда я наконец встретил моих бойцов, то увидел их
в самом лучшем расположении духа.
Разместив прибывших в расположенных неподалеку
от аэродрома деревянных домиках, оберштурмфюрер CC*
Менцель скоро построил их, чтобы произвести смотр. Я
* Соответствует обер-лейтенанту.
66

сообщил моей группе, что нам, очевидно, будет доверено
важное задание.
— Вам надлежит находиться B прекрасной физиче-
ской форме, чтобы B любую минуту быть готовыми при-
ступить к заданию и показать себя с лучшей стороны. А
теперь — разойдись!
Я приказал Менцелю проследить за акклиматизацией
прибывших, ограничив учебу утренними и вечерними
часами. Остальное время они могли заполнить занятиями
спортом и плаванием.
Я отвез Карла Радля во Фраскатти, и только когда мы
оказались в моей комнате, в которой он должен был
также поселиться, я раскрыл ему тайну. Радля это удиви-
ло B той же степени, как недавно и меня самого, однако
мы не сомневались B том, что при поисках местонахож-
дения дуче наверняка столкнемся с немалыми трудностя-
ми. До конкретного обсуждения деталей его освобожде-
ния мы еще пока не доходили. В данную минуту слишком
малыми представлялись нам шансы.
Также поговорили мы и о другой стороне предстоя-
щей операции, которая означала только спасение Муссо-
лини и ничего более. Генерал люфтваффе Штудент взял
на себя оборону Рима одной-единственной имевшейся в
его распоряжении воздушно-десантной дивизией — вто-
рая в настоящее время сражалась на Сицилии. Гитлер
считал, что следует быть готовым к тому, что новое пра-
вительство Италии изменит своим союзническим обяза-
тельствам. В таком случае немецким войскам следует
предпринять самые серьезные меры и удержать B своих
руках Рим и его окрестности, железнодорожные узлы и
аэродром. Если же это не удастся, последствия могут
быть самыми катастрофическими.
Из огромного числа имен, названных Гиммлером,
мне посчастливилось запомнить два самых важных —
Капплера и Дольмана, с которыми следовало войти B
контакт и сотрудничество для поисков дуче. Г иммлер
был, очевидно, особенно высокого мнения о Дольмане,
несколько лет прожившем B Италии и, по его словам,
имевшем прекрасные связи во влиятельных обществен-
но-политических кругах этой страны. Капплер был не-
мецким полицейским атташе в Риме и мог представлять
собой надежного помощника B нашем нелегком деле.
67

Я представил Радля генералу Штуденту и сообщил
ему о моем желании встретиться на следующий день с
двумя вышеупомянутыми людьми, с тем чтобы как мож-
но быстрее приступить к выяснению местонахождения
Муссолини. Я также рассказал о том, как конкретно
решить эту проблему. В ответ на это мне было сказано,
что фельдмаршал Кессельринг в рамках своего высокого
положения нанес визит кронпринцу Умберто, во время
которого сделал официальный запрос о судьбе Муссоли-
ни. Кронпринц ответил, что об этом ему ничего не изве-
стно. У меня тут же возникло сомнение в искренности
подобного ответа, однако я из осторожности не стал
высказывать его вслух, хотя был абсолютно уверен в том,
что сам генерал Штудент придерживается точно такого
же мнения.
Представительство полицейского атташе находилось
в обычном здании, в котором много других контор. Кап-
плер оказался молодым правительственным советником,
сердечно встретившим нас и действительно оказавшимся
полезным помощником в нашем деле.
Мы узнали, что о судьбе Муссолини циркулируют
самые разнообразные слухи. Одни говорили о том, что
дуче совершил самоубийство, другие уверяли, что он се-
рьезно болен и был отправлен для лечения в санаторий.
Все эти домыслы оказались полной ерундой, и узнать
что-то, что имело отношение к истинному положению
вещей, нам не удалось. Единственное, что было стоящим
из выясненного, это то, что дуче, вопреки советам своей
жены, днем 25 июля искал аудиенции с королем Италии,
после чего его больше никто не видел. Мы предположи-
ли, что Муссолини арестовали прямо во дворце. Дально-
вилная внешняя политика англо-американцев оказалась
плодотворной, и уже не оставалось никаких сомнений в
том, что тайные поездки итальянских политиков в Пор-
тугалию имеют к ней непосредственное отношение. Един-
ственное, что вызывало удивление — сам факт ареста
дуче, вызвавший разработку операции, которую теперь
мне предстояло осуществить. Я никак не мог понять,
почему этот, по сути дела, правительственный переворот
не вызвал никакой реакции в определенных итальянских
кругах, все еще сохранявших верность идеалам фашизма?
68

Почему не состоялось никакой демонстрации, почему не
последовало никаких официальных протестов?
По моему мнению, для этого имелось только одно
объяснение: немногочисленные истинные итальянские
фашисты находились на фронте B составе бригады черно-
рубашечников, в то время как практически вся итальян-
ская армия сохраняла верность королевской семье. Г ла-
вой оппозиции правящему режиму долгие годы оставался
кронпринц.
У Капплера были неплохие личные отношения с
одним из офицеров-карабинеров, который явно симпати-
зировал'фашистскому движению. В одном из разговоров
он как-то сделал намек, послуживший первым ключом к
разгадке таинственного исчезновения Муссолини и по-
зволившим нам начать наши поиски. Дуче якобы вывез-
ли из королевского дворца B машине скорой помощи B
одну из казарм римских карабинеров.
Последующее расследование подтвердило правоту этих
слов, и мы отыскали здание, B котором содержался дуче.
К сожалению, с тех самых пор — с 25 июля - прошло уже
десять дней, и было вполне вероятно, что его за это время
перевезли B какое-то другое место. Однако не следует
исключать и прямо противоположного — он остался все
в том же месте, и нужно подумать над тем, как вызволить
его оттуда. По нашему с Радлем мнению, единственным
подходящим способом найти и спасти дуче является стре-
мительная спецоперация.

y, ГЛАВА 5 "
Объем настоящей книги не позволяет дать подробное
описание того, чем мы занимались в следующие несколь-
ко недель, и поэтому я ограничусь лишь парой эпизодов
и результатом наших поисков.
Несколько дней мы не имели вообще никаких дан-
ных о результатах наших поисков. В одном из римских
ресторанчиков мы познакомились с неким торговцем-
бакалейщиком, частенько привозившим товары своим по-
купателям в маленький городок Террачино на берегу за-
лива Гаэта. У его лучшего покупателя была служанка, за
которой ухаживал солдат-карабинер с острова Понца, где
располагалась тюрьма. Поскольку парня редко отпускали
в увольнительную, он обычно посылал своей возлюблен-
ной письма. В одном из них он намекнул, что на остров
прибыл какой-то высокопоставленный узник.
Это сообщение подтвердилось, хотя и значительно
позже — некий молодой итальянский офицер флота про-
говорился о том, что 7 августа дуче на крейсере перепра-
вили с острова Понца в морской порт Специя, а оттуда
еще в какое-то неизвестное место.
Генерал Штудент, с которым я виделся теперь прак-
тически ежедневно, сообщил об этом в Ставку Гитлера.
Оттуда пришел адресованный мне приказ освободить дуче.
Последующие сутки стали для меня сущим кошмаром.
Как будто это такая простая задача — похитить человека
с борта боевого корабля прямо из-под носа вооруженной
до зубов охраны! К нашему счастью, на следующий день
мы получили проверенную информацию о том, что Мус-
солини переправили в какое-то другое место.
70

Я думаю, что читатели простят мне короткое отступ-
ление от главной темы моего повествования, однако дан—
ный факт вполне заслуживает упоминания. Как мне ста-
ло впоследствии известно, B те самые дни близкое
окружение Гитлера обратилось за консультацией к ясно-
видящим и астрологам — их интересовало следующее:
каковы шансы отыскать местонахождение Муссолини.
Инициатива исходила от Г иммлера. Мы с Радлем не
доверяли подобным источникам информации, и нам B
конечном итоге удалось выполнить поставленную перед
нами задачу, не прибегая к помощи сверхъестественных
сил.
Вскоре мы получили от капитана Хунеуса — офицера
связи с командованием итальянского ВМФ - сообщение
о том, что Муссолини может нахолиться на Сардинии, на
военно-морской базе Санта-Маддалена. Информация по-
казалась мне достаточно серьезной, для того чтобы лично
побывать на Сардинии и разобраться во всем на месте. Я
захватил с собой унтерштурмфюрера СС*‚ прекрасно го-
ворившего по-итальянски. Благодаря Хунеусу мы на не—
мецком минном тральщике совершили короткое и доста-
точно полезное морское путешествие в акваторию порта.
Мне удалось тайно сделать ряд фотографий, в том числе
и окраины маленького приморского городка. Здесь, с
расстояния B несколько сот метров, я сфотографировал и
виллу «Вебер» - дом, в котором якобы содержался Мус-
солини. Следующей моей задачей — самой главной —
было убедиться в том, кто же все-таки этот таинственный
«высокопоставленный пленник». В этом деле я рассчиты-
вал на помощь Варгера — блестящего знатока итальян-
ского языка.
Варгера Одели в форму немецкого моряка и направи-
ли B распоряжение капитана Хунеуса в качестве перевод-
чика. В своем замысле я сделал ставку на любовь италь-
янцев к заключению пари — Варгеру предстояло походить
по портовым улочкам и, смешавшись с толпой, внима-
тельно прислушиваться к разговорам. В том случае, если
в них прозвучит имя дуче, Варгеру следует ввязаться B
разговор и заявить, что ему абсолютно точно известно о
том, что Муссолини скончался в результате серьезного
* Соответствует званию лейтенанта вермахта.
71

заболевания. В ответ на возможные возражения нужно
будет предложить собеседнику заключить пари. Для пу-
щей убедительности Варгеру необходимо было немного
выпить. Однако в том, что касалось последнего, мы столк-
нулись с неожиданным препятствием. Варгер был убеж-
денным врагом спиртного! После долгих споров мне даже
пришлось воззвать к его долгу солдата. В конечном итоге
все-таки удалось убедить Варгера один раз поступиться
принципами.
Наш план увенчался успехом. Торговец фруктами,
ежедневно завозивший свой товар на виллу «Вебер», стал
нечаянной жертвой своей страсти к заключению пари.
Он легко выиграл его и, таким образом, сослужил нам
хорошую службу. Он отвел Варгера в соседний с виллой
дом и показал ему сидящего на террасе дуче. След исчез-
нувшего итальянского диктатора наконец отыскался!
Варгеру затем еще несколько раз удалось побывать на
этом «наблюдательном посту», чтобы выяснить, как охра-
няют Муссолини. Именно теперь и настало время занять-
ся планом его спасения с территории военно-морской
базы. По моему мнению, нам предстояло сначала получ-
ше разобраться в особенностях этой местности, располо-
жении батарей противовоздушной обороны и так далее.
Имевшиеся у нас карты мало подходили для подобных
целей, и я решил совершить разведывательный полет над
портом и сфотографировать его.
В среду, 18 августа, приготовления к полету были
закончены. Предназначенный для него «Хейнкель-111»
взлетел с аэродрома в Пратике и взял курс на север. В те
дни значительно возросла активность вражеской авиа-
ции, и поэтому из соображений безопасности курс на
Сардинию мы проложили через Эльбу и Корсику. Мы
сделали дозаправку в Паузании, местечке на Сардинии и,
преодолев еще 50 километров, я встретился в Палау с
Хиунеусом и Варгером.
Я узнал о том, что местоположение не изменилось,
хотя меры безопасности на вилле «Вебер» ужесточаются
с каждым днем.
С чувством облегчения я вернулся на аэродром, что-
бы вылететь оттуда на разведку. Я предложил подключить
к предстоящей операции Корсиканский гарнизон — точ-
нее, размещавшуюся там бригаду войск СС, — поскольку
72

был уверен в том, что придется задействовать многочис-
ленную группу войск.
Вскоре после трех часов пополудни, дозаправившись,
мы вылетели на разведку. Я приказал пилоту лететь на
высоте 5000 метров. С фотоаппаратом и морской лоцией
я устроился на месте стрелка, перед пулеметом. С боль-
шим удовольствием наблюдал за чудесными оттенками
морской воды, когда по бортовому радио раздался голос
второго стрелка:
— Внимание! Сзади нас два вражеских истребителя.
Это англичане!
Наш самолет лег на крыло. Я не спускал пальца с
чашечки пулемета, готовясь в любую минуту открыть
огонь по противнику. Пилот выровнял самолет, и я уже
подумал было о том, что мы вне опасности, когда заме-
тил, что нос нашего «Хейнкеля» стремительно опускается
вниз. Обернувшись, увидел перекошенное от ужаса лицо
пилота, пытавшегося вывести самолет из пике. Взглянув
в иллюминатор, я понял, что что-то не в порядке с
двигателем. Мы с бешеной скоростью падали вниз, и
было похоже, что надежды остановить падение уже не
оставалось.
В наушниках раздался крик:
— Держитесь!
Я инстинктивно вцепился в рукоятки пулемета, когда
мы со звучным шлепком рухнули в воду. Я, видимо,
сильно ударился головой, потому что на какое-то мгно-
вение «выключился», успев почувствовать, что вокруг
меня все с грохотом рушится. Затем ощутил, как кто-то
тянет меня вверх за воротник. В пробоину хлынула вода,
и самолет начал медленно тонуть. На мой крик B задней
кабине никто не отозвался. Живы ли товарищи? Действо-
вать нужно было быстро. Общими усилиями мы открыли
верхний аварийный люк в кабине пилота. Вода продол-
жала прибывать. Мы вытолкнули второго пилота наружу.
Сделав глубокий вдох, я рывком также выскочил. Следом
за мной из самолета выбрался и первый пилот.
Но тут произошло нечто странное. Освободившийся
от нашего веса самолет неожиданно всплыл на поверх-
ность. Бросившиеся к задней кабине летчики с усилием
отодрали крышку люка, и мы увидели двух забившихся в
угол солдат, которых мы уже считали погибшими. Оба
73

были сильно перепуганы, но абсолютно целы и невреди-
мы. Они тут же ползком перебрались на крыло самолета.
Оказалось, что ни тот, ни другой не умеет плавать, не-
смотря на то что были родом из предместья портового
Гамбурга. Пилоту удалось развернуть надувную спаса-
тельную лодку и наполнить ее воздухом. Мне пришлось
вернуться за моим портфелем и фотоаппаратом. Спустя
секунду самолет навсегда скрылся под водой. Вцепив-
шись в надувную лодку, мы огляделись по сторонам и
заметили невдалеке верхушки подводных камней, на ко-
торые нам вскоре удалось взобраться. Наш пилот достал
ракетницу и предложил выстрелить, но я посчитал, что
делать этого пока не стоит, и мы решили подождать
появления какого-нибудь корабля. Через полчаса замети-
ли какое-то медленно приближающееся судно. Тогда мы
дали сигнал из ракетницы, и к нам выслали шлюпку.
Вскоре мы уже были на борту итальянского военного
судна, оснащенного зенитным орудием. Когда пару дней
спустя меня осмотрел врач, обнаружилось, что у меня
сломаны три ребра.
Тем временем Радлю пришлось пережить немало тре-
вожных минут. Когда, вопреки нашей договоренности,
вечером 18 августа наша встреча с ним не состоялась, на
свой вопрос о судьбе самолета, на котором я совершал
разведку, он получил лаконичный ответ: «Экипаж, похо-
же, пропал без вести». Моя радиограмма так и не была
получена.
Я вернулся на материк 20-го числа и направился пря-
миком в казармы. По пути встретил Радля, и оба обрадо-
вались встрече. Обсудив планы наших будущих действий,
мы пришли к выводу, что операцию следует начинать
незамедлительно. Местонахождение пленника уже точно
известно, в этом не оставалось никаких сомнений. Наше
мнение полностью разделял и генерал Штудент.
Затем, совершенно неожиданно, как гром средь яс-
ного неба, пришел приказ из Ставки Гитлера: «Согласно
поступившему сообщению из ведомства адмирала Кана-
риса, Муссолини содержится в заключении на неболь-
шом островке близ Эльбы. Гауптштурмфюреру СС Скор-
цени незамедлительно организовать высадку десанта на
остров и как можно скорее сообщить о готовности начать
операцию. Дата операции будет определена Ставкой».
74

«Что же произошло?» — подумали мы с Радлем. У
абвера явно хорошие источники информации B Италии.
Всего лишь несколько дней назад мы ознакомились с его
секретным циркуляром, предназначенным для команци-
ров германской армии, расквартированной B Италии, в
котором говорилось следующее: «Новое итальянское пра-
вительство под руководством Бадольо, невзирая на обсто-
ятельства, продолжит войну на стороне Германии. Это
взаимодействие будет даже еще более активным, чем во
времена правления предыдущего правительства».
Наша точка зрения по поводу происходящего была
иной. Сегодня трудно понять, почему адмирал Канарис
предоставил Ставке столь далекую от истины информа-
цию. Мы посчитали необходимым пересмотреть сложив-
шуюся ситуацию с учетом того, что в непосредственной
близости от Рима было сосредоточено несколько италь-
янских дивизий.
Генералу Штуденту удалось добиться разрешения лич-
но доложить свои соображения B Ставке, и вскоре полу-
чили приказ отправиться B Восточную Пруссию. Когца
мы прибыли на место, нам сообщили, что фюрер примет
нас через полчаса. Нас проводили в то же самое помеще-
ние, где я впервые видел Гитлера.
На этот раз все кресла за круглым столом возле
камина были заняты. Мне представилась редкая возмож-
ность увидеть главных руководителей Третьего рейха. Спра-
ва от Адольфа Гитлера сидел Нейрат Бейтель. Меня уса-
дили рядом с генерал-полковником Иодлем. Справа от
Риббентропа разместился Гиммлер, затем генерал Шту-
дент и гросс-адмирал Дёниц. Между Дёницем и мной
расположился рейхсмаршал Геринг.
После короткого сообщения генерала Штудента по-
просили высказаться меня. Признаюсь, я сначала испы—
тал некоторое смущение, не решаясь правдиво изложить
суть дела перед лицом столь высокопоставленных участ-
ников совещания. На меня внимательно смотрели восемь
пар глаз. Я предусмотрительно заранее написал несколь-
ко пунктов моего доклада на бумаге, но скоро напрочь
забыл о своих тезисах. Я подробно доложил о том, что у
нас есть весомые доводы, приведенные в пользу нашей
версии о том, что дуче удерживают B плену на острове
Санта-Маддалена. Очевидно, факты произвели впечатле-
75

ние на моих слушателей, и некоторые из них — в особен-
ности Дёниц и Геринг — улыбнулись, услышав о том, как
Варгер проиграл пари.
Завершив доклад, я с удивлением для себя отметил,
что говорил почти полчаса. Гитлер стремительно поднял-
ся со своего места и, вскинув руку, произнес:
— Я верю вам, гауптштурмфюрер Скорцени! Вы пра-
вы! Я отменяю свой приказ о высадке десанта на остров.
Есть ли у вас свой план освобождения дуче из Санта-
Маддалены? Если да, то изложите его нам.
Достав свои записи, я рассказал о плане, который
разработал за несколько дней до этого совещания. Я
сказал, что, помимо флотилии торпедных катеров, мне
понадобится несколько кораблей-тральщиков и что мою
боевую группу необходимо усилить командой доброволь-
цев из числа расквартированной на Корсике бригады
войск СС. Наш отход из Санта-Маддалены должны быть
готовы прикрыть зенитные батареи этой корсиканской
бригады, а также батареи, размещенные на Сардинии.
Мое предложение о внезапном нападении в дневное вре-
мя, похоже, было встречено с одобрением. Когда я как
раз дошел до этогоипункта нашего плана, меня прервали,
и Гитлер, Геринг, Иодль засыпали меня вопросами. Ког—
да я ответил на них, Гитлер сказал:
— Я одобряю ваш план. Он вполне выполним при
наличии решимости и веры в его успех. Гросс-адмирал
Дёниц, прошу вас отдать необходимые распоряжения. На
время операции все требуемые гауптштурмфюрером Скор-
цени подразделения будут переданы под его руководство.
Q60 всем остальном позаботится генерал-полковник
Иодль. Гауптштурмфюрер Скорцени, помните: моего друга
Муссолини нужно освободить как можно скорее. С опе-
рацией нельзя медлить ни минуты, вполне возможно, что
приказ о ее начале вы получите в то время, пока фор-
мально Италия все еще будет оставаться нашей союзни-
цей. В том случае, если операция по каким—либо причи-
нам не удастся, вполне возможно, что мне придется ее
дезавуировать. Я буду вынужден заявить, что вы без ве-
дома нашего руководства совершили отчаянную попытку
освободить дуче. Вы должны быть готовы пожертвовать
своей честью и добрым именем в интересах нашего обще-
го дела и ради Германии!
76

У меня было не слишком много времени для обдумы-
вания сказанного, но, конечно же, в моей душе не было
места для сомнений в том, что касалось блага Германии.
Наша беседа продолжалась еще несколько минут, и я
ответил на ряд дополнительных вопросов. Когда Геринг
поинтересовался подробностями аварии, произошедшей
с самолетом, у меня непроизвольно вырвалось:
— «Хейнкель-1 1 1», конечно же, превосходный много-
функциональный самолет. Его можно использовать даже
в качестве подводной лодки.
Мое замечание было встречено благосклонной улыб-
кой рейхсмаршала. Значит, это правда — Геринг действи-
тельно обладает чувством юмора.
При расставании Гитлер тепло пожал мне руку:
- Я уверен, что вы справитесь, Скорцени!
В его голосе прозвучала такая глубокая убежден-
ность, что эта уверенность передалась и мне. Будучи и
ранее наслышан о гипнотических способностях фюрера,
в тот момент я получил реальное подтверждение истин-
ности этих слухов.
Затем я какое-то время провел в столовой в обществе
фельдмаршала Кейтеля и рЯДа других лиц, из числа ко-
торых я запомнил принца Филиппа Гессенского, личного
пилота фюрера Баура, штандартенфюрера СС Раттенхю-
бера, майора фон Фрейлянда и господина Зюндермана.
По моей легкой летней форме они заключили, что при-
был я только что из Италии, и поэтому было вполне
естественно, что разговор переключился на политичес-
кую обстановку в этой стране. Я поделился своими впе-
чатлениями о том, что Италия, вицимо, очень устала от
войны и мы должны быть готовы к самым неожиданным
действиям с ее стороны. Я как раз собирался было упо-
мянуть о так называемой «партии кронпринца Умберто»,
когда почувствовал, что кто-то осторожно наступает мне
на ногу — это был капитан Баур. Я понял намек и тут же
переключился на другую тему. Позднее Баур рассказал
мне, что принц Филипп был шурином кронпринца Ум-
берто. Я лишний раз убедился в том, что нужно уметь
вовремя придержать язык. Кроме того, я понял, что и
другим лицам в Ставке приходится соблюдать осторож-
ность в своих высказываниях.
Во время второго пребывания в «Волчьем логове» я
77

спал гораздо лучше, чем B первый раз. Начнем с того, что
я попросил предоставить мне постель за стенами бункера,
чтобы не мучиться от нескончаемого шума вентиляторов
и не быть разбуженным при первом же сигнале воздуш-
ной тревоги.
На следующий день на рассвете мы вылетели обратно
B Италию. По прибытии я рассказал своему верному
Радлю, что в случае неудачи личная ответственность за
это будет возложена на меня. В ответ на мои слова я
услышал лишь одно:
— В таком случае моя голова ляжет на плаху ряцом с
вашей. А может быть, нас с вами поместят в одной
камере.
Фрегаттен-капитан* Шульц, командовавший эскад-
рой торпедных катеров, которая была отцана в мое рас-
поряжение, подключился к нашей операции с пылом
влюбленного в свое дело моряка. Подобная работа всегда
была ему по вкусу. Вместе с ним мы снова, до самой
мельчайшей подробности, прошлись по всему плану. Были
учтены, пожалуй, все мыслимые варианты возможных
событий.
За день до начала операции катера должны зайти в
акваторию порта Санта-Маддалена с официальным визи-
том и стать на якорь напротив волнолома. Минные траль-
щики под руководством Радля забирают отряц десантни-
ков с Корсики и пришвартовываются B Паоле в
непосредственной близости от пирса, как раз напротив
Санта-Маддалены. От посторонних взглядов десантники
будут скрыты под палубой, B трюме.
В день операции, на рассвете, обе эскадры совершат
хитрый маневр, делая вид, что снимаются с якоря. При
этом с их бортов быстро высадится десант, часть которого
будет прикрывать нас со стороны города. В случае необ-
ходимости высадку поддержат огнем с торпедных кате-
ров.
Основная часть возглавляемого мною отряца строе-
вым порядком направится прямо на виллу. Я высчитал,
что подобным образом мы максимально увеличим эф-
фект внезапности. При этом необходимо — насколько
возможно — избежать стрельбы или какого-либо исполь-
* Капитан 2-го ранга.
78

зования силы. Все последующие действия будут предпри-
ниматься в соответствии с дальнейшим развитием ситу-
ации. Охрана виллы не сможет поднять сигнал тревоги,
поскольку мы перережем все телефонные провода, иду-
щие к вилле.
Когда дуче окажется в наших руках и нам удастся
сломить сопротивление 150 человек охраны, мы немед-
ленно поместим его на борт одного из торпедных катеров.
Наш отход из порта прикроет специальная группа немец-
ких зенитчиков, которая заблокирует действие итальян-
ских зенитных батарей, расположенных в порту. В целом
все этапы операции должны пройти успешно.
И только одно вызывало у меня тревогу. Неподалеку
от виллы, в порту, находилось несколько казарм. Здесь
размещалось около 200 итальянских курсантов-гардема-
ринов. Мы должны каким-то образом обезопасить себя с
этого фланга. Совсем недалеко от побережья были при-
швартованы две древние итальянские летающие лодки и
санитарный гидроплан, выкрашенный белой краской, с
красным крестом на борту. Во избежание возможной
погони их следовало вывести из строя.
26 августа, за день до начала операции — дня «Икс»,
— торпедные катера проследовали из Анцио в Санта—
Маддалену. На борту минного тральщика Радль отпра-
вился отгуда прямиком на Корсику, чтобы заняться здесь
подготовкой десанта. Десантникам надлежало быть в ак-
ватории порта Санта-Маддалена к концу того же дня.
Я довольно часто испытывал сильные сомнения в
успехе какого-либо задания в том случае, когда его вы-
полняет мой подчиненный, а я по какой-то причине не
могу лично проверить его выполнение. Сейчас меня пре-
следовало точно такое же чувство.
Приступив к изучению схемы операции, скрупулезно
составленной исполнительным Варгером, я тем не менее
обнаружил закравшуюся в нее серьезную оплошность,
которая вызвала у меня вспышку настоящего гнева. Ока-
залось, что на плане в спешке не отметили одну телефон-
ную линию, ведущую к вилле. Я отменно отчитал Варге-
ра, заметив при этом, что подобная оплошность может
привести к срыву столь серьезной операции, как наша.
Во всем остальном план абсолютно точно соответ-
ствовал действительности. Дорогу, ведУЩУю к вилле, пат-
79

рулировали два отряда карабинеров, ворота охранялись
пулеметным расчетом. Высокая ограда, к сожалению, не
позволяла заглянуть внутрь двора.
На нас никто не обратил внимания. Мы были одеты
B обычную матросскую форму и прихватили с собой для
маскировки корзину с грязным бельем. Мы направились
к соседнему с виллой дому, который располагался на
некотором возвышении, что давало нам возможность
увидеть то, что интересовало нас больше всего — первый
этаж виллы. Варгер отнес белье — якобы для стирки — в
этот дом. Тем временем я, делая вид, что занимаюсь
поисками туалета, поднялся по скале вверх. Отсюда мне
удалось хорошенько разглядеть виллу «Вебер», и по воз—
вращении я сравнил то, что запечатлелось в моей памяти,
с уже имеющимися у нас чертежами. Вернувшись B дом
прачки, я застал там карабинера, зашедшего в гости, и тут
же вступил B разговор с ним, при этом Варгер помогал
мне с переводом. Я снова прибег к уже испытанному
трюку и осторожно завел разговор о Муссолини. Было
похоже, что карабинера не слишком интересовала эта
тема, однако, когда я стал уверять, что мне известно о
том, что Муссолини мертв, тут мой собеседник с прису-
щим ему южным темпераментом принялся решительно
опровергать сказанное мною. Я «завел» его еще больше,
сказав, что обладаю подробной и достоверной информа-
цией, услышанной от одного моего знакомого доктора.
Последний мой «довод» окончательно вывел его из себя:
— Нет, нет, сеньор, это невозможно. Сегодня утром
я собственными глазами видел дуче — он жив и здоров.
Я вхожу B состав его эскорта. Мы сопровождали его до
трапа самолета — белого, с красным крестом. Я видел, как
он улетел.
Услышанное буквально оглушило меня. То, что ска-
зал итальянец, звучало правдиво и вполне могло соответ-
ствовать действительности. Я вспомнил, что санитарного
самолета этим утром на своем привычном месте не ока-
залось. Я мысленно зафиксировал этот факт, но внешне
виду не показал. И еще одно вспомнилось мне, не менее
важное, что я наблюдал своими собственными глазами, —
B поведении охраны, прогуливавшейся перед воротами
виллы, не чувствовалось никакой озабоченности. Это еще
одно свидетельство того, что птичка покинула клетку!
80

Итальянец сказал правду, и нам посчастливилось вовре-
мя убедиться B этом.
Какой бы случился ненужный переполох, если бы мы
все-таки начали нашу операцию!
Приступить к подготовке ее нового варианта следо-
вало как можно быстрее. Я успел дозвониться до Радля в
тот самый момент, когда он собирался покинуть Корси-
ку. Наши «коммандо» уже находились на борту боевых
кораблей! Началу операции был дан отбой, хотя сама она
не отменялась, а всего лишь на несколько дней отклады-
валась B надежде на то, что дуче могут привезти обратно
на виллу. Наши наблюдатели отметили, что внешний и
внутренний распорядок несения охраны виллы не изме-
нился.
Однако я был уверен B том, что итальянская тайная
полиция делает это для того, чтобы скрыть следы по-
спешного исчезновения Муссолини и уверить возможных
наблюдателей за виллой, что он остается на прежнем
месте.
Таким образом, нам предстояло все начать сначала
с осознанием того, что предыдущие наши усилия оказа-
лись напрасными. Повсюду циркулировали самые раз-
нообразные слухи, но ни один из них не соответствовал
истине.
Новый ключ к разгадке тайны попал в наши руки
случайно, во время инспекционной поездки генерала
Штудента на озеро Лаго-ди-Браччиано. Здесь было заме-
чено приземление белого самолета с красным крестом на
борту. Кроме того, просочилась кое-какая информация о
том, что дуче содержат B плену где-то в Апеннинских
горах. Слух о том, что этим местом являются окрестности
озера Тразимене, оказался ложным, однако благодаря
сообщению об автокатастрофе, B которую попали два
высокопоставленных офицера итальянской армии, мы
узнали о том, что местом наших поисков должны стать
Абруццкие горы. И все же нам сначала не повезло B этом
направлении, и поиски в восточной части гор не увенча-
лисЬ успехом.
Вскоре мы убедились в том, что некоторые ложные
слухи распространялись вполне намеренно — итальян-
ская полиция недаром ела свой хлеб! Кроме нас, B выяс-
нении местонахождения дуче были заинтересованы также
81

и ДРУгие немецкие службы, такие как штаб фельдмарша-
ла Кессельринга. Кессельринг воспользовался поводом —
60-летием Муссолини, отмечавшимся 29 июля, — чтобы
еще раз попытаться вызвать на откровенность маршала
Бадольо.
В качестве подарка ко Дню рождения дуче Адольф
Гитлер отправил B Италию уникальное роскошное изда-
ние произведений философа Фридриха Ницше. Кессель-
ринг сообщил Бадольо, что уполномочен от имени главы
германского государства вручить этот подарок Муссоли-
ни лично. Однако эта уловка не удалась — Бадольо под
каким-то благовидным предлогом отклонил просьбу фельд-
маршала, сказав, что это не представляется возможным.
Тем временем обстановка в Риме с каждой неделей
продолжала осложняться. Одна итальянская дивизия за
другой подтягивались к древнему городу из опасений —
как нам сообщалось - перед возможной высадкой десан-
та англо-американцев. У нас же на этот счет имелись
совсем другие соображения.
Одной немецкой воздушно-десантной дивизии и не-
скольким частям командования и связи сухопутных войск
при штабе Кессельринга, а также нескольким подразде-
лениям люфтваффе противостояли значительно превос-
ходившие их по численности семь итальянских дивизий.
Наша разведка не успевала фиксировать ежедневно уве-
лич’ивавшееся пополнение итальянских войск.
Моим немногочисленным разведчикам удалось выяс-
нить — с большой долей вероятности, - что Бенито
Муссолини содержится в некоем высокогорном отеле B
«Кампо Императоре», который находится B горном мас-
сиве Гран-Сассо под охраной отряда карабинеров. Отель
был построен всего за несколько лет до войны и поэтому
не был обозначен ни на военных картах, ни даже на
новейших картах для альпинистов. Единственное, чем мы
располагали, — это описание, данное неким проживав-
шим B Италии немцем, который B 1938 году отдыхал B
этом новом в ту пору отеле для горнолыжников. Еще
одним источником информации — правда, довольно рас-
плывчатым — было туристическое объявление, расхвали-
вавшее красоты этого рая для лыжников.
Подобная информация, конечно, не позволяла тща-
тельно спланировать столь важную военную операцию.
82

Для этого требовалось как можно скорее организовать
аэрофотосъемки местности, где находился «Кампо Импе-
раторе».
8 сентября мы вылетели на разведку на борту «Хейн-
келя-Н 1», оснащенного автоматической фотокамерой, ко-
торая специально предназначалась для аэрофотосъемки.
Вместе со мной были мой верный Радль и офицер развед-
ки из штаба дивизии, которую B тот день ожидало специ-
альное задание.
Желая скрыть от итальянцев истинную цель нашего
полета, мы решили лететь на высоте 5 тысяч метров.
Даже пилот не был посвящен в истинную суть нашей
миссии. Официальная версия звучала так: фотографиро-
вание отдельных портов на Адриатическом побережье.
Когда до цели нашего полета оставалось уже не более
50 километров, мы попытались сделать несколько фото-
снимков, однако нам это не удалось — оказалось, что
фотокамера не работает — либо из-за холода, либо по
какой-то ДРУГОЙ причине. К счастью, у нас был с собой
обычный фотоаппарат.
Мы имели неосторожность отправиться B полет B
легкой летней форме Африканского экспедиционного
корпуса и поэтому жестоко пострадали от холода. По-
скольку не смогли открыть во время полета входной люк,
нам пришлось пробить окошечко в большом застеклен-
ном куполе задней кабины, через которое фотограф дол-
жен будет просунуть голову, плечи и руки с фотоаппара-
том.
Я не ожидал, что воздух может быть таким холодным,
а ветер — таким сильным и пронизывающим. При помо-
щи Радля, державшего меня за ноги, мне удалось протис-
нуться наружу. Мы как раз пролетали над главной целью
нашей разведывательной миссии, отелем, и я увидел внизу
плато здание отеля «Кампо Императоре», возвышающее-
ся на высоте 2000 метров над уровнем моря. На северо-
восточной его стороне вздымался ввысь на высоту 2900
метров пик Гран-Сассо. Нашему взору были также до-
ступны бурые скалы, глубокие ущелья, а также яркие
заплатки снега и горных лугов. Когда мы оказались пря-
мо над зданием отеля, оно поразило нас своими внуши-
тельными размерами.
Вот, сделав несколько снимков, я собираюсь перемо-
83

тать пленку, чтобы заменить кассету, и обнаруживаю, что
мои пальцы совсем закоченели. Сделав еще один снимок,
я тут же замечаю внизу небольшую лужайку треугольной
формы как раз позади отеля. Мой мозг молнией пронзает
мысль: да это же взлетная полоса!
Узенькая извилистая тропинка, поднимающаяся вверх
по склону горы, - это довольно удобная лыжня для
лыжников-новичков.
Торопливо сделав еще один фотоснимок, я толкаю
Радля ногою, давая ему сигнал втягивать меня обратно в
самолет.
Когда Радль произносит что-то саркастическое о хо-
лоде, я решаю, что по пути назад фотографировать будет
уже он.
Забравшись обратно в кабину пилота, в которой, как
мне кажется, по-райски тепло, я заметил внизу голубую
полоску воды, которая не может быть ничем иным, как
Адриатическим морем, и приказал пилоту снизиться до
высоты 2500 метров и взять курс на север. Чтобы не
демонстрировать цель нашего полета перед пилотом, мы
сделали вид, что углубились в изучение карт, готовясь к
фотографированию морского порта Анконы.
С высоты Адриатика кажется удивительно красивой
и неповторимой — заливы купаются в нежном солнечном
свете. Вскоре мы оказываемся близ знаменитых курортов
Римини и Риччоне, после чего пилот, согласно моему
указанию, берет курс на запад. Мы снова делаем вид, что
фотографируем Адриатическое побережье. После моего
нового приказа пилот снова поднял самолет - Ha этот раз
на высоту 5500 метров, на которой мы пролетели над
вершиной Гран-Сассо.
Настает очередь Радля. Мы протискиваемся в зад-
нюю кабину самолета, где уже царит жуткий холод -
температура явно ниже нуля, — страшно проклинаем
легкую форму экспедиционного корпуса, которая нам
всем так нравилась. Я всовываю фотокамеру в руки Рад-
лю и объясняю принцип ее действия — это нелишнее
дело, поскольку наделенный душой поэта Карл слабо
разбирается в технике. Возможно, именно поэтому мы с
ним и составляем такую гармоничную пару. Настает моя
очередь помогать ему и держать его за ноги.
Мы пролетаем над горной вершиной и, когда я чув-
84

ствую, что через минуту окажемся у цели, даю Радлю
сигнал приготовиться. Стараясь перекрыть гул двигате-
лей, изо всех сил кричу: «Пора! Постарайся сделать по-
больше снимков!»
Я тут же замечаю, что Радль подает мне рукой какие-
то сигналы. Скорее всего мы находимся прямо над оте-
лем, и поэтому фотографии будут сделаны под углом.
Однако это не играет особой роли. Подобные снимки
порой оказываются более удачными, чтобы отобразить
ландшафт.
Затем следует сигнал, означающий, что пора затаски-
вать Радля обратно. Показывается его посиневшее от
холода лицо: «Черт бы побрал эту солнечную Италию!»
После того как я отдаю приказ снижаться, мы укла-
дываемся на пол и, спасаясь от холода, накрываемся
спасательными жилетами и разбросанными повсюду ли-
стами промасленной бумаги. Немного погодя я обраща-
юсь к пилоту: «Возвращайтесь — но не сразу на аэродром,
а возьмите курс севернее и летите в сторону Рима, в
направлении Средиземноморья!»
Примерно четверть часа спустя пришлось признать,
что внезапное решение сменить курс спасло нам жизнь.
Добравшись до побережья, мы почувствовали, что внут-
ри самолета становится по-царски тепло. Я немного
посидел рядом с пилотом, затем, бросив небрежный
взгляд в сторону Сабинских гор, вдруг увидел нечто
такое, что заставило подумать, будто все это происходит
во сне.
С юга, в направлении Фраскатги, приближались сом-
кнутые строем самолеты. Не оставалось никакого сомне-
ния — это вражеская авиация. При помощи бинокля мне
удалось разглядеть, что из их открытых бомболюков на
наш штаб обрушивается смертоносный груз. За первой
волной бомбардировки последовала и вторая. Нам стало
ясно, что мы лишь по счастливой случайности не оказа-
лись на пути вражеских бомбардировщиков. Это про-
изошло потому, что мы летели практически над самой
землей, и поэтому нам удалось избежать атаки вражеских
штурмовиков сопровождения.
Мы обнаружили, что дом, в котором проживал гене-
рал Штудент, остался практически целым и невредимым,
чего нельзя было сказать о нашем доме — вилле «Туску-
85

лум-2», куда угодило целых две бомбы, правда, к счастью,
небольших.
Возле нашего жилища нас остановил офицер, сооб-
щивший нам о том, что в подвале находятся две неразор-
вавшиеся бомбы замедленного действия с часовым меха-
низмом. Однако его предупреждение не помешало нам
зайти в нашу комнату и забрать там вещи и документы.
В поисках последних пришлось покопаться в груде бито-
го кирпича, где мы все-таки отыскали сейф, лежавший
вверх тормашками, но оставшийся целым и невредимым.
Потери среди гражданского населения, должно быть,
были очень высоки, однако дома, которые занимали нем-
цы, по какой-то случайности уцелели. Солдаты энергич-
но включились в работы по восстановлению разрушен-
ной бомбардировкой телефонной связи, прокладывая
аварийные линии, и вскоре стало известно, что все ре-
монтно-восстановительные работы через несколько часов
будут закончены.
Нам с Радлем предстояло отправиться в Рим на важ-
ное совещание с участием нескольких офицеров итальян-
ской армии, которые, как мне стало известно, намерева-
лись организовать спасение Муссолини.
Их планы вызывали у меня серьезную озабоченность,
поскольку я не мог допустить такого развития событий,
которое помешало бы моим планам или бы серьезно их
нарушило. Скоро мне пришлось убедиться в том, что,
несмотря на то что намерения итальянцев были превос-
ходны, их практические приготовления не достигли той
стадии, которая удалась нам.
Тем временем день угасал. Я ехал на машине по
людным улицам итальянской столицы, направляясь в одно
из немецких военных учреждений, откуда намеревался
забрать Радля. По пути я обратил внимание на толпы
людей вокруг уличных громкоговорителей. Когда я свер-
нул на Виа-Венето, то из-за обилия людей я практически
не смог проехать дальше. Речь диктора, услышанная со-
бравшимися из репродукторов, была встречена громкими
криками одобрения: «Да здравствует король!» Женщины
целовались, мужчины о чем-то темпераментно и радост-
но спорили. Остановившись, я услышал ошеломившее
меня известие: «итальянское правительство капитулиро-
вало».
86

Мне было давно известно, что капитуляция Италии
вызовет кризис, который создаст угрозу для пребывания
немецких войск на Апеннинском полуострове. Дело было
даже не в том, что действия итальянского правительства
стали неожиданностью. Сюрпризом стало лишь конкрет-
ное их время. Сложившаяся ситуация может непредска—
зуемо - если не сказать больше — повлиять на судьбу
человека, ради которого я и прибыл в Италию.
Радля я нашел в германском посольстве. Позднее
узнал о том, что известие о капитуляции Италии было
уже передано генералом Дуайтом Эйзенхауэром по ал-
жирскому радио. Тот факт, что Бадольо озвучил это же
самое известие несколько позднее в Италии по радио
через уличные громкоговорители, указывал на то, что
англо-американцы намеренно, преследуя собственные
стратегические интересы, вынудили своего нового «союз-
ника» с небольшим опозданием сообщить итальянцам о
капитуляции.
Дело в том, что союзники определили датой своей
высадки в Салерно, что на Сицилии, ночь 8 сентября и
уже никак не могли отменить ее. Эта операция и воздуш-
ный налет на Фраскатги были задуманы для того, чтобы
дать короткую передышку итальянскому правительству.
Из наших разведывательных данных нам стало известно,
что штаб Эйзенхауэра разрабатывает высадку воздушного
десанта в окрестностях Рима. Учитывая малую числен-
ность наших войск, подобная десантная операция могла
доставить нам немалые неприятности.
Тем временем меня не отпускали сомнения: а может
быть, дуче уже нет в горнолыжном отеле близ Гран-
Сассо. До сих пор мои расчеты основывались на данных,
полученных от двух итальянцев, которые общались со
мной, не ведая о цели моих расспросов. Однако меня
особенно встревожило то, что сказанное ими подтвердил
один немец. Пробраться в отель, отрезанный от всего
мира, и попасть в него можно было лишь из долины по
канатной дороге. Однако мне пришло в голову решение
найти какого-нибудь немца, имеющего доступ в эту ме-
стность, который мог бы пробраться под каким-нибудь
благовидным предлогом как можно быстрее к отелю.
Скоро представилась подобная возможность` кото-
рой я не преминул воспользоваться. Я знал одного про-
87

живавшего в Риме немецкого военного врача, человека
амбициозного и мечтавшего о наградах. Встретившись с
ним, я объяснил, что ему представляется возможность
отличиться в глазах начальства.
Всех заболевших малярией немецких солдат отправ-
ляли на лечение в горы Тироля. Не раскрывая своих карт,
я предложил, чтобы он по собственной инициативе от-
правился в Гран-Сассо для осмотра горнолыжного отеля,
о котором я якобы случайно услышал, на предмет его
пригодности для размещения там больных солдат. Я по-
советовал ему для этого самым подробным образом рас-
спросить управляющего отелем о наличии спальных мест
и прочих удобств и заняться по возможности приготовле-
нием для превращения отеля во временный санаторий.
Мой собеседник с энтузиазмом воспринял предложение
и пообещал отправиться в поездку завтра утром. Следует
признаться, что я сомневался в том, что ему удастся
вернуться назад.
В условиях стремительно осложнявшейся политиче-
ской обстановки персонал немецкого посольства в Риме
был переправлен во Фраскатти, под защиту немецких
войск. Мы с Радлем также отправились туда и пошли
прямо к генералу Штуденту. В ходе разговора мы со-
шлись на том, что на какое-то время следует отложить
операцию по спасению Муссолини — до того момента,
когда обстановка в Риме нормализуется, то есть пока
итальянская столица снова не окажется в немецких ру-
ках.
Теперь нам была ясна причина массированного нале-
та на Фраскатги, которую я описывал выше. Объединен-
ное верховное командование союзных войск вместе с
итальянским правительством занималось разработкой со-
вместных действий, нацеленных на блокирование немец-
ких войск в Италии. Попытка не удалась, поскольку мы
по-прежнему поддерживали связь со всеми нашими во-
енными формированиями, тогда как англо-американцам
приходилось выполнять приказы своего командования с
большим опозданием.
Ночь прошла спокойно, если не считать нескольких
вооруженных стычек между немецкими и итальянскими
войсками южнее Рима.
На рассвете 9 сентября началось первое серьезное
88

сражение под Фраскатти. В течение этого дня немецким
войскам удалось надежно закрепиться на целом участке
Сабинских гор. Немецкий фронт все ближе подступал к
Риму, который был уже полностью занят итальянскими
частями.
Утром того же дня вернулся мой добровольный по-
мощник — немецкий военврач. К своему великому сожа-
лению, он узнал о капитуляции Италии — событии, ко-
торое перечеркивало все его планы на карьерный рост.
Он рассказал мне о том, что ему удалось добраться до
Аквилы, а оттуда попасть в горную долину и на станцию
канатной дороги. Однако здесь его поездка и закончи-
лась. Дорогу перекрывал шлагбаум и охранял отрял кара-
бинеров. После долгих переговоров с ними ему все-таки
удалось добиться разрешения позвонить в отель. Из теле-
фонного разговора он выяснил, что «Кампо Императоре»
превращен в военный полигон и доступ туда закрыт. Он
сделал вывод о том, что в отеле ведутся широкомасштаб-
ные военные приготовления — об этом свидетельствовали
увиденный им радиофицированный грузовик, а также тот
факт, что подъемник, ведущий в отель, постоянно нахо-
дился в действии. Кроме того, по словам местных жите-
лей, из отеля совсем недавно были эвакуированы все
гражданские лица и ведутся приготовления к приему и
размещению двух сотен сощат, а в долине побывало
много высокопоставленных офицеров.
Кроме того, мой добрый доктор добавил, что до него
дошел слух, что в горнолыжном отеле может находиться
под арестом высокопоставленный узник — не кто иной,
как Муссолини. Конечно, добавил доктор, это был всего
лишь слух, далекий от истины. Я ничего не ответил, не
желая разубеждать его.

ГЛАВА 6
10 сентября 1943 года. Вот уже двое суток мы не
снимаем форму. И хотя Штуденту в это время тоже не до
отдыха, мне все равно придется побеспокоить его, чтобы
обсудить создавшееся положение.
Однако перед этим я обговариваю возможные вари-
анты операции с Радлем. Мы с ним прекрасно понимаем,
что больше нельзя терять ни минуты. Каждый день, каж-
дый час промедления увеличивает вероятность того, что
дуче могут перевезти в какое-нибудь другое место или,
что еще хуже, передать в руки союзников.
Это предположение впоследствии оказалось очень
близко к истине — генерал Эйзенхауэр включил передачу
Муссолини англо-американцам в перечень требований о
перемирии.
Наземная операция с самого начала представлялась
нам абсолютно безуспешной. Одна только попытка взять
штурмом горный отель приведет к бессмысленным жер-
твам, не говоря уже о том, что охрана, заметив штурму-
юших, успеет перепрятать своего пленника.
Чтобы не допустить этого, пришлось бы окружить
весь массив Гран-Сассо многочисленными отрЯДами гор-
нострелковых войск. Потребовалось бы ни много, ни
мало, целая дивизия. Таким образом, наземная операция
полностью исключалась.
Единственным нашим козырем мог стать фактор вне-
запности, поскольку существовало опасение, что в случае
попытки вызволить дуче из плена охрана могла получить
приказ убить его. Как выяснилось позднее, все основания
Для этого были.
90

Оставалось два альтернативных варианта: или пара-
шютный десант, или десантирование на планерах.
Мы долго обсуждали оба варианта и наконец остано-
вили свой выбор на последнем. На такой высоте, B усло-
виях разреженного воздуха, скорость парашютирования
будет слишком велика для десантников, имеющих лишь
обычное парашютное снаряжение. Существовало также
опасение, что B горной местности парашютисты призем-
лятся на слишком далекое расстояние друг от друга, и
прежде чем они соединятся B единую боевую группу,
драгоценное время будет упущено.
По этой причине единственно верным решением ос-
тавалось десантирование с планеров. Окончательное ре-
шение по началу операции должны были принять специ-
алисты из воздушно-десантного корпуса и сам генерал
Штудент.
Каковы же были шансы на успех у высадки с плане-
ров? Когда 8 сентября мы отвезли сделанные нами фото-
снимки B главную лабораторию, располагавшуюся во Фрас-
катги, мы обнаружили, что она полностью разрушена
бомбежкой. По моему приказу один из офицеров отыскал
походную лабораторию неподалеку от аэродрома. К несча—
стью, нам не удалось воспользоваться обычным большим
стереоскопом, при помощи которого можно было бы рас—
смотреть горную местность в мельчайших деталях. Нам
пришлось ограничиться обычными снимками 14х14 см.
Они оказались вполне подходящими, и мы смогли
узнать на них лужайку треугольной формы, над которой
мы пролетали. Рассчитывая на нее как на место возмож-
ной посадки мы выстроили план операции и разработали
четкие инструкции для каждой из штурмовых групп.
Генерал Штудент предложил: батальон парашютис-
тов ночью внедрится в долину и захватит станцию канат-
ной дороги одновременно с высадкой десанта. Это обес-
печивало нас прикрытием и возможностью отхода, если
по завершении операции придется срочно покинуть гор-
ный отель.
Переговоры Штудентом возымели желаемый резуль-
тат. После этого пригласили к обсуждению специалистов
по десантированию — начальника штаба и начальника
воздушно-десантного корпуса.
Оба офицера сначала встретили мой план в штыки.
91

Они отрицательно высказались относительно высадки
десанта с планеров с такой высоты без подготовительной
посадочной площадки — ранее в практике никогда такого
не встречалось. По их мнению, операция повлечет за
собой 80—процентные потери личного состава. Оставших-
ся в живых будет так мало, что шансов на успех операции
практически не останется.
На это я ответил, что прекрасно отдаю себе отчет в
грозящей опасности. Однако любую операцию все равно
каким-то образом когда-нибудь надо начинать. Кроме
того, вполне вероятно, что треугольная лужайка имеет
ровную поверхность, и поэтому при аккуратной посадке
удастся избежать возможных людских и материальных
потерь. И все-таки, господа, обратился я к офицерам, я
готов осуществить любой альтернативный вариант, кото-
рый вы, возможно, предложите.
После некоторого раздумья генерал ШТУДент выска-
зал свое окончательное одобрение и сформулировал сле-
дующий приказ:
— Незамедлительно доставить в Рим с Юга Франции
двенадцать планеров. Час «Икс» назначается на 6 часов
утра 12 сентября. В это время планеры должны совер-
шить посадку на плато, а батальон парашютистов — за-
хватить станцию канатной дороги. Мы можем предполо—
жить, что в столь ранний час опасные потоки ветра, столь
типичные для итальянских горных районов, будут отно-
сительно слабы. Я лично дам указания пилотам и доведу
до их сведения важность чрезвычайной осторожности, с
которой следует производить посадку. Я уверен, что вы
правы, гауптштурмфюрер Скорцени. Иным образом осу-
ществить операцию просто невозможно.
После принятия такого решения конкретная разра-
ботка плана была возложена на нас с Радлем.
Предстояло сделать точные вычисления расстояний,
подумать над тем, каким оружием и снаряжением обес-
печить участников операции и, прежде всего, составить
широкомасштабный план с указанием точных мест при-
земления каждого из двенадцати планеров, на каждом из
которых намечалось разместить по десять человек поми-
мо пилота. Каждая группа должна абсолютно точно пред-
ставлять себе поставленные перед ней задачи. Я решил,
что сам полечу в третьем планере, чтобы атака моей, а
92

также четвертой группы, могла прикрыть тех, кто выса-
дится до меня.
Завершив все необходимые приготовления, какое-то
время обсуждали наши шансы на успех. Мы не обманы-
вались в том, что они не слишком велики. Никто навер-
няка не знал, находится ли Муссолини по-прежнему в
горнолыжном отеле и не исчезнет ли он куда-нибудь к
тому времени, когда мы совершим высадку в Г ран-Сассо.
Кроме того, не было полной уверенности в том, что нам
удастся сломить сопротивление стражи достаточно быст-
ро, не допустив кровопролития, M не позволить убить
Муссолини; кроме того, мы не забыли M о предупрежде-
нии, которое дали нам штабные офицеры.
Однако в любом случае мы должны принимать во
внимание тот факт, что жертвы неизбежны. Но даже если
и удастся избежать их, следует помнить, что нас будет
всего лишь 108 человек M использовать всех одновремен-
но не удастся. Кому-то придется противостоять 150 ита-
льянцам, превосходно знающим местность M способным
превратить отель в неприступную крепость. Что касается
вооружения, то в этом отношении силы окажутся при-
мерно равны, поскольку наши парашютисты, вооружен-
ные автоматами британского производства, сумеют про-
тивостоять некоторому превосходству противника в живой
силе, особенно в том случае, если при высадке мы смо-
жем свести возможные потери личного состава до мини-
мума.
В самый разгар обсуждения всевозможных данных и
вероятных вариантов операции Радль неожиданно сказал:
— Смею предложить следующее, господин гаупт-
штурмфюрер: давайте забудем на минутку о цифрах и не
будем высчитывать процент успеха, нам ведь с вами пре-
красно известно, что они не слишком велики, однако не
будем забывать о том, что, какими бы малыми они ни
были, за успех операции нам, вероятно, придется распла-
титься собственными жизнями!
При этих словах меня осенило: а может быть, попы-
таться еще больше увеличить эффект внезапности — мо-
жет быть, в этом наше самое главное оружие? Мы долго
ломали над этим голову, и внезапно Радль поделился
блестящей идеей:
— А почему бы не захватить с собой итальянского
93

офицера, которого бы наверняка знали карабинеры, ох-
раняющие Муссолини? Сам факт его присутствия смог
бы на какое-то время обмануть охрану M убедить ее не
применять насилия B отношении дуче. Нам следует не-
пременно воспользоваться их замешательством!
Это была превосходная идея, которую я всецело одоб-
рил M принялся внимательно анализировать. Генералу
Штуденту следует переговорить с итальянцем по этому
поводу вечером перед операцией M каким-то образом
убедить его отправиться вместе с нами. Во избежание
утечки информации или предательства он должен будет
оставаться с нами до самого утра — вплоть до начала
операции.
Мы принялись за обсуждение наиболее подходящей
для этого кандидатуры — человека, хорошо знакомого с
обстановкой B Риме, — M остановили свой выбор на
одном высокопоставленном офицере из штаба бывшей
итальянскойщрмии с достаточно нейтральными B сло-
живитейся обстановке политическими убеждениями. Его
необходимо было пригласить на совещание во Фраскат-
ти, после того как генерал Штудент окончательно одоб-
рит наш замысел.
Новые неприятности не заставили себя ждать. 11
сентября мы получили сообщение о том, что с доставкой
планеров не все обстоит благополучно. Причиной было
превосходство B небе авиации противника, а также не-
благоприятные погодные условия. Но, несмотря на все
эти неприятности, мы до последней минуты надеялись,
что планеры прибудут вовремя. И все же наши надежды
оказались тщетными.
Итальянский офицер, вернее генерал, на котором мы
остановили свой выбор, появился точно в указанный
срок, однако его пришлось вежливо попросить подождать
следующего дня с просьбой прибыть B 8 часов вечера на
совещание генерала Штудента на аэродром Пратика-ди-
ЬАаре.
Начало операции следовало отложить, потому что до
нас дошло известие о том, что на рассвете 12 сентября в
Рим планеры еще не прибыли. Генерал Штудент назна-
чил операцию на 2 часа дня B воскресенье, 12 сентября,
поскольку мы, конечно же, не могли ждать еще одни
сутки. Изменение даты неожшанно повлияло на наши
94

планы, могло поставить под сомнение успех всей опера-
ции. В зависимости от характера воздушных потоков и
местных ветров, ожидавшихся на середину дня 12 сентяб-
ря, наша высадка может стать более опасной, и тот факт,
что штурм был назначен на 14 часов — то есть светлое
время суток, — мог осложнить действия отряда, которому
предстояло захватить станцию канатной дороги. Следова-
ло быть готовыми к любого рода неожиданностям и дей-
ствовать максимально быстро.
В субботу днем я прибыл в монастырь, располагав-
шийся неподалеку от Фраскатти, B саду которого разме-
щались в палатках мои подчиненные — участники буду-
щей операции. Я хотел отобрать из их числа добровольцев
и решил откровенно рассказать о том, что боевое задание
будет сопряжено с большими опасностями. Поэтому со-
общил им следующее:
— Долгожданное время настало. Завтра нам предсто-
ит выполнить очень важное задание. Приказ отдан лично
Адольфом Гитлером. Возможны большие потери, без ко-
торых, к несчастью, никак не обойтись. Конечно же, сам
я поведу вас на задание и обещаю, что сделаю все, что B
моих силах. Если мы будем держаться вместе - операция
обязательно пройдет успешно. Добровольцам выйти из
строя!
К моему удовольствию, шаг вперед сделали все до
единого. Отобрать из них 108 участников операции я
поручил своим офицерам и фон Берлепшу — командиру
одной из воздушно-десантных войск, а сам отобрал 18
человек из числа солдат войск СС.
Пробыв еще некоторое время B монастыре, я с удо-
вольствием отметил про себя духовный подъем участни—
ков завтрашней операции.
Мое настроение резко ухудшилось после того, как мы
услышали по радио сообщение союзников о том, что
Муссолини якобы переправили под охраной B Северную
Африку на борту итальянского военного судна, отбывше-
го туда из Специи. Придя B себя от первого шока, вы-
званного радиосообщением, я взялся за карту. Поскольку
нам было известно точное время отплытия итальянского
морского конвоя из Специи, я смог без труда вычислить,
что даже самое быстроходное судно не могло достичь
берегов Африки так быстро. Таким образом, радиосооб-
95

щение союзников было скорее всего блефом. С тех пор я
стал с большей осторожностью относиться к официаль-
ным сообщениям.
Наступило воскресенье, 12 сентября 1943 года. В 5
часов утра мы выступили B направлении аэродрома. Здесь
нам стало известно, что прибытие планеров ожидается B
десять утра. Воспользовавшись представившейся возмож-
ностью, я B очередной раз занялся проверкой снаряже-
ния. Чтобы скрасить скудный рацион моих подопечных,
вот уже несколько дней сидящих на сухом пайке, я при-
казал доставить им несколько ящиков фруктов, содержи-
мым которых мы и занялись, сидя B тени соседних дере-
вьев и строений.
Несмотря на кратковременную разрядку, мы были
тем не менее напряжены до предела, стараясь при этом
не проявлять внешне своего беспокойства.
В 8 часов утра наш итальянский офицер так и не
появился, и поэтому я отправил за ним B Рим моего
верного Радля, приказав доставить сюда итальянца как
можно скорее. Радль с честью выполнил мое задание,
хотя и не сразу отыскал его в городе.
Генерал Штудент в моем присутствии коротко пере-
говорил с итальянцем. Переводить помогал все тот же
Варгер. Было сказано, что Адольф Гитлер лично просил
нашего итальянского собеседника принять участие B опе-
рации, чтобы свести к минимуму возможное кровопроли-
тие при освобождении Муссолини. Итальянцу крайне
польстила личная просьба главы германского государ-
ства, и он счел невозможным ответить отказом. Таким
образом, его согласие обеспечило нас весьма важным
козырем в игре.
Около одиннадцати прибывают первые планеры. Пос-
ле заправки самолетов-буксиров к ним прицепляются
планеры, B которых размещаются наши «коммандо». Оп-
ределена последовательность их вылета. Летчиков и ко-
мандиров боевых групп вызывают в одно из помещений
аэродрома, где генерал Штудент проводит с ними корот-
кое совещание, еще раз повторяя о необходимости со-
блюдения предельной осторожности.
После генерала к подобному инструктажу собрав-
шихся приступил я, начертив на грифельной доске точ-
ные места высадки каждого из экипажей. Мы снова 06-
96

суждаем основные детали операции. Затем к нашему об-
суждению присоединяется офицер разведки из воздушно-
десантного корпуса, вместе с которым мы вылетали де-
лать фотоснимки Гран-Сассо. Мы сверяем время вылета,
высоту и расстояния. Разведчик полетит B первом само—
лете, потому что единственный, кроме нас с Радлем,
знает предстоящий маршрут и место операции. Расстоя-
ние B сто километров мы сможем преодолеть примерно за
один час, поэтому решено вылететь в 13 часов.
В 12.30 на аэродроме проревел сигнал воздушной
тревоги. Это был налет вражеской авиации, со всех сто-
рон раздавались разрывы бомб. Пришлось поспешить B
укрытие. Черт побери! Наше предприятие может закон-
читься, даже не начавшись!
Охватившее меня отчаяние развеялось благодаря дру-
жеской поддержке моего верного товарища Радля. Без
нескольких минут час воздушный налет закончился. Бро-
сившись на взлетную полосу, мы заметили несколько
глубоких воронок от взрывов. Наши планеры, к счастью,
не пострадали. Я ошал приказ на посадку, пригласив
итальянского генерала занять место передо мной на уз-
ком сиденье — единственном оставшемся свободным B
узком пространстве, B которое мы набились, как сельди
B бочке. Места для оружия практически не оставалось. У
нашего итальянского друга был такой вид, будто он со-
жалеет о принятом решении. Однако уже не было време-
ни для какой-либо рефлексии по этому поводу. Каждая
минута была на счету!
Я бросил взгляд на циферблат часов. Час дня! После
моего сигнала взревели моторы, и мы взмыли B воздух.
Медленно набрав высоту, процессия планеров взяла
курс на северо-восток. Погода, похоже, установилась как
по заказу, идеально соответствуя нашим целям.
Мы достигаем огромной гряды белоснежных обла-
ков, зависших над землей на высоте 3000 метров. Если
облака не рассеются, то нам удастся достичь нашей цели
практически незамеченными и опуститься с небес, преж-
де чем противник поймет, B чем же дело.
Внутри планера было ужасно жарко и душно. Я вне-
запно заметил, что сидящего позади меня унтер-офицера
тошнит, а генерал, находящийся впереди меня, весь по-
зеленел — прямо-таки под цвет своего мундира. Скорее
4 Зак. 2552 97

всего полеты были непривычны для него, и он явно
чувствует себя не самым лучшим образом. Пилот сообща-
ет, что полет проходит нормально и передает наши коор-
динаты, которые я сверяю с картой. Я отмечаю, что мы
пролетаем над Тиволи. Из планера разглЯДеть что-либо
практически невозможно. Боковые плексигласовые ил-
люминаторы имеют слишком большую толщину, а проре-
хи в брезенте, которым обтянут каркас планера — немец-
кой модели «DES-230», - чересчур малы. Я отмечаю про
себя, что эта модель слишком устарела, с завистью думая
об элегантном алюминиевом корпусе.
Набирая предусмотренную планом высоту 3500 мет-
ров, мы ныряем в густую гряду облаков. На какое-то
время оказываемся как бы отрезанными от окружающего
нас мира, не видя ничего, но вскоре выныриваем к сол-
нечному свету, оставляя облака внизу. В этот самый
момент Хенкель, командир буксирующего нас самолета,
связывается по радио с нашим пилотом:
— Первого и второго самолетов не видно. Они куда-
то пропали! Кто будет ведущим?
Скверное известие! Что же случилось с самолетами?
В эту минуту я еще не знал, что вместо девяти за мной
следуют всего лишь семь самолетов. При взлете две ма-
шины зацепились за края образовавшихся после бомбеж-
ки воронок и перевернулись. Передаю следующее сооб-
щенйе:
— Принимаю командование на себя!
Взяв в руку нож, пропарываю в брезенте в несколь-
ких местах отверстия, чтобы получить хотя бы подобие
обзора. При этом я меняю свое мнение о нашем старо-
модном планере: по крайней мере, он хотя бы сделан из
того, что можно резать!
Импровизированное «смотровое отверстие» позволя-
ет нам, после того как облака рассеялись, немного сори-
ентироваться, находя на карте проплывающие под нами
мосты, дороги, реки и прочие географические объекты.
Однако, несмотря на это, время от времени приходится
корректировать курс, поскольку для нас сбиться с него
смерти подобно. При этом я стараюсь не думать о том,
что при посадке мы окажемся без прикрытия.
Остается всего несколько минут до начала операции,
когда я узнаю простирающуюся внизу долину Аквилы, а
98

также вижу грузовики, в которых спешат K CTaHLIMM Ka-
натной дороги наши «коммандо». Они наверняка окажут-
ся B нужном месте в нужное время и вполне вероятно
столкнутся с некоторыми трудностями. Мы не должны
подвести их!
— Надеть каски! — кричу я, когда взору открывается
горный отель, и добавляю: — Буксирные тросы отцепить!
За моими словами следует внезапная тишина, нару-
шаемая лишь свистом ветра под крылом самолета. Пилот
делает вираж, готовясь K предстоящей посадке. Местом
приземления должна стать та самая треугольной формы
лужайка. Однако на самом деле она оказалась не плоским
участком, а крутым, очень крутым утесом. Вполне воз-
можно, что этот треугольник используется в качестве
трамплина.
Теперь мы находимся K горному плато гораздо ближе,
чем в тот раз, когда вылетали сюда для аэрофотосъемки.
Становится ясно, что ни о какой посадке здесь не может
быть M речи. Наш пилот, оберштурмфюрер Мейер, Должно
быть, понял, что ситуация возникла критическая — я за—
метил, как он судорожно осматривается по сторонам. Я
столкнулся с весьма щекотливой ситуацией. Что же де-
лать? Подчиниться приказу генерала и, отказавшись от
задуманного, попытаться приземлиться в долине? Или же
рискнуть и спикировать?
Времени для раздумий нет, M я принимаю решение:
— Делаем посадку из пике! Приземляемся как можно
ближе K отелю!
Не колеблясь ни секунды, пилот уводит машину в
штопор, и мы входим B nMKc. Ha какую-то секунду заду-
мываюсь о том, что будет с нашим планером, но тут же
забываю об этом. Времени для размышлений нет. Под
безумный свист ветра мы приближаемся K цели. Вижу, как
Мейер выбрасывает тормозной парашют, затем слышу треск
ломаемого дерева. Зажмуриваю глаза и чувствую, что в
голове нет ни одной мысли. Еще один рывок — и мы
замираем на месте.
Из планера выскакивает первый десантник, следом
за ним выбегаю я, сжимая B руках оружие. Мы находимся
всего лишь метрах в пятнадцати от отеля! Вокруг нас
бесконечные острые выступы скал, 0 которые мы вполне
могли разбиться насмерть.
99

Первый итальянский охранник-карабинер стоит воз-
ле угла отеля. Похоже, что он B полном изумлении. Мне
некогда думать о нашем пассажире-итальянце, хотя успе-
ваю заметить, как он вываливается из планера. Бросаюсь
прямиком к отелю. С радостью думаю о том, что прика-
зал своим людям не открывать огонь прежде, чем выст-
релю я сам — эффект от фактора внезапности должен
быть стопроцентным. Слышу у себя за спиной прерыви-
стое дыхание моих «коммандо». Я знаю, что они — самые
первые солдаты. из нашей группы — надежные ребята,
которые будут без всяких объяснений следовать за мной.
Вот мы и B отеле. Чтобы деморализовать изумленную
охрану, нам достаточно было прокричать: «Mani in alto!»
(«Руки вверх!»). Врываюсь B открытую дверь и вижу си-
дящего за радиопередатчиком солдата-итальянца. Ногой
выбиваю из-под него стул и несколькими ударами авто-
мата вдребезги разбиваю радиопередатчик. Обнаружив,
что B комнате нет входа, ведущего внутрь отеля, мы снова
спешим наружу. Пробежав вдоль фасада здания за его
закругленный угол, мы видим террасу, возвышающуюся
метрах B трех над землей. При помощи унтер-офицера
Химмеля, на спину которого я забираюсь, мне удается
перемахнуть через балюстраду. За мной следуют осталь-
ные «коммандо».
В одном из окон второго этажа фасада замечаю хоро-
шо знакомое лицо. Да ведь это дуче! Теперь я знаю, что
все наши усилия были не напрасны. Я кричу ему:
— Отойдите от окна!
Мы врываемся B отель через главный вход, где стал-
киваемся с толпой итальянских карабинеров. На полу
террасы установлены два пулемета. Перепрыгнув через
них, мы тут же выводим их из строя. Толпа итальянцев
продолжает увеличиваться, и мне приходится проклады-
вать себе дорогу не слишком вежливыми ударами при-
клада. Мои спутники продолжают выкрикивать: «Mani in
alto!». Пока еще не прозвучало ни единого выстрела.
Я оказываюсь B холле гостиницы. Не оглядываюсь и
особенно не тревожусь тем, что происходит у меня за
спиной. Справа от меня лестница. Устремляюсь по ней
вверх, перескакивая сразу чрез три ступеньки, сворачи-
ваю по коридору налево. Мне везет: распахнув дверь,
вижу посередине комнаты Муссолини в обществе двух
100

итальянских офицеров. Оттолкнув их в сторону, я застав-
ляю их стать спиной к двери. Через секунду появляется
унтерштурмфюрер Швердт. Он с первого же взгляца вни-
кает B ситуацию и выталкивает изумленных итальянских
офицеров из комнаты B коридор. Дверь за ним закрыва-
ется.
Итак, первая фаза нашей операции выполнена ус-
пешно! Дуче в наших руках! Все происшедшее с момента
нашего появления в отеле заняло не более трех-четырех
минут.
В окне показываются лица двух моих подчиненных,
Хольцера и Бенца, которым не удалось пробиться ко мне
через толпу в холле. Поэтому они решили присоединить—
ся ко мне, поднявшись наверх по стене, цепляясь за
громоотвод. Их надежность и исполнительность не вызы-
вают никаких сомнений. Я тут же отправляю их охранять
коридор.
Подойдя к окну, вижу, как Радль вместе с группой
солдат из войск СС бегом направляются к отелю. За ними
по-пластунски ползет оберштурмфюрер Менцель, рот-
ный командир из спецлагеря «Фриденталь». При посадке
планер N94, приземлившийся в ста метрах от отеля, B
котором он находился, сильно ударился о землю, и Мен-
цель сломал себе лодыжку.
Прямо на моих глазах прибывает и планер N95.
- Все B порядке! — кричу я. — Охраняйте отель!
Далее я наблюдаю за приземлением планеров 6 и 7.
Тут же, прямо на моих глазах происходит трагедия. Пла-
нер N9 8 попадает, как мне кажется, в воздушную ворон-
ку. Потеряв управление, он камнем падает на землю, и на
горном склоне разбивается вдребезги.
Теперь уже слышны раздающиеся где-то вдалеке зву-
ки оружейной стрельбы. Я выгляцываю в коридор и гром-
ко зову командира здешнего гарнизона. Вскоре передо
мной появляется итальянский офицер с погонами пол-
ковника. Я предлагаю ему прекратить сопротивление ввиду
полной его бессмысленности. Он просит у меня время на
размышление. Даю ему одну минуту. Как раз в этот
момент появляется Радль. Ему пришлось прорываться в
отель через главный вход, и я прихожу к выводу, что
итальянцы все еще его охраняют, поскольку больше ник-
то из моих «коммандо» пока не появился.
101

Возвращается итальянский полковник с бокалом крас-
ного вина, который он, сделав легкий поклон, предлагает
мне.
— За победителя! — произносит он.
Мы видим, как из окна высовывают белую простыню —
своего рода знак капитуляции.
Отдав несколько приказаний моим людям, я уделяю
особое внимание Муссолини, стоящему в углу напротив
унтерштурмфюрера Швердта.
Сразу же представляюсь ему:
— Дуче, я послан освободить вас! Вы свободны!
Муссолини заключает меня B объятия:
— Я знал, что мой ДРУГ Адольф Гитлер не оставит
меня B беде!
Мы быстро принимаем капитуляцию гарнизона. Ита-
льянцы должны сдать свое оружие и сложить его на пол
в столовой отеля. Офицерам разрешаю оставить себе ре-
вольверы. Я узнаю, что, кроме полковника, мы также
захватили B плен итальянского генерала.
Получаю телефонное сообщение о том, что станция
канатной дороги также в наших руках, причем захват ее
осуществлен без каких-либо жертв. Имела место корот-
кая стычка, однако захват происходил по плану, с точно-
стью до секунды, и поэтому фактор внезапности сработал
идеально.
Оберштурмфюрер СС фон Берлепш как раз успевает
вставить B глаз свой монокль, когда я высовываюсь из
окна, чтобы отцать приказ отправить подкрепление на
станцию канатной дороги. Мне хотелось этим самым не
только подстраховаться, но и продемонстрировать италь-
янскому полковнику нашу силу и показать, что B долине
также находятся наши войска. Затем ошаю распоряжение
связаться по рации с генералом Штудентом и сообщить
ему о благополучном исходе операции.
Первым B отель прибывает по фуникулеру штурмбанн-
фюрер Морс — командир отряда парашютистов, захватив-
ших станцию канатной дороги. С ним, конечно же, ока-
зывается журналист. Он тут же делает фотоснимки, чтобы
запечатлеть на пленку отель, разбитый планер, а также
участников разворачивающихся прямо на глазах событий.
Путаницы при этом, конечно же, трудно избежать, и
102

впоследствии, к моему вящему неудовольствию, из опуб-
ликованных B одном журнале снимков следовало что он
сам якобы принимал участие в операции. У нас же было
столько хлопот в те минуты, что мы просто не нашли
времени, чтобы позировать перед камерой.
Морс просит меня представить его дуче, и я с удо-
вольствием удовлетворяю его просьбу.
Теперь ответственность за Муссолини лежит полно-
стью на мне, и моей главной заботой теперь является то,
как доставить его B Рим. Для этого B нашем плане име-
лось три варианта.
Нам представляется очень рискованным путешествие
в 150 километров по территории, где после капитуляции
Италии уже не осталось ни одного немецкого солцата.
Таким образом, согласованный с генералом Штудентом
вариант «А» предусматривал внезапное нападение на ита-
льянский аэродром B Аквила-ди-Абруцци, находившийся
у входа в долину. Его следовало удерживать в наших
руках лишь недолго. Время нападения на аэродром мне
надлежало передать по радио, после чего там должны
были приземлиться три немецких «Хейнкеля-111». На
одном из них тут же вылетим дуче и я, тогда как два
других должны были прикрывать наш вылет и помешать
любым другим самолетам преследовать нас.
Согласно варианту «Б», на одну из лужаек неподале-
ку от станции канатной дороги должен был приземлиться
самолет типа «Физелер-Шторьх» и забрать с собой дуче.
Вариант «В» предусматривал полет гауптштурмфюре-
ра Герлаха на том же «Физелер-Шторьхе» и попытку его
посадки прямо на самом плато.
Нам удалось передать сообщение в Рим об успехе
нашей операции, но как только я установил с Берлепшем
новое расписание сеансов радиосвязи и попытался сооб-
шить парашютистам час «Икс» — 4 часа, время нападения
на аэродром, — как мы обнаружили, что на связь выйти
не удается. Таким образом, вариант «А» закончился, так
и не начавшись.
Наблюдаю через окуляры бинокля за посадкой одно-
го из «Шторьхов» По телефону пытаюсь дать пилоту
указание быть готовым к немедленному взлету. Из его
ответа явствует, что самолет получил повреждения при
103

посадке, и поэтому немедленно взлететь он не сможет.
Таким образом, единственно возможным остается вари-
ант «В».
Разоруженные итальянцы ведут себя дружелюбно и
любезно помогают нам в спасении жертв разбившегося
планера. В бинокль мы видим, что кое-кто из них подает
признаки жизни — есть надежда, что все далеко не так
трагично, как представлялось ранее.
Группа карабинеров помогает расчистить взлетную
полосу, убирая наиболее крупные камни и скальные
обломки. В это время Герлах в своем «Физелер—Шторь-
хе» кружит над нами, ожидая сигнала, разрешающего
посадку. Он совершает ее с истинной виртуозностью.
Когда же я сообщаю о том, что ему придется взять на
борт дуче и меня, он пытается доказать, что это абсо-
лютно невозможно.
Мне приходится отвести его в сторону для короткого,
но очень убедительного разговора. Наконец под напором
моих доводов он отступает. Я действительно обдумал
ситуацию всесторонне и самым подробным образом взве-
сил все «за» и «против» того, что касается предстоящего
полета втроем. Разве мог я допустить, чтобы дуче полетел
вместе с одним только Герлахом? Случись самое худшее,
мне не осталось бы ничего другого, как пустить себе пулю
в висок — Адольф Гитлер ни за что не простил бы мне
трагического исхода операции. Раз нет другого, более
безопасного, способа доставить Муссолини в Рим, то
лучше уж разделить с ним опасное путешествие, даже
если мое присутствие значительно увеличивает риск. Коль
суждена гибель, то эта участь постигнет нас всех.
В этот драматический час я советуюсь с моим пре-
данным другом Радлем. Вместе с ним и Морсом мы
обсуждаем варианты ухода из Гран-Сассо. Единствен—
ный, кого мы хотим захватить с собой в Рим, это италь-
янцы — генерал и полковник. Карабинеров и их офице-
ров можно оставить в отеле. По словам Дуче, здесь с ним
обходились вполне достойно, поэтому нет никаких осно-
ваний отказать охране в великодушии, свойственной
победителю. Моя радость от успешно проведенной опе-
рации столь велика, что я нисколько не возражаю и
отдаю приказ пощадить карабинеров.
Чтобы избежать возможных диверсий на канатной
104

дороге, приказываю двум итальянским офицерам про-
ехаться B каждой из кабинок фуникулера. После того как
мы все переправимся вниз, B долину, механизмы канат-
ной дороги выведут из строя, чтобы восстановить ее
смогли не сразу. Всем прочим я поручаю заняться Морсу.
Наконец у меня появляется время, чтобы получше
рассмотреть дуче. Однажды я уже видел его — это было
в 1943 году, когда он выступал перед толпой с балкона
«Палаццо Венеция». Должен признать, что его облик,
хорошо знакомый по фотографиям, где он изображен в
мундире и при всех регалиях, имеет мало общего с чело-
веком B мешковатом и не слишком щегольском граждан-
ском костюме, который сейчас стоит передо мной. Одна-
ко его внушительные черты лица не изменились, хотя
явно заметно, что он сильно постарел. Заметно также, что
дуче нездоров — это ощущение усиливается тем, что он
небрит, а его обычно гладко выбритый череп порос ко-
роткой, неаккуратной щетиной. Но вот глаза — огромные,
черные, жгучие — явно принадлежат великому итальян-
скому диктатору. Они буквально просверливают меня
насквозь, пока он беседует со мной B своей типичной
темпераментной манере южанина.
Он подробно и интересно рассказывает о своем свер-
жении и аресте. Я же, в свою очередь, сообщаю ему
приятное известие:
— Мы серьезно озабочены судьбой вашей семьи, дуче.
Ваша супруга и двое младших детей по приказу нового
правительства интернированы и находятся в вашем заго-
родном поместье в Рокка-делла-Крамина. Несколько не-
дель назад мы связались с донной Ракеле. В то время
пока мы совершали высадку здесь, группа немецких «ком-
мандо» под началом гауптштурмфюрера Менделя ведет
операцию по спасению вашей семьи. Я уверен, что ваши
родные уже свободны!
Дуче с чувством пожал мне руку.
— Значит, все B порЯДке! Сердечно благодарю вас!
Набросив на себя просторный зимний плащ и надев
темную мягкую шляпу, дуче выходит из комнаты. Мы
подходим к ожидающему нас «Шторьху». Муссолини за-
нимает заднее сиденье, а я втискиваюсь на сиденье поза-
ди него. Замечаю его секундное колебание, прежде чем
он садится B самолет, и вспоминаю, что сам он был
105

когда-то летчиком и поэтому способен прекрасно оце-
нить риск, которому себя подвергает.
Мотор уже работает на полную мощность, и мы про-
щаемся со своими товарищами, остающимися здесь. Я
обеими руками цепляюсь за каркас самолета, пытаясь
весом своего тела раскачать нашу «стальную птицу», спо-
собствуя ее взлету. По сигналу Г ерлаха солцаты, держа-
щие самолет за крылья и хвост, отпускают его, и мы
начинаем разгон. Мне кажется, что я слышу крики обо-
дрения — по-немецки и по-итальянски.
Однако, несмотря на то что скорость с каждой секун-
дой увеличивается и мы стремительно приближаемся к
краю взлетной полосы, возникает ощущение, что взлететь
нам никогда не удастся. Самолет подпрыгивает на остав-
шихся на взлетной полосе камнях, а я, как безумный,
раскачиваюсь в его тесной кабинке. И тут вдруг мы
увидели, что по правую сторону от нас склон обрывается
в зияющую бездну. Я уже подумал было о том, что нам
пришел конец, когда наш «Шторьх» неожиданно взмыл в
воздух. Из моей груди вырвался вздох небывалого облег-
чения.
В ту же секунду левое шасси снова ударяется о зем-
лю, а машину снова тянет вниз, и мы устремляемся к
самому обрыву. Нас уводит влево, и вот мы уже над
самым краем бездны. У меня перехватывает дыхание, я
зажмуриваю глаза в ожицании неизбежного конца. Ветер
свистит у нас в ушах.
Видимо, прошло всего лишь несколько секунд, и,
открыв глаза, я вижу, что Г ерлах вывел самолет из пике
и удерживает его в горизонтальном положении. Мы до-
стигаем достаточной для нормального полета скорости в
условиях разреженного воздуха. Летя на высоте около 30
метров над поверхностью земли, мы добираемся до доли-
ны Ареццано.
Все трое сейчас гораздо бледнее, чем были всего
лишь несколько минут назад, однако никто так и не
проронил ни слова. Каким-то необъяснимым фамильяр-
ным жестом, забыв о субординации, кладу руку на плечо
Муссолини, в чьем счастливом спасении не остается уже
никаких сомнений.
Восстановив самообладание, дуче начинает расска-
зывать о местности, над которой мы сейчас пролетаем,
106

держа высоту 100 метров и старательно избегая вершин
холмов.
— Именно здесь двадцать лет назад выступал перед
огромной толпой... здесь мы когда-то похоронили одного
нашего старого товарища... — вспоминал дуче.
Внизу показываются окрестности Рима, и мы берем
курс на Пратика-ди-Маре.
— Держитесь! Выходим на посадку! — предупреждает
Герлах и напоминает нам о том, что одно шасси повреж-
дено. Вскоре мы приземляемся на правое и хвостовое
шасси. Наш полет окончен.
Гауптштурмфюрер Мельцер приветствует нас от име-
ни генерала Штудента и сердечно поздравляет с благопо-
лучным исходом операции. Нас уже ожидают три «Хейн-
келя-111». Я с благодарностью пожимаю на прощание
руку Герлаху. Нужно сильно поторопиться, чтобы по-
пасть в Вену до наступления темноты.

ГЛАВА 7
Хотя «Хейнкель» и более комфортабельный самолет,
однако шум его моторов настолько силен, что делает
невозможными разговоры на его борту. Дуче откинулся
на спинку кресла и закрыл глаза, я же погружаюсь B свои
мысли. Итак, операция благополучно завершена. Здоро-
вый оптимизм и непоколебимая решительность взяли
верх над всеми нашими невзгодами и испытаниями.
Было абсолютно ясно, что мне улыбнулась солдат-
ская удача и все обошлось в достаточной степени благо-
получно — именно сегодня. Ведь все могло произойти
совсем по-другому. Я с теплотой вспомнил всех моих
товарищей, которые добровольно согласились принять
участие B операции. Без их железной дисциплины и бес-
страшия нам бы вряд ли повезло.
Внизу остались Карнийские Альпы, затем мы мино-
вали австрийскую границу и тут же попали B полосу
ненастья. Теперь мы могли прервать радиомолчание,
которое обязаны были соблюдать до той самой минуты,
когда достигнем своей родной страны. Мы связались. по
радио с землей, однако, к нашему неудовольствию, полу-
чили сообщение, что Вена не отвечает.
Из кабины пилота практически ничего нельзя раз-
глядеть, поскольку землю скрывает густой слой облаков,
и нам пришлось набрать высоту до 2000 метров, чтобы не
напороться на вершины гор.
Муссолини, похоже, заснул. Нам снова повторили,
что связи нет. Вокруг нас стало темнеть, самолет посте-
пенно окутывали темные грозовые облака. Стрелки часов
приближались к 7.30. Мы уже скоро должны прибыть в
108

место назначения, а связи по-прежнему нет. Меня это
жутко тревожит.
Пилот бормочет что-то жутко невнятное об аварий-
ной посадке. Не дай Бог, думаю я. Мы снова проверяем
курс и приходим к выводу, что находимся уже совсем
недалеко от Вены.
Когда становится совсем темно, я поуютнее утраива-
юсь в носу пилотской кабины и слегка прикрываю глаза.
Мы уже снизили скорость, и внезапно в прогалине между
туч я замечаю полоску воды — скорее всего озеро Нейзид-
лер. Это означает, что наше путешествие пришло K сво-
ему счастливому концу, поскольку эти места я знаю как
свои пять пальцев. Мы продолжаем осторожно пронзать
облака. Я окзался прав — это Нейзидлер, воды которого
находятся уже всего лишь в 50 метрах под крылом нашего
самолета. Приказываю пилоту взять севернее — на такой
высоте мы сможет благополучно долететь до Дуная, затем
повернуть налево и, взяв курс на реку, лететь K Вене.
Посадку в Асперне совершаем в абсолютной темноте.
Выбравшись из «Хейнкеля», мы отправляемся K KOH-
трольной аэродромной вышке, чтобы выяснить, ждут ли
нашего прилета. Мне сообщают, что из города сюда при-
езжали несколько автомашин, которые затем отправи-
лись в венский пригород Швехат, когда поступило изве-
стие о том, что там сделал посадку какой-то самолет.
Прибытие нашего «Хейнкеля» ожидали за час до того.
Спустя какое-то время комендант аэродрома находит
для нас автомобиль, который отвезет нас в Вену. Лич-
ность моего спутника по-прежнему держу от всех в сек-
рете. Я узнаю о причинах, сделавших невозможной нашу
радиосвязь c аэродромом. Сегодня воскресенье, и в Ас-
перне выходной. И это в условиях тотальной войны!
Возвращаюсь в автомобиле к нашему «Хейнкелю» и
приглашаю дуче занять место в машине. По пути в город
мы встречаем возвращающуюся на аэродром кавалькаду
машин, в которых находятся высокопоставленные офи-
церы во главе с группенфюрером СС* Квернером, на-
чальником военной полиции. Все они рады видеть дуче
целым и невредимым. Посчитав, что самолет, совершив-
ший аварийную посадку, наш, они, к своему облегчению,
* Соответствовал чину генерал-лейтенанта.
109

узнали, что это был всего лишь самолет сопровождения.
Позднее мне становится известно, что второй самолет,
вылетевший вместе с нами из Рима, также совершил
аварийную посадку B столичном пригороде Винер-Нейш—
тадт.
К счастью, с обоими экипажами не произошло ниче-
го особенно опасного для жизни.
Когда мы пересели в автомобиль Квернера, я B оче-
редной раз издал вздох облегчения. Теперь ответствен—
ность ложится на плечи другого человека, и мне все-таки
посчастливилось пережить этот драматический день. Вско-
ре мы уже были B отеле «Империал», где для дуче был
приготовлен отдельный номер. Здесь мне удалось корот-
ко, но вполне по-дружески пообщаться с Муссолини.
Никакого багажа с нами не было, и поэтому Квернеру
пришлось отдать приказание, чтобы найти для своего
гостя пижаму и туалетные принадлежности. Когда я при-
нес все это B ванную комнату, дуче произнес:
— Спать B пижаме негигиенично и не очень полезно
для здоровья. Ночью я обычно сплю безо всего, что
советую и вам, гауптштурмфюрер Скорцени.
Лукавые искорки B глазах выдавали B нем большого
жизнелюба, немало повидавшего B этой жизни. Я не мог
удержаться от ответной лукавой улыбки. С этим я и
оставил Муссолини до следующего утра.
Резко прозвенел телефонный звонок, и на другом
конце провода я услышал голос Гиммлера. Он поздравил
меня с успешным выполнением операции и задал еще
несколько вопросов, прежде чем принять вполне друже-
ский тон и спросить:
— Скорцени, вы ведь — венец? Вы уже сообщили
супруге о своем возвращении? Отправляйтесь за ней и
пусть она переночует с вами здесь, B гостинице. Вы
должны находиться возле Муссолини, вам придется через
пару дней сопровождать его в Ставку фюрера.
Мне не понадобилось второго напоминания, чтобы
послать за моей женой, изумив ее тем, что привезли ко
мне в машине главы венской полиции.
За несколько минут до полуночи B гостинице по-
явился командир Венского военного гарнизона. Важно
войдя B номер, он представился, после чего произнес
чрезвычайно удивившую меня фразу:
110

— По приказу фюрера, гауптштурмфюрер, вы награж-
даетесь Рыцарским крестом!
Сняв с себя орден, он повесил его мне на шею.
Церемония награждения была завершена бокалом шам-
панского, которое весьма помогло мне прийти в себя от
нахлынувших на меня чувств. Какое-то время мне при-
шлось пожимать руки многочисленных собравшихся и
принимать их поздравления. Моя бедная супруга все еще
не имела ни малейшего представления о том, из-за чего
вся эта суматоха, и с крайним удивлением наблюдала за
происхолящим.
Когда пробило полночь, прозвенел еще один теле-
фонный звонок. Трубку взял Квернер.
— Скорцени, сам фюрер желает поговорить с вами!
Поздравление Адольфа Гитлера оказалось самым тро-
гательным из всех:
— Вы совершили воинский подвиг и войдете в исто-
рию рейха. Вы вернули мне моего друга Муссолини.
Награждаю вас Рьщарским крестом и присваиваю звание
штурмбаннфюрера СС. Примите мои самые сердечные
поздравления!
Фюрер также пригласил к телефону мою жену и
поздравил и ее, после чего мне довелось услышать не-
сколько добрых слов от Геринга и Кейтеля.
Несколько позже поступило известие из Мюнхена о
том, что мои «коммандо» благополучно справились со сво-
им заданием в Рокка-делла-Камината и вернулись в Мюн-
хен вместе с семьей дуче. Я поэтому понял, что этот день
все-таки кончился, и пожелал собравшимся спокойной ночи.
План завтрашнего дня был вскоре составлен. Посол
Дёрнберг, чей рост даже на полголовы превышал мой
собственный, сообщил, что будет сопровождать нас в зав-
трашних поездках. Я также познакомился с пришедшим
навестить дуче Бальдуром фон Ширахом, гауляйтером Вены.
Дуче выглядел значительно помолодевшим — отчасти
благодаря заботам парикмахера — и сумел восстановить
свою прежнюю жизненную энергию. Ночные часы он
скорее всего посвятил разработке нового грандиозного
плана. Тогда, а также во время последующего нашего
совместного полета, он выработал программу возрожде—
ния своей партии, которой предстояло получить новое
название — Фашистско-республиканской партии.
111

— Я совершил великую ошибку, — говорил он, — и
мне пришлось заплатить за нее высокую цену. Я всегда
недооценивал то, что итальянская королевская семья была
и всегда будет моим врагом. Следовало сделать Италию
республикой сразу же после окончания Абиссинской кам-
пании.
До двенадцати часов мы вернулись на аэр0дром Ас-
перна, где нас ожидал комфортабельный гражданский
«Юнкерс». Я сидел напротив дуче, и на этот раз нам
удалось более обстоятельно пообщаться. Муссолини под-
робно рассказал мне о предстоящей реорганизации партии
и создании нового правительства.
В аэропорту близ Мюнхена нас встретила семья дуче.
При этом присутствовал доктор Кальтенбруннер, взяв-
ший лично на себя ответственность за безопасность Мус-
солини.
Следующие сутки мы провели в качестве гостей пра-
вительства в специальном доме для гостей. Я завтракал,
обедал и ужинал вместе с семьей Муссолини и провел
несколько часов в личных беседах с дуче. Среди прочего
он поведал мне о том, как его арестовали. 25 июля в 5
часов вечера, несмотря на многочисленные предупрежде-
ния, он прибыл в Королевский дворец для встречи с
королем. Последний велеречиво поблагодарил его за все
то, что он сделал для Италии.
— Вам суждено навсегда стать великим сыном Ита-
лии, — сказал он. — И я всегда буду величать вас своим
кузеном! (Имелось в виду состоявшееся несколько лет
тому назад награждение Муссолини высшим орденом
Савойской династии). — Эти слова прозвучали в тот са-
мый миг, когда дуче обнимал итальянского монарха и тот
провожал его до дверей, где Муссолини ожидали не-
сколько офицеров, которые арестовали его и в карете
скорой помощи отвезли в казармы карабинеров.
Мне довелось также познакомиться еще с двумя чле-
нами семьи Муссолини. Одним из них был граф Чиано,
в августе тайно перебравшийся вместе с женой в Герма-
нию и теперь проживавший в загородном особняке под
Мюнхеном. В понедельник прибыла Эдда Чиано, соби-
равшаяся устроить встречу своего мужа с дуче. Графиня
выглядела больной и явно пребывала в большой тревоге.
Сначала дуче и донна Ракеле решительно отказались видеть
112

своего зятя, поддержавшего оппозиционные Муссолини
силы. Однако позднее донна Ракеле дала согласие на
короткую аудиенцию, сохраняя при этом негативное от-
ношение к графу.
— Ненавижу, я бы убила его, — с темпераментом
южанки заявила она дуче. Дуче рассказал мне об этих
словах жены, однако при этом он не допустил, чтобы это
как-то повлияло на его окончательное решение, которое
он принял уже давно.
Я присутствовал на этой встрече по личной просьбе
Муссолини. Граф Чиано, одетый в безупречно сшитый
костюм, начал с поздравлений в связи с освобождением
дуче. Затем он попытался объяснить причину своего по-
ведения на Большом совете фашистской партии, однако
атмосфера встречи была просто ледяной и привела в
ужасное смущение даже меня, человека абсолютно посто-
роннего. Визит длился всего лишь несколько минут, и я
проводил графа до дверей, где мы и расстались.
После этого Муссолини попросил меня посидеть с
ним возле камина. Он стал рассказывать мне о том, что
вот уже совсем скоро призовет к ответу всех главарей
заговора 25 июля. Посчитав, что наша беседа подходит к
концу, я задал дуче абсолютно недипломатичный вопрос:
— Но ведь вам придется призвать к ответу также и
графа Чиано?
— Мой зять будет одним из первых, кто предстанет
перед трибуналом, и я не испытываю абсолютно никаких
иллюзий относительно того, каким будет результат!
Трагичность создавшейся ситуации была очевидной:
главе итальянского государства придется отдать под суд
своего родственника за измену. Как оказалось впослед-
ствии, дуче поступил достаточно жестко, без особых коле-
баний по отношению к мужу своей любимой дочери. Он
так никогда и не выдал всех чувств, которые испытывал,
даже своим близким. Однако, памятуя о том, как сильны у
итальянцев семейные узы — а этого чувства, как я видел,
был не чужд и Муссолини, — могу себе представить, чего
стоило ему подписать смертный приговор графу Чиано...
Рано утром 15 сентября мы вылетели в Восточную
Пруссию, в Ставку Гитлера. Нас сопровождали посол
Дёрнберг и доктор Кальтенбруннер, который теперь воз-
главлял в Берлине немецкую тайную полицию.
113

На аэродроме Ставки нас встретили потоки солнечно-
го света. Когда наш «Юнкерс-52» коснулся своими шасси
земли и мы выбрались наружу, дуче тепло приветствовал
лично Адольф Гитлер, и они какое-то время стояли друг
против друга, не размыкая рукопожатия. После этого Гит-
лер приветствовал также и меня, а немного позднее я
подробно рассказал ему об операции по спасению Муссо-
лини. Наша встреча длилась около двух часов. Казалось,
что границам благодарности фюрера не будет конца.
— Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, —
повторял он.
Гитлер пригласил меня выпить с ним чаю, тем самым
оказав редкую и великую честь. Было около часа дня,
когда за мной заехали. Фюрер всегда пил чай за круглым
столом в своем рабочем кабинете. Говоря о чае, он имел
в виду именно чай. Он пил его из стакана с серебряного
блюдца. Гостям, по желанию, предлагался также кофе.
Присутствовали две секретарши Гитлера — фрейлейн
Вольф и фрау Таудль Юнг. Двумя другими посетителями
были личный представитель Риббентропа при Гитлере
посол Кевель и доктор Кальтенбруннер. Меня поразило
отношение фюрера к своим секретаршам — никакого
высокомерия всевластного хозяина и работодателя. Когда
дамы уходили, Гитлер поцеловал каждой ручку. Посол
Кевель оказался общительным человеком, немало поко-
лесившим по свету. Кальтенбруннер, напротив,:говорил
очень мало и оживился лишь тогда, когда разговор кос-
нулся переустройства его родного города Линца.
Разговор шел, как показалось, о чем угодно, но прак-
тически никто не заговорил на тему, явно занимавшую
мысли всех присутствующих, — тему войны. Одной из
излюбленных тем Гитлера было переустройство городов.
В этом он казался неистощим и переходил от одного
вопроса к другому, упомянув, например, о включении в
городской план Линца университетского городка. Когда
разговор коснулся создания будущей картинной галереи,
он проявил к этому не просто общий интерес, но вполне
профессионально принялся перечислять те картины, ко-
торые, по его мнению, следовало бы подобрать заранее.
Мне было известно, что любовь к родной стране
играла огромную роль в жизни фюрера. Коснулись мы в
этом разговоре также вопросов истории и философии.
114

То, что даже в военное время Гитлер помнил о состо-
янии дел в рялах НСДАП, явствовало из следующих его
слов:
- После войны Германию нужно будет хорошенько
почистить, однако измену необходимо искоренять прямо
сейчас. Вспомните, как Клемансо обошелся в 1914 году
с внутренними врагами. Он беспощадно расправлялся с
ними и тем самым спас Францию. Нам следует избавить-
ся от дезертиров и мятежников позади нашей линии
фронта. Ведь изменники всегда готовы впустить врагов с
черного хода.
На следующий день на специальном поезде прибыл
маршал Геринг. Во время прогулки с ним мне пришлось
дать подробное описание проведенной нами операции, и
я получил от него золотой летный значок. Мне пришлось
также выслушать его саркастические замечания о моем
«преступном легкомыслии», когда я подверг огромному
риску жизнь дуче, вылетев вместе с ним в «Шторьхе». Я
попросил Геринга о награждении Герлаха и Мейера Ры-
царскими крестами, что мне и было обещано. Чуть рань-
ше сам фюрер пообещал выполнить мою просьбу о на-
граждении моих подчиненных.
Начальник службы безопасности Ставки попросил
меня о встрече с ним. Я имел неосторожность своим
рассказом вызвать у него большую озабоченность. Он
опасался, что мысль о совершении диверсионного рейда
и нападение на штаб-квартиру противника может также
прийти в голову англо-американцам, и пожелал, чтобы я
посоветовал ему, какие именно контрмеры следует пред-
принять. Я не стал отрицать, что существует допустимая
вероятность успешного нападения на Ставку фюрера.
Никакая штаб-квартира не застрахована от подобного
нападения, и я постепенно задумывался над тем, почему
его еще никто не осуществил. Мы довольно долго обсуж-
дали этот вопрос — я едва не забыл о том, что приглашен
на обед к рейхсляйтеру Мартину Борману, с которым
прежде не был знаком. В результате я все-таки опоздал и
заслужил замечание со стороны Гиммлера, который так-
же присутствовал на обеде.
Странно, но личность Бормана произвела на меня
столь незначительное впечатление, что я даже толком не
запомнил его внешность. Единственное, что запечатле-
115

лось в моей памяти, это средний рост и внушительная
комплекция. Лишь после окончания войны я узнал, ка-
кую судьбоносную роль в истории Германии играл этот
«серый кардинал». При первой же нашей встрече он
поразил меня как жесткий доктринер. Борман считал
себя личным телохранителем Гитлера и, к сожалению,
крайне преуспел в своих попытках значительно изолиро-
вать его от внешнего мира. Мне трудно судить о причи-
нах, но атмосфера за обеденным столом была весьма и
весьма холодновато-сдержанной. Считаю, что виной тому
было все-таки опоздание, чем и объяснялось мое ощуще-
ние неловкости во время этого обеда.
Приблизительно такая же атмосфера отличала и чае-
питие в обществе имперского министра иностранных дел
фон Риббентропа, состоявшееся чуть позднее в тот же
день. Общение проходило на формально-условном уров-
не, без всякого следа душевного тепла. Министр восседал
на некоем подобии трона, в то время как гости распола-
гались на более низких и неудобных стульях. За спиной
Риббентропа неизменно стоял дежурный адъютант. Един-
ственная «положительная» сторона этого мероприятия
заключалась в том, что было разрешено курить.
Три дня спустя, успев вдоволь хлебнуть официальных
встреч, я отправился к своим боевым товарищам в Ита-
лию. За время моего отсутствия в ряд немецких войск
влилось достаточное по численности пополнение, благо-
даря чему им удалось разоружить все антинемецки на-
строенные войска маршала Бадольо на значительной ча-
сти территории Италии, занятой нашей армией, и поэтому
угрозу повторения кризиса, когда Италия 8 сентября встала
на сторону союзников, удалось отвести. За исключением
удерживаемых англо-американцами плацдармов, осталь-
ная часть страны снова оказалась в руках Германии.
Вернувшись во Фраскатти, я получил известие ОДНО-
временно и приятное, и неприятное. Без особого удо-
вольствия узнал о том, что Министерством пропаганды в
Гран-Сассо направляется фотокиногруппа для репортаж-
ных снимков о спасении дуче. К сожалению, мне так и
не удалось помешать последующей публикации этих фо-
тографий в печати.
В то же время с достаточно большим удовлетворени-
ем я узнал о том, что 12 сентября — в то самое время,
116

когда мы вылетели в горы Абруццо, - главнокомандова-
ние немецких войск в Италии отдало приказ о срочной
мирной эвакуации с Сардинии и одновременно 0 спасе-
нии содержащегося на острове Санта-Маддалена Муссо-
лини любой ценой. Очевидно, наша собственная развед-
ка сработала гораздо быстрее, а также наши совместные
с генералом Штудентом наставления о соблюдении стро-
жайшей секретности возымели действие.
Вернувшись во Фриденталь, я предложил отправить
моих людей в краткосрочный отпуск. 26 сентября состо-
ялось мое первое и последнее выступление на публике.
Меня вместе с остальными участниками операции по
спасению Муссолини пригласили на Праздник урожая в
берлинский «Спортпаласт»*. Попросили продемонстри-
ровать публике три моих «Рыцарских креста». Это было
обычное для подобных гражданских мероприятий при-
сутствие военного, кавалера Рыцарского креста, симво-
лизирующее неразрывную связь вооруженных сил и тру-
жеников тыла. Здесь же состоялось мое знакомство с
доктором Иозефом Геббельсом, который выступил с ре-
чью. Ни о чем меня заранее не предупредив, он неожи-
данно представил меня собравшимся. Было необычно
услышать радостное одобрение публики, адресованное
всем участникам операции по спасению дуче.
После митинга Г еббельс пригласил меня пообедать с
ним. Его вилла находилась на Герман-Герингштрассе,
недалеко от Бранденбургских ворот, и входила в комп-
лекс зданий Имперской канцелярии. Меня представили
фрау Г еббельс и статс-секретарю доктору Науману. Я под
руку препроводил к обеденному столу супругу министра
пропаганды, в то время как сам он предложил руку своей
старшей дочери. Огромный стол в центре столовой был
обставлен просто, но со вкусом. Обслуживал обедающих
лакей в ливрее. Еда была достаточно скромной — суп и
гуляш. К обеду подали обычное светлое пиво. Обстановка
за обедом была вполне дружелюбной и добросердечной.
Позднее я еще раза три-четыре встречался с докто-
ром Геббельсом. Было известно, что дома, в кругу семьи,
он допускает в разговорах сарказм и, к моему удивлению,
не удержался от отдельных язвительных высказываний и
"‘ Дворец спорта (нем.).
117

в моем присутствии. Он довольно жестко критиковал
своего коллегу Германа Геринга. Признаюсь, что лишь у
немногих нашлись бы добрые слова в адрес главы гер-
манских люфтваффе, который много чего обещал, но
слишком мало делал. Однако я никогда еще не слышал
таких язвительных замечаний о склонности рейхсмарша-
ла к роскоши и показухе.
Лучше всего достоинства Геббельса можно было оце-
нить B очень узком кругу, поскольку именно тогда дово-
дилось заметить, как быстро его цепкий ум схватывает
узловые моменты любой ситуации. Только теперь мне
стало ясно, что главная его ошибка заключалась в том,
что он всегда считал, будто противник должен делать из
любых фактов точно такие же выводы, как и он сам.
Для примера приведу следующее: в 1945 году потеря
нами Силезии означала ужасный, если не роковой для
Германии, удар. Геббельс считал, что даже Англия не
потерпит этой пощечины, нанесенной по лицу Европы,
поскольку Британская империя не сможет остаться в
стороне, безучастно наблюдая за тем, что Востоку доста-
нется промышленный потенциал Силезии. Он был убеж-
ден в том, что эта катастрофа представляет удобную воз-
можность для переговоров с Англией.
В 1944 году адъютант Геббельса, лейтенант вермахта,
поведал мне следующую тривиальную, но в то же время
достаточно показательную историю. На одном из совеща-
ний политического и военного руководства страны один
высокопоставленный генерал с иронией спросил у Геб-
бельса:
— Как же вы собираетесь выиграть вашу войну, герр
министр?
Министр пропаганды, отличавшийся острым язы-
ком, немедленно парировал:
— Почему вы задаете этот вопрос мне, генерал? Мо-
жет быть, лучше я задам его вам: когда вы собираетесь
выиграть вашу войну при помощи наших солдат? Я не
знаю, как мы вообще собираемся выиграть войну, если у
нас есть генералы, полагающие, что это не их война?

ГЛАВА 8
Не прошло и пяти недель, во время которых я зани-
мался проблемами вверенного мне спецлагеря по дивер-
сионной подготовке, как из Ставки Гитлера пришел но-
вый приказ. Он обязывал меня вместе с ротой солдат
отправиться B Париж, где ожидать дальнейших указаний,
после того как я представлюсь генералу Обергу, возглав-
лявшему формирования СС и полицию во Франции.
В Париже я узнал о новом кризисе в так называемом
вишистском правительстве и о том, что возглавлявший
его маршал Петэн, находившийся в Южной Франции, не
оккупированной немецкими войсками, установил кон-
такты с генералом де Голлем и может добровольно или же
вопреки своей воле покинуть Виши и перебраться в Се-
верную Африку, которую контролировали войска союз-
ников. Подобную вероятность следовало любой Ценой
предотвратить и, если возникнет необходимость, немед-
ленно переправить Петэна и его ближайшее окружение B
Париж. Мне надлежало быть готовым к подобной опера-
ции, сигналом к ней должна была послужить переданная
из Ставки фюрера кодовая фраза: «воющий волк».
После многочисленных хождений по кабинетам во-
енного коменданта Парижа я получил необходимые для
выполнения моей задачи воинские подразделения. Это
были два стрелковых батальона из новой дивизии войск
СС «Гогенштауфен» и два батальона полиции, использо-
вание которых было возможно с ведома генерала поли-
ции. Кроме того, мне удалось разжиться тремя пехотны-
ми ротами в виде резерва, которые я разместил на одном
из аэродромов севернее Виши.
119

Батальоны полиции дислоцировались по всему горо-
ду и выполняли, в целях маскировки, функции регули—
ровшиков уличного движения.
В том случае, если поступит соответствующий при-
каз, они сомкнут кольцо, чтобы никто и никакое транс-
портное средство не смогли бы выбраться из города. В
этом же случае три роты резерва должны были перекрыть
дороги, ведущие из города, и при необходимости блоки-
ровать государственные учреждения. При этом им при-
шлось бы противостоять нескольким сотням вооружен-
ных солдат Французской национальной гвардии.
Вместе с оберштурмфюрером Фолькерсамом мы по-
добрали в городе место для нашей резиденции, чтобы
получше ознакомиться с местными условиями и всегда
находиться близко друг от друга.
Единственное, чему мы научились в эти дни, — ис-
кусству терпения. Из Парижа то и дело поступала инфор-
мация о времени начала операции, за которой тут же
следовала ее отмена. В те дни я также убедился в том, что
в верхах рейха существовали самые противоречивые взгля-
ды на ситуацию. К кому бы я ни обращался за разъясне-
ниями, каждый, по-моему, имел по этому поводу свое
особое мнение. Глава МИДа был не согласен с руководи-
телем Службы безопасности (СД), а глава разведки была
лучше информирован, чем начальник Генерального шта-
ба или самый главный полицейский Третьего рейха.
Вскоре я сделался великим скептиком. Как же орга-
низовать подобную тайную операцию, если все основы-
вается на ненадежной информации?
На этот раз у меня не было возможности лично
проверить факты путем создания собственной разведыва-
тельной службы, поэтому я испытал большое облегчение,
когда 2 декабря получил четкий, недвусмысленный при-
каз прекратить всякие приготовления и отвести из города
вверенные мне поцразделения. Воя волка мы так и не
услышали!
На Рождество 1943 г0да я получил двухнедельный
отпуск, который вместе с женой и дочкой провел на базе
отдыха подводников Кригсмарине. Здесь мне удалось по-
кататься на лыжах и отрешиться от повседневных слу-
жебных забот и неприятностей.
А тем временем мои подчиненные во Фридентале
120

вели приготовления к большой канцелярской войне, ко-
торую, как оказалось, мне пришлось по возвращении
начать против бюрократов из штаба войск СС. Суть ее
заключалась в несоответствии наших насущных потреб-
ностей в людских и материально-технических ресурсах с
лимитами, предоставлявшимися с ведома начальства.
После долгих недель ожидания и споров по поводу
каждого солдата, единицы оружия или транспортного
средства нам наконец-то пообещали удовлетворить все
наши запросы. Однако, когда настал долгожданный день
выполнения наших заказов, нам с Фолькерсамом и дру-
гими моими коллегами пришлось испытать великое разо-
чарование. Хотя мы и получили сообщение о том, что,
согласно приказу свыше, формируется 502-й спецбаталь—
он под началом штурмбаннфюрера СС Отто Скорцени, в
приказе содержалась возмутившая нас всех фраза, кото—
рая звучала как неудачная шутка: «Штаб войск СС дово-
дит до сведения всех заинтересованных лиц, что на пре-
доставление людских и материально-технических ресурсов
рассчитывать не следует».
Таким образом, приказ стал для нас не более чем
обычным листом бумаги!
Нам пришлось сдержать свое негодование и принять
два решения: все наши задачи мы будем решать за счет
всевозможных уловок и хитростей и увеличим основу
личного состава за счет привлечения военнослужащих из
любых других родов войск. Благодаря этому, последнему,
решению в рядах моих спецподразделений воевали сол-
даты из сухопутных войск, а также военно-морского флота,
люфтваффе и войск СС, проявив при этом недюжинную
воинскую доблесть.
Довольно странным образом произошло назначение
в мой батальон оберштурмфюрера Хунке. Дальневосточ-
ному отделу 4-го управления потребовался человек со
знанием китайского языка. Каким-то непостижимым об-
разом стало известно, что такой человек имеется в фин-
ской дивизии. После долгих переговоров и вороха бумаж-
ной переписки знаток китайского языка Вернер Хунке
был переведен в это управление и получил приказ зани-
маться политической разведкой. Однако всех заинтересо-
ванных в его персоне лиц ожидало два сюрприза! Во-
первых, Хунке, действительно родившийся в Китае, покинул
121

эту страну еще в нежном — полуторагодовалом — возрасте.
Во-вторых, он не имел ни малейшего желания посвящать
себя разведке.
Познакомившись с ним, я понял, что это настоящий
солдат и прекрасный человек. Вскоре мне удалось пере-
вести его в свой 502-й батальон, где он стал командиром
роты.
В феврале 1944 года я получил новое специальное
задание, суть которого заключалась в использовании но-
вых диверсионных способов ведения войны. После того
как Северная Италия, руководимая Муссолини, возобно-
вила военные действия на стороне Германии, я со своими
«коммандо» оказался причастен к тайной деятельности
одного из лучших итальянских диверсионных подразде-
лений, руководимого князем Боргезе, имевшим чин пол-
ковника и принадлежавшим к одной из старейших дво—
рянских фамилий Италии.
Этим подразделением был разработан ряд так назы-
ваемых вспомогательных методов ведения войны на море.
Им был сконструирован, помимо прочих видов вооруже-
ния, начиненный взрывчаткой катер, приводимый в дей—
ствие штурманом, который, приблизившись к цели, ухо-
дил с места операции, а также боевую торпеду,
управляеМУю двумя сидящими на ней пловцами, на кото-
рой можно было подобраться к вражескому кораблю под
водой. При помощи последнего устройства подводные
диверсанты Боргезе совершили две успешные операции
против кораблей союзников в акваториях портов Алек-
сандрии и Гибралтара.
Кроме того, Боргезе организовал школу так называ-
емых «пловцов-лягушек», которые подплывали под водой
к вражеским кораблям и прикрепляли мины к их днищу.
Их действия значительно улучшились благодаря изобре-
тению двух австрийских унтер-офицеров, сделанному ими
еще до войны, когда оба были студентами. Надетые на
ноги резиновые ласты позволяли им погружаться на боль-
шую глубину и давали возможность более искусно манев—
рировать под водой.
Вскоре я получил приказ встретиться с вице-адмира-
лом Хайе. Он оказался энергичным 50-летним мужчиной.
Не так давно Хайе был назначен главой только что орга-
низованного вспомогательного спецподразделения ВМФ.
122

Согласно приказу Гиммлера, небольшой группе солдат из
моего диверсионного батальона надлежало оказывать ему
помощь в подготовке кадров.
Адмирал, с которым я вскоре сработался самым пре-
восходным образом, разъяснил мне суть стоявших перед
его подразделением задач. Они заключались в том, что, за
исключением подводных лодок, торпедных катеров и мин-
ных тральщиков, крупным соединениям флота стало очень
трудно противостоять флоту противника, хотя действия
против их транспортно-грузовых караванов все еще оста-
вались высокоэффективными. В результате большому ко-
личеству наших моряков разных рангов приходилось ис-
кать иные, новые места для приложения своей энергии и
высокого боевого духа.
Следуя примеру итальянцев, адмирал Хайе вместе со
своими коллегами разработал различные виды нового
высокоэффективного оружия. В отношении подбора кад-
ров особых проблем не было. В Германии могло найтись
немало людей, готовых взяться за любое опасное пред-
приятие и желавших, несмотря ни на что, с риском для
жизни выполнить опасное боевое задание. Все они стре-
мились внести свой вклад в дело победы германского
оружия и, что самое отрадное, хотели атаковать вражес-
кие корабли в одиночку или в составе малочисленных
боевых групп.
Военно-морским конструкторам удалось превратить
обычную торпеду в «человеко-торпеду» (подобные конст—
рукции получили кодовое обозначение «негр»)‚ убрав из
ее корпуса взрывчатку и оснастив стеклянным куполом,
где помещался аппарат управления. Она могла развивать
скорость до 10 морских миль в час, и хотя нам было
известно, что первые образцы являли собой примитивное
и несовершенное оружие, нас вполне устраивал эффект
внезапности, который наше новое изобретение произво-
дило на врага. Был сделан ряд усовершенствований, и
уже через несколько недель в «хозяйстве» адмирала Хайе
появились и управляемые торпеды, способные функцио-
нировать глубоко под водой и чем-то напоминавшие
миниатюрные субмарины.
Первая же экспедиция, в которой применили это
новое оружие, увенчалась успехом. В тусклом утреннем
свете летнего дня 1944 года двадцать «коммандо» спусти-
123

ли на воду свои торпеды к северу от вражеского плацдар-
ма в Анцио. Они незамеченными достигли своих целей —
боевых и транспортных кораблей, стоявших на якоре.
Торпеды были приведены в действие, и через несколько
секунд прогрохотало несколько взрывов. Были поврежде-
ны или потоплены суда общим водоизмещением более 6
тысяч тонн. Семеро пловцов вернулись сразу, а шестеро
высадились в тылу врага и через несколько часов под
покровом ночи вернулись к себе на базу.
Подобного успеха, правда, в более скромном масш—
табе, нам удалось добиться в Средиземном море и на
французском берегу Ла-Манша. Однако неприятель вскоре
научился выслеживать стеклянные куполы наших торпед
и тут же открывал по ним огонь. Тем не менее нам порой
удавалось обманывать врага, прибегая к следующей улов-
ке. По ночам, пользуясь попутным ветром и течением,
мы подбрасывали во вражеские волы пустые стеклянные
куполы-поплавки. Враг тут же принимался их расстрели-
вать, а в это время наши смертоносные торпеды прибли-
жались к его кораблям совсем с другой стороны.
На страницах данной книги я не задаюсь целью
описать все «спецоружие» и приспособления для прове-
дения диверсионных мероприятий, однако нескольких
подобных тем я все-таки коснусь, поскольку, имея инже-
нерно-техническое образование, я с большим интересом
относился к любым техническим новинкам и считал, что
они помогают нам поколебать уверенность противника в
своей победе.
Использование начиненного взрывчаткой катера —
изобретение итальянцев — носило кодовое обозначение
«линза». После того как на вооружение был взят принцип
дистанционного управления, используемый в танках «Го-
лиаф», стало возможным посредством одной человеко-
торпедой управлять двумя набитыми взрывчаткой катера-
ми. «Линзы» несколько раз использовались для проведения
спецопераций в Средиземном море и на Атлантическом
побережье Франции, хотя об этом практически никому
не стало известно.
Еще одним «спецоружием» была миниатюрная под-
водная лодка, которую ранее использовали японцы, а
также англичане в Норвегии. Существовало несколько ее
разновидностей, которые использовались в небольших
124

количествах вплоть до самого конца войны, правда, с
высоким процентом потерь. Они постоянно подвергались
конструктивным усовершенствованиям. С приходом вес-
ны 1944 года все наши помыслы были устремлены на
предстоящую высадку союзников на территорию конти-
нентальной Европы. Вскоре мне довелось ознакомиться с
аэрофотоснимками, сделанными в мае 1944 года. Это
были съемки портов на Юго-Востоке Англии. Мы долго
не могли догадаться, что означают изображенные на них
узкие прямоугольнички. В конце концов нам удалось
выяснить, что это составные части искусственных порто-
вых сооружений. В дни будущей высадки союзников на
меня и моих людей ложилась ответственная задача — нам
предстояло разрушить вражеские транспортные магист-
рали, мешая тем самым осуществлять поставки боепри-
пасов и продовольствия.
Я сразу же поинтересовался мнением адмирала Хайе
относительно соображений военно-морского руководства
о месте высадки, и тот предоставил мне список из десяти
участков, номером первым среди которых шел полуост-
ров Котантен с указанием возможных мест высадки.
Усадил Фолькерсама за разработку программы ме—
роприятий, которые мы могли бы осуществить сразу после
высадки союзников. Мы предложили разместить ряц мо-
бильных групп в потенциально стратегически важных
местах, имея целью разгром штабов и узлов связи против-
ника. Предполагали также заминировать ряд объектов. В
соответствии с полученными указаниями мы представили
наш план в ставку командования на Западном фронте.
Вскоре пришел ответ, из которого явствовало, что наш
план содержит здравые и практически осуществимые пред-
ложения, но... в конечном итоге многочисленные «но»
вылились в обычный отказ.
Вопросы использования нового оружия и проведения
совместных операций мы обговаривали также и с люфт-
ваффе. Для проведения подобных совместных «экспери-
ментов» была выбрана 2ОО-я эскадрилья. С нами самым
активным образом стали сотрудничать капитан Ланге и
его ближайшие помощники. Благодаря этим людям нам
удалось добиться некоторых успехов. Как выяснилось,
многие летчики были вполне готовы пожертвовать соб-
ственной жизнью, направляя самолет на вражескую цель,
125

такую как, например, боевой корабль противника. Таких
людей не следует рассматривать как личностей ненор-
мальных либо как жертв воспаленного воображения.
Общее мнение - которое разделял и я, впервые услышав
об этом — заключалось B том, что обычный, нормальный
человек никак не может добровольно стремиться к смер-
ти и что самоубийство несовместимо с немецким и евро-
пейским менталитетом. Впоследствии мне стало извест-
но, что на самом деле Адольф Гитлер все-таки не покончил
жизнь самоубийством. Он считал, что самопожертвова-
ние претит характеру представителей белой расы и про-
тиворечит немецкому национальному характеру. Немцам
не годится подражать японским камикадзе.
Мне как-то посоветовали побеседовать на эту тему со
знаменитой немецкой летчицей Ханной Райч, что я и
сделал с огромным‚удовольствием. Мне и ранее хотелось
познакомиться с женщиной, которая давно доказала, что
храбростью не уступает многим мужчинам, совершая по-
леты на самолетах различных новых типов. На меня про-
извел особое впечатление тот факт, что она принимала
участие B испытаниях самых современных реактивных
самолетов и от полетов B небо ее не отвратила даже
серьезная катастрофа, B которую она попала два года
назад.
И вот в один прекрасный день B доме Ханны Райч,
B скромной, но со вкусом обставленной комнате, состо-
ялось мое знакомство с этой миниатюрной, хрупкого
телосложения женщиной. На ее лице все еще были замет-
ны следы недавней авиационной аварии. Ханна какое—то
время критически изучала меня своими огромными голу-
быми глазами. Затем Райч вполне откровенно высказала
свои взгляды — она не только ревностно поддерживает то,
чем занимался Ланге, но также и сама готова совершить
полет, пожертвовав при этом собственной жизнью.
— Мы никакие не безумцы, забавы ради готовые
отдать свою жизнь, - сказала она и добавила B своей
обычной эмоциональной манере: — Мы, немцы, страстно
любим свой фатерланд, и наше личное благополучие и
безопасность ничего не значат, если дело касается благо-
получия и счастья нашего народа. Поэтому, если понадо-
бится, мы готовы отдать за это свои жизни.
В один прекрасный день, когда я находился в Пене-
126

мюнде*‚ мне пришла в голову оригинальная идея. На
самолете «Букер-Юнглан» вместе с одним полковником
люфтваффе я вылетел на расположенный в Балтийском
море остров Узедом, чтобы понаблюдать за испытаниями
ракеты «Фау-1». Не думаю, что мне там показали все, но
и того, что удалось увидеть, было вполне достаточно.
Наблюдая за пуском и полетом «Фау-1», я пришел к
следующему умозаключению: а почему бы не использо-
вать такую же ракету в наших целях, точно так, как мы
«пилотируем» наши торпеды? По моей просьбе мне пре-
доставили данные, касающиеся общего веса, а также по
отдельности веса топлива и боевой части ракеты, данные
о ее скорости, дальности полета и устройстве аппарата
управления.
К сожалению, я не имею авиационно-инженерного
образования и пришлось полагаться на мнения других
людей, однако мне хотелось как можно быстрее вникнуть
в суть проблемы.
На обратном пути я задумался также о прочих воз-
можностях ракеты. Вскоре мы приземлились на аэродро—
ме хейнкелевского концерна в Берлине. Меня встречал
мой верный Радль, которому я тут же сообщил о том, что
спать этой ночью не придется, поскольку есть важная
тема для обсуждения.
В ту ночь нам удалось собрать всех нужных нам
людей на совещание, состоявшееся в Ванзее. В числе его
участников были Л. — конструктор «Фау-1», Ф. — инже-
нер концерна «Физелер», командир 2ОО-й эскадрильи, а
также ряд специалистов в области аэронавтики. Мне
удалось заинтересовать всех этих господ моим предложе-
нием, и Вскоре мы представляли собой весьма живопис-
ное зрелище: одетые в мундиры офицеры, ползая на
коленях над разложенными по всему полу листами ватма-
на, вычерчивали всевозможные схемы и производили ма-
тематические расчеты. Никто уже не смотрел на часы и
начисто забыл о том, сколько сейчас времени.
В пять утра эксперты заверили меня в том, что идея
пилотируемой человеком ракеты «Фау-1» вполне осуще-
ствима, для этого понадобится относительно скромное
"‘ База, c которой производился запуск снарядов и крылатых
ракет - оружия возмездия Англии за бомбежку германских городов.
127

количество оборудования, материалов и прочего. Однако
когда мы, откупорив вино, поздравили друг друга с ус-
пешным завершением наших теоретических изысканий,
лица у всех снова вытянулись: мне сообщили о том, что
придется преодолеть неизбежное сопротивление бюро-
кратов, окопавшихся в геринговском имперском Мини-
стерстве авиации. Именно оттуда и будут исходить все
подстерегающие нас неприятности.
Первое и, как я в ту пору полагал, наиболее серьез-
ное препятствие удалось преодолеть, прибегнув к неболь-
шой уловке. Нам нужно было добиться благорасположения
занимавшегося производственными делами заместителя
Геринга, фельдмаршала Мильха, с которым я лично не
был знаком. Я обратился к его адъютантам с просьбой о
встрече с фельдмаршалом «по делу чрезвычайной важно-
сти». Встреча состоялась на следующий же день. Когда я
оказался в роскошно обставленном кабинете Мильха, то
встретил там вполне теплый прием.
Мне показалось, что настала та самая благоприятная
минута, от которой зависит судьба моих планов. Держа в
руках ворох бумаг — плоды наших ночных бдений, — я
начал:
— ГосПОДин фельдмаршал, я пришел к вам с проек-
том, о котором известно фюреру и в судьбе которого он
крайне заинтересован. Мне необходимо доложить о нем
фюреру как можно быстрее.
Тут следует отметить, что мои слова, скажем так, не
совсем, не на все сто процентов, соответствовали истине.
Конечно же, я лукавил. Единственное, что соответствова-
ло действительности, это то, что для рассмотрения моего
предложения в течение нескольких ближайших дней бу-
дет организована комиссия экспертов, на которой они
практически сразу же выскажут свое мнение, после чего
последнее слово останется за руководством имперского
Министерства авиации.
Мне удалось убедить генерал-инженера Германа в
нужности проекта. Внимательно ознакомившись с ним,
он впоследствии оказал мне большую помощь. Вместе с
ним мы отправились на заседание упомянутой выше ко-
миссии. К моему удивлению, возглавлял ее некий адми-
рал. У него была типичная для моряков бородка, которую
он постоянно поглаживал во время своих долгих разгла-
128

гольствований. Вещал он не менее двух часов, но нам
все-таки удалось вернуть его к главной теме совещания.
При обсуждении моего предложения мнения раздели-
лись, и противников его оказалось все-таки больше. Мне
пообещали, что завтра состоится заседание комиссии в
расширенном составе во главе в фельдмаршалом Миль-
хом, на котором будет принято окончательное решение.
На совещании прозвучали все те же самые «за» и
«против», и вскоре мы достигли критической стадии на-
шего обсуждения. Был затронут вопрос личного состава.
Мне требовались инженеры, техники и рабочие различ-
ных специальностей. К счастью, я уже кое-что узнал о
судьбе нашего будущего предприятия и о том, что к нему
относятся положительно (впоследствии стало известно,
что в те драматические дни лета 1944 года, отмеченного
небывалой активностью вражеской авиации, большая часть
нашей самолетостроительной промышленности отнюдь
не была завалена заказами, а, напротив, практически
пребывала в бездействии в результате частых изменений
в нашем авиационном проекте. Я упоминаю об этом
вполне намеренно, потому что не хотел бы прослыть
критиканом) и объяснил, что мне требуются всего лишь
три инженера и полтора десятка квалифицированных
рабочих, которых следовало бы временно освобОДить от
работы на заводах Хейнкеля. Нам пообещали предоста-
вить производственные мощности, и наше предложение
было в принципе одобрено.
Затем, при обсуждении технических сторон проекта,
мне задали вопрос: сколько времени нам потребуется на
техническое его воплощение? Памятуя о сроках, указан-
ных моими советниками-экспертами, я ответил:
— Думаю, что к первым испытаниям мы сможем
приступить уже через месяц.
У большинства присутствующих мой ответ вызвал
улыбки. Один из участников совещания с генеральскими
погонами на плечах сказал:
- Дорогой Скорцени, ваш оптимизм делает вам честь,
но все-таки мы просим вас еще раз подумать. На это
уйдет не один месяц, а месяца три-четыре!
Подобная реплика меня отнюдь не обескуражила, а
всего лишь стала неплохим стимулом в достижении по-
ставленной цели.
5 Зак. 2552 129

Затем мы обсудили ряд технических деталей. Для
достижения лучших результатов и соблюдения абсолют-
ной секретности нам нужно было максимально ограни-
чить круг лиц, причастных к нашему проекту. Мир для
нас сузился до размеров большой мастерской, двух обо-
ронных цехов и небольшого помещения, служившего
жильем для инженеров и рабочих. Скоро работа пошла
полным ходом.
Единственным человеком, порадовавшимся моей по-
беде над бюрократами, была Ханна Райч.
Работая по пятнадцать часов B сутки, наши инжене-
рЫ и техники B конце концов добились невозможного.
Через десять дней — а не через четыре месяца — первые
три ракеты уже были готовы к испытаниям на полигоне
близ Рехлина.
И вот одним прекрасным летним днем мы с Ханной
Райч вылетели на ее самолете «Бюкер-Юнгман» на поли-
гон. Поскольку небо над Германией теперь контролиро-
вала авиация союзников, лететь нам пришлоь на малой
высоте.
В воздухе Ханна неузнаваемо преобразилась. Я не
поверил своим ушам, услышав, как она напевает песни
своей родной Силезии. Когда мы прилетели B Рехлин,
там уже все было готово к началу испытаний. Под кры-
лом одного из «Хейнкелей-111» уютно примостилась ра-
кета «Фау—1».
Совершаем контрольный осмотр, и самолет взмывает
B небо. Вскоре «Фау» отцеляется от «Хейнкеля», и мы
замечаем, что наше изобретение летит со скоростью, B
два раза больше предполагаемой — 600 км/час вместо
трехсот.
Набрав высоту 1 000 метров, летчик, пилотирующий
«Фау», описывает B воздухе несколько кругов. Снизу полет
представлялся нам вполне нормальным. Вскоре летчик
пытается сбросить скорость и выйти на посадку. Теперь
он движется против ветра на высоте примерно 50 метров
над землей. Мы надеемся, что ему все-таки удастся сбро-
сить скорость и приземлиться. «Фау» снова пролетает над
аэродромом, на этот раз практически почти над нашими
головами — на высоте 2-3 метров, - и мы понимаем: что-
то не B порядке. Вместо того чтобы приземлиться, «Фау»
неожиданно резко взмывает B воздух. Мы видим, как
130

пилот предпринимает попытку обогнуть невысокий холм,
касается днищем верхушек деревьев и на какое-то мгно-
вение скрывается от наших глаз за возвышенностью. Бук-
вально через секунду мы видим два огромных клуба пыли,
свидетельствующих о том, что случилось нечто серьезное.
Мы обнаруживаем, что пилот жив, но без сознания.
Скорее всего он попытался совершить посадку на вспа-
ханном поле. Но почему?
Перебрав до самой последней частички обломки раз-
бившегося «Фау», мы так и не нашли сколько-нибудь
достойного объяснения случившемуся. Было решено зав-
тра провести еще один тренировочный полет. Однако и
он завершился неудачей. «Фау» легко отцелилась от само-
лета-носителя, пробыла в воздухе чуть дольше, но пилоту
опять не удалось с первого раза совершить посадку, и
пилотируемая им ракета упала в том же самом месте. Так
же, как и в первый раз, летчик получил серьезные травмы
и находился без сознания.
Из министерства поступило указание прекратить все
последующие испытания. Нам также сообщили, что вновь
созданная комиссия рассмотрит создавшуюся ситуацию и
позднее вынесет свое решение. Это известие никоим об-
разом не улучшило моего настроения, поскольку за ним
стояло еще несколько недель бездействия. Когда оба пи-
лота-испытателя оправились, они рассказали о сильной
вибрации аппарата управления. Но все же не смогли
сказать ничего конкретного о причинах аварии.
Через неделю ко мне зашла Ханна Райч в компании
двух инженеров. Я был готов услышать от них самые
неутешительные известия, но, к моему удивлению, Ханна
рассказала о том, что она сама и ее спутники поняли
истинную причину наших неудач. Изучив личные дела
обоих летчиков, она заметила, что ни у одного из них не
было опыта полетов на сверхскоростных самолетах.
Мои собеседники были убеждены, что никаких кон-
струкционных ошибок мы не совершили, и чтобы дока-
зать это высокому начальству, они готовы совершить
полет на новой модели в самое ближайшее время. Что
касается недавнего запрета руководства, то они готовы
нарушить его - все зависит лишь от моего согласия.
— Но, Ханна, если с тобой что—нибудь случится,
фюрер самолично разорвет меня на куски, — ответил я.
131

Под напором аргументов моих собеседников я был вы-
нужден сдаться со словами: — В случае опасности солдат
всегда должен быть готов нарушить приказ командира.
Мы решили действовать, заверив коменданта аэро-
дрома, что получили приказ провести новое испытание.
На следующий день меня охватило небывалое волне-
ние, когда на моих глазах за Ханной захлопнулась дверца
пилотской кабины. Взлет и отделение «Фау» прошли пре-
восходно, а виражи, которые закладывала знаменитая
летчица, свидетельствовали о том, что она была беспо-
добным авиатором, что называется, «от Бога».
Наблюдая за тем, как Ханна заходит на посадку, я
почувствовал, что весь покрылся потом. Но вот, подняв
облако пыли, машина коснулась земли, и через несколь-
ко секунд мы уВИДели победно улыбающуюся Ханну.
— Превосходная машина! — заявила она.
Ее примеру вскоре последовали оба инженера. Вме-
сте с Ханной они совершили B общей сложности 20
вылетов, прошедших идеально, без какого—либо сбоя.
Слава Богу, и замысел, и его воплощение оказались удач-
ными!
Когда я позднее доложил фельдмаршалу Мильху о
том, что Ханна Райч участвовала B испытаниях «Фау-1»,
тот моментально побледнел.
— Ваше счастье. Этот полет мог стоить вам головы, —
заметил он. Однако разрешение на продолжение произ-
водства и испытания «Фау» нами было все-таки получе-
но. Вскоре наша маленькая авиамастерская приступила к
выпуску боевых машин — сначала опытных образцов и,
наконец, серийных изделий.
Добровольцев теперь у нас хватало. 30 человек из
моего спецлагеря ранее уже прошли летную подготовку.
Кроме того, добровольно принять участие B Haumx испы-
таниях вызвались 60 летчиков люфтваффе, для чего и
прибыли во ФрИДенталь. Теперь мы были готовы по
первому же сигналу приступить к боевым заданиям.
Вскоре события достигли своей кульминации. Я об-
ратился B министерство с просьбой о выделении нам
пяти кубометров авиационного топлива на каждого на-
шего курсанта. Ко всеобщему удивлению, именно эта
наша просьба оказалась, B конечном итоге, непреодоли-
мым препятствием. Шла неделя за неделей, но сначала
132

мы получили лишь десять кубов, а потом еще пятнадцать.
Искомого количества топлива нам так и не выделили. Я
без всякой пощады терроризировал начальство, которому
были подведомственны вопросы снабжения, но так ниче-
го и не добился. Осенью я от этих попыток отказался,
поняв их полную бессмысленность, да и политическая
обстановка к тому времени сложилась уже совсем не
лучшим образом.
Большая часть добровольцев осталась со мной. Я не
мог предложить им полетов, нацеленных на уничтожение
врага, однако они постепенно влились в мои батальоны,
где впоследствии проявили себя с самой лучшей стороны.

ГЛАВА 9
В начале июня 1944 года, состоялась высадка англо-
американских войск на землю континентальной Европы.
В течение нескольких недель исход военных действий
оставался неопределенным, и только наступление со сто-
роны Авранша переломило ситуацию в пользу союзников.
Должен признать, что противник при этом наступле-
нии проявил военную доблесть, увенчавшуюся блиста-
тельным триумфом. Ни один здравомыслящий человек
теперь не мог сомневаться в том, что война Германией
уже проиграна. Я также разделял эту точку зрения, об-
суждая исход войны в узком круг моих камерадов —
Фолькерсама и Радля.
Вполне естественно, что мы, офицеры, обычно скры-
вали от подчиненных — солдат - тот факт, что нам
известно, насколько отчаянная сложилась обстановка.
Теперь мы сражались с врагом на своей родной земле. С
врагом, требовавшим от нас безоговорочной капитуля-
ции. Наша готовность воевать до последней капли крови
была единственно возможным нашим ответом врагу.
Истинный патриот не может вести себя иначе. Отчаян-
ные действия литовских или советских партизан, а таюке
партизан Франции и Норвегии называют героическими.
Неужели наше сопротивление отличалось меньшим геро-
измом?
Некоторое время спустя мне любезно, но совершен-
но неожиданно напомнили об операции по спасению
Муссолини, состоявшейся летом 1943 года. Я получил от
итальянского посланника целую коллекцию золотых ча-
сов для всех ее участников. На врученных именно мне
лично карманных часах имелась буква «М», выложенная
134

рубинами. За этой наградой последовало приглашение
провести несколько дней на озере Гарда.
На этот раз моя встреча с Муссолини состоялась в
штаб-квартире фашистско-республиканского правитель-
ства в Гаргано, которую, к моему великому удивлению,
охраняли не итальянские карабинеры, а батальон войск
СС. Целый квартал был перекрыт блокпостами, и всех,
кого пропускали, подвергали самому строгому обыску. Я
не переставал удивляться тому, как на благонадежных
итальянцев должен был повлиять тот факт, что охрану
доверили немцам. Неужели дуче не доверял своим соб-
ственным войскам? А не правит ли он Италией исключи-
тельно по указке Гитлера?
Дуче очень тепло встретил меня и попросил садиться
ближе к столу. Было вполне естественно, что мы приня-
лись обсуждать события на театре военных действий.
— Я прилагаю все усилия, для того чтобы помочь
странам «оси», — сказал Муссолини. Мне показалось при
этом, что его оптимизм, столь поразивший меня девять
месяцев назад, куда—то улетучился, несмотря на спокой-
ную решимость, прозвучавшую в его голосе. Я понял, что
дуче стоит сейчас перед серьезной дилеммой, и подумал о
том, что Муссолини, видимо, обычный фаталист. Похоже,
я прав — в подтверждение моих мыслей дуче добавил:
— Мой дорогой Скорцени, вы помните наш перелет
от Вены до Мюнхена и мои слова о моей исторической
ошибке? Недавнее трусливое бегство итальянской коро-
левской семьи лишило меня возможности осуществить
почетную внутреннюю революцию. Итальянская респуб-
лика возникла, к моему сожалению, без борьбы.
Весь следующий день стояла невыносимая жара. Ут-
ром состоялась моя встреча с князем Боргезе, командую—
щим диверсионной флотилией. Мне кажется, он являл
собой блистательный образец офицера-европейца, уди-
вительно точно выразившего свои ВЗГЛЯДЫ следующими
словами:
— Сейчас идет война, которую Европа ведет против
Азии. Если Германия ее проиграет, то истинная суть
Европы погибнет, и поэтому я со своими людьми готов
до самого конца стоять на вашей стороне. И если пона-
добится, вступить в бой у ворот Берлина. Англичане и
135

американцы, вознамерившиеся покорить германию, еще
горько пожалеют о СВОИХ действиях.
***
Во время моей второй встречи с Муссолини мы го-
ворили с ним об истории Германии и проводили любо-
пытные параллели между прошлым и настоящим. В не-
мецкой истории и философии он разбирался намного
лучше любого обычного немецкого ученого. Дуче расска-
зывал о различных формах государственного правления и
сообщил мне, что в его представлении идеалом является
особая форма корпоративного государства, базирующего-
ся на чисто демократических принципах. Две трети ниж-
ней палаты должны избираться, остальная же треть —
править пожизненно. Все это, конечно, были, по его
словам, лишь предварительные, первичные замыслы, над
которыми он глубоко размышляет, что следует дождаться
успешного окончания войны и только после победы при-
ступить к их воплощению. Меня поразило, что дуче про-
вел много времени в раздумьях и не слишком интересо-
вался реальными действиями правительства. Вернувшись
к себе, я подытожил свои впечатления такой мыслью:
летом 1944 года дуче уже перестал быть активным главой
правительства, превратившись в политика-философа. Мне
не пришло тогда в голову, что я вижу Муссолини в
последний раз.
В Сесто-Каленте, где я побывал на обратном пути
домой, я застал многих итальянских добровольцев и от-
ряд князя Боргезе, а таюке роту солцат-диверсантов, за-
нимавшихся боевой подготовкой. Все они пришли в изум-
ление, увидев, что я еду в открытом автомобиле в
сопровождении всего лишь двух ординарцев — ведь авто-
страда, ведущая из Милана в Лаго-Маджоре, преврати-
лась в опасное место, где вовсю развернули свою охоту
итальянские партизаны. Автомобильные поездки осуще-
ствлялись только группами. Я же считал, что, напротив,
именно автомобильные группы чаше подвергаются напа-
дению, а одиночную, одну-единственную машину захва-
тить гораздо труднее; кроме того, более ценный груз
перевозится чаще на нескольких машинах, и поэтому
136

именно они являются более желанной целью для напада-
ющих.
В Вальдано я поучаствовал в тренировках пловцов -
«людей-лягушек» — и был приятно удивлен тем, что в
таком маленьком горном местечке имеется превосходный
плавательный бассейн. Командовал итальянцами, отли-
чавшимися великолепной физической формой, русский
белоэмигрант. Мои попытки освоить аппарат для подвод-
ного плавания вызвали всеобщее веселье, но, поскольку
я всегда считался довольно приличным пловцом, мне
удалось показать неплохие результаты.
Будучи ограничены во времени, мы в тот же день
отправились в Венецию. Здесь итальянские пловцы ока-
зались в своей родной стихии. В воде они проводили до
десяти часов в сутки. Расписание тренировок обязывало
каждого из них проходить ежедневно по 20 километров
под водой.
Я остался доволен этой краткосрочной инспекцион-
ной поездкой. Должен признать, что, к сожалению, до-
вольно редко бывал в подобных командировках, что от-
нюдь не шло на пользу общему делу. Беда заключалась в
том, что во Фридентале мы были слишком загружены
работой, хотя львиная доля времени уходила на ведение
«бумажных войн» и выбивание материальных ресурсов и
личного состава. Но все же нам удавалось находить время
и силы на планирование предстоящих боевых операций.
По моему указанию мои подчиненные-офицеры самым
скрупулезным образом занимались изучением всех доку-
ментов, имевших отношение к операциям диверсионных
спецподразделений союзников, какие только попадали к
нам в руки. Нам вскоре удалось получить максимально
полную информацию о деятельности спецподразделений
лорда Маунтбаттена.
Пришлось не без зависти признать, что спецопера-
ции союзников были всегда нацелены на наши самые
уязвимые места. Это были нефтехранилище на одном из
норвежских островов, радарная станция на побережье
Па-де-Кале близ Дьеппа или ставка Роммеля в Африке.
Нападение на последнюю провалилось только из-за недо-
статка развединформации.
Поскольку в наше распоряжение было предоставлено
очень мало самолетов «Юнкерс-290», а наши эксперты
137

утверждали, что «Хейнкель-117» отличается плохой кон-
струкцией, пришлось задуматься над тем, какими же
машинами их можно будет заменить. Нам пришла в го-
лову следующая мысль: а что, если воспользоваться аме-
риканскими четырехмоторными бомбардировщиками, ока-
завшимися в силу различных обстоятельст‘в на немецкой
земле или в оккупированных нами европейских странах?
Их можно было бы подремонтировать и придать им 60-
жеский вид.
Наша Идея заинтересовала руководство люфтваффе,
и после переговоров с авиационным генералом Коллером
мне было обещано, что для вышеназванных целей будет
создана специальная авиаремонтная мастерская.
Другая проблема заключалась в том, как обеспечить
безопасную посадку самолетов в месте назначения. Для
тяжелых самолетов это было просто невозможно, и нам,
таким образом, оставалось рассчитывать только на плане-
ры. К сожалению, наши DES-230 могли развивать макси-
мальную скорость лишь 250 км/час, нам же требовалась
скорость 350—400 км/час. Мы нашли нужного нам специ-
алиста в лице профессора Георги, друга Ханны Райч,
знавшего о планерах практически все. Он сконструировал
планер, способный транспортировать до 12 человек, а
также развивать достаточную для буксирования скорость.
Существовала и еще одна серьезная проблема. На-
сколько велика вероятность благополучного возвращения
после того, как операция будет завершена? В ту пору
существовало лишь два пути — либо сдаться в плен, либо
попытаться вернуться к своим, проделав путь в сотни
километров по занятой врагом территории. Шансы на
благополучное возвращение равнялись практически нулю.
По моему мнению, соплат, абсолютно уверенный в
том, что сможет спокойно вернуться в свой тыл, самоот-
верженно сражается, зная, что спасение зависит от его
собственной храбрости. Я пришел к заключению, что мы
любым способом должны возвращаться на том же плане-
ре, c которого высадились.
Наведя справки, я выяснил, что над этой проблемой
работают на аэродроме Айнринг — там инженеры скон-
струировали аппарат, при помощи которого самолет-бук-
сир мог вернуть планер, не совершая при этом посадки.
При помощи него мы достигли больших успехов, экспе-
138

риментируя с легкими планерами, однако использование
более тяжелых и имевших более высокую скорость пла-
неров показало, что требуются новые технические испы-
тания, а кроме того, время и огромное количество топли-
ва. И времени, и топлива нам предоставлялось мало, а
впоследствии полностью отказали и в том, и в другом.
Я часто задумывался над тем, почему войска союзни-
ков зимой 1944 года не высадились у ворот Берлина,
когда там были сосредоточены главные министерства рейха
и Ставка Гитлера. Хорошо спланированное внезапное
наступление могло бы мгновенно парализовать их дея-
тельность. Следует признать: порой мне казалось, что это
действительно может произойти. Вполне возможно, что
это просто не входило в планы англо-американцев, одна—
ко британские коммандос и американское Управление
стратегических служб Уильяма О’Донована располагали
достаточными силами для этого.
Взяв на себя обязанности трудолюбивого летописца,
я обязан упомянуть в этой книге о некоторых наших
планах, даже тех, которым не суждено было осуществить-
ся. Особенно привлекательным нам представлялось про-
ведение ряда операций на Ближнем Востоке, который в
те годы находился практически под полным контролем
Англии и Франции. Здесь проходил огромный трубопро-
вод, по которому нефть транспортировалась из Ирака к
Средиземноморскому побережью. Нам было известно,
что прогермански настроенные арабские племена перио-
дически пытаются устраивать диверсии, чтобы прервать
поступление нефти на нефтеочистительные заводы в Хайфе
и Триполи. В годы войны самые ожесточенные бои ве-
лись именно за нефть. Нашей заветной мечтой — правда,
в то же время и достаточно сомнительной — было созда-
ние арабских диверсионных групп и координация их
деятельности. Успех этого мероприятия был проблемати-
чен, а действия диверсантов врЯД ли смогли бы приобре—
сти постоянный характер. Наиболее уязвимым местом
трубопровода были нефтяные насосные станции — унич-
тожив их, можно на два-три месяца вывести из строя всю
систему.
Вскоре наши инженеры изобрели миниатюрные пла-
вающие бомбы с тем же удельным весом, что и у нефти.
Их нужно было поместить в трубопровод через неболь-
139

шое овальное отверстие в его стенке, которое следовало
сделать при помощи взрыва и после этого незамедлитель-
но прикрыть крышкой того же размера. По моему мне-
нию, разрушительное воздействие этих мин ограничива-
лось бы входными клапанами насосных станций и поэтому
отказался от подобного предложения. Предлагалось так-
же использовать термитные бомбы для разрушения от-
дельных участков трубопровода в долинах, однако подоб-
ная диверсия также не состоялась. Отказались мы и от
намерения люфтваффе осуществить бомбардировку тру-
бопровода — дальше экспериментальной фазы проекта
дело не пошло.
Нам не оставалось ничего другого, как прибегнуть к
диверсионным рейдам на насосные станции. На аэрофо-
тоснимках было видно, что возле каждой из них находит-
ся небольшая взлетно-посадочная полоса, предназначав-
шаяся для самолетов, совершавших регулярные патрульные
облеты ближайшего участка нефтепровода, а также не-
большое укрепленное сооружение на случай обороны на-
сосной станции от незваных гостей. Сама станция, осна-
щенная дизельными двигателями, располагалась в
нескольких сотнях метров от него.
Как бы то ни было, нам так и не удалось получить в
наше распоряжение требуемое количество самолетов даль-
ней авиации, и поэтому наши оперативные планы оста-
лись лишь на бумаге.
Еще одним уязвимым местом англо-американцев были
отдельные участки Суэцкого канала. Если бы нам удалось
каким-либо образом заблокировать его, то союзникам
для военных поставок на Дальний Восток пришлось бы
обогнуть южную оконечность Африканского континента,
мыс Доброй Надежды, потеряв при этом два месяца.
Наши «люди-лягушки» были готовы в любую минуту
приступить к выполнению боевых заданий, однако осу-
ществить подводные диверсии так и не удалось из-за
тотального превосходства в 1944 году союзников в небе
над Средиземноморьем. Другими заманчивыми целями
нам также представлялись нефтеносный район Баку и
отдельные стратегически важные пункты на побережье
Англии, однако от наших намерений атаковать их нам
пришлось отказаться.
Другая подобная операция была проведена относи-
140

тельно удачно, хотя успехов можно было добиться B го-
раздо большей степени. В 1943 году особую тревогу Вер-
ховного командования вермахта вызывали действия юго-
славских партизан. Движение Сопротивления развернулось
здесь B таком масштабе, что вынуждало Германию дер-
жать на югославской земле многочисленные войска, ко-
торые ежедневно несли огромные потери. Если бы нам
удалось обнаружить и уничтожить штаб Тито, то это
значительно улучшило бы расстановку сил B нашу пользу.
В начале 1944 года мне поручили заняться этой пробле-
мой.
Летом мы получили обширную информацию, добы-
тую нашей разведывательной сетью. Все разведдонесения
были проверены и признаны достоверными. Походный
штаб Тито располагался в долине Двара B Западной Бос-
нии. Пришло время подготовки боевой операции — для
этого необходимо было сосредоточить все людские и ма-
териальные резервы. Я решил, что самолично возглавлю
боевую группу. Я отправил Фолькерсама к начальнику
нашего гарнизона в Баня-Луке для установления связи и
согласования отельных деталей операции. Вернувшись,
Фолькерсам сообщил мне, что встретил достаточно хо-
лодный прием, однако это не слишком обеспокоило нас.
Мы имели задание, которое, невзирая на какие-либо
симпатии или антипатии, нам необходимо было выпол-
нить.
Вскоре мы получили из штаба B Аграме донесение
следующего содержания:
«ПО-й корпус готовит операцию против штаба Тито.
Кодовое название операции — «Россельшпрунг», дата вы-
полнения — 2 июня».
Теперь нам стали ясны причины того холодного
приема, которого удостоился Фолькерсам. Нас рассмат-
ривали как потенциальных соперников, которых следо-
вало держать в неведении относительно того, какие ве-
дутся приготовления. Это было не слишком красиво со
стороны коллег, поскольку я был готов при необходимо-
сти всячески сотрудничать с 10-м корпусом и помогать
ему.
Несмотря ни на что, я понимал, что обстановка тре-
бует действий, а не эмоций и, тут же позвонив в штаб
10-го корпуса, посоветовал отказаться от операции, по-
141

скольку уж если моим людям стало известно о ней, то она
также не является секретом и для титовской разведки.
Получив дополнительную информацию, я снова пред-
ложил корпусу хотя бы перенести дату операции. Увы, ее
все же начали в заранее определенный день и час. Бата-
льон парашютистов войск CC, приданный 1О-му корпусу
верМахта, высадился в горной долине. Затем на планерах
высадилось подкрепление. После ожесточенного сраже-
ния долина и вся деревня, где предположительно нахо-
дился Тито, оказались в руках немецких войск. Однако,
как и ожидалось, клетка оказалась пустой, а птичка уле-
тела! Штаб Тито был представлен двумя англичанами,
офицерами связи, от которых будущий югославский ли-
дер с радостью поспешил избавиться. Единственное, что
осталось от самого Тито - это его маршальский мундир.
Он вовремя покинул деревню и перенес свой штаб в
какое-то новое место. Грандиозный план оказался прова-
лен из-за мелкого служебного соперничества. Неудача
свела практически к нулю шансы на успех новой боевой
операции. Единственное, что нам оставалось — отправ-
ляться по следам Тито к Адриатическому побережью, а
затем к маленькому затерянному в море островку. Опера-
цию по поимке Тито осуществить так и не удалось, хотя
мы до последней минуты были готовы приступить к ее
выполнению.

ГЛАВА 10
Июль 1944 года, Берлин. Обстановка на фронте про-
должает ухудшаться. Мощное июньское наступление рус-
ских взломало оборону на центральном участке Восточ-
ного фронта. Более тридцати немецких дивизий взято в
плен. Для всех нас остается загадкой, как подобное могло
произойти. Чья в том вина — Верховного главнокомандо-
вания или самих солдат?
С запада к границам Германии продолжали прибли-
жаться англо-американские войска, значительно превос-
ходившие нас в численности и материально-техническом
обеспечении.
Громом среди ясного неба явилось для меня радио-
сообщение о неудавшейся попытке покушения на Адоль-
фа Гитлера*. Как такое стало возможным, да еще в Став-
ке фюрера? Как удалось нашим врагам туда пробраться?
Неужели оправдались опасения охраны? Нам никогда
даже не приходило в голову, что бомба могла быть уста-
новлена одним из наших людей, немцем, поэтому я все
же решаю не откладывать намеченной поездки в Вену для
смотра за учебными занятиями «людей-лягушек».
В шесть часов мы с Радлем прибыли на Ангальтский
вокзал. Удобно устроились в купе и собрались, достав
спиртовку, сварить себе кофе. Когда поезд сделал оста-
новку на последней, в пределах Большого Берлина, стан-
"‘ Речь идет об антигитлеровском заговоре, когда 20 июля 1944 г.
начальник штаба армии резерва полковник граф Клаус Шенк фон
Штауффенберг совершил неудавшееся покушение на Гитлера с
помощью бомбы. Был расстрелян в тот же день эсэсовской коман-
дой во дворе военного министерства на Бендлерштрассе.
143

ции Лихтерфельде-Вест, мы увидели бегущего по плат-
форме офицера, который громко выкрикивал:
— Штурмбаннфюрер Скорцени! Штурмбаннфюрер
Скорцени!
В наше купе он забежал уже практически задыхаю-
щимся от быстрого бега.
— Вам надлежит немедленно возвратиться в Берлин,
штурмбаннфюрер! Это приказ Ставки. Одновременно с
покушением на фюрера начался путч!
— Вам придется ехать одному, Радль, и самому про-
вести совещание. Я приеду к вам завтра утром, если
управлюсь здесь с делами, — обращаюсь я к Радлю.
Схватив портфель, я последовал за офицером. Через
секунду состав тронулся.
Представ перед бригаденфюрером СС Шелленбергом,
я узнал о том, что центр заговорщиков предположительно
находится на Бендлерштрассе, в штабе армии резерва.
— Ситуация неясная и вместе с тем предельно опас-
ная и сложная, — сказал Шелленберг. Он был ужасно
бледен. На столе перед ним лежал револьвер. - Я сумею
защитить себя, если понадобится, - пояснил он. — Я
вооружил всех работников секретариата. Вы не могли бы
вызвать ваших людей для охраны этого здания?
Я тут же позвонил во Фриденталь, и на другом конце
провода откликнулся Фолькерсам.
— Поднимайте по тревоге весь батальон, — приказал
я. - Ждите последующих указаний, которые поступят от
меня лично. Первой роте немедленно прибыть в штаб
войск СС, где я сейчас нахожусь. Своим адъютантом
назначаю Остафеля. Пусть срочно садится в автомобиль
и, не дожидаясь других, выезжает сюда.
Затем я коротко обрисовал моему собеседнику сло-
жившуюся ситуацию. Вызванная мною рота СОЛДаТ могла
прибыть уже через час.
- Бригаденфюрер, — обратился я к Шелленбергу, —
прикажите немедленно разоружить людей из вашего сек-
ретариата. Вы даже не представляете себе, какую опас-
ность может представлять оружие у них в руках! Если
«они» все-таки окажутся здесь раньше моей роты, будет
лучше, если вы просто выскользнете из кабинета через
соседнюю дверь. Если вы затеете здесь перестрелку, то
ничего хорошего для вас из этого не выйдет.
144

Выйдя на улицу, я с нетерпением стал ожидать при-
бытия Фолькерсама и Остафеля. Они явно мчались сюда
как угорелые, потому что вскоре я увидел их появивший-
ся из-за угла автомобиль.
Поскольку никакого нового приказа еще не поступа-
ло, я решил отправиться с инспекционной поездкой в
Берлин. Фолькерсаму приказал оставаться на Беркештрассе
и ждать приказаний от меня. К сожалению, в ту пору
немецкая армия не была оснащена портативными пере-
говорными устройствами. Американские «уоки-токи» очень
пригодились бы нам B те драматические часы.
Сначала я отправился к тому месту, где располагался
комплекс правительственных учреждений. Здесь царило
полное спокойствие, и поэтому я направился на Фербер-
линерплатц для встречи с генералом Б. — командующим
броневойсками. Здесь я увидел два танка, перегородив—
ших улицу. Меня узнали и пропустили в штаб.
Генерал Б. без всяких промедлений принял меня.
Вид у него был довольно нерешительный. Он сообщил,
что к Берлину направляется танковая колонна из Вюнс-
дорфа, которая будет сосредоточена B районе Ферберли-
нерплатц.
— Жду распоряжений от генерала Гудериана*, — до-
бавил он. — Боже, что же происходит? У меня приказ
присматривать за берлинскими казармами войск СС. Что
вы об этом думаете, штурмбаннфюрер?
— Но это, ведь точно, никакая не гражданская война? —
ответил я вопросом на вопрос. — Я бы не стал воспринимать
такой приказ буквально, генерал! Если вы не возражаете, я
мог бы съездить B Лихтерфельде B казармы СС и на месте
разобраться в сложившейся обстановке. Я смогу позвонить
вам оттуда. Уверен B том, что наШа самая главная задача -
не допустить каких-либо беспорядков.
Генерал согласился со мной, и я удалился. В Лихтер-
фельде, в давно ставших мне родными казармах войск
СС, все было спокойно, правда, в состоянии солдат
ощущалась тревога. Переговорив с тамошним команди-
ром, оберштурмбаннфюрером Монке, я посоветовал ему
сохранять спокойствие и не отпускать своих подчинен-
ных из казарм, невзирая ни на какие приказы.
"‘ В то время начальник Генерального штаба сухопутных войск.
145

Из казарм я позвонил генералу В, который явно
остался Доволен моим сообщением о том, что в Лихтер-
фельде солдаты войск СС будут оставаться в казармах.
Невразумительные приказы из штаба резерва и с Бенд-
лерштрассе перестали поступать. Фолькерсам доложил
мне, что наша рота из Фриденталя уже прибыла. Я при-
казал ему взять на себя оборону штаба войск СС.
Истинная картина происходящего мне до сих пор
была еще неясна. Приказ соблюдать боевую готовность
поступил скорее всего в пощень. В планы заговорщиков,
видимо, что-то вмешалось, и вскоре стало ясно, что се-
рьезной опасности путчисты не представляют. Бронетан-
ковые войска находились в состоянии боеготовности, со-
храняя при этом нейтралитет. Войска СС никакого приказа
от Верховного командования так и не получили. Так кто
же были эти путчисты и против кого направлен сам путч?
Тут мне вспомнилось, что B Берлине должен нахо-
диться генерал Штудент, и я на сумасшедшей скорости
помчался в Ванзее, B штаб воздушно-десантных войск.
Офицеры-парашютисты ничего не знали ни о каком пут-
че и не получали никаких приказов. Сам генерал Шту-
дент находился в то время в своем доме в Лихтерфельде.
Я тут же отправился туда вместе с его адъютантом, рас-
считывавшим получить от шефа какие—либо указания.
Между тем над городом опускалась ночь. В Лихтер-
фельде нашим глазам предстала мирная картина малень-
кой уютной виллы, где проживал генерал. Сидевший на
террасе Штудент при свете лампы с абажуром изучал
какие-то документы. На нем был длинный домашний
халат, придававший ему совсем не генеральский вид.
Нашего визита он явно не ожидал. Ряцом с ним с шитьем
B руках сидела жена. Мне стоило огромных усилий сдер-
жать улыбку. Передо мной находился один из самых
авторитетных генералов Германии, совершенно спокойно
работавший с документами, B то время как B столице
происходил государственный переворот. Мне пришлось
намеренно громко покашлять, чтобы привлечь его вни-
мание. Несмотря на то что мой приход в столь поздний
час вызвал у Штудента Удивление, встретил он меня
очень тепло. Между нами еще во время нашей эпопеи с
Муссолини установились самые добрые отношения, ос-
новывавшиеся на огромном доверии. Когда я сообщил
146

генералу о случившемся, он взорвался: «Нет, нет, дорогой
Скорцени, этого не может быть! Заговор?! Нет, невоз-
можно!» Мне стоило больших трудов убедить его B том,
что обстановка действительно сложилась серьезная. Шту-
дент как командующий авиадесантными войсками тут же
сформулировал приказ своим парашютистам: «Подчинять-
ся лишь приказам, поступающим лично от генерала
Штуцента».
В ту же секунду зазвонил телефон. Звонил рейхсмар-
шал Герман Геринг. Он подтвердил сказанное мною и
сообщил дополнительные сведения о покушении на Гит-
лера — покушавшимся был, очевидно, офицер штаба ap-
мии резерва. Затем Г еринг также сказал о том, что дей-
ствительны лишь приказания, поступающие из штаба
Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ). Выслу-
шав рейхсмаршала, Штудент сказал: «Необходимо соблю-
дать спокойствие и воздержаться от того, что могло бы
привести к гражданской войне».
Теперь он окончательно убедился B том, что проис-
ходит действительно нечто серьезное, и поспешил отдать
соответствующие приказы. Нам с генералом Б. надлежало
поддерживать связь со Штудентом.
Я на всех парах помчался обратно в штаб войск СС.
Обстановка здесь по-прежнему оставалась спокойной.
Шелленберг попросил меня предоставить в его распоря-
жение десять СОЛДаТ и одного офицера для ареста адми-
рала Канариса - он явно не хотел делать это B одиночку.
Я смог выделить лишь одного офицера. Шелленберг вер-
нулся через час.
Ни с Ферберлинерплатц, ни от Штудента пока не
поступало никаких известий, и я собирался было вер-
нуться во Фриденталь, когда прозвенел телефонный зво-
нок. Мне было приказано отправляться на Бендлершт-
рассе для блокирования здания министерства вместе с
Ремером, командиром охранного батальона «Г россдойч-
ланд».
Захватив с собой единственную имевшуюся B моем
распоряжении берлинскую роту, я направился на Бенд-
лерштрассе. Когда мы въехали туда со стороны Тиргарте-
на, была уже полночь. Дорогу нам преграждали две ма-
шины. Когда я вылез из своего автомобиля, то узнал
начальника РСХА обергруппенфюрера СС Кальтенбрун-
147

нера и генерал-полковника Фромма, командующего ар-
мией резерва. До меня донеслись слова последнего:
— Я отправляюсь к себе. Если понадоблюсь, вы смо-
жете в любой момент связаться со мной.
Я видел, как Кальтенбруннер и Фромм обменялись
рукопожатием. Мне показалось довольно странным, что
человек в ранге Фромма в такое время собирается домой,
хотя это действительно было не мое дело.
У входа в здание я столкнулся с Ремером, которому тут
же представился. Ремер сообщил мне, что ему поручено
полностью блокировать здание министерства. Мы решили
разместить моих людей — мою берлинскую роту — снаружи
здания, во дворе. Вместе с Фолькерсамом и Остафелем мы
поднялись по лестнице наверх. Я неплохо ориентировался
в здании OKB, поскольку часто бывал здесь по служебным
делам.
В коридоре нам встретилась группа вооруженных офи-
церов. Здесь царила атмосфера напряженного ожидания.
В приемной заместителя генераЛа Ольбрихта я застал
нескольких знакомых мне штабных офицеров, и они ко-
ротко рассказали о событиях. Как явствовало из их рас-
сказа, еще в начале дня они заметили ряд странностей. В
кабинете генерал-полковника Фромма начались совеща-
ния, на которые было вызвано лишь несколько офице-
ров. У большинства штабистов родилось серьезное опасе-
ние, и они поспешили вооружиться и потребовали
объяснений у командующего армией резерва. Фромм от-
ветил им, что произошел путч и он пытается выяснить
попробности. Один из главных заговорщиков, генерал-
полковник Бек, застрелился, а три офицера, включая
начальника штаба армии резерва полковника фон Шта-
уффенберга (подозреваемого в покушении на фюрера),
предстали перед наспех созванным Фроммом трибуна-
лом. Около получаса назад все трое были приговорены к
смертной казни и расстреляны. Кроме того, где-то на
втором этаже неожиданно раздалась стрельба, которая,
впрочем, скоро прекратилась.
Услышанное казалось безумием, хотя вполне соот-
ветствовало тому, что я уже узнал до этого. Однако мно-
гое еще оставалось непонятным. Что же делать? Я безус-
пешно пытался связаться со Ставкой фюрера. Вскоре до
сведения всех присутствующих в здании был доведен
148

приказ оставаться на своих местах. Я посчитал самым
целесообразным в создавшейся ситуации сохранять спо-
койствие и порядок и решил взять инициативу на себя.
Собрав всех знакомых мне офицеров, предложил им вер-
нуться к обычной работе и напомнил о том, что война все
еще продолжается и необходимо помнить обо всех нуж-
дах фронта. Это не вызвало ни у кого возражений. Один
из офицеров напомнил мне, что необходимо что-то пред-
принять в отношении тех приказов, которые должны
были исходить от полковника фон Штауффенберга. Ре—
шил взять на себя ответственность и за это.
Через несколько часов все снова вошло в привычное
русло. Мне становилось немного неловко при мысли о
том, что пришлось выполнять распоряжения вместо трех
ключевых фигур с Бендлерштрассе — Фромма, Ольбрихта
и фон Штауффенберга.
Вскоре мне все-таки удалось дозвониться до Ставки
и добиться назначения лояльного государству генерала на
пост начальника штаба, а также разрешения мне лично
снять временно возложенные на меня обязанности. Од-
нако, несмотря на мои последующие повторные просьбы
до самого раннего утра 22 июля, ответ был один и тот же:
пока еще ничего не решено, и мне следует по-прежнему
выполнять взятые на себя обязанности.
Утром на Бендлерштрассе прибыли Гиммлер и на-
чальник штаба войск СС обергруппенфюрер Юттнер. К
всеобщему Удивлению, командующим армией резерва был
назначен Гиммлер. Наконец мне предоставилась возмож-
ность вернуться во Фриденталь, где я тут же завалился
спать.
Я был бы не прав, если бы стал утверждать, что
заговор был «подавлен». Любой, кто обладает более или
менее достоверной информацией о сути дела, согласится
со мной: после того как первый удар заговорщиков не
достиг цели, все они, за исключением Штауффенберга,
потеряли всякую решимость и волю к победе, поэтому
любой, даже самый незначительный, толчок их малочис-
ленного противника как ветром рассыпал карточный до-
мик заговора.
Должен сказать, что с уважением отношусь к любому
человеку, готовому ошать за свои убеждения собствен-
ную жизнь. При этом я не делаю разницы между полем
149

битвы и концентрационным лагерем. Никто из нормаль-
ных людей не хочет расставаться с жизнью, однако для
любого из нас может настать тот миг, когда приходится
выбирать между земным бытием и идеалами, которые мы
исповедуем.

ГЛАВА 11
Мы с Фолькерсамом надеялись, что нам удастся сфор-
мировать группу специального назначения, причем та—
кую, какой она нам представлялась — самодостаточным
эффективным действующим подразделением, способным
осуществлять боевые наступательные операции, пусть даже
маломасштабные. Однако 10 сентября 1944 года меня
внезапно вызвали в «Вольфсшанце».
Теперь Ставка фюрера находилась уже не так далеко
от линии фронта, до которого было около ста километ-
ров. Генерал-полковник Иодль* сообщил мне, что мой
вызов на совещание объясняется тем, что меня и моих
людей ждет важное боевое задание где-то на Юго-Восто-
ке Европы. Меня впервые приглашали на штабное сове-
щание в Ставке, ранее я бывал там лишь на обсуждениях
текущего положения дел на фронте, проводимом под
руководством Иодля. На них мне удавалось многое узнать
о настроениях в кругах немецкого генералитета. Главное
командование сухопутных сил (ОКХ) отвечало лишь за
Восточный фронт. Все другие фронты, в том числе и
Балканский, получали приказы от Верховного главноко-
мандования вермахта (OKB). B этих совещаниях прини-
мали участие также и офицеры военно-морского флота и
люфтваффе. Основную координирующую роль выполнял
Адольф Гитлер, в 1941 году взявший на себя руководство
всей военной машиной рейха.
В самом сердце «Вольфсшанце», метрах в пятидесяти
от бункера фюрера, находилось центральное здание. Бун-
кер не имел окон, но был оснащен сложной вентиляци-
"‘ Начальник штаба оперативного руководства вермахта.
151

онной системой. Однако, несмотря на это, воздух там
был какой-то нездоровый.
Я слышал о том, что бетонные стены никогда не
смогут высохнуть полностью и неизменно сочатся влагой.
Главный барак из дерева имел большие окна, здесь же
находился конференц-зал, а также несколько небольших
подсобных помещений, оснащенных системой телефон-
ной связи. Эти «совещания по оценке обстановки на
фронте» проводились ежедневно B два часа дня и один-
надцать вечера, именно на них принимались важнейшие
военные решения. Площадь конференц-зала составляла
примерно 7х21 метр. Возле той деревянной стены, кото-
рая имела окна, стоял длинный стол, заваленный опера-
тивными картами. Дверь находилась на противополож-
ной стороне. Рядом с нею стояли круглый стол и несколько
кресел.
Когда я прибыл на первое в моей жизни совещание,
большинство генералов, штабных офицеров и пригла-
шенных гражданских лиЦ уже собрались. Я знал лишь
немногих из них и был тут же представлен. Вскоре лако-
нично известили о появлении Адольфа Гитлера, вошед-
шего B зал вместе с Иодлем и Кейтелем.
Меня привело в смятение то, как сейчас выглЯДел
наш Верховный главнокомандующий, которого я видел в
последний раз осенью пошлого года. Он ссутулился и,
казалось, постарел сразу на несколько лет. В его голосе,
хорошо всем знакомом, слышались нотки сильной уста-
лости. Мне показалось, что он измучен какой-то тяжелой
болезнью. Его левая рука сильно тряслась, и когда он
вставал, то делал это с усилием, помогая себе правой
рукой. Состояние его здоровья могло быть вызвано по—
следствиями взрыва бомбы во время покушения, состояв-
шегося, как уже указывалось, 20 июля. Другим объясне-
нием мог служить тот огромный груз ответственности,
который лежал на его плечах вот уже много лет. При виде
фюрера мне пришла в голову мысль о том, хватит ли у
этого немолодого, уставшего от жизни человека сил и
энергии по-прежнему оставаться главой государства.
Адольф Гитлер за руку поздоровался с некоторыми из
присутствующих офицеров, затем высказал мне несколь-
ко добрых слов и приказал участвовать B каждом совеща-
нии, связанном с обстановкой на Балканах. Затем фюрер
152

пожелал выслушать доклады. Две стенографистки заняли
свои места за столом. В зале находился специальный
высокий табурет для фюрера, которым он пользовался
редко. Совещания проходили стоя. Перед Гитлером на
расстоянии протянутой руки лежали его очки и множе-
ство цветных карандашей.
„ Фельдмаршал Кейтель находилсяислева от Гитлера,
Иодль — справа. Совещание открыл Иодль, начав с об-
щей характеристики сложившейся военной обстановки.
За ходом его доклада можно было следить по огромной
штабной карте. При этом упоминались названия отдель-
ных корпусов, дивизий и полков. Здесь русские атакова-
ли, но были отброшены назад. Там врагу удалось глубоко
вклиниться в наши боевые порядки, однако против него
были предприняты решительные контрмеры. Я убедился
в том, что фюрер обладает поразительной памятью на
такие подробности, как названия полков, количество бое-
способных танков и различной техники и боеприпасов,
качество укреплений и так далее.
Он обрушивал на участников совещания потоки цифр
и отдавал приказы по передвижению различных войско-
вых соединений, руководствуясь исключительно картой.
Обстановка была сложной. Фронт в настоящее время
проходил по старой венгерской, 1938 года, границе, за
исключением тех мест, где русские уже прорвали его.
Даже мой скромный военный опыт подталкивал меня к
крамольным мыслям: боеспособны ли упоминаемые на
совещании дивизии? Как у них обстоят дела с вооруже-
нием и транспортными средствами? Какие потери они
понесли по сравнению с теми цифрами, что были упомя-
нуты на предыдущем совещании? «Сегодня не будет при-
ниматься никаких серьезных решений», — услышал я
шепот кого-то из штабных офицеров. Я забыл о том, что
именно здесь мыслят такими категориями, как корпуса и
армии, и что именно здесь принимаются судьбоносные
для рейха решения.
Когда дело дошло до доклада представителя люфт-
ваффе, атмосфера в зале сделалась напряженной. Гитлер
явно начал терять терпение, в его голосе прозвучала
знакомая нотка недовольства, когда он попросил доклад-
чика называть более точные цифры. Было похоже, что
люфтваффе впали в немилость. Информация о количе-
153

стве самолетов, задействованных B бою, звучала не слиш-
ком убедительно. Фюрер взмахом руки остановил доклад-
чика и отвернулся. Генерал Иодль кивком головы попро-
сил меня выйти. Теперь на повестке дня совещания стояла
обстановка на других участках фронта.
Я остался в приемной, где вступил в разговор с
несколькими младшими штабными офицерами. Адъю-
тант предложил нам по бокалу вермута. Мы принялись
обсуждать обстановку на Восточном фронте. В те дни B
Варшаве разгорелось восстание. Там велись ожесточен-
ные кровопролитные бои. Еще хуже была ситуация к югу
от польской столицы, и известия оттуда поступали мало-
утешительные.
— Мы не можем сообщить фюреру всю правду, —
заметил один из офицеров. — Все это надо попытаться
как-то сгладить.
Через три дня мне довелось присутствовать при об-
сужлении обстановки на других фронтах, и на этот раз
меня не попросили покинуть совещание. Доклад о кри-
тической ситуации, сложившейся на польском участке
Восточного фронта, прозвучал достаточно откровенно.
Вскочив с места, Гитлер с гневом обрушился на доклады-
вавшего обстановку:
— Почему мне не докладывали об этом раньше?
Он швырнул карандаши на лежавшие на столе карты,
и несколько из них скатилось на пол. Затем Гитлер об-
рушился с нападками на Иодля, ОКХ и люфтваффе.
Никто из присутствующих не осмелился ни ответить что-
либо, ни даже пошевелиться.
После этого Гитлер с пугающей быстротой взял себя
в руки и спокойно задал несколько технических вопросов
одному из офицеров: имеются ли резервы? можно ли
ускорить доставку боеприпасов?
Именно таким образом началось обсуждение возмож-
ностей подлатать прорехи, возникшие B линии фронта.
В тот же день состоялась моя встреча с Ханной Райч.
Мы оба были рады снова увидеть друг друга. Ханна
сообщила мне, что приехала вместе с генерал-полковни-
ком фон Граймом, затем показала свое временное жили-
ще и пригласила обязательно зайти к ней B гости сегодня
вечером.
Когда закончилось вечернее совещание — а было это
154

уже после полуночи, — я с большим трудом отыскал B
темноте ее местонахождение. В большой комнате, слу-
жившей одновременно и гостиной, и спальней, Ханна
представила меня генерал-полковнику фон Грайму*. Его
белоснежные волосы, разделенные безукоризненным про-
бором, приятное лицо произвели на меня самое благо-
приятное впечатление. Рядом с Рыцарским крестом я
заметил у него на груди также и орден «За воинскую
доблесть» (Pour |е Мегпе) времен Первой мировой войны.
Вскоре мы втянулись B серьезный и оживленный разго-
вор, темой которого была война и деятельность люфтваф-
фе. Меня привела B изумление энергичность и деятель-
ность моего собеседника. Вскоре он поведал мне о цели
своего пребывания в Ставке фюрера — рейхсмаршалу
Герману Г ерингу предстояло оставить свой пост, а его
преемником должны были назначить его, фон Грайма.
Однако дело это еще полностью не закончено. Геринг по-
прежнему стремится удерживать в своих руках бразды
командования люфтваффе. Фон Грайма это не устраива-
ет. Однако фюрер окончательного решения еще не при-
нял.
Я провел две ночи в разговорах с этими двумя заме-
чательными людьми — идеалистами в лучшем понимании
этого слова. Хотя это было уже не в новинку, меня все—
таки крайне удивило то, с какой горечью фон Грайм
критиковал руководство люфтваффе, но более всего са-
мого Геринга.
— Люфтваффе продолжают почивать на лаврах, кои-
ми увенчаны в 1939—40-м годах, - сказал фон Грайм. —
О будущем они не думают. Геринг как-то сказал: «У нас
самая лучшая, самая быстрая и самая бесстрашная авиа-
ция во всем мире, и она сама по себе может выиграть
войну!»
Я не запомнил всех подробностей наших долгих бе-
сед, однако одно из критических замечаний генерала
прочно засело в моей памяти. Он сказал, что сейчас B
боях впервые задействованы реактивные истребители,
правда, с большим опозданием. Возможно, они помогут
нам прекратить бесконечные воздушные налеты против-
* После снятия Гитлером Геринга за измену — фельдмаршал и
B последний период войны командующий ВВС.
155

ника на немецкие города и позволят восстановить наше
былое господство B воздухе, хотя бы частично. Было
вполне резонно задать генералу вопрос о том, почему эти
самые реактивные истребители появились только сейчас.
Ведь их производство началось, видимо, еще B 1942 году —
может быть, это и есть та самая глава B истории Герма-
нии, к которой применимо понятие «слишком поздно»?
К сожалению, генерал-полковника фон Г райма тогда
так и не назначили главой люфтваффе. Он занял этот
пост только в самом конце 1944 года, когда Берлин уже
лежал в руинах. В полете над столицей фон Грайм полу-
чил серьезное ранение, затем попал в плен к американ-
цам. Противник попытался заставить его выступить про-
тив Геринга. Это стало одной из причин, побудивших его
совершить самоубийство. Этот человек чести так и унес
с собой в могилу знание об ответственности Геринга за
то, что тот совершил по отношению к немецкому народу.
После совещания, состоявшегося на третий день, меня
понросили задержаться. Фюрер задержал также Кейтеля,
Иодля, Риббентропа и Гиммлера. Мы сели за круглый
стол, стоявший в углу. Гитлер кратко обрисовал нам
обстановку на Юго-Востоке Европы. Он сообщил, что
положение на фронте, проходящем ВДОЛЬ венгерской гра—
ницы, недавно стабилизировалось и его должно любой
ценой удерживать на этом уровне. От этого зависит судь-
ба миллионной группировки немецких войск — если этот
участок фронта рухнет, ее ждет катастрофа. «Нами полу-
чена секретная информация, — сказал Гитлер, — о том,
что глава венгерского государства адмирал Хорти пред-
принимает попытки установить контакт с кем-либо из
наших врагов с целью заключения сепаратного мира. Это
будет означать гибель нашей армии. Хорти пытается выйти
и на западные державы, и на русских. Он даже готов
отцаться на милость Кремля».
— Вы, Скорцени, — продолжал Гитлер, — должны
быть готовы к тому, чтобы осуществить вооруженный
захват будапештской цитадели B том случае, если Хорти
изменит союзническим обязательствам. Генеральный штаб
в настоящий момент разрабатывает варианты переворота
в этой стране при помощи парашютного и планерного
десанта. Руководство будапештской операцией доверено
генералу Клеерману. Для участия в ней вы поступаете в
156

его распоряжение. Вам следует незамедлительно присту-
пить к соответствующим приготовлениям.
Именно в таких словах Адольф Гитлер изложил перед
столь немногочисленной аудиторией свой план. Затем он
продолжил:
— Чтобы облегчить ваши задачи и справиться со
всеми предстоящими трудностями в деле слияния ваших
военных подразделений, вы получите от меня письмен-
ные приказы и широкие полномочия;
После этого генерал-полковник Иодль зачитал спи-
сок тех воинских частей, которые поступили в мое рас-
поряжение. В их число входили один парашютно-десант-
ный батальон люфтваффе, 600-й парашютный батальон
войск СС, а также мотострелковый батальон, сформиро-
ванный из курсантов военного училища в Нойштадте.
Были оповещены два звена планеров — им надлежало
готовиться к перелету.
- Ha время операции в ваше распоряжение будет
предоставлен самолет из авиапарка Ставки, — добавил
Иодль.
Далее Гитлер стал обсуждать с Риббентропом сооб-
щения, только что полученные из германского посоль-
ства в Будапеште, из которых явствовало, что обстановка
остается напряженной, а действия венгерского прави-
тельства далеки от верности союзническим обязатель-
ствам в отношении Германии.
Подписав приказ, фюрер вручил мне его со словами:
«Я полагаюсь на вас и ваших людей», - затем он покинул
помещение. Я остался один. Прочитав то, что было на-
писано на листе бумаги, ужасно удивился тому, какие
возможности мне предоставлялись. Это был лист так на-
зываемой гербовой бумаги с золоченым орлом и свасти-
кой в левом верхнем углу, под которыми шли слова
«Фюрер и рейхсканцлер», начертанные готическими бук-
вами. Этот документ (потерянный в тревожном 1945 году,
или, если быть более точным, украденный у меня при
аресте вместе с другими моими пожитками) содержал
примерно следующее:
«Штурмбаннфюрер СС Скорцени выполняет личный
секретный приказ фюрера особой важности. Всем поли-
тическим и военным властям предписывается повсемест-
но оказывать ему всяческое содействие».
157

В самом низу стояла подпись — явно сделанная тря-
сущейся рукой — главы Третьего рейха. Могу сказать, что
воспользоваться этим документом мне довелось только
раз по какому-то довольно незначительному поводу.
Ознакомившись с приказом - a было уже два часа
ночи, - взялся за работу. За два дня до совещания я
предусмотрительно приказал спецгруппе «Центр» — быв-
шему 502-му пехотному батальону СС — быть в состоянии
повышенной боеготовности. Нисколько не сомневаясь,
что даже в столь поздний час Фолькерсам не спит и ждет
моего звонка, я тут же позвонил во Фриденталь:
— Алло, Фолькерсам! Я только что получил важное
задание. Записывайте: первая рота вылетает B 8 часов
утра уже сегодня с аэродрома Гатов. Тройной запас бое-
припасов. Не забудьте взрывчатку для четырех взводов
подрывников. Запас продовольствия на шестеро суток.
Командир — оберштурмфюрер Хунке. Место назначения
известно командиру «Юнкерса-52». Я вылетаю B самое
ближайшее время. Надеюсь, еще до десяти утра быть на
аэродроме Хейнкеля под Ораниенбургом. Встречайте меня
там. Затем через два часа вы, Радль и Остафель вылетаете
вместе со мной. Вопросы есть? Тогда до скорой встречи.
Затем я вспоминаю, что B мое распоряжение предо-
ставлены планеры, а также парашютисты. Но как B Гене-
ральном штабе представляют себе нашу высадку в буда-
пештской цитадели с планеров? Я неплохо знаю Будапешт.
Единственное подходящее место для десантирования B
черте города — это так называемое «Кровавое поле»,
обширное ровное пространство. Но если венгры уже пе-
решли на сторону врага, то это место явно находится под
их контролем с вершин Цитадели, не говоря уже о том,
что «Кровавое поле» наверняка простреливается и с трех
других сторон. Наших десантников перестреляют всех до
единого, прежде чем они успеют собраться вместе. Осу-
ществить высадку повторно B таком случае никак не
удастся, да и времени для этого больше нет.
Прибыв B Вену, мы с Фолькерсамом и Остафелем
сразу отправляемся в Нойштадт — Радлю надлежит свя-
заться со штабом военной разведки, поскольку там нас
могут ожидать какие-либо новейшие известия. В Нойш—
тадте устраиваю смотр будущих участников операции. Их
около тысячи человек. Остаюсь доволен боевым духом и
158

бодрым настроением опытных фронтовиков. Свое удов-
летворение выражаю, обратившись к ним со следующими
словами:
— Вы наверняка слышали мое имя от высших офи-
церов, и многие из вас знают о моей итальянской спец-
операции. Но не думайте, что я беру вас с собой на
развлекательную прогулку. Это будет опасное и серьезное
дело, может быть, даже смертельно опасное. Ставки в
этой игре высоки. Мы с вами вместе выполним наш
служебный долг, а поскольку верим B наше дело, то
сделаем то, что нам приказано, и послужим нашему фа-
терланду и нашему народу.
Прибывший в Вену батальон парашютистов войск
СС также произвел на меня благоприятное впечатление.
Итак, спустя три дня мы справились с задачами матери-
ально-технического обеспечения и транспорта для наших
частей. Теперь мне предстоял Будапешт, чтобы ознако-
миться с обстановкой на месте. Мне удалось обзавестись
документами на имя «доктора Вольфа». Надев удобный
штатский костюм, я встретился с одним моим будапешт-
ским знакомым, который представил меня человеку, го-
степриимством которого я вскоре воспользовался. Это
было настоящее венгерское гостеприимство — мне был
предоставлен целый дом с прислугой. Едва ли не к стыду
своему должен признать, что мне никогда не приходилось
жить B подобной роскоши, как в те бурные дни, — целых
три недели, и это на пятом году войны! Кстати сказать,
наш хозяин явно обиделся бы, если бы я не воздал
должное его щедрому столу.
Вскоре в Будапешт прибыл мой непосредственный
начальник. Его задание заключалось в создании эффек-
тивно действующего штаба и организации боевой подго-
товки подчиненных. Для работы по штабу я «одолжил»
ему моих верных Фолькерсама и Остафеля. Перед нами
была поставлена задача разработать план боевой тревоги
для всех наших войск, находившихся как в самой венгер-
ской столице, так и в ее предместьях. Они должны быть
готовы к действиям в любую минуту. В случае беспоряд-
ков все железные дороги, узлы связи, транспортные узлы
должны обязательно находиться в руках немецких войск.
По нашим секретным каналам стало известно, что
Никлас Хорти, сын венгерского диктатора, тайно встре-
159

чался с эмиссарами маршала Тито, видимо, намереваясь
войти B контакт с Верховным командованием Советской
армии для переговоров о сепаратном мире. Из этого
следовало, что сведения, которыми располагала Ставка
фюрера, были верны. Факт участия Тито B этих контактах
кажется мне абсолютно необъяснимым: разве может вен-
герский диктатор обратиться к услугам Югославии —
своего злейшего врага? Что же тогда B будущем ожидает
его самого и его страну?
По моему предложению в окружение Никласа Хорти
мы ввели одного из наших агентов, хорвата по нацио-
нальности. Ему удалось войти в доверие как к венграм,
так и к югославам. Таким образом, нам стало известно,
что на самое ближайшее время назначена встреча Хорти
с титовцами. Это известие серьезно обеспокоило нас,
поскольку непосредственное участие B этом деле главы
венгерского государства было отнюдь не B наших интере-
сах. Однако ответственность за эту проблему я переложил
на наши спецслужбы, поскольку и без того имел немало
других забот. Каждый раз, бывая B Цитадели, — а я часто
встречаюсь то с представителем военно-воздушных войск,
то с послом, то с командующим немецкими войсками -
я все чаще и чаще с тревогой задумываюсь о том, как
справиться с поставленной передо мной задачей — захва-
том этой крепости, созданной самой природой. Хотя
полученные мною первоначально указания были не вполне
конкретны, я не мог представить себе иного пути для
недопущения возможной измены венгерского правитель-
ства, кроме как захват вооруженным путем комплекса
правительственных зданий и самой Цитадели. Однако
любой операции должно предшествовать какое-либо враж-
дебное действие венгров по отношению к Германии.
Фолькерсаму было поручено самым тщательным об-
разом ознакомиться со всеми имеющимися в наличии
планами города, а также на практике подкрепить эти
знания, самостоятельно обследовав улицы и здания инте-
ресующей нас местности.
Ознакомительные действия Фолькерсама увенчались
успехом и явились для нас настоящим сюрпризом: ока-
залось, что под Цитаделью имеется целый лабиринт под-
земных переходов и коридоров, способный сослужить
нам неплохую службу.
160

Вскоре был разработан также и план боевой тревоги,
в котором предусматривалось участие моих подразделе-
ний в вооруженном захвате Цитадели. От использования
десанта с планеров или выброски парашютистов я отка-
зался. Наконец настало время переброски моих подразде-
лений в Будапешт. По мнению начальства, это следовало
сделать как можно скорее. В начале октября мои «ком-
мандо» покинули Вену и, прибыв в Венгрию, размести-
лись в окрестностях ее столицы.
В первую неделю октября в Будапешт прибыл и обер-
группенфюрер СС Бах-Залевски. Ставка направила его
сюда для командования всеми немецкими войсками в
венгерской столице. Прибыв из Варшавы, где он кроваво
подавлял восстание поляков, Бах-Залевски постарался на
наших совместных совещаниях показать себя человеком
крутого нрава. Он заявил, что в Венгрии готов при необ-
ходимости проявить ту же безжалостность, что и при
подавлении варшавского восстания. В Венгрию он захва-
тил с собой 65-миллиметровую пушку, которую исполь-
зовал до этого дважды — при осаде Севастополя и Варша-
вы.
По-моему, подобные методы отличаются излишней
бессмысленностью, жестокостью и, не скрывая своих
взглядов, открыто заявил о том, что наших целей можно
добиться и другими, не менее эффективными способами.
Операцию «Панцерфауст» можно осуществить и без по-
мощи знаменитой гигантской пушки. На многих офице-
ров Бах-Залевски, видимо, произвел внушительное впе-
чатление, и они его явно побаивались, однако я не стал
обращать особого внимания на его далекие от вежливо-
сти манеры и все-таки добился своего!
Не могу не отметить следующее: я никак не мог
понять, для чего на совещания, где обсуждался план
боевой тревоги, приглашалось так много офицеров —
человек 15-20. Я считал, что при этом может произойти
утечка информации и наши планы станут известны вен-
грам. По нашим разведывательным каналам мы узнали,
что командующий группировкой венгерских войск в Кар-
патах генерал М. лично участвует в переговорах с русски-
ми. Эта информация, конечно же, была немедленно пе-
редана в Ставку фюрера, однако никаких приказов по
этому поводу оттуда не поступило. Совещание так и сле-
7 Зак. 2552 161

довало за совещанием. Ночью 10 октября состоялась встре-
ча Хорти-младшего с югославами. Немецкая полиция
была оповещена об этом заранее, однако никаких дей-
ствий не предприняла.
Следующее совещание было назначено на воскресе-
нье, 15 октября. Оно должно было состояться в здании
неподалеку от набережной Дуная. Как раз незадолго до
этого Ставкой в Будапешт был направлен генерал Венк,
получивший практически неограниченные полномочия.
Теперь тайная полиция была исполнена решимости при
первой же представившейся возможности арестовать Ник-
ласа Хорти и югославов. Полицейские власти надеялись
на то, что Хорти-старший во избежание публичного скан-
дала, который повлечет за собой арест его сына, откажет-
ся от планов сепаратного мира.
Генерал Викельман обратился ко мне с просьбой
одолжить ему роту моих солдат, которой надлежало быть
готовой выступить в полцень - ему было известно, что во
время последней встречи Хорти-младшего с югославами
его охранял верный ему отряц «Гонвед». Обещаю Вин-
кельману, что помогу ему, но при условии своего участия
и контроля над моими людьми.
В субботу получаю телеграмму из Берлина — к моему
сожалению, Радля срочно отзывают в столицу. Выразив
свою досаду, он, конечно же, подчиняется приказу.
Воскресенье 15 октября выцалось ясным и солнеч-
ным. Во время назначенной ранее встречи с югославами
улицы пусты. Моя рота находится в переулке в крытых
грузовиках. Связь со мной поддерживает Фолькерсам — в
этот день я не могу показываться на улицах в форме. Мой
водитель и еще один человек — оба военнослужащие
люфтваффе — сидят на скамейке в сквере, занимающем
почти всю площадь. Я подъезжаю в своем автомобиле как
раз через несколько минут после начала переговоров.
Выехав на площадь, замечаю военный грузовик венгер-
ской армии и легковой автомобиль, явно принадлежащий
Никласу Хорти. Он стоит как раз перед зданием — пред-
полагаемым местом переговоров. Моментально прини-
маю решение и ставлю свою машину так, чтобы она
загораживала путь автомобилям заговорщиков, не позво-
ляя им поспешно отъехать. Комнаты над конторскими
помещениями, где сейчас проходят переговоры, еще вче-
162

ра были заняты полицейскими. Часть сыщиков находится
неподалеку, они готовы примерно в 10.10 проникнуть в
здание с улицы и произвести аресты. В крытом армейс-
ком грузовике вижу трех «гонведов». Еще двое сидят на
скамейке у сквера. Стоя у своего автомобиля, делаю ВИД,
будто копаюсь в моторе.
Итак, до начала «спектакля» остается совсем немно-
го, скоро поднимется занавес.
Не успел первый полицейский проникнуть в здание,
как со стороны грузовика раздается автоматная очередь.
Следовавший за ним полицейский опускается на землю,
держась за живот. Из сквера выскакивают два венгерских
офицера, которые открывают огонь из револьверов. Ус-
пев спрятаться за автомобилем, вижу, как в открытую
дверь моей машины влетает заряд свинца. Да, дела при-
нимают серьезный оборот! В окнах и на балконах здания
тут же появляются солдаты «Гонведа». В тот самый миг,
когда прозвучали первые выстрелы, мой водитель и его
спутник бросаются ко мне, полагая, что я ранен. Води-
тель получил пулю в бедро, но передвигаться все-таки
может. Свистком даю сигнал к сбору своей роты, после
чего мы втроем начинаем отстреливаться от противника,
обрушившего на нас шквал огня. Возникает отчаянная
ситуация, длившаяся, впрочем, всего лишь пару минут.
Мой автомобиль уже сильно изрешечен пулями. Они
рикошетом отскакивают от стен и пролетают ‘B опасной
близости от нас. Изредка нам удается ненадолго высу-
нуться из нашего укрытия и ответить на выстрелы про-
тивника, удерживая его на расстоянии 10—15 метров.
Слышится топот — это из переулка в нашу сторону
устремились наши люди. Фолькерсам с первого взгляда
правильно оценил ситуацию и расположил первый ВЗВОД
на углу площади. Остальные рассредоточились по всему
скверу и принялись обстреливать здание. Нападавшие на
меня венгры поспешили укрыться Где-нибудь близ сосед-
него здания. Решив упредить повторное нападение, за-
брасываем вход в здание гранатами. Во все стороны летят
щепки взорванной двери и осколки мрамора, образуя
груду, временно загораживаюшую проход.
На этом бой прекращается. Длился он не более пяти
минут. Сверху спускаются немецкие полицейские вместе
с четырьмя пленниками. Двух венгров — Никласа и его
163

друга Борнемису — закатывают в ковер и бесцеремонно
запихивают в грузовик.
Вслед за грузовиком уезжает и моя рота. Нам никак
не хотелось бы продолжать бой с противником, который
мог возобновить его, оправившись от шока, вызванного
внезапно возникшей ситуацией. К счастью, нам удается
благополучно скрыться с места происшествия.
Затем я инстинктивно отправился вслед за грузови-
ком. В моем распоряжении имелась также еще одна ма-
шина с шофером. Примерно B сотне метров от площади
я увидел, что к зданию приближаются роты «Г онведа».
Вполне может случиться так, что если мои люди задер-
жатся там, то стычки с венграми не избежать. Этого
никак нельзя допустить. Надо выиграть время, а един-
ственный способ для этого — попытаться перехитрить
венгров.
— Стойте! — кричу я. — Здесь творится черт знает что.
Пусть ваш командир спустится сюда и сам все выяснит!
Моя уловка сработала. Венгры остановились, а их
командир явно пребывал в растерянности, не зная, что
предпринять. Мне страшно повезло, что он немного знал
немецкий, иначе просто не понял бы меня. Несколько
секунд замешательства, как я полагал, могут спасти все
дело. Думаю, мои люди уже успели отъехать на достаточ-
ное расстояние.
— Мне пора! — кричу я офицеру-«гонведу», прыгаю в
машину и направляюсь к аэродрому. Когда я прибыл
туда, наша «добыча» — оба венгра — находилась уже B
самолете, который через пару минут взмыл B воздух, взяв
курс на Вену.
Далее я отправляюсь B штаб немецких войск, где
встречаюсь с генералом Венком. Мы теряемся B догадках:
что же будет дальше? Имеются сведения о том, что вен—
гры вот уже несколько дней ведут в Цитадели какие-то
военные приготовления. Усилен городской гарнизон, кро-
ме того, ходят слухи о том, что некоторые будапештские
улицы заминированы.
Примерно в полдень раздается звонок из германско-
го посольства, разместившегося в небольшом особняке B
районе Цитадели. Военный атташе сообщает, что в насто-
ящий момент Цитадель занимают отряды венгерского
«Гонведа»‚ ворота и дороги для транспорта закрыты. Сам
164

атташе попытался выехать B город, но его заставили вер-
нуться обратно. Вскоре телефонная связь с начальством
обрывается — видимо, перерезаны провода. Немецкие
учреждения — а их B Будапеште несколько - остались
практически B изоляции.
Незадолго до двух часов нам предложили прослушать
по венгерскому радио специальное заявление правитель-
ства. И вот в эфире звучит выступление адмирала Хорти:
«Венгрия заключила сепаратный мир с Россией». Все
становится на свои места. Нам следует незамедлительно
предпринимать заранее запланированные контрмеры.
Поступает приказ о начале операции «Панцерфауст».
Однако, по моему мнению, это несколько преждевремен-
но, я обращаюсь к начальству с просьбой отложить опе-
рацию на несколько часов и предлагаю установить вокруг
Цитадели кордон из немецких войск. Эта задача возлага-
ется на 22-ю дивизию войск СС. Днем нам удается без
каких-либо препятствий захватить железноцорожные узлы
и ряд других стратегически важных объектов.
Отправляем одного немецкого генерала в Карпаты на
участок Венгерского фронта. К сожалению, прибытие его
туда оказывается запоздалым. Генерал М. и еще несколь-
ко офицеров уже успели перейти к русским. Нас порази-
ло, что этот поступок, а также радиосообщение адмирала
Хорти, вопреки нашим ожиданиям, не произвели особо
серьезного впечатления на венгерские войска. Короче
говоря, венгры все так же оставались на своих прежних
позициях, и лишь несколько офицеров последовали при-
меру своего командира генерала М. Однако, несмотря на
это, следовало не терять ни минуты, чтобы помешать
Министерству обороны Венгрии выполнить приказ Хор-
ти и капитулировать.
На состоявшемся после полудня совещании было
решено начать операцию «Панцерфауст» рано утром 16-го.
Эта небольшая задержка меня вполне устраивала, по-
скольку могла сослужить мне хорошую службу. Я запла-
нировал час «Икс» на шесть утра, поскольку считал, что
столь раннее время даст нам преимущества перед венгра-
ми. Вместе с Фолькерсамом мы несколько часов провели
над планом Цитадели, который сделали сами. Вскоре
наши мысли о предстоящей операции начали приобре-
тать вполне отчетливые очертания.
165

Я предлагаю нанести так называемый концентриче-
ский удар и ворваться вместе с моим отрядом со стороны
Венского шоссе. Надеюсь пробиться через Венские воро-
та, практически не встретив сопротивления, и без лиш-
него шума внезапно появиться на площади прямо перед
Цитаделью. Если нам удастся добиться нашей цели мак-
симально быстро, то мы сможем с минимальными поте-
рями завершить операцию. Затем мы разъясняем кон-
кретные задачи каждой роте. В нашем распоряжении
имеется рота танков «Пантера», а также одна — танков
«Голиаф». Наибольшую ценность для нас может предс
ставлять «Голиаф», недавно принятый на вооружение не-
мецкой армии. Эти радиоуправляемые миниатюрные бо—
евые машины начинены большим зарядом взрывчатки и
могут быть особенно эффективны для разбивания барри-
кад и ворот.
Батальон курсантов Нойштадтского военного учили-
ша должен атаковать с юга и ворваться в центр через
сады, разбитые на склоне Цитадели. Здесь нахоцится
целый комплекс оборонительных укреплений — траншей,
пулеметных гнезд и зенитных установок. На курсантов
возлагалась задача подавления сопротивления неприяте—
ля и захват замка.
Один из взводов батальона «Центр», усиленный дву-
мя танками «Пантера», должен был атаковать западный
склон горы, тогда как 600-му батальону парашютистов
предстояло захватить здания Министерства обороны и
Министерства внутренних дел, проникнув через подзем-
ный тоннель. Основной удар нанесут под моим руковод—
ством остальная часть батальона «Центр», основная масса
парашютного батальона СС, шесть танков «Пантера» и
рота танков «Голиаф». Батальон парашютистов люфтваф-
фе будет в резерве.
После разъяснения задач каждому подразделению
около полуночи мы занимаем позиции позади кордона,
который образован солдатами 22-й эсэсовской дивизии.
Весь день улицы венгерской столицы выглядели, как
обычно — похоже, что гражданское население не замети-
ло передвижений ни немецких, ни венгерских войск.
Уличные кафе, как всегда, переполнены и до самого
позднего часа обслуживают посетителей. Известия с же-
лезнодорожных узлов также не внушают опасений — гру—
166

зоперевозки из Германии осуществляются в обычном ре-
жиме.
Вскоре после полуночи в штабе корпуса появляется
некий высокопоставленный офицер венгерского Мини-
стерства обороны. Прибыл он каким-то незнакомым мар-
шрутом. Он уверяет нас, что уполномочен своим мини-
стерством вступить с нами в переговоры. В ответ на это
мы отвечаем, что ни о каких переговорах не может быть
и речи до тех пор, пока регент не аннулирует свое заяв-
ление о сепаратном мире с Россией. Кроме того, по
нашему мнению, изоляция нашего посольства и других
немецких организаций в Цитадели является недруже-
ственным актом по отношению к Германии. По моему
предложению венграм дается время для размышлений —
всего лишь до шести утра, — им предлагается разблоки-
ровать подходы к немецкому посольству со стороны Вен—
ского шоссе. Это время устанавливается ДЛЯ того, чтобы
атаковать Цитадель «малой кровью».
К трем часам утра отправляюсь на командный пост,
располагающийся у самого подножия Цитадели, и вызы-
ваю к себе всех своих офицеров. Ночь стоит темная, и мы
изучаем карты при свете ручных фонариков. Всем уже
практически полностью ясны поставленные задачи. Мой
ординарец ПОДает нам горячий кофе, который приходит-
ся очень кстати в минуты, когда нервы у всех на пределе.
Принимаю окончательное решение, касающееся хода
предстоящей операции. Мы должны спокойно, почти
прогулочным шагом, поцняться вверх по склону Цитаде-
ли, держась при этом как можно более естественно и
непринужденно. Моим людям придется остаться в грузо-
виках. Я знаю, что при этом они подвергаются огромному
риску, потому что в первые же секунды возможного на-
падения останутся практически беззащитными. Однако
выбора у меня нет, если я хочу добиться своей цели
максимально быстро и, по возможности, без кровопроли-
тия. Знакомлю с моими планами командиров батальонов
и заверяю их в том, что в случае удачного хода нашей
операции они смогут рассчитывать на скорую помощь
внутри Цитадели.
Затем собираю мою колонну и сообщаю, что, как
только наши грузовики проедут через Венские ворота, им
придется разделиться на две колонны и на полной ско-
167

рости мчаться по двум параллельным дорогам к площади
в самом центре Цитадели. Командирам рот и взводов даю
строгое указание по ПОВОДУ применения оружия. Запре-
щается отвечать на случайные выстрелы в их направле—
нии. Кроме того, следует пробиться к месту назначения
вообще без единого выстрела. Указание, которое они
должны принять во внимание, сформулировано следую-
щим образом: «Венгры — нам не враги».
Незадолго до 5.30 утра, когда уже начинает светать,
занимаю место B грузовике, который пойдет впереди на-
шей колонны. За мной будут следовать две «Пантеры»,
рота «Голиафов» и грузовики. Автоматическое оружие
ставим на предохранитель. Большинство солдат, заняв
места в грузовиках, стараются воспользоваться возмож-
ностью и хотя бы несколько минут вздремнуть перед
началом операции. Для многих из них это уже не первое
подобное задание. Отправляю своего офицера в штаб
корпуса, надеясь узнать о возможных изменениях в плане
операции. Никаких изменений нет.
В моем грузовике, кроме Фолькерсама и Остафеля,
находятся еще пятеро унтер-офицеров, отличившихся в
Гран-Сассо. Это моя личная штурмовая группа. Каждый
из ее участников вооружен автоматом, несколькими руч-
ными гранатами и новинкой — противотанковым ружьем,
или «базукой». Интересно, как поведут себя венгерские
танки в Цитадели? При необходимости ими займутся
наши танкисты или мы сами — при помощи «базук». На
моих часах пять пятьдесят девять. Взмахом руки даю
сигнал заводить моторы.
Забравшись в грузовик, несколько раз рукой указы-
ваю направление движения колонны. Колонна медленно
поцнимается вверх по склону. Мне остается только наде-
яться, что никто из нас не ПОДорвется на мине — ведь в
этом случае взорвавшаяся машина заблокирует путь всем
остальным. В утренней полутьме взору предстают Вен-
ские ворота — путь открыт! Несколько венгерских солдат
с любопытством разглядывают нас. Вскоре мы оказыва-
емся на вершине. «Начинаем потихоньку ускорять дви-
жение», — шепотом приказываю я водителю.
Справа от нас расположены казармы отрядов «Гонве-
да». «Не хотелось бы, чтобы по нам ударили с фланга», —
бормочет Фолькерсам. Перед казармами мы вицим два
168

пулемета, спрятанные среди мешков с песком. Вокруг
тихо, за исключением приглушенного рокота наших «Пан-
тер». Выбираю правое направление - именно B той сто-
роне находится немецкое посольство. Теперь мы уже
движемся на неплохой скорости, не боясь сильно ото-
рваться от хвоста колонны. Танки ИДУТ со скоростью 35—
40 километров B час. Вскоре от Цитадели нас отделяет
расстояние лишь около километра — начало операции
удалось успешно.
Неожиданно слева возникает массивное здание Ми-
нистерства обороны. Откуда-то издалека раздаются звуки
двух — одного за другим — глухих взрывов. Очевидно,
нашим людям удалось пробиться через тоннель. Решаю-
щий час пробил. Еще одна секунда, и мы стремительно
проезжаем мимо Министерства обороны. Перед нами три
венгерских танка. Когда мы подъезжаем ближе, первый
из них поднимает свою пушку вверх, давая понять, что
стрелять не намерен.
Перед воротами Цитадели мы видим баррикаду, сло-
женную из камней. Я прошу моего водителя отъехать
немного в сторону и даю сигнал следующей за нами
«Пантере» ликвИДировать это препятствие. Мы выскаки-
ваем из грузовика и отбегаем B сторону, в то время как
баррикада рушится под весом ЗО—тонного стального мон-
стра. Танк направляет свою пушку на фасад дворца и
оказывается прямо перед батареей из шести противотан-
ковых орудий.
Перепрыгивая через обломки баррикады, мы врыва-
емся B ворота дворца. Какой-то офицер из дворцовой
стражи с погонами полковника выхватывает револьвер,
намереваясь остановить нас, но Фолькерсам тут же —
одним ударом — обезоруживает его. Похоже, что главный
вход в здание находится справа, и мы стремимся туда.
По пути мне попадается какой-то венгерский офицер
из числа «гонведов». Я приказываю ему немедленно от-
вести меня к коменданту здания. Он тут же подчиняется,
и вместе с ним мы взбегаем наверх по широкой лестнице,
которая, как я успеваю заметить, устлана красивым крас-
ным ковром.
Оказавшись на втором этаже, сворачиваем по кори-
дору налево. Здесь же оставляю одного из моих людей,
чтобы обеспечить надежное прикрытие. Офицер-венгр
169

указывает мне на дверь, и мы оказываемся B небольшой
приемной. Здесь на столе, придвинутом к окну, установ-
лен пулемет, из которого обстреливает улицу какой-то
человек. Коренастый унтер-офицер Хольцер молниенос-
но вырывает пулемет у него из рук и выбрасывает его B
окно. Удивленный пулеметчик кубарем летит со стола на
пол. Справа замечаю дверь и вхожу B нее. Навстречу мне
поднимается генерал-майор «Гонведа».
— Вы комендант? — спрашиваю я. — Вы должны
немедленно сдаться. Если откажетесь, то вина за возмож-
ное кровопролитие ляжет на вас. Принимайте решение
немедленно!
Слыша раздающиеся с улицы выстрелы, добавляю:
— Вы сами понимаете, что сопротивление безнадеж-
но. Вся Цитадель уже B нас B руках.
Я говорил истинную правду, поскольку был абсолют-
но уверен B том, что батальон «Митге», возглавляемый
моим верным Хунке, следует за мной буквально по пятам
и наверняка захватил все стратегически важные позиции.
Венгр тут же откликается:
— Сдаюсь и приказываю своим людям прекратить
огонь.
Мы пожимаем друг другу руки и договариваемся, что
и венгерский офицер, и наш сообщат своим людям о
прекращении огня. Через десять минут стрельба утихает.
Сопровождаемый по моей просьбе двумя венгерски-
ми майорами, которые выступят в роли переводчиков, я
выхожу в корИДор, чтобы осмотреться вокруг. Мы попа-
даем в помещения, примыкающие к приемной регента. К
своему удивлению, узнаю, что Хорти здесь нет, что он
покинул это здание еще до шести утра. Как выяснилось
позднее, сопровождал адмирала Хорти генерал СС Пфеф-
фер—Вильденбрух, препроводивший его в свою резиден-
цию, расположенную на склоне Цитадели. Еще ранее его
семья нашла приют у папского нунция. Присутствие, или
вернее, отсутствие, Хорти не слишком влияет на план
нашей операции — мы озабочены не его особой, а тем,
как удержать под контролем самый высокий государ-
ственный пост.
Когда мы выглядываем из окна на место, именуемое
Кровавым полем, в каких-то сантиметрах от наших голов
просвистели пули. Позднее Хунке объяснил это тем, что
170

было невозможно оповестить некоторые посты венгерс-
ких войск, находившихся на берегу Дуная, о прекраще-
нии огня. Двух снарядов, выпущенных из «базуки», ока-
залось достаточно, чтобы убедить в том, что следует
побыстрее сложить оружие.
Вся операция заняла не более 3O минут. В городе
снова воцарился мир, и жившие поблизости от места
проведения нашей операции горожане смогли снова по-
грузиться в сон. Позвонив B штаб корпуса, я услышал на
другом конце провода, после моего сообщения о выпол-
нении боевого задания, едва ли не вздох облегчения.
Скорее всего в штабе имелись какие-то сомнения B ycne-
хе нашего мероприятия.
Вскоре поступила специальная информация о поте-
рях: мы потеряли не более четырех человек, примерно
двенадцать было ранено. Самый серьезный бой произо-
шел B садах. У венгров было 15 раненых и трое убитых.
К моему глубокому удовлетворению, операция закончи-
лась с минимальными, с моей точки зрения, потерями.
Затем мы заставляем венгров сдать оружие, которое
складываем на землю во дворе. В то же время я разрешаю
офицерам оставить у себя револьверы и приглашаю их
для переговоров в одну из комнат дворца. Произношу
короткую речь, напоминая венграм о том, что войн между
Германией и Венгрией нет уже сотни лет и что наши
страны всегда были верными союзницами. Далее я отме-
тил, что даже сегодня нет никаких оснований для враж-
ды. Всем нам нужна лишь новая Европа, однако она
останется таковой лишь B том случае, если удастся спасти
Германию.
Мой австрийский акцент явно усилил впечатление,
произведенное вышеупомянутой краткой речью, судя по
тому, что каждый из венгерских офицеров дружески по-
жал мне руку. В полдень они вернулись к себе B казармы
вместе со своими солцатами, а на следующий день дали
присягу новому правительству.
Из штаба корпуса поступает приказ: до особых рас-
поряжений мне и моим людям надлежит по-прежнему
охранять занятую нами Цитадель. Вечером устраиваю в
одном из салонов обед для всех моих офицеров. В числе
гостей находится и глава военного училища в Нойштад-
те. Последний особенно доволен тем, что его подопеч-
171

ные курсанты хорошо проявили себя при захвате Цита-
дели.
Меня удостаивает визита также и новый глава вен-
герского правительства, пришедший высказать слова бла-
годарности. В ответ на его любезность отвечаю, что бла-
г0дарен ему за то, что все произошло очень быстро и
превосхОдным дворцовым зданиям посчастливилось из-
бежать каких-либо повреждений. С ужасом и внутренней
дрожью думаю о том, что было бы с дворцом, примени
безжалостный Бах-Залевски свою жуткую 65-сантиметро-
вую пушку. Мы приходим к соглашению о том, что
необх0димо организовать государственные похороны для
погибших венгерских и немецких солдат. По моему мне-
нию, это поможет избежать какой-либо вражды между
нашими государствами.
Вечером из Ставки фюрера поступает приказ, B кото-
ром говорится, что я должен завтра, 18 октября, сопро—
вождать регента, по приглашению Гитлера, на специаль-
ном поезде B замок Хиршберг, что B Верхней Баварии,
близ Вайльхайма. На меня также ложится ответствен—
ность за безопасность поездки. Для этих целей я выбираю
Одну из рот батальона «Митте». Кроме того, ОТДаЮ при-
каз: мой личный самолет вылетит с будапештского аэро-
дрома на аэр0дром ПОД Мюнхеном, чтобы я смог быстро
вернуться обратно B венгерскую столицу для участия B
государственных похоронах.
На следующий день я отправился к генералу Пфеф-
фер-Вильденбруху, где был официально представлен ре-
генту. Последнему я сообщил, что отвечаю за безопас-
ность его поездки и узнал, что с нами отправятся также
члены семьи регента и два венгерских генерала — Брун-
свик и Ваттаи.
Затем я спешно возвращаюсь самолетом из Мюнхена
B Будапешт. Мою роту я отправил обратно во ФрИДен-
таль. На состоявшуюся 20 октября церемонию похорон я
успел вовремя.
В очередной раз я уВИделся с адмиралом Хорти толь-
ко по окончании войны, когда мы оба нах0дились B
плену у американцев. Это было B Нюрнбергском Дворце
правосудия. В те дни Хорти занимал первую камеру,
нах0дившуюся на первом этаже так называемого «свиде-
тельского флигеля». Когда меня перевели из «Одиночки»
172

в более сносную по условиям обитания камеру — а это
произошло ближе к концу ноября 1945 г0да, — Хорти
сначала выразил свое несогласие, но через несколько
дней американский начальник тюрьмы полковник Анд-
рус дал согласие на мой переВОд. По предложению дуай-
ена тюрьмы, феЛЬДмаршала Кессельринга, Хорти согла-
сился уВИдеться со мной. Мы провели около двух часов
за приятной беседой, в конце которой оба чувствовали
себя добрыми друзьями. Из разговоров с Хорти я узнал
многое. Он, к своему удовольствию, услышал от меня,
что операция «Панцерфауст» была направлена не против
него лично. В ответ экс-адмирал сообщил мне, что всегда
прОВОДИЛ дружественную Германии политику, но пребы-
вал под тяжким бременем государственных забот, став-
ших к концу войны и вовсе непреодолимыми.
Моя беседа с Хорти ПОдтвердила правильность ста-
рой поговорки о том, что для того, чтобы узнать истину,
нужно услышать самые разные мнения.
20 октября вместе с Фолькерсамом и Остафелем я
вылетел в Берлин, где нас ожидало огромное количество
работы, накопившейся за наше пятинедельное отсутствие.
В ту минуту, когда наш самолет приземлился, я получил
приказ прибыть на следующий день с докладом в Ставку
Гитлера.

ГЛАВА 12
Ha следующий день я прибыл B бункер Гитлера.
Фюрер хотел видеть меня одного и встретил, как обычно,
дружески. Выглядел он на этот раз значительно лучше,
чем во время последнего совещания, на котором я при-
сутствовал.
- Молодец, Скорцени! Вы награждаетесь Золотым
крестом и получаете чин оберштурмбаннфюрера*. Вы,
конечно же, пожелаете наград и для ваших людей. Обго-
ворите это с моим адъютантом Гюнше, он все устроит. А
теперь рассказывайте!
После того как он усадил меня B кресло, стоявшее
возле нахоцящегося в углу стола ряцом с торшером, я
приступил к докладу. Подробно рассказал фюреру о про-
веденной нами операции. Мой рассказ был выслушан с
огромным интересом, особенно та часть его, которая
касалась действий танков «Голиаф», а также моей речи,
обращенной к венгерским офицерам.
В какой-то миг я подумал, что, видимо, пора уходить,
и встал, но фюрер жестом остановил меня:
- Останьтесь, Скорцени! Сейчас я ознакомлю вас с
новым заданием, может быть, самым важным в вашей
жизни. Пока лишь немногие знают о разработке тайного
плана, B котором вам предстоит сыграть самую главную
роль. В декабре Германия предпримет грандиозное на-
ступление, которое может изменить всю ее дальнейшую
судьбу.
В течение следующих нескольких часов Гитлер рас-
сказывал мне о подробностях плана наступления на За-
* Подполковник.
174

падном фронте, известного сегодня как «Арденнская опе-
рация».
Я узнал о том, что B сложившейся на обоих фронтах
обстановке руководство Германии не способно думать ни
о чем другом, кроме постоянного сдерживания противни-
ка. Пропаганда союзников, рассчитанная на западные
государства, делает упор на то, что Германия это «смер-
дящий труп», который будет B должное время похоронен.
«Они не понимают, что сражающаяся и истекающая кро-
вью Германия воюет ради всей Европы, становясь на
пути рвущихся на Запад азиатских орд», — сказал Гитлер
с еле сдерживаемой яростью.
Далее он объяснил, что Англия и Америка сами ус-
тали от войны, и, если «труп» восстанет из мертвых и
нанесет им сокрушительный удар, они под давлением
своих собственных народов будут вынуждены заключить
перемирие с Г ерманией. Тогда можно будет сосредото-
чить все наличные силы на Востоке и через несколько
месяцев навсегда отвести нависшую над Германией угро-
зу оттуда. Историческая миссия этой страны заключается
B TOM, чтобы быть неприступным бастионом против Азии.
Небольшая группа офицеров Генерального штаба вот
уже несколько недель занимается подготовкой будущего
наступления. Она осуществляет широкомасштабное пла-
нирование, проводящееся B условиях полной секретно-
сти. Даже B те дни, когда высадившиеся B Нормандии
англо-американцы стремительно продвигались к грани-
цам Германии, мысли фюрера были заняты тем, как бы
перехватить инициативу у противника и нанести сокру-
шительный контрудар.
Он понимал, что до сих пор неблагоприятная обста-
новка на всех фронтах делала это невозможным. Однако
B течение последних трех недель положение на Западном
фронте по-прежнему оставалось стабильным.
«Успех высадки B EBpone был достигнут благодаря
неоспоримому превосходству союзников B воздухе, — про-
должал Гитлер свой монолог. — Однако осенью и B начале
зимы погодные условия явно ослабят их превосходство —
по крайней мере, на какое-то время. А это может суще—
ственно поспособствовать успеху нашего наступления.
Кроме того, у нас будет 2 000 новых реактивных самоле-
тов, которые пока мы держим B резерве.
175

Неожиданное наступление также отсрочит появление
значительного числа новых французских дивизий. Семи-
десяти дивизий англо-американцев будет недостаточно
для фронта протяженностью в семьсот километров. Нам
удастся сосредоточить превосходящие силы на каком-
либо слабом участке и осуществить прорыв, прежде чем
французское подкрепление прибудет на фронт. Решение
о месте нанесения удара остается открытым вот уже не-
сколько недель. Рассматривалось пять следующих вари-
антов:
1) Голланция, направление Венло — Антверпен;
2) Направление со стороны Северного Люксембурга;
3) Центр Люксембурга, Метц и Лонгви;
4) Два удара из Метца и Баккара со встречей в
Нанси;
5) «Эльзасская операция» с двумя ударами восточнее
Эпиналя и Момпельгарда, сходящимися в районе Везуля.
Были самым внимательным образом рассмотрены до-
стоинства и недостатки всех этих пяти вариантов и три
последних отвергнуты. Операция «Голландия» казалась
очень привлекательной, но явно рискованной. В конце
концов выбор был остановлен на наступление из Север-
ного Люксембурга, сопровождаемом ударом со стороны
Ахена».
— Я рассказываю вам обо всем этом для того, чтобы
вы могли лучше понять вашу собственную роль в этой
операции, - продолжил Гитлер.
Из его объяснений, которые он давал, пользуясь кар-
той, я понимал далеко не все, поскольку стратегическое
планирование было далеко не самой сильной моей сто-
роной. Далее Гитлер сказал, что ход наступления пока
еще нельзя обдумать полностью. Придется подождать не—
сколько недель, когда положение на остальных участках
фронта стабилизируется. В 1940 году вторжение во Фран-
цию было осуществлено как раз в этой местности, опыт
данной кампании и лег в основу сегодняшних расчетов
Генерального штаба.
— Одно из самых важных заданий в этом наступле-
нии поручается вам и вашим подчиненным. Вам предсто-
ит захватить мосты через Маас на участке между Льежем
и Намюром, — сказал Гитлер. — Вам придется действо-
вать в форме американских и английских солдат. Совер-
176

шая против нас спецоперации, противник нанес нам
огромный ущерб, именно переодеваясь в нашу военную
форму.*
— Несколько дней назад, — сказал Гитлер, — мне
сообщили о том, что американцы проделали подобный
трюк с Ахеном, первым западным немецким городом,
захваченным ими. Кроме того, небольшие подразделения
во вражеской военной форме могут вызвать большой
переполох в стане врага. Подготовку вашего задания сле-
дует закончить ко 2 декабря. Все подробности оговорите
с генерал-полковником Иодлем.
— Знаю, что в этом деле вы проявите себя с наилуч-
шей стороны, — продолжил Гитлер. — Самое главное —
абсолютная секретность. В настоящее время о плане из-
вестно очень узкому кругу лиц. Для сохранения его сооб-
щите вашим подчиненным, что ожидается наступление
противника на участке Кёльн — Бонн и ведутся приготов-
ления для его отражения.
Понимая, что в предстоящей операции обязательно
возникнет ряд узких мест, я счел необходимым сразу же
выразить свои сомнения:
— Мой фюрер, столь малое время для подготовки
операции заставит нас слишком часто прибегать к им-
провизациям. Как нам быть с подготовкой всех осталь-
ных спецопераций? Теперь я вряд ли смогу уделять им
достаточно времени.
Поскольку фюрер помедлил с ответом, я принялся
дальше развивать свою мысль, рассказав, что в 1940 г. для
подготовки операции во Франции нам понадобилось более
шести месяцев.
Фюрер позволил мне высказаться до конца, после
чего ответил:
— Я понимаю, что времени очень, очень мало, но вы
должны сделать все возможное. Я назначу вам заместите-
ля на время подготовки вашего нового задания, поэтому
на фронте вы появитесь только тогда, когда операция
будет в самом разгаре. Вам лично пересекать линию фронта
я запрещаю. Вы ни при каких обстоятельствах не должны
попасть в плен!
С этими словами фюрер поднялся со своего места и
"‘ Это было запрещено международными конвенциями о войне.
177

проводил меня до маленькой комнаты, где томился в
ожидании Фолькерсам. Здесь меня представили генерал-
полковнику Г удериану, возглавлявшему в те дни гене-
ральный штаб сухопутных войск.
Я, в свою очередь, представил фюреру моего верного
Фолькерсама. К нашему всеобщему изумлению, Гитлер
напомнил моему помощнику о спецоперации в России,
за которую тот был удостоен Рыцарского креста.
l{uepea несколько часов нас принял генерал-полков-
ник Иодль, который по карте разъяснил нам ряд деталей
предстоящего наступления. Оно предусматривало взятие
Антверпена со стороны Ахена и Люксембурга. Тем самым
мы рассчитывали взять в кольцо группу британских ар-
мий и войска американцев в окрестностях Ахена. С южного
фланга это позволит нам прикрыть наши позиции на
участке Люксембург - Намюр—Лувен — Мешлен, а на
севере — на линии Юпен — Льеж — Ленжерен - Хассель
— канал Альберта.
При благоприятном стечении обстоятельств достиг-
нуть Антверпена можно будет через семь дней после
начала операции. Конечная цель ее — уничтожение всех
военных группировок противника севернее линии Ант-
верпен - Брюссель.
Предназначенная для этого группа армий под коман-
дованием фельдмаршала Молеля включала в себя 6-ю
танковую армию войск СС под командованием генерала
Мантейфеля, находившуюся в центре, и 7-ю армию, за-
нимавшую левый фланг. После непродолжительной, но
мощной артиллерийской подготовки (на память мне не-
вольно пришли те 6 тысяч артиллерийских орудий, о
которых всего несколько часов назад упоминал фюрер)
эти армии совершат прорыв в нескольких пунктах, удоб-
ных для этого c точки зрения тактики. и
Рассказав о задачах каждой из трех армий, Иодль
продолжил:
— Согласно приказу фюрера, вы, Скорцени, будете
выполнять особое задание в расположении 6-й танковой
армии. Для этого вам следует знать о том, как, по нашему
мнению, сложится обстановка через двое суток после
начала наступления. „
С этими словами Иодль положил перед нами еще
одну оперативную карту, испещренную различными обо-
178

значениями, из чего мы сделали вывод, что существовало
предположение, что на этом этапе операции по линии
Юпен — Вервье — Льеж могут возникнуть два плацдарма
за Маасом.
Дав нам немного времени для того, чтобы поцгото-
вить список наших первостепенных нужд, касавшихся
личного состава и материально-технического обеспече-
ния, Иодль продолжил свои разъяснения.
Затем у меня состоялся важный разговор с полковни-
ком из штаба генерала Винтера. Он касался международ-
ных правовых аспектов нашей будущей операции. По
словам моего собеседника, в том случае, если мои «ком-
мандо» попадут в плен, они будут расстреляны на месте
как шпионы по законам военного времени. Крупным
подразделениям, над которыми я приму командование,
это не грозит — даже имея в руках оружие, они будут в
своей обычной военной форме, а не в форме противника.
Я получаю совет одеть моих подчиненных в английскую
или американскую форму поверх немецкой. Вражеские
мундиры следует снять лишь перед тем, как мы откроем
огонь.
Чуть позже я узнал о том, что в недрах штаба гото-
вится новый приказ по армии. Его суть заключалась в
следующем: необходимо отобрать солдат и офицеров, го-
ворящих по-английски, для подготовки специальной опе-
рации под моим началом. Подобный приказ можно счи-
тать типичной глупостью с точки зрения секретности —
удивительно, как могли додуматься до такого представи-
тели немецкого генералитета!
Через несколько дней во Фриденталь поступила ко-
пия этого приказа. Ознакомившись с ним, я едва не упал
со стула. Приказ был подписан одним из самых главных
офицеров штаба. В верхней части бланка стояли слова:
«Операции спецподразделения». Наиболее важный абзац
его был сформулирован следующим образом: «Всем воен-
ным частям подготовить списки офицеров и солдат, вла-
деющих английским языком, готовых добровольно пе-
рейти для выполнения специального задания в
подразделение оберштурмбаннфюрера СС Скорцени, рас-
квартированное в пригороде Берлина Фриденталь».
Этот приказ был направлен во все части вермахта,
нахоцившиеся как в тылу, так и на фронте! Во многих
179

дивизиях документ, содержащий упоминание о спецзада-
нии, довели даже до сведения полков и батальонов.
Не удивительно, что меня едва не хватил удар, по-
скольку мне было известно, что вражеская разведка обя-
зательно узнает об этом приказе. И действительно, после
окончания войны выяснилось, что американцы уже через
восемь дней знали о его соцержании.
По моему мнению, из-за подобной глупости наше
предприятие могло закончиться, даже не начавшись, и я
незамедлительно выразил Ставке свой «решительный про-
тест» и «смиренно» предложил вообще отказаться от пред-
стоящей операции. Тогда и выяснилось, что между выс-
шей инстанцией, к которой я обращался — то есть к
Иодлю или к самому фюреру, — и мной существует самое
ужасное препятствие, именуемое «официальными кана—
лами», не предусматривающее каких-либо окольных пу-
тей. «Официальные каналы» — это значит обращение к
обергруппенфюреру СС Фегеляйну, близкому родствен-
нику Адольфа Гитлера.*
Прошло еще несколько дней, и мне удалось изложить
свои соображения Гиммлеру, заявившему, что отказы-
ваться от операции нельзя.
Мою работу по подготовке предстоящей операции,
которой я занимался и днем, и ночью, неожиданно пре—
рвало приглашение явиться B новый штаб рейхсфюрера,
находившийся близ Хоэнлихена в березовой роще и пред-
ставлявший собой несколько деревянных домиков.
Обождав какое-то время, адъютант проводил меня в
кабинет Гиммлера. Переступив порог, я увидел, что в
помещении находятся таюке Кальтенбруннер, Шеллен-
берг и обергруппенфюрер Прюцман. Когда мы уселись за
круглй стол, Гиммлер объяснил нам причину, по которой
пригласил всех нас. Он сказал, что народное движение,
носящее название «Вервольф»**, о котором вот уже не-
сколько недель сообщалось в наших газетах и радиопере-
дачах, должно быть надлежащим образом организовано,
подобно структуре СС и полиции.
"‘ Эсэсовский генерал Фегеляйн, являвшийся личным пред—
ставителем Г иммлера в Ставке фюрера, был женат на сестре Евы
Браун и позднее расстрелян Гитлером за попытку бегства из
Имперской канцелярии.
** Оборотень (нем.).
180

Внезапно Гиммлер повернулся в мою сторону:
— «Вервольф» станет частью вашего задания, Скорце-
ни, однако я думаю, что сегодня у вас и так хватает дел.
Я совершенно искренне согласился с этими словами.
Как и во время наших предыдущих встреч, Гиммлер
привычно поинтересовался у меня о том, как идут дела с
разработкой специального оружия для люфтваффе и кригс-
марине.
Когда я рассказал ему о том, что мы рассматриваем
возможности запуска «(Day-l» с подводных лодок, он вско-
чил с места и, поцойдя к глобусу, стоявшему на краю
стола, выпалил: „
— Возможна ли бомбардировка Нью—Иорка?
Я ответил, что теоретически это возможно, но в том
случае, если наши инженеры разработают стартовую пло-
щадку для большой подводной лодки. Гиммлер с прису-
щей ему склонностью к принятию молниеносных реше-
ний, прервал меня:
— Я прямо сейчас отправлюсь к фюреру и гросс-
адмиралу Дёницу, чтобы обсудить этот вопрос. Необходи-
мо бомбардировать Нью-Иорк ракетами «Фау-1» в самом
ближайшем будущем. Скорцени, вы должны сделать все
возможное и невозможное, чтобы ускорить подготовку
этой операции!
Я не ожидал от Гиммлера подобной реакции и, по
ряду причин, был отнюдь не убежден в правильности его
решения. Я решил подождать, чтобы увидеть, как посту-
пят остальные, поскольку они были старше меня по чину
и имели право на доклад первыми.
Однако Прюцман не проявил видимой заинтересо-
ванности, а Кальтенбруннер хранил такое выражение лица,
по которому нельзя было понять ни одобрения, ни неудо-
вольствия. Он не сводил взгляда со своего подчиненного,
Шелленберга. Последний лишь время от времени кивал
головой, как бы одобряя слова рейхсфюрера СС.
Поэтому волей-неволей мне пришлось высказаться,
и, когда Гиммлер прекратил расхаживать взад-вперед по
комнате и посмотрел на меня тяжелым взглядом, я ска-
зал:
— Рейхсфюрер, позвольте мне сообщить ряд сообра-
жений по поводу вашего предложения.
Далее я рассказал о том, что «Фау-1» и пусковые
181

установки в техническом отношении еще не вполне со-
вершенны и сейчас ведутся работы по устранению недо—
статков. Кроме того, я упомянул о том, что руковоттву
люфтваффе следует взять под свой контроль местность, с
которой будет производиться запуск «Фау».
При этом я не переставал следить за реакцией при-
сутствующих. Гиммлер снова начал мерить шагами каби-
нет и с явным нетерпением слушал меня. Он также
продолжал бросать взгляды на глобус и напряженно вгля-
дываться в участников совещания.
Я недостаточно хорошо знал этого человека, чтобы
угадать, что же действительно происходит в его голове.
Кальтенбруннер несколько раз кивнул в ответ на мои
слова, и мне показалось, что он просит меня продолжать.
А вот Шелленберг, к моему удивлению, покачал головой,
как бы давая мне сигнал побыстрее заканчивать. Прюц-
ман так и не п0днял головы от лежавших перед ним
документов.
Гиммлер внезапно прервал меня:
- Это может быть великой возможностью — воистину
великой! Повернуть вспять ход войны. Америка впервые
сможет по-настоящему ощутить на самой себе, что такое
война. Американцы считают себя недосягаемыми, и Руз-
вельт воображает, что они могут малыми вооруженными
силами вести войну против Германии благодаря своим
деньгам и развитой промышленности. Потрясение от по-
добной бомбардировки будет огромным. Им еще никогда
не приходилось воевать на своей собственной террито-
рии. Я очень невысокого мнения о силе духа американ-
Цев. Америка просто рухнет от неожиданного и сокруши-
тельного удара.
Я сам ничего не имел против воздушной войны про-
тив Америки и ее городов, потому что американцы без—
жалостно бомбили наши города, но подумал, что Гим-
млер был абсолютно неправ относительно того эффекта,
какой подобные действия произведут на американский
народ. Дождавшись благоприятного момента, я сказал:
— Мне кажется, рейхсфюрер, что это может оказать
прямо противоположный эффект. Американское прави-
тельство неустанно вбивает в головы своего народа мысль
о том, что Америке угрожает Германия. Угроза сразу же
материализуется после того, как Нью-Иорк будет обстре-
182

лян ракетами «Фау». Кроме того, не следует забывать и об
англосаксонских корнях американцев. Англичане уже про-
демонстрировали нам, что угроза извне сплотила их и
подняла боевой дух.
После этих слов Гиммлер стал слушать меня более
внимательно, и я воспользовался этим, чтобы подробнее
рассказать о технической стороне дела, а также о том, над
чем сейчас работают наши инженеры. На то время эти
работы еще не были полностью завершены. В наш разго-
вор вскоре вмешался Кальтенбруннер, заявивший, что,
до известной степени, также разделяет сказанное мною.
Необходимо дождаться того времени, когда будет осуще-
ствлен ряд технических усовершенствований этого вида
оружия. Похоже, что в конечном итоге на Гиммлера
наши высказывания все-таки подействовали. Он не стал
отказываться от своего плана, но приказал мне регулярно
сообщать ему о ходе технических работ. Однако обста-
новка на театре военных действий стала меняться быст-
рее, чем шли инженерные разработки, и поэтому ракеты
«Фау» так и не достигли территории Соединенных Шта-
тов.

ГЛАВА—3
Следующие несколько месяцев мне было практиче-
ски некогда заниматься секретным оружием или дивер—
сионными операциями, поскольку приготовления имели
огромную важность и их нельзя было откладывать ни на
минуту. В те короткие часы, когда я не занимался подго-
товкой моей новой боевой группы B Графенвёре — в
тренировочном лагере, предназначенном для нас, — мне
необходимо было быть во Фридентале, занимаясь там
разработкой различных аспектов будущей операции, по-
лучившей название «Грайф».
В мое формирование должна была входить 150-я
танковая бригада. Основой нашего плана предстояло стать
плану всего наступления, предусматривавшему прорыв B
первый же день. После этого, на второй день, предпола-
галось форсировать Маас. Эти предположения основыва-
лись на том, что неприятель начнет B первый же день
беспоряцочно отступать.
Мы с коллегами единодушно сошлись на том, что
нам придется B основном полагаться на импровизацию.
Через пять недель (а наступление должно было начаться
в начале декабря) наше новое формирование еще не
превратилось B компактную боевую единицу, способную
выполнять такое сложное задание, как операция специ-
ального назначения. Мы понимали, что занимаемся, B
принципе, невыполнимой задачей, и сразу честно доло-
жили об этом фюреру, поэтому наша совесть теперь была
чиста. Поскольку нам предстояло быть готовыми к лю-
бым случайностям, мы сосредоточили наше внимание на
трех целях — мостах через Маас, которые находились в
Энгисе, Амае и Юи. Участок фронта, на котором пред-
184

стояло действовать переданной в мое ведение 6-й танко-
вой армии, был поделен на три участка местности вблизи
этих трех мостов. Из состава 150—й танковой бригады
были выделены три ударные группы, получившие наиме-
нования «Х», «Y» и «Z».
Даже само понятие «бригада» не соответствовало ис-
тине, потому что в ответ на наши запросы было получено
сообщение, что нам хватит для наших нужд трофейных
вражеских танков. Следует отметить, что было опромет-
чиво затевать подобную операцию, испытывая подобный
дефицит многих необходимых вещей.
Мы предложили укомплектовать 150-ю бригаду следу-
ющим: 2 танковыми ротами по 10 танков в каждой, 3
разведротами с 10 броневиками, 3 батальонами мотопехо-
ты с двумя стрелковыми ротами и одной пулеметной,
одной легкой зенитной батареей, 2 противотанковыми
ротами, 1 артиллерийской батареей, одной ротой развед-
ки, штабом бригады, одной ротой для выполнения второго
этапа задания, данного бригаде.
Чтобы сэкономить на численности бригады, мы огра-
ничились практически минимальным количеством вспо-
могательных служб. Общая численность должна была
составить 3300 человек.
Помимо всего прочего, нам предстояло составить
также и списки необходимого нам трофейного оружия,
боеприпасов, транспортных средств, снаряжения и об-
мундирования. U
26 октября я встретился с генерал-полковником Иод-
лем, который должен был одобрить план формирования
нашей бригады, а также списки всего необходимого для
ее оснащения. Я снова упомянул о том, что в нашем
распоряжении очень мало времени для полготовки зада-
ния, а также выразил свое мнение о том, что наша опе-
рация увенчается успехом лишь в том случае, если ее
удастся развернуть в первый же день наступления, когда
можно будет застать неприятеля врасплох. Мне представ-
лялось жизненно важным как можно быстрее достичь
определенных заранее целей, особенно одного важного
моста. Я также добавил, что мы по-прежнему нуждаемся
в аэрофотоснимках этих объектов.
План формирования бригады был одобрен, кроме
185

того, нам пообещали неограниченную поддержку Гене-
рального штаба.
На состоявшемся чуть позже совещании, на котором
присутствовал генерал Бургдорф*‚ я попросил «одолжить»
нам трех батальонных командиров, имеющих фронтовой
опыт. Из всех троих лучшим мне показался штурмбанн-
фюрер Хардик, который, впрочем, не имел опыта подоб-
ного рода спецопераций. То же самое можно было ска-
зать и о оберштурмбаннфюрере В. и гауптштурмфюрере
Ш. Однако то воодушевление, с которым они тут же
приступили к выполнению своих новых обязанностей,
вселило в меня уверенность в успехе предстоящего пред-
приятия. Не следует забывать, что я сам не имел опыта
диверсионных действий, осуществляемых в военной фор-
ме врага.
Когда я сказал генералу Бургдорфу, что через четыре
недели вряд ли удастся сделать из добровольцев, пришед-
ших из самых разных воинских частей, самодостаточное
и компактное боевое формирование и мне потребуется
для этого еще несколько регулярных частей, тот ответил,
что получу два батальона парашютистов люфтваффе, одну
танковую роту вермахта и одну роту связи. Благодаря
этому я позднее увеличил численный состав двух рот
моих «коммандо» и моего батальона парашютистов. По-
знакомившись с первой сотней прибывших во Фриден-
таль добровольцев, я понял, что будУЩее нашей операции
становится еще более непредсказуемым. При помощи
экспертов-лингвистов мы поделили моих подопечных на
несколько категорий в соответствии с тем, в какой степе-
ни они владеют английским языком. Через две недели
пришлось признать, что результаты были ужасающими. В
первую категорию входили те, кто превосходно говорил
по-английски и немного владел солцатским жаргоном.
Их было около десяти человек, в основном моряки.
Моряки входили также и во вторую категорию — они
превосходно владели разговорной речью, но жаргона не
знали. Их было человек тридцать-сорок. К третьей кате-
гории относились 120-150 человек, довольно сносно знав-
ших английский. Четвертую категорию составляли чело-
* Начальник Управления личного состава ОКХ.
186

век Двести, немного знавших английский, изучив его в
школе. Остальные были способны лишь на краткое «йес».
Фактически это означало, что мы могли бы затесать—
ся в ряды американцев, притворяясь косноязычными и
угрюмыми людьми.
С материальной частью дела обстояли еще хуже. Вско-
ре мы поняли, что получить требуемое количество тро-
фейных американских танков нам так никогда и не уда-
стся. За день до наступления мы были гордыми
обладателями всего лишь двух «Шерманов», одним из
которых вообще нельзя было пользоваться из-за непола-
док в трансмиссии. К счастью, нам удалось получить
двенадцать «Пантер», которые мы кое-как попытались
закамуфлировать под «Шерманы». Однако обмануть про-
тивника они могли бы только с большого расстояния, Да
и то в ночное время.
Мы также получили десять английских и американ-
ских разведывательных автомобилей, захваченных наши-
ми войсками в качестве трофеев.
Кроме этого, нам досталось четыре разведывательных
автомобиля американского производства, а также около
триццати джипов.
С грузовиками дела обстояли не многим лучше. В
конечном итоге мы обзавелись пятнадцатью настоящими
американскими грузовиками. С немецкими «фордами»
единственное их сходство заключалось в том, что они
были выкрашены в зеленый цвет.
Со стрелковым оружием было еще хуже. В нашем
распоряжении имелось лишь 50 % необходимых нам аме-
риканских автоматов. Не было также и боеприпасов к
американским противотанковым ружьям и гранатометам.
Когда прибыло несколько железнодорожных вагонов с
боеприпасами, из-за неосторожного их хранения произо-
шел взрыв, и поэтому нам пришлось использовать бое-
припасы отечественного производства. Достаточное ко-
личество американского оружия имелось лишь для роты
наших «коммандо».
Но наиболее фантастическим образом дела обстояли
в отношении обмундирования, которому мы придавали
самое важное значение. Мы начали получать неполные,
разрозненные комплекты военной формы, которые при
более внимательном рассмотрении оказались британской
187

формой. Затем нам прислали большое количество шине-
лей, оказавшихся практически ненужными, потому что
американцы, как нам стало известно, на передовой носи-
ли лишь так называемые полевые куртки. Когда из Отде-
ла военнопленных нам, наконец, прислали такую форму,
обнаружилось, что на ней сохранились треугольные мет-
ки, которые ставились на одежду военнопленных, и по-
этому всю партию пришлось вернуть обратно. Вполне
красноречивым свидетельством того, как осуществлялось
снабжение, может служить тот факт, что для командира
бригады — то есть меня — подобрали один лишь амери-
канский армейский свитер моего размера. Стало извест-
но, что сам фюрер с яростью обрушился на госпоц интен-
дантов, отвечавших за нашу экипировку. Но даже подобное
давление с «самого верха» так и не улучшило снабжение!
Тем временем оберштурмбаннфюрер Хардик, нахо-
дившийся в тренировочном центре, начал испытывать
серьезную озабоченность. Из соображений секретности
этот центр был объявлен закрытой зоной, где была за-
прещена даже переписка с внешним миром. В подобных
условиях начали циркулировать самые невероятные слу-
хи, касавшиеся главной темы наших приготовлений, —
времени и месте спецзадания. Было также известно, что
командиром бригады буду я, и это, вполне естественно,
привело к умозаключению, что ожидается операция, по-
добная освобождению Муссолини. Хардик принял самые
строгие, насколько это было возможно, меры по пресече-
нию слухов, однако это не помогло. Режим секретности
оказался под угрозой. Когда Хардик сообщил мне обо
всем этом, я попросил его прибыть ко мне во Фриденталь
для разговора.
Его рассказ о сложившейся в учебном центре обста-
новке привел нас с Фолькерсамом в ужас. Воображению
солдат не было границ. Кто-то уверял, что вся бронетан-
ковая бригада будет отправлена во Францию на помощь
осажденному немецкому гарнизону в Бресте, который
отчаянно сопротивлялся неприятелю. Другие считали, что
местом боевой операции станет не Брест, а Лориент, и
уверяли, что им точно известно, в каких местах мы будем
с боями прорываться к месту назначения. Существовало
еще с десяток других версий, каждая из которых имела
своих сторонников, непоколебимо уверенных в своей
188

правоте. Я был убежден, что разведке противника изве-
стно обо всем этом, особенно о злополучном приказе
Генерального штаба.
Необходимо было принять единственно верное реше-
ние. Никакие наказания или угрозы не способны разре-
шить подобные проблемы, и поэтому следовало найти
какой-то иной выход. По зрелом размышлении мы при-
шли к выводу, что чем проще он будет, тем лучше. До сих
пор истина известна лишь нам троим, и поэтому мы
решили позволить слухам множиться и далее, демонстра-
тивно стараясь не пресекать их. Мы считали, что враже-
ская разведка попросту не сможет разобраться в этой
дикой мешанине противоречивых слухов, которые до-
стигнут ушей противника.
В то же время, мы ужесточили подготовку в Графен-
вёре. В состав нашей бригады должны были войти луч-
шие из лучших. Все остальные останутся в резерве.
Когда в середине ноября мы поняли, что камуфляж-
ное снаряжение для бригады окажется далеко не полным,
нам пришлось внести определенные изменения в наши
планы. Не имея возможности экипировать каждого бой-
ца, мы должны попытаться достичь цели при помощи
военной хитрости. Однако военная хитрость — отнюдь не
гарантия успеха, если на врага не воздействовал фактор
внезапности, заставивший его в панике отступать. Мы
по-прежнему рассчитывали на свой успех в первый же
день наступления. В этом случае, три мои ударные груп-
пы окажутся в авангарде наступающих боевых частей и
попытаются сосредоточиться вблизи мостов. Разведыва-
тельная группа, переодевшись в американскую форму,
должна найти мосты и сообщить их местоположение.
После того как она успешно выполнит эту задачу, мы
получаем возможность нанести противнику неожидан-
ный удар. Это позволит нам одержать над ним победу,
поскольку он не успеет оправиться от охватившей его
паники. Вполне естественно, что особое внимание мы
уделяли роте «коммандо» — ей отводилась главная роль в
уничтожении деморализованного противника. Никто из
добровольцев, выбранных в ее состав, не имел оператив-
ного опыта — среди них не было специально обученных
профессиональных шпионов или диверсантов. Имея в
своем распоряжении всего лишь несколько недель для их
189

подготовки, мы не слишком надеялись на то, что успеем
обучить людей должным образом.
Им было хорошо известно о рискованном характере
своей миссии, а также и то, что любой, кто будет захвачен
B плен во вражеской форме, может быть расстрелян на
месте как шпион. Однако всех моих подопечных окрыля-
ло высокое чувство патриотизма. В подобных обстоятель-
ствах на нас, на руководство, возлагалась священная обя-
занность направить это чувство в нужное русло. Было
очень трудно заранее предугадать, что же им придется
делать. Кроме того, следовало дать максимальный про-
стор инициативе. Они станут «глазами» следующих за
ними товарищей. Могут также оказать неоценимую по-
мощь, сея смятение и сумятицу во вражеских рядах,
распространяя ложные сведения — например, о преувели-
ченных успехах немецких войск при наступлении. Они
могли бы, например, направить колонны вражеских войск
B ложном направлении, убирая дорожные указатели, пе-
ререзая линии связи, взрывая склады с боеприпасами.
20 ноября 1944 года я увидел B Г рафенвёре мою
бригаду в первый и последний раз перед наступлением.
Утром понаблюдал за учебными занятиями и провел смотр
снаряжения трех ударных групп. Оно оказалось еще хуже
того, что я предполагал. У Фолькерсама ушло довольно
много времени только на то, чтобы составить список
самого необходимого. Смею предположить, что эта заяв-
ка вряд ли вызвала удовольствие начальства.
Днем я провел довольно продолжительное совещание
с унтер-офицерами штурмовых групп. Сообщил им, что
настоящая задача бригады будет состоять в захвате и
удержании одного и более мостов, находящихся B тылу
врага. Я также осторожно добавил, что выполнять это
задание мы будем лишь в том случае, если начнется
наступление англо-американских войск. Мы предполага-
ли, что обязательно возникнут так называемые «котлы»,
и мосты, которые B них окажутся, станут объектами пер-
востепенной важности. После совещания один из офице-
ров роты «коммандо» попросил меня о личном разговоре.
Когда он вошел ко мне B комнату, лицо его выражало
чрезвычайную серьезность.
— Герр Скорцени, мне кажется, что я знаю истинную
цель предстоящей операции, — сказал он.
190

Нет необходимости говорить о том, что мне было очень
любопытно узнать, что же последует за этими словами.
Неужели проболтался кто-то из тех двух офицеров, кому
известно о ее истинном характере? Прежде чем я успел
всерьез задуматься над этим, мой собеседник, явно доволь-
ный произведенным на меня эффектом, продолжил:
— Наша бригада отправляется в Париж для захвата
штаба армий союзников!
— Неужели?!
Одного этого слова стало достаточно для молодого
энергичного офицера, тут же потребовавшего разрешения
оказать деятельную помощь в проведении операции, уве-
ряя, что хорошо знает Париж и бегло говорит по-фран-
цузски, поскольку долго жил во Франции. Он таюке
клятвенно заверял меня в том, что я могу полагаться на
него, что он не скажет никому ни единого слова о нашем
боевом задании.
- A вы не задумывались о том, как мы сможем это
сделать? Ведь это очень опасное дело, — спросил я его.
— Ничего невозможного в этом нет, — заверил меня
гордый разработчик замечательного нового плана. — Я
долго думал над этим и пришел к следующему решению.
Далее он изложил мне подробности своего плана,
который заключался в том, что наши люди, владеющие
английским, переоденутся во вражескую форму и будут,
якобы, сопровождать конвой пленных немцев. Он будет
состоять из нескольких колонн, которые воссоединятся в
каком-нибудь районе французской столицы. Их будут
сопровождать наши танки под видом трофеев, которые,
якобы, транспортируются в Париж для показа штабу
союзных армий.
Позволив своему собеседнику высказаться до конца,
я ответил ему следующее:
— Хорошо. Отправляйтесь к себе и еще раз хоро-
шенько обдумайте все то, что вы мне сейчас рассказали.
Проработайте самым тщательным образом все пункты
вашего плана. Мы с вами встретимся еще раз и все
подробно обговорим. Помните, что вы должны быть немы,
как могила.
Однако будущее показало, что «могила» оказалась
отнюдь не немой. Парижский ресторан «Кафе-де-ля Пэ»,
который я упомянул в нашем разговоре, фигурировал в
191

качестве предстоящего места сбора. Как выяснилось, раз-
ведка союзников долго «держала под колпаком» именно
это место!
В ноябре 1944 г0да я отправился на Западный фронт,
рассчитывая решить ряд жизненно важных проблем, свя-
занных с материально-техническим обеспечением, а так-
же тактических вопросов предстоящей операции. Я по-
бывал B Зигенхайне, B штабе генерал-фельдмаршала
Рундштедта‚* где провел несколько встреч со штабным
начальством. Мне было известно от некоторых лиц, что
Рундштедт был сторонником менее масштабной опера-
ции в районе Ахена. Но тем не менее я получил ценную
информацию о положении на фронте и дислокации ар-
мий противника. Я ознакомил штабистов с планом на-
шей будущей операции, который вызвал их одобрение, B
отличие от реакции Рундштедта.
Я побывал также B штабе фельдмаршала Моделя,
отвечавшего за предстоящее наступление, и познакомил-
ся с генералом Кребсом,** активно занимавшимся приго-
товлениями к будущему наступлению. Меня поразило,
что Кребс был абсолютно убежден B успехе будущей
операции. Мне вспомнились слова Гитлера: «Скорцени,
это будет решающим сражением всей войны», и я пред-
положил, что Кребс также слышал нечто подобное и
относится к своему заданию очень серьезно.
Мне еще раз было обещано полное с0действие во
всех наших приготовлениях, и не было никаких сомне-
ний в искренности этих обещаний. Генерал Одобрил все
пункты моего плана и высказал свои предложения по
размещению моего батальона «Юг—Запад» с целью осу-
ществления диверсионных рейдов еще до начала большо-
го наступления. Мы также занялись с ним рассмотрением
возможности перерезать линии снабжения американских
армий. Эти «артерии» брали начало B Бухони и B Гавре и
являлись истинным шедевром изобретательных амери-
канских умов. Суть предлагаемой мною идеи заключалась
в организации и заброске в тыл небольших групп дивер-
сантов, которые занимались бы уничтожением наиболее
* Фельдмаршал Г ерд фон Рундштедт — командующий войска-
ми направления «Запад».
"‘* Впоследствии — последний перед капитуляцией гитлеровской
Германии начальник Генштаба.
192

важных узлов этих магистралей. К сожалению, малый
срок отведенного нам времени не позволял тщательно
отбирать агентов. На данном этапе войны было уже труд-
но отыскать французов, готовых сотрудничать с немцами.
В те дни далекого 1944 года 6-я бронетанковая армия
СС была расквартирована в Реймсе. Ее генерал-квартир-
мейстер*, мой старый друг, попросил меня выделить по
одному экипажу армейского джипа командиру каждой
танковой колонны для разведывательных целей и пообе-
щал мне несколько самих джипов, которые ранее были
уже переданы ему. И хотя я знал, что мне отдадут далеко
не все имеющиеся у них машины, я с пониманием и
симпатией отнесся к фронтовикам, зная о жутком дефи-
ците транспортных средств.
День «Д» перенесли с 1 декабря на 10, а затем на 16,
поскольку к назначенному времени не удалось добиться
необходимой концентрации войск и еще не все новоуком-
плектованные подразделения прибыли на место. Как мне
показалось, для предстоящего наступления были исчерпа-
ны практически все последние резервы Германии — люд-
ские и материальные. Это впечатление подтвердилось со-
вещанием в Ставке, на котором присутствовал сам фюрер.
Меня вызывали туда трижды. Мне стало ясно, что гене-
рал-полковник Гудериан с крайней неохотой расставался
с каждым танком и батальоном, которые для новой опе-
рации на Западе приходилось перебрасывать из районов
кровопролитных боев на Восточном фронте.
Когда подошла моя очередь повторить мои вечные
жалобы о бедах в вопросах снабжения, я понял, что будет
правильнее сказать правду и обрисовать истинную обста-
новку, сложившуюся со снабжением моей танковой бри-
гады. Сказанное мною можно кратко суммировать следу-
ющим предложением: «Прицется практически во всех
случаях прибегать преимущественно к импровизации, но
мы постараемся при этом сделать все, что в наших силах».
Адольф Гитлер внимательно меня выслушал, после
чего задал всем ответственным за снабжение офицерам
череду бесконечных вопросов, на которые следовал неиз-
менный ответ: «Мы уже сделали все возможное. Мы
отдадим еще один приказ...»
* Начальник тыла армии.
8 Зак. 2552 193

В начале декабря в кабинете Гитлера на втором этаже
Имперской канцелярии B Берлине, по размерам мень-
шем, чем соответствующее помещение B «Волчьем лого-
ве» B Восточной Пруссии, состоялось очередное совеща-
ние. Нам пришлось стоять на близком расстоянии друг от
друга. Присутствовали исключительно военные. Вместе
со мной, как обычно, был Фолькерсам, и мы решили, что
мне следует без всяких колебаний поднять вопрос о не-
обходимых нам аэрофотоснимках трех мостов.
Присутствовавший на совещании рейхсмаршал Ге-
ринг как раз только что рассказал о войне B воздухе. Он
сообщил, что нашим мужественным летчикам не удается
оказывать достойное сопротивление американской авиа-
ции, имеющей значительное численное превосходство над
люфтваффе.
Похоже, что все это было уже известно Гитлеру,
поскольку он не стал даже дальше слушать. Затем до моих
ушей донеслась поразившая меня цифра:
— Для Арденнского наступления будут выделены 250
реактивных истребителей.
Я никак не мог поверить услышанному. Неужели
именно столько самолетов осталось от той цифры, кото-
рую фюрер мне назвал 22 октября: «Две тысячи реактив-
ных самолетов помогут нам добиться превосходства в
воздухе»?
В те минуты я так ничего и не понял, поскольку
фюрер на том совещании внешне производил впечатле-
ние благоприятное — казался более энергичным и жизне-
радостным, чем B сентябре и октябре. Мысль о последнем
шансе, позволяющем переломить ход войны в свою пользу,
оживила даже одряхлевшего Адольфа Гитлера.
Когда пришла моя очередь говорить, я упомянул об
аэрофотоснимках, которые мне обещали еще несколько
недель назад. Разгневанный фюрер обрушился на Геринга
с самыми суровыми упреками. Я чувствовал себя при этом
особенно неловко — на ковер вызвали самого рейхсмаршала.
В конечном итоге Геринг пообещал предоставить нам
реактивный истребитель, оснащенный фотоаппаратурой.
Напрашивался вывоц, что аэрофотосъемку так долго не
удавалось осуществить из-за численного превосхолства
противника B воздухе.
Несколько дней спустя обещания Геринга материа-
194

лизовались B виле фотоснимков только двух мостов —
третий так и не был сфотографирован. На фотографиях
были хорошо различимы зеНитные установки. Я с трудом
сдерживался, боясь открыто выразить свою радость, ког-
да заметил, что на снимках не было видно каких—либо
признаков специальных береговых оборонительных со-
оружений — неприятных сюрпризов можно было не опа—
саться. Гитлер удивил меня, сказав в конце своего вы-
ступления следующее:
— Скорцени, у меня есть для вас персональное зада-
ние! Я еще раз запрещаю вам лично отправляться во
вражеские тылы. Вы должны руководить операцией
«Грайф» по радио. Персональную ответственность за не—
укоснительное выполнение этого приказа я возлагаю на
командира 6-й танковой армии СС. Вам надлежит оста-
ваться в полевом штабе. Вы ни при каких обстоятельствах
не должны попасть в плен. Вас еще ждут новые задания.
Но как я мог объяснить своим боевым товарищам,
что меня с ними не будет? Фолькерсам прекрасно пони-
мал мое щекотливое положение, хотя и воспринимал
слова фюрера как закон. Я решил рассказать о приказе
фюрера командиру моей штурмовой группы, хотя это
решение далось мне тяжело. Мне хотелось сказать ему,
что я обязательно буду вместе с моими людьми, если
настанет критическая минута, и был уверен, что коман—
дир армии не осудит меня.
Мой адъютант Карл Радль часто пенял мне на то, что
все время беру на совещания только Фолькерсама. По-
этому, как только подвернулась поцходящая возможность,
я взял Радля с собой, чему он был несказанно рад. На
первом этаже левого крыла рейхсканцелярии — B после-
днее время часто подвергавшейся бомбежкам, — где рас-
полагалось Министерство авиации, я представил Радля
рейхсмаршалу Герингу. К моей великой радости, после-
дний не выразил по отношению ко мне, как к источнику
упреков фюрера, никаких недобрых чувств. От него я
узнал, что в начале наступления планировалось сбросить
батальон парашютистов в районе одной вершины в гор-
ном массиве к западу от Моншау с целью захвата важных
дорожных перекрестков, чтобы в последующем воспре-
пятствовать врагу подтянуть свои резервы с севера. Я
должен был обсудить этот вопрос с командиром баталь-
195

она (он вместе с нами принимал участие B Итальянской
операции), поскольку было вполне возможно, что побли-
зости мог оказаться один из экипажей джипа — мои
«коммаНДо» — и спастись от смерти от рук своих сооте-
чественников.
Не успел я закончить беседу с фюрером B одном из
залов на втором этаже, как услышал за спиной чье-то
тяжелое дыхание. Это Радль сумел проскользнуть за мной,
незамеченным другими офицерами. Гитлер посмотрел на
него, и я воспользовался представившимся случаем:
— Мой фюрер, позвольте представить вам моего адъ-
ютанта и верного друга Карла Радля, который был вместе
со мной в Италии, — сказал я, подталкивая B спину моего
ошарашенного камерада. Гитлер пожал ему руку и снова
повернулся к карте:
- Доложите об обстановке на западном участке фронта!
В те дни я c превеликим энтузиазмом воспринимал
тот факт, что нам удалось сосредоточить незаметно для
противника внушительную группировку войск. Даже если
это и не ускользнуло от его внимания, врЯД ли ему
удалось достаточно точно определить количество наших
войск.
Обстановка на фронте оставалась достаточно слож-
ной. Было похоже на то, что американцы B связи с наступ-
лением зимы снизили активность боевых действий. Свод-
ка погоды на день «Д», назначенный теперь на 16 декабря,
обещала быть благоприятной — B этот пасмурный день
ожщалась большая облачность. Это означало, что полу-
чить превосходство B воздухе союзникам не удастся.
К своей великой радости, я узнал, что сильных холо-
дов не ожидается. Мои люди были одеты легко B расчете
на кратковременную операцию и не имели зимнего об-
мундирования. Его не брали из соображений мобильно-
сти и экономии места.
8 декабря мою бригаду перебросили под Ваан, где
нам выделили еще несколько джипов. Хотя мои механи-
ки провозились с ними до самой последней минуты, к
положенному времени машины так и не были готовы.
Затем Фолькерсам подготовил приказы, касающиеся
нашей отправки в Бланкенхаймский лес ночью 13 декаб-
ря. По пути туда мы убедились B том, что B каком-то
отношении подготовка наших людей оказалась не совсем
196

такой, как предполагалось, поскольку у нас произошел
ряд поломок транспорта. Всю ночь окрестные дороги
были переполнены наступающими пехотными колонна-
ми. Первый привал мы сделали B лесистой местности к
юго-востоку от Бланкенхайма. Погода стояла холодная и
влажная. Земля была мокрой, но большинство моих лю-
дей хорошо знали, что такое русская зима, и поэтому не
считали погоцные условия слишком плохими.
Местность я знал хорошо, поскольку за день до этого
побывал на совещании B штабе генерал-фельдмаршала
Моделя, на котором были отданы приказы всем коман-
дирам дивизий и корпусов. Главной темой совещания
было снабжение. Ближе к концу обсуждения Модель
попросил меня коротко доложить присутствующим об
операции «Грайф». Это было необходимо для того, чтобы
избежать трагических ошибок — моих «коммандо» могли
принять за противника. Было решено использовать для
этого специальные опознавательные сигналы. В дневное
время солдаты должны были снять каски, а ночью вос-
пользоваться ракетницами.
К несчастью, в некоторых частях эту информацию
доводили до сведения батальонов B письменной форме, и
в первый же день наступления одного из батальонных
командиров, имевшего при себе такой приказ, взяли B
плен. Нам повезло, что B нем не указывалась цель нашего
задания, а говорилось лишь о том, что руковоцимые мной
педразделения будут переодеты в военную форму против-
ника. Это только добавило сумятицы B донесения враже-
ской разведки, уже поверившей в то, что у нее B тылу
действуют многочисленные отряцы немецких «коммандо».
14 декабря я официально принял командование над
150-й танковой бригадой и наХОДился B домике лесника
вместе с командирами трех моих штурмовых групп. Двое
из них только что узнали о том, что наше боевое задание
станет частью широкомасштабного наступления. Они оба
имели богатый фронтовой опыт и наверняка были спо-
собны справиться с моей нестандартной ситуацией. В
беседе с ними я подчеркнул жизненную важность посто-
янного тесного контакта командиров штурмовых групп.
Если нам удастся успешно контактировать друг с другом,
мы сможем без особых потерь справиться с поставленной
перед нами задачей.
197

Нам предстояло действовать на позициях 1-го броне-
танкового корпуса СС. Северная штурмовая группа под
командованием молодого штандартенфюрера СС Пайпе-
ра, командира 1-го танкового полка СС, должна была
форсировать Маас на участке между Льежем и Юи. Пай-
пер уже отдал короткий и недвусмысленный приказ сво-
ему формированию. 16 декабря ему предстояло атаковать
противника на одном из участков и сломить его сопро-
тивление. Первой его целью являлся захват мостов через
Маас к югу от Льежа. Для этого надлежало без какого-
либо прикрытия с флангов на максимальной скорости
выйти к реке.
Снабжение танковой дивизии топливом было на-
столько скудным, что его хватило бы только до Мааса, да
и то в том случае, если наступление не встретит особых
препятствий. Поэтому нам пришлось высчитывать коли-
чество топлива до последнего грамма, чтобы равномерно
распределить его среди всех танковых экипажей. На боль—
шее рассчитывать не приходилось.
На вражеских позициях по-прежнему было спокой-
но. Похоже, что противнику ничего не известно о наших
ночных передвижениях. В дневное время нам было при—
казано не производить никаких передвижений по доро-
гам, чтобы скрыть от врага присутствие двух наших тан-
ковых армий. Ночью 15—го декабря танковые колонны
направились к линии фронта, оставаясь незамеченными
из-за тумана, благоприятствовавшего успеху всего на-
ступления.
Я договорился со штабом армии, что в начале на-
ступления мы соединимся с частями 1-го корпуса в
Шмиттхайме и захватим с собой походную радиостан-
цию, а также четырех наших офицеров.
16 декабря, еще до рассвета, все наши передвижения
завершились, и все транспортные средства были надежно
укрыты в лесах. Вскоре на пять наших радиопередатчиков
стали поступать сообщения от трех наших штурмовых
групп, занявших позиции позади бронетанковых соеди-
нении.

ГЛАВА 14
В субботу, 16 декабря 1944 юда‚ B пять часов утра
громовые раскаты тысяч артиллерийских орудий возвес-
тили о том, что начался обстрел вражеских позиций.
Артподготовка была недолгой, и вскоре B атаку пошли
немецкие пехотинцы. На участок прорыва штурмовой
группы Пайпера была выброшена 3-я воздушно-десант-
ная дивизия.
Самые первые сюдки о ходе наступления поступили
еще до семи часов утра. Они были не слишком благопри-
ятными, однако обстановка могла обернуться к лучшему
в любую минуту. Скорее всего артиллерийская подготов-
ка не произвела особого эффекта на вражеские позиции
в Лосхаймер-Грабене. Американцы оказали упорное со-
противление, и поэтому наступление развивалось крайне
медленно. Ближе к полудню единственной новостью ста-
ло сообщение об ожесточенных боях, за которыми пока
не последовало продвижение B глубь вражеских позиций.
Наши надежды на успех в самые первые часы наступле-
ния не оправдались. Мне было неизвестно, почему все
еще не брошены в бой танковые части. Их лишь подтя-
нули к той линии, откуда началось утреннее наступление.
Я отправил ОДНОГО из офицеров своего штаба с при-
казом наладить нормальную радиосвязь. Не успели груп-
пы «Х» и «Y» сообщить мне о его прибытии, как пришло
сообщение: «Убит Хардик!»
К счастью, мой офицер прибыл на место вовремя и
смог, не теряя ни минуты, взять на себя командование
его штурмовой группой. Это означало, что я лишаюсь
своего лучшего штабного офицера, но служба B штабе не
199

давала ему особых перспектив для карьерного роста. Кроме
того, я знал, что этот офицер прекрасно справится со
своей новой должностью. Вскоре мы получили от него
следующее сообщение: «Принял командование группой
«Х».
День 16-го декабря прошел без какого-либо успеха на
участке фронта 6-й танковой армии. Было ясно, что для
решающего прорыва необходимо участие бронетехники.
Чтобы получше разобраться B создавшейся обстановке, я
отправился B Лоосхайм. Оказалось, что дороги забиты
автотранспортом различного ВИДа и офицерам приходи-
лось идти пешком рЯДОМ со своими автомашинами, что-
бы регулировать транспортный поток. Когда я, наконец,
оказался B Лоосхайме, мне пришлось пешком прошагать
около десяти километров.
Теперь мне предстояло принять трудное решение,
поскольку уже не оставалось никаких сомнений в том,
что сегоцня поставленных целей добиться не удалось.
Логика подсказывала отказаться от операции «Грайф»,
Однако не в моем характере идти на попятную после
столь масштабных приготовлений и легко, без боя отка-
зываться от поставленных целей! По моему мнению, до-
биться успехов все еще было возможно при участии бро-
нетехники. Я решил подождать еще ОДНИ сутки. Взяв
Хоэ-Венн, можно было рассчитывать на захват мостов
через Адаас.
Из роты моих «коммандо» я ПОДобрал три группы
солдат, которые лучше всего подходили для распростра-
нения слухов. Главным образом, это были бывшие моря-
ки, хорошо говорившие по-английски. Я отправил их B
южном направлении, дав задание заняться поиском бре-
шей B линии обороны противника для выполнения на-
шей главной цели. Я особо подчеркнул возможность
поиска трех дорог, по которым могли бы двинуться наши
штурмовые группы.
Вернувшись в Шмитгенхайм, я впервые увидел там
пленных американцев. Их было около ста человек. С
первого взгляца было видно, что все они нахоцятся B
прекрасной физической форме. Их захватили B плен B
первом же бою, многие даже не успели выбраться из
своих окопов. Внешне вполне довольные жизнью, они
курили или жевали чуингам, прислонясь спиной к стене.
200

До самого рассвета никаких новостей с передовой не
поступало, и тогда я решил воспользоваться представив-
шейся возможностью и урвать несколько часов для сна;
не раздеваясь, лег на матрас, расстеленный на полу моей
комнаты. В пять утра я уже снова был на командном
пункте, где сразу же узнал первое утреннее сообщение:
«Несмотря на ожесточенное сопротивление противника,
нами взят Хаусфельд!» Похоже, что дело сдвинулось с
мертвой точки. От южной танковой группировки также
поступили хорошие известия — она неплохо продвину-
лась B западном направлении.
Мы приняли решение перенести командный пункт
корпуса ближе к Мандерфельцу. Своим поцчиненным я
сообщил, что нахожусь на пути в Лоосхайм, и отправился
B путь. Обстановка на дорогах была даже хуже, чем вчера.
Бесконечная череда автомобилей могла за один раз пере-
двинуться не более чем на метр. Казалось, что неразбе—
риха воцарилась навсегда. Я вернулся B Шмиттенхайм и
объездными путями - других свободных дорог не было —
направился в Далем. Затем мне пешком пришлось доби-
раться до Штадткилля. В узкой и извилистой долине,
ведущей к этому городку, дорогу перекрывали обломки
разбитого транспортного прицепа люфтваффе. Человек
тридцать безуспешно пытались убрать их с дороги. Тре-
бовалось принять радикальные меры, и я без колебаний
взялся за дело. Я заставил вылезти всех людей из сосед-
них машин, и вскоре расчисткой дороги занималось уже
около полусотни человек. Содержимое прицепа мы сбра-
сывали B озеро. Минут через пятнадцать путь был снова
свободен.
Ехать по главной дороге я не решился, посчитав, что
до цели я скорее доберусь по параллельной дороге Кер-
шенбах—Штормонт. По пути мы проехали несколько не
расчищенных минных полей, передвигаясь с большой
осторожностью, памятуя о судьбе Хардика.
Выехав из Прюля B Лоосхайм, мы стали свидетелями
того, что наша авиация сделала с брошенным американ—
ским штабом. Противник вряд ли мог оказать какое-либо
сопротивление. У обочины дороги мы заметили три об-
горелых «Шермана», все еще курившихся дымком.
Вечером B штабе корпуса в Мандерфельде состоялся
большой военный совет, на котором присутствовал обер-
201

стгруппенфюрер СС Зепп Дитрих*. После ожесточенных
боев прорыв осуществила северная танковая группа и,
захватив Буллинген, ввязалась B тяжелый бой под Эн-
гельсдорфом, который нам удалось захватить лишь вече-
ром. Бои за Ставелот продолжаются, противник оказыва-
ет ожесточенное сопротивление.
Известия с других участков фронта были не столь
утешительны. Внезапность наступления оказалась дей-
ствительно полной, однако от мысли о том, чтобы одним
рывком форсировать Маас и заставить противника отсту-
пить без боев, пришлось отказаться. Не могло быть и
речи о том, что враг обратится в паническое бегство, а
ведь именно на это мы рассчитывали, разрабатывая план
операции «Грайф».
Не приходилось рассчитывать и на то, чтобы выйти
к берегам Мааса на следующий день или даже послезав-
тра. Враг уже подтягивал резервы, готовясь бросить их B
бой.
По зрелом размышлении я доложил в штаб армии
мое предложение отказаться от наших первоначальных
замыслов. Командование одобрило его. Штурмовые груп-
пы получили указания остаться на своих местах и ждать
последующих распоряжений. Поскольку моя бригада все
еще находилась на переднем крае, я передал ее B состав
1-го танкового корпуса.
Штурмовая группа Пайпера выступила на исходе дня
18-го. В Труапонте, который наши войска заняли в 11
часов дня, мы взорвали мосты. Днем захватили Ла-Глейзе
и Стаумон. Со всех сторон ко мне стекалась информация
о нехватке боеприпасов и горючего для транспорта, без
которых дальнейшее наше наступление не представля-
лось возможным. Ночью нам удалось разжиться несколь-
кими бензовозами, но это была всего лишь капля в море.
Следующий день принес новые поводы для тревоги.
Почти весь северный фланг оголился, и в отдельных
местах — особенно в Мальмеди — противник мог совер-
шить прорыв B южном направлении, бросив B бой свежие
резервы. Меня спросили, сумею ли я отвести эту угрозу
"‘ Г енерал-полковник войск СС Зепп Дитрих, любимый и ста-
рый приятель Гитлера, с которого фюрер в гневе за его поражение
в Венгрии сорвал погоны и разжаловал, но потом все же простил.
202

и захватить городок. Принимая во внимание местонахож-
дение моих штурмовых групп, ответил, что буду готов
выполнить эту задачу не ранее утра 21-го. На рассвете 19
декабря я отдал по радио приказ своему формированию
сосредоточиться в районе Энгельсдорфа. Именно отсюда
связался затем со штабом 1-й танковой дивизии СС и
обсудил сложившуюся обстановку с моим начальником
оперативного отдела штаба.
Поскольку артиллерийская подготовка исключалась,
было решено атаковать Мальмеди с двух направлений на
рассвете 21-го декабря. Нашей целью являлись высоты к
северу от города, где мы предполагали закрепиться и
приготовиться к отражению контратаки противника. Это
означало, что две подъездные дороги, ведущие к городу с
севера, придется оборонять двумя группами по девять
человек.
19-го, когда я получил от своих «коммандо» сообще-
ние о том, что силы противника, удерживающие Мальме-
ди, не слишком многочисленны, у меня появилась на-
дежда на то, что нам удастся осуществить наступление
даже без артподготовки. Остававшихся B моем распоря—
жении десяти танков — остальные были временно выве-
дены из строя из-за поломок — должно было хватить.
С командиром танковой группы — немолодым уже
морским капитаном — произошел удивительный случай.
Он рассказал мне о том, что, заблудившись, нечаянно
попал во вражеский тыл. «В море со мной ничего подоб-
ного никак не могло бы произойти», — объяснял он. На
нем была форма офицера германской армии. Не успев
понять, куда его занесло, он оказался B небольшом город—
ке. Поблизости появилось несколько местных жителей,
которые спросили его о том, действительно ли наступают
немцы. Узнав, что он находится B самом Мальмеди, ко-
торый все еще удерживают B руках американцы, капитан
тут же развернулся и благополучно добрался до Энгельс-
дорфа. Из его рассказа я понял, что в Мальмеди не
слишком сильна линия обороны.
Поскольку на второй день наступления никаких но-
вых приказов об отправке B тыл боевых групп не посту-
пило, я посчитал, что миссия роты «коммандо» выполне-
на. Из девяти групп во вражеский тыл пробрались
шесть-восемь. Может показаться странным, но даже се-
203

годня я не сомневаюсь B праВДивости донесений, кото-
рые получал B те дни от тех, кто вернулся из вылазок в
тыл врага. Вполне понятно, что некоторым из этих моло-
дых СОЛДаТ было стьпдно признать, что, когда они впервые
столкнулись с настоящей опасностью, проникнув B глубь
занятой врагом территории, мужество и решимость оста-
вили их.
Истина же заключалась B том, что два отрЯДа, конеч-
но же, попали B плен, а пять других сообщили B своих
донесениях столь ясно и недвусмысленно (что подтверди-
лось последующим расследованием), что нет никаких со-
мнений B том, что они сделали именно то, о чем сообща-
ли. В двух оставшихся случаях донесения показались мне
сильно преувеличенными. Немного подробнее останов-
люсь на некоторых их «подвигах».
Одна из групп сообщила, что B первый день наступ-
ления она прорвалась к Маасу B районе Юи, где закре-
пилась недалеко от дорожного перекрестка, и спокойно
наблюдала за передвижением противника. Командир груп-
пы, прекрасно говоривший по-английски, часто отправ-
лялся прогуляться по дорогам, «чтобы самому разобрать-
ся в том, что происходит». Однажды ему встретился на
дороге американский танковый полк, ничего не заподоз-
ривший командир которого вступил B разговор с нашим
человеком. Последний, прекрасно владея собой, сообщил
американцу ложную информацию.
На обратном пути один из наших «коммандо» пере-
резал только что проложенный союзниками телефонный
кабель и снял таблички-указатели, установленные интен-
дантскими службами американцев. Кроме того, нашим
диверсантам удалось удивительно точно описать смяте-
ние, царившее в тылах американских войск B первый
день наступления. Спустя сутки они снова оказались на
наших позициях на участке 5-й танковой армии, Где и
доложили о своих первых действиях, а чуть позже они
соединились с нами близ Лоосхайма. Их донесения каза-
лись невероятными, однако вскоре были подтверждены
нашей фронтовой разведкой. Как выяснилось из перехва-
тов радиосообщений противника, американцы занима-
лись поисками своего заблудившегося танкового полка.
Вторая группа таюке проникла в тыл к американцам
и вскоре, не встречая сопротивления противника, вышла
204

K Maacy. Из ее донесений явствовало, что мосты союзни-
ками практически не охранялись. По пути туда, а затем
обратно, наши «коммандо» занялись тремя дорогами,
ведущими K фронту, — наставили мин, сделали завалы из
деревьев, расставили ложные указатели. Теперь можно
было надеяться на то, что этими дорогами не смогут
воспользоваться интендантские колонны американцев, по
крайней мере, какое-то время.
На примере нашей второй группы мы убедились в
том, насколько американцы верили распространяемым
нами слухам. 16-го декабря эта группа прибыла в одну из
деревень (скорее всего, в Пото), располагавшуюся K юго-
западу от Энгельсдорфа, где американцы организовали
оборону силами двух своих рот, установив на дорогах
блокпосты, пулеметные гнезда и т.д. Наши солдаты не—
сказанно удивились, когда K ним обратился какой-то
американский офицер, поинтересовавшийся боевой об-
становкой.
Оправившись от неожиданности, командир диверси-
онной группы, одетый в форму американского сержанта,
рассказал своему нежданному собеседнику целую исто-
рию к вящему удовольствию последнего. Написанный на
лицах наших солдат испуг скорее всего был истолкован
как результат недавней схватки с немецкими войсками.
Командир наших «коммандо» заверил американца в том,
что «фрицы» обошли деревню с обеих сторон и фактиче-
ски взяли ее в кольцо.
Американцы, по всей вицимости, «проглотили» это,
поскольку вскоре приказали своим солцатам отступить,
но при этом не отправили вместе с нашими «коммандо»
своего разведывательного отделения. K счастью, эти ука-
зания свелись всего лишь K ориентации на открытую
дорогу, ведущую в западном направлении.
Другая наша группа по пути к Маасу обнаружила
склад боеприпасов и сумела дождаться наступления тем-
ноты. Два умело заложенных взрывных устройства унич-
тожили значительную часть склада. Кроме того, удалось
в трех местах перерезать обнаруженный неподалеку теле-
фонный кабель.
Однако по возвращении удача изменила этой группе.
После двух недель, проведенных в тылу врага, она нарва-
лась на американцев, наступавших на Шеврон, в район
205

которого прорвались танкисты северной танковой груп-
пировки. «Коммандо» предприняли смелую попытку про-
рваться к своим на джипе. Один из отряда был в пере-
стрелке смертельно ранен, однако трем его товарищам
все—таки посчастливилось воссоединиться с группиров-
кой Пайпера, и в канун Рождества оставшаяся часть
этого формирования добралась до наших позиций близ
Ванне, к востоку от Сальма. Успех этих приключений
значительно превысил все мои ожидания. В тылу амери-
канских войск разразилась настоящая шпиономания, и B
своем рвении американцы объявили «шпионами» огром-
ное количество собственных сОЛДат!
В августе 1945 года B лагере B Оберурзеле капитан
американской армии рассказал мне следующую историю:
в конце декабря 1944 года он сам был арестован военной
полицией, и ему потребовалось немало времени, чтобы
доказать, что он не немецкий шпион из группы Скорце-
ни. По его словам, B создавшейся ситуации он был отча-
сти виновен сам. Во время наступления по территории
Франции он нашел рюкзак с вещами какого-то немецко-
го офицера, откуда позаимствовал пару сапог, которые
пришлись ему впору. Именно эти сапоги и вызвали по-
дозрения дотошного детектива военной полиции. Капи-
тана арестовали, проявив не слишком джентльменское
обращение. По его словам, он никогда не забудет те дни,
когда целую неделю был под подозрением B шпионаже.
Когда я находился в Нюрнбергской тюрьме, сержант
американской армии рассказывал мне, что в декабре 1944
года его и двух его товарищей арестовали неподалеку от
Мааса. У них с собой, к несчастью, оказалась камуфляж-
ная форма, лежавшая B их в джипе, где ее и отыскали
заподозрившие неладное сотрудники военной полиции.
Дело усугублял тот факт, что один из подозреваемых был
американцем немецкого происхождения и говорил с лег-
ким иностранным акцентом. Всех троих продержали пол
арестом более десяти дней. Им даже довелось при этом
столкнуться с четырьмя нашими солдатами из 150-й тан-
ковой бригады. Тот же американский сержант рассказы-
вал, что охота за шпионами пр0должалась до января 1945
года.
Работу американской контрразведки затрудняло то,
что многие немецкие солдаты были взяты в плен B так
206

называемых «полевых куртках» (что-то вроде курток-вет-
ровок), брошенных на полях сражений американскими
ряцовыми — подобная одежда была очень хороша для
декабрьской погоды с ее перепадами от морозов к отте-
пели. На пятом году войны не могло быть никакого
сравнения между немецким и американским обмундиро-
ванием. Однако быть одетым в такую куртку оказалось
достаточным, чтобы возбудить подозрения в причастно-
от к 150-й танковой бригаде.
Позднее, когда перед судом предстали девять моих
офицеров и я сам, оказалось, что нам крупно повезло. Ни
один боец из наших штурмовых групп не был при поимке
одет в американскую форму. В противном случае всех нас
ждала бы весьма незавидная судьба.

ЛАВА 15
B результате допросов многочисленных пленных аме-
риканских солдат мы выяснили, что совершили незначи-
тельную, но одновременно и фундаментальную ошибку
при подготовке «коммандо». Две наши штурмовые груп-
пы запросто могли попасть в плен. С типично немецкой
экономностью мы предполагали, что американцы долж-
ны комплектовать свои джипы экипажем из четырех че-
ловек. Самим американцам это могло показаться необыч-
ным и вызвать вполне обоснованные подозрения, потому
что B армии США дефицита транспортных средств не
было и в джипах у них ездили по трое.
Нашему участию в Арденнском наступлении было
суждено вскоре закончиться.
20 декабря штурмовая группа «Y» прибыла B Энгельс-
дорф и заняла позиции на главной дороге, ведущей в
Мальмеди. Фолькерсам уже вернулся, хотя его отряц все
еще находился B пути и вряд ли успевал воссоединиться
с нами до наступления полуночи.
Местоположение другой группы оставалось неизвест-
ным. Она по-прежнему находилась где-то далеко, и, при-
нимая во внимание постоянно увеличивающиеся дорож-
ные пробки, мы не могли даже приблизительно знать,
прибудет ли она вовремя. Теперь мне оставалось рассчи-
тывать на нее лишь как на резерв, да и то достаточно
сомнительный. Ее отсутствие означало уменьшение на-
ших боевых сил, однако данный факт следовало воспри—
нимать как фатальную неизбежность.
Вскоре на Энгельсдорф обрушились залпы артиллерий-
ских орудий. Наш штаб расположился в одной из вилл
208

неподалеку от деревушки, находившейся возле дороги, веду-
щей на Бельвю. Она была расположена на противоположном
склоне холма, поэтому артшшерийского обстрела можно было
не опасаться. По крайней мере, вражеские снаряды не очень-
то мешали нам проводить военные советы.
Для часа «Икс» я избрал раннее утро. Группа «Y»
должна была наступать с юго-востока, а отряд Фолькер-
сама — с юго-запада. Наш план заключался B следующем:
сломать первую линию обороны противника и, если это
возможно, сразу же ворваться прямо B город.
Небольшая часть моих людей должна была закре-
питься B городе, а остальные, проследовав через него,
захватить дороги, ведущие на север.
Группа Фолькерсама прибыла лишь поздно вечером —
при выезде из Энгельсдорфа его людей задержал налет
вражеской авиации. Однако им посчастливилось избежать
каких-либо потерь.
Незадолго до начала атаки я услышал доносившуюся
с севера артиллерийскую канонаду. На правом фланге
наши войска подверглись налету вражеской авиации, и
атака захлебнулась. Командир группы «Y» принял реше-
ние отступить, чтобы затем совершить прорыв еще раз.
Когда я узнал об этом, то приказал занять линию оборо-
ны B четырех километрах к северу от Энгельсдорфа и
ожидать там контратаки пехоты. В любом случае, правый
фланг можно легко восстановить, если все будет B поряд-
ке на левом.
Известий с левого фланга не поступало довольно
долго, и единственным свидетельством истинной карти-
ны происходящего были звуки стрельбы и раненые, ко-
торых привозили с поля боя. Когда рассвело, я отправил-
ся пронаблюдать за происходящим с вершины холма,
откуда были видны часть Мальмеди и обширный участок
дороги к западу от него. Я хорошо разглядел шесть наших
танков, вступивших B бессмысленный поединок с пре-
восходящими силами противника в попытке защитить
наших солдат на левом фланге.
Вскоре от наших пехотинцев я узнал о том, что они
наткнулись на сильное вражеское сопротивление, сломить
которое можно было лишь при помощи артподготовки.
Танки вели бой без всякой надежды на успех, пытаясь
прикрыть наступление наших пехотинцев. Я отцал приказ
209

своим солцатам перестроиться B новые порялки для пред-
стоящей контратаки, заняв место за гребнем холма.
Ближе K полудню мы установили непрочную линию
обороны протяженностью около десяти километров. На-
шей тяжелой артиллерией были орудия среднего калибра.
Для того чтобы ввести B заблуждение противника, я при-
казал совершить несколько вылазок на занятую им тер-
риторию. Артиллерийский обстрел врага усилился, сосре-
доточившись главным образом на долине, Энгельсдорфе
и ведущим к нему дорогам.
Вечером я отправился B штаб дивизии. Мой началь-
ник управления штаба разместил свою «канцелярию на
колесах» B саду тамошней гостиницы. Не успел я подойти
ко вхОДу, находившемуся шагах в тридцати, как хорошо
знакомый звук заставил меня броситься K дому. За спи-
ной прогрохотал взрыв. Из машины, получившей прямое
попадание, мы извлекли моего заместителя. Ему крайне
повезло — его ранило лишь острой щепкой, размером с
карандаш, вонзившейся B спину, не затронув никаких
жизненно важных органов. МЫ дождались следующего
взрыва и, не теряя ни минуты, забрались в бронеавтомо-
биль, который был припаркован, из соображений безо-
пасности, возле стены здания. Ночь была такой темной,
что разглядеть что-либо было практически невозможно.
Поэтому нам пришлось ехать на малой скорости, держась
середины дороги. Едва мы успели переехать через мост,
как совсем неподалеку от нас разорвалось сразу три сна-
рЯДа. Ощутив удар по лбу, я молнией вылетел из машины
и бросился в кювет. Автомобиль резко повело по дороге,
и он врезался в какую-то встречную машину, ехавшую с
выключенными фарами.
Я почувствовал, как что-то липкое и горячее застру-
илось по моему лицу. Прикоснувшись к нему рукой, с
ужасом обнаружил, что над правым глазом у меня болта-
ется оторванный лоскут кожи. Через несколько минут мы
снова были B штабе дивизии, где своим появлением по-
вергли B шок всех присутствующих. Неповрежденным
левым глазом я рассмотрел себя в зеркале. Зрелище было
явно не для слабонервных!
После того как водитель показал мне две пары дырок
на моей штанине, там где мое бедро украшали два огром-
ных синяка, я понял, насколько мне повезло. При мысли
210

о том, что отлелался лишь незначительными ранами, я
приободрился.
Мое везение продолжилось и B перевязочной госпи-
таля, где по счастливой случайности оказался свободен
один из четырех операционных столов, над которыми
врачи безостановочно трудились вот уже несколько Дней
подряц. Чтобы сохранить ясную голову, я отказался от
наркоза, и боль ощутил лишь тогда, когда врачи стали
извлекать осколки и зашивать рану.
Медики настаивали на моей немедленной госпитали-
зации, о чем, как я считал, не могло быть и речи, по-
скольку боевая обстановка была слишком серьезной. Я
знал о своем самочувствии лучше, чем кто бы то ни было,
и проявил непреклонность, заявив, что намерен вернуть-
ся на передовую под свою личную ответственность.
На следующий день я отправился прямо в штаб кор-
пуса, где снова попросил поддержки тяжелой артиллерии.
После этого вновь оказался на своем старом командном
посту, предварительно позаботившись о том, чтобы вме-
сте со мной туда отправился оберштурмбаннфюрер В.
(чья группа находилась в резерве), который мог бы при
случае меня заменить. Удивительно, сколько неудобств
может причинить человеку один поврежденный глаз! Я
обнаружил, что мне стало трудно передвигаться и ориен-
тироваться B пространстве, и поэтому мне приходилось
проводить большую часть времени B закрытом помеще-
нии. Однако ничто не могло помешать выбрать подходя-
щие площадки для артиллерийских батарей, которые нам
обещали выделить. Кроме того, по моему приказу были
разведаны позиции американской артиллерии. В те ми-
нуты нас сильно поддерживала мысль о том, что мы тоже
вскоре сможем ответить на огонь вражеских орудии.
24 декабря я отправился в Мейрод, где располагался
штаб 6-й танковой армии, рассчитывая ускорить получе-
ние обещанного артиллерийского подкрепления. Поездка
моя оказалась отнюдь не безопасной. Погода улучшилась,
и облачность рассеялась, что было на руку вражеской
авиации. Не единожды приходилось нам выскакивать из
автомобилей и прятаться в кюветах, плотно прижимаясь
к земле. В очередной такой раз я почувствовал, что мне
делается плохо и меня бьет озноб. За последние несколь-
ко дней рана моя воспалилась, и оберштурмфюрер СС Г.
211

настоял на том, чтобы мы сделали остановку в находив-
шемся неподалеку крестьянском доме.
Здесь мы обнаружили нескольких немецких солдат,
сидевших за столом. Они напоили меня горячим чаем,
однако я так и не согрелся — озноб по-прежнему колотил
меня — даже после того, как меня уложили в постель.
Только через несколько часов я почувствовал себя более
или менее сносно, чтобы отправиться «домой» — то есть
на наш командный пункт.
В тот же день, 24 декабря, объявился командир дол-
гожданной артиллерии, выступив едва ли не в роли ска-
зочного Санта-Клауса. Не теряя ни секунды на лишние
разговоры, я засадил его за изучение составленных нами
полевых карт и указал ему цели и выбранные мною пло-
шадки для артиллерийских расчетов. Поначалу я не заме-
тил в нем и тени сомнения или смущения, однако, когда
я встал и приказал ему отправляться прямо на позиции,
после чего без промедления сообщить мне о готовности к
бою, он сказал мне: «Должен сразу заявить вам, герр
Скорцени, что у меня всего лишь шестнадцать снарЯДов и
в ближайшее время я не рассчитываю получить больше».
Я потерял дар речи. Для чего нужна артиллерия без
боеприпасов? Подобный случай был достаточно типичен
для всей картины Арденнского наступления. Я абсолют-
но не понимал причин, по которым прекратились постав-
ки боеприпасов. Возможно, это было вызвано неудовлет-
ворительным состоянием дорог, дефицитом горючего для
автотранспорта, превосходством противника в воздухе или
же просто нехваткой стратегического сырья.
Сочельник мы встретили далеко не радостно. Канонада
вражеских орудий не затихала, и мы в любую минуту ожи-
дали наступления американской пехоты, которое могло без
особых усилий сломать нашу слабую оборону. Но на этом
наши тревоги не заканчивались. Продовольствие поступало
к нам в весьма малом количестве, и мы по-прежнему ощу-
щали жуткую нехвтку зимнего обмундирования.
Мой юный ординарец отправился на поиски рожде-
ственской елки. Он отсутствовал довольно долго, прежде чем
вернулся с макушкой высокой сосны и одной—единственной
свечкой. Благодаря этим нехитрым вещам нам удалось со-
здать более или менее праздничную обстановку. Наш повар,
старый моряк из «коммандо», уроженец Гамбурга, умудрился
212

приготовить для нас мясное блюдо. Однако самым прият—
ным гостинцем оказалось вино — no бутылке на человека, —
которое нам подарил местный священник.
На Рождество я отправился к Фолькерсаму на его
командный пункт, находившийся, как обычно. впереди
нас, примерно в 300 метрах от линии фронта. По пути
туда мне не раз приходилось передвигаться ползком, по-
тому что противник «щедро» поливал наши позиции ог-
нем из орудий самого разного калибра.
В самые первые часы рассвета одно из штурмовых под-
разделений Фолькерсама захватило в плен американскую
разведгруппу. У нее были с собой переносные радиопередат-
чики, так называемые «уоки-токи». При помощи подобного
устройства один из наших солдат, говоривших по-англий-
ски, затеял многочасовой разговор с противником, так и не
понявшим, кем же на самом деле бьш его собеседник. И
только когда последовал срочный приказ возвращаться, мы
позволили ответить настоящему пленному американцу, ко-
торый сказал: «Я отправляюсь в Германию».
28 декабря нас сменила на позициях пехотная дивизия,
получившая задание прикрывать наиболее важный участок
фронта. Однако ожицавшаяся нами атака американской
пехоты не состоялась — противника, очевидно, ввела в
заблуждение наша предполагаемая большая численность.
Нашу бригаду временно определили на отдых в Ширбахе.
В эти дни из штаба армии поступил приказ срочно
выяснить, известно ли кому-нибудь из нас о расстрелах
американских военнопленных. О результатах этого дозна-
ния было необходимо сообщить в штаб в строго указан-
ный срок. Как выяснилось, причиной послужило радио-
сообщение о том, что 17 декабря на перекрестке дорог к
юго-востоку от Мальмеди была расстреляна группа плен-
ных американских солцат. 150-я бригада сообщила наше-
му начальству, что ей ничего не известно об этом инци-
денте, и мы вскоре забыли об этом приказе, потому что
методы вражеской пропаганды были нам хорошо извест-
ны. По моему мнению, подобное злодеяние было совсем
не типично для немецких солцат.

ГЛАВА 16
31 декабря 1944 года меня вызвали в Ставку фюрера,
находившуюся теперь в Цигенхайне. Она представляла
собой несколько деревянных домиков, стоявших прямо
посреди леса на склоне горы. К моему удивлению, мо-
ральный дух штабных офицеров, встретивших меня, был
достаточно высок, вопреки ожиданиям неудач нашего
последнего наступления.
Адольф Гитлер принял меня в маленьком помеще-
нии для оперативных совещаний. Увидев повязку на
голове, он поинтересовался моим ранением и сразу же
послал за Штумпфэггером, своим личным врачом. Док-
тор пришел в ярость, увидев под бинтами загноившуюся
рану и воспалившийся глаз, и велел немедленно отправ-
ляться в госпиталь. K счастью, сегодня раны уже давно
зажили и никакой серьезной угрозы моему зрению боль-
ше нет.
Мне стоило больших трудов убедить доброго докто-
ра в том, что у меня богатырское здоровье, но я был
вынужден подчиниться и провести несколько часов на
операционном столе, где мне промыли рану и обработа-
ли ультрафиолетом. Мне также сделали пару уколов,
чтобы избежать возможного заражения крови. Весь этот
процесс оказался не слишком приятным, однако благо-
даря операции глаз удалось спасти, хотя при расстава-
нии доктор не слишком утешил меня, сказав: «Не могу
пока с уверенностью сказать вам, что уколы точно по-
могут. Следующие два месяца это покажут. Если вы к
этому времени почувствуете, что зрение ухудшается, это
будет означать, что зрительный нерв поврежден и глаз
214

тогда спасти не удастся». Тем не менее мой глаз изле-
чился полностью.
— Мы готовим грандиозное наступление на Юго-
Востоке Европы, — сказал Гитлер во время нашей встре-
чи, состоявшейся тем же днем. Его поведение показалось
мне несколько странным, и я подумал, что он либо зани-
мается самообманом, либо находится под воздействием
уколов профессора Мореля, которому удалось добиться
практически неограниченной власти над фюрером. Мно-
гих других врачей, например Рудольфа Брандта и Хас-
сельбаха, уже давно беспокоило состояние здоровья фю-
рера. Доктор Брандт рассказывал мне, что Морель полагал
наиболее эффективным для этого постоянные инъекции
стимулирующих препаратов, которые, по мнению Бран-
дта, впоследствии могли вредно сказаться на здоровье
фюрера. Однажды он по чистой случайности узнал о том,
что Гитлер B огромных количествах принимает желудоч-
ные пилюли, сами по себе вполне безвредные. Однако
после особого анализа выяснилось, что они содержат
микроскопические дозы мышьяка. Он знал, что для фюрера
мышьяк даже B самых ничтожных количествах вреден, и
предупредил его о возможных последствиях, однако пере-
убедить его так и не смог — Морель снова вышел побе-
дителем.
Это был мой последний разговор с фюрером. Не-
смотря на дурные предчувствия, я вышел из зала B более
приподнятом настроении, чем был B самом начале встре-
чи. Фельдмаршал Кейтель выглядел более озабоченным.
Я отклонил предложение встречать Новый год B Ставке
фюрера и, уехав вечером того же дня, услышал звон
новогодних колоколов уже B Кёльне. На следующий день
рано утром я уже находился B расположении своей бри-
гады.
Когда B начале января 1945 года 150-я танковая бри-
гада была расформирована, большая часть добровольцев
осталась B рядах моих подразделений особого назначе-
ния. В пользу высокого морального духа германской ар-
мии приведу тот факт, что добровольцев оказывалось
гораздо больше, чем того требовалось для какой-либо
боевой задачи.
В начале 1945 года и мне, и офицерам моего штаба
было ясно, что Германия вступает B последнюю фазу
215

войны, и поэтому, когда в начале января русские начали
свое грандиозное наступление и добились на фронте ре-
шающих успехов, стало очевидно, что все наши усилия
придется сосредоточить главным образом на Востоке, а
не на Западе. Распоряжения германского военного руко-
водства также свидетельствовали о том, что предполага-
ется использовать последние остатки военной мощи Гер-
мании именно на Востоке.
Днем 30 января я сидел за письменным столом у себя
во Фридентале, когда раздался телефонный звонок. Зво-
нили из приемной рейхсфюрера СС Гиммлера, который
совсем недавно был назначен командующим группой ар-
мий «Висла». Я получил срочный приказ: мои формиро-
вания особого назначения должны прямо сегодня отпра-
виться в Шведт-на-Одере, где восточнее русла реки
образовать плацдарм, который станет базой предстоящего
наступления наших войск. По пути следования нам над-
лежало освободить небольшой городок Фрайенвальде, ока-
завшийся в руках у русских.
Я внимательно, от первой до последней строчки,
изучил полученный приказ. Меня удивило, с какой лег-
костью там излагалась серьезная боевая задача: как это
можно просто так, походя, по пути следования к месту
боевой задачи, освободить целый город. Еще одна «лег-
кая», требующая молниеносного выполнения задача.
Я незамедлительно довел этот приказ до сведения
батальона «Центр», батальона парашютистов, находив—
шихся в Нойщтрелице, и батальона «Норд- Вест», равняв-
шегося по численности своего личного состава всего одной
роте. Затем приказал своему батальону в 11 часов вечера
быть готовым к смотру. Оставалось неясным, как можно
выступать к новому месту назначения прямо сегодня.
Серьезную озабоченность вызывал также вопрос с
транспортом, однако я заставил всех транспортников вклю-
читься в работу с максимальной скоростью, и соседняя
учебно—запасная часть согласилась работать всю ночь и
помочь нам с автомашинами. В штабе также закипела
поистине бурная деятельность. Вместе с моим новым
оперативным работником штаба гауптштурмфюрером СС
Хунке я подготовил приказы нашим разведчикам и стро-
евым частям. Мы прикинули приблизительное начало
216

марша и решили, что выступим в лучшем случае часов в
пять.
Вскоре я уже был в Шведте, где близ моста через
Одер меня ждали мои разведчики. Согласно полученному
приказу, им предстояло разведать местность, чтобы луч-
ше определить дислокацию будущего плацдарма. Комен-
дант Шведта, полковник-инвалид без одной ноги, рас-
сказал мне о том, что для снятия сильных болей он
принимает морфий.
Мое обращение к командованию группы армий вско-
ре прояснило вопрос с комендантом города. Полковник
и его малочисленный штаб оказались нужны в каком-то
другом месте, куда ему надлежало отбыть 1 февраля.
Теперь в Шведте в мое подчинение переходили три бата-
льона учебно-запасной воинской части, а также сапер-
ный батальон. Однако мне не следовало излишне заблуж-
даться насчет эффективности данного пополнения,
поскольку оно состояло главным образом из пожилых
сощат-инвалидов, которых уже не раз отправляли на
линию фронта.
Не дожидаясь их прибытия, я решил самолично оз-
накомиться с плацдармом. Сам мост, имевший длину
около километра, связывал реку и канал, между которы-
ми находились заливные луга с насыпной дорогой. Вода
в реке замерзла, и лед был достаточно крепким. Это
могло сослужить нам плохую службу в том случае, если
начнется неожиданное наступление русских. Поэтому лед
было необходимо взорвать. Для этого можно было попро-
сить из Штеттина* несколько ледоколов. Если бы нам
удалось открыть шлюзы и затопить местность между ре-
кой и каналом, получился бы неплохой заслон попыткам
русских форсировать реку.
В казарму я вернулся уже с четким планом конкрет-
ных действий. По моему мнению, необходимо было со-
брать воедино все наличные людские резервы и превра-
тить их в подготовленное к боевым действиям соединение.
Оставалось лишь надеяться, что до наступления совет-
ских войск у нас все еще есть время.
Днем состоялся мой продолжительный разговор с
* Ныне Шецин в Польше.
217

майором из саперного батальона. Мы обозначили с ним
на карте границы нашего плацдарма — получилось некое
подобие круга с радиусом около шести километров. Ме-
стность, где он проходил, была холмистая, удобная для
обороны. Соорудив внешнее кольцо, мы приступили к
созданию меньшего по размерам внутреннего, для чего
привлекли мужчин из числа местных жителей.
Удерживать позиции к востоку от Кёнигсберга я от-
правил батальон моих парашютистов. Им B поддержку
отправился также батальон кёнигсбергской милиции поц
руководством главы местной организации НСДАП. Бата-
льон «Центр» занял позиции во внутреннем кольце обо-
роны, готовясь B любую минуту защищать свой участок
плацдарма и любой ценой отстоять его.
В течение нескольких последующих дней продолжа-
лась постоянная работа по укреплению оборонительных
сооружений. Гражданские прекрасно понимали, что, по-
могая нам, онихзащищают свой родной дом. Для всех нас
появилась хорошая возможность воочию убедиться B том,
что такое единство фронта и тыла. Через несколько дней
мы смогли приступить к работе над внутренним кольцом
обороны.
Через кёнигсбергского бургомистра я посоветовал
гражданскому населению города эвакуироваться B Шведт,
где для него обещали подыскать жилье. Мы не могли
допустить, чтобы мирные жители оставались B непосред-
ственной близости от места предстоящих боев.
В Кёнигсберг совершенно неожиданно прибыл бата-
льон народного ополчения из Гамбурга. Мне показалось,
что моральный дух всех ополченцев был достаточно вы-
сок. Я прекрасно понимал, что переоценивать степень их
боевой эффективности не стоит, однако мы отчаянно
нуждались B тех, кто хотя бы был способен держать B
руках оружие. Гамбуржцы, кстати, оказались неплохо
вооружены и экипированы главным образом благодаря
Кауфману, военному комиссару Гамбурга. Во всяком слу-
чае, они во многих отношениях превосходили ополчен-
цев из Кёнигсберга. Согласно данным разведки, нам ста-
ло известно, где находится противник и с какого
направления можно ожидать его наступления. Уже l
февраля мы получили донесения о передвижения совет-
ских войск южнее Бад-Шёнфлисса. Вскоре мы стали
218

регулярно и не без успеха нападать на их малочисленные
передовые дозоры. Наши потери при этом были мини-
мальными. Это свидетельствовало о хорошей боевой вы-
учке наших солцат.
3 февраля мы смогли выставить по полноценному
батальону на обоих флангах. На двух центральных участ-
ках плацдарма я оставил B резерве два моих личных
батальона, поскольку ожидал, что противник нанесет
главный удар со стороны Кёнигсберга.
Вскоре к нам прибыл полковник люфтваффе, кото-
рый имел приказ сформировать из летчиков, оставшихся
без самолетов, боевую летную группу. Через неделю B его
распоряжении уже находились три роты, которых непло-
хо экипировали благодаря поставкам со складов люфт-
ваффе.
Ставка фюрера направила в Шведт свою собствен-
ную группу радистов для осуществления прямой связи с
этим городом. Очевидно, этому участку фронта придава-
лось достаточно важное значение. Таким образом, мы
получили возможность передавать абсолютно надежные
сведения о передвижениях противника на этом участке.
Вместо артиллерии, поддержки которой мы так про-
сили, боевое формирование B Шведте получило B каче-
стве подкрепления три дивизиона противовоздушной
обороны. Их прислали из разных полков, и поэтому
возник ряц бюрократических формальностей. После дол-
гих переговоров с чиновниками Министерства авиации
нам удалось переделать зенитные орудия B полевую ар-
тиллерию и разместить артиллерийские расчеты на огне-
вых позициях нашего плацдарма.
Огневые точки оставшихся батарей были размещены
на западном берегу Одера. Их предполагалось использо-
вать B качестве тяжелой артиллерии, для чего требовалась
серьезная боевая подготовка. K счастью, группа армий
направила к нам офицера-артиллериста, сумевшего всего
за несколько дней добиться поразительных результатов.
Прибывший к нам генерал из штаба корпуса сооб-
шил, что B помощь нам будет прИДана дивизия, состояв-
шая из военных моряков, для укрепления линии обороны
на западном берегу Одера южнее наших позиций. Кроме
того, он сообщил что наша боевая дивизия преобразована
B дивизию «Шведт», а обе новые дивизии войдут B состав
219

его корпуса. Генерал одобрил предпринятые мною дей-
ствия и приказал продолжать работу над оборонительны-
ми сооружениями. Особенно он одобрил меры безопас-
ности, предпринятые на нашем участке плацдарма: когда
он приехал к нам, часовые не сразу пропустили его,
поскольку не знали в лицо.
Вскоре я получил срочный и секретный приказ из
Ставки Гитлера, в котором упоминался случай, когда два
грузовика, нагруженные документами чрезвычайной го-
сударственной важности, потерялись где-то в лесах к
востоку от Бад-Шёнфлисса по ошибке какого-то офици-
ального лица. Эти документы ни при каких обстоятель-
ствах не должны были попасть в руки врага. Для уничто-
жения этих грузовиков был отправлен самолет, однако
обнаружить их так и не удалось. Теперь задача по поиску
или, в случае необходимости, уничтожению вышеупомя-
нутых сверхсекретных документов возлагалась на диви-
зию «Шведт».
Задав рЯД необходимых для проведения подобной
операции вопросов, я узнал, что на самом деле это были
не государственные, а партийные документы из Партий-
ной канцелярии рейхсляйтера НСДАП Бормана. Я пред-
ложил, чтобы тот чиновник, которому было известно
точное их местонахождение, отправился бы вместе с нами
на их поиски. В любом случае, нам придется провести
кое-какие разведывательные мероприятия, которые по-
зволят определить точные шансы на успех операции,
поскольку существовала опасность того, что мы можем
вступить в бой с противником. Мне очень не хотелось
рисковать жизнями моих людей ради каких-то бесполез—
ных бумаг и спасения репутации какого-то партийного
функционера. Моих подчиненных следовало приберечь
для более важных дел.
В конечном итоге я решил самостоятельно осмотреть
местность. Захватил с собой собаку и несколько солцат,
а также моего заместителя, гауптштурмфюрера Хунке.
Соблюдая осторожность, мы пешком добрались до
Бад-Шёнфлисса. Водителям автомашин я приказал вые-
хать вслед за нами немного позже. Из ближайших домов
не было слышно ни единого звука. Вскоре мы оказались
перед старинными воротами. Справа проходила дорога,
220

которая вела к железнодорожной станции. Неподалеку от
этого места мы обнаружили трупы двух гражданских лиц.
Из окна одного из домов выглянул какой-то человек.
Выйдя на улицу, он подошел к нам. Видимо, он никак не
мог поверить в то, что видит перед собой настоящих
немецких СОЛДаТ. От него мы узнали, что русские пробы-
ли в городке два дня. На станции находится их штаб и
размещаются танки. Железнодорожное сообщение рус-
ские восстановили, и поэтому на станцию теперь посто-
янно прибывают их войска и боеприпасы.
Я решил самостоятельно проверить эту информацию.
Троих людей из моего маленького отряда я отправил на
разведку к железнодорожной станции, приказав пройти
по городским улицам. Остальные должны были подо-
браться к станции, выйдя через городские ворота и на-
правившись по окольной дороге. Вернувшись, мои раз-
ведчики сообщили, что насчитали не менее пятидесяти
танков противника недалеко от станции. Основные силы
русских размещались к югу и востоку от города. Теперь
мы обладали достаточно полной информацией. Нам было
ясно, что любая попытка добраться до леса к нашим
грузовикам обречена на неудачу. Кроме того, я был уве-
рен, что русские уже обнаружили наши машины.
Две молодые женщины с грудными детьми остава-
лись вместе с нами. Ни одна из них не произнесла ни
единого слова, однако их умоляющие взгляды говорили о
том, что они хотят, чтобы мы забрали их с собой, поэтому
мы велели им сесть на пол нашего разведавтомобиля и
поехали обратно.
В тот же вечер русские осуществили наступление на
Кёнигсберг сорока танками и несколькими батальонами
пехоты. Неся большие потери, рота наших парашютистов
отбила первую атаку, однако ближе к полуночи против-
ник, наступая с севера и юга, все-таки вошел в город. Бои
шли за каждый дом, более десятка вражеских танков
было подбито при помощи противотанковых ружей.
Медленно отступая, мы смогли к утру вернуться на наш
плацдарм. Этот первый бой показал, что даже только что
созданные формирования способны действовать в бою
как крупное кадровое соединение. Наши солдаты мужали
и набирались боевого опыта с каждым часом.
221

Вернувшись со своего командного пункта в Шведт, я,
к удивлению, обнаружил, что моего возвращения ожщает
командир кёнигсбергского отряда народного ополчения.
Увидев меня, он воскликнул: «Кёнигсберг пал!» Узнав,
что этот человек ожидает меня уже со вчерашнего вечера,
я понял, что он просто-напросто сбежал, оставив своих
людей в смертельной опасности. На языке военного вре-
мени это означало только одно — трусость и дезертирство.
Я приказал арестовать его и отдать под трибунал. Ника-
ких сомнений в исходе этого дела не оставалось — дезер-
тира приговорили к смертной казни. Однако из разговора
с одним из членов трибунала выяснилось, что судить
старших партийных функционеров может только высший
партийный суд. Я предположил, что его скорее всего
оправдают, и не ошибся в своем предположении — на
следующий день гауляйтер Штурц уже разгуливал на сво-
боде. К моему удивлению, он обрушился на меня с упре-
ками, но когда я задал ему простой вопрос, наказывают
ли за дезертирство партийных функционеров, он был
вынужден признать, что я действовал в строгом соответ-
ствии c законом.
5 февраля мы отвели наши войска с первой линии
обороны, продолжая при этом занимать деревню Нип-
первизе, и русские теперь предпринимали атаки на наш
плацдарм ежедневно. У нас не было ничего, что можно
было бы противопоставить вражеским танкам, которые
часто прорывались прямо на наши позиции. Их натиск
нам приходилось сдерживать при помощи противотанко-
вых ружей. От пленных мы узнали, что это был бронетан-
ковый гвардейский корпус Советской армии, оснащен-
ный усовершенствованными моделями танка Т-34 а таюке
американскими, полученными по ленд-лизу.
Бои не утихали ни на один день. На атаки противни-
ка мы отвечали контратаками. Как-то раз два русских
танка подобрались к мосту на несколько сотен метров,
прежде чем нам удалось вывести их из строя. Атаку
следовавших за ними вражеских пехотинцев отразил прак-
тически один лишь взвод наших снайперов. В другой раз
двум танкам противника удалось подобраться достаточно
близко к нашим позициям и обстрелять цитадель Швед-
та, однако командир здешнего участка фронта самолично
подбил их выстрелами из противотанкового ружья. По-
222

добные подвиги наших офицеров служили наилучшим
примером для солдат. Все мои опасения, к счастью, не
оправдались. Наши бойцы мужественно бросались в бой,
проявляя чудеса героизма.
Расскажу об одном случае. Роте, сформированной из
пилотов люфтваффе, удерживавшей последние позиции в
Ниппервизе, под натиском противника пришлось отсту-
пить, и вечером я сообщил об этом в штаб корпуса. На
следующее утро в самый разгар боя под Г рабовом из
штаба пришло радиосообщение, в котором содержался
вопрос: «Отдан ли под суд трибунала командир отрЯДа из
Ниппервизе, он уже расстрелян?» С трудом подавив в
себе вспышку гнева, я радировал в ответ: «Этот офицер
не расстрелян и не будет отдан под суд». После этого я
направился на плацдарм в Грабов, где возглавил боевые
действия батальона парашютистов.
Кровопролитный бой продолжался. Наш участок
линии фронта переходил из рук в руки. И мы, и русские
непрерывно контратаковали друг друга. Наши войска несли
тяжелые потери.
Русские бросали B бой все новые и новые ПОДкреп-
ления — и танки, и пехоту.
В сложившейся жаркой боевой обстановке я быстро
забыл об утреннем радиосообщении. Я находился в под-
вале дома, когда позвонили из штаба и напомнили о том,
что мне надлежит в 4 часа докладывать в группу армий.
Моя первая мысль была 0 том, что из штаба корпуса, где
меня сильно недолюбливали, скорее всего передали в
штаб армии мои слова о командире отряда, находивше-
гося под Ниппервизе.
Я снова накликал на себя беду!
Однако в ту минуту следовало думать о делах более
важных. Русские прорвались слева от дороги, и возникла
угроза их прорыва в Грабов.
С одной стороны дороги на нас надвигались совет-
ские танки. В помощь нашим зенитчикам мы быстро
направили солдат с двумя противотанковыми ружьями,
которые смело поползли навстречу вражеским машинам.
Появлявшиеся то здесь, то там клубы дыма свидетель-
ствовали о том, что подбит очередной танк.
Участок слева от дороги пришлось отбивать у врага
метр за метром. Русские сражались с поразительным
223

упорством, и лишь немногие из них живыми вернулись
на свои позиции.
Когда я вернулся к себе B штаб, уже стемнело. Часы
показывали шесть. Шесть часов! Вот уже два часа я
заставлял рейхсфюрера ждать!
В штаб Гиммлера в Пренцлау я прибыл лишь в пол-
девятого вечера. Большинство офицеров встретило меня
как какого-нибудь закоренелого преступника. Адъютант
Гиммлера сообщил, что меня вызвали в связи с утренним
телефонным звонком и что мое беспардонное опоздание
привело рейхсфюрера в ярость. «Он встретит вас скорее
всего в самом скверном расположении духа», —сказал
адъютант, оставляя меня.
Вскоре меня вызвали к рейхсфюреру. Войдя B уже
знакомую мне комнату, я доложился. Прямо с порога
Г иммлер гневно обрушился на меня. Я уловил в нескон-
чаемом потоке брани лишь слова «наглость», «неподчи-
нение» и «военно-полевой суд». Мне оставалось лишь
стоять по стоике смирно, ожидая, когда предоставится
возможность высказаться. Не переставая говорить, Гимм-
лер расхаживал по комнате взад-вперед. На какое-то
мгновение он остановился прямо напротив меня. Я сде-
лал глубокий вдох и рассказал ему в нескольких словах о
случившемся в Ниппервизе.
— Этот офицер отступил по моему приказу, — сказал
я, дав выход тому негодованию, которое копилось во мне
несколько последних дней. — B дивизию в Шведте посту-
пило из штаба корпуса только несколько бессмысленных
приказов. Что касается боеприпасов, то она не получила
ничего.
Удивительно, но Гиммлер не стал перебивать меня.
— Но вы заставили меня ждать целых четыре часа! —
воскликнул он.
Я объяснил, что не мог покинуть свой командный
пункт во время боя. Услышав это, Г иммлер сменил гнев
на милость. Настроение его резко изменилось. Он внима-
тельно выслушал мое сообщение о боевой обстановке на
вверенном мне плацдарме, следя при этом по карте. В
ответ на мою просьбу о подкреплении мне было обещано
танковое подразделение. Это было намного больше того,
на что я мог рассчитывать. Я благоразумно не стал гово-
рить об этом вслух.
224

Затем рейхсфюрер СС пригласил меня на обед и,
провожая к двери, положил руку мне на плечо. Я до сих
пор помню изумленные лица офицеров, ожилавших воз-
вращения разжалованного Скорцени. За обедом разгово-
ры велись исключительно о неудачах на фронте и даже о
случаях измены и дезертирства — о последнем, находясь
в Шведте, я знал не понаслышке. Наши связисты пере-
хватили радиопереговоры между вражескими танкистами
и услышали немецкую речь, доказав, что слухи об «армии
Зейдлица»* имели под собой серьезные основания.
Когда обед закончился и Гиммлер встал из-за стола,
я ‚задал ему вопрос:
— Рейхсфюрер, мы до сих пор говорили о малопри-
ятных вещах. Вам, очевидно, известно много такого, о
чем я не знаю. Как нам сегодня выиграть эту войну?
Последовал ответ, который я не могу забыть и по сей
день:
— Поверьте мне, Скорцени, мы еще эту войну выиг-
раем!
Поскольку Гиммлер ничем не подкрепил свой опти-
мизм, мне не оставалось ничего другого, как удалиться.
Расчеты, делавшиеся для Генерального штаба, не все-
гда основывались на достоверной информации: Гитлер
неизменно верил в то, что огромные ресурсы русских
коша-нибудь истощатся. Эти неверные расчеты и стали
причиной преждевременного февральского наступления
наших войск в Померании.
Нам уже удалось добиться поразительных успехов на
нашем плацдарме, когда прибыло обещанное танковое
соединение. С помощью подкрепления мы уничтожили
отряд вражеских огнеметчиков, а также захватили дерев-
ню Ханзеберг, находившуюся за пределами нашего уча-
стка фронта. Трофеев — минометов, противотанковых
орудий и пулеметов — было так много, что в штабе
корпуса мне сначала не поверили. К сожалению, все это
у нас через десять дней забрали. Но, несмотря ни на что,
мы при каждом удобном случае старались перейти в
наступление.
К обстановке на нашем плацдарме особый интерес
проявлял сам рейхсмаршал Герман Геринг — совсем ря-
"‘ Союз немецких офицеров.
9 Зак. 2552 225

дом, неподалеку от Шведта, располагалось его поместье
Каринхалль. Звонки из Каринхалля с вопросом об обста-
новке на фронте раздавались порой B два часа ночи.
Однажды, когда мне был задан вопрос, нужно ли нам
что-нибудь, я тут же ответил, что мы постоянно нужда-
емся B подкреплении. Прямо на следующий день мы
получили помощь B виде спешно сформированного бата-
льона дивизии «Герман Г еринг». Он состоял из крепких,
здоровых, хорошо сложенных молодых бойцов, которыми
командовал майор с Рыцарским крестом с дубовыми
листьями. Он немедленно попросил меня указать его
людям их участок фронта. Когда я поинтересовался у
него 0 его пехотном боевом опыте, выяснилось, что до
самого недавнего времени он был пилотом самолета—
бомбардировшика подобно большинству офицеров его
батальона. В сложившейся обстановке было бы преступ-
лением использовать летчиков B качестве обычной пехот-
ной части, и, невзирая на протесты майора, я разбил его
батальон на небольшие отряды, которые направил B наши
лучшие части B качестве резерва. Две недели спустя снова
воссоединил их, и майор выразил мне свою горячую
благодарность. Потери среди его людей оказались мини—
мальными, и летчики стали настоящими фронтовиками
благодаря своему краткосрочному, но суровому боевому
опыту.
Бои день ото дня становились все более ожесточен-
ными. Поголные условия также ухудшались — было хо-
лодно и сыро. Моим солдатам приходилось стоически
превозмогать тяготы суровых природных условий. В за-
ново сформированные батальоны вливалось большое ко-
личество солдат, которые в течение долгих недель остава-
лись на одном и том же участке фронта, и следует отметить,
что у нас было всего лишь шесть-семь случаев дезертир-
ства. Нет нужды говорить о том, что все дезертиры были
отцаны под трибунал. Если мне не изменяет память,
трибуналом были вынесены четыре смертных приговора.
Никаких нарушений дисциплины не наблюдалось, и, по
мнению опытных боевых командиров, наше формирова-
ние сражалось так же хорошо, как и кадровые дивизии,
вот уже несколько лет нахолившиеся на фронте.
Один раз нам дали B ПОДкрепление роту казаков из
состава войск СС, которые предприняли несколько отча-
226

янных ночных вылазок. К нам прислали также румын-
ский полк, и румыны воевали так же хорошо, как и
немцы. В числе наших «коммандо» были также норвеж-
цы, датчане, голландцы, бельгийцы и французы, так что
можно по праву утверждать, что наша дивизия являлась
истинно европейской.
Однажды возникла опасная ситуация, когда русские
в сумерках обошли наши главные позиции параллельно
дороге, ведущей на Кёнигсберг. Спустя несколько часов
они заняли деревню Грабов и оказались примерно в трех
километрах от Одера. Наши контратаки силами штурмо-
вой роты и части саперного батальона были отбиты, и
нам только с третьего захода удалось снова взять Грабов
в свои руки. Отбивать эту деревню у врага нам приходи-
лось дом за домом, метр за метром. Каждый двор, каждая
улица стали ареной беспощадной схватки не на жизнь, а
на смерть. Уже стемнело, когда деревня оказалась снова
и полностью в наших руках.
Когда я вошел в только что отбитый у русских дом,
в погребе которого находился командный пункт баталь-
она парашютистов, стоявший там телефон каким-то чу-
дом оказался цел. Я позвонил в штаб дивизии и доложил
об исходе боя. В ответ услышал, что меня вот уже не—
сколько часов ожидает сам Герман Геринг, и сообщил,
что выезжаю сию же минуту.
Я обнаружил Г еринга сидящим в открытом автомо-
биле в окружении солдат. Сразу же обратил внимание на
то, что на его сером мундире нет знаков различия. После
того как я доложил ему о боевой обстановке, он заявил,
что хочет отправиться на наш плацдарм. Я ответил согла-
сием, Однако некоторые офицеры из свиты рейхсмаршала
не поддержали его. «В таком случае за безопасность этой
поездки вы отвечаете лично», — сказали мне.
За Нидеркренгом я остановил оба наши автомобиля.
Дорога впереди нас хорошо просматривалась русскими, и
я не осмелился подвергать опасности жизнь Геринга —
мы могли попасть под артобстрел противника, поэтому с
рейхсмаршалом прошли дальше пешком вдоль окопов до
самой горящей деревни. Нам часто приходилось бросать-
ся на землю, когда очередной снаряд разрывался слиш-
ком близко от нас.
На дороге мы увицели русский танк, подбитый мои-
227

ми солдатами. «Хорошая работа, — произнес Геринг,
указывая на него. Пожав руки солдатам, подбившим этот
танк, он угостил их шнапсом и сигаретами. Через не-
сколько сот метров нам встретилось еще одно противо-
танковое орудие. Завидев Геринга, артиллеристы вытяну-
лись по стойке смирно. Рейхсмаршал коротко побеседовал
с ними, разрядив натянутую обстановку шуткой. Когда
мы наконец добрались до деревни, Геринг ознакомился с
картиной боя. Его особенно интересовали танки — слава
Богу, мы не взорвали их, как это обычно делали. Он
также побывал на командном пункте, где одарил присут-
ствующих небольшими подарками. Моему заместителю,
например, он презентовал коробку хороших сигар. Вско-
ре стемнело, и я приказал послать за автомобилями. Мы
расстались с рейхсмаршалом на мосту, на дороге, веду-
щей B Шведт. После этого наши подразделения присту-
пили к обстрелу вражеских позиций из дальнобойных
зенитных орудий. На колокольне B Хоэнкрениге сидел
наш наблюдатель, который по телефону сообщал о посад-
ках вражеских самолетов на аэродроме под Кёнигсбер-
гом. Наши хорошо откорректированные залпы по взлет-
ным полосам наверняка нанесли врагу серьезный урон.
В те дни нас очень удивили британские радиопереда-
чи, B которых говорилось примерно следующее: «Извест-
ный немецкий офицер, оберштурмбаннфюрер СС Отто
Скорцени, осуществивший дерзкое похищение итальян-
ского диктатора Бенито Муссолини, ныне повышен B
чине и носит погоны генерал-майора (бригаденфюрера
СС) и получил приказ оборонять Берлин, таким образом
став самым влиятельным человеком B столице Герма-
нии.» В типичном для англичан духе B самом конце
радиосообщения содержалось самое неприятное: «Скор-
цени уже взялся за порученное ему дело, начав с ликви-
дации сомнительных элементов среди гражданского насе-
ления B северных районах Берлина».
Позднее мне стало известно, что это сообщение было
не совсем далеко от истины, потому что примерно B это
же время в Имперской канцелярии вынашивался план
использовать меня каким-то образом B обороне Берлина.
Мое имя вполне могло фигурировать B разговорах имен-
но из-за этой британской радиопередачи. Но каким об-
разом англичане обо всем так быстро пронюхали?
228

28 февраля 1945 года совершенно неожиданно для
меня пришел приказ о моем возвращении в Берлин. В
этом я угадал некий намек на то, что пожелание исходило
из Ставки Гитлера. Моя попытка перетянуть за собой
часть моих подчиненных не увенчалась успехом — скорее
всего мне больше не суждено увидеться с моими боевыми
камерадами. В течение ближайших суток мне надлежало
передать мою дивизию другому командиру.

ГЛАВА 17 ` '
B Берлине я сначала чувствовал себя не в своей
тарелке, потому что давно уже потерял вкус к кабинет-
ной, бумажной работе, которая еще более затруднялась
тем, что большую часть офицеров моего штаба отправили
B Баварию. Сильно возросло количество проблем,
связанных с транспортом и поставками военного снаря-
жения, и даже самая лучшая организация дела была не в
состоянии справиться с тем ущербом, который постоянно
наносили железным дорогам налеты вражеской авиации.
Железнодорожным составам часто приходилось менять
маршрут, и поэтому опоздания стали обычным делом.
7 марта было ознаменовано катастрофой на Запад-
ном фронте, где американцы захватили мост через Рейн
в районе Ремагена. В последующие дни мы предприни-
мали многочисленные попытки уничтожить этот мост с
воздуха, однако ни одна из них не возымела успеха.
Вечером меня вызвали в Имперскую канцелярию, гене-
рал И0дль ознакомил с новым заданием для моих дивер-
сантов — «людей-лягушек». Был ошан приказ готовить
самолет, который вывезет их из Вены. Впервые в жизни
я принял порученное мне задание с тяжелым сердцем. В
это время года температура воды B Рейне была около нуля
градусов. Более того, плацдарм американцев недавно
расширился еще на десять километров вверх по течению
реки, и поэтому я сразу заявил, что, по моему мнению,
шансы на успех этого мероприятия слишком малы, но,
конечно же, переброшу моих лучших людей в заданный
район и предоставлю им возможность самим решать,
следует ли идти на риск.
230

Командиром спецгруппы «Дунай» был лейтенант С.,
все-таки решившийся на это рискованное дело. Однако
предстояло подождать еще несколько дней, когда с побе-
режья Северного моря поступят необходимые для готовя-
щейся диверсии снаряды-торпеды. Несколько транспор-
тов подверглись налетам вражеской авиации, поэтому
оттягивали подготовку к операции на неопределенное
время. Когда все наконец было готово, вражеский плаЦ-
дарм увеличился до 16 километров вверх по течению.
Стояла холодная, морозная ночь, когда мои пловцы
погрузились в ледяные воды Рейна, в которых кое-кому
из них суждено было остаться навсегда. Поверхность
реки освещалась прожекторами, и вскоре неприятель от-
крыл огонь, нанеся нашему диверсионному отряду серь—
езный урон. Каким же должно было быть удивление
пловцов, когда, еще не доплыв до самого моста, они
обнаружили, что американцы уже навели несколько пон-
тонных мостов. Однако наши диверсанты сумели зами—
нировать несколько понтонов, хотя лишь немногие из
них — те, кто остался в живых, — могли бы с уверенно-
стью сказать, насколько результативно это было сделано,
принимая во внимание чрезвычайно холодную воду. Те,
кому посчастливилось остаться в живых, полумертвые от
усталости выбрались из воды и вскоре были захвачены в
плен. Однако взрывами, устроенными нашими диверсан-
тами, все-таки удалось нанести врагу некоторый урон.
Г де-то в последних числах марта я шел по коридору
Имперской канцелярии, когда на моем пути неожиданно
возник Адольф Гитлер. Я ужаснулся его облику — он
превратился в усталого, изможденного старика. Увидев
меня, фюрер протянул ко мне руки:
- Скорцени, позвольте поблагодарить вас и ваших
людей за подвиги на Восточном фронте! Ужасно долго не
поступало никаких утешительных известий с вашего плац-
дарма. Я награждаю вас Дубовыми листьями к Рыцарско-
му кресту и через несколько дней лично вручу вам эту
награду.
Несколько дней спустя, 31 марта, я получил приказ
перевести моих людей в так называемую «Альпийскую
крепость» и дожидаться там последующих приказаний.
Поскольку уже не за горами был неизбежный конец
войны, я мог лишь предполагать, что туда, в горы, вскоре
231

переправят и Ставку Гитлера. Предполагалось, что война
будет вестись до победного конца.
Я попробовал добиться разрешения на перевоц с
Восточного фронта хотя бы некоторых из моих подчи-
ненных, имевших опыт ведения боевых действий в усло-
виях горной местности, и после долгих переговоров с
начальством командир батальона «Центр» и 250 его сол-
дат получили приказ поступить в мое распоряжение. Таким
образом, мне пришлось снова начинать практически с
нуля, имея в подчинении всего две роты.
Когда приготовления к отправке на новое место были
в самом разгаре, я получил приказ отправляться в Силе-
зию, в штаб генерал-полковника Шёрнера, где мне над-
лежало обсудить ряд вопросов, связанных с размещением
моего батальона «Ост-2».
Я прибыл на место 10 апреля и немедленно поздра-
вил Шёрнера с присвоением ему звания фельдмаршала.
Даже за короткое время нашего c ним общения я смог
понять, почему кто-то ненавидел его за жестокость, а
кто-то искренне восхищался его решительностью. Две
предстоящие операции наших диверсантов по уничтоже-
нию стратегически важных мостов были внимательным
образом изучены и получили одобрение командования.
Неделю спустя они были успешно выполнены.
Вскоре от одного офицера из штаба Шёрнера я узнал
о критической обстановке, сложившейся в Вене. Не мед-
ля ни минуты, я отправился в австрийскую столицу. Уже
стемнело, когда я пересек мост Флорисдорф и въехал в
Вену. Хорошо слышна была отдаленная канонада, где-то
вдалеке горели городские кварталы. Я на всей скорости
помчался в штаб корпуса, находившийся в бывшем зда-
нии Министерства обороны, которое сейчас было погру—
жено во тьму. Часовой сообщил мне, что командный пост
сейчас находится во дворце Хофбург. Когда я добался до
указанного места, то отыскал офицеров в подвале одного
из домов. От них я узнал, что войска противника нахо—
дятся уже на окраине Вены, однако их натиск все еще
сдерживают немецкие войска.
Я решил наведаться на пару минут в Майдлинг, на
мою фабрику. Добравшись до кольцевой дороги Матц-
ляйнсдорф, услышал слева от меня оглушительные раска-
ты орудий и оружейную стрельбу — в той стороне шел
232

ожесточенный бой. Дорога передо мной оказалась забло-
кированной. Не успел я выбраться из машины, как из
темноты неожиданно выросли две фигуры — венские
полицейские B касках и с автоматами.
— Мы охраняем этот блокпост, — объяснили они. —
Русские уже заняли южную автостраду.
В конечном итоге мне все-таки удалось добраться до
Майдлинга и побывать B моем бывшем рабочем кабинете.
Стреляли где-то уже совсем рядом. Следовало проявлять
крайнюю осторожность. На самом верхнем этаже я застал
моего компаньона и его секретаршу. От них я узнал о
том, что B городе уже начали громить общественные
здания и что по какой-то необъяснимой причине власти
запретили горожанам выезд из Вены на автотранспорте.
(Судя по тому, что я видел собственными глазами, этот
приказ практически не выполнялся). Что удивило меня
еще больше, так это то, что власти еще не начали распре-
делять среди гражданского населения имевшиеся B горо-
де запасы продовольствия. Было ясно, что городская ад-
министрация уже не B состоянии нормально
функционировать.
Вернувшись B Хофбург, я встретился с адъютантом
Бальдура фон Шираха, которому рассказал обо всем уви-
денном. Мне показалось, что он вообще не поверил моим
словам. «Если верить официальным сообщениям, рус-
ские еще нигде не прорвали линию фронта»,— сказал он
и отвел меня к своему шефу.
Когда я вошел B кабинет фон Шираха, меня поразило
его немыслимое для осажденного города шикарное уб-
ранство. Я повторил то, что уже рассказал его адъЮтанту
и добавил:
— Я не видел ни одного немецкого солдата! Посты на
дорогах никем не охраняются! Русские спокойно разгули-
вают там, где им заблагорассудится!
В ответ я услышал лишь короткое:
— Этого не может быть!
Я не предложил Шираху съездить и самому убедиться
B происходящем или же отправить кого-нибудь с этой
целью и доложить об увиденном. Однако его мысли были
далеко отсюда. На карте он видел дивизии, спешащие B
Вену с севера, в то время как другие наши части захло-
пывали ловушку на Западе. Он уже «освобождал» Вену, B
233

соответствии с планом, который напоминал план осво-
бождения австрийской столицы в знаменитую военную
кампанию 1683 года, когда принц Штаремберг стал спа-
сителем Вены. В этом стратегическом планировании было
что-то призрачное — на фоне освещенной свечами опе-
ративной карты в подвале старинного императорского
дворца. Уж не сражался ли Ширах с дивизиями призра-
ков? Я-то точно знал, что никаких других боевых частей
больше нет. Уходя, я услышал прощальные слова предво-
дителя «Гитлерюгенда»: «Здесь я буду сражаться и здесь
я погибну!»*
11 апреля примерно в 5 часов утра мы снова оказа-
лись на мосту Флорисдорф. Я окинул город прощальным
взглядом. Пожары, стрельба, артиллерийская канонада -
таким было мое прощание с моей любимой Веной! Мне
казалось, что я лишился чего-то такого, что было неотъем-
лемой частицей меня самого, и поэтому несколько пос-
ледующих дней находился в угнетенном состоянии духа.
Через Вальдфиртель мы добрались до Верхней Авст-
рии, откуда я отправил в Ставку следующее сообщение:
«По моему мнению, Вена падет завтра утром. Беспоря-
дочное отступление следует предотвратить при помощи
полиции».
Моим оставшимся в живых из «коммандо», которые
еще находились на юго-востоке и юго-западе, я приказал
прибыть ко мне в «Альпийскую крепость».
20 апреля 1945 г. прозвучало историческое радиосо—
общение: «Берлин навсегда останется немецким, а Вена
снова станет немецкой». Именно в этот день на герман-
скую столицу обрушились первые русские снаряды. В
мою память крепко врезались слова Геббельса из его
радиообращения к нации, прозвучавшего в этот день
рождения фюрера: «Верность — это мужество, с которым
мы встретим нашу судьбу!»
Какая же судьба постигнет нас и Европу в целом?
Может быть, единственный ответ на этот вопрос: неми-
* Бальдур фон Ширах, тогда — гауляйтер Вены, не погиб воп-
реки своему обещанию, а в 1946 г. на Нюрнбергском процессе
главных немецких военных преступников был признан виновным B
преступлениях против человечества и приговорен к 20 годам заклю-
чения и освобожден B 1967 г. В 1967 г. выпустил книгу воспомина—
ний «Я верил Гитлеру». Умер B 1971 г.
234

нуемый крах Германии, приближающийся c каждым ча-
сом? Разве найдется другое решение вечных проблем
раздираемой противоречиями Европы? Никаких сомне-
ний уже не остается — исход войны предрешен.
30 апреля по радио прозвучало сообщение о смерти
Адольфа Гитлера. Собрав всех оставшихся в живых офи-
церов и солдат, я рассказал им о случившемся. Мне
показалось, что они ожидали услышать от меня нечто
большее, чем сухая констатация факта, и я счел необхо-
димым добавить несколько слов от себя. Короткое обра-
щение к камерадам и подчиненным я закончил следую-
щими словами:
— Фюрера больше нет. Да здравствует Германия!
Вскоре стало известно о том, что главой рейха назна-
чен гросс-адмирал Дёниц, отдавший 7 мая приказ о пе-
ремирии. Какие-либо передвижения немецких войск были
запрещены. K этому времени я уже принял решение
отправиться вместе c горсткой моих самых преданных
сподвижников в горы, строго приказав остальным моим
подчиненным спрятаться и ожидать от меня последую-
щих указаний.

й
ГЛАВА 18
Вечером 6 мая мы находились в горах неподалеку от
Радштадта. Со мной были подполковник С.‚ Радль, Хунке
и трое солдат. Первые дни мира среди солнечного света
и горных снегов вполне могли бы показаться отпуском и
приятным времяпровождением, если бы не беспокойные
мысли о нашем будущем. В ту пору меня особенно зани-
мал выбор: что делать — бежать за границу или покончить
жизнь самоубийством? Было бы не слишком трудно уле—
теть на «Юнкерсе» с какого-нибудь аэродрома, но это
означало бы навсегда проститься со всем - родным до-
мом, семьей, друзьями, боевыми камерадами. Что касает-
ся самоубийства, то уход из жизни тогда многим казался
единственно правильным выбором, однако я все-таки
счел своим долгом остаться рЯДОМ с моими ПОДчиненны-
ми и разделить их судьбу. Я не совершил ничего плохого,
мне нечего было опасаться со стороны наших вчерашних
врагов. Из наших тогдашних размышлений родилось важ-
ное умозаключение: эпоха национализма и национальных
государств закончилась. Все мы, и друзья, и враги, дол-
жны теперь думать о возвышенных целях и осознавать
себя европейцами, не жертвуя при этом своими идеала-
ми. Мы понимали, что из существующего хаоса должна
произрасти общеевропейская идея, и лучше всех это по-
нимали солдаты, которых на ратный подвиг подвигла
любовь к родному фатерланду.
15 мая я попросил американцев подготовить для нас
к 10 часам утра автомобиль. К нашему великому удивле-
нию, автомобиль ждал на условленном месте, и вскоре
мы оказались в штабе американской дивизии, раскварти-
236

рованном в Зальцбурге. Встретивший нас сержант был
явно занят своими личными делами, поскольку его часть
только что получила приказ передислоцироваться, поэто-
му он отправил нас B соседний городишко. Водитель,
если я не ошибаюсь, техасец, оказался очень сентимен-
тальным человеком. Он остановил машину возле какой-
то придорожной гостиницы и предложил распить буты-
лочку вина. Я принял его предложение. Мы вошли внутрь,
и я заплатил за вино. Когда мы поехали дальше, амери—
канец сделал глоток из бутылки и протянул ее нам со
словами:
- Выпейте, парни, сегодня вечером вас всех повесят!
На это Хунке ответил:
- Все будет в порядке. Не волнуйтесь.
Мы с Радлем рассмеялись.
Сопровождающие нас янки никак не могли отыскать
свою дивизию, несмотря на многочисленные дорожные
указатели, но в конечном итоге нас все-таки отвезли к
какому-то майору, который, в свою „очередь, приказал
лейтенанту сопроводить нас B Санкт-Иоганн, близ Пон-
гау, и отыскать для этого транспорт в местной немецкой
комендатуре, а также подготовить сопроводительные до-
кументы. Затем нам приказали собрать все наше подраз-
деление недалеко от Радштадта. Когда сопровоцительные
документы были готовы, американский генерал отказался
подписать их и отправил нас в Верфен, в расположение
батальона американской армии. Я заподозрил какой-то
подвох и приказал Хунке оставаться на месте, а сам
решил поискать обещанную нам машину. Я сказал, что
мы с Радлем отправимся в Верфен, и если через три часа
не вернемся, то Хунке должен будет самостоятельно про-
бираться к остаткам нашей части. Задержка означала бы,
что нам что-то помешало вернуться назад и от прежнего
плана воссоединенния нашей части пришлось отказаться.
В этом случае каждый из нас должен самостоятельно
принимать решение: либо сдаваться B плен, либо попы-
таться каким-то образом вернуться домой.
В Верфене меня проводили в большую комнату,
столовую, и усадили за стол — прямо перед двумя амери-
канскими офицерами и переводчиком. Я показал на кар-
те место, где находились мои солдаты, и снова попросил
выписать нам сопроводительные документы. В эту мину-
237

ту неожиданно распахнулись три двери, ведущие в холл,
и я увидел направленные на меня стволы автоматов.
После этого переводчик потребовал у меня мой револь-
вер. Затем самым тщательным образом обыскали и выве-
ли на улицу. Здесь меня ожицал уже внушительный по
численности «почетный эскорт». Кавалькаду машин воз-
главлял броневик, пушка которого была повернута в сто-
рону машины, предназначавшейся, видимо, для меня. За
ним находились два джипа. Замыкал автоколонну еще
один броневик с развернутой вперед пушкой.
Рялом со мной встали Радль и еще один унтер-
офицер. Мне показалось, что в те минуты все мы немного
побледнели.
Указав на наш «почетный эскорт», я заметил:
— Слишком великую честь нам оказывают! — и с
этими словами сел в машину.
Американский офицер немедленно занял место впе-
реди. Мне показалось, что американцы приняли не слиш-
ком мудрое решение — ведь наша машина находилась под
прицелом пушки. Рядом со мной сел американский сол-
дат с мрачным лицом, державший в своих руках автомат
прямо на уровне моего живота. Поскольку эта медель
была мне хорошо знакома, я прекрасно понимал, что
автомат снят с предохранителя, а палец моего охранника
лежит на спусковом крючке.
Моих товарищей посадили в джипы, после чего мы
отправились в путь. Было уже довольно поздно. Смерка-
лось. Когда мы добрались до Зальцбурга, стало уже со—
всем темно. Нас отвезли в квартал, где располагались
городские виллы. Меня поразил вид домов, в которых
горел яркий свет, а окна были распахнуты настежь. За-
темнение городов ушло в далекое прошлое.
Нас отвели в сад. Я закурил сигарету и на минуту
задумался над тем, что ждет нас дальше. Неожиданно
откуда-то из темноты, из-за спины, на нас набросилось
сразу несколько человек и, прежде чем мы успели опом—
ниться, моментально скрутили руки. Меня втащили на
первый этаж дома. В коМнате, выходящей окнами в сад,
за столом сидели два офицера и переводчик. Перед окном
стоял ряд стульев, на которых сидели трое военных кор-
респондентов в американской форме, но без знаков отли-
чия. Перед ними стояли на треногах портативные кино-
238

камеры. По обе стороны от меня встали два солцата с
автоматами, нацеленными мне в живот. Окружающие —
все до единого — смотрели на меня так, будто я был
диким зверем, опасным для людей. Мои глаза ослепили
вспышки блицев фотоаппаратов. Я все еще не понимал,
что с минуты на минуту начнется допрос.
Прежде чем офицер с капитанскими погонами задал
мне первый вопрос, я выразил свой протест по поводу
изъятия у меня часов и надетых на меня наручников.
После нескольких телефонных звонков начальству аме-
риканцы вернули мне часы и сняли наручники. Капитан
собрался было начать допрос, но я попросил его минуту
подождать, после чего встал и подошел к окну. До сих
пор удивляюсь, почему я тогда не получил пулю в спину.
Оказавшись прямо перед окном, я крикнул в темноту
моим остававшимся в саду камерадам:
— Вы все еще в наручниках?
— Да. Это настоящий позор! — откликнулся Радль.
Резко обернувшись, я бросил присутствующим в ком-
нате:
— Мой протест касается также и моих товарищей. Я
буду говорить лишь после того, как с них снимут наруч-
ники!
Я продолжал стоять у окна до тех пор, пока не
раздался голос Радля:
- Все в порЯДке! Спасибо!
После нескольких формальных вопросов о моей лич-
ности меня неожиданно спросили:
— Вы ведь действительно покушались на жизнь гене-
рала Эйзенхауэра?
Улыбнувшись, я ответил на это следующее:
— Нет. Если бы я в какой-либо форме получил при-
каз о нападении на штаб англо-американских войск, я бы
соответствующим образом подготовился к заданию и на-
верняка с успехом выполнил бы его.
Журналисты старательно записывали каждое мое сло-
во.
Затем капитан затронул тему спасения Муссолини.
Вопросы посыпались один за другим. Я не всегда успевал
отвечать на них. Моего дознавателя особенно заинтересо-
вала операция с использованием планеров. Кроме того,
ему хотелось знать, почему итальянцы тогда не стали
239

стрелять в нас. Когда я сказал, что при разработке плана
операции мы учли и это, присутствующие покачали голо-
вами.
— В 1940 году, —— добавил я, — наши парашютисты
совершили знаменитый налет на форт Эбен-Эмаель. Лишь
спустя три минуты после нашей высадки бельгийский
гарнизон открыл огонь. Я полумал‚ что и во время ита-
льянской операции мы сможем воспользоваться кратко-
временным замешательством противника — ведь никто не
ожидал, что мы высадимся в горах с планеров. Мои
предположения оказались верны.
После допроса меня отвели в сад к моим камерадам,
где нам снова надели наручники. Я в очередной раз
выразил свой протест, Однако американцы оставили его
без внимания. Под дулом автомата нас отвели в карауль-
ное помещение, которое ранее было скорее всего гости-
ничным номером.
Примерно в девять часов утра следующего дня меня
отвели на верхний этаж дома, где я предстал перед май-
ором американской армии. На этот раз обошлось без
представителей прессы. Мой собеседник намеревался при-
ступить к допросу тотчас же, на что я ответил тем, что
повторил свои прежние требования. Требование снять
наручники было удовлетворено. Без какой-либо просьбы
с моей стороны на столе появились горячий кофе и
бутерброды. Последовавший затем допрос снова касался
все тех же вчерашних тем и закончился вопросом о том,
жив ли Гитлер. На него я ответил молча, отрицательно
покачав головой.
Когда меня отвели вниз, я снова присоединился к
своим подчиненным. Нам разрешили умыться. Поблизо-
сти находились фотографы, которые поспешили заснять
происходящее на пленку, пользуясь тем, что наше обще-
ство пополнилось тремя генералами. Затем из дома вы-
шел какой-то штатский, чье одеяние вызвало всеобщие
улыбки. На нем была светло-голубая пижама, поверх
которой накинут плащ, домашние туфли на босу ногу и
тирольская шляпа. Он оказался бывшим главой «Герман-
ского трудового фронта» доктором Леем. Даже в такой
драматической ситуации я не смог удержаться от улыбки.
Спустя какое-то время K дому полъехала автоколон-
на, впереди которой находился джип c установленным на
240

нем пулеметом. Какой-то офицер высокого ранга что-то
объяснял другим офицерам и при этом начертил что-то
на песке. Нам — троим пленным немцам — удалось пере-
кинуться парой слов.
— Они собираются вывезти нас куда-то и расстре-
лать, — неожиданно прошептал Радль.
Должен признаться, что со стороны это импровизи-
рованное совещание американцев действительно могло
быть обсуждением нашего предстоящего расстрела.
— Нужно попробовать спастись бегством, — по-пре-
жнему шепотом продолжал Радль. — Лучше получить
пулю при бегстве, чем покорно отправиться на казнь.
Когда нас повезут, машины обязательно свернут с дороги
в лес, и тогда можно будет попытаться бежать.
Я кивнул в знак согласия. Мне, конечно, не очень
хотелось получить пулю «при попытке к бегству», но это
действительно лучше, чем покорно принять смерть, по-
добно теленку на бойне.
Меня посадили в первую машину, и при этом субор-
динация была явно нарушена, поскольку сразу за мной
должны были следовать в джипах Радль и П., а затем
доктор Лей. Замыкали автоколонну машины с тремя ге-
нералами. Капитан-американец сел на переднее сиденье,
я — на заднее между двумя американскими солдатами,
которые снова наставили стволы автоматов мне в живот.
День был изнуряюще жарким. Нам даже пришлось
сделать остановку, и мы вылезли из машин, немного
посидели на траве возле обочины. С дороги мы ни разу
не свернули, поэтому нам оставалось только гадать, что
же будет с нами дальше. Лежа на траве и откусывая
кусочки от плитки шоколада, попытался незаметно вы-
свободить руки из наручников. Я когла-то прочитал в
одном из детективных романов Эдгара Уоллеса, что опыт-
ные преступники поворачивая особым образом руки, за—
кованные в наручники, иногда ухитряются сбросить их. В
то жаркое утро я попытался последовать их примеру, и
мне почти удалось высвободить левую руку. Это был
ценный урок, извлеченный из чтения детективной лите-
ратуры.
Днем мы прибыли в Аугсбург и вскоре предстали
перед несколькими старшими офицерами американской
армии, среди которых находился и полковник Шин. После
241

очередного протеста с нас сняли наручники. Когда до-
прос уже подходил к концу, полковник Шин неожиданно
спросил меня:
—Нам точно известно, что в конце апреля вы нахо-
дились в Берлине. Что вы там делали?
Мне не оставалось ничего другого как ответить, что
я покинул Берлин еще в конце марта и больше туда не
возвращался.
— Но Радль свидетельствовал об обратном! — резко
вмешался в разговор офицер в чине майора.
— В таком случае приведите его сюда, и я скажу ему,
что он лжец. Все это время он был вместе со мной и мы
находились в Австрии!
Какое-то время после моих слов в комнате царило
молчание.
— Но нам известно, Скорцени, что вы лично вывезли
Адольфа Гитлера из Берлина. Где вы его спрятали? —
продолжал гнуть свою линию полковник Шин.
На этот вопрос у меня уже давно был готов ответ:
— Во—первых, полковник, Адольф Гитлер мертв. Bo-
вторых, если бы я и вывез его из Берлина, то меня сейчас
здесь с вами не было бы. Я оставался бы с ним и ни за
что добровольно не сдался бы в плен.
Было похоже, что мои слова вызвали удовольствие у
полковника.
Однако главный сюрприз дня был еще впереди. Нас
отвели в другую, большего размера, комнату, в которой
собралось, похоже, все руководство американской раз-
ведки. Мне пришлось раздеться догола и проделать не-
сколько гимнастических упражнений, чтобы осматривав-
шие меня люди могли обыскать каждый сантиметр моего
тела. Но несмотря на то что меня уже объявили главным
диверсантом всего мира, у меня не было при себе абсо—
лютно никакого оружия или каких-либо других недозво-
ленных предметов. Единственное, что я мог продемонст-
рировать присутствующим — это полученные в боях следы
ранений, о которых меня также подробно расспросили.
После этого мне и моим камерадам вернули одежду
и на автомобиле отвезли в городскую тюрьму, где рассе-
лили по отдельным камерам. Я знал, что завтра утром
предстану перед людьми, занимающими высокое положе-
ние — уровня не ниже, чем высокопоставленные чины
242

штаба объединенных войск Великобритании и США —
чем более высокого, тем лучше с моей точки зрения. Ко
мне вскоре вернулся мой прежний оптимизм, и я всю
ночь проспал крепким, здоровым сном без сновидений.
Среди прочих вопросов, заданных мне на следующий
день, был и вопрос о том, почему я не слушал радиопе-
редач англичан и американцев и почему мы никогда не
принимали на веру содержащиеся в них факты.
- Послушайте, — ответил я полковнику Шину, —
если бы я всерьез принимал сообщения вашей разведки,
то операция по спасению Муссолини так никогда и не
состоялась бы. Вы, наверное, помните о том, что в вашем
радиосообщении от 13 сентября 1943 года говорилось,
будто вы взяли Муссолини в плен и на итальянском
военном корабле переправили в Северную Африку? Но
это была неправда. 12 сентября дуче все еще находился в
Италии, а вечером того же дня оказался на свободе и
отправился на самолете в Германию.

ГЛАВА 19 "
Далее нас переправили в Висбаден, но на этот раз
наш конвой был не так усилен охраной, как раньше. Он
состоял всего лишь из двух джипов. Несмотря на наши
протесты, на нас снова надели наручники.
Вечером мы прибыли на Бодельшвингштрассе, под
Висбаденом. После того как на меня вдоволь насмотре-
лось огромное количество американских солцат и других
любопытных, я оказался там, где мне было суждено про-
вести несколько следующих недель — в деревянной хижи-
не — одной из пяти, стоявших в pan. Мне еще раз при-
шлось раздеться и подвергнуться телесному осмотру, после
которого мне уже не вернули мою военную форму. Вме-
сто нее вручили жесткую, плохо скроенную арестантскую
робу и закрыли дверь моей комнаты снаружи.
Я опустился на раскладную койку, стоявшую возле
складного столика ряцом с еще одной раскладушкой, и
тут же погрузился в сон с мыслью о том, что произойдет
со мной в ближайшие несколько дней.
В деревянной «клетке», куда меня поместили, было
очень жарко и сыро, поскольку ни одно из окон не
открывалось. Подушек не полагалось, и это вызывало
огромное неудобство, однако человек быстро привыкает
ко всему, поэтому я в конце концов все-таки уснул.
Спустя какое-то время дверь открылась снова. В комнату
кто-то вошел и тут же опустился на соседнюю койку.
Было темно, и я не разглядел вошедшего. Кроме того, я
слишком устал, чтобы проявлять излишнее любопытство.
Проснувшись утром, я был сильно удивлен. Незнако-
мец оказался некем иным, как обергруппенфюрером СС
244

доктором Эрнстом Кальтенбруннером, начальником Глав-
ного управления имперской безопасности. Поскольку я
даже не мог представить себе, что нас могли поместить
вместе из гуманитарных соображений или по причине
нашей национальной общности (мы оба были австрийца-
ми), я попытался найти какое-нибудь мало-мальски под-
ходящее объяснение этого. Это оказалось нелегкой зада-
чей. Я предположил, что в нашей комнате установлены
подслушивающие устройства, чтобы держать под контро-
лем наши разговоры. Когда мне все-таки удалось выгля-
нуть наружу, я заметил змеившиеся по земле провода, что
подтвердило мои предположения.
Когда Кальтенбруннер проснулся, пришла его оче-
редь удивляться. Вне всякого сомнения, приветствия, ко-
торыми мы обменялись, а также наши не слишком радо-
стные впечатления о первых днях в неволе, были
услышаны нашими согляцатаями. Несмотря на то что уже
больше не существовало каких-либо государственных сек-
ретов, которые мы могли бы обсуждать и в те минуты, и
в последующие, признаюсь моим читателям вот в чем:
если хорошенько поскрести деревянный пол в неболь-
шом закрытом помещении, которое против вашей воли
прослушивается, то можно предоставить вашим поднад-
зорным «хорошую» возможность «насладиться» громким
и не слишком благозвучным для ушей скрежетом!
Я провел вместе с Кальтенбруннером почти пять
дней. Он рассказал мне о том, что его допросили в
безукоризненной манере какого-нибудь преподавателя
истории из заштатного британского университета, и это
восстановило его оптимистический взгляц на будущее —
чувство, которого я не разделял.
Недели шли одна за ДрУГ0Й‚ и 21 июня — я абсолютно
точно уверен в этой дате, потому что вел календарь на
клочке бумаги, который мне чудом удалось пронести
через все бесконечные обыски — сержант американской
армии вызвал меня из этой хибары и велел отправиться
в соседний дом. Со мной желали поговорить несколько
американских офицеров. Когда я было собрался одеться,
сержант дал мне вполне доброжелательный совет оста-
ваться в том виде, в каком я находился, и рассказать
моим собеседникам о невыносимой жаре в моей «обите-
245

ли». Я с благодарностью последовал этому совету, по-
скольку я не из тех, кто добрыми советами пренебрегает.
Мое появление явно позабавило американцев: я был
в мокрой от пота пижаме с рваными рукавами и в дере-
вянных башмаках на босу ногу. Мне было не слишком
приятно предстать в таком виде перед тремя генералами
и несколькими старшими офицерами противника. Одна-
ко, когда я попытался было извиниться за мой внешний
вид, американцы проявили достойное уважения чувство
понимания и, сочувствуя моему унизительному положе-
нию, предложили мне утолить жажду.
Предметом дальнейшего разговора стали конкретные
военные аспекты Арденнского сражения. Состоялся «об-
мен мнениями» с обеих сторон. Я впервые узнал, каким
сюрпризом стало наше наступление для наших бывших
противников и насколько близко нам удалось подойти к
Маасу. В заключение прозвучал уже знакомый вопрос о
том, собирались ли мы совершить нападение на штаб
объединенных англо-американских экспедиционных
войск. На него я, как всегда, ответил отрицательно. Мне
показалось, что моему ответу на этот раз поверили. Впер-
вые за последние несколько недель я почувствовал, что
обсуждаю военные вопросы на равных, как военный с
другими военными, причем в атмосфере понимания, ка-
кое и должны находить победители и побежденные.
На следующий день меня поместили в висбаденскую
городскую тюрьму. Чуть позже там оказались и двое моих
камерадов.
Одиночное заключение стало моим уделом. Мы с
Радлем придумали способ общения — вернее, опознава-
тельного сигнала при помощи особого свиста. Когда я в
первый раз попробовал им воспользоваться, то немедлен-
но получил ответный отклик моего верного Радля. Как он
рассказал мне впоследствии, мой практически немело-
дичный свист нельзя было спутать ни с чьим другим.
Насколько я понял, Радль находился этажом ниже меня
и немного левее - Ha втором этаже тюрьмы. Вольнооп-
ределяющегося П.‚ очевидно, отправили в какой-то ла-
герь для военнопленных. Вскоре нам с Радлем представи-
лась возможность сообщить друг другу о том, что у каждого
из нас все в поряцке и мы не падаем духом — последнее
было, пожалуй, даже главнее, чем состояние здоровья.
246

В надлежащее время, позднее, я узнал имена моих
тогцашних товарищей по несчастью, тех кто B те дни
томился B висбаденской тюрьме. С некоторыми из них
мне даже удалось познакомиться. Находясь в тюрьме, я
сумел добиться разрешения на прогулку B тюремном дво-
ре два раза в день. При этом охранявшие меня американ-
цыотносились ко мне довольно лояльно, давая возмож-
ность побыть на свежем воздухе зачастую больше
положенных пятнадцати минут. Нет нужды говорить о
том, что на прогулку меня выводили одного. В тюремном
дворе стояла цистерна с водой, находившаяся там еще с
военной поры. Я с удовольствием «принимал ванну»,
забираясь в нее, однако позднее мне запретили это де-
лать, мотивируя запрет гигиеническими соображениями.
30 июля начался перевод заключенных висбаденской
тюрьмы B другие места. Этот процесс осуществлялся в
соответствии с довольно сложным планом. Арестантов
разделили на несколько групп, и им приходилось прово-
дить долгие часы в ожидании своей дальнейшей участи —
точнее, места в ожицавших на улице грузовиках, Куда их
размещали исходя уже из другого плана. Вся процедура
занимала что-то около четырех часов. Среди тех, кто ожи-
дал отправки, был и незнакомый мне пожилой генерал. Я
угостил его сигаретой, вызвав у него тем самым огромную
радость. Было вполне понятно, что старику тяжело B тех
условиях, которые плохо выносят даже люди помоложе.
Забираясь B грузовик, я просвистел наш с Радлем
сигнал. Прозвучал ответ, и я понял, что Радль находится
в той же автоколонне.
Нас разместили B лагере для военнопленных в Обер-
урзеле, находившемся недалеко от Висбадена. Камеры B
деревянных домишках были меньше по размеру, но чище,
чем в Висбадене. Я оказался в камере N9 94, K дверям
которой была прибита белая табличка без упоминания
имени заключенного, но с диагональной полосой красно-
го цвета. Мне так и не удалось точно узнать, что за
обозначение это было. На других дверях висели таблички
с синими, зелеными и параллельными красными полос-
ками. Как мне казалось, красная диагональная полоса
скорее всего обозначала что-то вроде: «Осторожно! За—
ключенный склонен к побегу!»
Вскоре меня в очередной раз подвергли допросу,
247

касавшемуся все того же Арденнского сражения, за-
вершившемуся коронным вопросом: «Отцавался ли 6-й
танковой армии СС приказ о расстреле пленных амери-
канских соЛДат?» На это мне оставалось ответить лишь
то, что я лично такого приказа никогда на видел и не
верю в его существование. По моему мнению, немецкие
солдаты не могли намеренно пойти на подобное пре-
ступление, которое обязательно стало бы достоянием
широкой гласности. Я также упомянул о том, что в
конце 1944 года в ответ на радиозаявление англо-амери—
канских войск в 6-й танковой армии по этому поводу
было проведено особое дознание.
В течение нескольких последующих дней меня четы-
ре или пять раз допрашивали, задавая вопросы, связан-
ные с Арденнским наступлением. Эти допросы превра-
шались в чисто профессиональные рассуждения о ходе
этой военной операции. От допрашивавших меня офице-
ров я узнал много неизвестных мне прежде интересных
фактов — в частности о том, какой грандиозный эффект
производили на противника распространявшиеся нами
ложные слухи. Самой поразительной была информация о
захвате в плен большой группы офицеров 150-й англо-
американской танковой бригады.
День 11 августа оказался для меня особенно счастли-
вым. Дверь в мою камеру неожиданно распахнулась, и в
нее буквально влетел подталкиваемый в спину Радль. Его
удивление было не меньшим, чем мое. Мой второй до-
знаватель проделал немалую работу для того, чтобы наша
встреча состоялась.
Однако 10 сентября наше совместное с Радлем пре-
бывание внезапно прервалось. Дверь камеры открылась,
и мой надзиратель крикнул: «Через пять минут быть
готовым на выход!» Указав на меня, он захлопнул дверь.
Сборы мои оказались недолгими. Шагнув за порог каме-
ры, я в очередной раз возобновил свое «знакомство» с
вечными наручниками. Затем мы отправились на аэро-
дром. Лишь после того как я посмотрел на моих спутни-
ков, понял, что наша посадка будет в Нюрнберге.

ГЛАВА 20 у
Оказавшись на борту двухмоторного самолета, я уви-
дел множество знакомых мне людей — адмирала Дёница,
генерал-полковника Гудериана, оберстгруппенфюрера СС
Зеппа Дитриха, бывшего имперского министра 3ельцте
(которого я знал до этого лишь по фотографиям), Баль-
дура фон Шираха, Кальтенбруннера и других. Выражение
их лиц было крайне озабоченным.
С нюрнбергского аэродрома на грузовиках «Красного
Креста» нас отвезли во Дворец правосудия. С меня сняли
наручники, видимо, посчитав эту меру безопасности здесь
излишней. В те дни никто не мог даже предположить, что
многие из тех, кто только что шагнул под своды Дворца
правосудия, останется B живых.
Комендант тюрьмы полковник американской армии
Эндрюс принял нас B своем служебном кабинете. Из всех
офицеров лишь у меня и у Дёница сохранились на мун-
дирах погоны. Услышав о том, что с этой минуты все мы
считаемся «обычными заключенными», мы B последний
раз оказали друг другу помощь, сняв с военной формы
знаки отличия, свидетельствовавшие о нашей принад-
лежности к германским вооруженным силам.
Меня определили в располагавшуюся на первом эта-
же тюрьмы камеру N93l. Как только я оказался B ней,
принялся разгЛЯДывать окружающую обстановку через
открытую дверцу «кормушки». Первым, кого я увидел,
был Герман Геринг, чья камера находилась прямо напро-
тив моей. Он, очевидно, нахолился B добром расположе-
нии духа и приветливо кивнул мне. В нюрнбергской
тюрьме условия содержания заключенных были превос-
249

ходными, и я оценил их с самых первых дней пребывания
там. Два дня спустя меня перевели на второй этаж в
камеру N997 - более просторную и не очень душную.
Через решетку можно было разглядеть небольшой кусо-
чек свободы — верхушки деревьев и клочок неба. Иногда
до меня доносились звуки далекой лесопилки, а также
старой шарманки, без перерыва игравшей одну и ту же
мелодию.
Во время прогулок по тюремному двору я часто видел
Рудольфа Гесса, неизменно прикованного наручниками к
запястью его конвоира. Устремив взгляд прямо перед
собой, он торопливо проходил мимо меня. Гесс казался
мне человеком душевно нездоровым, скорее всего лично-
стью, чье поведение было своеобразной маской, избран-
ной им самим. Позднее, в моих разговорах с людьми,
знавшими Гесса еще до войны, неизбежно поднимался
вопрос о его знаменитом полете в Англию.*
Может быть, он, выполняя указания Гитлера, решил
хранить молчание о характере этой секретной миссии до
конца своих дней?
После того как произошли случаи самоубийства -
сначала доктора Лея, а затем доктора Конти, — B тюрьме
разразился настоящий переполох. Нам, заключенным, при—
шлось испытать на себе ряц не слишком приятных ново-
введений. Теперь камеры по ночам стали ярко освещать,
направляя через дверную «кормушку» свет прямо в лицо
узнику, причем теперь запрещалось прятать от охранника
лицо под одеялом. Однажды ночью мой излишне усерд-
ный страж несколько раз будил меня и даже привел B
мою камеру караульного офицера. Мне удалось убедить
последнего B том, что я вовсе не собирался прятать свое
лицо. Я нагляцно объяснил ему, что мне приходится из-
за своего внушительного роста просовывать голову через
прутья кроватной спинки. Лишь после этого мне позво—
лили спокойно продолжать сон.
Однажды меня вызвали на допрос в непривычно
большое помещение, где находились старшие офицеры
весьма высокого чина, включая даже одного генерала.
Мне пришлось в очередной раз самым подробнейшим
* Имел целью попытку Гитлера «замириться» с Англией и зару-
читься ее участием B войне против СССР.
250

образом рассказать об операции по спасению Муссоли-
ни. Когда я закончил свой рассказ, генерал задал мне
несколько вопросов, свидетельствовавших о его высоком
профессионализме. К сожалению, я лишь позднее узнал
о том, что это был генерал—майор Уильям Донован. В
годы войны он возглавлял Управление стратегических
служб США*. Таким образом, сам того не зная, я встре-
тил офицера, выполнявшего в американской армии фун-
кции, во многом сходные с моими собственными.
Какое-то недолгое время Донован возглавлял судеб-
ные заседания Нюрнбергского процесса, но затем поки-
нул этот пост.
Нюрнбергские узники, вспоминая о днях, проведен-
ных в неволе, вряд ли обойдут вниманием человека,
которого прекрасно знал каждый из них, — католического
священника Сикста О’Коннора. Судя по имени, он был
ирландцем, впрочем, об этом свицетельствовал также и
его темперамент. Он регулярно навещал всех заключен-
ных, которые с удовольствием воспринимали его визиты.
В своих беседах он не ограничивался одними лишь рели-
гиозными темами, если только сами заключенные не
настаивали исключительно на таковых. Его искренняя
симпатия к судьбам каждого из нас снискала ему друже-
ское расположение многих. С ним можно было погово-
рить не только о судебном процессе и прошлой жизни, но
и о многом другом.
Было бы несправедливо писать о Нюрнберге без упо-
минания о немецком тюремном персонале. Это были
солцаты, когда-то попавшие в плен к американцам, но
затем отпущенные на свободу и добровольно предложив-
шие свои услуги в качестве вольнонаемного обслужива-
ющего персонала. За редким исключением, все они вели
себя абсолютно корректно и проявляли большую симпа-
тию ко всем заключенным. Среди них оказалась и пара
моих соотечественников, и было весьма трогательно на-
блюдать за тем, с какой теплотой они относились ко мне.
Их доброе отношение в виде слов ободрения, запретных
кусочков пирога или лишней чашки кофе помогли мне
* Резидентом этого предшественника ЦРУ в Европе являлся
Аллен Даллес, брат Госсекретаря США Дина Фостера Даллеса,
ярого поборника «холодной войны» против СССР.
251

пережить немало тяжелых часов моего пребывания B
неволе. Должен признаться, что испытал огромную гор-
дость, когда однажды нечаянно подслушал их разговор, B
котором они называли меня «наш Скорцени».
21 ноября, после того как я написал две апелляции,
меня неожиданно перевели в так называемый «флигель
для свидетелей». Было великой радостью снова оказаться
среди других людей и иметь возможность разговаривать с
ними день и ночь напролет. Однако меня при этом не-
приятно поразил тот факт, что многие из наших бывших
различных «фюреров» оказались вовсе не такими, какими
представлялись мне раньше. Вовсе не божествами они
оказались, а обычными земными людьми с присущими
им недостатками и слабостями. После краха, постигшего
Германию, мы надеялись на то, что они, по крайней
мере, хотя бы сохранят чувство собственного достоинства
и будут отстаивать то, что проповедовали и практиковали
раньше. Для меня большим ударом стало открытие того,
что многие высокопоставленные представители нацист-
ского руководства во время Нюрнбергского процесса про-
явили достойную сожаления человеческую слабость.
Один раз B неделю нам было разрешено принимать
душ в подвальном помещении тюрьмы. Как-то раз по
пути B душевую я заметил целую стопку простыней. За-
хватив с собой три штуки, я B тот же вечер отдал две из
них привлеченному также B качестве свидетеля фельд-
маршалу Бломбергу и моему земляку генералу Гляйзе-
Горстенау, бывшему министру. Оба на следующее утро
заверили меня, что давно уже не спали так хорошо.
Совесть не слишком тревожила меня за этот мой посту-
пок, поскольку доставшаяся мне простыня оставалась со
мной все три года моего тюремного заключения.
В начале мая 1946 г. нюрнбергский период моей
тюремной одиссеи вдруг завершился неожиданным при—
казом готовиться к переезду. Следует сказать, что к этому
времени мой «гардероб» немного увеличился — поскольку
военная форма уже начала расползаться по швам, мне
выдали поношенный мундир армии США и нижнее бе-
лье. Однако, несмотря на это, все мои пожитки легко
уместились B двух картонных коробках. После того как я
собрался, нас вывели из камеры и посадили B грузовик,
отправившийся куда-то на юг.
252

Ночью мы прибыли в Дахау*‚ где меня снова поме-
стили в камеру-одиночку. Через несколько дней я понял
причину моего одиночного заключения. О ней сообщил
мне мой дознаватель. Главным предметом следствия сно-
ва стало все то же Арденнское сражение. Я рассказал о
его эпизодах все, что мне было известно, однако мои
ответы явно не удовлетворили следователя.
В следующие дни нажим на меня во время допросов
усилился еще больше. Меня стали уверять в том, что
военный суд в Дахау ничего не имеет против меня лично,
но я должен в ответ на лояльность судей помочь им в
установлении истины. На это я ответил, что также хочу
способствовать установлению истинных фактов, однако
мне абсолютно точно о каких-нибудь устных или пись-
менных распоряжениях, имевших отношение к расстре-
лам американских военнопленных, ничего не известно.
Как-то раз следователь показал мне заявление офи-
цера 1-й танковой дивизии, в котором содержались серь-
езные обвинения в мой адрес. Далее мне было сказано,
что я могу при желании оставить этот документ у себя и
даже уничтожить его, если я соглашусь помочь след—
ствию. Я ответил, что не имею отношения к изложенным
в документе фактам и вообще не испытываю к нему
никакого интереса, потому что автора данного заявления
вообще не знаю.
Меня вернули обратно в Нюрнберг так же неожидан-
но, как и перевезли в Дахау, но на этот раз транспорти-
ровали на носилках из—за обострившейся у меня болезни
желудка. За время моего отсутствия жизнь в Нюрнберге
забила ключом. Судебные процессы были в самом разга-
ре, и защита желала получить от меня кое-какие показа-
ния.
Никто из нас не испытывал никаких иллюзий отно-
сительно исхода этого грандиозного судебного процесса,
однако в ту пору сам факт обвинения в преступлениях
целых общественно—политических организаций был еще
в новинку, поэтому мы не представляли себе, каким
образом будут выдвинуты обвинения.
Несколько недель спустя примерно 90 заключенных
* B прошлом — один из первых и самых страшных нацистских
концлагерей.
253

были отвезены на грузовиках B Лангвассер, B лагерь для
военнопленных. Однако надежда на то, что жизнь B лагере
окажется посвободнее, чем B тюрьме, не оправдалась, ког-
да два часа спустя нас вместе с фельдмаршалом Кессель-
рингом на джипе развезли по одиночным камерам.
Примерно через неделю меня снова перевезли — B
регенсбургский лагерь, - однако одиночное заключение
длилось недолго, и мое пребывание там показалось мне
вполне сносным. Мои товарищи по несчастью отнеслись
ко мне с симпатией, чего я, кстати, и не предвицел.
Находившиеся в лагере австрийцы — в том числе и я —
ожидали репатриации. И вот настал день, когда нас —
примерно 250 человек — погрузили B товарные вагоны и
повезли B дармштадтский лагерь, где, как мне было из-
вестно, находился мой старый товарищ Радль. Наша по-
ездка, во время которой можно было полюбоваться кар-
тинами давно забытой мирной природы, значительно
подняла наше настроение. Многим из нас впервые за
долгое время представилась возможность перекинуться
хотя бы парой слов с немцами — гражданскими лицами,
главным образом с железнодорожниками и обычными
пассажирами.
Жесткий пол и бесконечный стук вагонных колес B
течение двух суток пути отнюдь не располагали к спокой-
ному крепкому сну, поэтому мы все время проводили B
разговорах, подолгу обсуждая очень важный вопрос: ка-
кую страну выбрать — Германию или Австрию, когда
такой выбор нам предоставят B репатриационном центре
B Дармштадте. Разве нельзя одновременно быть хорошим
австрийцем и хорошим немцем? Какой смысл проводить
водораздел между двумя братскими народами B тот самый
момент, когда все надежды на лучшее будущее зависят от
того, будут ли устранены границы во всей Европе? Наци-
ональный эгоизм станет лишь помехой на этом пути.
Тем не менее последующие размышления определили
мой выбор и мое окончательное решение. Большинству моих
боевых соратников пришлось пройти через горнило испыта-
ний — слушания германского денацификационного суда*, и
* Имеются B виду специальные, состоявшие из представителей
ненацистского немецкого населения, комиссии по денацификации,
созданные B западных оккупационных зонах, которые имели право
выносить обвинительные приговоры B прошлом активным нацистам.
254

я понял, что должен пройти этот путь вместе с ними. Пусть
сама страна, чье благополучие было самым моим заветным
желанием и которой я посвятил все свои устремления, оп-
ределит меру ответственности за все, что я совершил B своей
жизни. Я решил разделить судьбу моих подчиненных и ос-
таться B Германии.
Однако первое осознание моего решения было за-
труднено высшими силами. Мы простояли несколько ча-
сов на вокзале в Дармштадте B ожидании приказа следо-
вать B близлежащий лагерь, где, как я узнал впоследствии,
среди заключенных со скоростью лесного пожара распро-
странился слух о том, что Скорцени уже на свободе.
Тем временем мы жутко проголодались, поскольку
наша поездка сильно затянулась и продовольственные
пайки давно иссякли. По моей просьбе с этой проблемой
нам помогли справиться сотрудницы Красного Креста.
Нам принесли суп, хлеб и немного масла.
Затем неожиданно прозвучала команда «По вагонам!»,
и мы отправились B двухдневное путешествие обратно B
Регенсбург. Дело, видимо, заключалось B следующем:
поскольку B Дармштадт не сообщили о прибытии нашего
поезда, нас решили отправить обратно. Следует признать,
что бюрократия бессмертна, а значит, вечна.
Мое пребывание B PereHc6ypre оказалось не слиш-
ком долгим, и вскоре прозвучала B очередной раз коман-
да: «Скорцени! На выход!» Вместе с несколькими други-
ми заключенными я предстал перед комендантом
американского лагеря. Я снова выразил яростный про-
тест, когда на меня B очередной раз надели наручники.
Даже сам американец не понимал необходимости B по-
добного рода мере безопасности и около часа разговари-
вал по телефону со своим начальством B тщетной попыт-
ке добиться разрешения снять с меня наручники. На
следующий день я оказался B уже хорошо знакомой мне
висбаденской тюрьме, которая теперь передана местным
немецким властям и B которой остался лишь небольшой
американский «сектор».
Мне уже было известно о вынесении нескольких
смертных приговоров по решению Нюрнбергского трибу—
нала. Что же это было — последний занавес B трагедии
Германии или же лишь конец действия B пьесе — борьбе
за идеалы всемирной справедливости?
255

Какими же при этом будут последствия беспрецедент-
ного провозглашения целых организаций преступными?
Известно, что немецкий Генеральный штаб преступной
организацией все-таки не признали*. Но сам факт, за-
ключающийся в том, что военное учреждение, имеюще-
еся B любой стране и выполняющее повсеместно сходные
функции, оказалось на скамье подсудимых, было событи-
ем, последствия которого никак нельзя было предвидеть.
Однако неограниченный характер вердикта, затраги-
вавшего судьбы миллионов людей, вызывал такое же
беспокойство. Где последняя черта будет проведена B
следующий раз?
Прошла еще одна неделя, и меня перевезли, правда,
на этот раз без наручников и с большим комфортом, в
уже знакомый мне фильтрационный лагерь в Оберурзеле.
Но прежде чем там снова приступили к допросам, я успел
посидеть некоторое время в одиночной камере — мне
показалось, что о моем существовании совсем забыли.
Между тем состояние моего здоровья продолжало
ухудшаться. Врач-австриец не смог добиться разрешения
на мой перевод в госпиталь и настаивал на том, чтобы я
попросил о проведении срочной операции на желчном
пузыре.
Я безоговорочно доверял своему земляку и последо-
вал его совету. Меня перевели в оТДельную палату. У
моей койки денно и нощно находился охранник, хотя в
те дни я был не B состоянии даже встать с кровати.
6 декабря все было готово к операции, включая того
же охранника, который также присутствовал в операци—
онной — видимо, проследить за тем, чтобы я не сбежал,
прихватив с собой операционный стол!
После операции потянулись казавшиеся нескончае-
мыми дни моего выздоровления. Прошло несколько не-
дель, прежде чем я снова смог нормально, без посторон-
ней помощи, ходить. В феврале 1947 года меня выписали
из госпиталя и перевели в так называемый «судебный
"‘ Это было сделано вопреки особому мнению судьи от СССР,
обоснованно считавшего эту организацию в целом ответственной за
гитлеровскую агрессию. Текст этого документа смотри B докумен-
тальном приложении к книге «Иоахим Риббентроп. Мемуары наци-
стского дипломата». Смоленск, «Русич», 1998 г.
256

бункер»—помещение, построенное в 1946 году и во всех
отношениях худшее, чем аналогичное строение в Дахау.
Камеры были площадью в два с половиной метра на метр
сорок сантиметров и два метра двадцать сантиметров в
высоту. Стены были бетонные, и в них имелось лишь
одно небольшое (размером 15 на 60 сантиметров) отвер-
стие для доступа воздуха. Обстановка состояла из двух
полок, располагавшихся одна над другой. Однако хуже
всего было то, что проход между камерами застелили
половицами, по которым вовсю со скрипом расхаживали
охранники-поляки.
Тем не менее все эти неудобства скрасило известие
от Карла Радля. Он находился в Дахау, где получил в
лагере неплохую работу: вместе с несколькими своими
бывшими камерадами, которых американский персонал
называл «парнями Скорцени», он присматривал за лагер-
ным огородом.
Моральное состояние более чем 350 узников «судеб—
ного бункера» в Дахау было очень низким. Большинство
из них проводили долгие месяцы в ожидании допроса,
ничего не зная о своей дальнейшей судьбе. В отличие от
них моральный дух женщин-заключенных был на высоте
и служил прекрасным образцом для мужчин. В числе этих
женщин находилось много секретарш и технических со-
трудниц, не имевших ни малейшего представления 0 при-
чинах своего ареста.
l0 Зак. 2552

ГЛАВА 21
В марте вместе с полковником американской армии
я трижды принял участие и продолжительных и целена—
правленных обсуждениях Арденнского наступления, из
которых вынес впечатление о том, что больше операция
«Грайф» обсуждаться не будет. Поскольку я был абсолют-
но уверен в том, что не совершил ничего предосудитель-
ного, то не испытывал ни малейшего беспокойства.
Подписав протокол допроса, я попросил моего сле-
дователя искренне высказать мне свое мнение о том,
действительно ли 150-я бронетанковая бригада соверши-
ла военные преступления. Тот ответил отрицательно и
добавил, что решение суда следует ждать примерно через
месяц. Приблизительную дату этого судьбоносного реше-
ния я отметил на своем стенном «календаре».
Неделя шла за неделей, и вышеупомянутая дата уже
миновала, а никаких известий все не поступало. Где-то в
середине июля меня вызвали к коменданту тюрьмы, и я
предстал перед большим количеством людей, из которых
знал лишь полковника Р. И еще одного гражданского, о
котором я уже упоминал. Здесь же находились и репор-
теры с фотоаппаратами.
Когда в комнату — один за другим — вошли еще
восемь немцев, военнослужащих 150-й танковой брига-
ды, я понял, что сейчас все мы предстанем перед судом.
Я вгляделся в лица немцев. Шестеро из них были мне
абсолютно незнакомы. Американский полковник начал
зачитывать обвинительное заключение, а штатский пере-
водил его на немецкий. Второго пункта обвинения я
просто не понял. После вступительной части прозвучали
258

следующие слова: «...а также подвергали издевательствам
и пыткам, а затем расстреливали американских военно-
пленных, число и имена которых остались неизвестными,
но которых было скорее всего не менее ста».
Дальнейшую часть обвинения я практически не слу-
шал. Это было второе обвинение, которое касалось также
и моих камерадов. Ни на одном из допросов, за два года
моего заключения, ни разу не высказывалось предполо-
жение о том, что я каким-либо образом имел к этому
отношение. Меня успокаивала мысль о том, что и те, кто
сегодня предстал перед судом, также не совершали ника-
ких преступлений.
В конце слушания полковник Р. предложил снять
второй пункт обвинения, однако судья возразил: B таком
случае обвинение нельзя будет вьгдвинуть повторно.
После оглашения обвинительного акта нас снова вер-
нули в камеры. Вскоре трое офицеров американской ар-
мии — полковник Роберт Дарст, подполковник Дональд
Мак-Клур и майор Л. Горвитц — подвергли нас допросу
с пристрастием B соответствии со всеми правилами су-
дебного искусства. В те дни причина такого отношения к
нам мне была не вполне ясна, однако объяснения я
получил в самый последний день, когда подполковник
Дарст пожал мне руку и заверил B том, что верит B мою
невиновность и будет защищать меня как собственного
брата. Впоследствии он рассказал мне, что, даже когда
выступал B роли моего защитника, его долг перед судом
состоял B установлении истины, и именно потому он
подверг нас допросу с пристрастием.
К трём американским защитникам вскоре присоеди-
нились три адвоката-немца, добровольно согласившиеся
защищать нас. Мне пришлось сразу откровенно при-
знаться им, что не смогу оплатить их услуги.
Я был приятно удивлён несколько дней спустя, когда
из Зальцбурга прибыл мой соотечественник доктор Пей-
вер Ангерман. Он обладал замечательным чувством юмо-
ра. «Прежде чем приехать сюда, я навёл справки о вас, -
сказал он, едва мы обменялись рукопожатиями, — вас
характеризовали B высшей степени положительно».
С самого начала нам, обвиняемым, необходимо было
принять два важных решения. Полковник Дарст сказал
мне, что может обещать положительное решение суда
259

лишь при условии, что мы будем действовать, как одна
команда. Он также попросил меня подписать доверен-
ность, согласно которой я предоставлял ему свободу B
выборе линии защиты на суде. Никакой другой мой за-
щитник не может сделать ни единого шага без его согла-
сия. Со мной как с «капитаном команды обвиняемых» он
будет консультироваться каждый раз перед принятием
любого решения.
Таким образом, на мои плечи ложилась огромная
ответственность. В моих руках теперь окажутся судьбы и,
возможно, даже жизни других людей — ведь подполков-
ник Дарст предложил мне выступать на суде от имени
моих товарищей по несчастью. Лишь после долгих раз-
мышлений и с согласия других обвиняемых я принял
решение взять на себя такую ответственность.
В предшествовавшие суду недели произошли неко-
торые неприятные эпизоды, когда одно плохое известие
следовало за Другим. Поначалу полковника Дарста впол-
не устраивал состав суда, хотя лично я не выразил осо-
бой радости, узнав, что группу по расследованию воен-
ных преступлений возглавил подполковник Эллис,
бывший обвинителем на суде, где слушалось дело о
событиях в Мальмеди. С Эллисом я не слишком хорошо
ладил. Через несколько дней Дарст пришёл ко мне B
подавленном состоянии духа — изменили состав суда.
Он сказал, что председательствовать на нём будет пол-
ковник Г. Известие не вызвало у меня особой радости,
потому что этого человека за глаза называли «вешате-
лем». Однако прошло целых три дня, прежде чем я
позволил Дарсту дать отвод полковнику Г. и некоторым
другим членам суда, состоявшего из девяти человек. В
конце концов состав суда был частично изменён, хотя
председателем всё-таки остался Г. Большинство судей
были офицерами, воевавшими на передовой, и они,
конечно же, приняли бы судебные решения B соответ—
ствии со своими личными убеждениями.
Полковник Дарст проделал огромную работу, подби-
рая себе B помощники гражданских лиц из «Группы по
расследованию военных преступлений». Мы дали отвод
только двоим из этих людей.
Девятерых обвиняемых разместили по трое B одну
камеру. Все мы стали усердно готовиться к защите.
260

Главным пунктом обвинения было то, что мы воева-
ли переодетыми B военную форму противника. Мы зна-
ли, что это было неправдой, но оспаривать подобное
было невозможно, не располагая конкретными датами и
географическими названиями. Кроме того, нас обвиняли
также и в том, что мы отнимали у американских военно-
пленных обмундирование и посылки, получаемые ими от
Красного Креста. Как же мы могли защищаться на суде,
не зная когда, где, каким образом и кем именно все эти
преступления были совершены?
Меня очень удивил тот факт, что было заключено
множество пари на то, каким будет исход судебного про-
цесса, причём на очень большие суммы. С самого начала
ставки делались в нашу пользу и ближе к концу судебного
процесса составляли уже десять к одному.
Рамки данного повествования не позволяют описать
Нюрнбергский суд во всех подробностях. Начался он 18
августа 1947 года. Выступивший свидетелем лейтенант
армии США сообщил, что в дни Арденнского сражения
на немецких солдатах поверх мундиров были надеты аме-
риканские полевые куртки. При перекрёстном допросе
он сообщил, что, попав в плен, они честно признались в
том, что состоят в 1-й танковой армии СС. В дальнейшем
ходе судебного разбирательства выяснилось, что многие
другие немецкие солдаты, воевавшие на Западном фрон-
те, носили, находя на полях сражений такие же полевые
куртки армии США, с единственной целью — спастись от
холода.
После того как были представлены свидетельства со
стороны обвинения, подполковник Дарст попросил оп-
равдать всех обвиняемых, однако его просьба была откло-
нена.
Появление первого свидетеля со стороны защиты
чрезвычайно удивило всех присутствующих, включая об-
виняемых. Это был Ф. Томас, ключевая фигура во фран-
цузском движении Сопротивления. Будучи представите-
лем британской секретной службы, он вызвался
свидетельствовать в нашу пользу. Заявления этого офице-
ра предоставили суду впечатляющую картину геройских
подвигов, которые англичане совершили в годы войны.
Использование военной формы противника было обыч-
ным делом, и любые средства считались правомерными.
261

Мне было очень жаль, что я не мог пожать ему руку,
когда он сказал: «ГосПОДа‚ полковник Скорцени и его
офицеры всегда вели себя по—джентльменски».
После нескольких свидетелей выступил и я. Подпол-
ковник Дарст разрешил мне сообщить суду о замысле,
подготовке и осуществлении операции «Грайф». Своё
повествование я подкрепил для наглядности большой
топографической картиной, занявшей почти всю стену.
Перекрёстный допрос со стороны обвинения вёл полков-
ник Р.‚ причём весьма непредвзято и корректно.
Наибольшее впечатление на присутствующих произ-
вела заключительная речь подполковника Мак-Клура.
Обратившись к судьям, он сказал:
— Господа, я был бы горд иметь в своём ПОДчинении
таких людей, как обвиняемый.
Оправдательный вердикт был оглашён 9 сентября в
забитом до отказа зале суда. Прежде чем я успел пожать
руку моему защитнику, ко мне подошёл главный адвокат
обвинения и поздравил с успешным исходом судебного
процесса.
— Надеюсь, вы поняли, полковник, что мы, немцы,
всего лишь выполняли свой долг и были вынуждены
подчиняться приказам, — сказал я ему.
Через несколько дней в прессе появилось сообщение
о том, что полковник Р. назвал меня «самым опасным
человеком в Европе». К сожалению, это незаслуженное,
no сути своей, определение, стали затем использовать
газетчики, когда им не хватало воображения для сочине-
ния заголовков тех фантастических историй обо мне,
которые до сих пор появляются в газетах.
Через несколько часов после того как нас оправдали,
мы снова собрались в нашем «бункере», но уже не в
одиночных камерах.
Даже поздравления тюремного персонала прозвучали
вполне искренне. Наши товарищи, которые не были
оправданы, не завидовали тому облегчению, которое они,
должно быть, читали в наших глазах.
Лишь no прошествии нескольких дней мы наконеЦ
поняли, что худшее уже позади. Мои армейские и флот-
ские товарищи no несчастью стали готовиться к выходу
на свободу. Из десяти обвиняемых в тюрьме оставались
лишь я да один из бывших военнослужащих войск СС —
262

мы находились под так называемым «автоматическим
арестом». Но поскольку ещё сотни тысяч осуждённых
были в таком же положении, подобное ограничение сво-
боды было терпимым. В пятницу, 12 сентября, меня
снова вернули в «бункер» как виновного в совершении
«военных преступлений». Подполковник Дарст был уже
не в состоянии помочь мне и исправить эту очевидную
ошибку, поскольку ему больше не разрешали общаться со
мной.
Тем временем в газетах появились сообщения о том,
что «Отто Скорцени, только что оправданного, передадут
правительству Дании или Чехословакии». Этому обвине-
нию не поверил даже персонал тюрьмы.
Через пару недель всё окончательно прояснилось.
Дания вовсе не требовала моей экстрадиции. Скорее все-
го кто-то из официальных лиц перестарался и ввёл в
заблуждение прессу. Одному офицеру датской армии я
пообещал по первому же требованию приехать в его стра-
ну и дать необходимые показания. Разобраться с чехо-
словаками оказалось ещё проще, хотя для этого мне по-
надобилось две недели посвятить выяснению реальной
картины произошедшего. На деле всё оказалось чистым
вымыслом. Вернувшись обратно в лагерь, я отпраздновал
своё возвращение самым добрым обедом, который только
удалось приготовить из имевшихся в моём распоряжении
скудных съестных припасов. Прошло ещё полмесяца,
прежде чем её величество Бюрократия вычеркнула, нако-
нец, моё имя из списка военных преступников. Лагерный
персонал, состоявший из военнослужащих армии США,
включая и самого коменданта, относился ко мне теперь
весьма дружески. Один сержант посчитал, что моё лагер-
ное одеяние сильно пообтрепалось, и привёл ко мне
портного, который сшил мне из немецкой форменной
ткани неплохой штатский костюм. Ещё один американец
угощал меня кофе, другой дарил книги. Я снова почув-
ствовал себя солцатом, находящимся среди других солдат,
несмотря на то, что я всё ещё разделял типичную судьбу
военнопленных во всём мире.
Мы слышали много хорошего о работе американско—
го Исторического института в Нойштадте-на-Лане, зани-
мавшегося изучением военной истории и привлекавшего
к работе некоторых немецких офицеров. Нам с Радлем
263

также предложили написать статью о нашей итальянской
операции. Нас связывала дружба военных лет, скреплён-
ная боевыми испытаниями, горечью поражений и радо-
стью побед, поэтому мы попросили отправить нас B Ной-
штадт, чтобы поработать над предложенным B тех же
условиях, что и другие офицеры.
До Нойштадта мы добрались B крытом грузовике
вместе с несколькими другими бывшими заключёнными,
отпущенными из Дахау. К нашему общему Удивлению,
мы снова оказались в Оберурзеле, и поскольку время
было уже позднее, нас разместили в отдельных камерах,
приказав обувь и одежду оставить в коридоре. На следу-
ющее утро мы с Радлем оказались B одной камере. Посо-
вещавшись, мы решили отказаться писать статью из-за
оказанного нам неудовлетворительного обращения и до-
вели наше решение до сведения главы Исторического
института полковника Потгера, пришедшего к нам вме-
сте с несколькими своими сотрудниками. Он с понима-
нием отнесся к нашей просьбе улучшить условия содер-
жания, но исполнили её лишь через три дня, поселив нас
в так называемом коттедже «Аляска», где уже проживали
три человека.
Нам ещё раньше дали псевдонимы B соответствии с
особыми правилами разведывательной службы. Так Радль
стал «Бейкером», а я «Эйблом». Двое жильцов «Аляски»,
наши знакомые ещё со дней итальянской операции, на-
зывались «Иксом» и «Зеброй». Мы с Радлем называли
наши новые имена, еле сдерживая улыбки. Во время
приёмов пищи наше общество дополнила также мисс
Милдред Гиллард — она же «Салли», - которая, как
выяснилось впоследствии, B своё время работала на ра-
дио и вела антибольшевистские пропагандистские пере-
дачи, рассчитанные на её соотечественников — американ-
цев. Ситуация приобрела довольно забавный оборот, когда
пять минут спустя тучный американский сержант вы-
кликнул моё настоящее имя.
За время долгого тюремного заключения нервы и
здоровье «мисс Салли» сильно пострадали, но, несмотря
на то что волосы ее сделались белыми как снег, она по-
прежнему оставалась интересной и привлекательной жен-
щиной. Она существенно помогла нам с Радлем улучшить
наш чудовищный английский. Мы провели немало па-
264

мятных вечеров в ее комнате, играя B бридж и ужиная
подогретыми на электроплитке оставшимися с завтрака
кофе и тостами, которые она вполне профессионально
поджаривала.
Мисс Г иллард была старожилом «Аляски» - она про-
вела здесь более года, тогда как ее соседи постоянно
менялись. Именно от нее я узнал о судьбе многих немцев,
которые когда-то содержались здесь. Когда нам удавалось
на время одолжить радиоприёмник, жизнь B такой мо-
мент казалась нам чудом.
Под Рождество 1947 года нас с Радлем отпустили под
честное слово в двухнедельный отпуск. Мы восприняли
это условие как должное и вернулись в «Аляску» точно в
положенный срок. Это был мой первый контакт с жиз-
нью Германии по ту сторону колючей проволоки. В тот
год в нашу страну пришла голодная зима, и условия
жизни немцев были даже хуже, чем можно было предпо-
лагать. Первым человеком, с которым мы встретились,
была проживавшая B Оберурзеле Ханна Райч.
Официальные лица из числа военной администра—
ции, у которых я должен был регулярно отмечаться, вели
себя очень любезно, но разговоры с простыми людьми на
улицах свидетельствовали о том, насколько глубоки в их
душах раны, нанесённые войной. Я радовался тому, что
мог с чистой совестью смотреть B лицо любому оборван-
цу, потому что сам был беден как церковная мышь,
потеряв все, что когда-то имел. Однако в обществе мно-
гочисленных инвалидов я испытывал чувство стыда за то,
что руки и ноги у меня были целы.
В феврале мы закончили работу над заказанной нам
статьёй. Призрак покойного Адольфа Гитлера все еще
властвовал над умами многих людей. В один прекрасный
день в Оберурзель прибыла небольшая комиссия, зани-
мавшаяся проверкой свидетельств одного пилота люфт-
ваффе, у которого явно было не все в порядке с головой.
Он уверял, что состоял в охране частного аэродрома под
Хознлихеном, принадлежавшего Отто Скорцени, и в пер-
вых числах мая 1945 года своими глазами видел, как
Гитлер вылезал из «Шторьха», за штурвалом которого
находился Скорцени.
Хочу надеяться, что из—за подобной фантастической
265

чуши ее автору пришлось не слишком Долгое время прове-
сти B сумасшедшем доме.
В феврале появилась еще Одна газетная «утка». Это
было сообщение о том, что один из подчиненных Скор-
цени заявил, будто получил от своего начальника приказ
перевезти Гитлера на «Юнкерсе-52» из Германии в Да-
нию, а оттуда в Испанию, но самолёт был подбит в
воздухе над Югом Франции.
Эта «миленькая» история обошлась мне еще одним
судебным заседанием в Нюрнберге, где этот рассказ был
сразу же назван абсолютной бессмыслицей.
Узников B нюрнбергской тюрьме, по сравнению с
прежними временами, стало гораздо меньше, но это были
более яркие личности. Из разговоров с ними я узнал
много ценных и интересных сведений, которые впослед—
ствии мне очень пригодились.
У меня состоялись две крайне информативных и
памятных беседы о том времени с профессором Кемп-
нером, американским юристом, возглавлявшим обвине—
ние против Вальтера Шелленберга, и капитаном Мас-
мейном — главой суда. Главной их темой была судьба
Гитлера, хотя некоторый интерес у моих собеседников
вызывал также и я лично. Я рассказал им то же самое,
что говорил и всем другим: какое огромное впечатление
произвёл на меня Гитлер B 1943 году и как — по контра-
сту — в последнюю нашу встречу, когда он уже выглядел
больным стариком, сгорбившимся под тяжким бреме-
нем государственных забот.
Я рассказал профессору Кемпнеру также и о том, что
заставило меня и, видимо, многих других немцев сра-
жаться до горького конца: «Для людей с характером B
определенных обстоятельствах остается только один путь,
который они могут избрать. Тот, кто в подобных обсто-
ятельствах видит перед собой два пути, вполне может
считаться художником жизни, но он вряд ли достоин
уважения.» Профессор, должно быть, понял мою точку
зрения, потому что при расставании сделал мне величай-
ший комплимент, которого я когда—либо удостаивался от
бывших врагов: «Полковник Скорцени, надеюсь, что вре-
мя докажет вашу правоту!»
После последнего заседания суда в Нюрнберге мы с
266

Радлем добровольно отправились B денацификационный
лагерь в Дармштадте. Мы абсолютно не испытывали ни—
какой тревоги, потому что были твёрдо уверены в том,
что никогда не совершали ничего такого, что противоре-
чило бы интересам Германии, а то что англичане и аме-
риканцы, против которых я воевал, оправдали меня, было
свидетельством того, что мы выполняли долг перед своей
родной страной. Кроме того, нам не стоило опасаться
двух так называемых «особых обвинений», выдвинутых
против нас B соответствии с приговором Нюрнбергского
процесса против якобы преступных германских организа-
ций.
Мы провели в заключении вот уже три года, и нет
необходимости описывать в подробностях жизнь B лаге-
ре, хорошо знакомую миллионам немецких СОЛДаТ, побы-
вавших в плену. Какие-то лагеря были хуже дармштадт-
ского, какие-то лучше. В большинстве своем охрана и
служащие из числа гражданских обращались со мной
вполне прилично. Эти люди взялись за такую работу
только для того, чтобы не умереть с голоду. Скоро был
назначен главный судья. Им оказался бывший офицер.
Сочувственно относясь к тому положению, в котором мы
оказались, он был готов провести слушание беспристра-
стно и без проволочек. К сожалению, наши надежды на
лучшее не оправдались. Слушание назначили на апрель
1948 года, но затем отложили из-за одного высокопостав-
ленного официального лица, заявившего, что операцию
по спасению Муссолини следует считать политическим
преступлением. Через полчаса было решено отложить
слушание еще на один срок на том основании, что посту-
пили не все документы. После назначения нового обви-
нителя я предпринял ещё одну попытку и предложил,
принимая во внимание уже два имевшихся против меня
обвинения, провести до суда предварительное расследо-
вание в соответствии с существующей практикой.
Я также заявил о своей готовности понести заслу—
женную кару, если суд найдет мои показания ложными.
В моём присутствии был отправлен телеграфный за-
прос B криминальную полицию Гейдельберга относитель-
но заявления некоего солцата, обвинявшего меня в том,
что я приговорил его к смертной казни за отказ участво-
267

вать в какой-то военной операции. Через несколько не-
дель были получены документы, имевшие отношение к
вышеупомянутому Делу, в которых фигурировало мое имя.
Второе обвинение рассыпалось как карточный до-
мик, когда допросу подвергли Радля.
Я предпринял еще одну попытку формально снять с
себя все обвинения, однако допрос снова отложили. Мо-
ему терпению готов был прийти конец, и 25 июля состо-
ялся мой последний разговор с обвинителем. Я открыто
заявил о том, что собираюсь покинуть лагерь.
В последнюю ночь, проведенную за колючей прово-
локой, я долго раздумывал о годах, прожитых в неволе. Я
не испытывал ненависти, несмотря на все то, что мне
пришлось испытать. Достойный уважения враг, с кото-
рым я воевал лицом к лицу в честном бою, вполне мог
стать моим будущим другом. Однако я никогда не допущу
того, чтобы за моей спиной когда-нибудь появился но-
вый коварный недруг.

ЮЛИУС МАДЕР
ГОВОРЯТ ГЕНЕРАЛЫ
ШПИОНАЖА
дОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ОЧЕРК ОБ ОРГАЁШЗАЦИИ,
СТРУКТУРЕ И ОПЕРАЦИЯХ СЕКРЕТНОИ СЛУЖБЫ
OKB «ЗАГРАНИЦА/АБВЕР»

ОТ АВТОРА
Тому, кто ожидает от этой книги дешевых россказней
о шпионских аферах времен Второй мировой войны,
лучше сразу отложить ее в сторону. Совет этот дает сам
автор, в течение многих лет разыскивавший на трех кон-
тинентах свилетельские показания, документы и Другие
вещественные доказательства, позволяющие не допустить
исчезновения улик тех широкомасштабных преступлений
30-х и 40-х годов, которые были совершены германским
фашизмом.
Толчком к поискам явились те несколько фраз, кото-
рые бывший начальник гитлеровского штаба оперативно-
го руководства Верховного „главнокомандования вермахта
(OKB) генерал-полковник Иодль продиктовал 14 мая 1945
года (т. е. менее чем через неделю после безоговорочной
капитуляции разгромленной фашистской Германии) май-
ору службы Генерального штаба Иоахиму Шультце-На-
уману, ведшему его военные дневники. Тот записал: «14.05.
По мнению генерал-полковника, союзники придают боль-
шое значение документам абвера; их же в наличии нет.
Мы можем лишь вновь и вновь подчеркивать, что от
важнейших вопросов, которыми занимался абвер, вер-
махт был отстранен приказом фюрера. Он передал абвер
Главному управлению имперской безопасности, посколь-
ку не доверял вермахту, сомневаясь, что тот ведет абве-
ровскую деятельность в его духе. В самом этом факте уже
содержится весьма реабилитирующий вермахт момент...
Перспектива на будущее: приближающаяся возможность
ориентации, основанной на противоречии между Восто-
ком и Западом»'.
271

Йодль считал, что вся картотека агентуры и архив
абвера (имеется в виду вх0дившее в состав штаба Верхов-
ного главнокомандования гитлеровского вермахта (OKB)
Управление по ведению шпионажа и организации дивер-
сий — «Заграница/абвер»), как было приказано, сожже-
ны, потоплены или скрыты так, что разыскать их невоз-
можно.
В этой ситуации уже в мае 1945 года родилось то
лживое утверждение о невиновности абвера в военных
преступлениях, ревностно следовать которому старались
с тех пор десятки историков ФРГ и некоторые авторы
книг из других стран НАТО. Этому утверждению нужно
было противопоставить неопровержимые доказательства.
Однако пущенная в оборот Иодлем сказка об «анафеме»,
которой якобы предал Гитлер ведомство шпионажа OKB,
о невиновности вермахта в «решающих вопросах деятель-
ности абвера» опровергнута историей. Не избежал воз-
мездия и сам автор этой концепции, ориентированной на
«противоречие между Востоком и Западом». 16 октября
1946 года, т. е. спустя 17 месяцев после этой дневниковой
зчаписи, был приведен в исполнение смертный приговор
Иодлю, осужденному в Нюрнберге Международным во-
енным трибуналом в числе главных немецких военных
преступников.
В последующие годы на Западе, особенно в ФРГ,
были израсходованы децитонны типографской краски и
бумаги, а также целые километры кинопленки, дабы обе-
лить преступную деятельность ведомства шпионажа и
диверсий гитлеровского вермахта, которое с 1935 по 1944
год возглавлял адмирал Канарис, и с вполне определен—
ной целью широко распространять заведомо лживые ле-
генды.
Это зашло столь далеко, что даже, например, авст-
рийский буржуазный историк Карл Бартц, который спе-
циально занимался данным комплексом вопросов, возму-
щался в 1955 году: «Вскоре мне пришлось констатировать,
что никаких документов относительно причин заката
ведомства Канариса, гибели самого адмирала и ряда его
сотрудников не имеется. Отдельные сохранившиеся фраг-
менты никаких исторических указаний не содержат...
Точно так же оказалось, что содержание обширной лите-
ратуры о Канарисе и абвере по большей части не совпа-
272

дает с подлинными фактами. Недавно появившийся ки-
нофильм, к сожалению, лишен исторической правды»?
Бывший генерал-лейтенант Рудольф Бамлер в работе
«Германская военная секретная служба и ее роль в под-
готовке и ведении Второй мировой войны» подчеркнул,
что, «предпринимая усилия для раскрытия тайны подго-
товки войны, прогрессивная историческая наука натал-
кивается на белое пятно, и именно потому, что один из
факторов, сыгравших отнюдь не маловажную роль в под-
готовке Второй мировой войны, — деятельность секрет-
ных служб - до сих пор, по вполне понятным причинам,
в историографии Второй мировой войны либо почти не
рассматривалась, либо освещалась весьма скупо»3. Итак,
задача состояла в том, чтобы уничтожить это белое пятно.
Освещаемые в книге события охватывают период при-
мерно с 1933 по 1944 год. Автор не ставил перед собой
задачи дать здесь связную историю военной ветви секрет-
ной службы фашистской°Германии4. Важность публика-
ции в том, что в ней, в ряде случаев впервые, приводятся
личные показания уцелевших во время Второй мировой
войны главарей гитлеровской разведки и контрразведки,
этих «мастеров» шпионажа и диверсий, цитируются со—
хранившиеся немногочисленные материалы из весьма раз-
розненных фондов секретных документов.
Как правило специалисты секретных служб уносят
то, что знают, с собой в могилу. Таков неписаный закон
этого ремесла. Однако гитлеровские генералы шпионажа
и диверсий Ганс Пикенброк, Эрвин Эдлер фон Лахузен-
Вивремонт и Франц Эккард фон Бентивеньи, а также
полковник Эрвин Штольце, посылавшие своих агентов
во все части света и предусмотрительно снабжавшие их
капсулой с цианистым калием вместе с инструкцией не
попадаться в плен и в случае любой опасности выдачи
тайны покончить самоубийством «во имя фатерланда»
(особая форма «геройской смерти»), сами не только бла-
гополучно пережили Вторую мировую войну, но и дали
собственноручно написанные показания, протоколы ко-
торых насчитывают не одну сотню страниц. А ведь они
принадлежали к высшим «носителям тайн» германского
империализма, к числу самых осведомленных лиц Тре-
тьего рейха! Из признаний фашистских «стратегов» под—
рывной деятельности видно, сколь беззастенчиво они дей-
273

ствовали, как без всяких угрызений совести концентри-
ровали свои усилия на достижении преступных целей
преступными методами и средствами.
Остается ответить на вопрос, откуда взяты публику-
емые в книге показания. Что касается Пикенброка, Бен-
тивеньи и Штольце, то их показания относятся к периоду
пребывания этих главарей шпионажа в заключении в
СССР в качестве осужденных советским судом военных
преступников. Большинство печатаемых в книге выдер-
жек из их признаний было предоставлено автору ими
самими после их возвращения в ФРГ в рукописном, а
некоторые документы — в факсимильном виде.
Разоблачительный характер книги подтверждается тем
фактом, что руководство секретной службы ФРГ и ко-
мандование бундесвера пытались препятствовать ее появ-
лению. Эти органы явно сохраняют уголовную традицию
потерпевших провал гитлеровских генералов шпионажа и
диверсий, боясь правды, как черт ладана. Так, например,
военно-теоретический журнал «Веркунде» — официаль-
ный орган «Общества военных наук» в ФРГ — еще в
декабре 1966 года опубликовал следующее предостереже-
ние: «Недавно Мадер обратился с письмами к бывшим
офицерам абвера с просьбой о предоставлении ему све-
дений и сообщений, предназначенных для уже готовя-
щейся публикации... На деле же речь идет об изощренной
атаке на бывший абвер и на Федеральную разведыватель-
ную службу (т. е. на непосредственно подчиненную ве-
домству федерального канцлера ведущую ветвь секретной
службы ФРГ. — Ю. М.) и не в последнюю очередь — на
недавно вышедшую книгу Герта Буххайта «Германский
генералитет. История военной секретной службы»... По-
этому считаем необХОДимым категорически предостеречь
от предоставления органам советской зоны (имелась в
виду ГДР. — Ю.М.) какого-либо материала или сведе-
ний...»5
Через четыре месяца западногерманская газета «Ин-
дустриварндинст», издаваемая совместно федеральным
Союзом промышленности ФРГ и федеральным Ведом-
ством по охране конституции, выступила с очередным
«особым предостережением», в котором давались следую-
Щие указания: «Если вы получите письмо от некоего
Юлиуса Мадера... не отвечайте и передайте это письмо
274

компетентным органам безопасности... Его очередная
готовящаяся публикация должна выйти в свет под назва-
нием «Гитлеровские генералы шпионажа дают показа-
ния»6.
Эти документы лишь подчеркивают необходимость и
актуальность данной книги и ее выводов. За прошедшие
12 лет со дня выхода в свет книга выдержала 16 изданий
на семи языках. Она призвана помочь на основе ставших
почти что классическими исторических примеров рас-
крыть все еще строго охраняемые некоторыми кругами
тайны подрывной деятельности и подготовки опустоши-
тельных агрессий, предпринимавшихся германским фаз
шизмом.
Юлиус Мадер
Берлин, лето 1982 г.

АБВЕР* - HE ОБОРОНА, А НАПАДЕНИЕ
ТРИ ЭПИЗОДА ИЗ ТРЕХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ
Одинокому горному путнику B Западных Бескидах**
вдруг открылась довольно странная картина: примерно
тридцать мужчин - часть из них B польской военной
форме, а остальные — кто B чем, но все вооруженные, —
колонной поднимались в горы. Во главе их шагал... гер-
манский лейтенант. При взгляде на эту пеструю по сво-
ему составу группу людей кто бы мог подумать, что она
послана положить начало Второй мировой войне?
Это было 25 августа 1939 года. В тот же день B 15
часов 25 минут Гитлер отдал вермахту приказ: 26 августа,
ровно B 4 часа 15 минут утра, напасть на соседнюю
Польшу. И вот теперь эта особая команда германской
секретной службы вышла в путь, чтобы своевременно
выполнить важное стратегическое задание — захватить
* Абвер (die Abwehr) B переводе с немецкого — отражение
нападения, оборона, защита. Однако агрессивный империалисти-
ческий характер, преступные захватнические цели, а также задачи
и методы гитлеровского абвера в действительности не имели ничего
общего с его «оборонительным» названием, сознательно вводящим
в заблуждение. (Здесь и далее примечания переводчика.)
** Бескиды — горные хребты северной части Карпат, главным
образом в Польше и Чехословакии.
276

горный проход через Яблунковский перевал, имевший
важное значение, так как он представлял собой как бы
ворота для вторжения гитлеровцев с Севера Чехослова-
кии B южные районы Польши. Было приказано подме-
нить ее пограничную охрану переодетыми в польское
обмундирование агентами германской секретной службы;
для этого особая команда должна была смять, а B случае
необходимости и уничтожить, польских пограничников.
Командование вермахта требовало ни в коем случае не
допустить взрыва поляками железнодорожного туннеля и
очистить участок железной дороги от возможных заграж-
дений. Утром в 4 часа первые эшелоны сосредоточенной
B районе города Жилины 7-й пехотной дивизии вермахта
должны были через этот горный прОХОД вторгнуться в
индустриальный центр B районе Гляйвица (ныне Гливице -
Польша) и Кракова и вместе с наносящими последую-
щий удар соединениями зажать B клещи западный оборо-
нительный фронт польских войск.
Особая команда принадлежала абверу, возглавлял ее
лейтенант его 2-го отдела Альбрехт Херцнер‘. Никто из
высшего командования ни в малейшей степени не пред-
полагал, что рации, которыми была оснащена группа,
могут отказать на сильно пересеченной и лесистой мест-
ности. Но случилось именно так, и отряд диверсантов с
«кинжалом под плащом» уже не удалось предупредить,
что Верховное главнокомандование вермахта B 20 часов
30 минут 25 августа еще раз отменило приказ о нападении
на Польшу, окончательно назначив его на 4 часа 45
минут 1 сентября 1939 года.
Херцнер, для обеспечения плана нападения вклю-
чивший в свою команду говоривших по-польски так на-
зываемых «фольксдойче», задание выполнил. В первые
утренние часы 26 августа 1939 года он объявил более чем
двум тысячам ничего не подозревавших польских горня-
ков, офицеров и СОЛДаТ, что они взяты B плен, запер их
B складских помещениях, взорвал телефонную станцию
и, согласно приказу, «без боя» захватил горный проход.
Тем не менее его охватывало растущее беспокойство.
Остановленная распоряжением Верховного главнокоман-
дования 7—я пехотная дивизия все не прибывала, а
польские войска готовились к сокрушительному контр-
удару. Вечером того же дня Херцнер приказал своей ко-
277

манде отступить. Первые жертвы Второй мировой войны
остались лежать на перевале.
Этот малоизвестный, типичный для нацистов эпизод
показывает, как абвер провокационно начал Вторую ми-
ровую войну еще до того, как она была объявлена?
Другой эпизод произошел B тылу англо—американ-
ских соединений, которые после взятия Ахена в конце
октября 1944 года пробивались к Рейну. Район операции
особой команды абвера, состоявшей из шести парашюти-
стов, лежал в пограничном треугольнике Германия -
Нидерланды — Бельгия, B 70 километрах за линией фрон-
та англо-американских войск. Первой жертвой стал ни—
дерландский пограничник, увидевший диверсионную груп-
пу сразу после ее приземления. Выстрел из бесшумного
пистолета заставил его замолчать навеки и открыл группе
путь для совершения убийства по мотивам мести. Еще
ранее некий Оппенхоф, видя явный конец войне и всю
бессмысленность фашистских приказов «стоять до кон-
ца», сбежал ‘ИЗ диверсионной части вермахта и вернулся
к своей многодетной семье. Пользуясь доверием жителей
поселка, он предоставил себя в распоряжение американ-
ской армии в качестве нового бургомистра этого поселка
и как штатское лицо старался в своей общине устранить
последствия войны. Абвер узнал от одного из своих аген—
тов о местонахождении Оппенхофа и его действиях. А это
означало смертный приговор.
Бандиты из особой команды, получив приказ ликви—
дировать изменника, прокрались ночью в дом Оппенхо—
фа. Успокоив его тем, будто они - сбитые за линией
фронта немецкие летчики, пробирающиеся к своим, бан-
диты набросились на Оппенхофа, и он стал жертвой
мести прежних ДРУЖКОВЗ.
Автор напечатанного B Западном Берлине дневника
диверсионной дивизии, в котором описаны подробности
этого зверского убийства, лаконично замечает, что аген-
тов абвера обучали, как указывалось в общей директиве,
«действовать там, где «еще не» или «уже не» сражались.
Это «еще не» и «уже не» означало, что борьба велась вне
правил войны. Такого B германской армии еще не быва-
ло»4. А издатель этой милитаристской литературы Бодо
Грефе подчеркивал B октябре 1958 года B предисловии:
«Обрисованный в книге метод охватывающего весь мир
278

ведения войны путем замаскированных операций, сфор-
мулированный адмиралом Канарисом, сыграет B будущем
роль еще более значительную, чем прежде»5.
Прошли годы. Весной 1969 года B Берлине — столице
Германской Демократической Республики — был осужден
схваченный с поличным агент Федеральной разведыва-
тельной службы (БНД)* ФРГ Рудольф Зоннабенд. Во
время Второй мировой войны он служил в отделе абвера
III B чине Обер-лейтенанта. Еще в 1944 году Зоннабенд
был награжден Крестом «За военные заслуги» с мечами.
Этот абверовец был схвачен в немецком социалистиче-
ском государстве B то время, когда он охотился за воен-
ными, экономическими и политическими секретами и
одновременно должен был готовить опасные акты дивер-
сии и саботажа. Особенно большое внимание уделялось
методам нелегального внедрения в ГДР, о которых дивер-
сант рассказал суду следующее:
«Территориальное положение Западного Берлина ис-
пользовалось для проникновения (в ГДР. — Ю.М.) аген-
тов — вооруженных аквалангистов. Точнее, водоемы во-
круг столицы ГДР и в самом городе расценивались, с
точки зрения возможностей, для такого проникновения.
Моей главной разведывательной задачей было установить
места выхода из воды и пригодные для погружения. В
принципе, я получил задание разведать на территории
ГДР удобные места для укрытия агентурных и диверсион-
ных групп, а также найти участки местности, пригодные
для приземления парашютистов. Главное внимание уде-
лялось окрестностям Берлина... Сотрудники БНД дали
мне ясно понять, что собранные мною данные использу-
ются бундесвером в его стратегическо-оперативных пла-
нах, а также предоставляются в распоряжение других
соединений НАТО.
Кроме того, я разведал в районе Баумшуленвег (Бер-
лин) участок в Кёнигсхейде, который предназначался для
сброса на парашютах разведывательных вспомогательных
средств и снаряжения для уже просочившихся в ГДР и
действующих в ней агентов. Особо ценной для сотрудни-
ков БНД представлялась местность в Кёнигсхейде, по-
скольку она находилась вблизи трассы, ведущей к запад-
* Аббревиатура от нем.: der Bundesnachrichtendienst.
279

ноберлинскому аэродрому Темпельгоф, и самолеты про-
летали над ней примерно на высоте 150—200 м, благодаря
чему возможности для контроля со стороны погранични-
ков ГДР были неблагоприятными.
Из бесед с сотрудниками БНД я узнал, что эти акции
служили целям подготовки агрессии против ГДР. Сотруд-
ники БНД придавали им большое военное значение, а
потому осуществление их производилось с соответствую-
щей тщательностью и точностью. Я узнал, что заплани-
ровано в аналогичной форме повторить на территории
ГДР те операции, которые проводились спецкомандами
диверсионной части «Бранденбург» во время Второй
мировой войны. В задачу подобных спецподразделений
входит осуществление диверсионных актов, создание на
территории их действия подгрупп, подстрекательство
населения против правительства, тотальный шпионаж и
активная поддержка военных действий».
Для того чтобы иметь возможность быстро переда-
вать шпионские сведения центру секретной службы ФРГ,
а также на случай военного нападения на ГДР Зоннабенд
был дополнительно обучен радиоделу и снабжен рацией.
Эти три эпизода — выбранные из сотен подобных —
показывают, что абверовские офицеры и агенты гитле-
ровского вермахта, а затем их преемники B ФРГ уже
несколько десятилетии, невзирая ни на что и не останав-
ливаясь ни перед чем, идут по милитаристскому пути.
Пытаясь ввести людей B заблуждение, они называли и
называют, зачастую и по сей день, свою секретную служ-
бу абвером, т. е. обороной. В действительности же эта
«оборона» предназначалась для агрессии. Так называе-
мый абвер зарекомендовал себя как подрывное войско
своих империалистических хозяев, готовое на любое пре-
ступление, как воинствующее сборище закоренелых про-
вокаторов войны, как банда вступивших B заговор убийц,
как штурмовой отряд антикоммунизма.
Если B 1939 году секретным службам гитлеровской
Германии еще удались такие провокационные акции, как
нападение на Яблунковский перевал — за неделю и захват
переодетыми B польскую форму диверсантами радиостан-
ции находившегося тогда на территории рейха города
Гляйвиц — за день до начала Второй мировой войны, то
280

теперь у их преемников или покровителей никаких шан-
сов на успех нет.
Тем не менее они остаются крайне опасными. Поэто-
му поучительно посмотреть, что скрывалось и скрывается
за часто употребляемым словом «абвер».
ТАИНСТВЕННОЕ ВЕДОМСТВО
Фашизм — эта открыто террористическая диктатура
самых реакционных, агрессивных шовинистических сил
империализма — сразу же после прихода гитлеровцев к
власти 30 января 1933 года начал проводить курс на
жестокое подавление всех прогрессивных сил внутри Гер-
мании и на внешнюю агрессию. В достижении этой цели
с нацистскими главарями были едины не только предста-
вители монополистического капитала, но и генералы и
адмиралы тогдашнего рейхсвера.
В 1935 году, когда гитлеровское правительство нару-
шило Версальский договор и «военным законом» от 21
мая 1935 года на базе всеобщей воинской повинности
создало «вооруженные силы Третьего рейха», адмирал
Канарис принял командование военной секретной служ-
бой, которую к 1938 году превратил в управленческую
группу «абвер», а к началу Второй мировой войны — в
управление «Заграница/абвер» Верховного главнокоман-
дования вермахта. До 1944 года это Управление (т. е.
Управление военной разведки и контрразведки воору-
женных сил. — Пер.) в основном подразделялось на сле-
дующие отделы:
El абвер 1 — шпионаж и разведка;
El абвер 11 - диверсии и ведение «психологической
войны»; ему была подчинена особая часть «Бранденбург»;
El абвер 111 — борьба с вражеской разведкой, а таюке
подрывная деятельность против иностранных секретных
служб и разведывательных органов;
CI управленческая группа «Заграница» — шпионаж и
разведка с помощью военных атташе и с использованием
данных зарубежной печати, а также содействие проведе-
нию за границей нелегальных военно-морских операций;
El отдел «Z» — центральная картотека и архив.
281

Шпионско-диверсионное управление OKB «Заграни-
ца/абвер» выполняло важную функцию в системе госу-
дарственно-монополистического капитализма, быстро раз-
вивавшегося в гитлеровской Германии.
Абвер 1 был призван организовать по всему миру
тотальный шпионаж с целью подготовки к осуществле-
нию фашистских планов блицкригов. Это означало раз-
ведывание не только военных и военно-экономических,
но и политических, дипломатических и экономических
тайн и сведений. Нацистская партия и германские «вер-
виртшафтсфюреры»* (в 1937 году этот титул имели уже
400 представителей монополий) весьма охотно оказывали
в этом деле помощь своими людьми и деньгами.
Абверу ll предназначалось при помощи «пятой ко-
лонны» политически разлагать в военном и экономиче-
ском отношении каждую намеченную жертву агрессии и
парализовывать ее молниеносным нанесением ущерба ог-
ромного. масштаба. Концерны помогали ему своими зару-
бежными филиалами и представителями. Нацистская
партия предоставляла ему своих фанатичных главарей-
агентов.
Абвер Ш поначалу был обязан заботиться о сохране-
нии в тайне форсирования вооружения гитлеровской Г ер-
мании. Монополии видели в этом поддержку своей борь-
бы против производственного шпионажа иностранных
конкурентов и против политически прогрессивных эле-
ментов на предприятиях. После начала Второй мировой
войны абверу Н 1 было особо поручено бороться с анти—
фашистским Сопротивлением в самой гитлеровской Г ер-
мании и в захваченных странах и областях. Например,
присяжный историк абвера Герт Буххайт признает, что
«во время Восточного похода» только одной фронтовой
разведкой управления OKB «Заграница/абвер» было «обез-
врежено» 20 тысяч советских граждан. Разумеется, это
лишь частичное признание участия абвера в нацистских
массовых убийствах.
Закономерно, что немецкие антифашисты и против-
ники нацизма в оккупированных странах и областях все
* «Фюреры военной экономики» — так в гитлеровской Германии
именовались заправилы крупнейших монополий военной промыш-
ленности и банков.
282

энергичнее действовали против главных оплотов воору-
женной власти гитлеровского режима. Организованная
защита от их акций в конечном счете лежала на широко
разветвленном аппарате управления OKB «Заграница/аб-
вер». Отсюда давали директивы по борьбе с активными
противниками гитлеровского режима, настаивая на бы-
стрейшем уничтожении групп Сопротивления и парти-
занских соединений, весьма мешавших операциям вер-
махта. Абвер и его особая часть «Бранденбург» орудовали
против антифашистов в 13 европейских государствах.
Только в 12 из них — не считая СССР — нацистские
оккупанты убили в ходе военных действий, расстреляли
и замучили в тюрьмах свыше 1 277 750 человек. Множе-
ство этих жертв следует отнести на счет убийц из абвера
и их профессиональных «охотников на партизан»7.
Управление OKB «Заграница/абвер» участвовало (до
1944 г.) и в казнях 15 400 оппозиционных фашистскому
режиму сощат, унтер-офицеров, офицеров и чиновников
самого гитлеровского вермахта8. Именно офицеры абвера
составляли доносы или заключения на «изменников»,
дезертиров и «лиц, подрывающих военную мощь» гитле-
ровской Германии, тем самым подписывая смертный при-
говор честным патриотам и не желавшим участвовать в
преступной войне военнослужащим вермахта.
В процессе все более усиливавшейся координации и
концентрации деятельности различных органов секрет-
ной службы, а также централизации руководства ими
управление OKB «Заграница/абвер» все теснее и интен-
сивнее сотрудничало с секретной службой нацистской
партии (НСДАП), Службой безопасности (СД), государ-
ственной тайной полицией (гестапо). В ряде случаев - и
в этой книге можно найти тому немало примеров —
разветвления секретной службы вермахта и гитлеровской
партии были тесно связаны между собой и в кадровом
отношении. Органическое срастание обеих ветвей сек-
ретной службы с целью безжалостного уничтожения всех
немецких и зарубежных антифашистов дает возможность
выявить отдельные формы и фазы этого процесса.
1936 год — между военным абвером, с одной сторо-
ны, и гестапо и СД, с другой, с целью разграничения
задач и функций, а также оказания взаимной помощи
283

заключено соглашение, получившее название «10 запове-
дей».
1941 год — антисоветская и антикоммунистическая
директива о совместных действиях офицеров абвера и его
команд с офицерами СД и ее оперативными группами и
командами9.
1942 год — интересы и сферы действий в области
«ведения тотальной войны» разграничены «программой
из 10 пунктов».
1944 год - Гитлер отдает приказ «О мерах по взаим-
ному согласию» в установлении единого руководства фа-
шистской системой секретных служб во главе с рейхсфю-
рером СС Гиммлеромю». В последний год Второй мировой
войны абвер 1 и абвер 11 были включены во вновь создан-
ное военное управление, вошедшее в состав Главного
управления имперской безопасности (РСХА), которому
отныне подчинялись секретная служба внутри Германии
и за рубежом, а татоке полиция безопасности (гестапо и
уголовная полиция). Отдел «2» и абвер 111 частично, а
цензура зарубежных писем абвера целиком были слиты с
гестапо и включены в состав 4-го управления РСХА.
Управленческая группа «Заграница», а также оператив-
ный «войсковой абвер» из абвера 111 вошли в состав
штаба оперативного руководства Верховного главноко-
мандования (ОКВ).
Офицерский и агентурный корпус абвера насчитывал
десятки тысяч человек, которые — за чрезвычайно редким
исключением - были фанатическими приверженцами Гит-
лера и его лозунга «Стоять до конца!». С каким слепым
рвением это ненавистное народам особое военно-полити-
ческое войско нацистских агрессоров выполняло цели
германского империализма, видно, в частности, из того,
что только на германо-советском фронте при выполне-
нии своих преступных заданий погиб почти каждый тре-
тий из состава фронтовых разведывательных команд уп-
равления «Заграница/абвер»".
Но весной 1945 года отягощенные преступлениями
абверовцы стали усиленно маскироваться, чтобы «избег-
нуть справедливого гнева народов», которых они подвер-
гали уничтожению. Целыми косяками шпионы стали ухо—
дить на Запад Германии. Многие из них уже вскоре
вошли в доверие к англичанам и американцам в качестве
284

«незаменимых специалистов по антикоммунизму». Они,
до той поры являвшиеся инициаторами смертной казни
за «государственную измену», теперь сами начали совер-
шать ее за американские «кэр-пакеты»* и британские
сигареты. Но от своей основной, в корне империалисти-
ческой, милитаристской установки не отреклись. Мечта-
ли о реванше. Именно ради него руководящие кадры
секретных служб ‚германского империализма уже в 1944-
1945 годах наметили и уточнили свою послевоенную
программу.
Их дьявольские семена взошли уже вскоре после
безоговорочной капитуляции фашистского Третьего
реиха.
ВОЙСКО НЕИСПРАВИМЫХ ПОЯВЛЯЕТСЯ ВНОВЬ
Результаты поисков следов, определяющих подлин-
ное лицо кадров абвера, одновременно и поражают, и
предостерегают. Один за другим эти уцелевшие вояки
вновь появились в эру Аденауэра во влиятельных ведом-
ствах ФРГ и уже начиная с 1945 года с уверенностью
непрерывно действовали во имя выполнения последних
инструкций на послевоенное время, данных им монопо-
лиями, генералитетом и нацистской партией гитлеров-
ской Германии. В ФРГ они уже довольно давно объеди-
нились в «Рабочее содружество бывших сотрудников
абвера» (ДГЕА) и имеют в своем распоряжении подполь-
ный информационно-инструктивный орган, которому дали
примечательное название «Наххут» («Арьергард»). Следо-
вало бы спросить: чей?'2. По всяким поводам они устра-
ивают встречи «многочисленных офицеров абвера из всех
частей [Западной] Германии, Австрии и Южного Тиро-
IUD)”.
Где бы ни появился в ФРГ человек, сведущий в
истории Второй мировой войны, — в бундестаге ли, в
* БЛЗГОТВОРИТВЛЬНЫВ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ПОСЫЛКИ для НСМСЦКИХ
ВОСННОПЛВННЫХ В американском ПЛЕНУ.
285

конторах концернов и буржуазных партий, министер-
ствах, ведомствах и институтах, — повсюду он встретит
людей, имена которых в свое время прочно занимали
место в секретных картотеках управления OKB «Заграни-
ца/абвер». Что ж, устроим тайным агентам небольшой
смотр.
Наверняка не случайно к числу «основателей» после-
военных партий германского монополистического капи-
тала в ФРГ принадлежат шпионы и диверсанты абвера.
Член евангелической консистории доктор теологии
Ойген Герстенмайер, он же «Альфред Альман»'4 — быв-
ший козырный туз абвера и СД. Летом 1945 года он не
только сколотил организацию «Евангелическая помощь»,
под вывеской которой скрылись многие ему подобные,
но и участвовал в создании аденауэровского Христиан-
ско-демократического союза (ХДС). В Баварии во главе
родственного Христианско-социального союза (ХСС) встал
бывший Обер-лейтенант отцеления абвера в Мюнхене
доктор политических наук Иозеф Мюллер. Оба они пользо-
вались доверием секретной службы вермахта.
Или, к примеру, весьма активный депутат бундестага
доктор юриспруденции Герман Г ётц. Карьеру он начал в
конце 30-х годов в качестве готового на все агента абвера
в Чехословакии. За свою шпионскую «работу» он после
аннексии Чехословакии был награжден нацистским орде-
ном. Потребовалось бы немало места, чтобы перечислить
все его функции в западногерманском государстве, куда
он, осторожности ради, перекочевал. Г ётц - председатель
ХДС земли Гессен, председатель реваншистского земель-
ного комитета ХДС по делам «изгнанных» с Востока, а
также гессенского комитета объединения «Опека солдат»,
член «Судето—немецкого землячества», в 1949 году — член
комиссии бундестага по делам «изгнанных».
К числу послевоенных «актеров первого часа» из
ряцов Свободной демократической партии (СвДП) отно-
сился доктор философии Виктор Ховен, бывший капи-
тан, командир батальона диверсионной дивизии «Бран-
денбург». Он формировал фашистскую «пятую колонну»
в Бельгии. В 1954 году он уже сицел во фракции СвДП
в земле Северный Рейн-Вестфалия, а в 1957 году стал
членом бундестага.
Капитан из отдела абвер II Теодор Оберлендер —
286

бывший гауаптсляйтер НСДАП (начальник областного
управления нацистской партии. — Пер.) и командир таких
диверсионных частей, как «Бергман», «Тамара 1» и «Та-
мара 11», сначала выступал в качестве члена СвДП, а
затем стал председателем западногерманского реваншист-
ского «Союза изгнанных с родины и лишенных прав»
(БХЕ) и наконец в 1956 году «приземлился» в аденауэров-
ском ХДС.
В парламенте ФРГ, кроме этих лиц, обрели теплые
местечки и право голоса и другие бывшие сотрудники
фашистской секретной службы, в их числе — специалист
по внешней политике и внешней торговле доктор юрис—
пруденции Пауль Леверкюн (ХДС) — бывший майор уп-
равления «Заграница/абвер», начальник стамбульского от-
деления КО - абверовской «Военной организации» на
Ближнем Востоке. А уже упоминавшийся Ойген Г ерстен-
майер с 1954 по 1969 год в качестве председателя бундес-
тага даже являлся по протоколу вторым человеком в ФРГ.
Мастера нацистской маскировки секретной деятель-
ности захватили в ФРГ и министерские посты. Иозеф
Мюллер смог уже в 1947 году стать баварским государ-
ственным министром. Теодор Оберлендер дослужился в
1950 году до поста статс-секретаря в баварском Мини-
стерстве внутренних дел, прежде чем с 1956 года на три
года сделаться боннским «министром изгнанных». Толь-
ко опубликование в ГДР разоблачительных документов о
его военных преступлениях заставило Оберлендера поки-
нуть министерское кресло.
Но и этого мало. В районе Мариенбурга (Кёльн)
живет хорошо информированный д-р Рольф Вилькенинг,
который неоднократно (не будучи притом опровергнут
тем, кого это касается) показывал, что бывший канцлер
ФРГ Георг Кизингер, с которым он вместе работал с 1940
года в радиополитическом отделе фашистского Мини-
стерства иностранных дел, находился на службе управле-
ния «Заграница/абвер»'5.
Кизингер еще в 1933 году вступил в нацистскую
партию и получил членский билет под номером 2633930.
В 1940 году в Министерстве иностранных дел стал специ-
алистом по нацистской зарубежной пропаганде, т. е. по
ведению «психологической войны» и подрывным акциям.
Именно абвер 11 был тогда весьма заинтересован в том,
287

чтобы на этом посту сидел его доверенный человек. Вско-
ре Кизингер сделался начальником бюро связи импер-
ского министра иностранных дел обергруппенфюрера СС*
Иоахима Риббентропа с имперским министром пропа-
ганды Иозефом Геббельсом. В 1941 году Кизингер —
представитель Министерства иностранных дел при ди-
версионной радиостанции «Дойче аусланд-рундфункге-
зельшафт ИНТЕРРАДИО АГ». С 1942 до весны 1945 года
в качестве начальника отдела политики в области радио-
вещания «Общая пропаганда» и заместителя начальника
отела Министерства иностранных дел он координировал
нацистскую радиопропаганду на Восточную, Юго—Вос-
точную и Западную Европу, на Дальний и Ближний Во-
сток, на Северную, Центральную и Южную Америку“.
В 1945 году специалист по диверсиям Кизингер про-
сидел 18 месяцев в американском лагере N9 74 для интер-
нированных лиц в Людвигсбург-Освайле. Дал ли он там
протокольные показания насчет своей роли организатора
«пятых колонн» и о своих соответствующих контактах с
абвером — об этом Пентагон молчит до сих пор. Едва
будучи выпущен из лагеря, он — как и другие абверовские
«актеры», Герстенмайер, Леверкюн, Мюллер и им подоб-
ные, — обосновался в рядах ХДС, который уже в 1948
году назначил его своим управляющим делами в земле
Вюртемберг-Гогенцоллерн, а в 1949 году ввел в первый
бундестаг ФРГ. С 1954 по 1958 год матерый мастер под—
рывной пропаганды, неоднократно получавший похвалы
от Г еббельса, стал в качестве представителя ХДС предсе-
дателем комиссии бундестага по иностранным делам. В
1958 году переместился в Баден-Вюртемберг в качестве
премьер-министра этой земли, чтобы в 1966 году вернуть-
ся в Бонн в качестве федерального канцлера (он оставал-
ся им до 1969 г.) и сколачивать «Большую коалицию».
Затем Кизингер долгие годы продолжал быть высшим
партийным руководителем ХДС.
В Министерстве иностранных дел ФРГ абверовские
«специалисты» по-прежнему высоко котировались. Про-
живающий во Франкфурте-на-Майне вице-адмирал Лео-
польд Бюркнер, бывший начальник управленческой груп-
* Чин, соответствовавший в вермахте чину генерала пехоты или
какого-либо другого рода войск.
288

пы «Заграница» при Канарисе, с 1949 года подвизался B
качестве советника федерального Министерства иност-
ранных дел. Постоянные консультанты этого министер-
ства по вопросам Юго-Восточной и Северной Европы
полковник абвера и руководитель «Военной организа-
ции» B Болгарии Отто Вагнер, он же д-р Делиус”, и
капитан 11 ранга Александр Целлариус, бывший руково-
дитель «Военной организации» B Финляндии и Эсто-
нии'8‚ для простоты дела сразу же переехали B Бонн.
Наряду с советником посольства 1 класса графом Раба-
ном Адельманом фон Альмансфельденом и министери-
аль-директором д-ром Луитпольдом Верцем B списках
личного состава Министерства иностранных дел числи-
лись еще девять боннских дипломатов высшего ранга,
которые до и во время Второй мировой войны были
доверенными лицами управления «Заграница/абвер» и
даже получили за свой военный шпионаж Крест «За
военные заслуги»'9.
Первыми начальниками «бюро абвера» B занимав-
шемся ремилитаризацией боннском военном ведомстве
во главе с Бланком* были подполковник диверсионной
части «Бранденбург» Фридрих Вильгельм Хайнц, а также
Ахим Остёр, бывший майор B управлении «Заграница/
абвер». Все новое поколение сотрудников секретной служ-
бы бундесвера B течение ряда лет — с 1957 года - обучал
капитан 1 ранга Ганс Майзнер, B прошлом капитан 11
ранга B абвере и начальник «Военной организации» B
Швейцарии”.
В подчиненной с 1956 года непосредственно ведом-
ству федерального канцлера БНД (шпионская спецслуж-
ба ФРГ) люди Канариса вновь появлялись целыми груп-
пами. В этом центре секретной службы зарубежной
разведки при канцлерах Аденауэре, Эрхарде и Кизингере
примерно 60% сотрудников принадлежали к группе быв-
ших гитлеровских офицеров из аппарата абвера“.
Капитан Рихард Геркен, который в качестве офицера
абвера 111 свирепствовал B оккупированных Нидерландах,
в течение ряда лет как боннский правительственный со-
ветник помогал вице-президенту Ведомства по охране
* «Ведомство Бланка»— предшественник Министерства обороны
ФРГ.
11 Зак. 2552 289

конституции, бывшему полковнику абвера Альберту Рад-
ке. Геркен даже публично похвалялся тем, что «образцом
при создании органов охраны конституции в Федератив-
ной Республике была... организация прежде образцового
управления OKB «Заграница/абвер», т. е. военная разве-
дывательная служба под руководством адмирала Канари-
са»22.
Само собой разумеется, гитлеровским специалистам
абвера через три ветви секретной службы ФРГ, а именно:
Федеральную разведывательную службу, аппарат Ведом-
ства по охране конституции и военную контрразведку
бундесвера (МАД) — удалось систематично и постепенно
внедряться в общественную и государственную жизнь
ФРГ.
Всестороннюю помощь оказывали им при этом фак-
тические инспираторы и прежние доверенные лица абве-
ра, занимающие ныне важные посты в конторах концер-
нов, восстановленных банков и индустриальных гигантов.
К ним относятся председатель наблюдательного совета
«Дойче банк АГ» д-р Герман Абс, «фабрикатор канцле-
ров» и их советник, а также капитан в отставке д-р
юриспруденции Гейнц фон Бомхард из акционерных
обществ, являющихся преемниками «ИГ-Фарбениндуст-
pm”.
Далее в книге будет документально доказано, на-
сколько тесно и беззастенчиво главный менеджер фи-
нансовой олигархии ФРГ Абс сотрудничал с верхушкой
управления OKB «Заграница/абвер» и готовил для него
шпионские материалы. Нельзя забывать, к примеру, что
нажившийся на войне Абс в 1942 году в качестве пред-
ставителя «Дойче банк АГ» и «ИГ-Фарбениндустри» за-
нимал 40 постов в ведущих концернах и монополистиче-
ских группах Германии и заграницы. Через филиалы
«Дойче банк», «Зюдост-монтан», «Континенталь оль АГ»
влияние Абса распространялось на Нидерланды и Люк-
сембург, на Австрию и Чехословакию, на Польшу и
Балканские страны и через пресловутый «Русский коми-
тет» — вплоть до временно оккупированных областей
Кавказа“. Можно лишь догадываться, какое важное
значение имел этот крупный финансист для Управления
шпионажа и диверсий OKB.
290

Картина будет неполной, если не упомянуть о реван-
шистском «изучении Востока и Юго-Востока», так назы-
ваемом «ост форшунге», направляемом секретными служ-
бами ФРГ. На примере целого поколения «кремлеведов»
германского финансового капитала можно проследить,
как «специалисты по Востоку» использовались во время
войны против Советского Союза, а в 1945 году снова
были направлены в «научный» тыл «ост форшунга». Речь
идет о таких «профессорах», как Кох, Маркерт, Менерт,
Оберлендер и другие.
Когда в 1955 году тогдашний канцлер ФРГ Конрад
Аденауэр посетил Москву, он взял с собой профессора,
д-ра философии и теологии Ганса Коха. Этот Кох во
время Первой мировой войны служил в секретной службе
Австро-Венгрии, а во время Второй — в управлении «За-
граница/абвер», действуя против Польши и Советского
Союза. С 1954 года он восседал в кресле директора мюн-
хенского Института Восточной Европы. Именно Кох за-
явил о том, что «остфоршунг» «целым штабом журнали-
стов, исследователей экономики и военных атташе»
заменил тогдашнему правительству ФРГ «почти полдю-
жины дипломатических представительств в Восточной и
Юго-Восточной Европе»25, иными словами, организовал
шпионаж силами «ученых».
Бывший офицер абвера профессор, доктор филосо-
фии Вернер Маркерт как специалист по Польше и Юго-
славии в 1953 году возглавил тюбингенский шпионский
Институт восточноевропейской этнографии и истории. А
преподаватель политических наук ахенской Высшей тех-
нической школы, главный редактор пяти журналов по
вопросам Восточной Европы и советник Министерства
иностранных дел ФРГ по восточноевропейским вопросам
профессор Клаус Менерт — это тот же абверовский шпи-
он, который разведал для союзного с гитлеровской Гер-
манией японского агрессора американскую военно-мор-
скую базу на Тихом океане Пёрл-Харбор26.
Невольно напрашивается и еще одна историческая
параллель. Перед 1938 годом стремившийся к экспансии
на Восток германский империализм воздвиг в австрий-
ской военной секретной службе своего троянского коня.
«Звездой» агентов был тогда венский Обер-лейтенант ав-
291

стрийской армии Эрвин Эдлер фон Лахузен-Вивремонт,
который после вступления вермахта B Австрию быстро
сделал карьеру в управлении «Заграница/абвер».
Поскольку в начале этого раздела было упомянуто,
что нити фашистской секретной службы уже давно сно-
Ba протянулись к Вене и даже к Северной Италии,
нельзя в данной связи обойти молчанием двух особенно
отягощенных преступлениями офицеров абвера. Это обер-
лейтенант и начальник отделения абвера в XVll военном
округе Курт Бенно Фехнер (он же — д-р Фридрих”) и
капитан из отдела абвера B оккупированном Белграде
д-р Иозеф Матль. Нацистский подполковник B отставке,
а затем «действительный гофрат» (придворный совет-
ник) Курт Фехнер с 1955 по 1962 год возглавлял «Группу
разведки и абвера» B венском военном министерстве. Он
принял «решающее участие B создании разведыватель-
но-шпионской группы (австрийской) федеральной ар-
мии. Все эти годы он поддерживал тесные связи как с
западногерманским, так и, прежде всего, с американ-
ским шпионажем»28. Только после изобличения Фехне-
ра в длительном саботаже нейтралитета, соблюдать ко-
торый австрийское правительство торжественно обязалось
B Государственном договоре от 15 мая 1955 года, его
пришлось снять с этого влиятельного поста. Среди быв-
ших специалистов абвера играет свою роль и Иозеф
Матль в качестве директора одного из институтов уни-
верситета B Граце (Австрия) и «специалиста» по Балка-
нам.
Можно привести еще множество примеров того, как
сотрудники абвера сначала «уходили под воду», а потом
снова всплывали”. Но уже и приведенных примеров
достаточно для доказательства того факта, что речь идет
не 0 случайных единичных явлениях, а о почти по-
генштабистски запланированной акции реакционных сил
с целью по возможности сохранить аппарат абвера B
рабочем состоянии, несмотря на безоговорочную капи-
туляцию гитлеровской Германии и последовавший пе-
риод оккупации западных зон войсками союзников.
292

ПРОПАГАНДИСТСКИЙ огонь
по овщвстввнному мнению
Естественно, что бывшие офицеры и агенты абвера,
служившие фашистскому режиму, B послевоенное время
прежде всего стремились снова стать «принятыми в хоро-
шем обществе» и сделаться политически «незапятнанны-
ми». В рамках ведения «психологической войны» нача-
лись манипуляции с общественным мнением.
Поднаторевшие B деле Идеологического разложения, офи-
церы абвера не захотели выпустить из своих рук и эту
функцию. Результат виден с 1949 года на книжном рын-
ке: сотрудники гитлеровской секретной службы начали, с
одной стороны, при помощи фальсификаторской литера-
туры «преодолевать» прошлое, насилуя истину себе на
пользу. С другой стороны, они, отнюдь не раскаиваясь B
своих преступлениях, стали искать спекулятивные реше-
ния насчет того, что именно и как при будущих агрессиях
можно сделать «лучше», чем в гитлеровские времена.
Даже беглый взгляд на прошлое этих распространителей
милитаристско-реваншистских писаний дает ясно почув-
ствовать их опасность. Специальные главные «труды» по
истории, об акциях и лицах управления OKB «Заграница/
абвер» написаны: доверенными лицами абвера К.Г. Абс-
хагеном30 и И.В. Эпплером; лейб-биографом Муссолини
и офицером секретной службы Г. Буххайтомз'; офицером
службы радиошпионажа В.Ф. Фликке32; капитаном отде-
ла абвер 111 Р. Геркеном33; бывшим членом тайной орга-
низации мести («фемы») «Консул», а затем подполковни-
ком, командиром полка диверсионной дивизии
«Бранденбург» Ф.В. Хайнцем34; майором управления OKB
«Заграница/абвер» д-ром П. Леверкюном35; майором это-
го же управления Шультце-Хольтхусом36; офицером аб-
вера В. Лёффом37; подполковником Генерального штаба
и начальником зарубежного отдела абвера в Норвегии
Э. Прукком38; подполковником абвера Ill 0. Райле39.
Каждый из этих «психологических» вояк полагал со-
ткать тот занавес из легенд и лжи, который опущен на
Западе над действительной историей ведомства шпиона-
жа и диверсий гитлеровского вермахта. Прошлое оказа-
293

лось непреодоленным в этом отношении; более того, оно
было окрашено неонацистской краской. Таким образом,
подготовленные во всех отношениях - кадровом, органи-
зационном и идеологическом — бывшие сотрудники гит-
леровских секретных служб возобновили свою враждеб-
ную народам и угрожающую миру подрывную деятельность
в духе империалистической глобальной стратегии. Поэто-
му методы абвера не должны оставаться неизвестными,
ибо они и до сих пор представляют опасность для Дела
мира и демократии.

ПРИЗНАНИЯ АСА ШПИОНАЖА
Человек, о котором пойдет речь, — типичный пред-
ставитель германского милитаризма.
Г анс Пикенброк, родившийся в 1893 году в Эссене,
надел военный мундир как 2О-летний фанен-юнкер (кан-
дидат в офицеры), который в Первую мировую войну
пожелал помочь кайзеру раздвинуть границы рейха. Снял
он этот мундир будучи 50-летним генерал-лейтенантом,
после того как Красная Армия взяла его в плен на совет-
око-германском фронте. Карьера Пикенброка — почти
классический пример, на котором можно продемонстри-
ровать коварство германского милитаризма. В рейхсвере,
а затем в гитлеровском вермахте он принадлежал к вер-
хушке тех державшихся в тени людей, которые редко
открыто появлялись в военной форме, зато, как говорит-
ся, держали под полой отточенный кинжал: он занялся
шпионским ремеслом, которое, согласно концепции блиц-
крига, обещало германскому Генеральному штабу боль-
шой военный выигрыш. В течение более полутора деся-
тилетий Пикенброк был одним из влиятельных командиров
тайного фронта. Однако при этом он по большей части
сидел в теплом кабинете министерства рейхсвера, а потом
штаба Верховного главнокомандования вермахта.
В конце 1936 года в чине майора он стал начальни-
ком отдела абвер I. Однако Пикенброк не просто служил
под началом адмирала Канариса, он был его «непосред-
ственным заместителем во всех случаях и по всем пово-
дам», а кроме того, «тесно дружил» с ним'. Каждые три
года Гитлер, которому Пикенброк без угрызений совести
принес присягу на верность, вознаграждал его очередным
295

чином: в 1937 году - подполковника, 1940 году — полков-
ника и в 1943 году — генерал-майора.
Итак, с конца 1936 по 1943 год Пикенброк возглав-
лял абвер 1, т. е. именно тот отдел, который комплексно
занимался политической, технико-экономической, а осо-
бенно военной разведкой и шпионажем. Принимая уча-
стие в служебных совещаниях у адмирала Канариса и
будучи его правой рукой, он имел полное представление
о деятельности также абвера 11 и абвера 111. С подрывны-
ми заданиями и как руководитель широко задуманных
шпионских акций он объездил — зачастую вместе с Ка-
нарисом — 17 европейских стран и Одну — Ближнего
Востока. Следы Пикенброка вели на Север (в Данию,
Норвегию, Швецию, Финляндию), на Запад (в Бельгию,
Нидерланды, Люксембург, Францию, Испанию), на Юг
(в Швейцарию, Италию), а особенно часто — на Восток
(в Австрию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Турцию, а
также во временно оккупированные области Советского
Союза).
Какую ключевую функцию выполнял Пикенброк в
германской военной секретной службе, ясно видно, кро-
ме того, из следующих фактов. Генерал (тогда полковник)
фон Лахузен-Вивремонт, шеф диверсантской службы вер-
махта, и его заместитель полковник Штольце прошли
практику под началом Пикенброка в абвере 1. В этом не
в последнюю очередь отражается как функциональное,
так и персональное переплетение фашистского шпиона-
жа с широко развернутой диверсионной деятельностью.
4 апреля 1940 года Пикенброк по прямому заданию Гит-
лера отправился в Копенгаген, чтобы встретиться там с
главарем норвежских фашистов Видкуном Квислингом и
передать ему приказ о переходе к действию нацистских
«пятых колонн», которые затем, при нападении на Данию
и Норвегию, парализовывали силу сопротивления скан-
динавских народов2.
Пикенброк, которого его люди за глаза называли Пики,
не только был гитлеровским обер-шпионом, но и сам
насаждал троянских коней в государствах, которым грози-
ло нападение фашистской Германии. Его репутация у
Гитлера сильно пострадала после того, как в ходе агрессии
против Советского Союза разведывательные данные абве-
ра 1 оказались совершенно неудовлетворительными и не
296

отвечающими истине. Не в последнюю очередь из страха
перед последствиями Пикенброк стал рьяно проситься на
фронт. В марте 1943 года он получил пехотный полк на
германо-советском фронте, затем командовал в чине гене-
рал-лейтенанта 208-й пехотной дивизией, попал в плен.
В насчитывающих тысячи страниц документах Нюрн-
бергского процесса над главными немецкими военными
преступниками имя Пикенброка упоминается нечасто.
Однако представители советского обвинения располагали
показаниями Пикенброка, из которых недвусмысленно
явствовало, в какой степени управление OKB «Заграни-
ца/абвер» уже с 6 сентября 1940 года изо всех сил и со
всей жестокостью готовило во всех областях шпионажа и
подрывной деятельности нападение на СССР. Оказав-
шись в советском плену, Пикенброк не стал утаивать то,
что было ему известно. Цитируемые далее (по немецкому
тексту) показания даны им 12 декабря 1945 года“.
Г енерал-лейтенант Пикенброк попал в советский плен
с Золотым германским крестом на груди и Дубовыми
листьями к Рыцарскому кресту на шее. Советский офи-
цер подполковник А. Говоров, основываясь на докумен-
тах следственного дела, так охарактеризовал его: «Г ене-
рад-лейтенанта Пикенброка ценили, он получил 23
награды, ему лично давал тайные поручения фюрер. В его
руках была гигантская армия шпионов, разбросанная по
всем континентам. Одного слова его было достаточно,
чтобы решить судьбы тысяч и тысяч людей... И вот он,
некогда грозный шеф разведки, сплетавший, как паук
паутину, тайную шпионскую сеть во многих странах мира
и решавший судьбы людей, сидит на тюремной табуретке
перед следователем советских органов госбезопасности и
дает показания»5.
Пикенброк предстал перед советским Военным три-
буналом и как военный преступник по заслугам получил
многолетнее тюремное заключение. В качестве неамни-
стированного заключенного он в 1955 году был передан
Советским Союзом ФРГ.
Именно тогда я лично познакомился с ним, с уже 62-
летним Пикенброком. Он возвращался из‘ Советского
Союза домой в Эссен. Для беседы было всего несколько
часов. Объяснил ему свое намерение изучить историю
управления OKB «Заграница/ абвер», зафиксировать ее и
297

опубликовать. На все вопросы он давал лаконичные, но
содержательные ответы. На прощание Пикенброк, к мо-
ему большому изумлению, передал мне целую стопку
исписанных от руки листов тонкой бумаги: «Возьмите
мои записки! Может быть, они вам пригодятся. Невред-
но, чтобы ваше поколение узнало, как мы работали в
абвере. Пусть никто не сможет сказать: «Мы этого не
знали!» Ведь войны возникают не случайно и не вдруг, их
заблаговременно планируют и длительно готовят. Я —
тому свидетель!»
В течение ряда лет я проверял его рукописные запис-
ки на основе документальных источников, архивных ма-
териалов, и каждый раз подтверждалось: Пикенброк на-
писал правду. Его рукопись — либо черновик, либо копия
данных им показаний.
В ФРГ Пикенброк тотчас же был выпущен на свобо-
ду и героизирован как «поздний возвращенец» из совет-
ского плена. Кроме того, он получил непомерно большую
денежную компенсацию - 3a что, собственно говоря? —
и «положенную ему» высокую генеральскую пенсию. В
1959 году умер в Эссене в возрасте 66 лет.
ШПИОНСКАЯ АТАКА В МИРНОЕ ВРЕМЯ
Пикенброк так рисует ситуацию к тому моменту,
когда он возглавил абвер 1:
«В мирное время абвер получал задания как правило
от отделов «Иностранные армии», «Иностранные ВВС» и
тому подобных генеральных штабов сухопутных войск,
военно-морского флота и люфтваффе (ВВС. — Пер.), а
порой также от штаба оперативного руководства вермах-
та. Но подавляющее большинство заданий шло от отдела
«Иностранные армии». Только во время войны штаб опе-
ративного руководства ОКВ тоже стал непосредственно
давать задания (в отношении Норвегии, Дании, России,
о намерении англичан совершить высадку на континент).
В конце 1936 года, когда я пришел в абвер, сферу его
деятельности можно было подразделить следующим образом:
298

а) страны, представлявшие основной интерес: Фран-
ция, Чехословакия, Польша, Англия, Россия, а также
Испания в связи с Гражданской войной;
б) побочный интерес: Бельгия, Швейцария, Югосла-
вия, Румыния, США;
в) страны, разведка в которых была запрещена: Авст-
рия, Италия, Венгрия, Эстония, Япония, Болгария.
Все остальные страны абвер не интересовали. По-
скольку в то время вермахт нах0дился еще в начальной
стадии своего создания, главное внимание было уделено
странам, непосредственно граничащим с Германией, —
Польше и Чехословакии.
Уже тогда германская пропаганда начала кампанию
за аншлюс Австрии. Так как НСДАП, посольство и воен-
ный атташе давали достаточную ориентировку и между
германским и австрийским генштабами существовало оп-
ределенное, хотя и не имевшее твердых форм, сотрудни-
чество, ведения абвером разведки против Австрии не
требовалось. Тем важнее было наблюдение за теми стра-
нами, которые относились к аншлюсу враждебно, а пото—
му центр тяжести с 1937 года и начала 1938 года был
перенесен на Францию, Польшу, Чехословакию и Юго-
славию. Незадолго до аншлюса Австрии стало необходи-
мым наблюдение за итало-австрийской пограничной об-
ластью, поскольку позиция Муссолини временами была
резко против аншлюса, а дружба Гитлер — Муссолини
стала развиваться только после него.
Отделение абвера в Мюнхене без всяких усилий с его
стороны получало многочисленные сведения и сообще-
ния из Австрии и итальянского Южного Тироля от про-
гитлеровски настроенных кругов. В это время мюнхен-
ское отделение работало против Балкан, Чехословакии и
Швейцарии, а спустя короткое время — и против Италии.
Венгерская разведка помогала действовать против Чехо-
словакии, Югославии и Румынии. Против Чехословакии
работали также отделения абвера в Дрездене и Бреслау
(ныне Вроцлав. — Пер.), против Польши — в Бреслау,
Кёнигсберге (ныне Калининград) и Штеттине (ныне —
Щецин), а отделения в Мюнстере, Висбадене и Штутгар-
те вместе с важнейшими подошелами в Кёльне и Фрей-
бурге работали против Франции.
299

Сразу же после аншлюса Австрии усилились задания
от отделов «Иностранные армии» и «Иностранные ВВС»,
направленные против Чехословакии. Особый интерес для
них представляли сильная, современная, но находивша-
яся еще в стадии формирования чехословацкая армия и
строившиеся аэродромы, а также расширявшаяся воен-
ная промышленность и перебазирование ее в район во-
сточнее долины реки Ваг. Вскоре начали поступать такие
детализированные задания, что по ним можно было рас-
познать намерения предстоящего насилия над чехами.
Большую часть заданий удавалось выполнять удовлетво-
рительно, так как среди населения Южных Судет, осо-
бенно жителей приграничных областей, а также немцев,
служивших в [чехословацкой) армии, находились рьяные
агенты, работавшие [на Германию]. С целью интенсифи-
кации разведки против Чехословакии были созданы отде-
ления в Вене и Нюрнберге, особенно хорошо была уком-
плектована служба абвера 1 в Вене, так как различные
родственные отношения между австрийцами и южно-
судетскими немцами, а также чехами создавали благо-
приятные предпосылки для разведывательной службы».
КАТЕГОРИИ ШПИОНОВ
Обрисовав главных «заказчиков» и стратегическую
ориентировку управления ОКВ «Заграница/абвер», гене-
рал-лейтенант Пикенброк рассказывает о кадровой и ма-
териально-технической стороне его прежней подрывной
деятельности в международном масштабе:
«Агентов мы разделяли на категории в зависимости
от основной цели и характера каналов, которыми пользо-
вались они для передачи сведений.
Агенты мирного времени.
Ими в основном были иностранцы, преимуществен-
но «маленькие люди», которые сообщали сведения о вой-
сках и укреплениях; значительный процент среди них
300

составляли немцы и лица немецкого происхождения. Во
время войны на большинство из них рассчитывать было
нельзя, поскольку B качестве солдат или пограничников
они больше не имели возможности передавать данные
или же, как немцы или лица немецкого происхождения,
либо не могли больше находиться в данной стране, либо
пребывали под строгим надзором.
Агенты периода напряженности.
Использовались агенты, которые не были задейство-
ваны B мирное время, но в случае обострения политиче-
ской напряженности могли по телефону или телеграфу
либо возвратившись домой сообщать сведения о призна-
ках мобилизации. Или агенты, которые благодаря своим
деловым связям в любое время, B том числе и B неспо-
койное, получали разрешение на въезд B соответствую-
щую страну и могли ездить там по железной дороге или
на автомашине повсюду. Это были немцы или ней-тралы.
Агенты на случай войны.
Ими должны были быть граждане враждебной стра-
ны или близкой ей нейтральной страны. Чтобы в мирное
время избежать провала, им запрещалось заниматься аген-
турной деятельностью. Они получали лишь пробные или
учебные задания.
Радиоагент ы.
Для этой работы абвер вербовал главным образом
немцев или лиц немецкого происхождения (поскольку их
было легче всего найти и руководство ими представляло
наименьшие трудности). Однако во время войны все они
были обречены на провал».
Далее гитлеровский генерал шпионажа рассказал на
основе собственного опыта о методах вербовки агентов:
«Время от времени отделения абвера помещали в
иностранных газетах объявления, в которых лицам, име-
ющим твердый доход, особенно государственным служа-
301

щим, предлагалась ссуда от имени какого-либо кредитно-
го учреждения. Якобы заинтересованное в этом учрежде-
ние находилось в соседней стране, например во Фран-
ции, Бельгии, Голландии или Швейцарии. Подотдел абвера
в Кёльне содержал такое кредитное учреждение в Г оллан-
дии. На объявления как правило откликалось много нуж-
дающихся в кредите. Тем, кто интереса для абвера не
представлял, просто-напросто отказывали. Но когда по-
падались, например, офицеры, унтер-офицеры или воен-
ные чиновники и тому подобные лица, их приглашали на
собеседование и давали краткосрочную ссуду. Если же по
истечении указанного времени они вернуть ее не могли,
как это и бывало в большинстве случаев, им предлагали
сообщать сведения секретного характера — правда, снача-
ла в весьма скромном объеме — и обещали отсрочить
выплату предоставленного кредита на благоприятных
условиях, если они добудут какой-либо важный документ
(например, приказ по батальону). Задания постепенно
усложнялись. Такие методы давали ОТНЮДЬ не плохие
результаты: раз человек сделал первый шаг, то, если им
надлежащим образом руководить, он как правило начи-
нал действовать еще решительнее.
Например, подотделу в Кёльне удалось завербовать
французского обер-лейтенанта кавалерии, который, имея
слишком дорого обходившуюся ему любовницу, увяз в
долгах. Ему был предоставлен большой заем, который
выплачивался по частям по мере поступления от него
сведений. Когда он уже сообщил о своем полке все самое
важное, а долги не уменьшались, ему без обиняков пред-
ложили работать на абвер. Он выдержал вступительные
экзамены в высшее военное училище, был принят и
теперь мог получать оттуда ценные сведения. Но так как
жил он на слишком широкую ноту, с долгами ему разде-
латься не удавалось. Поскольку лучших слушателей на-
правляли в военную академию в Париж, мы убедили его
усердно заниматься, чтобы достигнуть этой цели. Он
получил предписание в Париж, где ему предоставилась
возможность добывать важный материал, в частности о
составе французских вооруженных сил в военное время.
Во время его пребывания в «Эколь суперьер» началась
война, и я потерял его след.
Приведу еще один эпизод, также относящийся к де-
302

ятельности подотдела в Кёльне, действовавшего через
кредитное учреждение в Голландии. Его услугами поже—
лал воспользоваться один из мичманов французского лин-
кора (в действительности — легкого учебного крейсера. —
Ю.М.) «Жанна д’Арк», который из-за своей девицы залез
B такие долги, что собственными средствами выпутаться
из них не мог. Он быстро согласился на предложение
совершить государственную измену и сообщал нам о сво-
ем военном корабле все, что могло нас интересовать: о
документации по радиосвязи, коды, донесения о боевой
подготовке, артиллерийских стрельбах, а также сведения
о портах, о прибытии и выходе B море других военных
судов. Но он был крайне легкомыслен, привлек K себе
внимание слишком большими расходами да к тому же
однажды B военной форме и с материалами самолично
заявился K нам B Голландию. Примерно в конце 1938 года
его арестовали и расстреляли за государственную изме—
ну».
«ЗАКАЗЧИКИ» И ДОВЕРЕННЫЕ ЛИЦА -
ВЛАДЕЛЬЦЫ КОНЦЕРНОВ
Шпионско-саботажная служба вермахта пользовалась
всесторонней поддержкой жаждавших экспансий герман-
ских монополистов. В бумагах пикенброковского абвера 1
я обнаружил просьбы о помощи и шпионские донесения
«Дойче банк», «ИГ-Фарбениндустри», фирм «Карл Цейс»,
«Хонер» и других. Можно сказать, что эти монополии
интенсивно работали рука об руку с империалистической
секретной службой. Так, например, директор «Дойче банк»
Герман Абс в качестве доверенного лица письменно со-
общал полковнику секретной службы Пикенброку 22 марта
1943 года: «...Готов в любое время K сотрудничеству... С
наилучшими приветами и «хайль Гитлер» преданный Вам
Герман Абс»6. А сам Пикенброк перед отбытием на Во-
сточный фронт писал Абсу: «Глубокоуважаемый госпо-
дин директор! Поскольку ввиду вступления B командова-
ние фронтовой частью я вскоре покидаю Берлин и прежнее
303

место службы, испытываю внутреннюю потребность еще
раз поблагодарить Вас за Ваше ценное сотрудничество...
Личное и служебное сотрудничество с Вами навсегда
останется для меня приятным воспоминанием. Пользу-
юсь случаем просить Вас таким же образом оказывать
содействие моему преемнику господину подполковнику
Генерального штаба Ханзену. С Наилучшими приветами
и «хайль Гитлер» весьма преданный Вам Пикенброк».
Сколь тесно управление OKB «Заграница/абвер» со-
трудничало с монополиями и концернами, используя их
зарубежные филиалы и сеть представителей, можно про-
демонстрировать на примере треста «ИГ-Фарбен».
Д-р Макс Ильгнер7‚ бывший руководитель подрыв-
ного отделения «Бюро НВ 7» треста «И Г-Фарбениндуст-
ри», находясь под арестом как военный преступник, за-
явил американским следователям Международного
военного трибунала в Нюрнберге о своих «рабочих» кон—
тактах с Управлением Канариса:
«Я был представлен майору Блоху — тогда, в 1931 или
1932 году, еще капитану — генеральным секретарем «Цен-
тральноевропейского экономического совета» д-ром Ха-
ном, другом Блоха. В последующие годы я часто встре-
чался с Блохом, главным образом на общих собраниях
совета, председателем которого был барон фон Вильмов-
ски и вице-председателем которого я стал в 1938 году
...Барон фон Вильмовски поддерживал дружеские отно-
шения с полковником Пикенброком. Абверу, так же как
и штабу военной экономики, необходимо было иметь все
важные сообщения из-за границы, и он был весьма заин-
тересован в усилении роли экономического отдела «ИГ-
Фарбен»... Информации, получаемые «ИГ-Фарбен», были
столь полны, что тресту не было нужды отходить от этого
источника деловой информации... Можно предположить,
что экономический отдел «ИГ-Фарбен» был лучшим и
всеобъемлющим в экономике Германии...
Барон фон Лерзнер еще задолго до 1933 года нахо-
дился на службе «ИГ-Фарбен». Этому содействовал ныне
покойный тайный советник Бош, который был с ним в
хороших приятельских отношениях. Лерзнер отправился
в Турцию, чтобы быть под защитой, но скорее, как я
предполагаю, потому, что его близкий друг фон Папен
был в Турции послом... Лерзнер за плату присылал еже—
304

месячные доклады о настроениях в стране, и эти сообще-
ния, насколько мне помнится, направлялись Вайцзекке-
ру B Министерство иностранных дел, а через него —
абверу и экономическому отделу министерства. «И Г-Фар-
бениндустри» получал копии. H
Служащий моей организации Еккль во время войны
временно занимал командный пост B a6Bepe. Однажды он
сказал мне, что некий подполковник «отдела абвера» —
фамилию его я забыл - хочет поговорить со мной насчет
Португалии. Я встретился с этим человеком, хотя к Пор-
тугалии не имел никакого отношения. Он хотел узнать
насчет организации «ИГ-Фарбен» B Португалии...
Кюглер тоже являлся одним из служащих моей орга-
низации, а позже - связником «ИГ-Фарбениндустри» в
Бухаресте. Во время войны был мобилизован и откоман-
дирован в отделение абвера. Однако позднее он временно
освобождался от военной службы и, таким образом, по-
стоянно находился в моем распоряжении, когда по ка-
ким-либо делам я бывал в Бухаресте. Однажды он попро-
сил меня об отпуске, и поскольку отправился в Турцию,
ему пришлось впервые признать, что в Турции он должен
выполнить особое задание абвера»8.
После Второй мировой войны значительная часть
секретных архивов треста «И Г -Фарбен» оказалась доступ-
ной, среди них и документальные записи бывшего пред-
седателя правления и директора принадлежавших этой
монополии предприятий «Агфа» «вервиртшафтсфюрера»
д-ра Фрица Г айевски".
«В ходе реорганизации работы абвера внутри «ИГ-
Фарбен» ОКВ в конце прошлого года назначило господи-
на директора заводов «Лёйна» д-ра Шнайдера главным
уполномоченным абвера в «ИГ-Фарбен». Далее OKB с
согласия д—ра Шнайдера назначило господина д-ра фон
дер Хейде (по торговому сектору) и господина д-ра Дик-
мана (по техническому сектору) заместителями главного
уполномоченного абвера.
Для выполнения текущих задач главного уполномо-
ченного абвера в Берлине B рамках предприятия HB 7
было создано бюро, возглавляемое вышеназванными за-
местителями».
Насколько отлаженной была система шпионажа, по-
рожденная общими интересами наиболее экспансионист-
305

ского германского монополистического капитала и агрес-
сивного Верховного главнокомандования вермахта, мож-
но показать на примере протокола одного из конспира-
тивных заседаний, состоявшегося незадолго до нападения
на СССР.
«Секретно!
1. Настоящий документ является государственной тай-
ной согласно § 88 имперского уголовного кодекса.
2. Дальнейшая передача документа — только B запе-
чатанном виде, с пометкой «До востребования».
3. Хранить под ответственность получателя под зам-
ком.
20 мая 1941 г. 30 экземпляров
N9 24
Отчет о заседании
Обсуждение во Франкфурте—на-Майне 2.05.1941
По вопросу: сотрудничество между абв[ером] 1 эк[оно—
мика] и ИЛ
l. Вступительное слово д-ра Шнайдера.
II. Доклад майора д-ра Блоха.
Ill. Доклад д—ра фон дер Хейде.
IV. Обсуждение.
Заседание открыл д-р Шнайдер. Майор д-р Блох от
имени господина адмирала Канариса и господина пол-
ковника Пикенброка поблагодарил ИГ за ценное сотруд-
ничество и помощь службе зарубежной разведки B воен-
но-экономической и хозяйственной областях. OH указал
на ближайшие и предстоящие актуальные задачи в этих
областях и просил ИГ продолжать и дальше оказывать
поддержку B данном направлении. Первоочередная зада-
ча, сказал он, обработка следующих стран: Брит[анская]
империя, США, СССР.
Д-р фон Хейде подробно осветил B докладе, в какой
форме осуществлялось до сих пор сотрудничество ИГ с
абвером, как на основе опыта эта работа систематически
и целесообразно должна вестись B будущем. OH подчерк-
нул, что главная цель совещания — договориться о как
можно более рациональном и отвечающем цели перспек-
тивном сотрудничестве. OH разъяснил, почему именно
теперь, во время войны, необходимо активизировать та—
306

кую задачу на будущее, и подчеркнул, что сотрудничество
между абвером и ИГ, как и вообще всей германской
экономикой, ни B коем случае не должно быть прекраще-
но по окончании войны, а, наоборот, вся германская
экономика после выигранной войны должна быть при-
влечена к нему и еще более планомерно, чем до сих пор,
включена B совместную работу B области службы зару-
бежной разведки, касающейся экономических (военно-
экономических) вопросов. В будущем должно стать пра-
вилом: ни одной зарубежной поездки, ни одного
пребывания за границей, ни одного посещения другой
страны, ни одного отчета из-за границы, ни одного обме-
на сведениями и опытом с заграницей без мысли о том,
заинтересует ли это абв[ер] I...»
Далее B протоколе говорится о связи с доверенными
лицами за границей, о предоставлении представителями
«ИГ-Фарбен» за рубежом своих докладов абверу l, 06
использовании последним этих материалов и о строгом
соблюдении секретности.
При этом не следует упускать из виду, что трест «И Г-
Фарбен» являлся лишь одним — пусть и весьма интенсив-
ным — источником шпионских сведений для OKB. Hapa-
ставший поток шпионских данных устремлялся B OKB из
тысяч концернов и фирм, административных учреждений
и бюро нацистской партии. В ведомстве адмирала Кана-
риса он задерживался, а затем направлялся по соответ-
ствующим политическим и военным каналам.
Но почитаем, что пишет далее Пикенброк:
«При решении многих задач, которые стояли перед
отделом абвера 1, приходилось сначала обдумывать воз-
можности добыть требуемые сведения из различных ис-
точников в собственной стране без помощи агентурной
сети„.
Например, перед началом наступления на Францию
потребовались данные о канале Альберта B Бельгии (на-
чертание, береговая растительность, глубина, мосты, ме-
ста для взрывов). Они были получены от германских
фирм, которые B порядке репарационных обязательств
строили канал после 1918 года. Одновременно потребова-
лись сведения о крупном люксембургском металлурги-
ческом заводе, так как он должен быть пущен B ход
немедленно после захвата, а можно было предполагать,
307

что дирекция сбежит во Францию вместе с необходимы-
ми материалами. Эти материалы мы тоже получили от
одной из германских фирм, которая строила данное пред-
приятие. Для картотеки объектов нападения зачастую
использовались материалы германских страховых фирм...
Во многих случаях германские промышленные руко-
водители, благодаря переплетению своих отраслей, поезд-
кам во вражеские страны и точному знанию специальной
литературы, имели полное представление о машинном
парке, мощности предприятий, числе занятых рабочих,
возможностях перебазирования и наиболее перспектив-
ном задействовании агентов. Они могли указать абверу ll
предприятия и звенья промышленности, на которых воз-
можно было организовать саботаж и таким образом пара-
лизовать их.
В каждом отдельном случае приходилось специально
продумывать задание и снаряжение агентов. Если в мир-
ное время в западных странах благодаря довольно сво-
бодному передвижению через границу особых трудностей
не возникало, то во время войны, особенно против Ан-
глии и США, вследствие их изолированного положения
это было очень важно».
Далее Пикенброк рассказал, как абвер 1 оплачивал
своих агентов:
«Давать агенту крупную сумму на длительное время
было в большинстве случаев нецелесообразно, поскольку
возникала опасность, что он начнет сразу тратить деньги
и этим выдаст себя. Однако засылаемым за океан сотруд-
никам и хорошо зарекомендовавшим себя агентам мы все
же вьгдавали деньги на длительный срок. Агентам, выез-
жавшим из Португалии в Америку, мы давали и брилли-
анты, тем самым обеспечивая им прикрытие и долгожи-
тельство в США. Этим экономилась валюта».
ТЕХНИКА ШПИОНАЖА
Фашистская секретная служба использовала в шпио-
наже самые последние по тому времени достижения тех-
ники. Пикенброк писал об этом:
308

«Разведывание и передачу добытых данных мы вели
следующими новыми методами:
а) Против Чехословакии, Польши, Франции, Англии
и России применялись самолеты для воздушной разведки
и аэрофотосъемки с больших высот. Поскольку в мирное
время это было нарушением нейтралитета, самолеты под-
нимались на высоту 13 000 м, оттуда их не видно и не
слышно. Но с такой высоты они могли вести разведку
только при хорошей погоде. В их задачу входило установ-
ление местонахождения укреплений, аэродромов, нали-
чия на них самолетов, фотографирование их, а также
передача сведений люфтваффе для картотеки объектов.
Результаты были весьма хорошими, мы экономили аген-
туру и получали достаточно материала для ее дальнейшей
работы"). Нам не было известно об опознании наших
самолетов. Согласно договоренности с генеральным шта-
бом ВВС эскадрилья «Ровель» с началом войны подлежа—
ла передаче люфтваффе. Эскадрилья «Г артенфельд», ко-
торая во время войны использовалась для заброски агентов
в Россию, была сформирована из эскадрильи «Ровель».
б) В Г ибралтарском проливе с целью фиксирования
прохода военных кораблей и конвоев была установлена
специальная фотоаппаратура. Благодаря ей из Гибралтара
можно было, к примеру, установить прохождение 10 rpy-
зовых судов в сопровождении шести кораблей, следую-
щих курсом на восток. Если же затем ночью фотоаппара-
турой фиксировался проход через пролив l6 судов с востока
на запад, это означало, что караван с наступлением тем-
ноты возвращался в Атлантику. Тогда по радио об этом
уведомлялись командование военно-морского флота и база
подводных лодок в Бордо. Подобные фотоуСтановки во-
енно-морской флот имел и на побережье Ла-Манша.
в) При фотосъемках в туманную погоду и невидимых
сквозь маскировочные сети пограничных укреплений ис-
пользовали инфракрасные лучи.
г) Отделение абвера при «ИГ-Фарбен» сконструиро-
вало аппарат для микрофотографирования: документы,
чертежи, отдельные участки карт могли быть уменьшены
от размера листа блокнота до машинописной точки, а
затем читались при помощи микроскопа или увеличива-
лись фотоспособом. Для этого требовалась мелкозернис-
тая пленка и фотобумага. Этот прибор применялся для
309

передачи заданий агентам. Чтобы обосновать наличие
микроскопа у агента, он должен был выдавать себя, на-
пример, за коллекционера марок, врача, химика, специ-
алиста по текстилю и т. п.
д) На швейцарской и голландской границах абвер
еще в довоенное время установил аппаратуру оптической
связи для бесшумной передачи разведданных. Этот при-
бор передавал звуки голоса на любое расстояние при
помощи невицимых невооруженным глазом световых
лучей. Однако между передающим и принимающим ап—
паратом не должно было быть никаких препятствий, а
также изменений рельефа местности.
е) В 1936 году вдоль Одера создавалась так называе-
мая внутренняя агентурная сеть. При тогдашнем плохом
состоянии вермахта приходилось считаться с тем, что в
случае войны с Францией и Польшей часть территории
на востоке Германии придется сдать и удерживать линию
по Одеру. На этот случай были завербованы и обучены на
территории примерно в километрах 6—10 восточнее Оде-
ра радиоагенты — невоеннообязанные немцы, которые
при возникновении там позиционной войны должны были
передавать сообщения. Соответственно этой внутренней
сети с 1937 года во Франции нами создавалась западнее
«линии Мажино» заграничная агентурная сеть, которая
должна была состоять из освобожденных от военной служ-
бы французов.
От этих радистов мы получали необходимые для нас
данные в период с начала войны в 1939 году до мая 1940
года (до наступления на Францию). Остальные же агенты
были либо принудительно эвакуированы, либо сбежали».
«НАИБОЛЕЕ ЦЕНЕН» ОПРОС АГЕНТОВ
И наконец, обязанностью абвера 1 был постоянный
сбор шпионских данных с целью использования их для
планирования особо важных агрессивных актов. Пикен-
брок резюмировал это так:
«Быстрая и надежная передача установленных аген-
тами фактов. Самое важное донесение на войне не имеет
никакой ценности, если получено слишком поздно.
310

Самые лучшие и быстро действующие средства —
телефон, телеграф и радио, но во время войны первые два
отпадают. При пользовании всеми тремя способами не-
обходимы коды, шифры или другие средства маскировки
сообщений. «Маленькие» люди за границей обычно не
могли ни вести международные телефонные разговоры,
ни посылать международные телеграммы, а для радиосвя-
зи необходимо длительное обучение; к тому же наличие
рации делало ее владельца уязвимым, поскольку служило
непреложным доказательством его агентурной деятельно-
сти. Поэтому многие агенты не хотели пользоваться этим
средством. У нас уже был положительный опыт исполь-
зования симпатических чернил. С помощью научных со-
трудников ошеление абвера при «ИГ-Фарбен» изготови-
по для нас чернила для тайнописи. Они не реагировали
ни на йод, ни на подогревание и состояли из таких
компонентов, которые можно было приобрести в любой
аптеке. Донесения из Англии поступали к нам в Порту-
галию, несмотря на следы химической обработки, непов-
режденными. О применении личных кодов в телеграммах
или письмах во время войны не могло быть и речи,
поскольку почти все страны запрещали пользование ко-
дами. Необходимо было придумать вместе с агентом та-
кой код, который имитировал бы открытый текст: напри-
мер, B счетах, калькуляциях, деловых отчетах.
Но наиболее ценным был устный опрос агентов. При
этом в большинстве случаев удавалось установить, сооб-
щает агент о действительных фактах или нет, и, кроме
того, сразу дать дальнейшие задания и инструкции».
АГЕНТЫ АБВЕРА BO ФРАНЦИИ
Среди стран, которым, по свидетельству генерал-лей-
тенанта Пикенброка, уже в 1936 году уделялось главное
внимание абвера l, на первом месте стояла Франция.
Германский империализм — уже Toma реваншизм являл-
ся его государственной доктриной — протягивал щупаль-
ца абвера к этому западному конкуренту на мировом
рынке. В этой связи Пикенброк вспоминал:
«Разведывательная служба против различных стран
311

должна учитывать особенности этих стран. Кроме того,
работа в мирное и в военное время принципиально раз-
лична. Обрисую сначала условия разведки в мирное вре-
мя.
Для Франции типичен большой иностранный туризм
и — как следствие — легко осуществимый, и не привле-
кающий к себе внимания въезд иностранцев. Полицейс-
кий контроль не особенно строг. Однако невыгодным для
разведки являлся довольно растяжимый закон о шпиона-
же, по которому обвиняемый мог быть осужден только в
том случае, если не докажет полностью свою безупреч-
ность. При подборе лиц для вербовки учитывалась склон-
ность многих французов тратить деньги на женщин. Они
делают долги и, не желая расставаться с любовницей,
легко попадают в руки вербовщиков. Хотя французу при-
суше национальное чувство, а в отношении Германии —
ощущение недостаточной безопасности от нее, он скло-
нен быть недовольным любым правительством. При по-
исках лиц для вербовки в качестве агентов, особенно в
воинских частях, прежде всего устанавливалось, кто име-
ет долги...
При разведке «линии Мажино» — одной из важней-
ших задач в период 1936-1937 годов - нам помогло то,
что французы передавали возведение целых участков обо-
ронительных сооружений частным строительным фир-
мам. В результате сохранение тайны не могло быть обес-
печено так, как в других странах, где строительство
подобных военных объектов находилось в руках государ-
ства. В 1936 году в органы разведслужбы в Берлине явил-
ся некий французский предприниматель — владелец стро—
ительной фирмы, который подлежал во Франции аресту
за низкое качество работы своей фирмы, но сбежал в
Швейцарию. Он предложил нам купить у него секретные
сведения о тех укреплениях, которые ему было поручено
строить. Покупка состоялась. Материалы представляли
для нас большой интерес».
Но случай не всегда улыбался абверу 1. Тогда герман-
ские монополии без зазрения совести помогали вермахту
получать шпионские данные о конкурирующих француз-
ских предприятиях, а таюке и о своих зарубежных дело-
вых партнерах. Вот один из примеров. В штутгартском
отделении абвера под началом Пикенброка подвизался
312

капитан Август Хонер, выдававший себя за «господина
директора», дипломированного инженера и «официаль-
ного эксперта». Его агентом был не кто иной, как гене-
ральный директор всемирно известного йенского опти-
ческого концерна «Карл Цейс» дипломированный инженер
А. Коттхаус. 3 MapTa 1938 года он получил от Хонера
задание собрать шпионские данные о ряде французских
фирм и предприятий по производству оптики”.
Однако этот военный промышленный шпионаж, ра-
зумеется, не ограничивался лишь областью оптики и
точной механики. Он являлся составной частью коварной
подготовки всех блицкригов фашистского Генерального
штаба.
Обратимся вновь к запискам Пикенброка:
«С началом войны [на Западе], после того как агенты
периода напряженности, разъездные агенты и опрос воз-
вращавшихся из Франции нейтралов и немцев дали нам
хорошие результаты, вдруг наступила «разведывательная
пустота». Причины были различные. Во-первых, агенты
стали бояться значительно ужесточенных наказаний во-
енного времени. Они только теперь начали по-настояше-
му осознавать последствия своей измены для соотече-
ственников. Во-вторых, пограничная зона с обеих сторон
«линии Мажино» была очищена от гражданского населе-
ния, а дальше в тыл было расквартировано столь много
сОЛДат, что, к примеру, владелец рации, замаскированной
в каком-нибудь амбаре, не решался пользоваться ею.
Поэтому, прежде всего в Бельгию и Швейцарию, были
засланы новые агенты. ОТДеления абвера тоже направили
своих агентов, чтобы оживить работу «стариков», заста-
вить их вновь действовать и дать им задания. Эти агенты
переходили франко-швейцарскую и франко-бельгийскую
границы либо нелегально, либо на основании с трудом
полученного разрешения на въезд, для чего требовались
удостоверения Торговой палаты и консульских органов.
Въезд в район сосредоточения и развертывания войск
был особенно затруднен, поэтому Генеральный штаб не-
которое время не имел полного представления о разме-
щении французских вооруженных сил. Только с конца
1939 — начала 1940 года донесения опять начали посту-
пать регулярно.
К началу нашего наступления в мае 1940 года инфор-
313

мация вновь стала достаточной, главным образом потому,
что некоторые наши старые агенты по собственной ини-
циативе возобновили работу и поддерживали с нами связь
частично через нейтральные страны. Снова оправдало
себя [заблаговременное] обучение радиоагентов пользо—
ванию симпатическими чернилами...
После заключения перемирия с Францией у абвера
не было нужды что-либо скрывать от французских влас-
тей и полиции. Поэтому там действовали только те офи-
церы абвера, которые создавали агентурную сеть на буду-
щее. Они были замаскированы частично под французских,
частично под немецких представителей промышленных
кругов или специальных корреспондентов газет...
Кроме того, во Франции была основана фирма, вы-
пускающая брошюры и карты с описанием местности в
полосе главных железных дорог. Они предназначались
для продажи в вагонах-ресторанах по примеру немецких
книжечек «Справа и слева от железнодорожного полот-
на». Существование этой фирмы давало агентам легаль-
ный предлог для поездок, запросов, фотографирования
и т. п.
Для маскировки «маленьких» агентов отделения аб-
вера находили многочисленные способы. Важно было,
чтобы агент действительно хоть что-нибудь понимал в
том деле, которым он для видимости занимался. Хорошо
зарекомендовала себя - для разъездных агентов — про-
фессия продавца почтовых марок, а на Балканах — скуп-
щика табака и шерсти».
Во время наступления на Францию в мае—июне I940
года группы и отряды абвера были прицаны группам
армий.
Однако быстрый ХОД событий привел к тому, что
высшее командование либо вообще не получало никаких
разведдонесений, либо получало их слишком поздно. Со-
бытия постоянно опережали их. Но это не мешало гер-
манскому командованию, поскольку в результате допроса
военнопленных и обработки трофейных документов оно
имело достаточно ясное представление о группировке сил
противника.
После окончания кампании против Франции и за-
ключения перемирия в Париже был создан отдел абвера
314

«Франция» с отделениями в Бордо и Дижоне, а вне
Франции — в Гааге и Брюсселе”. Их задачей было вер-
бовать агентов в оккупированной и неоккупированной
частях Франции для Действий против Англии и добывать
данные о возможности и месте высадки английских войск
во Франции или в Африке. Контроль за разоружением
Франции в задачу абвера не входил. Для этого предназ-
начались комиссия по перемирию и ее органы. Глава
германской комиссии по перемирию во Французском
Марокко заверил местного губернатора в том, что гер-
манская разведывательная служба действовать там не будет.
Но поскольку сведения о намерениях англичан совер-
шить высадку десанта были необходимы, Канарис добил-
ся разрешения вести разведку в этой стране, оговорив,
что она не будет направлена против французских войск в
Марокко.
С главой французской разведывательной службы
контр-адмиралом (фамилию я забыл) Канарис встретился
один раз в моем присутствии в начале 1942 года в Пари-
же. Канарис спросил начальника 2-го бюро, готов ли тот
послать своих агентов для установления подготовки вы-
садки англо-американских войск. Канарис полагал, что
широкие круги Франции теперь враждебно настроены к
англичанам, поскольку английская поддержка в 1940 году
оказалась незначительной, и что части французов неже—
лательно, чтобы Франция снова стала театром военных
действий и педверглась еще большим разрушениям. Фран-
цузский контр-адмирал предложение не отклонил, но
сделал ряд отговорок, явно имевших целью отвлечь вни-
мание, и отбыл в Виши с заверением, что «попробует
получить сведения об этом, а затем сразу же передаст их
отделению абвера во Франции».
В заключение нельзя не упомянуть о том, что Фран-
ция — несмотря на нынешнее партнерство по НАТО с
ФРГ — уже давно служит объектом разведки со стороны
Федеральной секретной службы, которая хранит тради-
ции абвера”.
315

ШПИОНЫ ПРОСАЧИВАЮТСЯ В АНГЛИЮ
Кроме Франции, фашистская секретная служба -
управление OKB «Заграница/абвер» — еще с середины
30-х годов концентрировала свои усилия и на других
странах Западной Европы, B особенности на Великобри-
тании. Бывший начальник абвера 1 генерал-лейтенант
Ганс Пикенброк так писал об этом B своих показаниях:
«Разведывательная деятельность против Англии за-
труднялась ее островным положением и обусловленным
этим весьма сложным пограничным сообщением. В ре-
зультате Германия не имела в Англии даже приблизи—
тельно такого числа агентов, как во Франции. Другая
тРУдность состояла в том, что англичанин, K какому бы
слою населения он ни принадлежал, обладает ярко выра-
женным национальным чувством и взирает на все другие
страны с высокомерием и презрением; он, особенно
офицер или чиновник, ведет солидный образ жизни,
бережлив, мало склонен K порокам. Все это мешает вер-
бовке агентов.
Мне известен один случай, когда английский офицер
согласился на шпионскую деятельность в пользу Герма-
нии. Этот офицер B 1935 году побывал в Германии во
время отпуска и влюбился B женщину, которая сумела
запутать его и заставить выдать служебные секреты. Но
сразу же после начала работы B качестве шпиона он был
арестован и приговорен к нескольким годам каторги или
тюрьмы. Процесс этот вызвал B свое время B Англии
большую сенсацию. Так как англичане убеждены B том,
что едва ли кто-либо из них пойдет на измену своей
стране, K сохранению тайны они относятся недостаточно
серьезно, а потому B клубах, B кругу деловых людей и
технического персонала с легкостью говорят о вещах,
которые содержат секретные сведения и о которых B
других странах никто распространяться не станет. Поэто-
му «салонный шпионаж», от которого B ЦРУгих странах
много не получишь, B Англии еще сулит успех. Во время
судетских и чехословацких событий всего лишь несколь-
ко доверенных лиц [абвера], давно уже вращавшихся B
английских клубах, смогли сделать донесения о том, что
316

никаких серьезных мер по проведению мобилизации не
принято...
Английская Интеллидженс сервис пользовалась в мире
весьма хорошей репутацией. Канарис же придерживался
мнения, что английская разведка успешно работает толь-
ко в экономической и политической областях, тогда как
в военной она значительно уступает разведкам Франции,
России, Японии, Италии или Польши. Он объяснял это
тем, что поскольку Интеллицженс сервис ставила перед
своими агентами, широко проникшими во многие стра-
ны мира, одновременно задачи как военного, так и эко-
номического и политического характера, то в военной
области агенты эти являлись дилетантами. Но ни одна
секретная служба не располагала столь многими значи-
тельными лицами из мира политики и экономики...
Англией в первую очередь интересовались люфтваф-
фе. Им необходимо было иметь все данные об английских
военно-воздушных силах, новых конструкциях самолетов,
военной и самолетостроительной промышленности. В пе-
риод германских воздушных налетов на Англию их инте-
ресовали прежде всего фактический ущерб, нанесенный
бомбежками, продолжительность простоя предприятий,
пострадавших от налетов, и, как следствие, наличие «узких
мест», например нехватка определенных запчастей для
самолетов, танков, машин и т. п.
Военно-морской флот Германии был заинтересован в
сведениях о местонахождении и выходе в море крупных
боевых кораблей, а также о времени и маршрутах конвоев.
Командование сухопутных войск интересовали но-
вые формирования, береговые укрепления непосредствен-
но перед осуществлением операции «Морской лев»*, а
позже — английские приготовления к высадке на [Евро-
пейском] континенте.
С началом войны продолжали действовать оставши-
еся от агентурной сети мирного времена связи с англий-
скими инженерами, техниками и предпринимателями
авиационной промышленности. Разведывательная инфор-
мация маскировалась под деловую переписку. С этой
* Кодовое наименование планировавшейся, но неосуществлен-
ной высадки германских войск на побережье Англии.
317

целью она наносилась тайнописью и B виде почтовой
корреспонденции пересылалась сначала через Копенга-
ген, затем через Португалию.
Созданное для агентов [абвера] прикрытие в виде
занятий какой-либо деятельностью B большинстве случа-
ев оказывалось в военное время недостаточным для въез-
да B страну. Следовало поэтому вербовать агентов из лиц,
действительно имевших возможность въезда в Англию.
Если они прибывали из Северной или Южной Америки,
то действовать им было легче, так как, с точки зрения
англичан, весь Европейский континент был «небезупреч-
НЫМ»...
О предстоящей высадке англо-американских войск B
Европе или Африке задолго до состоявшейся B действи-
тельности высадки B Касабланке передавались многочис-
ленные, большей частью вводящие B заблуждение, сооб-
щения, так как из Англии шла — несомненно,
направляемая из единого центра — дезинформация через
посольства, консульства, деловых людей и как результат
«продолжения игры» с арестованными агентами. 0 вы-
садке B Касабланке с указанием места и времени сообщи-
ла наша агентура, действовавшая B Португалии, но эта
информация, полученная в потоке фальшивых сообще-
ний, не была правильно оценена в OKB...
Генеральный штаб люфтваффе особенно интересо-
вался прогнозами погоды B отношении территорий севе-
ро-западного направления, т. е. Англии, Канады, Соеди-
ненных Штатов, Гренландии, Исландии. В связи с этим
каждый действовавший в Англии агент, если он мог
делать это без риска для себя, обязан был ежедневно
передавать по радио метеосводку. Со вступлением B вой-
ну США официальные американские сообщения о погоде
прекратились. Чтобы восполнить их, B Норвегии были
завербованы агенты. В открытом море на рыбацких шху-
нах они соорудили метеостанции B восточной части Грен-
ландии и у северной оконечности Шпицбергена на вмерз-
шем в лед судне. Однако метеостанция B Гренландии
проработала недолго, так как была обнаружена американ-
ской полицией.
Примером успешной деятельности агентуры против
Англии являются действия агента абвера 1 Фидрмука,
бывшего гражданина Чехословакии, офицера запаса. В
318

мирное время он был сотрудником технических журналов
по вопросам авиационной промышленности, преимуще-
ственно английских, благодаря чему приобрел связи с
авторами специальных статей, инженерами и представи-
телями авиационных фирм. Еще в мирное время он пе-
редавал ценные сведения, причем эти люди посылали ему
за плату сообщения, якобы необходимые для правильно-
го понимания статей. (Со временем, особенно когда пе-
ред войной мы договорились с ними о применении сим-
патических чернил и кода, они, разумеется, вполне
осознали, что их действия носят характер государствен-
ной измены). С началом войны С.Н.В. был переведен из
Гамбурга в Копенгаген, поскольку жена его была датчан-
ка, и продолжал работу там. После захвата Дании Герма-
нией возможностей сношений с Англией из Копенгагена
не стало. Для агента была создана специальная импорт-
но-экспортная фирма в Португалии, которая поставляла
в Германию сардины и смолы, а обратно — машины и
другие товары. При этом действительно совершались
крупные торговые сделки и производились значительные
поставки. Маскировка хорошо функционировала несколь-
ко лет, перед моим уходом из абвера в марте 1943 года не
было никаких признаков того, что англичане, Сикрет
сервис которых действовала в Португалии весьма интен-
сивно, заинтересовались С.Н.В.
Донесения, передаваемые Фидрмуком, относительно
развития английских военно-воздушных сил, о новых
конструкциях самолетов, об английской военной про-
мышленности, о положении с сырьем, об американских
поставках и воздействии воздушных налетов на англий-
ские предприятия, весьма высоко расценивались гене-
ральным штабом люфтваффе. Г ериет как-то сказал на-
чальнику отдела «Иностранные ВВС», что никогда бы не
подумал, что разведслужбе удастся во время войны добы-
вать столь ценные и обширные сведения об Англии.
С.Н.В. жил в Португалии в Эшториле, неподалеку от
Лиссабона, и имел фирму в самом Лиссабоне...
Поначалу агенты-парашютисты, сброшенные над Ан-
глией, терпели провал, так как мы не предусмотрели
некоторые обстоятельства: усиленную охрану английских
дорог и тщательный допрос, которому подвергался чужой
для данной местности человек. После первых провалов, о
319

которых мы узнали из английских газет, стали проявлять
большую осторожность.
Для успешных действий в Англии от агента безогово-
рочно требовалось: безупречное владение английским язы-
ком, т. е. абсолютное знание местного диалекта и мест-
ных оборотов речи и выражений, широко
распространенных в той стране сокращений, безукориз-
ненность купленной в Англии одежды и содержимого
карманов вплоть до мелочей, наличие при себе писем,
любительских фотографий членов семьи - дома во время
последнего отпуска, уик-энда; с этими фотографиями
должна была совпадать легенда: рассказ о том, откуда
агент родом и куда направляется. Лишь только что-ни-
будь вызывало подозрения, агента спрашивали, где он
провел последнюю ночь или где последнее время служил, -
и могло быть так, что все «здание» моментально руши-
лось. Далее, агент должен был иметь самую последнюю
серию продовольственных карточек, талонов на одежду,
разрешение покинуть свое рабочее место. В связи с тем,
что цвет продовольственных карточек менялся очень ча-
сто, приобретение их было делом особенно тРУдным, так
как при въезде в Англию каждый был обязан сдать старые
карточки. Перспективу проработать в Англии длительный
срок имел лишь тот агент, который уже прожил там
сравнительно долгое время. Мне вспоминается один агент-
парашютист, который с 1940 года и вплоть до моего ухода
из абвера радировал из Лондона. У него там была под-
ружка сомнительной профессии, с которой он жил преж-
де и о которой знал, что она без лишних слов примет его
снова и спрячет.
Далее. Агенты высаживались близ берегов Англии с
подводных ледок и с вышедших из Голландии или Бель-
гии рыбацких судов. Высадка с подлодки была не совсем
удачным методом, потому что агенту нельзя было взять с
собой рацию, а также потому, что [английское] побере-
жье очень строго охранялось...
Разрешений на въезд в Англию получать обычным
способом не удавалось. Приходилось обращаться к тем,
кто уже имел разрешение. За все время службы, мне
помнится, такое было раза два-три: лица, направлявши-
еся из Аргентины в Англию по делам, были вынуждены
работать на нас. Сведения, правда, черпались ими из
320

клубных разговоров или были общего экономического
характера...
Из Голландии и Бельгии агенты доставлялись в Ан-
глию на мелких судах обычно двумя способами. Один из
них был такой: с небольшого, но пригодного к дальнему
плаванию судна с немецкой, голландской или бельгий-
ской командой надлежало высадить агентов с рацией
ночью в укромном месте побережья, после чего судно с
командой возвращалось. Затем агенты, скрываясь от бе-
реговой охраны, перед рассветом прятали рацию, чтобы
потом забрать ее, если им удавалось пройти через все
препоны. Эти люди имели в Англии хороших друзей, в
помощи которых были уверены. Поскольку у них были
подлинные или искусно подделанные удостоверения ан-
глийских фирм как доказательство их беспрерывной ра-
боты в Англии, им, казалось бы, не составляло труда
найти себе занятие. Но о судьбе большинства этих аген-
тов мы ничего не слышали: то ли они не решались
достать из укрытия свою рацию, то ли были арестованы
или же просто не захотели больше работать на нас.
Второй способ состоял в том, что агентов переправ-
ляли в Англию вместе с нелегальными беженцами. Суда
с беженцами тайно уходили из Голландии, открыто при-
чаливали в Англии и ночью возвращались домой. Гер-
манская полиция, зафиксировавшая эти контрабандные
перевозки людей, в двух-трех случаях в интересах абвера l
молчаливо пропустила их. Агенты, переправлявшиеся на
этих судах, должны были обратиться в Англии к властям,
сочинив какую-либо версию, например о том, что один
из них подрался с военнослужащим вермахта или с поли-
цейским и потому не чувствовал себя больше в безопас-
ности на континенте. Затем они должны были поступить
в Англии на работу; их бумаги, естественно, были подго-
товлены таким образом, чтобы они попали на интересу-
ющее абвер предприятие. Но от людей этого сорта не
приходилось ждать, что они приступят к своей агентур-
ной деятельности раньше чем через два года. Они должны
были сначала использовать своих старых или новых «зна-
комых».
12 Зак. 2552 321

С ПРИЦЕЛОМ НА БУДУЩЕЕ
Германский империализм никогда не отказывался от
агентурной деятельности против Англии и Франции; он
продолжает ее и ныне. Партнерство по НАТО ему отнюдь
не преграда'4. Эти реакционные силы могут опираться на
«старые» связи, т. е. предусмотрительно созданные во
время Второй мировой войны агентурную сеть и контак-
ты доверенных лиц. В этой связи имеют значение зафик-
сированные на бумаге высказывания генерал-лейтенанта
Пикенброка:
«Много труда и хлопот требовало создание агентам
во вражеской стране соответствующей маскировки, т. е.
обеспечение им такого занятия, которое бы оправдывало
их пребывание B данном месте, их жизненный уровень и
материальное положение и отвечало их расходам. Вы-
мышленная или слабо выраженная деятельность не слу-
жила, особенно во время войны, достаточным прикрыти-
ем. Именно поэтому мы часто создавали для резидентов
во Франции мелкие лавочки, табачные и газетные киос-
ки, так как B этих заведениях они могли принимать своих
помощников и выплачивать им деньги. Или агенты полу—
чали небольшие представительства фирм B определенных
округах, что давало им основание для поездок и посеще-
ний мелких населенных пунктов. Этот метод применялся
поблизости от «линии Мажино» и вообще вблизи погра—
ничных гарнизонов и укреплений.
Офицеры и сотрудники абвера должны были иметь
прикрытие и B нейтральных странах, ибо иначе они при-
влекали к себе внимание контрразведки и не получали
разрешения на пребывание B данной стране. Офицеры
абвера маскировались почти исключительно под сотруд-
ников дипломатического представительства B данной стра-
He”, чего мы никогда не делали B отношении агентов в
штатском. Последним мы открывали торговые и хозяй-
ственные предприятия; так, для одного сотрудника, Ино
Ролланда, B Буэнос-Айресе была создана фирма-прикры-
тие, которая еще в мирное время вела B Аргентине им-
портно-экспортные дела и давала такую прибыль, что
денег агенту вполне хватало. Этот сотрудник и во время
322

войны получал от нее капитал, достаточный для ведения
агентурной деятельности. При создании таких фирм при-
ходилось вести переговоры с высшими экономическими
органами, чтобы получать контингенты импортных това-
ров. Учитывая концентрацию германской внешней тор-
говли перед войной и особенно во время войны, надо
было позаботиться, чтобы создание таких фирм не бро-
салось B глаза и имело экономическое обоснование.
Далее. Во Франции были взяты на заметку исследо-
ватели, работавшие над конструированием новейших видов
оружия. Здесь имелась B виду и работа над проблемами
и средствами, которые в данный момент еще не представ-
ляли собой оружия, но B дальнейшем могли оказать ре—
шающее влияние на исход войны, например проблемой
изучения лучей, расщепления атома. Поиски этих иссле-
дователей я возглавил незадолго до моего ухода из абвера.
Целью было установить, во-первых, насколько продвину-
лись вперед французы в изучении этих проблем, во-
вторых, в какой степени они сотрудничают в этом с
американцами или англичанами и какие сведения они
могли иметь 0 нынешнем уровне этих работ в других
странах. Материалы должны были затем служить и Для
действий агентов B Англии».
БЕСПЕЧНЫЕ ШПИОНЫ В США
1941 год вновь показал всю безмерность агрессивной
политики германского фашизма. В середине года гитле-
ровская Германия совершила нападение на Советский
Союз, исходя из совершенно нереального предположе-
ния, что в ходе блицкрига сможет победить, захватить и
затем подвергнуть нешадной эксплуатации эту страну. В
начале декабря 1941 года фашистские ударные клинья
потерпели под Москвой первое сокрушительное пораже-
ние. Они были отброшены от советской столицы на рас-
стояние до 250 километров, их ударная сила была поко-
леблена.
Именно в этой ситуации гитлеровская Германия 11
декабря подписала договор с Италией и Японией о веде-
нии войны также и против США. Среди тех, кто совер-
323

шенно неверно оценивал реальное соотношение сил на
мировой арене, кто в угаре прежних побед крайне пере-
оценивал военные потенции агрессивной военной «оси»
Берлин — Рим — Токио, находилась и руководящая груп-
па управления ОКВ «Заграница/абвер». Она — хотя и с
различной интенсивностью — вела подготовку агрессии
как против СССР, так и против США.
Пикенброк пишет об этом:
«В довоенное время работать против Соединенных
Штатов было легко, их армия и военно-морской флот нас
не интересовали, так как их численность, дислокация, а
также тактические и оперативные установки не представ—
ляли тайны. Главное внимание органов абвера было на—
правлено на разведку конструкций и проектов самолетов,
мощности и возможности перестройки на военный лад
военной промышленности. В этом отношении американ-
ские инстанции и промышленные фирмы были откро-
венны.
Мы выбирали различные способы проникновения в
среду технического персонала интересующих нас заводов
и конструкторских бюро. Свицетельотва, дипломы и тому
подобное здесь мало помогали. Надо было дать агенту
время и терпеливо ждать, пока он не обратит на себя
внимание прилежностью в работе. Поэтому мы разыска-
ли в Германии хороших технических специалистов и дали
им указание прибыть на авиационные заводы [США]
безукоризненно одетыми, с заявлениями о приеме на
работу в качестве монтажников и затем постараться заре-
комендовать себя в глазах начальства. Чаше это удава-
лось, хорошие работники быстро выдвигались и допуска—
лись к производству секретной продукции. Если же этот
путь не приводил к цели, то наши люди в большинстве
случаев старались сдружиться на предприятиях с конст-
рукторами, чертежниками, копировщиками и т. д.
С вступлением Соединенных Штатов в войну в этой
стране поднялась огромная волна ненависти к немцам,
заподозренным в шпионаже. Если прежде полиция ничем
не давала о себе знать, то теперь пришлось констатиро-
вать, что она, оказывается, давно наблюдала за ними и
засекла рации агентов. Сами агенты вели себя легкомыс-
ленно, и после провала многих из них пришлось созда-
вать новую сеть.
324

Заброска агентов из Европы была слишком дорого-
стоящей и требовала много времени, так как использова-
ние самолетов исключалось, а места причаливания судов
надо было определять заранее. Как правило агенты пере-
правлялись транзитом через Аргентину или Бразилию.
Провоз рации был связан с трудностями, но выход был
найден: рацию прятали B имущество, якобы перевозимое
агентом, например встраивали ее в холодильник или в
другие предметы домашнего обихода. Поскольку система
пеленгации B США была совершеннее, чем B европей-
ских странах, необходимо было сохранять большую осто-
рожность. Места радиосеансов часто менялись, или пере-
дачи велись с дальних ферм. Радиограммы приходилось
передавать нерегулярно и кратко.
Для того чтобы получить въездные визы B США, а
также в Бразилию, Аргентину или Мексику, агенту надо
было иметь доказательство безупречности его занятия.
Было и так: восьмерых агентов абвера ll, высажен-
ных на американское побережье с подводной лодки, сра-
зу же арестовали, а затем шестерых приговорили к смерт-
ной казни.
Результаты работы против США во время войны
были удовлетворительными только в области военной
экономики.
Офицер абвера должен был хорошо разбираться B
людях, чтобы суметь определить, правильно ли действует
агент. На расстоянии это сделать было тРУдно, так как
агент, засланный далеко, например B Америку, был пре-
доставлен самому себе и нуждался в большом количестве
денег...
Вообще, использование агентов против США во вре-
мя войны требовало тщательной подготовки, так как оно
было постоянно связано со значительным расходом Ba-
люты...
После вступления США B войну лица немецкого
происхождения, естественно, вообще не могли направ-
ляться B Америку официально: представители всех стран,
находившихся под германской оккупацией, вызывали
большое подозрение. Поэтому агенты выдавали себя за
бразильцев, аргентинцев или мексиканцев, если имели
на руках паспорта этих стран и убедительные доказатель-
ства рода занятий B этих странах. Из Мексики, например,
325

агенты должны были переходить границу с американски-
ми паспортами нелегально».
С ОСЕНИ 1940 ГОДА ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ -
«BAPBAPOCCA»
Почти за год до нападения гитлеровской Германии
на Советский Союз нацистские подрывные органы скон-
центрировали свои усилия на «скрытой войне» против
него. Пикенброк уже с середины 30-х годов, заключив
тайное соглашение с руководителями военных секретных
служб Австрии и Венгрии, систематически пытался наса-
дить агентов абвера в Советском Союзе. Ситуацию 1940—
1941 годов Пикенброк обобщил так:
«С августа — сентября 1940 года отдел «Иностран-
ные армии—Восток» генерального штаба сухопутных
войск значительно умножил задания абверу, касающи-
еся СССР. Вне всякого сомнения, они находились во
взаимосвязи с подготовкой войны против России. Во-
лее точно о дате германского нападения я узнал в
январе 1941 года от Канариса. Какими источниками
пользовался при этом Канарис, я не знаю, но мне он
сказал, что нападение на Советский Союз назначено на
15 мая... В марте 1941 года я присутствовал при разго-
воре Канариса с начальником абвера 11 полковником
Лахузеном. Речь шла о подготовительных мероприяти-
ях по осуществлению плана нападения. В беседе затра-
гивались вопросы уточнения заданий абверу в отноше-
нии Советского Союза, в частности анализа всех
материалов о Красной Армии, а также уточнения дан-
ных о дислокации советских войск в период подготов-
ки нападения на Советский Союз... Кроме того, всем
ошелениям абвера, занимавшимся шпионажем против
России, было дано указание усилить агентурные дей-
ствия против Советского Союза. Соответствующее за-
дание об активизации агентурной работы против СССР
было дано всеми разведывательными инстанциями со-
ответствующим армиям и группам армий. С целью обес-
печения успешного руководства всеми фронтовыми орга-
нами абвера 1 мая 1941 года был создан специальный
326

разведывательный штаб под кодовым наименованием
«Валли |». Этот штаб располагался вблизи Варшавы, в
Сулеювеке. Майор Баум (правильно: Баун, впослед-
ствии подполковник. — Ю.М.)‚ как лучший знаток Рос-
сии, был назначен начальником штаба «Валли l». Поз-
же, когда по нашему примеру абвер ll и абвер llI тоже
организовали свои собственные штабы «Валли П» и
«Валли Ill», этот орган в целом стал именоваться «Вал-
ли» и в качестве передового штаба руководил всей
абверовской службой шпионажа и диверсий против
России. Во главе штаба «Валли» стоял подполковник
Шмальшлегер (Г. Шмальшлегер стал полковником и
пришел из абвера Ill. Ю. М.)...
Из нескольких докладов полковника Лахузена Кана-
рису, при которых я присутствовал, мне известно, что
этот отдел (абвер ll. — Ю.М.) провел большую работу по
подготовке войны против Советского Союза. В период с
февраля по май 1941 года состоялся рЯД совещаний под
председательством заместителя Иодля генерала Варли-
монта. Совещания по вопросу о подготовке к войне про-
тив России проходили в кавалерийском училище в Крамп-
нице. На них было принято решение об усилении дивизии
«особого назначения «Бранденбург 800» и о ее распреде-
лении между частями армии»‘6.

ГЛАВАРЬ ДИВЕРСАНТОВ В РОЛИ
СВИДЕТЕЛЯ
Нюрнбергский процесс над главными немецкими во-
енными преступниками Международного военного трибу-
нала Длился уже не один день. Листок календаря показы-
вал 30 ноября 1945 года. И вдруг произошла сенсация.
Американское обвинение вызвало в трибунал в качестве
свидетеля... одного из организаторов нацистских преступ-
лений — генерал-майора гитлеровского вермахта! Он знал
многие тайны и внутренние дела нацистского руководства,
а также Верховного главнокомандования фашистского вер-
махта. Ведь сначала как крупнейший зарубежный агент
управления ОКВ «Заграница/абвер», а затем как началь-
ник отдела этого управления он многие годы ревностно
служил в секретном ведомстве германского империализма.
46-летний полковник Джон Харлан Эймен — начальник
следственной части, заместитель главного обвинителя от США
на Нюрнбергском процессе и в то же время представитель
американского обвинения - едва Дождался момента, когда
сможет, наконец, бросить на стол козырную карту.
Итак, представим себе, что находимся в зале заседа-
ний Нюрнбергского Дворца юстиции.
ОТ ГОСУДАРСТВЕННОГО ИЗМЕННИКА
ДО НАЧАЛЬНИКА ДИВЕРСАНТОВ
Дверь отворяется. К свидетельскому пульту подходит
худой мужчина. Это — Эрвин Эдлер фон Лахузен-Вивре-
328

монт. Слышится голос председателя Международного во-
енного трибунала лорда-судьи Лоренса, представляющего
на процессе Соединенное Королевство Великобритании
и Северной Ирландии: «Повторяйте за мной слова при-
сяги:
«Клянусь Богом, всемогущим и всеведущим, что я
буду говорить чистую правду, ничего не утаю и ничего не
прибавлю».‘ Лахузен произносит формулу присяги.
«Эймен. Где вы родились?
Лахузен. Я родился B Вене.
Эймен. Когда?
Лахузен. 25 октября 1897 года.
Эймен. Чем вы занимались с тех пор?
Лахузен. Я был профессиональным солдатом.
Эймен. Где вы учились?
Лахузен. Я учился B Австрии, B военной академии, B
Терезианской военной академии B Винер-Нойштадте.
Эймен. Офицерское звание вам было присвоено тот-
час же по выходе из училища?
Лахузен. В 1915 году я получил чин лейтенанта в
пехоте. [...]
Эймен. В 1930 году в каком чине вы были?
Лахузен. В 1930 году я был капитаном.
Эймен. Начиная с 1930 года вы получали какое-ни-
будь другое специальное образование?
Лахузен. В 1930 году я попал B австрийскую военную
школу, которая соответствовала военной академии в Гер-
мании, то есть получил образование офицера Генераль-
ного штаба.
Эймен. Сколько времени продолжался этот период
военного образования?
Лахузен. Это обучение длилось три года.
Эймен. В 1933 году в какой части вы служили?
Лахузен. В 1933 году я служил во 2-й австрийской
дивизии, это была венская дивизия.
Эймен. Какого р0да работу вы выполняли там?
Лахузен. Я был назначен офицером разведки (т. с.
военной секретной службы Австрии. — Ю.М.). Меня под-
готавливали к этой службе еще во время обучения, и я
был предназначен для нее.
Эймен. Вы затем получали повышение?
Лахузен. Далее я также получал нормальное продви-
329

жение, установленное B рамках австрийской армии. И
примерно в 1933 году я стал майором, а затем, B 1935 году
или в начале 1936 года, был переведен в Генеральный
штаб, а B июне или, во всяком случае, летом 1936 года я
стал подполковником австрийского Генерального штаба.
Эймен. Скажите, B это время вы служили B отделе
разведки, в это или примерно B это время?
Лахузен. Я попал B австрийскую службу информации.
Это фактически соответствует понятию «абвер» в герман-
ских вооруженных силах. Я должен добавить, что этот
«отдел информации» был организован B Австрии только
в это время, то есть в 1935 году; ранее такого учреждения
не существовало. Поэтому, поскольку имелось в виду
вновь создать в пределах австрийской армии службу во-
енной информации, прекратившую свое существование
после краха австро-венгерской монархии в 1918 году, мне
было предложено пройти соответствующее обучение и
начать организовывать зарождавшийся в то время «отдел
информации».
Эймен. После того как вы начали работать в отделе
разведки, чем вы, собственно, занимались главным обра-
зом?
Лахузен. Моим непосредственным начальником B то
время был полковник Генерального штаба Беме. Началь-
ником отдела, которому я подчинялся, начальником от-
дела информации, то есть человеком, от которого я по-
лучал указания и приказы, был в конечном счете начальник
австрийского Генерального штаба.
Эймен. ...Скажите, пожалуйста, трибуналу, B чем за-
ключалась ваша основная деятельность после того, как
вы были направлены на работу B разведку. [...]
Лахузен. После аншлюса я автоматически был пере-
дан B Верховное командование германских вооруженных
сил и имел те же функции в германском абвере, началь-
ником которого был тогда Канарис.
Эймен. Какое положение занимал адмирал Канарис?
Лахузен. Канарис был тогда начальником германской
заграничной разведки. [...]
Эймен. И каковы были ваши обязанности?
Лахузен. Прежде всего я автоматически был переве-
ден B отдел контрразведки N9 1 (абвер 1. — Пер.). Это тот
отдел, задачей которого было получение информации,
330

или, как это еще иначе называлось, секретная информа-
ционная служба. Я работал тогда под руководством тог-
дашнего начальника отдела полковника Генерального шта-
ба Пикенброка, которого я, как и Канариса, знал еще по
работе в Австрии.
Эймен. Адмирал Канарис был вашим непосредствен-
ным начальником?
Лахузен. Адмирал Канарис был моим непосредствен-
ным начальником.
Эймен. Время от времени вы действовали как его
личный представитель?
Лахузен. Да, во всех тех случаях, когда его непосред-
ственный заместитель (это был полковник Пикенброк)
отсутствовал, или в тех случаях, когда Канарис по какой-
либо причине считал необходимым послать меня в каче-
стве своего заместителя.
Эймен. И в этой должности личного представителя
Канариса имели ли вы какой-нибудь контакт с подсуди-
мым Кейтелем?
Лахузен. Да. [...]
Эймен. Скажите, вы иногда посещали совещания, на
которых присутствовал Гитлер?
Лахузен. Да, я участвовал на нескольких (очень не-
многих) заседаниях или совещаниях, на которых присут-
ствовал и председательствовал Гитлер».
Поскольку генерал-майор Лахузен в ходе допроса его
как свилетеля неоднократно пытался переложить свою
вину за преступления против мира и за военные преступ-
ления на вышестоящее OKB или на Министерство ино-
странных дел, он на следующий день был подвергнут
перекрестному допросу доктором юриспруденции Отто
Нельте — защитником начальника OKB генерал-фельд-
маршала, главного военного преступника Вильгельма
Кейтеля, и доктором юриспРУденции Фрицем Заутером —
защитником (до 5 января 1946 года) имперского мини-
стра иностранных дел, главного военного преступника
Иоахима Риббентропа. При этом всплыли некоторые
детали, заслуживающие чрезвычайного внимания. По-
следуем за протоколом.
«Нельте. С какого времени вы знали господ Канари-
са и Пикенброка?
Лахузен. Канариса и Пикенброка я знал с 1937 года
331

по моей прежней Деятельности B разведывательном отде-
ле австрийской армии.
Нельте. Существовали ли тогда между абвером, кото-
рый в свое время возглавлялся адмиралом Канарисом, и
вами какие-либо отношения военного характера?
Лахузен. Не только между австрийским разведыва-
тельным отделом, но и между австрийской федеральной
армией и германским вермахтом существовал вполне ле-
гальный чисто военный обмен разведывательными дан-
ными, легальный в том смысле, что обмен этот и сотруд-
ничество это B области военной разведывательной службы
происходили с ведома австрийских властей. Если четко
сформулировать, это было чисто военное сотрудничество,
которое распространялось на обмен материалами о гра-
ничащих с Австрией странах (т. е. Чехословакии, Венг—
рии, Югославии, Италии и Швейцарии. - Ю.М.).
Нельте. Могу ли я спросить, носил ли этот контакт
между Канарисом и вами также и личный характер? Я
весьма хотел бы установить, какую позицию занимала
австрийская армия в отношении идеи аншлюса (т. е. в
отношении враждебных Австрии стремлений поглощения
ее гитлеровской Германией. — Ю.М.).
Лахузен. Сначала о личном контакте. Этот личный
контакт имел место однажды — это был первый раз, когда
я, тогда австрийский офицер, увидел Канариса, и про-
изошло это в служебном помещении федерального Ми-
нистерства обороны, где Канарис находился у тогдашнего
начальника австрийского Генерального штаба.
Председатель. Прошу вас повторить вопрос.
Нельте. Я спросил господина свидетеля, в какой мере
личный контакт между господами из германского Гене-
рального штаба, соответственно — между абвером и гос-
подами из разведывательного отела, а также, соответ-
ственно — между австрийским Генеральным штабом — в
личных связях касался идеи аншлюса.
Лахузен. Сначала никакого личного контакта не было,
в том смысле, как это изложено здесь. Контакт, как он
действительно установился (чему есть свидетели, причем
свидетели, находящиеся B этом зале; фон Папен должен
быть ориентирован в сути этого дела), имел место B один-
единственный день, когда я даже ни разу не мог говорить
с Канарисом один на один, а лишь B присутствии моих
332

начальников. В данном случае обсуждались вопросы ан-
шлюса или политические вопросы, затрагивавшие внут-
риавстрийские проблемы. Но не мною и не Канарисом
сознательно, само собою разумеется.
Заутер. Но вы, господин свидетель, в 1938 году,
после нападения Гитлера на Австрию, добивались того,
чтобы быть переведенным Гитлером в германский вер-
махт.
Лахузен. Я этого не добивался. Мне нечего было
этого добиваться. Повсюду, где бы я ни служил, моя
деловая деятельность была известна. Я был в этом деле не
чужой. С ведома австрийского правительства, а также, в
ограниченном смысле, с ведома германских инстанций,
то есть известных лиц, я в интересах австрийского пра-
вительства имел в четко ограниченных рамках дело с
теми вещами, которые выходили за пределы внутриавст-
рийской политики. Точно так же как я сотрудничал с
вермахтом, я сотрудничал с итальянским (т. е. с фашист-
ским правительством Муссолини. — Ю.М.) и венгерским
правительствами, причем с ведома австрийского прави-
тельства. Это все вещи, относящиеся к политике, которая
в мою компетенцию не входила.
Заутер. Но я полагаю, что ваша память вас обманы-
вает, ибо сразу же непосредственно после вторжения
Гитлера в Чехословакию вы ведь были в Берлине в Гене-
ральном штабе и добивались в Генеральном штабе, что
вы, однако, отрицаете, получения должности в герман-
ской армии. Вы тогда заполнили анкету, в которой соб-
ственной подписью заявили о вашей полной преданности
великогерманскому рейху и Адольфу Гитлеру, а спустя
некоторое время принесли присягу на верность Адольфу
Гитлеру.
Лахузен. Само собою разумеется, я поступил точно
так же, как поступали все другие, которые в этом поло—
жении и в этой должности были переведены из одного
органа в ДРУГОЙ.
Заутер. Прежде вы сказали, что не ходатайствовали
об этом; я же информирован о том, что вы в сопровож-
дении двух или трех других офицеров первым из всей
австрийской армии поехали в Берлин и просили началь-
ника Генерального штаба Бека перевести вас в герман-
скую армию.
333

Лахузен. Я очень рад, что вы затронули эту тему,
особенно потому, что мне позволено вполне четко обри-
совать мою должность. У меня не было необходимости
как-либо ходатайствовать о своей будущей должности в
германском вермахте. Я был известен с деловой точки
зрения своей военной деятельностью, точно так же, как
был известен австрийский военный атташе в той стране,
в которой он аккредитован. Кроме того, я могу без око-
личностей объяснить, почему я так быстро выдвинулся. Я
уже сказал, что моя деятельность в отношении сотрудни-
чества, которая определялась не мной, а вышестоящими
австрийскими инстанциями, заключалась в сотрудниче-
стве австрийской секретной службы с другими государ-
ствами. Тогда она была направлена против одной сосед-
ней страны - Чехословакии, и Чехословакия, хотел бы я
подчеркнуть, была первой на очереди после Австрии.
Поэтому само собою разумеется, что мой будущий на-
чальник Канарис, который знал меня по моей прежней
должности, с деловой точки зрения был весьма заинтере-
сован в моем переходе в его управление. Он приложил к
этому усилия, а кроме того, и генерал-полковник Бек».
Постепенно, несмотря на все увертки Лахузена, про-
являлась его зловещая суть. Он был фаворитом нацист-
ской иерархии. Как бывший кадровый офицер австрий-
ской королевско-императорской* армии, он в таком
лоскутном многонациональном государстве, каким была
Австро-Венгерская монархия до конца Первой мировой
войны, приобрел немалый опыт натравливания одной
нации на другую. В течение столетий господствующая
феодальная каста, к которой принадлежал и Лахузен,
извлекала политический капитал из принципа «разделяй
и властвуй». К этому добавлялись профессиональные
шпионские знания Лахузена в отношении Чехословацкой
Республики, Венгрии и Балканских стран. В австрийской
федеральной армии он был высшим офицером секретной
службы. Без всяких угрызений совести он нарушил при-
сягу своему отечеству и стал верно служить вермахту.
Лахузен стал, таким образом, одним из тех первых измен-
ников, которые подрывали силу сопротивления и готов-
* Австрийский король одновременно являлся императором Ав-
стро-Венгерской монархии. — Прим. перев.
334

ность австрийской армии к обороне и тем обеспечили
гитлеровской военной машине беспрепятственное втор-
жение в Австрию.
Ничего удивительного, что ОКВ в 1938—1943 годах
поставило под начало именно Лахузена отдел абвер 11,
занимавшийся диверсиями, саботажем и «народной борь-
бой». В этой должности бывший агент дослужился в 1941
году до чина полковника Генерального штаба и получил
сравнительно редкий орден — Золотой германский крест.
После одногодичного пребывания на фронте с 41-м егер-
ским полком, воевавшим против Красной Армии, Лаху-
зен в декабре 1944 года вдруг был назначен начальником
«разведывательного бюро» XVII военного округа (Вена).
Тогда в главной штаб-квартире фюрера существовал план
превратить высокогорную территорию Австрии в «непри-
ступную Альпийскую крепость», перебросить туда важ-
нейшие секретные службы и материалы вермахта, а также
эсэсовской СД. В связи с этим Гитлер, как Верховный
главнокомандующий вермахта, в январе 1945 года произ-
вел всегда надежного Лахузена в генерал-майоры.
воздушный шпиОНАж с целью
подготовки воины
Воздушный шпионаж гитлеровского вермахта, кото-
рый проводился в целях систематической подготовки вой-
ны, был тогда по своему характеру, с точки зрения как
авиационной, так и аэрофототехнической, невиданным
во всем мире. Для осуществления блицкрига гитлеров-
ской Германии нужны были специфические и самые
последние данные, добытые в полное нарушение между-
народного права. Ни одна страна в мире не вела перед
Второй мировой войной столь интенсивного и всеобъем-
лющего воздушного шпионажа, как нарушавшая и в этом
отношении международное право фашистская Германия.
Разумеется, об этом знали, кроме непосредственных ис-
полнителей, лишь немногие офицеры Генштаба, считав-
шиеся абсолютно надежными. Лахузен принадлежал к их
числу. Результаты воздушного шпионажа тоже служили
335

ему для планирования широко задуманного саботажа и
диверсионных актов.
«...Эймен. Вы знакомы с полковником Роуэлсом? (ан-
глийское произношение немецкой фамилии Ровель. —
Пер.).
Лахузен. Да.
Эймен. Кто он был такой?
Лахузен. Роуэлс был офицером военно-воздушных
сил, полковником авиации.
Эймен. Какова была деятельность эскадрильи особого
назначения, в которой он служил?
Лахузен. Он возглавлял специальное авиазвено вы-
сотного полета, которое совместно с отделом разведки
вело разведывательную работу B некоторых областях и
государствах.
Эймен. Вы когда-нибудь присутствовали при его раз-
говорах с Канарисом?
Лахузен. Да, иногда присутствовал.
Эймен. Помните ли вы, о чем шла речь при встречах
Роуэлса с Канарисом?
Лахузен. Роуэлс сообщал Канарису о результатах сво-
их разведывательных полетов и передавал ему получен-
ные материалы. Я Думаю, что этот материал обрабатывал-
ся в 1 отделе разведки, а именно группой «воздух».
Эймен. Знаете ли вы, над какими территориями про-
изводились эти разведывательные полеты?
Лахузен. Они произвоцились над Польшей, затем над
Англией и на Юго-Востоке [Европы]. Точно я не могу
сказать, какие области или государства на Юго-Востоке.
Я знаю только, что его подразделение имело разведыва-
тельные задания, вело воздушную разведку и базирова-
лось B Будапеште.
Эймен. Лично вы видели некоторые из этих фотогра-
фий?
Лахузен. Да.
Эймен. Скажите трибуналу, когда производились эти
разведывательные полеты над Лондоном и Ленинградом?
Лахузен. Точной даты я не могу указать... Могу толь-
ко сказать, что эти разведывательные полеты имели место
в указанных районах, результатами их являлись фотогра-
фии, которые передавались по назначению...
336

Эймен. В каком году или в течение каких лет произ-
водились эти полеты?
Лахузен. Они производились в 1939 году ДО Польской
кампании.
Эймен. Эти полеты держались в секрете?
Лахузен. Конечно, они были весьма секретны...»
И далее:
«Эймен. Были ли вы как сотрудник абвера осведом-
лены о планах германского рейха вести войну?
Лахузен. В той мере, в какой они касались своими
следствиями деятельности управления «Заграница/абвер»
или содействия по подготовке [войны].
Эймен. Доходила ли до вас какая-либо информация,
недоступная обычным сотрудникам или офицерам в ар-
мии?
Лахузен. Да, естественно; это было заложено в суще-
стве моей деятельности».
ПРОВОКАЦИЯ, С КОТОРОЙ НАЧАЛАСЬ ВТОРАЯ
МИРОВАЯ ВОИНА
Затем Эймен привлек внимание трибунала к тем
обстоятельствам, при которых управление ОКВ «Заграни-
ца/абвер» осенью 1939 года помогло гиммлеровской Служ-
бе безопасности инсценировать нападение переодетых в
польскую военную форму эсэсовцев и специально ото-
бранных в концлагерях заключенных на радиостанцию в
пограничном городе Глейвице (Гливице), ныне находя-
щемся на территории Польши. Эту провокацию нацист-
ское руководство использовало как предлог для агрессии
против Польши, а тем самым — для развязывания Второй
мировой войны.
«Эймен. Скажите, это мероприятие как-нибудь спе-
циально называлось?
Лахузен. Так, как это записано в дневнике моего
отдела, эти мероприятия, которые непосредственно пред-
шествовали Польской кампании, получили название
«Гиммлер».
Эймен. Объясните трибуналу характер помощи, кото-
рую должна была оказать ваша организация.
337

Лахузен. То дело, по которому я сейчас даю свиде-
тельские показания, является одним из наиболее таин-
ственных дел, которое когда-либо имело место в отделе
разведки и контрразведки. Через некоторое время — я
думаю, что это было в середине августа, в дневнике
можно прочесть точную дату — как отдел контрразведки
N9 1, так и мой отдел, то есть отдел контрразведки N9 2,
получили распоряжение доставить польские мундиры и
снаряжение, а также удостоверения личности и т. п. для
мероприятия «Гиммлер».
Как далее следует из записей дневника отдела, кото-
рый вел не я, а мой адъютант, распоряжение Канарис
получил из оперативного штаба вооруженных сил или из
отцела обороны страны. Кажется, при этом упоминалось
имя генерала Варлимонта (заместителя начальника штаба
оперативного руководства ОКВ).
Эймен. Знаете ли вы, откуда поступил этот запрос?
Лахузен. Я не могу сказать, откуда поступил этот
запрос. Я могу только сказать, как это было получено
нами в виде приказа. МЫ, начальники соответствующих
отделов, призадумались тогда над этим приказом, хотя и
не знали, о чем в конце концов идет речь. Имя Гиммлера
говорило само за себя. В записях дневника это было
выражено тем, что я поставил вопрос: каким образом
ГОСПОДИН Гиммлер должен получить от нас эти польские
мундиры?
Эймен. Кому должно было быть, собственно, послано
это снаряжение отделом разведки?
Лахузен. Это снаряжение должно было быть подго-
товлено и в какой-то определенный день передано пред-
ставителю СС или СД, имя его упомянуто в официальном
военном дневнике отдела.
Эймен. В какое время ваша организация была осве-
домлена о том, каким образом будет использована эта
военная форма?
Лахузен. Истинной цели, которую мы в деталях даже
до сего дня не знаем, мы тогда не знали. Однако мы уже
тогда имели очень обоснованное подозрение, что дело это
нечистое. За это говорило уже само название мероприя-
тия.
Эймен. Вы впоследствии выяснили у Канариса, что
же случилось в действительности?
338

Лахузен. Ход дела был следующий. Как только появи-
лось первое военное коммюнике, в котором говорилось о
нападении поляков или польских частей на немецкую
территорию, Пикенброк, который держал это коммюнике
в руке, зачитав его, сказал: «Теперь мы наконец знаем,
для чего нужны были эти мундиры». В тот же день или,
может быть, несколькими днями позже — я этого не могу
сказать точно - Канарис поставил нас в известность о
том, что эти мундиры ‘были выданы людям из концент-
рационных лагерей, которые должны предпринять воен-
ные действия против радиостанции B Г лейвице».
Как профессиональный офицер, Лахузен должен был
знать, что любое использование военной формы против-
ника противоречит правилам ведения войны. Однако,
будучи главарем диверсантов гитлеровского вермахта, он
ни минуты не поколебался оказать помощь СД и предо—
ставить ей бутафорию для самой опасной, возымевшей
самые тяжкие последствия провокации ХХ века.
директивы ЛАХУЗЕНА «пятой колонна»
Перед Международным военным трибуналом Лаху—
зен разыгрывал лишь полупосвященного. Но документы —
а некоторых из них B Нюрнберге еще не было — имеют
доказательную силу. 23 августа 1939 года, т. е. за девять
дней до нападения гитлеровской Германии на соседнюю
Польшу, Лахузен как начальник абвера ll издал и подпи-
сал совершенно секретный документ, размноженный B
120 экземплярах, который ясно показывает, какую роль в
действительности играл этот главарь диверсантов B каче-
стве организатора нацистской «пятой колонны» в Польше.
Документ хранится ныне в архиве Главной комиссии по
расследованию гитлеровских преступлений в Варшаве?
Он свидетельствует об использовании B подрывных и
диверсионных целях проживавших в Польше нацио-
нальных меньшинств, прежде всего немцев-«фольксдой-
че», а также украинских буржуазных националистов.
На основе этого секретного документа управления
OKB «Заграница/абвер», дополняющего ранее изданную
«Памятку», вновь видны центральное руководство, орга-
339

низация и диверсионная тактика лахузенской подполь-
ной армии в Польше. Сама же «Памятка» была найдена
на другой день после инсценированного нацистами
«польского» нападения на немецкую радиостанцию в
Глейвице у двух военнослужащих германских люфтваф-
фе, самолет которых был сбит в районе Познаниз.
дьявольский союз
Для своего войска агентов Лахузен набрал и бело-
гвардейские, контрреволюционные украинские элемен-
ты. Этот факт тоже рассматривался Международным во-
енным трибуналом в Нюрнберге.
«Эймен. Что говорилось, если говорилось вообще, о
возможном сотруцничестве с украинской группой [наци-
оналистов]?
Лахузен. Да, Канарису было поручено (причем тог-
дашним начальником ОКВ [Кейтелем] в виде дальней-
шей передачи директивы, которую он явно получил от
Риббентропа, поскольку он передал ее в связи с полити-
ческими действиями имперского министра иностранных
дел) организовать на Галицийской Украине повстанче-
ское движение, целью которого было истребление евреев
и поляков.
Эймен. Какие еще имели место совещания?
Лахузен. После этих бесед в рабочем вагоне тогдаш-
него начальника штаба OKB Канарис покинул вагон и
имел затем еще один короткий разговор с Риббентропом,
который, еще раз возвращаясь к теме «Украина», сказал,
что тот должен инсценировать восстание или повстанче-
ское движение таким образом, чтобы все крестьянские
дворы поляков оказались объятыми пламенем, а все ев-
реи перебиты».
Однако эти показания Лахузена были слишком общи.
Поэтому главный обвинитель от СССР генерал Р.А. Ру-
денко задал Лахузену конкретные вопросы.
«Руденко. Свидетель, я хочу поставить вам несколько
вопросов в порядке уточнения. Правильно ли я вас по-
нял, что повстанческие отряды из украинских национа-
листов создавались по директиве германского Верховного
командования?
340

Лахузен. Это были украинские эмигранты из Гали-
ции.
Руденко. И из этих эмигрантов создавались повстан-
ческие отряды?
Лахузен. Да. Может быть, не совсем правильно назы-
вать их отрядами, это были люди, которые брались из
лагерей и проходили полувоенную или военную подго-
товку.
Руденко. И какое же назначение имели эти отряды?
Лахузен. Это были организации, как я уже говорил,
состоящие из эмигрантов Галицийской Украины, кото-
рые работали совместно с отделом разведки за границей.
Руденко. Что они должны были выполнять?
Лахузен. Задача их состояла в том, чтобы с началом
военных действий выполнять распоряжения соответству-
ющих офицеров германских вооруженных сил, то есть те
директивы, которые получал мой отдел и которые исхо-
дили от OKB.
Руденко. Какие же задачи ставились перед этими
отряцами?
Лахузен. Эти отряды должны были производить ди-
версионные акты в тылу врага и осуществлять всевозмож-
ный саботаж.
Руденко. То есть на территории тех госщарств, с
которыми Германия находилась в состоянии войны, в
данном случае на территории Польши. А помимо дивер-
сий какие еще задачи ставились?
Лахузен. Также саботаж, то есть взрывы мостов и
других объектов, которые в какой-либо степени представ-
ляли важность с военной точки зрения. Эти объекты
определялись оперативным штабом вооруженных сил».
Позднее в допрос включился также член Междуна-
родного военного трибунала от СССР генерал-майор
юстиции И.Т. Никитченко.
«Никитченко. На каких еще совещаниях давались
приказы по уничтожению украинцев и сожжению насе-
ленных пунктов B Галиции?
Лахузен. Я должен выяснить, что именно подразуме-
вает генерал под этим вопросом. Относится ли он к
совещанию в поезде фюрера в 1939 году, по времени —
перед падением Варшавы? По записям в дневнике Кана-
риса, оно состоялось 12 сентября 1939 года. Смысл этого
341

приказа, или директивы, исходившей от Риббентропа и
переданной Кейтелем Канарису, а затем в краткой беседе
еще раз обрисованной Риббентропом Канарису, был сле-
дующий: организации украинских националистов, с ко-
торыми управление «Заграница/абвер» сотрудничало в
военном смысле, то есть в проведении военных опера-
ций, должны вызвать в Польше повстанческое движение
украинцев в стране. Повстанческое движение должно было
иметь целью истребить поляков и евреев, то есть прежде
всего те элементы и круги, 0 которые все время стоял
вопрос на этих совещаниях. Когда говорилось о поляках,
имелись в ВИДУ в первую очередь интеллигенция и те
круги, которых называют носителями воли к националь-
ному сопротивлению. Такова была задача, данная Кана-
рису в той связи и которую я охарактеризовал так, как
она сохранилась в документальной записи. Идея была
отнюдь не убивать украинцев (т. е. украинских национа-
листов. — Пер.), а, напротив, вместе с ними осуществить
эту задачу, имевшую чисто политический и террористи-
ческий характер. Это сотрУдничество и то, что на самом
деле было совершено управлением «Заграница/абвер» и
этими людьми (их насчитывалось примерно 500 или 1000
человек), ясно видно из дневника. Это была подготовка
к выполнению военной диверсионной задачи.
Никитченко. Эти приказы исходили от Риббентропа
и Кейтеля?
Лахузен. Они исходили от Риббентропа».
Здесь уместно вспомнить, что руководимому Лахузе-
ном отделу абвер ll подчинялся учебный полк особого
назначения «Бранденбург 800». В него был включен ба-
тальон «Нахтигалль» («Соловей»), состоявший из украин-
ских контрреволюционных элементов. В качестве их по-
литического руководителя и офицера надзора подвизался
уже упоминавшийся Теодор Оберлендер. После нападе-
ния фашистской Германии на Советский Союз его ди-
версионный батальон «Нахтигалль» вступил в качестве
ударного отряда гитлеровской армии во Львов и с 30
июня до 7 июля 1941 года осуществлял жесточайшие
погромы, жертвами которых, по приблизительным под-
счетам, стали 5 тысяч мужчин и женщин, стариков и
детей4. Военные преступления и преступления против
человечности офицера абвера Оберлендера были рассле-
342

дованы в 1960 году Верховным судом ГДР, и тогдашний
министр ФРГ по делам «изгнанных и лишенных прав»
был заочно (хорошо зная свою вину, он не решился
приехать из ФРГ на процесс) приговорен к пожизненно-
му заключению в каторжной тюрьме5.
Именно действия бандитов и убийц из батальона
«Нахтигалль» доказывают преступный характер многих
подобных акций и операций абвера 11 под руководством
фон Лахузена-Вивремонта.
ЛАХУЗЕН ИНФОРМИРОВАЛ СЕКРЕТНУЮ
СЛУЖБУ США
В 1945 году секретные службы США и Великобрита-
нии усердно охотились за бывшими руководящими со-
трудниками управления ОКВ «Заграница/абвер». Чтобы
поставить их перед судом и подвергнуть справедливому
наказанию? Ничуть не бывало! Империалисты США и
Англии, реакционные группы которых командовали сек-
ретной службой этих стран, были озабочены совсем дру-
гим: они стремились обеспечить для своих будущих дей-
ствий овладение тем громадным шпионско-диверсионным
опытом и методами использования контрреволюционных
подрывных элементов, которыми располагали руководи-
тели секретной службы гитлеровской Германии.
Характерный пример тому дает их обращение с гла-
варем фашистских диверсантов генерал-майором фон Ла-
хузеном.
В мае 1945 года Лахузен сдался американцам. Затем
его быстро доставили в принадлежащий секретным служ-
бам особый центр* западных союзников, находившийся в
Бад-Нендорфе (вблизи Ганновера). То, что произошло
там, было описано очевидцем в одной нью-йоркской
публикации: «Для начала громилы и уголовники из числа
военнослужащих, которых английское командование со-
чло пригодными для выполнения обязанностей лагерных
охранников, избили... Лахузена, пинали ногами, выбили
"‘ Речь Идет об англо-американском «Combined Services Detailes
Interrogation Center».
343

ему несколько зубов. Несомненно, человека иного склада
подобное обращение побудило бы держать язык за зуба-
ми. Однако Лахузен был «офицер и джентльмен» B под-
линном смысле этого слова, которым часто злоупотреб-
ляют. И хотя B Бад-Нендорфе его били, он решил
рассказать то, что знал»6. В действительности же Лахузен
просто-напросто боялся за свою жизнь, а потому кое-что
порассказал. И это, как доказал мировой общественности
Нюрнбергский процесс, было немало, за что защитники
подсудимых, главных военных преступников, взяли его в
жестокий оборот, подвергнув перекрестному допросу.
Защитник главного военного преступника Германа
Геринга доктор юриспруденции Отто Штамер спросил
Лахузена: «Вам известно, что Канарис B первые годы
войны проводил весьма активные операции, имел дивер-
сионные организации за линией вражеского фронта и
сам очень энергично выступал за эти операции?» И Ла—
хузен, само собой разумеется, вынужден был ответить:
«Это мне, естественно, известно, и я полностью разъяс-
нил это также и американским властям, интересовав-
шимся этим вопросом»7.
Однако ни англичане, ни американцы не возбудили
дела против Лахузена как против крупного военного пре-
ступника. Вскоре его освободили из-под ареста «в благо-
дарность за значительную помощь западным союзникам
во время первого Нюрнбергского процесса»8. Одновре-
менно это служило символом практической реабилита-
ции англо-американским обвинением офицеров нацист-
ской секретной службы. Получив австрийскую
генеральскую пенсию, Лахузен удалился B горы Тироля.
До своей смерти B Инсбруке в 1955 году он продал
написанные им мемуары уполномоченному одного из
нью-йоркских издательств. При этом весьма ловкий B
деловом отношении аристократ за соответствующий го-
норар B долларах раскрыл «также и имена, под которыми
живут некоторые его бывшие шпионы, осуществлявшие
шпионаж и диверсии B союзнических странах, причем B
большинстве случаев имена этих лиц должны были про-
должать сохраняться B тайне»9.
Многокилограммовые мемуары генерал-майора сек-
ретной службы фон Лахузена в 1958 году были опублико-
ваны B США лишь отрывками и притом столь ловко, что
344

реактивизировавшимся тем временем бывшим нацист-
ским агентам это уже не грозило никакой опасностью.
Уже во введении говорилось: «Эта книга рассказывает
только об операциях против англосаксонских стран—
Соединенных Штатов, Великобритании и в одном случае —
Южно-Африканского Союза. Но военный дневник (Ла-
хузена. — Ю. М.) демонстрирует, что весь мир, начиная от
Центральной Азии, затем России (имеется в виду СССР. —
Ю.М.) и Западной Европы и кончая Мексикой и Южной
Америкой, представлял собой то поле битвы, на котором
Канарис и фон Лахузен проводили свои операции»'°.
Сокращениями текста Пентагон старался добиться
того, чтобы мемуары Лахузена не заставили ни одного
бывшего агента гитлеровской Германии, находившегося
теперь на службе какого-либо государства НАТО, бояться
его показаний.
Однако англо-американские попытки оградить фа-
шистских шпионов и диверсантов от заслуженной кары
провалились: советским войскам в плен попал полковник
Эрвин Штольце, много лет являвшийся заместителем Ла—
хузена как начальника отдела абвер II B управлении OKB
«Заграница/абвер». Находясь как военный преступник
под следствием, Штольце дал подробные показания.

ГИТЛЕРОВСКИЙ ДИВЕРСАНТ N 2
CXBALIEH B LUTATCKOM
31 мая 1945 года, спустя всего каких-нибудь три
недели после безоговорочной капитуляции гитлеровской
Германии, поднял руки вверх некий германский офицер,
переодетый B штатское. Два советских офицера 2-й гвар-
дейской танковой армии обнаружили B развалинах дома
гнездо диверсантов. У полковника секретной службы
Эрвина Штольце не оказалось выхода, и его тщательно
подготовленная борьба в подполье закончилась, так и не
начавшись. Ни полный набор искусно подделанных лич-
ных документов, ни назубок выученная легенда, ни штат-
ская одежда не смогли ввести в заблуждение опытных
офицеров советской военной контрразведки. Итак, заме-
ститель Лахузена, иначе говоря гитлеровский диверсант
N9 2, был взят.
Кто такой был, собственно говоря, этот Эрвин Штоль-
це, родившийся B 1891 году в Берлине? Несмотря на
безоговорочную капитуляцию командования вермахта, он
все еще не хотел кончать свою подрывную деятельность.
В его показаниях можно прочесть: «Во время войны
1914—1918 гг. я был СОЛДаТОМ на фронте, артиллеристом.
В области разведывательной службы — полный профан,
знал только о таких методах, как разведгруппы, допрос
военнопленных и перебежчиков. В послевоенное время
продолжил прерванное войной обучение и надеялся за-
кончить учебу зимой 1922/23 г. на те сбережения, кото-
рые удалось сделать, работая продавцом в магазине кан-
целярских принадлежностей и одновременно служащим в
магистрате Шарлотгенбурга. Инфляция превратила эти
планы B иллюзию. В то время НСДАП B Северной Гер-
346

мании начинала крепнуть, и B январе 1923 года мне было
предложено место партийного функционера в курортных
городах на побережье Балтийского моря, но я отказался.
Служба трудоустройства бывших офицеров B марте 1923
года, после моего отказа от различных других работ —
страховым агентом, коммивояжером и т.п.‚ — предложила
место B министерстве рейхсвера. Его (при организацион-
ном отделе) я, однако, не получил, а при содействии
этого отдела мне в середине апреля 1923 года была пред-
ложена работа B абвере. Я думал, что попаду в отдел,
который занимается отражением вражеских проникнове-
ний на территорию рейха, и был очень удивлен, обнару-
жив, что это отдел военной разведки».
Впрочем, удивление Штольце длилось недолго. Ведь
K тому времени, когда B мае 1945 года он был арестован,
срок его непрерывного пребывания в германской воен-
ной секретной службе равнялся более чем 22 годам. Та-
ким образом, он принадлежал к самым старым, основ-
ным кадрам и к самому узкому кругу офицеров абвера. До
1936 года Штольце специализировался B абвере 1 на
шпионаже против государств Восточной и Юго-Восточ-
ной Европы. Его «поле деятельности» охватывало Чехое
словакию, Венгрию, Румынию, Югославию, Грецию, Бол-
гарию и дальше вплоть до западных областей Советского
Союза. В число его специальных агентов B то время
входили бывший царский генерал Достовалов, живший B
Берлине как контрреволюционный эмигрант, бывший
царский полковник Дурново, который вел антисоветскую
подрывную деятельность из Белграда, майор румынского
Генерального штаба Урлуциано в Бухаресте и капитан B
отставке Кляйн в Каунасе. В 1937 году в ходе приготов-
лений гитлеровской Германии к войне Штольце перешел
от шпионажа к организации диверсий. До августа 1944
года он оставался в ОКВ, причем с февраля 1944 года был
заместителем начальника диверсионного сектора B гимм-
леровском Главном управлении имперской безопасности.
В сентябре 1944 года Штольце получил в этом управле-
нии особо секретную функцию: стал начальником «бер-
линского района сбора донесений».
Веря вплоть «до пяти минут сверх последнего удара
часов» в «конечную победу» Гитлера, Штольце на облом-
ках разваливающегося аппарата фашистской секретной
347

службы лихорадочно организовывал шпионаж и дивер-
сии в тылу наступавшей на Берлин Красной Армии. Его
шпионы и радиоагенты все еще действовали в Словакии,
Югославии и Польше. С помощью беглого румынского
немца Вебера он старался установить агентурные контак-
ты с румынскими фашистами, резиденция которых нахо-
дилась в Швейцарии. По его указанию агент под видом
радиоинженера отправился в Швецию, чтобы отгуда ве-
сти шпионаж в советских Прибалтийских республиках.
Другие агенты должны были временно скрыться в Испа-
нии и ждать директив.
Но важнейшая задача Штольце заключалась в том,
чтобы сплести в последние дни войны для действий в
послевоенное время подрывную сеть в Восточной Герма-
нии и в районе самого Берлина. Вместе с Обер-лейтенан-
том Собсциком и майором фон Штрански, бывшим на-
чальником отделения абвера в Бухаресте, Штольце при
полной поддержке СД, СС, нацистской партии и «Гитлер-
югенда» сколотил подпольную группу численностью око-
ло 800 человек. На допросе 14 июля 1947 года на повтор—
ный вопрос, чем он занимался в Берлине в последние
дни войны, Штольце ответил: «В начале апреля 1945 года
Шелленберг* дал всем органам секретной службы приказ:
на случай вступления Красной Армии подготовить фик-
тивные личные документы для всех своих сотрудников.
Таким образом, персонал секретной службы должен был
скрыться и ждать особых указаний. Все оперативные
документы в случае опасности подлежали уничтожению.
Я этот приказ выполнил».
Штольце предстал в СССР перед Военным трибуна-
лом и был осужден как военный преступник. Его призна-
ния и письменные показания весьма содержательны и
дают возможность заглянуть глубоко внутрь преступной
секретной службы гитлеровской Германии.
"‘ Вальтер Шелленберг — группенфюрер СС (соответствует чину
генерал-лейтенанта), начальник Vl управления (СД-«Заграница») и
военного управления (бывших абвера 1 и абвера 11 управления OKB
«Заграница/абвер») в Главном управлении имперской безопасности. —
Прим. авт.
348

ФУНКЦИЯ секретной служвы в МАШИНЕ
АГРЕССИИ
В западных послевоенных публикациях вновь и вновь
предпринимаются попытки приуменьшить роль управле-
ния OKB «Заграница/абвер» в преступлениях против мира
и обосновать многочисленные провалы военной секрет-
ной службы германского агрессора якобы недостатками в
ее структуре и падением ее влияния у Гитлера. Показания
многоопытного Штольце, руководящего сотрудника аб-
вера, разоблачают тенденциозные легенды.
«Включение абвера в высшую ступень вермахта дало
начальнику управления (адмиралу Канарису. — Ю.М.)
возможность обращаться с просьбами, пожеланиями, ини-
циативами, требованиями и предложениями непосред-
ственно в высшую инстанцию — OKB, a через него — к
Верховному главнокомандующему вермахтом, фюреру. При
решении вопроса о судетских немцах начальник управле-
ния через начальника штаба OKB Иодля или при докладе
фюреру предлагал осуществить поставленную перед абве-
ром П задачу разложения чешских вооруженных сил с
помощью партии судетских немцев (ПСН). Опираясь на
обоснование, данное начальником управления, фюрер
приказал реализовать предложение абвера.
Объединение различных служб абвера в одном управ-
лении под одним руководством обеспечивало наиболее
целесообразную мобилизацию кадров для достижения по-
ставленной цели и распределение работы между отдела-
ми. На ежедневных совещаниях у начальника управления
отцелы информировались в общих чертах о деятельности
друг друга и могли через своих начальников договари-
ваться о взаимной поддержке. В ходе подготовки войны
против Советского Союза абвер l при помощи абвера ll
смог получить для своих целей агентов из числа украин-
ских националистов.
В противоположность организации германской воен-
ной разведывательной службы (имеется в виду служба
шпионажа. — Ю.М.) до и во время Первой мировой
войны и организации разведывательной службы в боль-
шинстве европейских армий разведывательные органы
349

трех видов вооруженных сил фашистской Германии (су-
хопутных войск, ВВС и ВМФ. — Ю.М.) были объединены
в одном отделе — абвер l. Благодаря этому все разведдан-
ные поступали в центральную инстанцию, и, таким обра-
зом, командование вермахта имело возможность при на-
личии информации одного сектора предпринимать единые
действия всех видов вооруженных сил. Объединение сек-
ретных служб усилило, таким образом, возможность еди-
ного руководства военными действиями.
Включение впоследствии в эту систему управленче-
ской группы «Заграница» обеспечивало абверу необходи-
мый и важный контакт с Министерством иностранных
дел. Для связи с ним при отделе находился референт в
ранге советника, который обычно участвовал в совеща-
ниях у начальника управления. Он мог, с одной стороны,
передать предложения абвера непосредственно Мини-
стерству иностранных дел и, с другой стороны, немедлен-
но вмешаться, если оказывалось, что какие-либо меры
абвера представляют угрозу внешнеполитическим делам.
Мог поддержать в политическом отделе Министерства
иностранных дел просьбу абвера о включении какого-
либо специалиста в состав персонала германского по-
сольства в какой-либо нейтральной стране (например
Испании) и с этой целью оказать помощь кандидату на
данный пост из числа других референтов министерства'.
Со временем, по мере усиления сотрудничества с Мини-
стерством иностранных дел, для передачи разведданных
через доверенных лиц стали использоваться и германские
зарубежные органы. В моей сфере деятельности Пе (Юго-
Восток) это осуществлялось через германское посольство
в Белграде полковником Дурново, а в германском по-
сольстве в Бухаресте — Урлуцианог.
Как управление OKB, абвер имел возможность всту-
пать в контакт с отдельными вилами вооруженных сил и
при всех условиях добиваться от них поддержки своих
операций.
Для связи с агентами во вражеском тылу или в стра-
не, отделенной от Германии морским пространством (на-
пример в Америке), были необходимы самолеты или под-
водные лодки. Начальники групп авиации и
военно-морского флота абвера l одновременно являлись
офицерами связи со штабом оперативного руководства
350

соответственно люфтваффе и ВМФ и имели дело непо-
средственно с теми отделами этих штабов, которые веда-
ли этими средствами связи.
Посты начальников отцелов в абвере занимали офи-
церы Генерального штаба, которые менялись примерно
через каждые три года. Замена полковника Генерального
штаба Гельмута Г роскурта полковником Лахузеном в 1937
году оказалась особенно удачной, так как последний,
будучи офицером старой австрийской армии, при много-
национальном составе этой армии очень подходил для
работы с национальными меньшинствами».
12 февраля 1944 года Гитлер приказал провести цен-
трализацию различных ветвей секретной службы вермах-
та и СД, сосредоточив их в Главном управлении импер-
ской безопасностиз. Полковник Штольце изложил ту
оценку этого шага, которая, само собой разумеется, была
широко распространена среди офицеров управления ОКВ
«Заграница/абвер»:
«Включение военной и политической разведыватель-
ной службы в РСХА в форме двух его равнозначных
управлений под руководством одного начальника обеспе-
чило возможность более тесного сотрудничества, насколько
это еще позволяло вызванное военными условиями их
местонахождение в разных местах. Кроме того, некото-
рые равнозначные ощелы обоих управлений возглавля-
лись одним лицом, например, Vl управление С (группа
СД для диверсионных операций. — Ю.М.) и военное
управление (группа диверсий, бывший абвер ll. - Ю.М.) -
оберштурмбаннфюрером СС Отто Скорцени. Служба
экономической разведки была полностью влита в VI уп-
равление (СД-«Заграница». — Ю.М.). Насколько я знаю,
намечалось временно переводить специалистов военного
управления в VI управление и наоборот, чтобы гаранти-
ровать взаимный обмен мет0дами работы и знание кад-
ров разведаппарата. Тем самым нарушение взаимных
интересов, параллелизм или даже противоречия в работе
почти полностью исключались.
Следовало ожщать, что рейхсфюрер СС, как сильная
личность, будет успешно отстаивать перед фюрером в
противовес другим инстанциям интересы абвера, которые
теперь стали и его интересами. Кроме того, полагали, что
благодаря сильной позиции рейхсфюрера СС, который
351

обладал наибольшей после фюрера властью, различные
просьбы абвера будут беспрекословно выполняться дру-
гими служебными или [нацистскими] партийными орга-
нами.
Включение абвера Ш в гестапо должно было сделать
возможной обработку каждого дела одним и тем же рефе-
рентом вплоть до полной реализации».
КРУПНАЯ АТАКА НА сейфы
Заблаговременно подготовленная Генеральным шта-
бом, широко организованная враждебная деятельнесть B
тылу государств — обьектов нападения предполагала все-
объемлющий и целенаправленный шпионаж прежде все-
го против промышленных предприятий, руководящих лиц
и военных объектов. Шпионы под всевозможными пред-
логами объезжали области, населенные пункты и инду-
стриальные районы этих стран. Настоящими или подде-
ланными ключами шпионы открывали сейфы B
иностранных министерствах обороны, просачивались B
центры формирования политических взглядов. Агенты
гитлеровской Германии были различных национально-
стей, но все имели единые директивы и общих хозяев.
Полковник Эрвин Штольце пишет:
«Офицер абвера благодаря личным отношениям с
работниками одного из концернов узнал, что намечается
послать надежного представителя этого концерна за гра-
ницу для решения вопросов, касающихся вооруженных
сил одной из стран. Через концерн установили контакт с
этим представителем, и после его заявления о готовности
сотрудничать он получил задание подыскать за время
пребывания B этой стране B ее военных и экономических
кругах подходящих агентов. При вербовке иностранных
агентов действовали тем же способом, с той лишь разни-
цей, что к намеченному лицу приходил не сам офицер
абвера, а немец из числа рейхсдойче (т. е. подданных
Германии. — Пер.). Завербованный германский поддан-
ный (обычно служащий какого-либо концерна) во время
посещения зарубежной страны старался выявить недо-
вольство какого-либо из партнеров по переговорам (на-
352

пример, плохой оплатой) или даже враждебные по отно-
шению K этому государству настроения. Затем он мог сам
завербовать его, однако это было рискованно, так как,
несмотря на недовольство или антигосударственные взгля-
ды, вербуемый мог выдать его. Более надежно было по-
будить этого человека совершить частную или деловую
поездку B Германию, где и завербовать его.
Однако если агент много ездил по интересующей
абвер стране, то эти поездки должны были быть оправда-
ны необходимостью и не вызывать подозрений. Во время
поездок доверенное лицо должно было выполнять обя-
занности, действительно связанные с его официальным
поручением, а также задание, данное ему абвером.
Отделение абвера B Силезии направило B 1934 или
1935 году своего доверенного человека, адвоката, B Че-
хию, чтобы якобы уладить не существовавший B действи-
тельности спор o наследстве между несколькими судет-
скими немцами, вернувшимися B рейх, и их
родственниками B Витковице. Наряду с этим у него было
задание выяснить точное расположение металлургиче-
ского завода B Витковице. В городе он разыскал род-
ственников своего поручителя, на которых вполне можно
было положиться, и, таким образом, выполнил задание
абвера.
Особенно пригодны B качестве агентов были те воен-
нослужащие иностранных вооруженных сил или те рабо-
тающие B военной промышленности лица, у которых
имелся какой-нибудь моральный изъян — склонность K
алкоголизму или K легким связям, — или те, кто по
различным причинам (например, иные взгляды на внут-
реннюю политику, враждебность K государству или недо-
вольство из-за задержек B повышении по должности)
бывали сильно раздражены. С людьми такого сорта, обыч-
но находившимися B затруднительном финансовом поло-
жении, действовали через посредников, которые сначала
одалживали им деньги на вполне приемлемых условиях.
Если K установленному сроку долг не возвращался, то
срок продлевался только B обмен на военные сведения.
[...]
Отделение абвера в Восточной Пруссии (Кёнигсберг)
примерно B 1925-1927 годах завербовало служившего в
польском военном министерстве фельдфебеля, который
l3 Зак. 2552 353

имел доступ к несгораемому шкафу с подлинниками до-
кументов. Пользуясь большим Доверием начальников,
фельдфебель после работы забирал документы из сейфа,
ночью фотографировал их, а утром незаметно возвращал
на место. Экспонированная фотопленка передавалась в
заранее обусловленных местах в Данциге (Гданьске). Ta-
ким образом, абвер, а с ним и omen «Иностранные ар-
мии—Восток» получали ценные данные об организации
польской армии.
Бывали, однако, случаи, когда офицеры, находивши-
еся в затруднительном финансовом положении, сами пред-
лагали свои услуги иностранной разведке, не видя друго-
го для себя выхода.
В 1927 или 1928 году B министерство рейхсвера явил-
ся штабс-капитан, служивший в чехословацком Мини-
стерстве обороны, и предложил важный материал. Абвер 1
как компетентный орган занялся этим делом. Материал
был срочно сфотографирован, а со штабс-капитаном до-
стигнута договоренность о новой встрече в Дрездене. В
качестве вознаграждения он получил определенную сум-
му, что помогло ему на первых порах рассчитаться с
самыми неотложными долгами, в которые он залез из-за
женщин. И в дальнейшем этот штабс-капитан передавал
весьма полезный подлинный материал об организации и
мобилизационных планах чехословацкой армии. Чтобы
еще крепче держать его в руках, в Дрездене ему подсуну-
ли женщину в его вкусе. Но в конечном счете это погу-
било его, а абвер лишился ценного источника. Страсть к
дрезденской женщине была столь велика, что, торопясь
на внеочередную встречу в Дрезден, он пренебрег всеми
мерами предосторожности и забыл портфель в пражском
аэропорту. Содержимое портфеля находилось в таком
беспорядке, что и без тщательного досмотра можно было
обнаружить документы чехословацкого военного мини-
стерства. Когда агент, прибыв в Дрезден, заметил пропа-
жу, офицер абвера, занимавшийся им, велел ему позво-
нить в Прагу, откуда сообщили, что портфель найден и
можно его забрать. По приказу абверовца агент вернулся
в Прагу, где был сразу же арестован и приговорен к 15
годам каторжной тюрьмы.
В Каунасе в качестве офицера связи с литовской
разведкой действовал капитан в отставке Кляйн. Эта раз-
354

ведывательная служба работала как против Польши, так
и против Советского Союза. Поступавшие данные она
доводила до сведения Кляйна, а тот передавал их абверу.
Обработка разведданных, а также забота о Кляйне входи-
ли в обязанности майора B отставке Юста.
На отделение абвера в Восточной Пруссии работал в
качестве доверенного литовский офицер, поставлявший
сведения о Советском Союзе. Как мне помнится, он
добывал их непосредственно из литовского военного ми-
нистерства, B котором служил.
Агента абвера B Бухаресте, румынского майора в от-
ставке Урлуциано, я тоже «получил» от майора Юста.
Связь с ним шла через германское посольство в Бухаре-
сте, с ответственным сотрудником которого он тайно
встречался. Однажды в 1936 году я посетил его в Бухаре-
сте. Несмотря на отставку, он продолжал служить в ру-
мынском военном министерстве и был, таким образом, в
состоянии передавать нам данные об организации ру-
мынской армии и ее запланированном выступлении про-
тив Венгрии B случае войны между ней и Румынией.
Кроме того, он снабжал нас сведениями румынского
военного министерства о Советском Союзе.
Из докладов начальнику управления Канарису вид-
но, что доверенных лиц из числа белорусских контррево-
люционных эмигрантов ревностно старался завербовать
майор Шольтц (последний чин — полковник. — Ю.М.).
Со своей стороны белорусская контрреволюционная эми-
грация, нуждаясь B деньгах, искала контактов-с разведы-
вательными службами различных стран.
Достовалов, бывший царский генерал, хорошо знал
работу lc (T. е. офицера разведки Генерального штаба. —
Ю.М.). Меня связал с ним майор Фосс на квартире гене-
рала B Берлине. Затем, предварительно условившись по
телефону, я стал посещать его дома, забирая донесения и
выплачивая ему за них деньги. Как я убедился во время
этих визитов и как было видно из его донесений, которые
во многих случаях состояли из вырезок или фотографий
из русских газет и журналов, Достовалов умело обобщал
те материалы, которые он извлекал из русской специаль-
ной литературы. Иногда в них рассматривались ошель-
ные темы, например реорганизация советской артилле-
рии. Литературу он доставал через свои особые каналы.
355

От майора Юста я «заполучил» полковника Дурново,
бывшего врангелевского офицера, жившего в Белграде.
Он был представителем германских фирм в Югославии,
в частности металлургического завода Штольберга (в Рейн-
ланде). Сообшал сведения о Югославии, а иногда пере-
давал краткие сообщения о Советском Союзе. Об их
источнике (белградские эмигрантские круги или юго—
славское военное министерство, с которым Дурново имел
контакт) не знаю. Предполагаю последнее. Связь с ним
поддерживалась через германское посольство в Белграде.
После захвата Югославии в 1941 году он предложил свои
услуги абверу Ill.
Осуществляя диверсии и действуя B целях разложе-
ния вооруженных сил противника, абвер 11 вербовал B
агенты лиц из числа национальных меньшинств. Ими
были прежде всего немцы иностранного подданства, так
называемые «фольксдойче», например B Чехии (судетские
немцы) и в Польше [...], а также бретонцы во Франции.
В принципе, главарям национальных меньшинств ника-
ких политических заверений не давалось. Однако B слу-
чае их активности, сулившей успех, с ними заключались
соглашения, содержавшие взаимные обязательства. Наи-
более ценных агентов, например полковника Коноваль-
ца, принимал лично начальник управления.
Абвер 11 весьма дифференцированно относился к
белоэмигрантам, украинским националистам, разделяя их
на следующие группы:
1. Бывшие петлюровские офицеры (исключались, по-
скольку находились на польской службе).
2. Группа гетмана Скоропадского (сам Скоропад-
ский, бывший царский генерал и магнат, был неприго-
ден, поскольку сторонников B Польше не имел).
3. Группа полковника Коновальца (согласно данным
абвера 11, y него были сильные сторонники в Польше).
Несмотря на оговорки B отношении группы Скоро-
падского, с ним по указанию Министерства иностранных
дел был установлен контакт. Однако Скоропадский за-
просил такую сумму, которую не заслуживал ни он сам,
ни возможные дела его даже при самом благоприятном
исходе.
Поэтому в 1937 году был возобновлен контакт с груп-
пой Коновальца, установленный абвером 1 еще B 1925
356

году. Опросили специалистов — как мне помнится, д-ра
Маркета, - абвер lll и гестапо проверили — никакого
компрометирующего материала. После утверждения на-
чальником управления при посредничестве полковника
Гребе в Бадене, близ Вены, состоялось предварительное
совещание на квартире австрийского генерала в отставке
украинского националиста Курмановица, затем основное
совещание B Белладжио. Был заключен договор, который
содержал взаимные обязательства: с немецкой стороны —
деньги, со стороны агентурной группы - работа. [...]
Доверенные из числа национальных меньшинств под-
бирались руководством управления на основании реко-
мендации или экспертного заключения.
Одной из основных задач отделений абвера было
привлечь как можно большее число доверенных, чтобы
создать в стране действия густую агентурную сеть. Г ер-
манские пограничные органы (таможня и пограничная
полиция), которые были B их распоряжении, указывали
подходящих для разведслужбы лиц, особенно из тех, ме-
стожительство и работа которых находились по разные
стороны границы, а потому минимум дважды в день они
пересекали ее. Особенно благоприятные возможности
имелись на границе между Саксонией и Чехией, ибо она
проходила через населенные пункты. Из доверенных лиц
отделение абвера создавало основной костяк агентов-
вербовщиков, а те, в свою очередь, подыскивали в стра-
не-объекте пригодных для разведывательной службы
людей. В дальнейшем агенты-вербовщики служили также
посредниками для связи с завербованными ими доверен-
ными лицами. [...]
Далее. Каждое отделение абвера стремилось завербо-
вать какое-то число людей (как правило проживавших на
территории рейха) B качестве разъездных агентов, кото-
рым поручали особые разведзадания.
Их засылали в страну под видом, к примеру, нужда-
ющегося B лечении на определенном курорте больного,
представителя фирмы, лица, навешаюшего своих род-
ственников, и т. п. Маскировка должна была выдержать
проверку властями этой страны.
Кроме того, B германские органы являлись по соб-
ственной инициативе те, кто по какой-либо причине сам
предлагал свои услуги разведывательной службе».
357

ОТ ШПИОНА OKB ДО ОБЕРГРУППЕНФЮРЕРА СС
Если раскрыть «Список личного состава охранных
отрядов НСДАП» от 9 ноября 1944 года (кстати, после—
дний, который смогли отпечатать нацисты) с указанием
срока службы, то можно обнаружить, что на 53-м месте
в эсэсовской иерархии числился некий обергруппенфю-
pep CC, генерал войск СС и полиции Карл Герман Франк,
родившийся 24 января 1898 г0да. Номер его членского
билета НСДАП 6600002, т..е. сравнительно большой, а в
списках СС Франк был зарегистрирован под номером
310466. Несмотря на это, он заседал в рейхстаге, имел
ранг имперского министра, был руковщителем СС в про-
текторате Богемия и Моравия и носил почетную шпагу,
которую ему лично вручил рейхсфюрер СС Гиммлер.
Словом, достаточно причин, чтобы сегодня еще раз про-
следить карьеру сего супернациста. При этом сразу выяс-
няется, что человек с эсэсовской почетной шпагой начал
путь наверх по лестнице политической карьеры в каче—
стве заурядного государственного изменника Чехосло-
вацкой Республике на службе управления шпионажа и
диверсий «Заграница/абвер».
Из показаний Эрвина Штольце:
«В конце 1936 — начале 1937 года перед абвером была
поставлена задача через местное отделение подготовить
присоединение Судетской области к рейху. Прежде всего
абвер должен был найти подходящих людей для выпол-
нения необходимых заданий. Кандидатура признанного
руководителя партии судетских немцев Конрада Генлей-
на совсем не годилась, так как он был слишком заметной
политической фигурой и его нельзя было компрометиро-
вать заданиями абвера. Выбор пал (с 1937 года - Ю.М.)
на его заместителя Карла Германа Франка, который счи-
тался человеком энергичным и предприимчивым. Сег0д-
ня я уже не припомню, установили ли контакт с Франком
до сформирования абвера 111 (ранее — абвергруппа VII)
15 января 1937 года или позднее. Если это произошло
раньше, то тогда контакт был установлен майором Фос-
сом, которому сначала поручили работать с национальны-
ми меньшинствами. После 15 января 1937 года контакт
358

мог быть установлен только полковником Генерального
штаба Г роскуртом лично или вместе со мной.
Абвер ll поставил перед Франком — клички Карл
Герман (сокращенно К. Г.)‚ Хагер (Хаген) — задачу: преж-
де всего подготовить разложение чехословацких воору-
женных сил — как в целом, так и отдельных лиц — при
помощи партии судетских немцев. Необходимо было со-
здать особые группы, предназначенные специально для
данной цели. Кроме того, в обязанности Франка входило
сообщать о положении судетских немцев в тот или иной
момент, подготовить организацию, которая могла бы в
кратчайший срок распространить и сделать эффективны-
ми среди судетских немцев германские лозунги, а также
(в случае войны) обеспечить быстрое и беспрепятствен-
ное продвижение германского вермахта на дорогах, осво-
бождая их, например, от беженцев. Эта организация дол-
жна была также в случае необходимости создать ядро
восстаний.
Однако вскоре выяснилось, что Франк один не в
состоянии справиться с этими задачами. Поэтому за са-
мим Франком оставлялся только общий надзор и конт-
роль за выполнением задач, а создание организации было
поручено другому судетскому немцу, завербованному по
предложению Франка абвером ll, - руководителю «Г им-
настического союза» Кройтцбергеру.
Затем летом 1938 года оказалось, что в результате
напряженной политической ситуации Франк как замес-
титель Генлейна настолько загружен делами, что не мо-
жет осуществлять общий надзор и контроль. По его пред-
ложению эти задания, с согласия абвера ll, были переданы
бывшему австрийскому офицеру Рихарду Ламмелю.
Урегулирование различных вопросов и субсидирова-
ние происходило тогда через бюро Генлейна в Берлине.
С этой целью Франк приезжал в рейх». [...]
Так абвер ll во главе со «специалистом по Чехосло-
вакии» Лахузеном перед Второй мировой войной вербо-
вал организаторов «пятой колонны», чтобы с ее помощью
подорвать чехословацкое государство и сломить его со-
противление. 3 декабря 1945 года представитель обвине-
ния С. Олдерман привел на заседании Международного
военного трибунала следующие данные:
«Военный шпионаж в пользу Германии велся парти-
359

ей судетских немцев и ФП (подобной СС организацией
«Добровольной самозащиты» этой партии. - IO.M.), a
также отельными лицами из числа немецкого меньшин-
ства. Делались чертежи чешских оборонительных соору-
жений, германским органам поставлялась информация о
передвижениях чешских войск... Германские радио и
пресса вели поцрывную пропаганду против Чехослова-
кии... В Судетской области.по указанию рейха генлейнов-
Цы, распространяя слухи, вели пропагаНду‚ которая спо-
собствовала нагнетанию напряженности, вызывала
инциденты, постоянное беспокойство. С этой целью на-
цисты снабжали генлейновцев, и особенно ФП, деньгами
и оружием. Совершались нападения на жандармов, тамо-
женников и других чешских служащих. Бойкотировались
адвокаты, врачи и коммерсанты еврейской национально-
сти. Политических противников нацизма убивали»4.
В сентябре I938 гола Г енлейн сформировал B Чехии
военную «пятую колонну» — так называемый «Судето-
немецкий добровольческий корпус» численностью 40 ты-
сяч человек, который гитлеровская Германия оснастила
пехотным оружием. Центр шпионских донесений воз-
главлял начальник штаба партии судетских немцев и гла—
варь агентов Рихард Ламмель. В архиве Министерства
юстиции ЧССР имеется насчет этого документ, являю-
щийся убедительным доказательством:
«Центральное бюро: г. Зельб, Франц—Генрихштрассе,
21, тел. N9 294 и 573.
Заместитель Конрада Генлейна К.Г. Франк настоя-
щим поручает Рихарду Ламмелю организацию всего раз-
ведывательного дела и связи.
Цель и задача:
1. Как можно скорее установить связь из Зельба с
организационными бюро в Чехословакии.
2. Сбор показаний и сообщений беженцев и курье-
ров, направление их служебным инстанциям рейха и
прессе для контроля и использования.
Осуществление. Для этого создаются:
а) «Центральное бюро» B Зельбе;
б) бюро B Г офе, Вальдзассене и Дрездене;
B) B дальнейшем будут созданы бюро и в других
местах. Руководство «Центральным бюро» B Зельбе при-
нимает на себя B качестве начальника штаба д—р Вальтер
360

БраНДт‚ бюро в Гофе - Рудольф Дутль и д-р Эрнст
Черны, бюро B Вальдзассене — Рулольф Занднер и Антон
Лангханз, B Дрездене — инженер Вольфганг Рихтер. Связь
«Центрального бюро» с НСДАП, ее подразделениями и
органами рейха поручается д-ру Фрицу Кельнеру. Руко-
водитель пресс-бюро — д-р Вильгельм Зебековски.
Рихард Ламмель»5.
Донесения из шпионского центра партии судетских
немцев B Зельбе служили основой для диверсий. Их от-
правляли в штаб-квартиру Генлейна B замке Дондорф,
неподалеку от Байрёйта. Осенью 1938 гола адмирал Ка-
нарис приезжал туда почти через день, чтобы получить
информацию и отдать новые приказы о диверсияхб.
При изучении фамилий агентов B документе, обнару-
женном B архиве, становится более понятным, почему
Лахузен так старался, чтобы егоспециалисты по диверси-
ям остались неназванными. В качестве руководящих функ-
ционеров реваншистского «Землячества судетских нем-
цев» в ФРГ продолжали вести подрывную деятельность
против ЧССР Вальтер Брандт, Фриц Кельнер, Вильгельм
Зебековски7.
Через месяц после аннексии так называемой Судет—
ской области приказом Г иммлера Карл Герман Франк с
1 ноября 1938 гола был «принят B [эсэсовские] охранные
отрядыЗ» и одновременно назначен бригадефюрером СС,
что соответствовало чину генерал-майора вермахта.
На процессе над главными военными преступниками
в Нюрнберге Франк умолчал о своей деятельности по
заданиям управления ОКВ «Заграница/абвер» и, будучи
связан инструкциями, сохранил тайну вплоть до казни9
«ОСТФОРШЕРЫ»* СТАНОВЯТСЯ
СПЕЦИАЛИСТАМИ ПО ДЕМОРАЛИЗАЦИИ
Еще за несколько лет до нападения гитлеровской
Германии на Польшу — начала Второй мировой войны —
"' Реакционные псевдоученые, под видом «изучения Востока»
(«остфоршунг») занимавшиеся шпионской и подрывной деятельно-
стью против восточноевропейских стран, а затем и против Совет-
ского Союза.
361

абвер И стал систематически увеличивать свой кадровый
состав для усиления действий по деморализации других
народов, организации идеологических, материальных и
другого рода диверсий в наиболее важных районах. Штоль-
це, как непременный участник этих действий, писал в
своих показаниях:
«Проблема офицерских кадров встала и в других от-
делах абвера, несмотря на то что они находились в более
выгодном положении, так как были созданы ранее и
имели в своем распоряжении хорошо вышколенный ко-
стяк. Речь шла в первую очередь об использовании быв-
ших офицеров разведывательной службы.
Для абвера l особенно подходили:
- офицеры, длительное время находившиеся за гра-
ницей, у которых там были хорошие связи, особенно с
вооруженными силами соответствующей страны;
— офицеры с просто хорошими зарубежными связя-
ми;
— офицеры, которые прежде занимались изучением
вооруженных сил иностранных государств;
— офицеры военно-экономической разведки из эко-
номических кругов, у которых были тесные связи с воен-
ной промышленностью иностранных государств;
— офицеры, сведущие в области зарубежной военной
промышленности.
Абвер Ш придавал особое значение бывшим крими-
налистам.
Для абвера П подходили:
— офицеры — специалисты взрывного дела, т. е. са-
перы;
- знатоки национальных меньшинств.
Кадровый состав абвера пополнялся иногда (в порЯД-
ке компенсации нехватки офицеров), после соответству-
ющего отбора, офицерами запаса. Из их числа в абвере ll
служили:
— профессор Кох, руководитель Института Восточ—
ной Европы» в Бреслау'о;
— профессор Оберлендер, руководитель «Союза гер-
манского Востока»;
— д-р Маркерт, управляющий делами «Общества изу-
чения Восточной Европы";
362

— Капле, член заграничной организации гитлеров-
ской партии в США";
Чтобы не создалась ситуация — особенно неблаго-
приятная во время войны, — при которой не хватало бы
молодых кадров, абвер 11 сначала провел учения офице-
ров запаса. Затем в 1942 году, уже во время войны, в
Бранденбурге была создана школа абвера 11 под руковод-
ством майора Фебека, в которой молодые офицеры полу-
чали теоретические знания и практические навыки ДЛЯ
работы в абвере ll».
ПОСЛАННИК ФОН КИЛЛИНГЕР ТРЕБУЕТ
УДАРНЫЕ ОТРЯДЫ
Политическая и промилитаристская подрывная дея-
тельность все прочнее становилась составной частью гер-
манской экспансионистской политики. Об этом говорит,
например, массированная инфильтрация в Румынию аген-
тов управления ОКВ «Заграница/абвер». Причем гитле-
ровские генералы, дипломаты и фюреры СС действовали
рука об руку.
Германской военной машине требовалось гарантиро-
ванное снабжение румынской нефтью. Ни в малейшей
степени не считаясь с международным правом, OKB без
колебаний приказало 10 октября 1939 года создать в
Румынии фашистскую организацию для охраны нефтя-
ных месторождений”. Но форсированное осуществление
этого приказа натолкнулось на некоторые трудности: уп-
равление OKB «Заграница/абвер», которое должно было
на чужой территории «защищать» транспортировку нефти
по Дунаю, еще не имело в Бухаресте ни своего отделения,
ни «Военной организации»'4.
В дело рьяно включился со своими противоречащи-
ми международному праву предложениями нацистский
посланник в Румынии барон Манфред фон Киллингер. В
совершенно секретном донесении имперскому министру
иностранных дел Иоахиму фон Риббентропу и абверу 11
от 14 апреля 1940 года он, в частности, заявлял:
«...Наряду с уже принятыми организацией Канариса
и СД абверовскими мерами, а также мерами, упомянуты-
363

ми в моем предыдущем докладе, я все же вношу еще и
следующее предложение, которое обсудил со всеми вли-
ятельными органами:
1. Обучить и иметь в боевой готовности ударные
отряды из «фольксдойче» под командованием германских
офицеров. Необходимо примерно IO таких командиров,
которых должен предоставить абвер Канариса.
2. «Дунайскому пароходному обществу» немедленно
привести в готовность стоящий в Вене на приколе и в
бездействии пассажирский пароход в качестве учебного
судна для подготовки рулевых и лоцманов по Дунаю.
Команду обеспечивает «Дунайское пароходное общество».
В качестве обучающихся на борту будут находиться 60
человек из СД (шесть групп по девять человек и одному
командиру в каждой).
В случае необходимости проведения акций эти груп-
пы будут распределены по находящимся поблизости бук-
сирам, участвующим в акциях. Иное размещение насту-
пательных групп на буксирах или с целью обеспечения
свободного пути по Дунаю исключено. На учебном судне
можно будет одновременно проводить обучение морско-
му делу и наступательным действиям.
Подготовка парохода должна быть обеспечена абве-
ром Канариса, группы дала бы СД.
Более подробное предложение будет направлено Ка-
нарису мной и влиятельным представителем абвера в
ближайшие дни.
ф[0н] Киллингер»'5.
Абвер И под началом Лахузена и Штольце, а также
абвер [II вместе с СД осуществили это предложение.
Исполнителем была специальная часть «Бранденбург» в
тесном взаимодействии с агентурными командами СД.
Начальник румынской сигуранцы* полковник Морозов
одобрил акцию.
Румыния была и остается второй после СССР нефте-
добывающей страной в Европе. Гитлеровская Германия
нуждалась для своей военной машины в стратегически
важном сырье, однако, так как румынские нефтяные ис-
* Наименование тайной политической полиции в Румынии в
|92|—|944 гг. Ликвидирована с освобождением страны от немецко-
фашистских захватчиков, ее руководители привлечены к суду.
364

точники были освоены с помощью английских концер-
нов и английского технического персонала, она опаса-
лась, что со стороны Великобритании будут предприняты
какие-либо акции вредительства. Конкуренция принима-
ла военные формы, и германский империализм пустил в
ход отряцы своей секретной службы. Они снова выступи-
ли авангардом следующего за ним вермахта. Штурмбанн-
фюрер СС майор Вильгельм Хёттль, он же Вальтер Хаген,
комментирует: таким образом, «создавался прецедент, ко-
торый в будущем приобрел неожиданное значение: тре-
бования защиты от диверсий стали причиной и оправда-
нием посылки германских войск в Румынию... Уже в
октябре 1940 года в Бухарест прибыли первые части вер-
махта под командованием генерала кавалерии Эрика
Ханзена. Постепенно численность германских войск,
служивших образцом [для румынской военщины], была
увеличена примерно до двух дивизий. Они являлись по-
стоянным фактором силы...»'6
ЧУДО-ОРУЖИЕ ДЛЯ ШПИОНОВ И ДИВЕРСАНТОВ
Управление OKB «Заграница/абвер» не жалело ни
сил, ни денег, чтобы оснастить своих агентов совершен-
ными для того времени средствами шпионажа и дивер-
сий. Письменные показания полковника Штольце дают
возможность заглянуть в эту сферу, которая тщательно
сохранялась в тайне:
«Из средств передачи донесений наиболее удовлетво-
ряющее всем требованиям - радио. Рацию лучше всего
было замаскировать под обычный радиоприемник, благо-
даря чему наличие антенны, необходимой для передатчи-
ка, не привлекало внимания. Особые трудности возника-
ли с маскировкой антенны, так как по техническим
причинам (длина волны) она иногда должна была быть
довольно большой. Разумеется, непременным условием
маскировки рации была ее возможность принимать обыч-
ные радиопередачи. Технические данные такого рода раций
мне неизвестны. Но я припоминаю демонстрацию одной
радиофирмой радиосерванта с проигрывателем, который
365

при помощи нескольких винтиков мог быть быстро при-
способлен для приема и передачи шпионских сведений.
Изготовлял абвер и рации, помещавшиеся B малень-
ком чемодане. Их преимущество состояло B том, что
можно было постоянно менять места выхода B эфир, а
потому запеленговать их было трудно, особенно если
передача или прием велись, например, из леса. Эти рации
представляли собой упрощенный вариант ранцевой ра—
ции, находившейся на вооружении войск.
Были, я помню, и другие передатчики, которые для
маскировки встраивались B стену и включались какой—
нибудь тоже замаскированной кнопкой или клавишей.
Разумеется, настраивать рацию надлежало незаметно. Луч-
ше всего это получалось тогда, когда у агента был свой
дом.
Вспоминаю один такой случай B отделении абвера B
Дрездене. Его резидент (т. е. лицо, которое постоянно
находится B стране-объекте этого отделения абвера, B
данном случае — B Чехословакии, руководит группой
агентов и передает своему отделению полученные от них
сведения) получил через судетонемецкий банк опреде-
ленную сумму денег на постройку небольшого дома. С
помощью другого доверенного лица абвера, электротех-
ника по профессии, при строительстве дома B стену вмон-
тировали рацию. Клавишу включения замаскировали под
обычный электрический выключатель. Было это B 1936
году.
Во время войны агентов оснащали переносными ра-
диоаппаратами на батареях.
Агенты (если они не были задействованы группой
сразу) сначала проходили теоретический курс обучения.
Его вели техническая группа абвера B Берлине и опытные
B диверсионном деле абверовцы из отделений абвера,
абвер-команды и отряды абвера B полевых условиях B
лагерях. Затем следовал практический курс. Как B теории,
так и на практике особое значение придавалось умению
агента самому изготовлять взрывчатые средства из тех
материалов, которые можно было свободно купить в стране
пребывания. [...]
Во время войны были завербованы восемь бывших
американских граждан немецкого происхождения для ра-
боты против Соединенных Штатов. Их обучала техниче—
366

ская группа абвера в замаскированном под небольшое
крестьянское хозяйство лагере Квенцзее около Бранден-
бурга. Здесь были оборудованы учебные помещения и
небольшая лаборатория. Практические занятия (напри-
мер взрыв железноцорожных рельсов) тоже проводились
на территории лагеря. Так как к лагерю примыкал учеб-
ный полигон, взрывы не привлекали внимания населе-
ния, и секретность сохранялась. Весь период обучения
эти лица жили и питались в Квенцзее». [...]
Техническое оснащение нацистских диверсантов со
временем становилось все более совершенным и ковар—
ным.
ДИВЕРСИОННЫЕ АКЦИИ В ЕВРОПЕ, АФРИКЕ
И США
Под девизом «Пощады не давать, самим пощады не
ждать!» начали действовать отряды диверсантов-взрывни-
ков. Объектами их действий стали Англия и Ирландия,
Франция, Северная и Южная Африка, США...
Приказы диверсантам исходили от полковника Эрви-
на Штольце, который, находясь под следствием, показал:
«Объекты диверсий определяли не только абвер П,
но и, в отцельных случаях, компетентные органы, руко-
водствуясь тактическими или военно-экономическими со-
ображениями. Среди объектов диверсий были, например,
склады продовольствия в Англии.
Задания абверу исходили главным образом от:
а) Верховного главнокомандования вермахта — в пер-
вую очередь, по линии связи с руководителями нацио-
нальных меньшинств с целью разложения вооруженных
сил страны-объекта;
б) отдела ведения торговой и экономической войны
(диверсии против военной промышленности противника,
особенно в отношении проявлявшихся «узких мест» в
ней)
Абвер П имел право вносить предложения лишь в
том случае, если его агент досконально знал объект или
по своим данным особенно подходил для совершения
диверсии. [...]
367

Не всегда агент выполнял задания под своим именем.
Фальшивые же документы должны были выдержать лю-
бой контроль и проверку. Если агент был из числа «рейхс-
дойче», то трУдностей с их изготовлением не возникало,
так как паспортный отдел германской полиции по хода—
тайству абвера мог сделать любой германский паспорт.
Правда, поначалу полицей-президиум в Берлине не учел
немаловажное обстоятельство — то, что обычно паспорта
выдавались соответствующим полицейским участком. Это
могло повредить агенту. Изготовить паспорта других стран
было гораздо труднее».
Затем Штольце внес в протокол допроса по памяти
следующие факты:
«Взрыв железнодорожного виадука.
Швейцария поставляла Англии агат, имеющий важ-
ное значение для производства взрывателей снарядов зе-
нитных орудий, а через фирму «Эрликон» — готовые
взрыватели для них. Поскольку диверсии на швейцарских
заводах по политическим соображениям считались неце-
лесообразными, абвер II B 1940 году получил задание
уничтожить железнодорожные составы, шедшие через
Францию в Испанию. Объектом диверсий стал железно-
дорожный виадук около Аннемасс в неоккупированной
части Франции, в районе, вплотную примыкавшем к
границе.
Диверсанты были снабжены фотоснимками, карта-
ми, планами местности и взрывчаткой. Пройдя учебную
подготовку, они тайно перешли демаркационную линию
и осуществили операцию.
Действия против Англии.
Отделение абвера П в Осло примерно в 1943 году
завербовало двух норвежцев для диверсий в Англии. После
спецподготовки они под видом врагов Германии были
посажены в следственную тюрьму, откуда «бежали», «прим-
кнув» к норвежскому движению Сопротивления. [...] Был
объявлен их «розыск», но, как и рассчитывал абвер, нор-
вежское движение Сопротивления переправило обоих в
Англию.
Аналогичную игру провело в 1943 году отделение
абвера в Брюсселе. Сотруднику абвера ll удалось вне-
дриться через агентов в бельгийское движение Сопротив-
ления, центр руководства которого находился в Англии.
368

С ведома абвера Ш были осуществлены намеченные в
Англии акты диверсий против некоторых работающих на
Германию бельгийских фирм, причем без какого—либо
ущерба для них, но в Англию было сообщено об успехе
операции. Игру подкрепили соответствующие сообщения
в печати и полицейские «розыски» злоумышленников.
Абверовцы, участники диверсии, при солействии бель-
гийского и связанного с ним французского Сопротивле-
ния были переправлены в Испанию, а оттуда морем в
Англию, где им предстояло осуществить рял диверсий.
Аресты в Ирландии».
Когда Штольце писал о случае, который излагается
дальше, он не знал, что в архиве фашистского Министер-
ства иностранных дел сохранились секретные документы
о том же эпизоде войны. Они касаются Ирландии. Во
время Второй мировой войны гитлеровская Германия
всеми силами старалась использовать в своих интересах
определенные антибританские группировки с целью ос-
лабления Англии.
В этой связи имеет смысл обратиться к архивному
секретному документу, переданному германским послан-
ником в Ирландии Эдуардом. Хемпелем по телеграфу в
Берлин:
«Сов. секретно
N9 269 от 24.05
Дублин, 24 мая 1940 г.
Получен: 25 мая
Ирландское радио передало сегодня вечером подроб-
ное сообщение об аресте ирландца Хельда. При обыске у
него дома обнаружены планы ирландских портов, оборо-
нительных сооружений, радиоаппаратура, 20 тыс. долла-
ров, секретные шифры, парашют неизвестного типа, зна-
ки различия германских ВВС, немецкие ордена периода
Первой мировой войны, военные фуражки, черные гал-
стуки немецкого пошива. Все это найдено в комнате, где
проживал немец Бранди, который будто бы приехал в
воскресенье и попросил сдать ему квартиру. По показа-
ниям Хельда, незадолго до обыска он исчез. Бранди —
родственник жившего здесь, но недавно умершего немца
с той же фамилией. Считаю, что Бранди заподозрили
здесь в7 шпионаже... Прошу как можно скорее указа-
ния...»
369

Уже на следующий день взволнованный дипломат
Хемпель шлет в Министерство иностранных дел следую-
щую депешу:
«Супруга преподавателя Берлинского университета
арестована в связи с подозрением в укрывательстве Бран-
ди. Таким образом, инцидент оборачивается против нас,
а также опровергает все комбинации насчет английских
интриг. [...] Опасаюсь резкого ухудшения нашего положе-
ния здесь, на что намекает, в частности, опубликование
всех подробностей инцидента. Поскольку Стюарт обща-
лась с нами, лично я тоже нахожусь под большой угрозой.
Опасаюсь также неосторожных высказываний Стюарт в
письмах. Использование инцидента в Англии и США
неизбежно. Бранди, кажется, еще не схвачен»'8.
Штольце обрисовал эту ситуацию так:
«В 1940 году над Ирландией был сброшен парашю-
тист — офицер люфтваффе. Однако спуск его не остался
незамеченным, поэтому офицер вынужден был бездей-
ствовать и скрываться. Через германское посольство в
Ирландии и через Министерство иностранных дел ему
удалось дать о себе знать. Он просил абвер ll 06 эваку-
ации на подводной лодке или самолете. Но все планы
вывоза его (например на гидроплане с одного из ирланд-
ских озер) были нереальны. Это говорит о том, что эва-
куировать доверенное лицо или агента - даже из не
воюющей страны — было почти невозможно».
Вероятные последствия этой провокации против ней-
тральной Ирландии побудили помощника статс-секрета-
ря, начальника политического отдела Министерства ино-
странных дел д-ра Эрнста Вёрнемана 3 июля 1940 года
положить на стол рейхсминистру Риббентропу следую-
щий документ:
«Хельд — ирландский подданный и один из активи-
стов Ирландской республиканской армии. В апреле этого
года прибыл из Ирландии в Германию и представил
известный господину имперскому министру иностранных
Дел по описаниям Везенмейера план «Артус», предусмат-
ривающий высадку германских войск в Северной Ирлан-
дии. Абвер не высказал Хельду своего мнения насчет
плана. Хельд вернулся в Ирландию.
Вскоре германский офицер Бранди, доверенное лицо,
приземлился в Ирландии на парашюте. При себе у него
370

были средства связи, довольно большая сумма денег в
долларах, секретные шифры, полученные от абвера адре-
са Хельда и госпожи Стюарт как доверенных лиц, у
которых он в случае необходимости мог найти убежище.
Затем Бранди недолго жил в квартире Хельда, спрятав
там снаряжение, знаки различия германских ВВС, гер-
манские награды времен Первой мировой войны и другие
военные атрибуты, планы ирландских портов и оборони-
тельных сооружений. Потом он исчез.
Каким образом удалось обнаружить улики в квартире
Хельда, подробно здесь неизвестно. Возможно, что в свя-
зи с систематически проводимыми обысками в домах
членов ИРА; но возможно также, что здесь имело место
предательство. Дал ли Хельд при аресте компрометирую-
щие показания и какие именно, тоже неизвестно.
Как следует из донесения посланника Хемпеля, най-
денные у Хельда вещи, немецкое производство которых,
очевидно, привлекло к себе пристальное внимание ир-
ландского правительства, и породили опасения, что это -
предвестники высадки германские войск на территории
ирландского свободного государства...
O репрессивных мерах в ответ на арест не может быть
и речи, ибо Хельд — ирландский подданный, и, кроме
того, нельзя показать заинтересованность Германии в
данном инциценте. О чем через господина статс-секрета-
ря доводится до сведения господина рейхсминистра.
ВёРнеман»
Этот документ вновь свидетельствует о том, как гит-
леровское Министерство иностранных дел старалось по-
крыть операции секретной службы.
Далее полковник Штольце описывает заброску аген-
тов в Африку:
«Операция «Вайсдорн» («Боярышник»).
Цель операции — установление контакта с движени-
ем (в ЮАС) «Оссева-Брандваг» и активизация его”.
[...] Незадолго до вступления в войну США из одного
из французских портов, сохраняя маскировку, отбыла
парусно-моторная яхта с агентом-южноафриканцем на
борту. Команда яхты была специально подобрана и со-
стояла из опытных моряков. Курс пролегал вдали от
морских путей, без захода в порты. Агент был высажен в
запланированном месте. Яхта вернулась обратно.
19
371

Сама операция оказалась успешной и оправдала за-
траченные на нее силы и средства. Даже при ее неудаче
потери были бы терпимы.
Операция «Хай» («Акула»).
Эта диверсионная акция была предпринята против
английского тылового снабжения на североафриканском
побережье после начала германского отступления. Дивер-
сионная команда, состоявшая из 4—5 немецких солдат во
главе с молодым офицером, снабженная взрывчаткой,
была доставлена из Греции на подводной лодке. Высади-
лась B сумерках с надувной лодки, которую подводная
лодка после проведения операции должна была забрать.
Взрыв удался. Однако группу обнаружили и после корот-
кого боя взяли B плен. Подводная лодка смогла вовремя
уйти. Ее потеря никоим образом не оправдывалась бы
достигнутым успехом.
Операции против Америки.
Вопреки историческим фактам B западногерманской
литературе о Второй мировой войне постоянно утвержда-
ется, будто управление ОКВ «Заграница/абвер» перед
вступлением США в войну строго придерживалось ди-
рективы не предпринимать B Соединенных Штатах ника-
ких диверсионных действий. Например, Герт Буххайт еще
в 1966 году так пытался завуалировать истину:
«В отличие от абвера 1 абверу ll до объявления Гер-
манией войны Соединенным Штатам запрещалась какая-
либо деятельность в США... Поэтому подготовительные
меры абвера 11 для диверсий против США B случае войны
практически ограничивались лишь так называемой мек-
сиканской базой»2'.
Однако эта фальсификация опровергается докумен—
тами. Приведем показание весьма хорошо посвященного
в эти дела полковника Эрвина Штольце:
«Если требовалось внедрить доверенное лицо B ка—
кую-либо страну, то еще до вступления ее в войну надо
было предусмотреть для него такую деятельность B соот-
ветствии с образованием и способностями, которая дава—
ла бы ему достаточный дох0д. В США до вступления B
войну абвером И были внедрены несколько агентов.
Насколько я помню, один из них открыл коммерческое
агентство и разъезжал по штатам, посещая за0дно важные
для его диверсионной деятельности места и вступая B
372

контакт с различными слоями населения. Такой бизнес
не вызывал в США подозрений...»
Дата официального объявления гитлеровской Герма-
нией войны США — 11 декабря 1941 года. Но провалы
агентов говорят о том, что управление OKB «Заграница/
абвер» перешло к ведению подрывной войны в США
задолго до этой даты.
Телеграмма ответственного за действия абвера в США
посланника 1 класса д-ра Ганса Томсена22:
«Срочно Вашинггон, 21 мая 1940 г. 20 час. 48 мин.
Сов. секретно Получено: 22 мая 18 час. 20 мин.
N9 979 от 21.5
Господину статс-секретарю
На телеграмму N979 от 27.1
[...] После того как мне стало известно о новых
признаках деятельности агентов вермахта в США, я в
результате тщательного изучения установил следующее:
Агент фон Хаузбергер недавно получил через Порту-
галию задания от майора Остена23: вступить в контакт с
определенными американскими гражданами немецкого
происхождения и обучить их диверсионному делу. Одна-
ко вскоре он установил, что рекомендованные лица для
намеченной цели совершенно непригодны. Не исключе-
но и участие провокаторов. Круг лиц расширяется, что
влечет за собой повышение опасности разоблачения. Мое
мнение: деятельность агентов должна начинаться только
в случае серьезной угрозы. [...]
1917 год показывает, что американское общественное
мнение по вопросу о вступлении в войну в значительно
меньшей степени подогревалось подводной войной Гер-
мании, нежели мнимыми или действительными актами
диверсий. Если факт такого рода станет известен амери-
канскому правительству, то ему будет легко нажить на
нем огромный политический капитал. [...]
Агенту Хаузбергеру полностью ясна опасность его
действий, но он выполняет приказ вышестоящих орга-
нов. Вполне вероятно, что американские власти уже ус-
тановили за ним слежку, поскольку всячески стараются
вскрывать инциденты подобного р0да или в случае необ—
ходимости создать их. Американскую общественность си-
373

стематически держат B состоянии возбуждения сообще-
ниями о германской агентурной деятельности и о «пятой
колонне» в Соединенных Штатах и Мексике. Даже ус—
пешная деятельность агента вермахта в случае войны
никоим образом не отвечает тому политическому ущербу,
ликвидировать который будет нельзя [...] Экономический
ущерб для США будет минимальным, учитывая огром-
ную производственную мощь Соединенных Штатов Аме-
рики1„1
Поскольку я располагаю сведениями о деятельности
и других агентов (например, барона Майделя), считаю
срочно необхщимым, чтобы вермахт вообще отказался от
всякой агентурной деятельности в США. Заранее благо-
дарен за принятые меры.
Томсен»24.
На следующий день Томсен продолжил доклад статс-
секретарю Министерства иностранных дел:
«До сих пор я полагал, что деятельность агентов
вермахта в Соединенных Штатах, согласно прика3У‚ дол-
жна начаться только после разрыва отношений или объяв-
ления войны.
Однако в действительности происходит другое, и это
ВИДНО, например, из заявления ОДНОГО из агентов, кото-
рый, мучимый сомнениями в отношении целесообразно—
сти своих действий, поделился ими с чиновником гене-
рального консульства в Нью-Иорке. [...]
U Речь идет об агенте Бергмане, проживающем в Нью-
Иорке. В прошлом — директор кинофирмы в Вене, ссы—
лается на знакомство с генеральным консулом Видема-
ном”, с которым хочет вступить в контакт, чтобы побудить
его вмешаться. Настоящая фамилия Бергмана мне неиз-
вестна. Видеман по описанию личности агента (отличи-
тельный признак — протез) сходства не установил.
Бергман пришел к убеждению, что акции, которые
он должен совершить согласно приказу, дадут противопо-
ложный результат, а его помощники — непрИГОДные для
дела болтуны. Целью его разговора с Видеманом должно
быть:
1) освободиться от выполнения заданий,
2) немедленно приостановить все диверсионные акты.
Он считает, что вступление Америки в войну в случае
374

раскрытия его деятельности неизбежно и что материаль-
ный ущерб, который он B лучшем случае сможет причи-
нить американской военной экономике, ничтожен.
У меня нет оснований сомневаться B том, что акты
диверсий в Соединенных Штатах уже начались. Насколь-
ко велика агентурная сеть, сказать не могу, но, судя по
эпизодам с Хаузбергером и Бергманом, речь идет о регу-
лярной организации.
Если моей главной задачей является всеми имеющи-
мися B распоряжении средствами не допустить вступле-
ния Соединенных Штатов в войну и сохранить те немно-
гие ценные связи, которые у нас еще есть, то B результате
вышеописанной деятельности агентов вермахта эта зада-
ча будет просто сорвана. Их деятельность — самый вер-
ный путь привести Америку к активным действиям на
стороне врага и уничтожйть последние остатки симпатии
к Германии. Какой-либо политической или военной
пользы я в ней усмотреть не могу...
Томсен»26.
Управление OKB «Заграница/абвер» заслало B CLUA
и другого агента, под видом религиозного деятеля. И он
тоже, ища помощи, пришел B вашингтонское посольство.
Томсен снова обратился к статс-секретарю Министерства
иностранных дел бригадефюреру СС барону Эрнсту фон
Вайцзеккеру, но на этот раз отнесся к действиям агентов
более положительно:
«Сов. секретно Вашингтон, 20 июня 1940 г. 8 час. 03 мин.
N9 1237 от 20.6 Получено: 21 июня; 7 час. 55 мин
Господину статс-секретарю.
Ко мне явился мнимый протестантский пастор Вет-
кло из Дуденхофена, близ Веплара, и заявил, что по
заданию окружного командования OKB B Висбадене он
под номером 1406 недавно прибыл сюда на клипере.
Выцавая себя за представителя Рейнского миссионерско-
го общества, он должен завербовать доверенных лиц.
Якобы по указанию из Висбадена просил совета посоль-
ства насчет приобретения или сборки коротковолнового
передатчика; в случае конфликта с американскими влас-
тями просил поддержки со стороны посольства.
375

Прошу телеграфного указания, соответствуют ли эти
данные фактам. Повторяю, что всякий радиообмен не-
давно запрещен властями, ввиду опасности действий «пя-
той колонны» введен строгий контроль над всеми радио-
передачами».
Далее Томсен упоминал об американском граждани-
не «Эдди Дюнзере из Фельдкирхе (Австрия), который 14
мая якобы был направлен OKB через Геную в Соединен-
ные Штаты. Дальнейшие указания OKB он будто бы
должен получить от агента в одной из нью-йоркских
пивных. Однако, поскольку тот не явился, Дюнзер расте-
рялся и обратился в официальное представительство.
Прошу указаний.
Если германские военные органы не могут отказаться
от такого способа добывания разведданных, то они дол-
жны, особенно в нынешних условиях, при всех обстоя-
тельствах удерживать агентов от установления связи с
полицией и германскими заграничными представитель-
ствами.
Томсен»27.
Таким образом, доказано, что агенты гитлеровской
Германии действовали в США еще до объявления войны.
Позже управление адмирала Канариса после тща—
тельного отбора и обучения направило в Нью-Иорк еще
восемь диверсантов.
Полковник Штольце писал об этом: «Восемь дове—
ренных лиц, бывших граждан США, с помощью немец-
ких кругов в Соединенных Штатах должны были осуще-
ствить диверсионные акты против «узких мест» в
американской промышленности. Подготовка и обучение
производились в специальном лагере абвера на озере
Квенцзее, около Бранденбурга. Затем две группы по че-
тыре человека в каждой были высажены на [американ-
ском] побережье с подводной лодки. Поскольку одна из
групп из-за слишком шумного поведения диверсанта на-
толкнулась на американский береговой патруль, можно
предположить, что в ней находился предатель или амери-
канский контрагент. Примерно через 14 дней после вы-
сади все восемь агентов и их сообщники были арестова-
НЫ».
376

ДИВЕРСИОННЫЕ ЦЕЛИ В ПЛАНЕ «БАРБАРОССА»
Своей кульминации позывная деятельность управле-
ния OKB «Заграница/абвер» достигла B период интенсив-
ной подготовки гитлеровской Германии к нападению на
СССР. В планах фашистского блицкрига большое место
уделялось шпионажу и диверсиям.
Гитлер приказал доложить ему лично всеобъемлю-
щую концепцию германских специалистов в этой облас—
ти, которые уже столь успешно применяли в подрывной
деятельности тактику троянского коня. Все говорило о
том, что адмирал Канарис и его присные приложат все
силы, лишь бы, так сказать, блеснуть своим «мастер-
ством».
Полковник Эрвин Штольце 25 декабря 1945 года
подробно изложил эту концепцию. Приводим полный
текст его заявления”:
«В марте или апреле 1941 года полковник Лахузен
вызвал меня в свой кабинет и сообщил, что вскоре пред-
стоит вооруженное нападение на Советский Союз. В свя-
зи с этим он приказал мне дать оценку всех материалов
о Советском Союзе, которыми располагал абвер 11, с
точки зрения успешной диверсионной деятельности про-
тив СССР.
Лахузен предупредил, что сообщение о подготовке
нападения на Советский Союз должно держаться в стро-
жайшей тайне.
Затем я получил от Лахузена указание сформировать
под моим руководством особую группу. Ее кодовое наи-
менование «А», она предназначалась исключительно для
подготовки диверсионной деятельности в советском тылу
и его деморализации.
Одновременно Лахузен ознакомил меня с приказом
штаба оперативного руководства вермахта, содержавшим
директивы о подрывной деятельности на советской тер-
ритории после нападения Германии на Россию. Приказ
был подписан фельдмаршалом Кейтелем, завизирован ге-
нералом Иодлем (или по поручению Кейтеля генералом
Варлимонтом — точно не припомню), в нем впервые
употреблялось слово «Барбаросса». В дальнейшем все при-
377

готовления к войне против Советского Союза обознача-
лись кодовым названием план «Барбаросса».
В приказе указывалось, что для поддержки молние-
носного удара по Советскому Союзу абвер ll должен с
помощью сети доверенных лиц направить подрывную
работу, ведущуюся против России, на разжигание наци-
ональной ненависти между народами СССР. В порядке
выполнения приведенных выше указаний Кейтеля и Иодля
я установил связь с находившимися на службе абвера
украинскими националистами и членами других нацио—
налистических групп.
В частности, я лично дал главарям украинских наци-
оналистов Мельнику (кодовая кличка Консул l) и Банде-
ре указание немедленно после нападения Германии на
Россию организовать на Украине провокационные путчи
с целью ослабить тыл советских войск, а также оказать
влияние на мировое общественное мнение, раздувая яко-
бы происходящее разложение советского тыла.
Абвером ll были также подготовлены особые отряды
для подрывной деятельности B советских Прибалтийских
республиках. Германским агентам B Литве было, напри-
мер,›дано задание захватить железнодорожный туннель и
мосты близ Вильнюса. В Латвии диверсионные отряды
должны были захватить мосты через Западную Двину.
Все захваченные стратегически важные объекты должны
были охраняться нашими диверсионными отрядами от
разрушения и удерживаться до подхода регулярных гер-
манских войск.
Одновременно я вместе с Лахузеном начал формиро-
вание и укомплектование личного состава команд и от-
рядов абвера ll при германских группах армий и армиях,
сосредоточенных на восточных границах Германии. Их
задачей были организация и осуществление диверсион-
ной деятельности B тылу советских войск.
Мне также известно, что отлеления абвера B Кёнигс-
берге, Варшаве, Кракове и «Военная организация» B Фин-
ляндии в связи с подготовкой нападения на Россию по-
лучили от руководителя абвера адмирала Канариса
указание предельно усилить шпионскую деятельность
против Советского Союза.
Вблизи Варшавы абвер создал B конце мая I941 года
особое отделение — так называемый «штаб Валли» для
378

обеспечения войск, предназначенных к вторжению B
CCCP.
Кроме того, для диверсионных действий на совет-
ской территории была сформирована в 1940 году специ-
альная часть — учебный полк особого назначения «Бран-
денбург 800», который подчинялся непосредственно
начальнику абвера 11 Лахузену. В его задачу входили
захват важных в военном отношении объектов - мостов,
туннелей, предприятий — и удержание их до педхода
авангардных войск вермахта. В нарушение международ-
ных правил ведения войны полк, состоявший преимуще-
ственно из «фольксдойче», имел в большом количестве
обмундирование и оружие вражеских государств для мас-
кировки своих операций.
В период поцготовки нападения Германии на Россию
полк «Бранденбург» тоже обеспечивался предметами об-
мундирования и оружием Красной Армии; формирова-
лись отцельные отряды из немцев, владевших русским
языком.
Вот в общих чертах все, что я могу сказать о мерах
абвера 11 к моменту нападения на Советский Союз. Дол-
жен добавить, что обо всем этом было доложено адмира-
лом Канарисом фельдмаршалу Кейтелю и, по мнению
Лахузена, утверждено им.
Из числа других мер высшего командования по осу-
ществлению плана «Барбаросса» мне известно совещание
представителей всех ВИДОВ вооруженных сил, состоявше-
еся в начале мая (1941 г.) в Крампнице, около Потсдама,
под председательством заместителя начальника штаба опе-
ративного руководства вермахта генерала Варлимонта. На
совещании присутствовали: сотрудники Варлимонта, на-
чальник отдела пропаганды вермахта полковник (позже
генерал) фон Ведель, представители абвера, B частности
полковник Рудольф, полковник Лахузен и я, представи-
тели видов вооруженных сил (имена не припомню). Вар-
лимонт от имени генерала Йодля предложил разработать
наиболее эффективные меры маскировки готовящегося
нападения на Советский Союз.
В ходе обсуждения участники совещания пришли к
выводу, что лучше всего замаскируют подготовку к напа-
дению на Советский Союз мероприятия по осуществле-
нию плана «Морской лев», т. е. плана высадки на побе-
379

режье Британских островов. С этой целью предусматри-
валось перебазирование значительной части германского
военно-морского флота B порты на французском и не-
мецком побережье Северного моря, а также сосредоточе-
ние соединений люфтваффе на французских авиабазах.
Сосредоточение крупных соединений германских
войск на германо-советской границе должно было быть
истолковано как отвлекающий маневр B связи с меропри-
ятиями по плану «Морской лев».
Выработанные на этом совещании предложения были
доложены Кейтелю и Иодлю, а ими - Гитлеру. От Лаху-
зена я узнал, что B общем и целом план был утвержден
Гитлером к осуществлению.
Показания написаны мною собственноручно.
Штольце».
КОМАНДЫ УБИЙЦ действуют с суши
и с ВОЗДУХА
При нападении гитлеровского вермахта на Советский
Союз абвер ll активизировал действия сети своих агентов.
Важнейшие из этих действий, планировавшиеся и поцго-
тавливавшиеся централизованно, полковник Штольце,
находясь B советском плену, охарактеризовал так:
«Операция «Эрна».
Речь шла о выброске на парашютах 15 эстонских
офицеров под командой германского зондерфюрера Швар-
це с целью создания боевой группы в тылу Красной
Армии.
Операция северо-восточнее Ленинграда.
По указанию отделения абвера «Остланд» (B Риге)
был сброшен отряд агентов-парашютистов с заданием
установить связь с литовцами и латышами, находивши-
мися северо-восточнее Ленинграда, и подстрекать их к
бунту. Оружие должно было быть сброшено с самолетов
по получении радиограммы об установлении контакта.
Радиограмма B абвер гласила, будто командир отряда
после высадки уговаривал агентов сдаться Красной Ар-
мии. Он и его сторонники были ликвидированы, осталь-
ные агенты просили дать подкрепление и оружие. Так как
380

возникло сомнение в подлинности радиограммы, после-
довал сдержанный ответ, и радиограммами занялся со-
трудник абвера, готовивший этот отряд. Отсутствие ус-
ловного сигнала в радиограммах убедило абвер ll, что
советская контрразведка сорвала операцию и старается
захватить еще больше агентов с оружием. Операция была
прекращена.
Операция «Закаспийская железная дорога».
Планировалось взорвать Закаспийскую железную до-
рогу в двух местах пересечения ее с реками (мосты).
Для проведения этой операции [...] отлеление абвера
«Остланд» нашло агента, прошедшего летную подготовку
в ВВС. Едва успел самолет поцняться с аэродрома близ
Риги, как, несмотря на своевременное уведомление, был
обстрелян зенитками аэродрома и сбит. Виновный в этом
офицер был предан военному суду и наказан.
Операция «Шамиль».
Была задумана с целью охраны нефтяных месторож-
дений, в особенности нефтеочистительных заводов в Май-
копе и Грозном, от разрушений в случае отступления
Красной Армии.
Диверсионная группа состояла из переодетых в со-
ветскую военную форму немецких солдат и агентов из
пленных в соотношении 1:2 и насчитывала 20—25 чело-
век. Командовал лейтенант Ланге. Обучение проводилось
в специальном лагере. Заброска парашютистов состоя-
лась примерно за 3-8 дней до ожидавшегося вступления
германских войск.
[...] Техническое оснащение и вооружение группы
было тщательно продумано. Кроме оружия, продоволь-
ствия, высокогорного снаряжения и топографических карт,
у группы были палатки и коротковолновая рация для
связи с германскими командными органами.
При подготовке этой операции впервые возникла
мысль вооружать подобные группы бесшумным огне-
стрельным оружием и винтовками, позволяющими вести
прицельный огонь в темноте. Опыты с арбалетами к
успеху не привели. Испытания же других видов оружия к
тому времени закончены не были.
М а й к о п.
ОтрЯД из 8—10 человек под командой унтер-офицера
был сброшен с двух самолетов ночью. С точки зренияаб-
381

вера, начало операции было неудачным: неправильно
определено место выброски, из-за чего диверсанты и
парашюты со снаряжением приземлились слишком дале-
ко друг от друга и от сброшенного оружия. Германские
войска не могли обеспечить соответствующей охраны, и
красноармейцы взорвали объекты. В германских частях
диверсантов приняли за советских шпионов и арестова-
ли. С большим трудом им удалось избежать расстрела.
Г р 0 з н ы й.
Отряд в 15—20 человек под командой лейтенанта
Ланге был выброшен с двух самолетов лунной ночью.
Уже в воздухе диверсанты были обстреляны советскими
частями. Тем не менее по приземлении образовались две
группы. Но в группе Ланге не оказалось рации, так как
парашют с ней не смогли разыскать. Из радиограммы
другой группы, полученной штабом группы армий, было
очевидно, что она пыталась разыскать следы группы Ланге,
но тщетно. Группе Ланге все же удалось примкнуть к
кавказским бандам, с помощью которых Ланге намере-
вался выполнить задание. Произошли небольшие стычки
с советскими частями. От лазутчика Ланге узнал, что
германские войска приостановили свое продвижение и
начали отступать. Поэтому он решил отказаться от вы-
полнения задания и, переодевшись в штатское, пробить—
ся на позиции германских войск. Его русские агенты по
собственному желанию остались на месте. Ланге с двумя-
тремя солдатами удалось добраться до передовой линии
германских войск. От другой группы никаких радиограмм
больше не поступало, и о судьбе ее ничего не известно.
Операция «Мурманская железная дорога».
Цель диверсии — нарушить главную линию снабже-
ния Красной Армии на Севере — Мурманскую железную
дорогу. Предполагалось, что отряд под командованием
зонцерфюрера Шварце, абверовца из «Военной организа-
ции» в Финляндии, появится летом 1942 (или 1943 года)
в зоне дороги под видом охотников. Отряд был сформи-
рован из военнопленных — уроженцев данной местности
- хороших охотников и мастеров одиночного боя. Забро-
сить и эвакуировать отряд должен был самолет. Предус-
матривалось оставить диверсионный отрял на длительное
время в тылу противника.
Старт был дан в Финляндии. Но финский истреби-
382

тель, не информированный об операции, B поздних су-
мерках принял этот самолет за вражеский и обстрелял
его. Не дотянув до места вылета, самолет упал. Весь
экипаж погиб.
Операция «Смоленск».
Когда германскому командованию поступили первые
сообщения о явном намерении Красной Армии перейти
B контрнаступление на Смоленском направлении, коман-
дование абвера 11 при группе армий «Центр» получило
задание диверсионными актами как можно чаще выво-
дить из строя железнодорожную сеть, полукругом огибав-
шую Смоленск с востока. Диверсантские группы часто
доносили с мест о своих успехах, но проверить правди-
вость их сообщений было невозможно».
25 ноября 1936 года фашистская Германия и Япония
заключили «Антикоминтерновский пакт» B целях борьбы
за установление мировой гегемонии. В подрывной войне
против Советского Союза их секретные службы действо-
вали B тесном контакте”. Это относилось как к шпиона-
жу, так и к диверсиям. Полковник Штольце, B частности,
признал:
«Начало сотрудничеству с японцами положил руко-
водитель управления абвера Канарис совместно с япон-
ским военным атташе Ошимойзо. В 1935 или 1936 году по
приказу адмирала Канариса я должен был информиро-
вать генерала Ошиму о положении B Австрии согласно
данным абвера... Мне известно о сотрудничестве абвера 1
с офицерами японского атташе, когда референтом абвера
1-Ост являлся Баун”, т. е. после возвращения генерала
Ошимы B Берлин уже B качестве японского посла. Вспо-
минаю о приеме у японцев, на котором Баун после дол-
гой беседы с одним из японских офицеров сказал мне: «Я
добился этого. Они идут вместе с нами».
После возвращения генерала Ошимы B Берлин B I938
году B качестве японского посла адмирал Канарис вновь
установил тесную связь с ним и поручил сначала капита-
ну Гроскурту, тогдашнему начальнику абвера 11, а затем
подполковнику Лахузену, его преемнику, сотрудничать с
японцами B сфере абвера 11. Состоялись различные пере-
говоры абвера 11, представляемого Гроскуртом, Лахузе-
ном и мной, с японскими офицерами. Результатом было
383

заключение между Канарисом и Ошимой примерно сле-
дующего соглашения:
а) Руководство контрреволюционными украинцами B
Европе - дело абвера ll. Но японцев будут информиро-
вать о состоянии дел.
6) Японцы, со своей стороны, активизируют связи на
Дальнем Востоке с украинскими поселенцами в «зеленом
углу» (район юго-западнее Владивостока, пограничный с
Кореей и Китаем. — Ю.М.).
B) Pa60Ta против СССР на европейско-азиатской гра-
нице, на Кавказе, будет вестись совместно.
Японцы участвовали в финансировании Хайдара Ба-
мата, германского агента (на Кавказе. - Ю.М.). Руковод-
ство им, как и выплата ему денег, находились в герман-
ских руках. Однако японцам предоставлялось право
получать информацию о его деятельности непосредствен-
но от него самого. Продолжали ли японцы работать с
Хайдаром Баматом после прекращения абвером [l отно—
шений с ним, не знаю».
Итак, историческими фактами является то, что гото-
вые на все агенты абвера наносили удары в спину наро—
дам Европы и Азии, Африки и Америки. Планы и сроки
их действий точнейшим образом согласовывались с фа-
шистской захватнической программой, с намерением гер-
манского империализма установить «новый порядок» B
Европе и во всем мире. Управление OKB «Заграница/
абвер» направляло подрывные легионы, не считаясь ни с
международным правом, ни с закрепленными в межгосу-
дарственных договорах положениями, ни с дипломати-
ческими осложнениями, ни даже с кодифицированными
правилами ведения войны. Нацистские планы мирового
господства, провозглашенные Гитлером в его «Майн
кампф» и уточненные OKB B военном отношении, долж-
ны были «освятить» преступные методы и средства. Нельзя
упускать из виду и следующее: нацистские агенты, зата-
ившись в указанных им районах, выжидали подходящего
момента еще задолго до начала собственно военных дей-
ствии.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ЦАРСТВА
НЕСГОРАЕМЫХ ШКАФОВ
АБВЕРОВСКИЙ ПАРТНЕР ГЕСТАПО
Многие люди задумывались над тем, как стало воз-
можно, что фашистской Германии удалось столь долго
более или менее маскировать свои форсированные при-
готовления к агрессии, в значительной мере сохранить в
тайне свои планы нападения на другие страны.
Нацистам потребовались плотная сеть контроля, си-
стема мер по сохранению тайны, а также множество
вместительных несгораемых шкафов. Все это означало
устранение, а как правило и физическое уничтожение в
Германии подлинных патриотов, коммунистов, демокра-
тов, пацифистов и лиц, преследуемых по расовым моти-
вам, из всех тех органов, которые двигали вперед воору-
жение и тайно готовили войну. Со временем в ее
подготовку были вовлечены сотни, тысячи, миллионы
немцев, будь то посредством «Закона о всеобщей воин-
ской повинности» от 21 мая 1935 года в качестве солдат,
буць то в качестве рабочих на заводах боеприпасов и в
кузницах «чудо-оружия», будь то в качестве служащих в
различных ведомствах и учреждениях. Абвер, гестапо и
Служба безопасности (СД) согласованно и неустанно еще
плотнее смыкали кольцо молчания.
ОгЛЯДываясь назад, нельзя, однако, не отметить, что
позиция империалистических кругов Европы и Северной
Америки весьма содействовала сохранению в тайне ста-
l4 Зак 7557 385

новившихся все более опасными приготовлений фаши-
стов к войне. Эти круги публично выражали недоверие к
антифашистским разоблачениям, не придавали им долж-
ного значения и длительное время явно не желали реаль-
но оценить опасность войны.
Человек, которому B решающей фазе подготовки вер-
махтом фашистской агрессии было поручено жестокое
подавление немецких патриотов (нацисты называли их
«опасными государственными преступниками»), а затем
и антифашистских сил B оккупированных странах и ко-
торый командовал комплексом контрразведки, происхо-
дил из среды милитаристского юнкерства. Родился 18
июля 1896 года B прусском гарнизонном городе Потсдам,
звали его Франц Экхард фон Бентивеньи.
Выбор профессии не был для него проблемой. Во-
семнадцати лет, по окончании реального училища, доб-
ровольно отправился на фронт B качестве фанен-юнкера.
Через год погиб его отец, кайзеровский кадровый офи-
цер, подполковник. Но ни это, ни личные впечатления от
сражений, поглощавших людей как пушечное мясо, не
смогли отвратить двадцатилетнего фанен-юнкера от из-
бранной им офицерской карьеры.
Уже B 1916 году фон Бентивеньи получил во 2-м
гвардейском подку полевой артиллерии лейтенантские
погоны. Затем почти три десятилетия — вплоть до подпи-
сания акта о безоговорочной капитуляции гитлеровской
Германии B ночь на 9 мая 1945 года - непрерывно служил
B кайзеровской армии, рейхсвере и вермахте, накопив
большой военный опыт.
В 1931 году Бентивеньи завершил генштабистскую
подготовку B министерстве рейхсвера. С 1936 по 1944 год
служил B военной разведке и абвере. В 1936 году майор
фон Бентивеньи стал 1с, т. е. начальником разведотцела
штаба Х11 военного округа B Висбадене, а осенью 1938
года — офицером Генерального штаба. После короткой
службы B штабе 26-й пехотной дивизии весной 1939 года,
одновременно с производством B чин подполковника
Генерального штаба, началась его служба B качестве на-
чальника абвера 111 в управлении ОКВ «Заграница/аб—
вер». Насчет своей тогдашней функции фон Бентивеньи,
наХОДясь B предварительном заключении, многозначи-
тельно засвидетельствовал:
386

«Абвер lll был подчинен управлению OKB «Заграни-
ца/абвер» и имел следующие задачи:
l. Обеспечение контрразведывательной охраны вер—
махта и всех причастных к секретным делам учреждений
рейха и военной промышленности. Воспитание всех «но-
сителей таины» в вермахте, имперских и земельных орга-
нах, на военных предприятиях, а через них и солдат
таким образом, чтобы секретные дела всех учреждений
вермахта оставались скрытыми от зарубежных разведыва-
тельных служб (профилактическая контрразведыватель-
ная защита).
Далее, в системе германского рейха абвер должен
был разрабатывать принципиальные положения по со-
хранению военной тайны гражданскими властями, имев-
шими доступ к военным тайнам (высшие имперские орга-
ны, Обер-президенты, правительственные президенты,
земельные советники), а также военными предприятиями
и с помощью уполномоченных абвера обеспечивать кон-
троль за осуществлением этих положений.
2. Сбор шпионских данных о работе иностранных
разведслужб, если она была направлена против учрежде-
ний вермахта. Цель: обезвреживание действующих аген-
тов и выявление тех разведорганов, от которых они по-
лучили задание. При этом желательной была
дезинформация иностранных разведслужб (военный контр-
шпионаж).
3. Определение в случаях государственной измены,
содержал ли выданный иностранной разведке материал
военную тайну или нет.
Во время войны к этому добавились следующие задачи:
4. Изучение заграничной почты и заграничных теле-
грамм (в обоих направлениях).
5. Регулирование в тесном сотрудничестве с ОКХ
выдачи личных документов для контингентов военных
секторов на границах с оккупированными областями».
Аристократ Бентивеньи изображается в мемуарной
литературе на Западе как некий безупречный джентль-
мен. «Фон Бентивеньи — офицер до кончиков пальцев,
прекрасно знающий свое ремесло», — пишет о нем Герт
Буххайт. Но он вынужден признать, что именно Бентиве-
ньи «более других начальников отделов приходилось по-
стоянно сотрудничать с исполнительными органами (т. е.
387

с гестапо и кровавыми судьями. — Ю.М.) и СД»‘. Бывший
абверовец Оскар Райле причисляет Бентивеньи вместе с
генерал-лейтенантом Пикенброком к тем «лицам, кото-
рые наряду с Канарисом знали о секретных планах и
делах абвера более всего»?
В действительности же «ремесло» Бентивеньи заклю-
чалось B терроре против всех противников военной поли-
тики гитлеровской клики, в том, чтобы бросать под топор
палача и обрекать на петлю как можно больше активных
антифашистов, борьба которых угрожала агрессивным и
аннексионистским планам нацистов. Бентивеньи в инте-
ресах гитлеровского режима руководил теми, кто совал
свой нос B частные письма и телеграммы. Он стал неко-
ронованным властителем бесчисленного количества не-
сгораемых шкафов, таивших в своих недрах тайное тай-
ных нацистского рейха. С начала 1940 года Бентивеньи,
не считаясь с человеческими жертвами, ревностно помо-
гал проводить B жизнь ужесточенный лично Гитлером
приказ о сохранении тайны. В одной из своих записей
Бентивеньи обрисовал обстоятельства появления этого
приказа, принесшего драконовские наказания, а зача-
стую и смерть многим немецким солдатам и офицерам:
«В начале января 1940 года (т. е. еще до начала наступ—
ления гитлеровской Германии на Западе) произошел инци-
Денг, вызвавший особую нервозность B штаб-квартире
фюрера. Речь шла о вынужденной посадке вблизи Намюра,
в Бельгии, самолета с двумя офицерами связи ВВС, имев-
шими при себе план сосредоточения войск для кампании
на Западе. Их самолет, вылетевший из Мюнхена B Кёльн,
из-за плохой видимости сбился с курса, оба офицера связи
попали в плен. На допросе один из них сумел схватить
лежавший на столе план, который он не смог вовремя
уничтожить, и бросил в печку. Однако бельгийский офицер
успел вытащить документ. На основании этого инцидента
Гитлер издал B январе 1940 года так называемый «Осново-
полагающий приказ» о сохранении военной тайны. Говори-
ли, что он лично продиктовал этот приказ».
Последовательная B фашистском духе деятельность
Бентивеньи получила одобрение со стороны начальника
штаба ОКВ фельдмаршала Кейтеля, а в конечном счете и
Гитлера. Признание выразилось во внеочередных повы-
шениях в чине и награждениях. В июне 1941 года Бенти-
388

веньи уже носил полковничьи погоны. После покушения
на Гитлера (20 июля 1944 года) каждый офицер вермахта
перед повышением B чине неоднократно ПОДвергался про-
верке с точки зрения его политической благонадежности
в духе клятвы верности Гитлеру. В отношении Бентиве-
ньи никогда ни малейших сомнений не было: уже B
августе 1944 года, после проведенной гестапо и СД «чи-
стки» генералитета вермахта от «ненадежных элементов»,
он получил чин генерал-майора. Незадолго до того при-
нял командование 81-й пехотной дивизией на советско—
германском фронте. Будучи командиром этой дивизии,
входившей B состав группы армий «Курляндия» и разби-
той Красной Армией, Бентивеньи (его еще B конце янва-
ря 1945 года произвели в генерал-лейтенанты) угодил в
плен. К тому времени грудь его украшали 11 орденов,
восемь из них он получил после нападения Германии на
СССР. Среди них были и ордена союзных B то время с
гитлеровской Германией режимов.
В Советском Союзе против Франца Экхарда фон
Бентивеньи было начато следствие. Одно из первых по-
казаний бывшего генерала, представленное Международ-
ному военному трибуналу B Нюрнберге 11 февраля 1946
года, сыграло определенную роль B доказательстве факта
долговременной подготовки нападения вермахта на Со-
ветский Союз3.
Как особо опасный преступник Бентивеньи B апреле
1952 года, с зачетом предварительного заключения с мая 1945
года, был приговорен Верховным Судом СССР к 25 годам
заключения. В октябре 1955 года Советский Союз передал
его ФРГ как неамнистированного военного преступника. В
ФРГ его приняли как «позднего возвращенца из плена» и
сразу выпустили на свободу. Он получил из госуцарственной
казны значительную сумму и генеральскую пенсию. В 1958
году умер в Висбадене в возрасте 61 года.
КАК НАБИРАЛИСЬ ДИВИЗИИ ГИТЛЕРОВСКИХ
ДИВЕРСАНТОВ
Управлением OKB «Заграница/абвер» и Другими сек-
ретными службами гитлеровской Германии было задей-
389

ствовано самое меньшее 25-30 тысяч профессиональных
и полупрофессиональных агентов". Только B одной лишь
сфере адмирала Канариса уже к началу Второй мировой
войны насчитывалось до 4 тыс. офицеров».
Генерал фон Бентивеньи, находясь B предваритель-
ном заключении, подробно описал, с какими требовани-
ями и принципами подходило шпионско-диверсионное
ведомство фашистской Германии к «покупке» подходя-
щих лиц:
«Следует различать вербовку агентов в пределах гра-
ниц германского рейха, в нейтральных странах, на заво-
еванных территориях, B сфере боевых операций.
В пределах германского рейха наиболее простой яв-
лялась вербовка в приграничных округах. Здесь предо-
ставлялись следующие возможности:
а) привлечение агентов из числа проживающих в
приграничных округах национальных меньшинств. При-
мер: в 1936—1939 годах в Восточной Померании отделе-
нием абвера в Штеттине [ныне — Щецин] агентов вербо-
вали из лиц польской национальности, проживавших
вблизи польской границы;
б) привлечение агентов из кругов приграничного на-
селения соседней страны — объекта разведки. Таких лиц
зачастую могли указать германские таможенные чинов-
ники или служащие полиции. Наибольшие возможности
находить агентов открывало «малое приграничное пере-
мещение» населения. Например, B 1937 году отделение в
Висбадене получало имена (французов) от чиновников
германской таможенной службы;
в) привлечение агентов из кругов немецкого населения
внугри германской «приграничной зоны» (15 км B глубину от
границы). Эти лица могли пересекать границу соседней стра-
ны с «малым приграничным документом» и действовать там
B ограниченном районе. Во время войны — ввиду более
строгих положений о въезде и выезде, затрагивавших и «ма-
лое приграничное перемещение» в нейтральные страны, -
применение этого метода бьшо затруднено, если не полнос-
тью бесперспективно;
г) привлечение из кругов немецкого приграничного
населения таких агентов, которые хорошо знали бы при-
граничные условия и не останавливались перед тем, что—
бы переходить «зеленую границу» (т. е. минуя открытые
390

для перехода границы места) с целью посетить иностран-
ного агента, находящегося вблизи или по ту сторону
границы. Например, отделение абвера B Кёнигсберге имело
доверенных лиц B Литве, с которыми поддерживало связь
таким способом (уполномоченным на это сотрудником
отлеления абвера в Кёнигсберге был тогда капитан Кри-
биц). Этот метод успешно применялся в мирное время и
мог использоваться в начале [Второй мировой] войны в
отношении нейтральных стран (например Голландии,
Бельгии и Литвы);
д) на контрольно-пропускных пунктах пограничной
полиции B «главных пунктах перехода» внимательно про-
сматривались списки лиц, часто пересекающих границу.
Во время войны агенты вербовались зачастую из этого
круга. Они обладали ценным преимуществом: их профес-
сия служила хорошим прикрытием. Этот метод приме-
нялся главным образом во время войны, например, отде-
лением абвера в Штутгарте. [...]
Абвер lll тоже часто указывал своим местным отде-
лениям на лиц, пригодных для шпионских целей. Такая
возможность появилась после того, как B Берлине при
РСХА было создано «Центральное бюро выдачи виз».
Офицер абвера lll (подполковник Тауссен) находился B
нем постоянно и мог получать информацию обо всех
лицах, которым выдавались визы. [...]
Вербовать агентов в нейтральных зарубежных стра-
нах было труднее, так как офицер абвера, внедренный в
германскую дипломатическую миссию, ни B коем случае
не имел права обнаруживать себя. Поэтому вербовать
агентов должно было опытное доверенное лицо, по воз-
можности имеющее подданство данной страны.
В большинстве нейтральных стран Европы управле-
нием «Заграница/абвер» перед войной, примерно с 1936
года, и во время войны были созданы так называемые
«Военные организации» (КО). Они были замаскированы
в составе германских дипломатических представительств
B соответствующих странах. Офицеры абвера имели для
маскировки дипломатические ранги (например советни-
ки посольства). [...]
В занятых [оккупированных] областях агентов вербо-
вали тоже из гражданского населения, и как правило
доверенные лица.
391

В районах военных действий, так же как и в парти-
занских районах, агентов вербовали при помощи абвер-
команд ранее задействованные агенты из числа лиц граж—
данского населения. При этом они использовали местные
и полевые комендатуры».
Если сравнить террористический режим гитлеров-
ской Германии с паутиной, которой он опутал народы и
страны, то увидим, что почти центральное место в ней
занимало управление OKB «Заграница/абвер»: от него
расходились и в нем сходились все нити. Практически не
было такого органа вермахта или нацистской партии, а
также и государственного учреждения, которые не под-
держивали бы контактов с абвером адмирала Канариса.
войско «войны в темнота»
Бентивеньи, один из главных участников рекрутиро-
вания войска агентов для тайной войны, весьма подробно
систематизировал многолетний опыт, приобретенный им
в секретной службе OKB. B показаниях он писал:
«Основная масса агентов абвера вербовалась из опре-
деленных кругов населения Германии и государств, про-
тив которых работала ее секретная служба».
Далее он описал различные категории агентов и их
использование отделами абвера. Это, в частности, гер-
манские и иностранные таможенные и полицейские по-
граничные служащие; лица различных профессий из кру-
гов немецкого и иностранного приграничного населения;
национальные меньшинства в иностранных государствах,
находящиеся в напряженных отношениях с основной
нацией этого государства; солдаты иностранных воору-
женных сил; лица, едущие за границу под прикрытием
служебной деятельности, коммерсанты, журналисты, ар-
тисты, проводники спальных вагонов. Во время войны к
ним добавились иностранные военнопленные и лица из
числа населения захваченных областей. [...]
«В отношении вербовки агентов из числа советских
военнопленных, — писал Бентивеньи, — я хотел бы заме-
тить, что, с моей точки зрения, расход сил на отбор,
обучение завербованных агентов, а также численность ни
392

В КЗКОЙ мере не соответствовали весьма малым, на МОЙ
ВЗГЛЯД, результатам».
ФРАНКО - свой человек АБВЕРА
Фашистская Испания, пережившая гитлеровскую
Германию, олицетворялась диктатором Франко. Однако
долгое время оставалось B значительной мере неизвест-
ным, каким же образом родившемуся B 1892 году често-
любивому колониальному офицеру удалось войти в исто-
рию Испании. Карьера Франко неразрывно связана с
германским империализмом и его аппаратом секретных
служб. При изучении политической карьеры «генералис-
симуса», который повелел звать себя «каудильо» (глава
государства. — Ю.М.)‚ исследователь обнаруживает его
заявление о готовности работать на Иберийском полуос-
трове и B Северной Африке B качестве доверенного лица
сначала на германского кайзера, затем на рейхсвер и,
наконец, на управление OKB «Заграница/абвер». Его за-
вербовал еще во время Первой мировой войны и задей-
ствовал против Англии и Франции лично Канарис". В
1936 году гитлеровская клика сочла, что наступил момент
выдвинуть Франко на политическую арену и вместе с
ним предпринять государственный переворот на Юге Пи-
ренеев.
О том, как и кто из главарей германских агентов
активизировал тогда Франко B агрессивных целях Г ерма-
нии и Италии, могут поведать посвященные в это свиде-
тели. В 1946 году бывший атташе вермахта B Испанском
Марокко полковник Ганс Ремер7 обратился к советскому
правительству с заявлением о Франко как агенте герман-
ской службы шпионажав:
«Чтобы иметь ясное представление о режиме Фран-
ко, необходимо создать себе правильное мнение о лично-
сти самого Франко.
Роль Франко B испанской войне в основном была
определена военной помощью Германии; она же явилась
основой режима, названного его именем.
Адмирал Канарис, начальник абвера OKB («Заграни-
ца/абвер»), был B Германии тем лицом, благодаря кото-
393

рому именно Франко был предназначен на роль вождя
контрреволюции в Испании. Для этого Канарису удалось
заручиться B Германии поддержкой Г еринга, и благодаря
своему личному влиянию B Риме он добился вооружен-
ной помощи фашистской Италии.
Являясь военным атташе в Танжере, где я находился
с весны 1942 до лета 1944 года, я, Ремер Ганс, получил
возможность заглянуть за кулисы возникновения испан-
ской Гражданской войны и получить ясное представле-
ние о вьтдвижении Франко как агента абвера.
Сведения по этому вопросу я получил в результате
моего близкого сотрудНичества во время работы военным
атташе с двумя уполномоченными абвера, а именно с нем-
цем по фамилии Ниман в Лас-Пальмасе (Канарские остро-
ва) и с Лангенгеймом в Тетуане (Испанское Марокко).
По этому вопросу я имею возможность сообщить
следующие факты.
После смерти праворадикального вождя испанской
молодежи Сотело на Пиренейском полуострове начались
революционные волнения. Один старый испанский гене-
рал, который должен был стать во главе контрреволюции,
погиб при перелете его в Испанию из Португалии, куда
он был B свое время выслан".
Для Канариса и его людей это было подходящим
моментом и поводом для использования своего ставлен-
ника Франко и для того, чтобы проложить ему путь к
руководству контрреволюцией.
В то время Франко являлся главнокомандующим на
Канарских островах, куда он был отправлен испанским
правительством в связи с его общеизвестными реакцион-
ными взглядами. До этого B течение некоторого времени
он был начальником пехотной школы B Caparoce.
Гарнизон Канарских островов находился полностью
под его влиянием; в июле 1936 года он объявил своему
офицерскому корпусу о своем намерении стать во главе
контрреволюционных сил Испании. На этом собрании
присутствовал сотрудник абвера - торговый служащий
Ниман, который работал в германской фирме почетного
консула Зауэрмана в Лас-Пальмасе. Оба немца уже давно
жили на островах и постоянно использовали свое поло-
жение для проведения политической разведки для Герма-
нии.
394

С начала Гражданской войны Канарис сделал их
штатными уполномоченными абвера. В течение всей
Мировой войны, начавшейся в 1939 году, Ниман и Зау-
эрман оставались на этих должностях. Зауэрман маскиро-
вал свою разведывательную работу официальной кон-
сульской деятельностью... Ниман сам вел всю
практическую работу разведки.
Когда я был на Канарских островах B августе 1942
гола, Ниман показал мне B лесу у Санта-Крус место, где
Франко в 1936 году провозгласил в присутствии своих
офицеров контрреволюционное восстание в Испании.
Для осуществления своих политических и военных
планов Франко необходимо было переехать B Марокко.
Марокканские войска были преданы ему с давних вре-
мен, когда он командовал ими во время колониальной
войны B 1924-1926 годах. Опираясь на эти войска, он
должен был завоевать Испанию и установить там воен—
ную диктатуру. Франко находился B тесной связи с не-
мецкими представителями Зауэрманом и Ниманом в Лас—
Пальмасе (с последним он был даже дружен), а также и
с двумя другими немецкими коммерсантами из Санта-
Крус (один из них был Ране, фамилия другого мне неиз-
вестна), которые в начале Гражданской войны и в тече-
ние всей Второй мировой войны были штатными
уполномоченными абвера. Ниман перевез Франко в
Марокко, с тем чтобы дать ему возможность возглавить
здесь вооруженную контрреволюцию. В Лас-Пальмасе B
то время находился самолет германского общества «Люф-
тганза», который Ниман конфисковал при помощи Зау-
эрмана и на котором лично перевез Франко в июле 1936
года в Тетуан (Испанское Марокко). Об отлете Франко в
Марокко Зауэрман сообщил в Берлин.
Ниман по прибытии в Марокко с Франко передал
последнего проживавшему там германскому коммерсанту
Лангенгейму, который являлся уполномоченным абвера в
Марокко. Лангенгейм, который был женат на дочери бо-
гатого русского эмигранта Линкачева, исполнявший наря-
ду со своими торговыми делами обязанности германского
консула, поддерживал в дальнейшем связь с Франко.
Лангенгейм немедленно послал в Берлин сообщение
о прибытии Франко. Его донесения в абвер всегда пользо-
вались доверием и вниманием, так как он уже давно
395

давал сведения по Марокко и благодаря своему положе-
нию богатого коммерсанта располагал прекрасными свя-
зями.
В Марокко Франко нашел поддержку верховного ко-
миссара Марокко Бейгбедера'о, согласного со взглялами
Франко, и его войска были собраны B ropax плоскогорья
Кетама, примерно в 80 километрах восточнее Тетуана.
Франко отправил одного из своих офицеров в Г ерма-
нию, с тем чтобы просить там о помощи для его военного
выступления. Лангенгейм лично сопровождал этого упол-
номоченного Франко B Берлин к Канарису в том же
немецком самолете, B котором Франко и Ниман прибыли
из Лас-Пальмаса B Тетуан.
Уполномоченный Франко привез из Берлина принци-
пиальное согласие Германии на поддержку Франко в каче-
стве главы контрреволюционной Испании и на оказание
ему военной помощи. Одновременно Канарис поручил
Лангенгейму руководить работой [отделением] абвера, B
котором начал работать и его младший сын Гейни. Ланген-
гейм (отец) исполнял эти обязанности до прибытия полков-
ника Рекке в 1939 году, его сын работал в абвере и B 1943
году был выслан из Марокко по требованию англичан.
Первым официальным лицом Германии, которого
Канарис заинтересовал своим агентом Франко, был Г е-
ринг. Небольшими группами Геринг направил в Марокко
примерно две эскадрильи транспортных самолетов, за-
маскированных под самолеты гражданской авиации, ко-
торые должны были перебросить марокканские соедине-
ния Франко в Севилью. В Севилье испанский генерал
Кейпо де Льяно создал предмостное укрепление B каче-
стве плацдарма для захвата всей Испании.
С немецкой стороны переброской марокканских войск
из Кетама через Гибралтарский пролив B Севилью руко-
водил капитан германской разведки Хейнихен из управ-
ления Канариса B OKB.
B 1938 году Хейнихен вновь работал B центральном
управлении разведки и контрразведки OKB под руковод-
ством Канариса.
Перебросив марокканские войска Франко на Пире-
нейский полуостров, Канарис этим самым доказал, что
Франко располагает на континенте достаточными силами
для того, чтобы начать свой поход, имея шансы на успех.
396

Во всех событиях в Испании Канарис в дальнейшем
принимал активное участие как путем частых личных
поездок туда, так и путем заблаговременного назначения
уполномоченных абвера в Испании из числа бежавших
бывших испанских немцев; например, он назначил B
Испанию бывшего германского консула Рюггеберга из
Барселоны, который в начале Гражданской войны рабо-
тал B абвере (отдел разведки), и его сына, который рабо-
тал в Северной Испании. Будущий начальник абвера B
Марокко Рекке тоже работал B то время таким уполномо-
ченным B Испании, так же как и будущий вице-консул B
Танжере Геритц. Канарис оказал влияние при выборе
кандидатуры политического представителя Германии у
Франко. Германский дипломатический представитель у
Франко Фаупель был ставленником Канариса”. В 1930
году он уже имел однажды аналогичное задание B Перу.
Дальнейшее развитие практической военной помощи
состороны Германии в основном шло за счет германских
военно-воздушных сил. Под верховным руководством
Геринга при ОКВ в Берлине был создан особый штаб для
проведения в Испании германской военной интервен-
ции, во главе которого сначала стоял генерал Вильберг (B
связи с этим штаб назывался штаб «В»), позднее его
возглавлял генерал Енеке. Этот особый штаб «В» оказы-
вал влияние на военные операции. Создав легион «Кон—
дор» под командованием генералов Шперле, Рихтофена и
Фолькмана, он посылал авиасоединения, которые долж-
ны были вначале поддержать наступление шедших с Юга
Испании войск Франко.
В целях маскировки на пароходах организации «Сила
через радость» штаб «В» отправлял оружие для Франко,
посылал немецких инструкторов для обучения неопыт-
ных войск Франко современным методам ведения войны,
а также направил B Испанию немецкие части всех родов
оружия для непосредственного участия в наземных боях.
Командиром этих сухопутных войск был назначен
будущий германский военный атташе при Франко под-
полковник барон фон Функ'2. Кроме того, посылались
соединения германского военно-морского флота для ох-
раны морских коммуникаций, по которым отправлялось
оружие для Франко.
С целью создания в Испании внутриполитического
397

режима, соответствующего интересам нацистской Герма-
нии, «заграничная организация НСДАП» и сама нацио—
нал-социалистическая партия командировали к Франко
большое количество пропагандистов и инструкторов-кон-
сультантов.
Геринг, B качестве уполномоченного по четырехлет-
нему плану, создал во франкистской Испании герман-
ские промышленные организации, которые подготовляли
вывоз испанского сырья B качестве компенсации за воен—
ную помощь, оказанную Германией Франко, — напри-
мер, для этих целей были созданы общество «Хисма» и
представительство Бернгарда.
Приведенные факты неопровержимо доказывают, что
режим Франко был создан благодаря Германии. Дело не
только B том, что Франко мог сделать свою карьеру при
помощи германского оружия, — Франко с самого начала
являлся агентом германской военной разведки — абвера.
По заданию этой разведки он выступил на мировую
арену летом 1936 года с Целью окончательного утвержде—
ния фашистской диктатуры в Испании; B качестве агента
абвера B тесном сотрудничестве с руководителем абвера
Канарисом он действовал также и B течение всей захват-
нической войны Германии 1939—1945 годов».
Г енерал-лейтенант фон Бентивеньи, принадлежавший
к числу самых доверенных лиц Канариса, находясь B пред-
варительном заключении, дал следующие показания о
сотрудничестве германской секретной службы с Франко:
«Все германские воинские части отправлялись B Ис-
панию B условиях строгой секретности. Они грузились на
военные суда германского военно-морского флота B гер-
манских портах (например в Штеттине) и только по вы-
ходе B море узнавали, что их отправили B Испанию, а
значит, на войну. Соллаты‚ следующие отдельно от час-
тей, прибывали B испанские порты на судах германского
торгового флота под видом гражданских лиц с соответ-
ствующими документами. Каждый солдат был обязан
держать свое пребывание и действия B Испании B тайне
даже от родных.
Об этом я узнал в 1936-1939 годах из разговоров с
офицерами штаба Xll военного округа B Висбадене (от
майора фон дер Шевалери, от полковника фон Функа),
из бесед с офицерами абвера III B OKB (например с
398

полковником Роледером, майором авиации Мейер-Ве-
терлингом), а также B 1941 году — от офицера связи с
итальянской разведывательной службой в Риме полков-
ника Хельфериха.
От полковника Роледера B 1939 году я узнал подроб-
нее об организации германской контрразведки в Испа-
нии. Одновременно с отправкой германских воинских
частей B Испанию там был создан и абверовский отдел
(контрразведка), руководил которым майор Роледер, а
одно время — майор авиации Гаухе. Перед абвером 111
стояли задачи: а) разведывательное обеспечение действу-
ющих на испанской территории германских войск и тех
испанских воинских частей, которые B тактическом отно-
шении были подчинены германским; б) контршпионаж.
Для осуществления этих задач было учреждено мест-
ное отделение абвера (с резиденцией B Бургасе или Са-
ламанке) с несколькими подчиненными ему органами
при действующих на фронте высших германских военных
инстанциях. В распоряжении майора РоТГедера находи-
лись, в частности, капитан Хайн, капитан Фридерици и
криминаль-секретарь Г ензеровски. Отделение абвера тес-
но взаимодействовало с испанской разведывательной
службой (фашистов. — Ю.М.).
Об организации отлела абвер 1 [B Испании] я деталь-
но не информирован. Знаю только, что в нем сотрудни-
чал капитан—лейтенант Ленц (он же Зоммер).
Франко как государственный руководитель Испании
был посажен B седло обеими фашистскими державами —
Германией и Италией — и потому был их «должником».
Во время Второй мировой войны он не только соблюдал
благожелательный нейтралитет по отношению к ним, но
и поддерживал Италию, и особенно Германию, много-
численными действиями, которые никак нельзя назвать
нейтральными.
Показной нейтралитет Франко отразился B следую-
щих известных мне акциях.
В основе предоставления Германии преимуществен-
ного права на эксплуатацию ценных рудных месторожде-
ний (ртути, сурьмы) B южной части Испании — поддер—
жка Германией Франко во время Гражданской войны.
Созданная в Испании еще до начала войны «Военная
организация» (КО) внутри германских дипломатических
399

представительств B ходе войны с ведома испанского Ге-
нерального штаба была значительно усилена. Мне изве-
стно, что перед войной были внедрены: а) руководитель
КО капитан-лейтенант Ленц (Зоммер) — в германское
посольство B Мадриде; б) консул Рюггеберг, штатный
сотрудник абвера П, — B германское генеральное кон-
сульство в Барселоне; B) один из офицеров абвера I - B
Тетуан (Испанское Марокко); он тесно сотрудничал с
верховным комиссаром этой колонии.
С началом войны руководство КО B Мадриде было
расширено за счет внедрения еще нескольких офицеров
абвера I, ll и Ш. В первую очередь речь шла об офицерах
службы абвера I вооруженных сил Германии (сухопутные
войска, авиация). Все ли офицеры абвера, в частности
абвера Il, были известны испанскому Генеральному шта-
бу, не знаю. Во время войны B сфере абвера III B Мадриде
действовал майор Хайн, который сотрудничал с соответ-
ствующей испанской секретной службой. В конце 1942
года Хайна сменил полковник фон Роршайд, который
поддерживал контакт с испанской службой Ш. Во время
войны было создано отделение абвера [II B германском
консульстве в Сан-Себастьяне. Им руководил зондерфю-
рер Г ензеровски, тоже поддерживавший контакт с испан-
ской спецслужбой.
Вскоре после начала войны испанский Генеральный
штаб предоставил абверу возможность постоянно следить
за проходом морских судов через Гибралтарский пролив
и за судами, находящимися B порту Гибралтара. Отдел
абвера 1 занял дом в Альхесирасе, с крыши которого
велось наблюдение при помощи оптических приборов.
Насколько мне известно, такой наблюдательный пункт
абвера 1 действовал и B Танжере. Для того чтобы опера-
тивно передавать результаты ежедневных наблюдений
(например командным органам трех видов вооруженных
сил), шифровальный отцел (отдела связи вермахта. —
Ю.М.) во главе с полковником Кемпфом создал в Испа-
нии радиосеть, которая, насколько я знаю, тоже была
известна испанской секретной службе. Независимо от
германских наблюдательных пунктов испанцы имели соб-
ственные наблюдательные станции.
Однако в 1943 году германский наблюдательный пункт
пришлось свернуть из-за протеста Великобритании ис-
400

панскому правительству. В дальнейшем абвер получал
сведения от испанских наблюдательных пунктов, так что
практически передвижения судов через Гибралтарский
пролив были известны германскому командованию.
Как сообщил мне в 1943 году в конфиценциальном
разговоре начальник управленческой группы «Заграница»
адмирал Бюркнер, действовавшие B Атлантике герман-
ские подводные лодки постоянно снабжались горючим B
открытом море кораблями германского торгового флота,
приданными германскому военно-морскому флоту. Та-
кой способ заправки увеличивал радиус действия подвод-
ных лодок и давал им возможность не прерывать преж-
девременно свои операции ради пополнения запасов
горючего на базе. Из разговора с Брюкнером я узнал, что
базой для части торгового флота Германии являлись ис-
панские порты. Отсюда суда снабжения могли относи-
тельно безопасно достигать условленных мест встречи с
подводными лодками B открытом море (что при выходе
этих судов из портов, захваченных германским военно-
морским флотом, например на западном побережье Фран-
ции, было бы невозможно).
Для блокирования Средиземного моря Гитлер запла-
нировал нападение на Гибралтар B удобный момент. Для
этой операции предназначалась группа армий генерал-
полковника Бласковица, которая B 1941—1942 годах была
размещена на территории Южной Франции вблизи ис-
панской границы. Но прежде следовало провести развед-
ку B Испании. Был создан разведывательный штаб во
главе с генерал-майором Ландом (начальником штаба
группы армий Бласковица), включавший минимально
необходимое число офицеров важнейших родов войск.
Разведка практически проводилась летом 194] года.
Все участники рекогносцировки были в штатском. Я уз-
нал о ней только благодаря тому, что мой отдел должен
был предоставить необходимые паспорта и получить B
Министерстве иностранных дел и в испанском генераль-
ном консульстве B Берлине въездные и выездные визы с
обозначением профессий, служащих прикрытием. С ав-
томашины производилась рекогносцировка путей подхо-
да моторизованных войск, мест сосредоточения наступа-
ющих частей, которые находились в состоянии боевой
готовности. Изучались возможности использования авиа-
IS Зак. 2552 401

ции, ведения наблюдения, оборудования артиллерийских
позиций, а также позиций для тяжелого пехотного ору-
жия. Можно с уверенностью предположить, что герман-
ский штаб вступил B контакт с испанским Генштабом,
чтобы получить разрешение на рекогносцировку. Но B
любом случае было необходимо сохранять ее B тайне от
населения.
В этой связи я должен упомянуть о беседе, состояв-
шейся между тогдашним полковником Матцки|3 и адми-
ралом Канарисом B его кабинете B Берлине уже после
того, как Гитлер отказался от своего намерения напасть
на Гибралтар. Матцки, военный атташе B Токио, был
назначен обер—квартирмейстером [V B генеральный штаб
сухопутных войск (B который входили отделы ОКХ «Ино-
странные армии—Запад» и отдел военных атташе. — Ю.М.)
и по этой причине явился B 1942 году к Канарису. Мат-
цки выразил сожаление по поводу того, что отказались от
нападения на Гибралтар. Канарис возражал: нападение
на Гибралтар привело бы к одновременному вступлению
Испании в войну на нашей стороне. Последствия были
бы непредсказуемы, так как Испания неизбежно попала
бы B трудное продовольственное положение, а Германия
не смогла бы взять на себя ее снабжение продовольстви-
ем B течение необозримой по продолжительности войны.
Задача организации абвер II B Испании состояла B
том, чтобы диверсионными средствами обезвреживать
заходившие в испанские порты корабли вражеских госу-
дарств. По донесениям абвера lI, эти операции будто бы
имели успех, т. е. корабли вражеских государств, на ко-
торых германскими диверсантами были установлены за-
ряцы со взрывателями замедленного действия, взрыва-
лись за пределами испанских портов. Деятельность абвера
[l держалась B тайне и Испанией. Мне известно, что из
всей германской верхушки только Канарис поддерживал
контакт с Испанией при любой возможности. В ходе
Гражданской войны в Испании он делал все, чтобы дей—
ствиями абвера поддерживать Франко. С другой стороны,
создание B Испании во время Второй мировой войны по
его инициативе учреждений абвера следует отнести за
счет хороших отношений, связывавших его и с начальни-
ком испанской секретной службы. По моим подсчетам,
Канарис посещал Испанию минимум четыре раза B год,
402

но оставался там всего на два-три дня, каждый раз бывая
у начальника испанской секретной службы».
Историку остается добавить, что с помощью своего
доверенного человека - Франко — гитлеровский вермахт
не только испытывал на испанской территории виды
нового оружия и тактические методы, но и обеспечил
своим молодчикам приобретение военного опыта. Абвер
OKB впервые осуществил здесь диверсионные акты'4
(командовал ими капитан секретной службы Г роскурт'5).
Нацистская стратегия «пятой колонны» впервые была
применена в Испании. Вообще термин «пятая колонна»
возник именно в сентябре 1936 года, когда франкистские
наемники наступали на Мадрид четырьмя колоннами и
генерал Мола хвастливо грозил, что «пятая колонна»
обеспечит падение Мадрила изнутри.
ЧЕРЕЗ «ЗЕЛЕНУЮ ГРАНИЦУ»
Управление OKB «Заграница/абвер» применяло для
маскировки своих агентов и доставки их к месту действий
самые различные способы. В этом офицеры секретной
службы без ограничений использовали все ветви государ—
ственного аппарата гитлеровской Германии. Таможенни-
ки открывали шлюзы агентам на «зеленой границе», по—
лиция пачками изготовляла фальшивые паспорта,
Министерство иностранных дел пристраивало лжедипло-
матов, гестапо поставляло людей с транспортов смерти
для агентурного использования, государственная почта
оперировала подложными адресами. Короче, система шпи-
онажа была тотальной уже задолго до того, как колчено-
гий министр пропаганды Геббельс провозгласил «тоталь-
ную войну».
В обширных показаниях фон Бентивеньи освещается
и эта сторона уголовной деятельности военной ветви
секретной службы нацистской Германии:
«В общем и целом нашим агентам германского и
иностранного подданства при выполнении ими заданий
за границей давалась надежнейшая гарантия маскировки.
Поэтому германская секретная служба особенно охотно
вербовала лиц именно этого круга. В других случаях
403

агенты внедрялись в те фирмы, которые имели свои
представительства за рубежом или выполняли там их
задания. Несколько примеров. В Швейцарии выезжав-
шие B Испанию и Португалию представители фирм «ИГ-
Фарбен» и «Сименс» получали в 1940 и 1941 годах (веро-
ятно, и позже) от экономического отделения абвера 1
шпионские задания в области военной промышленности.
Этот факт известен мне из бесед с полковником Роледе-
ром‘6 и руководителем КО в Берне капитаном Майссне-
ром. Для разведки на Балканах абвером 1 использовалась
торговля табаком. Так, два известных германских табач-
ных оптовика (я думаю, это были братья) имели виллы в
Салониках и являлись доверенными лицами абвера 1. В
1942—1943 годах они поручали своим подвизавшимся B
торговле табаком помощникам B Турции вести разведку
против Советского Союза для экономического отделения
абвера 1».
На допросе 28 мая 1945 года фон Бентивеньи расска-
зал о проведении абвером особой шпионской акции про-
тив США:
«Что касается США, то до начала войнь‚ против них
велся главным образом экономический шпионаж, исхсд-
ной базой которого служили германские посольства в
южноамериканских государствах. После вступления США
в войну с Германией использование агентов в США ак—
тивизировалось. В 1943 году Канарис через Швейцарию
и Испанию заслал B США под видом беженцев от наци-
стского террора семерых евреев. Эта операция имела
кодовое наименование «Семеро черных».
Бентивеньи письменно изложил принципы оснаще-
ния и заброски агентов:
«Оснащение агентов для действий за границей долж-
но было отвечать двум главным требованиям: в любом
случае сохранять избранную маскировку и предоставить
агентам такие технические средства, чтобы они могли
оперативно сообщать данные.
Решающую роль для маскировки играли те личные
документы, которые выдавались агентам. Выбор этих бу-
маг зависел от официальной причины поездки. Имелись
следующие возможности:
1. Агент ехал за границу по своим служебным или
профессиональным делам и мог при этом выполнить
404

Данное ему задание. Это было самой надежной маскиров-
кой. Агент отправлялся за границу с подлинным паспор-
том, который он B большинстве случаев уже имел ранее
или получил вновь. Визу он тоже получал сам.
2. Агент выезжал за границу не для служебной дея-
тельности. В таких случаях для поездки он должен был
найти прикрытие, например: отдых, посещение выстав-
ки, спортивных соревнований и т. п. Агент (германский
подданный) ехал со своим туристским паспортом зелено-
го цвета, визу для которого он должен был получить сам,
или же паспорт ему вручали B отделе абвера.
3. Bo время войны при ужесточенных условиях полу-
чения визы, которые касались и всех союзных с Германи-
ей государств, подобные обоснования были невозможны.
Поэтому для получения отметки соответствующего гер-
манского органа (окружного полицейского управления)
или визы соответствующего иностранного дипломатиче-
ского представительства нужно было назвать приемлемую
причину, без которой данный агент вызывал подозрение B
шпионаже у иностранного представительства. Например:
«Совещание B экономическом отделе германского посоль-
ства», «Поездка по заданию имперского Министерства
экономики по делам «Сименс» с целью совещания с ее
представителем B Берне». В таких случаях агенту выдавал-
ся паспорт коричневого цвета. В паспорт могла вноситься
настоящая или вымышленная фамилия. Получение пас-
порта с отметкой обеспечивал абвер lll, отделение «С4»
при соответствующем полицейском органе B Берлине.
Отметки делало и Министерство иностранных дел. Затем
паспорт предъявлялся служащим OKB или через Мини-
стерство иностранных дел иностранному дипломатическо-
му представительству (Для получения визы).
Абвер lll во время войны снабжал такими служебны-
ми паспортами не только агентов всех трех отделов абве-
ра — I, ll и Ш, — но и лиц, выезжавших по заданию
вермахта, если OKB или какой-либо вид вооруженных
сил обращались к абверу Ill с соответствующей просьбой.
4. Агенты-иностранцы могли по каким-либо причи-
нам не воспользоваться своим паспортом для выезда (ска-
жем, потому, что истек срок годности или агент не хотел,
чтобы B его паспорт вносились отметки и визы). В таких
случаях (например для граждан южноамериканских госу-
405

дарств, направляемых через Швейцарию B Испанию или
Португалию) абвер I изготовлял фальшивые паспорта.
5. Каждому агенту, переправлявшемуся через «зеле-
ную границу», B зависимости от характера задания выда-
вались настоящие паспорта или «малые пограничные удо-
стоверения», годные для «малого пограничного
передвижения». В таких случаях виза была поддельной,
так же как и отметки о выезде или въезде. Изготовлением
поддельных паспортов и других документов занималось
4-е управление РСХА.
В зависимости от характера задания, избранной мас-
кировки и страны, в которой агент должен был выпол-
нять задание, он получал также необходимые денежные
средства с учетом соответствующих валютных положе-
ний. Если агент нуждался в более крупных суммах, ему
выдавалось специальное разрешение на вывоз валюты,
которое оставалось у германских таможенников на грани-
це. Большая сумма денег могла вызвать подозрение у
иностранной таможни, поэтому агенту приходилось либо
провозить деньги нелегально, либо получать их B так
называемом «пункте U» B нейтральной или вражеской
стране. Такие пункты были созданы абвером l еще в
мирное время и во взаимодействии со специальной груп-
пой центрального отдела обеспечивались деньгами.
Если агент должен был передавать радиодонесения, в
его снаряжение входила агентурная рация. При офици—
альном перех0де границы брать ее с собой было почти
всегда невозможно. Поэтому он должен был получить
рацию уже за границей также в «пункте U». B необходи-
мых случаях агенты получали химикалии для изготовле-
ния чернил. Их надо было хорошо замаскировать (напри-
мер под таблетки аспирина). Если агент должен был
делать фотоснимки, в его снаряжение включался фотоап-
парат величиной с зажигалку. В зависимости от ситуации
агент должен был либо провозить его нелегально, либо
получать за границей B «пункте U». Оснащением прожи-
вавших за границей агентов занимались офицер абвера
или главные доверенные лица, а таюке «пункты U».
Подготовленные в Германии агенты могли попадать
B CTpaHy, где им надлежало выполнять задания различны-
ми способами.
1. Официальный переход государственной границы
406

через главный контрольно-пропускной пункт или другие
пункты по железной дороге, на автомашине или пешком.
2. Полет на германском или иностранном пассажир-
ском самолете.
Для обоих указанных способов требовались безуп-
речные документы.
3. Незаметный переход так называемой «зеленой
границы», т. с. государственной границы вне официаль-
ных контрольно-пропускных пунктов. Этот способ часто
применялся как B мирное время, так и во время войны
на границах с нейтральными странами, например на
востоке - Ha германо-чехословацкой, германо-польской,
германо-литовской границах, а также и на западе — на
германо-французской, германо-бельгийской и германо-
голландской границах.
Этот метод специально использовался в мирное вре-
мя, например при работе B приграничной полосе иност-
ранных государств или же когда агент, несмотря на нали-
чие требуемых документов, в результате слишком частого
перехода границы через официальные контрольно-про-
пускные пункты мог привлечь к себе внимание иностран-
ных пограничных служащих. Применялся он и в тех
случаях, когда необходимые документы не могли быть
быстро изготовлены; если надо было переправить через
границу аппаратуру, о которой ни B коем случае не дол-
жно было быть известно пограничной охране (например
агентурная рация).
Во время войны дополнительно:
4. На военных фронтах — проникновение агентов на
территорию противника через передовую линию B наибо-
лее подходящих местах территории своей страны. Выбор
места производился офицером разведки штаба армии B
тесном взаимодействии офицером передовой части.
5. Заброска радиоагентов и диверсантов с самолетов
B тыловой полосе противника. Для этого B распоряжении
абвера l имелась эскадрилья «Гартенфельд»'7.
6. При отступлении германских войск оставлялись
агенты, которые должны были выполнять задания B тылу
советских войск.
7. Высадка агентов с подводных ЛОДОК или парусных
судов (применялась абвером l B отношении Великобрита-
нии, США и на западноафриканском побережье).
407

Абвер поддерживал связь с агентами за границей при
помощи следующих технических средств:
1. Посылка писем почтой. Отправленное из—за грани—
цы письмо направлялось по условному адресу в Герма—
нии или нейтральных странах.
В качестве условных адресов выбирались:
а) действительные адреса частных лиц, т. е. письмо
шло к доверенному лицу за границей или в Германии;
6) ложные адреса частных лиц, т. е. письмо имело
вымышленные адрес и местное почтовое отделение вы-
мышленного адресата. Обычно в адресе указывался дом,
в котором находилось учреждение или жили многие квар-
тиросъемщики. Это письмо сразу же передавалось госу-
дарственной почтой местному отделению абвера;
B) абонементный почтовый ящик.
Письмо, посланное агентом по условному адресу в
нейтральной стране, доставлялось доверенным лицом,
проживавшим по этому условному адресу («пункт U»),
«Военной организации» (КО), которая затем через специ-
ального курьера пересылала письмо B Германию.
Содержание писем носило личный или деловой ха-
рактер. Секретный текст писался химическими чернила-
ми. Изготовленные во время войны отделом абвера в
«ИГ-Фарбен» чернила нового образца считались способ-
ными выдержать любую проверку почты. Маскировоч-
ный текст, например с растром, применялся редко. Если
речь шла о донесениях большего размера, то они маски-
ровались под книгу. Подобным образом поступали доне-
сения из Англии в Лиссабон к доверенному лицу абвера
l под псевдонимом С.Н.В., которым руководил майор
фон Кремер-Ауэнроде из КО Португалии.
2. Телеграмма как средство быстрой доставки крат-
ких сообщений. Текст обусловливался заранее и имел
определенное значение. Этот способ передачи применял-
ся редко.
3. Почтовая открытка с заранее обусловленным видом.
Например, снимок ратуши мог означать: «Я прибыл на
место». Во время войны этот вид посланий B Германию
применяться не мог, так как было запрещено пересылать
за границу в обоих направлениях открытки такого типа.
4. Самым лучшим и быстрым способом связи с аген-
том был радиообмен. Агентурные рации изготовлялись
408

лабораторией радиогруппы абвера I. При необходимости
использовались трофейные рации.
Так называемые передовые пункты связи радиогруп-
пы абвера I принимали радиопередачи агентов B твердо
обусловленные часы. Такие замаскированные пункты связи
имелись почти во всех военных округах. Радиолаборато-
рия абвера l и центральный пункт радиосвязи находились
в Штансдорфе, близ Берлина.
5. Радиоагентам-парашютистам периодически сбра-
сывали аппаратуру и продовольствие.
6. Микрофотография. Доверенные лица в любом слу-
чае могли провезти через границу (например под ногтем
пальца) довольно обширные сообщения».
ЖЕРТВЫ КОНТРРАЗВЕДКИ
Одной из главных задач абвера III B тесном взаимо-
действии c гестапо и Службой безопасности18 было выяв-
лять в захваченных гитлеровской Германией странах бор-
цов антифашистского Сопротивления и «обезвреживать»
их. На этом участке секретного фронта тоже шла ожесто-
ченная борьба между германскими агрессорами и их
жертвами — борьба не на жизнь, а на смерть, в которой
абвер Ill не останавливался ни перед чем. При помощи
изощренно продуманных акций контршпионажа он по-
стоянно стремился внедрить своих агентов во француз-
ское, бельгийское, голландское партизанское движение,
позже - B американскую секретную службу, заманивая их
разведчиков B смертельные ловушки.
Процитируем относящиеся к этому вопросу воспо—
минания фон Бентивеньи:
«По сообщению местного отделения абвера, англий-
ская разведывательная служба примерно B начале 1942
года сбросила на парашютах в Голландии радиоагентов,
снабженных рациями. Нескольких радиоагентов схвати-
ли, и их удалось перевербовать. Радиоигрой руководил
офицер абвера Ш подполковник Гизкес. У английских
шпионов было задание сообщать о передвижении [гер-
манских] войск. Характер передававшихся «двойниками»
сообщений был таков, что у английской разведслужбы не
возникло никакого сомнения в подлинности передач. В
409

течение последующих месяцев отделение абвера затребо-
вало от английской разведки новых радиоагентов. Они
прибывали, им сбрасывали продовольствие, диверсион-
ное снаряжение, оружие и боеприпасы. Агенты должны
были войти B контакт с голландским движением Сопро-
тивления. Инструкции об установлении связей с ним
давал «двойникам» гестаповский центр в Голландии. По
истечении некоторого времени удалось руководить одно-
временно десятью радиоиграми. Таким образом было
захвачено большое количество диверсионных материа-
лов, B том числе несколько тонн взрывчатки, несколько
тысяч единиц оружия (пистолетов, автоматов‘9 и много
боеприпасов)».
Такая серия радиоигр получила у отделения абвера B
Голландии кодовое наименование «Нордполь» («Север-
ный полюс»)». Руководил операцией, кроме подполков-
ника Германа Гизкеса20, штурмбаннфюрер Йозеф Шрай-
эдер2' (он же — д-р Мабузе). Минимум 47 из 54 заманенных
в ловушку британских агентов и нидерландских участни-
ков Сопротивления — они известны поименно — были
убиты нацистами”.
Несмотря на эти жертвы, движение Сопротивления в
странах Европы ширилось. Тысячи патриотов, не щадя
своей жизни, добывали для вооруженных сил антигитле-
ровской коалиции сведения о нацистских оккупантах и
вели важную разведывательную деятельность против СС
и вермахта. Абверу HI с его приказами о сохранении
тайны и планами контршпионажа неизбежно приходи-
лось терпеть поражения, так как его шпионская деятель-
ность не могла укрыться от глаз и ушей миллионов ан-
тифашистов тех стран, которым угрожал германский
фашизм. Война на «тайном фронте» была беспощадной.
Вернемся теперь к записям фон Бентивеньи. В них
говорится:
«ОТДелению абвера во Франции, тесно сотрудничав-
шему в сфере абвера l и III 0 КО Испании и Португалии,
удалось раскрыть в северной части страны крупную шпи-
онскую организацию. Представитель абвера B КО Порту—
галии капитан Крамер примерно в конце 1941 года пере—
вербовал агента по фамилии Герман, задействованного
английской разведывательной службой. Герман работал
на внедренного в посольство Великобритании B Лиссабо-
410

не офицера английской разведслужбы и, как ловкий, с
виду безупречный человек, пользовался его полным дове-
рием. Сам Крамер с течением времени установил с Гер-
маном весьма хорошие личные отношения. Герман был
родом из Вены, но покинул Австрию по неизвестным мне
причинам — из-за каких-то махинаций, а вероятно, и
шпионажа. Работу на Германию он обосновывал тем, что
надеялся вернуться в Вену, если будет доказано, что он
хорошо послужил Германии во время войны.
Герман проинформировал Крамера о персональном
составе посольства, его жизни и делах, о заданиях анг-
лийской разведывательной службы своим агентам во Фран-
ции. Какую именно роль сам Герман играл при офицере
английской разведки, мне неясно. Вероятно, он был глав-
ным доверенным лицом и руководил другими агентами,
может быть, даже во Франции. Возможно также, что он
должен был разведать деятельность находившихся в Пор-
тугалии и Испании отделений абвера и, как и прежде,
«сидел на двух стульях» (т. е. вел шпионаж одновременно
как для Англии, так и для гитлеровской Германии. — Ю.
М.). Однако верить B последнее Крамер не желал. Гер-
ман, как он сам утверждал, имел постоянный доступ B
кабинет своего английского начальника. Однажды, это
было B 1942 году, Герман явился к Крамеру и сообщил,
что видел в кабинете офицера английской разведслужбы
многочисленные донесения о германских военных соору-
жениях и войсках во Франции. Тогда Крамер дал Герману
задание попытаться любыми средствами установить, от-
куда эти сведения. Спустя некоторое время Герман смог
дать адрес в Париже, откуда велись радиопередачи. Отде-
ление абвера во Франции было поставлено об этом в
известность (абвером Ш). Крамер тоже связался с ним и
обсудил с представителем абвера III B Париже майором
Райле23 полученные сведения.
Отделению абвера во Франции удалось внедрить сво-
его доверенного человека в тот орган в Париже, из кото-
рого, по данным Германа, велись шпионские передачи.
Через некоторое время выяснилось, что это была дей-
ствительно шпионская организация, которая работала на
тайную голлистскую организацию. Агент абвера во Фран-
ции установил, что в центр ее, находившийся в Париже,
стекались многочисленные письменные донесения круп-
411

ной шпионской сети в Северной Франции. Отделение
абвера предоставило этой организации возможность дей-
ствовать и дальше до тех пор, пока его агент не узнал
адреса большинства работавших B Северной Франции
агентов, а также промежуточных инстанций и не сооб-
щил эти адреса B Париж. На это дал свое разрешение
командующий германскими войсками во Франции, кото-
рому подчинялось оТДеление абвера. В начале 1942 года
полиция безопасности арестовала 80-100 человек. У мно-
гих из них были найдены новые шпионские донесения,
кроки военных сооружений. Всех этих лиц потом переда-
ли СД B Германии на основании приказа Гитлера (зима
1942/43 г.) Главному управлению имперской безопасно-
сти, согласно которому все лица, схваченные во Франции
по подозрению B шпионаже (на другие страны, насколько
мне известно, приказ не распространялся), должны были
немедленно доставляться B Германию. Аналогичный при-
каз поступил командующему войсками во Франции от
юридического отдела вермахта и от штаба оперативного
руководства OKB».
ПЛАН «БАРБАРОССА» - СТРОЖАЙШАЯ ТАЙНА
Агрессия гитлеровской Германии против Советского
Союза готовилась B обстановке исключительной тайны.
Согласно положенной B основу действий ОКВ стратегии
блицкрига, сохранение тайны представляло весьма важ-
ную предпосылку военных успехов, которых предполага-
ли достигнуть благодаря внезапности действий на буду—
щих театрах войны, заранее всесторонне разведанных
шпионскими методами. Управление ОКВ «Заграница/
абвер» должно было прикрыть нацеленное на войну со-
средоточение всех видов вооруженных сил вермахта B еще
небывалом дотоле масштабе. Кроме того, концентрация
войск происходила вдоль советской границы, на террито-
риях партнеров фашистов по войне или же B ранее окку-
пированных гитлеровской Германией областях, где уже
разгоралась национально-освободительная борьба. Вот
почему ведомство Канариса B течение многих месяцев
чрезвычайно интенсивно занималось тем, что обеспечи-
412

вало плану «Барбаросса» строжайшую тайну как B целом,
так и B деталях.
Человеком, B руках которого сосредоточивались все
касавшиеся этого вопроса полномочия и нити, был фон
Бентивеньи, произведенный перед нападением на Совет-
ский Союз за свои «заслуги» B полковники Генерального
штаба.
Представители советского обвинения на Нюрнберг-
ском процессе Международного военного трибунала
предъявили следующее документальное доказательством:
«Показания
генерал-лейтенанта гитлеровской армии Франца фон
Бентивеньи - бывшего начальника абвера Ill германской
военной разведки и контрразведки
от 28 декабря 1945 г.
О подготовке Германией военного нападения на Со-
ветский Союз впервые я узнал B августе 1940 года от
руководителя германской разведки и контрразведки ад-
мирала Канариса. В неофициальной беседе, происходив-
шей B служебном кабинете Канариса, он сообщил мне,
что Гитлер приступил к проведению мероприятий для
осуществления похода на Восток, о котором он объявил
еще B 1938 голу в своем выступлении на берлинском
совещании гауляйтеров.
Далее Канарис сказал мне, что теперь эти замыслы
Гитлера начали принимать реальные формы. Видно это
хотя бы из того, что дивизии германской армии B боль-
шом количестве перебрасываются с запада к восточным
границам и, согласно специальному приказу Гитлера,
размещаются на исходных позициях предстоящего втор-
жения B Poccmo.
B конце нашей беседы Канарис предупредил меня о
чрезвычайной секретности его сообщения о планах под-
готовки нападения на Советский Союз.
Далее, примерно в октябре 1940 года Канарис, также
в одной из неофициальных бесед, рассказал мне, что
фельдмаршал Браухич и генерал Гальдер по приказу Гит-
лера разработали общий план подготовки войны против
Советского Союза.
0 том, что все мероприятия, касающиеся подготовки
нападения на СССР, будут носить условное наименова—
ние план «Барбаросса», Канарис тогда не говорил мне.
413

Это условное наименование стало мне известно несколь-
ко позже из других источников.
Из проходивших через мои руки служебных докумен-
тов было видно, как постепенно, B развитие плана, о
котором мне сообщил Канарис, производилась дальней-
шая переброска войск на восток и близ германо—совет-
ской границы создавались материальные базы с больши-
ми запасами продовольствия, горючего, боеприпасов и
другого военного имущества.
В связи с этим я еще B ноябре 1940 года получил от
Канариса указание активизировать контрразведыватель-
ную работу B местах сосредоточения германских войск на
германо-советской границе.
Согласно этому указанию, мною тогда же было дано
задание органам германской военной разведки и контр-
разведки «Абверштелле», «Кёнигсберг», «Краков», «Брес-
лау», «Вена», «Данциг» и «Познань» усилить контрразве—
дывательную работу.
Таким образом, с ноября 1940 года я, не будучи еще
официально извещен о предстоящей войне между Герма-
нией и Советским Союзом, фактически включился B под-
готовку к этой войне.
Официально о подготовке Германией войны против
Советского Союза я был поставлен B известность B конце
января или в начале февраля 1941 года на одном из
очередных совещаний у Канариса. В конце совещания
Канарис предложил остаться начальникам оТДелов и со-
общил нам, что, согласно сведениям, полученным им от
фельдмаршала Кейтеля, Гитлером ОТДаН приказ о подго-
товке германских вооруженных сил к войне с Советским
Союзом и назначен срок окончания этой подготовки —
начало мая 1941 г.
В связи с этим сообщением Канарис предложил на-
чать подготовку к нападению на Советский Союз и по
линии абвера, B соответствии с конкретными заданиями,
которые будут даны каждому из начальников оТДелов
персонально.
Одновременно Канарис предупредил об исключитель-
ной секретности сообщения.
На этом секретном совещании присутствовали: на-
чальник иностранного отдела и одновременно замести-
тель Канариса адмирал Брюкнер, начальник абвера 1
414

полковник (ныне генерал) Пикенброк, начальник абвера
11 полковник Лахузен, начальник центрального отдела и
одновременно начальник штаба Канариса полковник Остер
и я - Бентивеньи.
В мае 1941 года полковник Остер, придя ко мне в
кабинет, передал мне для сведения письменный приказ
оперативного отела Генштаба, предписывавший разра-
ботать мероприятия по усилению контроля за работой
телефонно-телеграфной связи с нейтральными странами
и междугородной внутри Германии.
На приказе имелся гриф: «Во исполнение плана «Бар-
баросса».
Передавая приказ, полковник Остер объяснил, что
план «Барбаросса» охватывает собой все мероприятия,
связанные с подготовкой Германией войны против Со-
ветского Союза.
Приказ был подписан заместителем начальника опе-
ративного штаба Верховного главнокомандования гене-
ралом Варлимонтом.
По своему служебному положению я не имел воз-
можности ознакомиться с самим планом «Барбаросса»,
однако, несмотря на это, содержание его мне было изве-
стно по отельным устным и письменным донесениям
служебного и внеслужебного характера. Донесений этих
было много, и восстановить их сейчас в памяти я не могу,
но мне было известно, что план «Барбаросса» предусмат-
ривал военную, экономическую и политическую подго-
товку Германии к войне против СССР.
Что касается руководимого мною абвера 111, то я в
марте 1941 года получил от Канариса следующие установ-
ки по подготовке к проведению плана «Барбаросса»:
а) подготовка всех звеньев абвера Ill K ведению ак-
тивной контрразведывательной работы против Советско-
го Союза, как-то: создание необходимых абвергрупп,
распределение их по боевым соединениям, намеченным
к действиям на Восточном фронте, парализация деятель-
ности советских разведывательных, а также и контрразве-
дывательных органов;
6) дезинформация через свою агентуру иноразведок в
части создания видимости улучшения отношений с Совет-
ским Союзом и подготовки удара по Великобритании;
в) контрразведывательные мероприятия по сохране-
415

нию в тайне ведущейся подготовки к войне с Советским
Союзом, обеспечению скрытности перебросок войск на
Восток.
В мае 1941 года подготовка и проведение всех указан-
ных мероприятий, касавшихся участия военной контр-
разведки B реализации плана «Барбаросса», были мною B
основном закончены, о чем я лично в присутствии Кана-
риса доложил фельдмаршалу Кейтелю. Проделанная мною
работа Кейтелем была одобрена.
Показания написаны мною собственноручно.
Бентивеньи».
КРАЖА дОКУМЕНТОВ
Характерными для детально запланированного и под-
готовленного нападения гитлеровской Германии на СССР
были также и те акции управления ОКВ «Заграница/абвер»,
которые касались быстрого и тотального охвата важных
фондов трофейных документов и картотек. При этом речь
шла B первую очередь не только о том, чтобы оперативно
захватить материалы руководящих политических органов
подвергшихся нападению государств, но и выявить поимен-
но тех лиц, которые, как потенциальные противники гит-
леровской Германии, подлежали немедленному аресту и
как правило уничтожению. Среди верхушечных ведомств
нацистской Германии, например Главного управления им-
перской безопасности и Министерства иностранных дел,
посылавших команды для широко задуманной кражи доку-
ментов, отдел абвера 111 играл особую роль, поскольку,
следуя за фашистскими штурмовыми войсками, мог пер-
вым проникать в заранее тщательно разведанные и внесен-
ные в списки центральные органы и архивы подвергшейся
нападению страны и первым наложить на них лапу.
Генерал-лейтенант фон Бентивеньи обрисовал не-
сколько таких акций:
«Временно сформированные отделениями абвера на
Востоке незадолго до начала Польской кампании коман-
ДЫ получили 31 августа 1939 года приказ произвести во
всех известных еще с мирного времени отцелениях
польской разведки вдоль германо-польской границы обыс—
416

ки с целью захвата их материалов. Отделению абвера B
Вене было приказано немедленно отправить на Варшаву
отрял майора Шмальшлегера, усиленный частями отделе-
ния абвера в Бреслау, чтобы обеспечить захват там раз-
ведывательного материала 2-го бюро (польского Гене-
рального штаба, которое занималось разведкой,
шпионажем и действиями секретной службы. — Ю.М.).
Конфискация материала в остальных филиалах польской
разведки проходила под руководством пограничных отде-
лений абвера и отделений в Кёнигсберге, Штеттине, Бер-
лине и Бреслау.
Если даже польским учреждениям частично и уда—
лось уничтожить или скрыть материал их разведыватель-
ных служб, то ошеления абвера все же смогли собрать
вполне достаточный материал. Команда майора Шмаль-
шлегера после занятия Варшавы установила, что польское
2-е бюро полностью эвакуировано. Однако спустя не-
сколько дней обширный материал польского Генерально-
го штаба (там был материал не только 2-го бюро) был
найден абверовцами в форте Легионов, около Варшавы,
погружен на грузовики или, упакованный B ящики, от-
правлен по железной дороге B Берлин, где был передан
«отделу использования материалов Востока».
«Опыт Польской кампании, — писал далее Бентиве-
ньи, - научил, что абверкоманды должны быть подчине-
ны АОК» (командованиям армий. — Ю.М.).
В ходе кампании на Западе, соответственно этому,
абверкоманды были подчинены 1с/АО (офицеры абвера. —
Ю.М.) армий. При ошеле ОКХ «Иностранные армии—
Запад» находился представитель абвера Ill подполковник
фон Розенберг. Абверкоманды произвели обыск в извест-
ных по линии абвера Ш французских и бельгийских
разведслужбах и доставили обнаруженный материал в
Мюнстер, B «отдел по обработке материалов Запада»,
подчиненный мюнстерскому ошелению абвера. «Улов»
был незначительным по ценности, так как разведслужбы
Парижа и Брюсселя заранее уничтожили или вывезли
свой секретный материал. Абвер заполучил в 1941 году
картотеку французского Министерства внутренних дел,
занимавшую целый этаж, тактические материалы с ко-
мандных пунктов противника и др. Эти материалы оста-
лись у 1с/АО. Абверкоманды конфисковали (при нападе-
417

нии на Югославию. — Ю. М.) в Белграде многочисленные
документы 2-го бюро югославского Генерального штаба.
Документы были переданы B Вену B «отпел использова-
ния материалов Юго-Востока».
В компетенцию 1с/АО абвером 111 был передан po-
зыск лиц, обвиняемых B шпионаже против Германии.
Часть из них удалось разыскать и арестовать. Они были
переданы B руки полиции безопасности. [...]
В течение 1941 года абверкоманды занимались как
захватом советских архивных документов, так и обеспече-
нием сохранности письменных материалов на бывших
русских командных пунктах. Последние представляли
большой интерес для 1с/АО с командно-тактической точ-
ки зрения. Однако пригодных и интересных для секрет-
ной службы материалов при большом его объеме было
сравнительно мало».
ОХОТНИКИ НА ПАРТИЗАН
За пять месяцев до нападения на Советский Союз
Канарис приказал создать штабы «Валли 1», «Валли 11» и
«Валли Ill». За этими кодовыми наименованиями скры-
вались специальные разведывательные органы абвера 1,
11 и Ill. Шпионско-диверсионные и подрывные задания
ДЛЯ выполнения на германо-советском фронте они полу-
чали как от управления ОКВ «Заграница/ абвер», так и от
шпионско-подрывного отлела ОКХ «Иностранные армии—
Восток». Штабам «Валли» были подчинены так называе-
мые команды и отряды фронтовой разведки. Штаб «Вал-
ли 1» был сформирован в польском городе Сулеювеке, а
затем передислоцирован в Винницу, на Украине. Наступ-
ление Красной Армии заставило гитлеровцев перебазиро-
вать штаб осенью 1943 года сначала B Нойхоф, в Землан-
дии, потом в Восточную Пруссию, в район Штраусберга
(1944 г.) и, наконец, B Баварские Альпы (1945 г.).
Канарис и тогдашний полковник фон Бентивеньи
назначили начальником штаба «Валли 111» воинствующе-
го антикоммуниста подполковника Шмальшлегера. O нем
фон Бентивеньи дал следующие показания:
«Подполковник Шмальшлегер, Гейнц, - офицер Пер-
418

вой мировой войны, первоначальный род войск — ка-
валерия; владелец матрасной фабрики (во время войны
переведена на производство санитарных носилок). В аб-
вере с 1935 или 1937 года, как офицер запаса поступил в
отделение абвера в Вене референтом 111. Во время войны
с июня 1941 года — начальник «Валли 111», в этой долж-
ности руководил действиями абверкоманд 111 на Восточ-
ном фронте; проверенный опытный офицер...»25
Шмальшлегер — кровавый предводитель сыщиков и
охотников на партизан. При участии его штаба «Валли
111» были организованы бесчисленные преступления про-
тив человечности и убиты тысячи советских и польских
патриотов и партизан».
В записях генерал-лейтенанта фон Бентивеньи есть
несколько страниц о конкретной антисоветской деятель-
ности штаба «Валли 111»:
«Перед штабом «Валли 111» с начала похода на Восток
стояла задача лишь общей обработки трофейных пись-
менных материалов. Со временем в задачу штаба «Валли
111», который следует рассматривать как передовой пункт
абвера 111 (группа 111), входило:
а) заботиться о распространении опыта абверкоманд,
приобретенного в полосе действий армий, давать соот-
ветствующие указания;
б) обеспечивать спецподготовку командиров абвер-
команд, их вспомогательных органов и пополнение».
Подробно осветив структуру штаба «Валли 111» на
конец 1942 года, фон Бентивеньи продолжал:
«Общий результат обработки материалов был виден
на картах, периодически изготовляемых чертежной груп-
пой. Карты давали наилучшее представление о работе
абверкоманд. Они ясно показывали предположительный
центр тяжести советской контрразведывательной деятель-
ности. Важно было нанести на карту не место захвата
[советского] разведчика, а объект его разведки. Разумеет-
ся, карта давала лишь некоторое представление о дей-
ствительных устремлениях советской контрразведки, ибо,
по всей вероятности, выявлена была лишь довольно ма-
лая часть советских разведчиков26‚ и, кроме того, отряды
абвера работали неодинаково. На основании нанесенных
на карту центров [советской] контрразведывательной де-
ятельности, а также используя другие материалы, кото-
419

рыми располагал отлел «Иностранные армии—Восток»,
можно было делать выводы о наступательных намерениях
советских войск. Начальник штаба «Валли Ш» в 1943
году неоднократно докладывал мне, что, по сообщениям
возглавлявшегося генералом Геленом отдела «Иностран-
ные армии—Восток», который он время от времени посе-
щал, результаты обработки, проделанной «Валли Ill»,
постоянно совпадали с остальными разведывательными
данными. Поэтому обработка материалов группой Ill
вносила особенно ценный вклад в оценку противника
отделом «Иностранные армии—Восток».
Кроме абверкоманд, во время Восточного похода про-
тив Советского Союза по линии группы lll работали
главным образом отделения абвера в Софии, Румынии,
КО на Ближнем Востоке и в Финляндии. Работа в Фин-
ляндии велась в контакте с финской разведслужбой и
действовавшими на финляндской территории отрядами
абвера Ш».
Поистине, складывается впечатление, будто абвер Ш
занимался только кабинетной и картографической дея-
тельностью. Однако фразы Бентивеньи могут ввести в
заблуждение лишь поверхностного читателя. Ведь исто-
рические факты показывают нечто иное: каждый флажок,
воткнутый в карту в штаб-квартире «Валли Ш», был
результатом коварства, изощренности или неслыханных
пыток. Порой один росчерк пера в «Валли Ш» означал
беспощадное истребление целого партизанского отрЯДа.
В «Валли Ш» прилежно наносились на карту те безымян-
ные советские, польские и немецкие герои-антифаши-
сты, которые, попав в руки абверовских офицеров вер-
махта «по подозрению в шпионаже», были расстреляны,
повешены или живыми закопаны в землю. Среди них
многие из 80 тысяч убитых польских борцов Сопротивле-
ния и 1409 тыс. убитых в Белоруссии партизан и граждан-
ских лиц.

КОГДА «ЗВЕЗДА» АБВЕРА ЗАКАТИЛАСЬ
После того как гитлеровская Германия вторглась в
Польшу и придвинула сферу своего империалистиче-
ского господства непосредственно к границам СССР,
подрывная атака против его народов ужесточилась. Уп-
равление ОКВ «Заграница/абвер» усилило сговор с кон-
трреволюционными националистами и предателями
Родины. Абвер реактивизировал также агентурную сеть
буржуазной Польши в Западной Украине и Западной
Белоруссии'. Результаты скоро сказались: с октября
1939 года по декабрь 1940 года советские пограничные
войска задержали в западных военных округах пример—
но 5 тысяч агентов, находившихся на германской служ-
бе, и обезвредили много террористических пригранич-
ных банд.
Воздушный шпионаж гитлеровской Германии с на-
чалом Второй мировой войны концентрировался на
западных областях СССР. Самолеты-шпионы Геринга
и Канариса с октября 1939 года до июня 1941 года,
вопреки международному праву, свыше 500 раз нару-
шали воздушное пространство СССР2. Из признаний
агентов абвера следует: их задания состояли в том,
чтобы разведать оборонительные сооружения, места
дислокации войск, базы военно-морского флота и аэро-
дромы в советских приграничных округах и подгото-
вить диверсионные акты. 0 тогдашней ситуации на
западных границах СССР в шеститомной «Истории
Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—
1945» говорится: «Еще задолго до нападения Германии
советским пограничникам пришлось вступить в насто-
ящую войну с гитлеровской агентурой»3.
421

ПРОБА СИЛ ИЗ ЗАСАДЫ
В сентябре 1940 года Верховное главнокомандование
вермахта с Целью нападения на СССР начало увеличи-
вать свои военные силы на германо-советской границе.
Круг генералов, посвященных тогда в план «Барбаросса»,
был до предела сужен. Но среди избранных, т. е.‚ с
гитлеровской точки зрения, вполне надежных лиц, нахо-
дился весь штаб управления OKB «Заграница/абвер». Из
признаний генералов Пикенброка и Бентивеньи, тогдаш-
них начальников абвера 1 и абвера Ш, видно, что аппарат
Канариса уже с августа 1940 года был вполне определен-
но нацелен на подготовку к нападению на Советский
Союз. Абвер наращивал свои шпионские и дезинформа—
ционные акции против него. Он делал это при полной
поддержке и неограниченной помощи всей государствен-
но-монополистической системы гитлеровской Германии.
O том, как действовал абвер в эти годы, в «специаль—
ной» литературе, изданной на Западе, в частности в ФРГ,
говорится, например, следующее: «Первую фазу можно
назвать фазой блицкригов. Военное руководство смогло
использовать отличные результаты проведенной абвером
разведки вражеских государств... Тогда донесения и до-
клады абвера еще имели значение и оперативно учитыва—
лись высшим военным командованием, тогда Гитлер еще
испытывал определенную симпатию к адмиралу, излагав-
шему ему свои суждения тихим голосом, зачастую заго-
ворщическим тоном. К тому же в области секретной
разведывательной службы фюрер был полным дилетан-
том, а СД еще не имела возможности сообшать весомые
и обоснованные данные. Время до I941 года, т. е. при-
мерно до захвата Крита, было тем единственным перио-
дом войны, когда управление «Заграница/абвер» могло
планомерно и относительно без помех по собственному
усмотрению использовать свой аппарат»4.
Иными словами, Канарис и его подручные чувство-
вали себя тогда на вершине власти: в результате успехов
блицкрига на Западе они считали свою «тотальную» кон-
цепцию подрывной деятельности непревзойденной и при-
менимой повсюду. Уже с того времени задействованный
422

примерно на 80 процентов против Советского Союза
кадровый, финансовый и материально-технический по-
тенциал абвера использовался в максимальной степени.
Эта подрывная активность не осталась незамеченной
органами советской контрразведки. Уже в 1940 году они
зарегистрировали на оккупированной гитлеровской Гер-
манией территории Польши вблизи границы с СССР 95
разведывательных и переправочных пунктов5. В том же
году советские органы государственной безопасности аре-
стовали в районе Львова направленных управлением OKB
«Заграница/абвер» главарей террористической группы
ОУН. С января 1940 года до конца марта 1941 года было
раскрыто 66 резидентур германской разведки, разоблаче-
но 1596 германских агентов, из них 1338 — в западных
областях Украины и Белоруссии, а также в Прибалтикеб.
Радиус действий военного атташе германского посоль-
ства в Москве, пойманного с поличным при выполнении
шпионских операций, был значительно уменьшен7
Мужество и стойкость советских пограничных войск,
защищавших территорию СССР от проникновения гит-
леровской агентуры, доказывает не в последнюю очередь
тот факт, что в феврале 1941 года за проявленные доб-
лесть и героизм в борьбе с вражескими лазутчиками были
награждены орденами и медалями 384 пограничникаЗ.
Нет никакого сомнения в том, что управление OKB
«Заграница/абвер» прочно занимало в планировании и
подготовке нападения на Советский Союз руководящее
место. При этом надо не упускать из виду некоторые
главные даты, чтобы иметь возможность хронологически
сопоставить с синхронно осуществлявшимися шпионскими
операциями".
31 июля 1940 года — решение верхушки германской
военщины осуществить блицкриг против СССР;
1 августа 1940 года — решение главного командова-
ния сухопутных войск (ОКХ) о первом варианте плана
войны против СССР;
6—12 декабря 1940 года — разработка ОКХ директивы
N9 21 — плана «Барбаросса»;
18 декабря 1940 года - директива N9 21 — план
«Барбаросса» о нападении на СССР — утверждена Гитле—
ром.
Из мемуаров высокопоставленного собеседника ад-
423

мирала Канариса, одного из начальников гиммлеровской
секретной службы — Вальтера Шелленберга стало извест-
но, что результаты шпионской деятельности гитлеров-
ской Германии были весьма поверхностны, имели много
пробелов, да к тому же являлись противоречивыми. «Во
время совместных верховых прогулок по утрам, - писал
об этом времени Шелленберг, — мы с Канарисом неволь-
но вновь и вновь заговаривали о предстоящей войне с
Россией... Обмениваясь информацией, спорили прежде
всего насчет производственной и транспортной мощи
России. На основании соответствующих материалов я
считал, что количество производимых русской тяжелой
промышленностью танков гораздо больше предполагае—
мого Канарисом; русские выступят и с поразительными
конструкторскими новинками. [...] Канарис же, ссылаясь
на то, что располагает на сей счет верными данными,
утверждал, будто индустриальный центр вокруг Москвы
связан с богатыми сырьевыми месторождениями на Ура-
ле всего лишь одной линией железной дороги. На осно-
вании агентурных донесений я придерживался противо-
положного мнения»'°.
Так два начальника секретных служб гитлеровской
Германии, восседая на конях, координировали свои сек-
ретные «познания», вершиной которых явился поистине
продиктованный манией величия план разгромить Совет—
ский Союз силами гитлеровского вермахта, СС и сател-
литов всего за восемь недель!
Однако не следует думать, будто такие сомнительные
данные были добыты только использованием поредевших
групп второсортных шпионов. В управление OKB «Загра-
ница/абвер» стекались, особенно в те месяцы, все каналы
«научной» стратегической разведки гитлеровской Герма-
нии и ее сателлитов.
Фашистская разведка, как отмечают советские иссле-
дователи, пыталась использовать в своих интересах и
легальные каналы: внешнеторговые, экономические и
внешнеполитические учреждения. Целью было собрать
сведения об экономическом потенциале Советского Со-
юза, в частности о его военной промышленности (мощ-
ность, районирование, «узкие места»), об индустриализа-
ции в целом и отдельных ее крупных центрах, о
нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промыш-
424

ленности, энергетических системах СССР и путях сооб-
щения, источниках промышленного сырья, а также дру-
гие важные в военно-экономическом отношении данные.
Для координации акций самых различных ведомств по
экономическому шпионажу был создан штаб специаль-
ного назначения «Россия». «Институт геополитики», на-
считывавший более тысячи научных сотрудников (исто-
риков, экономистов, статистиков и др.), тщательно
анализировал поступавшие материалы и вместе с управ-
лением экономики и вооружения штаба Верховного глав-
нокомандования вермахта и военной разведкой готовил
различные обзоры и справочники (например о европей-
ской части России и Прибалтике, географический и эт-
нографический материал о Белоруссии, исследования о
промышленности и железнодорожном транспорте CCCP)l '.
Но, как доказано жизнью, ни опытные супершпио-
ны, ни высокооплачиваемые «советологи» и предсказате-
ли из германских «остфоршеров» оказались не в состоя-
нии хотя бы приблизительно верно предугадать (не говоря
уж о том, чтобы разведать!) всестороннюю оборонитель-
ную силу Советского Союза.
Кольцо абсолютного молчания, которое, согласно
приказу, должен был создать абвер Ш вокруг мер по
осуществлению плана «Барбаросса», тоже оказалось ил-
люзорным. В начале сентября 1940 года начальником
штаба Верховного главнокомандования вермахта были
даны следующие указания”:
«Верховное главнокомандование Ставка фюрера
Штаб оперативного руководства 6. 9. 1940
ОТДел обороны страны N9 33264/40 7 3K3.
Экз. N9 4
Совершенно секретно
Только для командования
Содержание: материалы для разведывательной службы.
Согласно документу Ш отдела управления военной
разведки за N9 398/40 OT 26.8. 1940 оперативному отделу
генерального штаба сухопутных войск N9 150231/40 OT
2.9. 1940.
Управлению военной разведки и контрразведки.
В ближайшие недели концентрация войск на Востоке
425

значительно увеличится. К концу октября необходимо
добиться положения, указанного на прилагаемой карте.
Перегруппировки у [границ] России ни в коем случае
не должны создавать впечатления, что мы подготавлива-
ем наступление на Восток. В то же время Россия должна
понять, что B генерал-губернаторстве, в восточных про-
винциях и в протекторате находятся сильные и боеспо-
собные немецкие войска, и сделать из этого вывод, что
мы готовы B любой момент и достаточно мощными сила-
ми защитить наши интересы на Балканах против русско-
го вмешательства.
В работе собственной разведки, как и в возмож-
ных ответах на запросы русских, следует руководство-
ваться следующими основными принципиальными по-
ложениями:
1. Маскировать общую численность немецких войск
на Востоке по возможности распространением слухов и
известий о якобы интенсивной замене войсковых соеди-
нений, происходящей в этом районе. Передвижения войск
обосновывать их переводом в учебные лагеря, перефор-
мированием и т. п.
2. Создавать впечатление, что основное направление
в наших перемещениях сдвинуто B южные районы гене-
рал-губернаторства, B протекторат и Австрию и что кон-
центрация войск на Севере сравнительно невелика.
3. Преувеличивать состояние и уровень вооружения
соединений, особенно танковых дивизий.
4. Распространять соответствующим образом подо-
бранные сведения для создания впечатления, что после
окончания Западного похода противовоздушная оборона
на Востоке серьезно усилилась и что зенитная оборона
всех важных объектов укрепляется за счет трофейной
французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных
дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития
вновь завоеванных восточных областей, ссылаясь при
этом на то, что они ведутся нормальными темпами и
служат главным образом экономическим целям.
В какой мере отдельные подлинные данные, напри-
мер о нумерации полков, численности гарнизонов и т. п.,
могут быть переданы абверу для использования их в
426

контрразведывательных целях, решает главное командо-
вание сухопутных войск.
За начальника штаба
Верховного главнокомандования Hod/lb».
С осени 1940 года до июня 1941 года органы государ—
ственной безопасности СССР уже располагали получен-
ными из различных источников весьма точными данны-
ми о сосредоточении на границе с СССР армии
численностью в 4 миллиона человек, о состоянии фаши-
стских планов нападения. Основательное изучение архив-
ных документов «показывает осведомленность советской
разведки о намерениях фашистской Германии»'3.
СНОВА В АВАНГАРДЕ АГРЕССИИ
Первые шесть месяцев тяжелого по своим послед-
ствиям 1941 года проходили под знаком непрерывных
действий абвера, готовившего нападение на СССР. «С
приближением войны активность гитлеровской разведки
усиливалась, говорится в «Истории Великой Отечествен-
ной войны Советского Союза 1941—1945», менялся ха-
рактер задач и состав вражеской агентуры. Начиная с
января 1941 года засылались преимущественно высоко-
квалифицированные агенты, снабженные портативными
радиостанциями. Количество вражеской агентуры, задер-
жанной или уничтоженной пограничными войсками, в
первом квартале 1941 года увеличилось в 15—20 раз по
сравнению с первым кварталом 1940 года, а во втором
квартале 1941 года — в 25—30 раз по сравнению со вторым
кварталом 1940 года... С января 1941 года и до начала
войны имело место 152 нарушения границы немецко-
фашистскими самолетами»'4.
Теперь шпионам давались задания производить раз-
ведку оТДельных объектов, имевших специфическое и
весьма важное значение для оперативных планов.
Заместитель начальника отдела абвер 11 полковник
Генерального штаба Штольце, по его показаниям, полу-
чил первый приказ о развертывании антисоветской ди-
427

версионно-ПОДрывной деятельности только B марте —
апреле 1941 года. На самом же деле уже B апреле 1941
года вблизи Августова в Белоруссии была захвачена при
переходе границы диверсионная группа из 16 человек,
которая, B нарушение международного права, была одета
B форму саперных войск Красной Армии; 11 из них
убиты, 5 взяты B плен.
Диверсионные действия активизировались особенно
B последнюю неделю перед нападением на СССР. «С 15
июня 1941 года германское командование приступило к
переброске на территорию СССР большого количества
банд, диверсионно-разведывательных групп и диверсан-
тов-одиночек, которые имели задание с началом военных
действий разрушать линии телеграфно-телефонной свя-
зи, взрывать мосты и железнодорожное полотно на ос—
новных коммуникациях советских войск, уничтожать
воинские склады и другие важные объекты, захватывать
B тылу Красной Армии железнодорожные и шоссейные
мосты и удерживать их до подхода передовых частей
германской армии.
В самый последний момент перед нападением Герма-
нии, B ночь с 21 на 22 июня 1941 года, гитлеровская
разведка на ряде операционных направлений переброси-
ла через границу наземным и воздушным путем значи-
тельное количество мелких диверсионных групп, участ-
ники которых были переодеты B гражданское платье и в
форму военнослужащих Красной Армии»'5.
В первой половине июня 1941 года B обстановке
строжайшей секретности подчиненные B оперативном от-
ношении управлению военной разведки и контрразведки
OKB («Заграница/абвер») офицеры 1с штабов групп ар-
мий и армий вступили B сговор с созданными специально
для нападения на Советский Союз командами убийц из
эсэсовской СД. Один из элементов лживой тактики «хро-
никеров абвера» состоит B том, что ими просто-напросто
замалчивается совместная подготовка абвером и СД во-
енных преступлений и преступлений против человече-
ства. Во главе с группенфюрером СС Райнхардом Гейд-
рихом СД заранее создала специальные оперативные
«айнзацгруппы» и «айнзацкоманды» B целях массового
убийства партийных и советских работников, уничтоже-
ния евреев, интеллигенции, всех советских патриотов,
428

которые мужественно вставали на борьбу против фаши-
стских захватчиков. Было решено, что эти группы и ко-
манды должны постоянно действовать заодно с соответ-
ствующими штабами и органами абвера.
Осужденный позднее B Нюрнберге военный преступ-
ник Вальтер Шелленберг так обрисовал это зловещее
сотрУдничество: «Я посоветовал ему (Канарису. — Ю.М.)
все же переговорить с Гейдрихом. Моя инициатива при-
вела K беседе между ними, результатом которой явилось
совместное совещание при участии 1с/АО (начальников
разведотцелов штабов армий. - Пер.) и как можно боль-
шего числа офицеров 1с групп армий 11 армий наряду с
командирами участвующих частей полиции и СД («айн-
зацгрупп» и «айнзацкоманд»). Насколько я помню, сове-
щание это состоялось в первой половине июня; наряду со
специальными докладами на нем в общих чертах осве-
щался весь оперативный план кампании... Канарис и
Г ейдрих решали специальные вопросы в тесном контакте
с командами полиции безопасности и СД и так называ-
емыми абверовскими отрядами военной секретной служ-
бы»'6. Таким образом, Канарис, будучи в курсе заплани-
рованных преступлений, по собственной инициативе
помогал создавать предпосылки для централизованной
деятельности всех фашистских секретных служб.
Процесс этот завершился в предпоследнем году Вто-
рой мировой войны и привел K слиянию в кадровом и
организационном отношениях их центральных руководя-
щих органов, т. е. управления ОКВ «Заграница/абвер» с
Главным управлением имперской безопасности, которо-
му подчинялась СД. Общее для них фанатическое стрем-
ление K разгрому СССР уже не позднее 1941 года в
значительной мере отодвинуло на задний план мелкое
соперничество и престижные амбиции.
Основательно подготовленные и детально проинст—
руктированные офицеры абвера были готовы ринуться на
Советский Союз. Подполковник Оскар Райле вспомина-
ет: «В первые недели июня 1941 года управление «Загра-
ница/абвер» направило сформированные команды фрон-
товой разведки в три группы армий — «Север», «Центр»
и «Юг», между тем как отряды в дисциплинарном и
оперативном отношениях были подчинены штабам ар-
мий. В течение дня 21 июня 1941 года штабы армий
429

выдвинули команды фронтовой разведки вперед, в бое-
вые порядки танковых дивизий и разведбатальонов. 22
июня, между 1 и 2 часами ночи, управление OKB «За-
граница/абвер» получило от команд фронтовой разведки
донесение о том, что они заняли исходные позиции. В 3
часа утра пожар войны против Советского Союза был
зажжен... По всему Восточному фронту команды фронто-
вой разведки двинулись вперед вместе с танками, аван-
гардами полевых войск и штурмовыми саперными частя-
ми... Поначалу германские дивизии, несмотря на
ожесточенное сопротивление советских войск, продвига-
лись вперед, а вместе с ними - и фронтовые разведыва-
тельные команды»'7.
Созданный в начале 1941 года под кодовым названи-
ем «Валли», центральный штаб шпионажа и диверсий
против Советского Союза ожидал новых донесений, тро-
фейных документов и сообщений об успехах диверсантов
и убийц.
АБВЕР НА ПУТИ К БАНКРОТСТВУ
Временным военным успехам гитлеровского вермах-
та, а тем самым и управления OKB «Заграница/абвер»,
было суждено кончиться еще в I941 году. Быстро выяви-
лось, сколь роковой была слепая вера гитлеровской кли-
ки, особенно аппарата Канариса, в продиктованные их
ненавистью к СССР ложные прогнозы. Не прошло и
восьми недель после нападения на Советский Союз, как
начальник генерального штаба сухопутных войск гене-
рал-полковник Гальдер уже записывал в военном днев-
нике: «В начале войны мы рассчитывали на сопротивле-
ние примерно 200 дивизий противника. Теперь мы
насчитываем их уже 360»'8. Гитлер в беседе с одним из
дипломатов причитал: «Когда мы вступали в Россию, я
ожилал‚ скажем, 4 тысячи русских танков, а встретил 12
тысяч»'9. И уже к началу четвертого квартала 1941 года
Гитлер как Верховный главнокомандующий вермахта вы-
нужден был признать, «что он, возможно, вовсе не начал
бы вторжения, если бы ему было заранее известно все то,
с чем немцам пришлось столкнуться в России»2°.
430

Однако при историческом анализе было бы ошибоч-
но относить осуществлявшийся германским фашизмом
кровавый «Дранг нах Остен» только за счет весьма непра-
вильной информации руководящей верхушки гитлеров-
ской Германии 0 Советском Союзе. Решающим фактом
остается то, что при оценке реального соотношения сил,
на которую представители германского империализма в
принципе никогда не были способны, они в данном
случае допустили самые тяжкие ошибки и просчеты. Гер—
манская военная разведка недооценила неодолимую силу
и героизм советского народа, растущую боевую мощь
Красной Армии. «Немецкая разведка не располагала све-
дениями о производственных мощностях военной про-
мышленности Советского Союза, не имела информации
о новых видах военной техники (танков, самолетов, ар-
тиллерии и стрелкового оружия), не располагала секрет-
ными топографическими картами СССР... Единственно,
чего смогла добиться немецко-фашистская разведка, —
это собрать довольно полную информацию о советских
войсках, расположенных в Прибалтике, Западной Бело-
руссии и Западной Украине, то есть на глубине первых
наступательных операций»2'.
Таким образом, гитлеровские генералы секретной
службы не имели реального представления о состоянии
Советской страны и ее вооруженных сил и не смогли дать
своему Верховному командованию обширные достовер-
ные данные. Это, в свою очередь, вынуждало их усиленно
использовать против СССР агентов и диверсантов всех
категорий, что и привело к той фазе деятельности абвера,
которую шпионский писака Буххайт именует «наступа-
тельной импровизацией»; по его словам, она длилась с
середины 1941 года до поражения гитлеровского вермахта
на Волге на рубеже 1942-1943 11‘.»22
B чем же состояла эта «наступательная импровиза-
ция»? Принципиально прежде всего в том, что массовым
использованием шпионов и наделенных особыми полно-
мочиями следователей для допросов военнопленных, а
также еще более тесным взаимодействием с гиммлеров-
ской СД абвер пытался заткнуть бреши в шпионской
деятельности. Поэтому управление ОКВ «Заграница/аб-
вер» почти не могло проводить на других фронтах шпи-
онские операции крупного размаха, или же они срыва-
431

лись. Чем яснее становилось, что фашистская Германия
уступает в военном отношении Советскому Союзу и со-
здававшейся антигитлеровской коалиции в целом, тем
больше абверовское ведомство делало ставку на эффект
широко задуманных подрывных и диверсионных дей-
ствий, на разлагаюшую деятельность формируемых «пя-
тых колонн». Но хотя фашистская система секретных
служб ввела в действие в 1942 году вдвое больше агентов,
нежели в 1941 году (около 10 тысяч!)‚ «в 1942 году немец-
кая разведка в отличие от 1941 года была уже не в
состоянии снабжать фашистское командование (страте-
гически приемлемыми. — Ю.М.) сведениями о группи-
ровке советских войск и их оперативных намерениях»23.
За первые шесть месяцев 1943 года число абверовских
шпионов увеличилось по сравнению с 1942 год еще при-
мерно вдвое: их новое пополнение поступало из 60 школ
и учебных центров.
Органы государственной безопасности СССР, кото-
рым с 29 июня 1941 года была поручена борьба против
фашистских агентов в районах фронтового тыла, наноси-
ли абверовцам поражение за поражением. Например, в
Белоруссии было выявлено 6 тысяч агентов; из 150 шпи-
онских и диверсионных групп (по 3—10 человек в каж-
дой) «абверкоманда 104» с октября 1942 года за последу—
ющие 12 месяцев вернулись только две, да и те без
успеха. «Всего за 1942 год было обезврежено несколько
тысяч вражеских агентов и диверсантов»24. Постепенно
были уничтожены 226 фашистских диверсионных и шпи-
онских агентурных групп, а также 2110 агентов, забро-
шенных на парашютах в советский тыл». Советская кон-
трразведка все больше проникала в антисоветские
шпионские органы, все быстрее распознавала их планы,
овладевала этими планами и разоблачала абверовцев. В
конечном счете «основные силы немецко-фашистской
разведки, как и основные силы германской армии, были
разгромлены на советско-германском фронте. Советско-
германский фронт явился главным фронтом Второй ми-
ровой войны не только с точки зрения вооруженной
борьбы, но и c точки зрения борьбы с огромной машиной
гитлеровской разведки»26. Для пресечения подрывной
деятельности фашистских агентов и диверсантов совет-
ским органам государственной безопасности удалось ре-
432

ализовать огромные потенциальные возможности социа-
листического государства. Советские чекисты несли на
себе главную тяжесть борьбы против вражеской разведки
накануне и во время войны. Из поединка с нею не на
жизнь, а на смерть они вышли победителями.
Канарис, обреченный с 1941 года на безуспешность,
в принципе, всей его деятельности, попытался использо-
вать свое влияние для того, чтобы вбить политический
клин между союзниками по антигитлеровской коалиции —
западными державами и Советским Союзом. Сподвиж-
ник Гитлера вдруг превратился в «западника». «Чем доль-
ше длилась война, — писал позже его биограф, — тем
отчетливее ощущал Канарис, что продолжение ее таит в
себе опасность для всего западного мира...»27 В интересах
монополистических кругов Германии Канарис и его под-
ручный, генерал—майор Остер, вступили в тайный сговор
с англо-американской реакцией». Их конкурентами были
некоторые круги СД в Главном управлении имперской
безопасности. В конечном счете Канарис и Остер потер-
пели поражение. Служба безопасности нанесла им удар.
Для нее они, кроме того, были в конце войны лицами,
знавшими многие «тайны рейха» и его преступления. Это
стоило им жизни.
Полностью доказанные воинствующие антикомму-
нистические ВЗГЛЯДЫ и нацистский образ действий Виль-
гельма Канариса не помешали одному из гамбургских
иллюстрированных журналов, поистине достигнув вер-
шины фальсификации истории Второй мировой войны,
высказать абсурдное предположение, будто Канарис «вы-
дал Москве планы германского наступления (на Москву. —
Ю.М.)»29. Такие нелепые утверждения имеют целью от-
влечь внимание от подлинных причин сокрушительных
поражений гитлеровской армии на советско-германском
фронте.
С 1943 года, когда гестапо натолкнулось на осуществ-
лявшиеся через Ватикан контакты Остера с англичанами
и американцами, отстранение высших чиновников от ру-
ководства управлением ОКВ «Заграница/абвер» стало фак-
том. И тогда обанкротившиеся генералы шпионажа и
диверсий попытались спастись с тонущего корабля: «ныр-
нуть» во фронтовые команды. Недовольное ими Верхов-
ное главнокомандование вермахта теперь стало придавать
16 Зак. 2552 433

значение «новому гарнитуру»3°. Пикенброк, Лахузен и
Бентивеньи были вынуждены один за другим расстаться
со своими постами начальников, соответственно, абвера
I, ll и lll и отправиться на германо-советский фронт в
качестве командиров войсковых частей.
Там Пикенброку и Бентивеньи пришлось поднять
руки вверх перед советскими войсками, и они были опо—
знаны. Что касается адмирала Канариса, то в 1944 году он
принял руководство «Особым штабом торговой и эконо-
мической войны», т. е. фашистским подрывным органом
(располагался в Айхе, около Потсдама). Западногерман—
ский историк Карл Бартц правильно подчеркивает: «Ка-
нарис не испытал на себе, как дрУгие генералы, брань и
позор»3'. В феврале I944 года управление «Заграница/
абвер» в целях окончательной централизации и усиления
эффективности системы секретных служб было слито с
эсэсовским Главным управлением имперской безопасно-
сти. Абверовские офицеры и агенты были, как это против
воли признают даже в ФРГ, «распределены между гестапо
и СД» .

ИСЧЕЗНУВШИЕ ДНЕВНИКИ
Точно установлено, что отдельные руководители уп-
равления OKB «Заграница/абвер» вели дневники - слу-
жебные либо личные, — но как правило нерегулярно.
Значение их едва ли можно переоценить. Ведь B них, в
конечном счете, с учетом глобальной сферы действий
этого управления и наличия широко разветвленных кон-
спиративных связей его аппарата, как, пожалуй, ни од-
ним другим органом, фиксировались самые секретные
государственные тайны гитлеровской Германии. В дан-
ном случае они должны были представлять собой гросс-
бухи, в которых по-военному лаконично и с соблюдением
высшей степени секретности указывалось, когда, где и
кем планировалась, тайно готовилась и затем, при посто—
янном нарушении международного права, велась нацист-
ской Германией Вторая мировая война.
Историк Карл Бартц так охарактеризовал ту роль,
которую играл начальник управления OKB «Заграница/
абвер» адмирал Вильгельм Канарис: «Когда... в 1938 году
было ликвидировано Имперское военное министерство и
создано Верховное главнокомандование (вермахта. — Ю.М.)
во главе с Кейтелем, Канарис со своим абвером сначала
подчинялся лишь Кейтелю, а потом только самому Г ит-
леру и больше никому. Как самый старший по чину из
начальников управления OKB, OH даже являлся замести-
телем Кейтеля. Это означало сосредоточение гигантской
власти B руках человека, который и осведомлен был обо
всем, как почти никто другой... Отношения между Кана-
рисом и Гитлером многие годы были весьма хорошими»'.
Канарис бесчисленное множество раз лично сове-
щался с Гитлером, с высокими и высшими чинами НСДАП
435

и офицерского корпуса СС, с нацистскими шефами
Министерства иностранных дел и военного атташата, с
генералами вермахта и полиции, с банкирами, крупными
судовладельцами и «вервиршафтсфюрерами» монополий.
Записи этих бесед, которые, учитывая их характер, в
большинстве случаев велись с глазу на глаз, не только
имели бы огромную доказательную силу для современ-
ных исторических исследований, но и послужили бы
тяжким обвинительным материалом против нацистских
военных преступников перед Судом народов. Часть таких
записей не мог сделать никто, кроме самого Канариса. В
комментариях к «Дневнику военных действий OKB» B
данной связи отмечается: «Разумеется, начальник управ-
ления OKB «Заграница/абвер» адмирал Канарис сове-
щался с Гитлером без сВИДетелей. Подробности этих бе-
сед до сих пор остаются неизвестными»?
Таким образом, самые шкурные интересы авторов
абверовских дневников, а также, в принципе, и всех
нацистских персон требовали, чтобы записи подобного
рода ни в коем случае не попали в руки союзников по
антигитлеровской коалиции. Отданный в 1945 году при-
каз надежно и полностью уничтожить все оперативные
документы, карты и архивы органов секретной службы
тем более должен был относиться к многостраничным
дневникам управления шпионажа и Диверсий.
Автор настоящей книги более двух десятилетий вел
интенсивные розыски не только документов абвера вооб-
ще, но и этих дневников или, по меньшей мере, того, что
от них осталось. Вот что удалось установить в результате
этих поисков.
В ПЕПЕЛ ПРЕВРАТИЛИСЬ дАЖЕ МИКРОКОПИИ
Дневник адмирала Канариса должен был состоять из
шести скоросшивателей. О том, как он велся, известно
следующее: «Дневник существовал лишь в одном экзем-
пляре. До лета 1939 года Канарис писал его собственно-
ручно, а затем его печатала на машинке секретарша3 под
диктовку, без копий»4.
Скоросшиватели l-V, которые якобы охватывали ма-
териалы с 1938 до 1942 года, и шесть тетрадей отчетов о
436

различных поездках Канариса были в начале апреля 1945
года обнаружены B несгораемом шкафу одного из бунке-
ров запасного командного пункта ОКХ «Цеппелин» B
Цоссене. Генерал пехоты Вальтер Буле, случайно на-
ткнувшийся на эти Документы, услужливо передал их
командиру эсэсовской охраны Гитлера в Берлине брига-
Денфюреру СС генерал-майору полиция Г ансу Раттенху-
беру, который служил B штабе рейхсфюрера СС Гиммле-
ра и одновременно являлся начальником Имперской
службы безопасности. 6 апреля 1945 года скоросшиватели
с дневником Канариса уже лежали на столе начальника
Главного управления имперской безопасности обергруп-
пенфюрера СС Эрнста Кальтенбруннера5.
Но еще задолго до того Канарис, находившийся с 23
июля 1944 года в следственной тюрьме по делу о заговоре
20 июля 1944 года, сообщил гестапо и СД 0 местонахож-
дении этого дневника и даже помог им в поисках, о чем
на допросах говорил совершенно откровенноб. На основе
показаний, данных впоследствии суду уполномоченными
по поискам и просмотру дневника Канариса штандартен-
фюрером СС Вальтером Хуппенкотеном и криминаль-
комиссаром Зондерэггером, было установлено:
«Имеющие важное значение дневники Канариса были
найдены только в 1945 году и переданы Главному управ-
лению имперской безопасности. Они состояли из отдель-
ных напечатанных на машинке листков и охватывали
период с 1939 по 1942 год. 3 февраля 1945 года здание
Главного управления имперской безопасности было раз-
рушено бомбежкой, поэтому его оперативный штаб пере-
местился в барак B Ванзее, в район действий воздушного
флота «Рейх». Начальник гестапо Мюллер жил B доме на
окраине этого района. Около середины апреля 1945 года
туда явился офицер СС Раттенхубер и передал начальни-
ку ‚гестапо свою находку. Это были скрепленные в черной
папке примерно 2 тыс. машинописных страниц дневни-
ков Канариса, продиктованных им от первого лица...»7
Скоросшиватель VI, записи в котором начинались с
марта 1943 года и кончались июлем 1944 года и, таким
образом, на пять месяцев превышали время пребывания
адмирала B должности начальника управления OKB «За-
граница/абвер», был найден и конфискован гестапо еще
в июле 1944 года в возглавлявшемся тогда Канарисом
437

«Особом штабе торговой и экономической войны», кото—
рый размещался около Потсдама. Однако материал из
этого скоросшивателя, охватывавший несколько дней
после совершенного 20 июля 1944 года покушения на
Гитлера, не был использован гестапо против Канариса.
Даже Герт Буххайт вынужден был признать: «Страницы,
напечатанные его секретаршей на машинке, солержали...
весьма мало обвинительного материала и были недоста-
точны для изобличения адмирала как государственного
изменника»8.
От одного из свидетелей на процессе Хуппенкотена
(в Мюнхене в феврале 1951 года) стало известно, что
произошло дальше с указанными 12 томами документов.
В одном сообщении о показаниях гестаповца Ксавера
Зондерэггера из Главного управления имперской безо-
пасности говорится: «20 апреля 1945 года после военно-
полевого суда (над Канарисом 9 апреля 1945 года в Флос-
сенбурге. — Ю. М.) он (Зондерэггер) по приказу начальника
управления группенфюрера СС Мюллера9 распорядился
изготовить в управлении имперской криминальной поли-
ции микрофильмы 12 томов (содержавших от 80 до 200
страниц машинописного текста каждый) и сдать их B
секретариат Кальтенбруннера. На следующий день Каль—
тенбруннер лично уничтожил шесть томов, а остальные
шесть с отчетами Канариса о поездках передал Хуппен-
котену, который хотел их уничтожить вблизи Цель-ам-
Зее B Австрии. О дальнейшем местонахождении микро-
фильмов ни Зондерэггер, ни Хуппенкотен дать показания
не смогли»'°.
Штандартенфюрер СС Вальтер Хуппенкотен в 1944—
1945 гг. возглавлял группу lVA («Борьба с левой и правой
оппозицией и саботажем, абвер, противники по мировоз-
зрению, особые случаи, превентивный арест») B 4-M уп—
равлении (гестапо) Главного управления имперской безо-
пасности. Кстати, он являлся непосредственным
начальником палача евреев оберштурмбаннфюрера СС
Адольфа Эйхмана.
Западногерманский историк Г ерхард РиттерН после
1945 года пытался найти следы упомянутых микрофиль-
мов. Тщетно! И ему тоже пришлось констатировать: «С
дневников (Канариса. — Ю.М.) в Имперском криминаль-
ном управлении были сняты микрофотокопии. Пленки
438

хранились в двух металлических коробках. Но в неразбе-
рихе, вызванной прорывом обороны Берлина (имеется в
виду панический страх, охвативший эсэсовских главарей
перед наступающей Красной Армией. — Ю.М.)‚ удалось
проявить только некоторые. Затем весь материал был
сожжен, частично немедленно Зондерэггером‚ а частично
несколькими днями позже по приказу Кальтенбруннера—
Хуппенкотеном поблизости от замка Миттерзиль в Авст-
рии, чтобы ничто, написанное Канарисом, не попало в
руки потомков». Акция уничтожения около Миттерзиля
была совершена в начале мая 1945 года, т. е. непосред-
ственно перед безоговорочной капитуляцией гитлеров-
ской Германии”. Оказалось, что сделанные «лейкой»
фотокопии тоже полностью сожжены в конце войны”.
ЗАПИСИ КАНАРИСА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ БАСНИ
Ныне почти не осталось в живых (кроме некоторых
лиц, дающих необъективные свидетельства) никого из
тех, кто действительно мог ознакомиться тогда с папками
документов Канариса или снять с них микрокопии, не
говоря уж о тех, кто смог бы воспроизвести их в деталях
устно. Таким образом, для политических спекулянтов и
неофашистских борзописцев возникла благоприятная
ситуация. Полностью утерянные, а лучше сказать - пред-
намеренно уничтоженные генералами вермахта, СС и
полиции и их сообщниками, записи Канариса причисля-
ются в реваншистской и фальсифицирующей историю
профашистской литературе к числу наиболее часто цити-
руемых «первоисточников». Под таким углом зрения воз-
никли и продолжают возникать и по сей день политиче-
ские басни о шпионско-диверсионном управлении OKB.
Возьмем в качестве доказательства книгу биографа
Канариса К.Г. Абсхагена. Она построена на лживой ар-
гументации, определяющей весь характер подобных пуб-
ликаций: «Достойно глубокого сожаления, что тот доку-
мент, который сам Канарис предназначал для выяснения
своего образа действий, а именно его ведшийся с вели-
чайшей тщательностью дневник, более не существует.
После отстранения Канариса от руководства абвером
весной 1944 года большая часть его записок была надеж-
439

но спрятана одним из его офицеров в деревне. Испыты-
вая понятную тревогу, как бы в результате пыток и шан-
тажа они не попали в руки гестапо и не послужили бы
основанием для преследования, вдова этого офицера,
который сам тоже пал жертвой заговора 20 июля 1944
года, уничтожила эти тома документов после провала
попытки переворота»'4. Тем самым Канарис — совершен-
но незаслуженно — задним числом производится одним
из его бывших офицеров в «хрониста» определенных кру-
гов антигитлеровской оппозиции.
Какими несостоятельными «аргументами» оперируют
подобные авторы, видно из следующего. Так, Бартц при-
ходит к выводу: «Часто звучащее утверждение, будто г-жа
Канарис или г-жа Г роскурт (речь идет о жене полковника
Генерального штаба Гельмута Гроскурта, являвшегося до
1939 года начальником абвера ll. - Ю.М.) сожгли днев-
ники адмирала, — это вымысел»'5. Отсюда недалеко уж и
до лживого утверждения, будто дневник Канариса — это
нелегально написанная главная книга противников Г ит-
лера! Но против этого говорит тот факт, что ведь именно
сам Канарис сообщил гестапо и Службе безопасности о
существовании своих записей, а это — если бы утвержде-
ние Абсхагена отвечало истине, — вне всякого сомнения,
означало бы для него самоубийство.
Но и этого мало. Имеется весьма компетентное по-
казание о подлинном характере дневника Канариса. Оно
было дано проживающим во Франкфурте-на-Майне быв-
шим вице-адмиралом Леопольдом Бюркнером — самым
старшим по чину после адмирала офицером в управлении
ОКВ «Заграница/абвер», который являлся его заместите-
лем и в течение многих лет был начальником отделения
(с 1941 года — управленческой группы) «Заграница». Итак,
Бюркнер (который за свою фашистскую надежность еще
в мае 1945 года был награжден Рыцарским крестом к
Кресту «За военные заслуги» с мечами) поцчеркивает, что
«адмирал в течение всей своей бурной жизни всегда что-
то записывал, но был весьма осторожен»'6.
Дальнейшие показания Бюркнера подтверждают дей-
ствительное содержание шести скоросшивателей с запи-
сями Канариса. Согласно им, оТДеление «Заграница» «при-
мерно в начале 1940 года получило и до февраля 1944
года выполняло задание постоянно давать материал для
440

военного дневника управления «Заграница/абвер»'7. «В
большинстве случаев, — подчеркивал Бюркнер, — речь
шла о записях бесед с генерал-фельдмаршалом Кейтелем
или генерал-полковником Иодлем и сообщениях особого
рода из иностранной прессы. Можно вполне предполо-
жить, что три отдела абвера (т. е. абвер l, абвер ll и абвер
lll. — l0.M.) действовали одинаковым образом и постав-
ляли львиную долю материалов»'8.
Таким образом, становится ясно, почему нацисты
хотели быть уверенными в том, что эти записи уничтоже-
ны до последней страницы. Ведь гитлеровский генерал-
фельцмаршал Вильгельм Кейтель, начальник штаба Вер-
ховного главнокомандования вооруженных сил, и
генерал-полковник Альфред Иодль, начальник штаба опе-
ративного руководства и оперативного отдела ОКВ, ко
времени уничтожения этого дневника уже стояли в спис-
ке главных военных преступников, составленном анти-
гитлеровской коалицией. После того как Международ-
ный военный трибунал в Нюрнберге вынес им смертный
приговор, их (даже без учета еще более отягощавшего их
вину дневника Канариса) повесили в ночь на 16 октября
1946 года.
А ГДЕ ЖЕ ДРУГИЕ ЗАПИСИ?
Создается впечатление, что начальники отделов и
групп управления Канариса тоже (пусть в ограниченном
масштабе) вели дневники. По крайней мере, так утверж-
дают вице-адмирал Бюркнер, генерал-майор Лахузен-Вив-
ремонт, генерал-майор Остер, а также полковник Гене-
рального штаба Гроскурт. Во всяком случае, записи эти
представляют собой (имея в виду компетентность их ав-
торов и с хронологической точки зрения) прежде всего
фрагменты. Но типично то, что именно и как именно
исчезло или же утаивалось от мировой общественности
сначала в гитлеровской Германии, а затем в ФРГ. Это в
основном:
1. «Военный дневник» шпионской группы «Заграни-
ца» управления ОКВ «Заграница/абвер», который, со-
гласно признаниям Бюркнера, был сожжен им лично
441

перед его бегством из кавалерийского училища сухопут-
ных войск в Крампнице'9.
2. «Военный дневник абвера 11», чаще называемый
«дневником Лахузена», оригинал которого исчез во время
Нюрнбергского процесса над главными немецкими воен-
ными преступниками.
3. Так называемые «документы Остера» - генерал-
майора Ганса Остера, который до 1943 года являлся на-
чальником оТДела «2» (центрального оТДела. — Ю.М.)
управления OKB «Заграница/абвер». Они попали в руки
гестапо и, по всей вероятности, полностью были уничто-
жены B конце войны.
4. «Дневник подполковника Гельмута Г роскурта за
1938 — 1940 годы», т. е. за тот период, когда его автор
являлся (до 1939 года) начальником абвера 11, а затем был
офицером связи абвера с главным командованием сухо-
путных войск в Цоссенед’. Продолжая быть недоступным
для большинства историков, дневник хранится в закры—
том архиве мюнхенского Института современной исто-
рии“.
В последнее время в ФРГ все чаще упоминается
именно «дневник Лахузена», причем делается это обычно
с неуклюжей профашистской тактикой. Мне удалось вы-
яснить, что он тоже находится в Мюнхене в архиве Ин-
ститута современной истории и доступен лишь некото-
рым особо избранным историкам (например старому
фашисту и бывшему абверовцу Герту Буххайту)”.
Ошибочно полагая, что руководство этого института
все-таки заинтересовано в предоставлении своих архив-
ных фондов для необходимого изучения истории Второй
мировой войны, я еще в 1966 году обратился с письмен-
ной просьбой дать мне ознакомиться с этими фондами,
на что получил следующий ответ:
«Ваше письмо от 8.02 мы с благодарностью получили.
Имеющийся у нас так называемый «дневник Лахузена»
представляет собой не оригинал или фотокопию ориги-
нала, а не сверенную с подлинником машинописную
копию, которую нас попросил изготовить один из журна-
листов, освещавших процесс в Нюрнберге. Оригинал до
сих пор не обнаружен, так что возможности сличить мы
не имели. Дневник используется в институте лишь с
оговорками и с величайшей осторожностью, а потому
442

выдача его во временное пользование и тем более пере-
дача посторонним лицам принципиально отвергается.
Сожалеем, что по этой причине не можем быть Вам
полезны».
Итак, вице-адмиралу Бюркнеру мы обязаны указани-
ем на то, что «львиная доля» уничтоженного дневника
управления OKB «Заграница/абвер» была составлена из
материалов, предоставлявшихся абвером l, абвером ll и
абвером Ш.
Чтобы завершить облик этого управления и помочь
создать общее представление о характере и масштабах его
операций по подготовке Второй мировой войны и в ходе
ее, возникла необходимость хронологического описания
соответствующих событий. Отсюда закономерно вытека-
ла, как результат изучения, определенная реконструкция
того дневника, о котором шла речь. Особое значение
автором этой книги придавалось охвату главным образом
централизованно руководимых шпионских и диверсион-
ных акций гитлеровского вермахта B период с 1938 года
до весны 1944 года. С этой целью был использован весь
досягаемый фактический материал, добытый автором в
процессе многолетней работы.
Однако далеко не все преступления абвера гитлеров—
ского вермахта выявлены.
Объем настоящей книги допускает перечисление лишь
самых основных событий, притом B «телеграфном» стиле.
Оно дано B специальном разделе (см. с. 448—479). Харак-
тером самого материала объясняется то, что B хронологии
событий имеются отельные пробелы.
ПРИГОВОР УПРАВЛЕНИЮ OKB
«ЗАГРАНИЦА/АБВЕР»
Показания гитлеровских главарей шпионажа Пикен-
брока, Лахузена-Вивремонта, Штольце и фон Бентиве-
ньи, сохранившиеся подлинные документы и, не B п'ос-
леднюю очередь, хронология основных шпионских и
диверсионных акций гитлеровской Германии B процессе
подготовки и во время Второй мировой войны служат
дополнительными облиЧающими доКазательствами пре-
443

ступной деятельности управления OKB «Заграница/аб-
вер», его офицеров и агентов. А потому звучит просто
насмешкой, когда виновные в военных преступлениях
генералы, адмиралы, офицеры, а также и «десятки тысяч
агентов»23 дают в послевоенной Западной Европе свиде—
тельства такого рода: [...] отделы этого управления «дей-
ствовали без каких-либо политических закулисных при-
чин и планов переворотов. Необходимо сказать, что [...]
большинство офицеров абвера, а также иные его служа-
щие несли свою службу вполне корректно и выполняли
свой долг, как предписывалось. Приговоры абверу дают
понять, что там действовали упорно и в духе верности»24.
Неофашистские хвалебные гимны преступной «ко—
горте Канариса», которая в течение многих лет вела по-
литическую и военную игру ва-банк в пользу гитлеров-
ской Германии, вызывают возмущение у любого честного
человека. Биограф Канариса К.Г. Абсхаген тоже пытается
распространить ту же версию, будто глава абвера всего
лишь выполнял свой долг: «Начиная от Канариса и кон-
чая последним техническим работником и сотрудником
как внутри страны, так и за границей, все без исключе-
ния принадлежавшие к этой организации были людьми,
любящими свое отечество и готовыми служить ему всеми
силами»25. Итак, всех, кто служил в секретной службе
нацистской Германии, объявляют чистейшими и безуп-
речнейшими суперменами: суровыми, но твердыми, сто-
ящими вне политики, повинующимися долгу и любящи
ми отечество!
Зададим же сим «песнопевцам» несколько вопросов.
Разве каждый в отдельности служащий управления
OKB «Заграница/абвер» не приносил клятву верности
лично Гитлеру? Разве не офицеры абвера и их агентурные
своры устраивали фанатическую охоту на политических и
военных противников гитлеровской Германии как внутри
страны, так и за ее пределами? И разве не абверовцы
многие годы усердно, «корректно» и послушно выполня-
ли волю того человека, о котором даже сами буржуазные
историки вынуждены порой говорить: «Перед нарушени-
ями международного права Канарис никогда не останав-
ливался»26?
Если сегодня в реваншистской литературе аппарату
Канариса и делаются какие-либо упреки, то только за его
444

относительную и все возраставшую неэффективность B
реализации далеко идущих агрессивных целей Гитлера.
Это подтвердил, например, B 1969 году и Г. Буххайт,
отнеся управление OKB «Заграница/ абвер» к категории
«инструмента», «которому несколько тысяч офицеров и
сотрудников посвятили себя с полной отдачей, хотя, к
сожалению (! — Ю.М.), зачастую и безрезультатно»27.
Но что означало такое безоговорочное повиновение?
Разве не заключалась мнимая любовь рьяных пособников
агрессии к «отечеству» B том, что они B результате своей
иллюзорной политической, экономической и военной
оценки реального соотношения сил привели немецкий
народ на грань гибели и оставили после себя Германию,
полную развалин? Разве не зиждется эта «корректность»
именно на том, что для абверовцев «отечество» было
тождественно рейху Гитлера и Геринга, владениям Круп-
па и других монополистов, усеянному концлагерями тер-
рористическому государству Гиммлера и Гейдриха?
Остается упомянуть еще о «суровости», а иначе гово-
ря, о той жестокости, которая выражалась B беспощадной
борьбе против всех противников нацизма с целью их
физического уничтожения, осуществления античеловеч-
ной внутри- и внешнеполитической программы гитле-
ровского государства. Даже один из западногерманских
иллюстрированных журналов, бросая ретроспективный
взгляц на офицеров абвера, был вынужден констатиро-
вать, что их «масса осталась верна (нацистскому. — Ю.М.)
режиму»28. Эта «суровость» и эта «верность Нибелунгов»
привели к многократному и многообразному участию
управления «Заграница/абвер» B том комплексе преступ-
лений, B котором позднее обвинялось все Верховное глав-
нокомандование вермахта Международным военным три-
буналом B Нюрнберге. Сотрудники Канариса также несут
вину за:
— преступления против мира,
— военные преступления и преступления против во-
еннослужащих и военнопленных противника,
- преступления против человечности.
Именно войско шпионско-диверсионного управле-
ния OKB «Заграница/абвер» активно участвовало B пла-
нировании и подготовке агрессивных войн и военных
действий B нарушение международно-правовых догово-
445

ров, соглашений и заверений. Более того, оно, как пра—
вило при помощи своих особых частей и спецкоманд,
открывало путь противоречащим международному праву
нападениям гитлеровской Германии на другие государ—
ства.
Именно абвер участвовал в планировании и осуще-
ствлении агрессивных действий германского фашизма
против Австрии, Чехословакии, Польши, Великобрита-
нии, Франции, Бельгии, НИДерландов‚ Люксембурга,
Дании, Норвегии, Югославии, Греции, Советского Со-
юза, США и Италии. Именно абвер своими преступными
методами преднамеренно нарушал кодифицированное
военное право и правила ведения войны.
В ходе борьбы против политических противников
гитлеровского режима, а особенно против партизан абве-
ровцы совершали тяжкие злодеяния против гражданских
лиц, преступления против человечности. Они не только
полностью одобряли те планы и действия, результатом
которых являлись эти преступления, но и приказывали
осуществлять их.
Командование управления OKB «Заграница/абвер»
принадлежало к числу руководителей, организаторов, под-
стрекателей и пособников осуществления гитлеровской
Германией планов агрессии и заговора против мира. Все
эти преступления подлежали, на основе закона N9 10
союзнического Контрольного Совета в Германии, рассле-
дованию, а сами преступники - справедливому осужде—
нию. Советский Союз, как это, не в последнюю очередь,
показывают судебные дела Пикенброка, фон Бентивеньи
и Штольце, строго придерживался международного пра—
ва, требующего наказания военных преступников.
Но в результате позиции, занятой в Международном
военном трибунале представителями западных держав в
1945-1946 годах, принципиально осудить в приговоре
деятельность OKB и Генерального штаба как преступную
не удалось. Тем актуальнее звучит внесенное 1 октября
1946 года официальное Особое мнение члена Междуна-
родного военного трибунала от СССР генерал—майора
юстиции И.Т. Никитченко, которое по существу своему
полностью относится и к офицерскому корпусу абвера:
«Руководители германских вооруженных сил были
отнюдь не просто офицерами, достигшими определенных
446

ступеней военной иерархии. Они являлись прежде всего
сплоченной группой, которой были доверены наиболее
засекреченные планы гитлеровского руководства. Пред-
ставленные доказательства полностью подтверждают, что
военные руководители вполне оправдали это доверие и
были убежденными сторонниками и ревностными испол-
нителями гитлеровских планов... Факт совершения ими
тягчайших преступлений против мира, военных преступ-
лений и преступлений против человечности не только не
отрицается, но специально подчеркивается в пригово-
ре...»29
Тем самым был вынесен приговор и офицерскому
корпусу управления OKB «Заграница/абвер». Однако долж-
ных выводов из этого факта не было сделано ни в трех
тогдашних западных оккупационных зонах, ни в возник-
шей позже Федеративной Республике Германии. Отяго-
щенные виной гитлеровские генералы и офицеры, в том
числе и многие из управления OKB «Заграница/абвер»,
были назначены тогда на командные посты в бундесвере
или получили высокие пенсии. Продолжала в изобилии
издаваться реваншистская литература, в том числе и пи-
сания бывших абверовцев.
Вот уже много лет в Арользене, небольшом курортном
городке (округ Кассель), регулярно собираются по-воен-
ному организованные члены действующего в ФРГ «Тради-
ционного союза солцат и офицеров танкового корпуса
«Гроссдойчланд» вместе с «Союзом бранденбуржцев». На
их сборищах все еще предводительствует старый фашист,
майор гитлеровского Генштаба Адольф Метцнер — в 30-е
годы он организовал «пятую колонну» в Чехословакии. Не
случайно именно эти элементы и им подобные являются
возмутителями покоя на нашем континенте.
В этой книге приведены показания гитлеровских ге-
нералов шпионажа и диверсий. Многие их проекты, пла-
ны, операции и преступления в течение десятилетий ос-
тавались, а частично и по сей день остаются, тайной. Но
и то, что стало известно, неопровержимо свидетельствует
о преступной деятельности абвера — этой организации
шпионажа и диверсий.

хронИКА основных преступных АКЦИЙ
вовннои РАЗВЕДКИ и контрмзввдки (АБВЕРА)
ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ. 1934-1944 rr. *
1934
2 января
Органы абвера министерства рейхсвера на основании
распоряжения гитлеровского правительства составили
«Памятку о борьбе против шпионажа и измены» B целях
обеспечения засекречивания и маскировки военного про-
изводства B Германии.
1935
Институт восточноевропейской экономики B Кёнигс-
берге по заданию абвера активизировал экономический и
военный шпионаж B восточноевропейских государствах.
Абвер приступил к созданию секретных баз B Болга-
рии, Румынии, Турции, Иране, Афганистане, Китае и
Японии. Главная Цель — антисоветский шпионаж. Абвер
усиливает свою агентурную сеть B демилитаризованной
Рейнской области.
1 января
Начальником абвера назначен капитан 1 ранга Виль-
гельм Канарис.
* Печатается с сокращениями.
448

Февраль
Секретные переговоры Канариса с начальником сек-
ретной службы хортистской Венгрии. Достигнута догово-
ренность о сотрудничестве главным образом против Че-
хословакии, а также государств Восточной и
Юго-Восточной Европы.
21 мая
На основании фашистского закона B Германии вве-
дена воинская повинность и создан вермахт.
1936
Канарис впервые посетил Эстонию, где вел специ—
альные переговоры с начальником Генерального штаба
армии и начальником 2-го отдела (военная секретная
служба). Достигнута договоренность об обмене шпион-
скими сведениями о Советском Союзе.
Абвер зафиксировал первые шпионские успехи своей
агентурной сети B Северной, Центральной и Южной Аме-
рике, а также B разведывательной деятельности против
вооруженных сил США.
«Заграничная организация НСДАП» начала охват нем-
цев, проживающих за границей, с целью предоставить их
B случае мобилизации B распоряжение прежде всего аб-
вера.
Январь
Абвер с помощью завербованного польского майора
Генерального штаба (кодовая фамилия — Марковский)
проник B Генеральный штаб польской армии и через него
стал получать сведения о структуре, дислокации и воору-
жении польских вооруженных сил, а также данные о
районах их развертывания B случае мобилизации.
7марта
Гитлеровский вермахт занял демилитаризованную
Рейнскую зону. Все агенты абвера B Западной Европе
получили задание следить за реакцией армий и военно-
морских флотов соседних стран на занятие Рейнской
зоньь
449

Май
В Праге обезврежена германская сеть военного шпи-
онажа.
Июнь
Начальник 2-го отдела (военная секретная служба)
эстонской армии полковник Маасинг посетил Канариса
B Берлине. Абвер получил от буржуазного эстонского
правительства согласие использовать территорию Эсто-
нии для шпионажа против СССР.
Переговоры Канариса B Риме с начальником италь-
янской секретной службы полковником Роаттой о помо-
щи предстоящему франкистскому путчу B Испании.
15 июля
В Мадриде схвачен германский военный шпион Эбер-
хард Функ. При нем найдены подробные схемы испан-
ских аэродромов и мадридских военных объектов, скла-
дов боеприпасов.
18 июля
Начало фашистского путча B Испании и националь-
но-революционной войны испанского народа.
25 июля
Гитлер по рекомендации Канариса издал директиву
об осуществлении секретной операции «Цауберфойер»
(«Волшебный огонь») — о поставках Франко военных
самолетов и помощи германскими летчиками.
Начало германо—итальянской интервенции B Испа-
нии.
Август
Канарис вновь совещался B Риме с начальником
итальянской секретной службы полковником Роаттой о
германо-итальянской интервенции B Испании.
1 декабря
Секретные переговоры Канариса B Риме по поруче-
нию Имперского военного министерства с Муссолини и
генерал-майором секретной службы Роаттой о форсиро-
вании германо-итальянской интервенции B Испании.
Усиление абвером своих шпионских организаций,
450

действующих против Чехословакии. Совместно с авст-
рийской и венгерской секретными службами осуществ-
лялся перехват всех кабельных линий из Чехословакии и
обратно в целях подслушивания телефонных разговоров
и перехвата телеграмм, затрагивающих Германию, Авст-
рию и Венгрию.
21 декабря
Абвер скоординировал со Службой безопасности (СД)
гитлеровской партии задачи внутри Германии и за ее
пределами. С целью разделения обязанностей и установ-
ления взаимодействия совместно выработаны «10 запове-
дей». Их основное содержание:
1. Абвер, СД и гестапо должны тесно взаимодейство-
вать в осуществлении политики гитлеровского прави-
тельства и нацистской партии как внутри страны, так и
за границей.
2. Военный шпионаж — задача исключительно абве-
ра. Гестапо должно без промедления передавать результа-
ты военного шпионажа и шпионские сведения, а также
их источники соответствующему региональному отделе-
нию абвера. Контршпионаж - задача тоже исключитель-
но абвера.
3. Политический шпионаж и политическая разведы-
вательная служба являются компетенцией СД.
4. Расследование государственно-политических и уго-
ловных дел, а также исполнительные действия (арест,
ведение следствия и т. д.) во всех случаях государствен-
ной измены — задача гестапо. В таких случаях абвер
должен передавать гестапо все добытые сведения и мате-
риалы.
1937
Канарис совещался в Вене с начальником разведыва-
тельного отдела австрийского федерального Министер-
ства обороны.
Канарис и Пикенброк посетили буржуазную Эсто-
нию в целях большей активизации и координирования
антисоветского шпионажа.
Канарис поставил на службу абверу контрреволюци-
онную Организацию украинских националистов (ОУН).
451

Дислоцирующееся B Стаакене командование особой час-
ти ВВС «Ровель» приступило к ведению воздушного шпи-
онажа против Советского Союза посредством замаскиро-
ванных под транспортные самолеты Хе-1 | |.
2 января
Канарис по заданию Имперского военного мини-
стерства вновь провел секретные переговоры в Риме с
Муссолини о продолжении германо-итальянских воен-
ных действий в Испании.
2 февраля
По указанию гауляйтера Вильгельма Боле, начальни-
ка «Зарубежной организации НСДАП», в каждой стране,
где есть филиалы НСДАП, значительно расширяется аген-
турная сеть абвера.
Осень
Канарис получил от Гитлера разрешение вести про-
тив Великобритании неограниченные шпионские опера-
ции.
В Шанхае создан пункт наблюдения за импортом и
экспортом важных в военном отношении товаров в круп-
ных портах Восточной Азии.
5 ноября
Гитлер довел до сведения имперского военного ми-
нистра, имперского министра иностранных дел и главно-
командующих сухопутными войсками, военно-воздушны-
ми силами и военно-морским флотом секретные
стратегические планы нападения на различные страны.
I938
Канарис и Пикенброк снова посетили Эстонию в
целях форсирования скоординированной деятельности сек-
ретных служб обеих стран против Советского Союза.
Вербовка и обучение абвером банд украинских наци-
оналистов в лагере на озере Химзее (в районе Берлина),
а также в Квенцгуте (около Бранденбурга) для осуществ-
ления вредительских и диверсионных акций в Польше и
СССР.
452

Провал поддерживавшейся абвером попытки путча
национал-социалистов в Чили.
По решению Советского правительства закрыты кон-
сульства гитлеровской Германии в Ленинграде, Харькове,
Тбилиси, Киеве. Одессе, Новосибирске и Владивостоке,
служившие базами антисоветского шпионажа и подрыв-
ных действий.
Февраль
Распространяя слухи 0 крупных передвижениях войск
в пограничных областях Баварии и имитируя их усилен-
ным радиообменом, абвер пытался оказать давление на
австрийское правительство.
[2 марта
Гитлеровская Германия аннексировала Австрию.
Начало деятельности (после встречи с Канарисом)
подполковника австрийского Генштаба фон Лахузена-Вив-
ремонта в абверовском центре в Берлине.
В Вене создан оборудованный самой новейшей аппа-
ратурой центр радиошпионажа против стран Восточной и
Юго—Восточной Европы.
22 апреля
Генеральный штаб сухопутных войск приступил к
стратегическому планированию нападения на Чехослова-
кию — план «Грюн» («Зеленый»).
10-1] мая
Провал организованного нацистами и бразильскими
фашистами путча в Бразилии.
Июнь
Между генерал-майором японской секретной служ-
бы, военным атташе в Берлине Хироши Ошимой и абве-
ром при посредничестве германского Министерства ино-
странных дел заключено соглашение об обмене
шпионскими сведениями и координации разведыватель-
ной деятельности против СССР.
Сентябрь
Переговоры Канариса через начальника отдела OKB
453

«Иностранные армии» полковника Генерального штаба
фон Типпельскирха с венгерским Генеральным штабом,
имевшие античехословацкое содержание.
19 сентября
При поддержке абвера в Чехословакии сформирован
и начал действовать в качестве диверсионной части «Доб-
ровольческий корпус судетских немцев».
1—10 октября
Вступление гитлеровского вермахта при поддержке
«Добровольческого корпуса судетских немцев» в отторг-
нутые от Чехословакии пограничные области.
17 декабря
OKB издало директиву «Ликвидация оставшейся ча-
сти Чехии».
1939
15 марта
Гитлеровская Германия завершила аннексию Чехо-
словакии. В оккупированной Праге создано отделение
абвера.
22 марта
Фашистская Германия осуществила аннексию Меме-
ля (Клайпеда).
3 апреля
Верховное главнокомандование вермахта (OKB) pa3-
работало план нападения на Польшу - план «Вайс» («Бе-
лый»).
Июнь
Правительство Франции сообщило о раскрытии ши-
роко разветвленной шпионской сети, в деятельности ко-
торой участвовали агенты абвера.
В Бельгии раскрыта абверовская сеть военного шпи-
онажа.
454

Июль
Канарис и Пикенброк посетили Эстонию с Целью
дальнейшей активизации шпионажа против Советского
Союза.
Август
Абверовский майор Шмальшлегер B ходе военных
приготовлений против Польши расширил сеть радио-
агентов.
В глубь польской территории для захвата стратеги-
чески важных объектов, а также для осуществления шпи-
онажа и диверсионных актов заброшены диверсанты из
«Боевого союза Эббингхауз». Их задача — разрушение
важных транспортных сооружений с целью воспрепят-
ствовать сосредоточению польских войск и ослабить их
сопротивление.
Банды украинских контрреволюционных национали-
стов и так называемые «фольксдойче» на территории
Польши оснащены оружием и снаряжением для подрыв-
ных действий. Часть вооружения контрабандно перебро-
шена в Польшу из Румынии.
17 августа
Канарис получил от СД задание обеспечить эсэсов—
цев польским военным обмундированием для запланиро-
ванного c целью развязывания войны провокационного
нападения на немецкую радиостанцию B Г лейвице (Г ли-
вице).
25 августа
Команда абвера перешла польскую границу, захвати-
ла Яблунковский перевал и стратегически важные желез-
нодорожные сооружения.
31 августа
Гитлер издал директиву N9 1 о вооруженном нападе-
нии на Польшу.
В ночь перед началом агрессии против Польши абвер
тайно перебросил через польскую границу под видом
шахтеров и рабочих 5 тысяч диверсантов, в большинстве
своем говорящих по-польски, с заданием захватить ме-
455

таллургические предприятия, фабрики, электростанции и
приграничные мосты.
1 сентября
Нападение гитлеровской Германии на Польшу. На-
чало Второй мировой войны.
4 сентября
На следующий день после объявления Великобрита-
нией и Францией войны гитлеровской Германии B Анг-
лии арестовано около 400 германских шпионов.
Антибританские акции абвера [l концентрируются
на:
а) контрабандной доставке взрывчатки B Великобри-
танию с Целью осуществления диверсионных актов на
предприятиях английской военной промышленности;
6) диверсиях против английских судов B нейтральных
портах.
Октябрь
До середины 1941 года абвер вел систематическую
деятельность на границе с СССР с целью создать и ис-
пользовать широко разветвленную шпионскую сеть.
9 октября
Гитлер издал директиву N96 - о подготовке нападе-
ния на Францию через территорию Люксембурга, Бель-
гии и Нидерландов.
Приказ Канариса, согласованный с начальником Bo-
енной секретной службы Румынии, тайно осуществить
захват румынского нефтедобывающего района (нефтяных
скважин, нефтеочистительных заводов, цистерн и нефте-
наливных судов).
18 октября
Управленческая группа OKB «Зарубежные сообще-
ния» и абвер преобразованы B расширенное управление
OKB «Заграница/абвер».
3 ноября
Полковник кавалер Оскар фон Нидермайер предста-
вил OKB разработку «Политика и ведение войны на
456

Ближнем Востоке». В ней содержатся предложения о
подрывных действиях гитлеровской Германии на Ближ-
нем и Среднем Востоке.
23 ноября
На секретном совещании Гитлер дал Генеральному
штабу ориентировку на составление дальнейших агрес-
сивных планов.
30 ноября
Начало финляндско-советского конфликта. Тайная
«Военная организация» в Финляндии управления OKB
«Заграница/абвер» при помощи секретной службы
финляндской армии ведет шпионаж против СССР.
8—9 декабря
Переговоры Канариса в Бухаресте с начальником
румынской секретной службы Морозовым о расширении
замаскированной охранной части абвера II B румынском
нефтедобывающем районе.
Форсирование абвером шпионажа против СССР с
территории оккупированной Польши. Заброска на терри-
торию СССР банд украинских контрреволюционных на-
ционалистов с целью военного шпионажа. Большинство
из них сразу же обезврежено советскими органами госбез-
опасности.
Подготовка абвером совместно с отделом OKB «Про-
паганда среди вооруженных сил противника» кампании
по деморализации французских войск.
1940
По приказу управления OKB «Заграница/абвер» ак-
тивизируется воздушный шпионаж против Советского Со—
юза.
В рамках приготовления к агрессии против Совет-
ского Союза предпринимаются попытки создать в тылу
Красной Армии «пятую колонну». В связи с этим в Кра-
кове формируется отряд численностью 2 тысячи человек,
в Варшаве — «Украинский легион», в Луккенвальде —
батальон «Украинские борцы».
457

Шпионаж в целях осуществления операции «Феликс»
(захват Гибралтара с помощью специально направленно-
го B Испанию «штаба Гибралтар»).
Канарис произведен Гитлером в адмиралы.
Фон Бентивеньи совещается в Бухаресте с румын-
ской военной секретной службой.
13 февраля „
Канарис доложил B OKB генералу Иодлю о новых
результатах воздушного шпионажа против СССР, полу—
ченных специальной эскадрильей «Ровель».
1 марта
Подполковник абвера Вагнер получил от Канариса
задание создать B Болгарии антисоветскую тайную «Воен-
ную организацию» (КО).
1 апреля
Канарис дал своему управлению инструкции по на-
падению на Данию и Норвегию — план «Везерюбунг»
(«Везерские учения»).
8-9 апреля.
Абвер П B плане подготовки нападения на Данию
провел операцию «Сан-Суси»: ночью его подразделения
просочились из Северного Шлезвига через границу и
захватили главное шоссе, железнодорожные мосты.
Действия абвера против Норвегии: Обер-лейтенант
Кемпф по агентурной рации с германского парохода «Ви-
Дар», стоящего в порту Осло, направил фашистскую фло-
тилию B фиорд Осло.
9 апреля
Гитлеровская Германия напала на Данию и Норве-
гию.
Май
В посольстве США B Лондоне разоблачен агент абве-
ра шифровальщик Тайлер Кент. Он успел передать уп-
равлению OKB «Заграница/абвер» как минимум 1500 мик-
рокопированных секретных депеш.
458

2 мая
Абвер силами «бранденбуржцев» начал операцию
«Моргенрёте» («Утренняя заря») вдоль французской, бель-
гийской, люксембургской и голландской границ.
9-10 мая
В авангарде гитлеровского вермахта отряды абвера M
диверсионные части «бранденбуржцев» вторглись в Люк-
сембург, Бельгию, Нидерланды и Францию.
Абверовцы захватили Шельдский туннель около Ан-
тверпена. 5200 переодетых под беженцев германских ди-
версантов просочились через линию фронта бельгийских,
французских и английских армий в тыл. В детских коляс-
ках M повозках или под матрасами они везли пулеметы M
взрывчатку для диверсионных актов. С целью дезинфор-
мации английских войск с самолетов сброшены макеты
пулеметов, имитирующие выстрелы, а в Арденнах — ма-
некены на парашютах.
В Гааге агенты абвера из местного населения напра-
вили ударные армейские отряды к резиденции королевы,
квартирам министров, штаб-квартире главнокомандую-
щего нидерландскими войсками M другим важным объек-
там.
В Люксембурге агенты в штатском разрушили линии
телефонной связи M захватили важные объекты, в частно-
сти главную электростанцию, обеспечили быстрое про-
движение гитлеровского вермахта к Маасу M через Арден-
ны.
Во Франции: поджоги объектов агентами абвера. Сна-
ряжение для диверсий M оружие им сбрасывалось на
парашютах.
10 мая
Нападение гитлеровской Германии на Нидерланды,
Бельгию M Люксембург — план «Г ельб» («Желтый») — M
Францию.
Адмирал Канарис M фон Бентивеньи в оккупирован-
ном Люксембурге.
30 мая
Команды «бранденбуржцев», замаскированные под
459

голландских, бельгийских и французских беженцев, за-
хватили в Париже французские секретные архивы.
20 июня
В оккупированном Париже отделение абвера захва-
тило секретные французские архивы в таком объеме, что
для вывоза их потребовались целые железнодорожные
составы. Среди захваченных документов — центральная
картотека и архивные фонды.
Конец июля
Абвер приступил к активному шпионажу в неоккупи-
рованной части Франции, в Северной Африке, на Пире-
нейском полуострове и в Англии. Предпринимаются уси-
ленные попытки доставить диверсантов в Англию морским
путем.
Июль
На территории вошедшей в состав СССР Литвы до
мая I941 года обезврежено 75 германских шпионских
групп, ведших шпионско-диверсионную деятельность в
целях подготовки нападения на СССР.
Абвер участвует в попытке фашистского путча в Чили.
19 июля
Канарис приказал усилить антибританский шпионаж
и диверсионные действия в связи с запланированным
вторжением на Британские острова — план «Зеелёве»
(«Морской лев»).
2] июля
Поездка Канариса в Испанию с целью форсировать
сосредоточение войск и уточнить возможности нападе-
ния на британскую военную базу Гибралтар.
21—22 июля
Руководство гитлеровской Германии начало разра-
ботку плана войны против Советского Союза.
Август
OKB поставило перед управлением «Заграница/аб-
460

вер» задачи по подготовке войны против СССР. Канарис
информировал об этом начальников отцелов.
I августа
Для осуществления диверсий B ходе запланированно-
го вторжения B Англию создано особое формирование
«Бранденбург».
2 августа
Канарис доложил начальнику ОКВ Кейтелю и ко-
мандующему фашистскими люфтваффе Г ерингу о резуль-
татах шпионажа против британской военной базы Гиб-
ралтар. Для выполнения этой задачи создан специальный
разведывательный штаб.
9 августа
Приказ OKB о подготовке района сосредоточения
войск для нападения на Советский Союз (приказ
«Ост»).
15 августа
В Берлине создан штаб оперативного руководства
«бранденбуржцами» для осуществления единого коман—
дования ими.
26 августа
Приказ OKB управлению «Заграница/абвер» об уси-
ленной маскировке сосредоточения войск гитлеровского
вермахта против Советского Союза.
30 августа
Беседа Канариса B Берлине с германскими военными
атташе с целью поставить перед ними конкретные шпи-
онские задачи, особенно перед военным атташе в Москве
и военными атташе B граничащих с Советским Союзом
государствах.
В ходе экономической и политической экспансии на
Юг и особенно приготовлений к агрессии против СССР
гитлеровский вермахт перебросил B Румынию новые «учеб-
ные части».
Руководитель секретной «Военной организации» (КО)
461

в Болгарии подполковник Вагнер назначен управлением
OKB «Заграница/абвер» офицером связи с Генеральным
штабом царской Болгарии.
4 сентября
Генерал Антонеску установил в Румынии фашист-
скую диктатуру.
10 сентября
Канарис доложил штабу оперативного руководства
вермахта о поездке в Румынию и выразил уверенность в
надежности фашистского диктатора Антонеску.
27 сентября
Германия, Италия и Япония подписали агрессиВный
Тройственный пакт.
Октябрь
«Батальон Баулера» управления OKB «Заграница/аб-
вер» переименован в «Учебный полк особого назначения
«Бранденбург 800».
12 октября
Вступление войск вермахта в Румынию.
Ноябрь
Директива Канариса абверу lll о тщательной маски-
ровке концентрации германских войск на германо-совет-
ской границе.
Обсуждение в управлении «Заграница/абвер» возмож-
ности убийства французского генерала Вейгана по прика-
зу начальника OKB Кейтеля. По словам Канариса, Кей-
тель опасался, что М. Вейган создаст при помощи
уцелевших частей французской армии центр сопротивле-
ния в Северной Африке. Приказ Кейтеля осуществлен не
был.
Подготовка абвером lI широко задуманного антибри-
танского саботажа в Южной Африке - операция «Вайо-
дорн» («Боярышник»).
19 ноября
Разработка OKB планов одновременного нападения
462

на Британский Гибралтар (операция «Феликс») и на Гре—
цию (операция «Марита»).
20—24 ноября
К фашистскому пакту трех держав присоединились
фашистские правительства Венгрии (20 ноября), Румы-
нии (23 ноября), Словакии (24 ноября).
25 ноября
Доклад Канариса штабу оперативного руководства
вооруженных сил о переговорах B Мадриде и о новых
шпионских данных об обороне побережья Испании и
Гибралтара, а также островов B Атлантике.
3 декабря
Заявление Франко о готовности к нападению на
Британский Гибралтар B начале февраля 1941 года.
4 декабря
Поездка Канариса по поручению Гитлера B Мадрид
для завершения переговоров с испанским правительством
о запланированном нападении на Британский Гибралтар
и о вступлении Испании в войну.
6 декабря
OKB разработало директиву N9 21 (план «Барбарос-
са»). OKB поручило Канарису добиться от Франко согла-
сия на переход (или перелет) франко-испанской границы
частями вермахта с целью подготовки нападения на Бри-
танский Гибралтар 10 января 1941 года и согласия на
размещение германских батарей тяжелой артиллерии на
Канарских островах, в частности на острове Тенерифе.
8 декабря
Сообщение Канариса из Испании 0 том, что Франко
уклоняется от ответа на вопрос о вступлении Испании в
войну. Приказ Гитлера: шпионаж против Британского
Гибралтара продолжать, нападение отложить.
13 декабря
Директива N9 20 о нападении на Грецию (операция
«Марита»).
463

I8 декабря
Гитлер подписал директиву N9 21 о нападении на
Советский Союз (план «Барбаросса»). Приготовления к
агрессии приказано закончить к 15 мая 1941 года.
23 декабря
Указание Гитлера и Кейтеля управлению OKB «За-
граница/абвер» убить B Северной Африке бывшего Вер-
ховного главнокомандующего вооруженными силами
Франции М. Вейгана.
Конец 1940 г.
В лагере Нойхаммер, около Лигница, для запланиро-
ванного нападения на СССР сформирован батальон «Нах-
тигалль» («Соловей»).
Внедрение шпионов, офицеров управления «Загра-
ница/абвер», B созданные на территории Франции и во
французских колониях B Северной Африке так называе-
мые комиссии по перемирию (например B Касабланке,
Алжире и Тунисе).
В Танжере разместились филиал абвера и абверов-
ские отряды для шпионажа и выполнения диверсионных
задач в Северо-Восточной и Северной Африке.
В Анкаре (Турция) создана секретная «Военная орга-
низация» на Ближнем Востоке. Ее задача — организация
шпионажа и диверсий B странах Ближнего Востока и
Северной Африки.
Создание на территории Мексики баз для шпиона-
жа и диверсий против США. Первые действия агентов
абвера.
Действия абвера 111 против бельгийского и француз-
ского антифашистского Сопротивления.
Декабрь 1940 г. — март I941 г.
Органы государственной безопасности СССР рас-
крыли 67 баз абвера. За этот же период обезврежено
1596 германских агентов, из них 1338 B западных обла-
стях Украины и Белоруссии, B Прибалтийских респуб-
ликах.
464

1941
Январь
Канарис на совещании начальников отделов абвера
уточнил дату нападения гитлеровской Германии на Со-
ветский Союз.
31 января
Директива OKB о начале сосредоточения войск для
нападения на СССР.
I] февраля
Войска гитлеровской Германии высадились в Ливии.
15 февраля
Гитлер подтвердил директиву, согласно которой до
16 апреля 1941 года должны быть проведены акции по
дезинформации СССР с целью замаскировать сосредото-
чение и развертывание войск фашистского вермахта для
войны против Советского Союза.
Март
Приказ Канариса абверу об усилении шпионажа про-
тив Советского Союза.
Формирование абвером фронтовых разведывательных
органов (кодовое наименование: штаб «Валли» 1, 11 и Ill).
1 марта
Присоединение монархе-фашистского режима Бол-
гарии к Тройственному пакту Германии, Италии, Япо-
нии.
Войска вермахта вступили в Болгарию.
II марта
Штаб оперативного руководства вермахта дал зада-
ние управлению OKB «Заграница/абвер» дезинформиро-
вать советского военного атташе в Берлине с целью от-
влечь внимание от передвижений германских войск близ
границы Советского Союза.
2! марта
Фон Бентивеньи доложил штабу оперативного руко-
п Зак. 2552 465

водства вермахта об особых мерах абвера [II no маскиров-
ке передвижений войск вермахта, направленных против
Югославии и СССР.
24 марта
Совещание с участием Канариса, Бюркнера, Пикен-
брока, фон Лахузена, Штольце и представителей Мини-
стерства иностранных дел о продолжении подрывной дея-
тельности B Арабском регионе.
Секретный документ Канариса «Запланированные
мероприятия управления ОКВ «Заграница/абвер» на
Ближнем Востоке» о расширении шпионской сети (с
центрами B Турции, Египте, Сирии и Ираке), форсиро-
вании антибританского саботажа и провоцировании ан-
тибританских выступлений B Палестине, Трансиорда-
нии и Ираке.
27 марта
Директива N9 25 о нападении на Югославию.
28 марта
Фон Лахузен при содействии отделения абвера II B
Будапеште организовал тайную переброску оружия через
венгеро-югославскую границу для вооружения «пятой ко-
лонны» B Югославии. Диверсионные команды «бранден-
буржцев» проникают B Югославию и Грецию.
31 марта
Как итог многолетнего воздушного шпионажа при
помощи спортивных, транспортных и специальных само-
летов абвер представил ОКВ полный свод географиче-
ских карт Ближнего Востока. При этом особое внимание
уделено заморским военным базам Великобритании (Су-
эцкий канал, военные гавани, форты в пустынях, аэро-
дромы и т.п.) и дрУГим стратегически важным объектам
(центрам нефтедобычи, нефтеперегонным заводам, неф-
тепроводам и т.п.) B Турции, Трансиордании, Палестине,
Ираке и Иране.
Апрель
Канарис посетил Испанию.
466

Операция «Хуммер 111 Норд» — диверсионные акты
на расположенных B Северной Англии предприятиях авиа-
ционной промышленности, военных заводах, продоволь-
ственных складах, нефтехранилищах и железнодорожных
линиях.
6 апреля
Нападение гитлеровской Германии на Югославию и
Грецию. Диверсии абвера против этих стран.
25 апреля
OKB издал директиву N9 28 о нападении на остров
Крит — операция «Меркур» («Меркурий»).
27 апреля
Расширение агентурной сети абвера B Греции.
28 апреля
В США арестованы 42 агента управления ОКВ «За-
граница/абвер». 18 из них признали себя виновными в
шпионаже. Ими разведано 29 выпускаемых типов само—
летов, добыты сведения о производственной мощности
авиационной промышленности США, планы производ-
ства армейской винтовки типа M-l, a также данные о
военной промышленности и поставках оружия B другие
сТраны.
30 апреля
Приказ Гитлера о нападении на Советский Союз 22
июня 1941 г.
Май
В Варне, Бургасе, Пловдиве, Свиленграде созданы
филиалы секретной «Военной организации» в Болгарии.
20 Мая
Гитлеровские войска высадились на остров Крит.
24 мая
Усиление абвером посредством тайной организации
антибританского шпионажа и диверсий B Индии.
467

25 мая
OKB информировало военную секретную службу Фин-
ляндии о предстоящем нападении на СССР.
1 июня
Для подготовки нападения на Советский Союз уп-
равление OKB «Заграница/абвер» отдало приказ создать
три подчиненные ему «команды фронтовой разведки» для
группы армий «Север», «Центр» и «Юг».
Операция «Эрна» — заброска из Финляндии B При-
балтийский регион эстонских шпионов, радиоагентов и
диверсантов. Заброска B СССР агентов из числа украин-
ских националистов. Задача — составить или уточнить
поименные списки советских граждан, подлежащих унич-
тожению.
10 июня
Совместное заседание высших чинов абвера, СД и
полиции. Утверждена система террористических мер на
советской территории сразу же после ее оккупации. До-
говоренность Канариса с обергруппенфюрером СС Гей-
дрихом о взаимодействии абверовских отряцов с «айнзац-
группами» и командами СД и полиции безопасности
после нападения на СССР.
OKB издал директиву N9 32 - «Подготовка к периоду
после «Барбароссы».
14 июня
Последние распоряжения OKB о нападении на Со-
ветский Союз.
18 июня
Дивизии первого эшелона вермахта заняли исходные
позиции для нападения на СССР.
Диверсионный батальон «Нахтигалль» дислоцируется
B районе Пантоловице близ советской границы.
27 июня
Для руководства всей шпионско-диверсионной фрон-
товой деятельностью против СССР приведен B боевую
готовность штаб «Валли».
«Фронтовые разведывательные команды» групп ар-
468

мий «Север», «Центр» и «Юг» заняли исходные позиции
ДЛЯ агрессии против СССР. Диверсанты, одетые B c0BeT-
скую военную форму, захватывают автомашины частей
Красной Армии и используют их для переброски агентов.
Их задача — вторгнуться на советскую территорию на 50-
100 KM впереди частей гитлеровского вермахта, осуществ-
ляя шпионаж и диверсии B тылу Красной Армии.
Диверсионный отряд «бранденбуржцев», B Hapywe-
ние международного права переодетый B советскую воен-
ную форму, углубился ночью на 20 км советской терри-
тории, чтобы захватить стратегически важный мост через
реку Бебжу у Липска и удерживать его до подхода танко-
вых частей гитлеровского вермахта.
22 июня
Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз
(план «Барбаросса»).
Действуя повсюду B авангарде вторгаюшихся B Со-
ветский Союз частей гитлеровского вермахта, «бранден—
буржцы» совершают ряд жесточайших диверсионных ак-
ций против советских пограничных городов, воинских
частей и населения. Специальные «фронтовые разведы-
вательные команды» абвера lI стремятся захватить воен-
ные и другие секретные материалы до их уничтожения
советскими органами.
25 июня
Диверсионный батальон «Нахтигалль» вступил во
Львов.
26 июня
Финляндия объявила войну Советскому Союзу. Фин-
ская военная разведка предоставила шпионские данные
управлению OKB «Заграница/абвер».
29-30 июня
По указанию управления OKB «Заграница/абвер» и
используя составленные абвером списки, батальон «Нах-
тигалль» совершил во Львове массовые убийства.
Лето
Лахузеном-Вивремонтом, генералом Райнеке и на-
чальником гестапо обергруппенфюрером СС Мюллером
469

разработаны меры по осуществлению приказов об обра-
щении с советскими военнопленными (комиссарам Крас-
ной Армии, коммунистам — смерть).
Действия абвера lll против партизанского движения,
возникающего во всех временно оккупированных облас-
тях Советского Союза.
Шпионские действия абвера B Иране, Афганистане,
Аргентине, Боливии, Перу.
1—17 июля
Диверсионная часть «Нахтигалль» продолжила мас-
совые злодеяния на советской территории. В лесу около
Винницы при попытке прорваться в расположение одно-
го из штабов Красной Армии и захватить его диверсанты
были почти полностью уничтожены. Остатки «Нахти—
галль» расформированы.
Сентябрь
Создание отцелений абвера в захваченных Каунасе,
Риге, Таллине, Вильнюсе и Минске.
Парализовано пассажирское сообщение на авиали-
нии Лиссабон — Нью-Иорк, осуществляемое североаме—
риканской авиакомпанией «Атлантик-клиппер». Испол-
нитель — тайная «Военная организация» в Португалии.
ll сентября
Из секретного документа имперского министра ино-
странных дел обергруппенфюрера СС фон Риббентропа
адмиралу Канарису:
«Как до сих пор, так и B дальнейшем следует оказы-
вать OKB любое возможное содействие по внедрению
сотрудников абвера B органы внешней службы Мини-
стерства иностранных дел...»
Действия абвера против организации антифашист—
ского Сопротивления «Свободная Дания».
Директива Гитлера управлению OKB «Заграница/аб-
вер» об усилении диверсий и вредительства с целью сры-
ва поточного выпуска самолетов B США.
II декабря
Г итлеровская Германия и Италия объявили войну
Соединенным Штатам Америки.
470

Конец 1941 2.
Центр тяжести усилий управления OKB «Заграница/
абвер» после провала блицкрига против СССР перенесен
на советский тыл.
Штаб «Валли Ill» усиленно пытался внедрить своих
агентов B советское партизанское движение.
1942
Приказ Гитлера управлению OKB «Заграница/аб-
вер» всемерно поддерживать финские службы радио-
шпионажа (донесения финской военной секретной
службы способствовали операциям против морских
конвоев)
Тайная «Военная организация» в БоЛгарии совмест-
но с болгарской полицией и зондерфюрером Кляйнхам—
пелем создала специальный орган по борьбе с болгарски-
ми партизанами.
Диверсионной команде «бранденбуржцев», B наруше-
ние международного права переодетой B советскую воен-
ную форму, было поручено захватить крупный мост B
районе Пятигорска и удерживать его до подхода танков
гитлеровского вермахта.
Во время подготовки наступления на Демянск абвер
забросил B советский тыл примерно 200 агентов, задача
которых - перерезать железнодорожные линии Бологое -
Старая Русса и Бологое — Торопец. Диверсанты вскоре
были обезврежены.
Действия абвера Ill против растущего партизанского
движения B Польше.
Переговоры Канариса B Париже с военной секретной
службой о действиях против Англии.
Январь — ноябрь
Органы государственной безопасности СССР на Се-
верном Кавказе обезвредили 170 шпионов и диверсантов,
засланных абвером l и ll.
21 января
Начало контрнаступления гитлеровских войск B Се-
верной Африке.
471

29 января
Операция «Салям» — заброска абвером радиоагентов
B тыл британских войск B Северной Африке.
Апрель
Операция «Устав» — приказ Гитлера управлению OKB
«Заграница/абвер» убить французского генерала Жиро,
бежавшего из заключения B крепости Кёнигштайн на
Эльбе, близ Дрездена.
Разработка плана операции «Пасториус» — дивер-
сионных акций по ослаблению военного производства
B CLUA. Намеченные объекты: электростанция B Тен-
несси-Воллей, алюминиевые заводы, завод криолита
(Филадельфия), заводы B Огайо, шлюзы на реке Огайо
(Цинциннати и Сент-Луис), Пенсильванское железно-
дорожное депо (Ньюарк) и «Готхолз-Бридж» B Нью—
Иорке.
8 апреля
Переговоры Канариса B Риме с Муссолини.
20 апреля
Указание Гитлера управлению OKB «Заграница/аб-
вер» о диверсионных актах на дорогах стратегического
значения Камерун — Судан с целью сорвать снабжение
англо-американских войск B Египте.
26 апреля
Диверсионная операция «Хуммер V Норд» против
Англии. Провал операции.
15-18 мая
Совместное совещание B Праге начальников отделов
абвера, СД и полиции безопасности (гестапо и крими-
нальная полиция). Основной вопрос — «Программа из
десяти пунктов», B которой B духе тотальной войны раз-
граничены сферы деятельности и задачи внугри и вне
Германии.
l6 мая
Подготовка операции «Мёве» («Чайка») l и [l— ди-
версионных актов против английской военной промыш-
472

ленности. Определен исходный пункт заброски парашю-
тистов — Тронхейм (Норвегия).
Начало операции «Граукопф» («Старец») на германо-
советском фронте в зоне группы армий «Центр». Более
двух третей агентов абвера уничтожены Красной Армией,
остальные в панике разбежались.
26—28 мая
Начало операции «Пасториус»: доставка в США на
подводной лодке первой диверсионной группы абвера ll,
состоящей из четырех человек. За ней последовала вто-
рая. Пункт отправления — Бордо (Франция).
Конец мая
Нота протеста Великобритании испанскому прави-
тельству по поводу установки, обслуживания и использо-
вания инфракрасной шпионской аппаратуры управления
OKB «Заграница/абвер» на испанской территории для
наблюдения за движением кораблей в Гибралтарском про-
ливе.
14—20 июня
Операция «Пасториус» продолжается: высадка дивер-
сантов (главарь первой группы агентов — Даш, второй —
Керлинг) на побережье США.
20 июня
Провал операции «Пасториус»: все восемь диверсан-
тов абвера ll арестованы и преданы суду.
29 июня
Канарис и фон Лахузен-Вивремонт получили выго-
вор от Гитлера за провал операции «Пасториус».
Лето 1942 г. — начало I943 г.
Абверу II B Гааге удалось через радиоагентов вне-
дриться в нидерландское движение Сопротивления и бри-
танскую секретную службу — радиоигра операция «Норд-
поль» («Северный полюс»).
Август
В нефтедобывающем районе г. Грозный, в тылу Крас-
473

ной Армии, сброшена на парашютах диверсионная груп-
па «бранденбуржцев» под командой Обер-лейтенанта Ланге
с заданием захватить нефтеочистительные сооружения.
Группа почти полностью уничтожена еще до приземле-
ния.
В США вынесены приговоры восьмерым диверсан-
там абвера ll. Шестеро из них казнены на электрическом
стуле, два агента получили: один — 30 лет, другой —
пожизненное тюремное заключение.
Осень
Наступление вермахта на Кавказе и разработка абве-
ром ll плана внезапного захвата английских нефтепро-
мыслов в Иране и Ираке.
Канарис и Бюркнер инспектируют органы абвера в
оккупированном Париже. Секретные совещания Канари-
са в Испании.
Октябрь
Указание Гитлера управлению OKB «Заграница/аб-
вер» о диверсиях в порту Тулона, где стоят французские
военные корабли.
Конец октября
Из Лиссабона в управление OKB «Заграница/абвер»
поступило шпионское донесение о переговорах бывшего
генерала итальянской секретной службы Каброни с за-
падными союзниками по поводу разрыва блока Италия —
Германия.
Ноябрь
Провал диверсионной операции в Тулонском порту.
10 ноября
Расширение служб и действий абвера в Лионе, Мар-
селе, Тулузе и Лиможе.
Декабрь
«Учебный полк особого назначения «Бранденбург 800»
абвера ll npeo6pa30BaH B дивизию особого назначения
«Бранденбург 800», подчиненную непосредственно уп-
равлению OKB «Заграница/абвер».
474

26 декабря
Переговоры Канариса и Лахузена-Вивремонта B Мад-
риле‚ B частности с генералом Муньесом Г рандесом, о
вступлении Испании B войну.
Конец 1942 г.
Злодеяния диверсионного карательного батальона
«Бергман» под командой Теодора Оберлендера на Кавказе.
Конец декабря 1942 г.—1944 г.
Абвер l и ll совместно с РСХА, его 4-м управлением
и СД активизировали антибританскую и антисоветскую
подрывную деятельность B Иране.
1943
На германо-советском фронте действовали B общей
сложности 130 разведывательных органов и более 60 спе-
циальных школ по подготовке агентов управления OKB
«Заграница/абвер». В тыл советских войск заброшено 19
крупных групп диверсантов. 15 из них разоблачены еще
до того, как они успели приступить к выполнению своих
задач, остальные схвачены несколько позже.
l8 февраля
Геббельс провозгласил «тотальную войну».
22 февраля
Канарис и Бентивеньи обсудили — B связи с казнью
антифашистов брата и сестры Шолль — B мюнхенском
отеле «Регина» с начальником РСХА обергруппенфюре-
ром СС Эрнстом Кальтенбруннером вопросы дальней-
шей координации действий управления ОКВ «Заграница/
абвер» и Главного управления имперской безопасности.
Апрель
Активизация действий тайной «Военной организа-
ции» B Болгарии и абвера против болгарской народно-
освободительной армии.
7 мая
Канарис заверил OKB B подлинности сообщения бри-
475

танской секретной службы (в действительности дезин-
формационного), согласно которому главный удар англо-
американских войск в 1943 году должен быть направлен
на Сардинию (Италия) и Пелопоннес (Греция), и о про-
ведении на Сицилии и Додеканезах в начале лета наступ-
лений. В соответствии с этим OKB приняло ошибочные
решения.
9 мая
Командир 4-го полка «бранденбуржцев» заключил с
Михайловичем договор о совместных действиях против
НОАЮ. На основании этого секретного соглашения со-
здан «Черногорский легион», подчиненный «бранденбурж-
цам». Соглашение одобрено штабом оперативного руко-
водства вермахта.
13 мая
Капитуляция фашистской группы армий «Африка».
Действующие в Северной Африке «бранденбуржцы» воп-
реки капитуляции переправились через Средиземное море
в Южную Италию. Главные силы «бранденбуржцев» пе-
реброшены на Балканы для борьбы против растущего
партизанского национально-освободительного движения.
Июль
Действия абвера Ш против основанного на террито-
рии СССР антифашистского национального комитета
«Свободная Германия».
25 июля
Во время государственного переворота в Италии аре-
стован Муссолини. Управление ОКВ «Заграница/абвер»
распространило свою деятельность на Италию.
30 июля
Конспиративная встреча в Венеции Канариса с на-
чальником военной секретной службы Италии генералом
Аме. Заверение генерала в том, что итальянское прави-
тельство полно решимости «при твердом государствен-
ном руководстве продолжать войну всеми средствами, а
мирные переговоры (сепаратные итальянские. — Ю.М.)
не намечаются», ввело Канариса в заблуждение.
476

30 августа
Секретный приказ OKB организовать в Северном
Тироле боеспособную «Самозащиту».
Сентябрь
Абвер lll усилил действия против словацкого анти—
фашистского Сопротивления.
1 сентября
Совместная акция абвера ll, СД и РСХА по доставке
нескольких групп агентов-парашютистов в различные ча-
сти Ирана. Цель - нападение на военные транспорты
союзников, разрушение железных и шоссейных дорог.
9 сентября
Иранское правительство объявило войну гитлеров-
ской Германии.
Октябрь
В Ленинграде советскими органами безопасности обез-
врежена группа диверсантов; вскоре в подземном укры—
тии на одном из кладбищ арестован главарь агентов фон
Штаркман.
8 октября
Официальное требование Испании ограничить аген-
турную деятельность Германии на испанской территории.
1944
Январь
Активные действия абвера lIl против итальянского
партизанского движения.
1 января
Сформированы «фронтовые разведывательные коман—
ды» 306, 307, 313 и 314 из числа сотрудников абвера lll,
находившихся во Франции, Бельгии и Нидерландах.
12 февраля
Секретный приказ Гитлера:
«1. Создать единую германскую секретную службу
477

сбора и доставки донесений. 2. Руководство этой герман—
ской службой сбора и доставки донесений поручаю рейхс-
фюреру СС. В тех случаях, когда это затрагивает военную
разведку и службу абвера, рейхсфюрер СС и начальник
штаба OKB принимают необходимые меры с взаимного
согласия».
7 марта
На секретном совещании в штабе оперативного руко-
водства вермахта генерал-майор Пфульштайн, как коман-
дир дивизии особого назначения «Бранденбург 800», и
новый начальник абвера П фон Фрайтаг-Лорингофен
получили инструкции по проведению совместно с СС и
СД операции «Троянский конь». Речь шла о проникнове-
нии в Венгрию диверсантов и о подготовке авиадесант-
ной операции с целью внезапного захвата Будапешта.
Руководителем назначен генерал-майор фон Пфульштайн.
19 марта
Операция «Маргарете 1». Части дивизии особого на-
значения «Бранденбург 800» под командованием генерал-
майора фон Пфульштайна вторглись в Венгрию. Совме-
стно с командами абвера они захватили в Будапеште все
стратегически важные объекты и арестовали венгерских
руководящих лиц. Цель операции — еще сильнее мобили-
зовать против СССР союзную с гитлеровской Германией
Венгрию во главе с Хорти.
20 марта
Действия абвера III против венгерских антифаши-
стов.
Весна
В Фрейбурге (Брейсгау) организовано военное учи-
лище «бранденбуржцев» для подготовки к диверсионным
действиям в Италии.
Май
Совещание начальника секретной «Военной органи-
зации» в Финляндии и Эстонии капитана 2-го ранга
Целлариуса с офицерами финской военной секретной
478

службы. Цель — не допустить приготовлений Финляндии
к заключению перемирия с СССР.
25 мая
Реорганизация управления ОКВ «Заграница/абвер».
Аппарат абвера 1, ll 14 Ш включен B Главное управление
имперской безопасности (РСХА), и B кадровом отноше-
нии оно слилось со Службой безопасности (СД) и геста-
по. Отцел «Заграница» 14 оперативные части абвера l 14 ll
переданы B OKB 1<a1< отцел фронтовой разведки и контр-
разведки.
Значительная часть «бранденбуржцев» влилась B ис-
требительные части под командой оберштурмбаннфюре-
ра СС Отто Скорцени. Диверсионная дивизия особого
назначения «Бранденбург 800» B течение года преобразо-
вана B мотопехотную дивизию «Бранденбург» и B каче-
стве «Боевой группы Кюльвайн» использовалась для борь-
бы против партизанского движения на Балканах. В конце
сентября по приказу Гитлера она была включена B состав
танкового корпуса «Гроссдойчланд» («Великогермания»).

ПРИМЕЧАНИЯ
ОТ АВТОРА
' Цит. по: Kriegstageblich des Oberkommando der Wehrmacht
(Wehrmachtstihrlingsstab), Bd. lV/2. Frankfurt am Main, I96]. S.
1601.
2 Bartz Karl. Die Tragodie der deutschen Abwehr. Salzbuig. 1955.
S. 7- 8.
3 Bamler Rudolf. Der deutsche militarische Geheirndienst bei der
Vorbereitling und Diirchﬁjhn.ing des zweiten Weltkrieges - Der zweite
Weltkrieg 1939-1945. Wirklichkeit und Falschung. Berlin, I959, S. 94.
4 Подробную историю управления OKB «Заграница/абвер» и о
его положении в системе секретных служб германского империа-
лизма см.: Charisilis Albrecht, Mader Julius. Nicht langer geheim.
Aufbau, System und Arbeitsweise des imperialistischen deutschen
Geheimdienstes. Berlin, 1980.
5 Wehrkunde, Munchen, 1966, N9 12. S. 662. 6
6 lndustrie-Wamdienst. Bonn, Frankfurt am Main, 1967, N9 12.
ABBEP, КОТОРЫЙ СЛУЖИТ НАПАДЕНИЮ
' Обер—лейтенант д-р Альбрехт Херцнер командовал легионом
«Нахтигалль», политическим руководителем которого был Теодор
Оберлендер. Легион входил в состав |-го батальона тогдашнего
диверсионного полка «Бранденбург» управления OKB «Заграница/
абвер». По приказу Херцнера после нападения гитлеровской Герма-
нии на СССР во Львове были совершены страшные военные пре-
ступления и преступления против человечности. Во время диверси-
онных действий против Красной Армии Херцнер был убит.
480

2 См.: Deutsche Divisionen im zweiten Weltkrieg, bearbetet nach
Tagebuch-Alifzeichnungen, Bd. 3: Getarnt, getauscht und doch getreu.
Die geheimnisvolle «Brandenburger». Berlin, I958, 294 f.; Mader Julius.
Die Killer lauern. Ein Dokumentarbericht liber die Ausbildung und den
Einsatz militarischer Diversions— und Sabotageeinheiten der USA und
Westdeutschlands. Berlin, 1961, S. 22; Berliner Zeitung, 24. Vll.l969.
3 См.: Deutsche Divisionen im zweiten Weltkrieg, S. 274-279.
4 Там же, S. 305.
5 Там же, S. 6.
6 См.: Buchheit Gert. Der deutsche Geheirndienst. Geschiehte der
militarischen Abwehr. Munehen, I966, S. 362.
7 Гейнц Кюнрих в своей книге «Бег Partisanenkrieg m Europa
1939—1945» (Berlin, 1968, S. 542-543) дает следующие обобщенные
цифры убитых и погибших борцов антифашистского Сопротивле-
ния, партизан и лиц, помогавших партизанам: Албания — 28 000,
Бельгия - 9 800, Болгария — 29 240, Дания — 1 214, Франция —
400 000, Греция — 40 000, Италия - 76 500, Югославия — 305 000,
Нидерланды - 2 000, Норвегия - 6000, Польша — 80 000, Чехосло-
вакия — 300 000; всего 1 277 754 человека.
3 CM.: Hennicke Otto. Todeslirteile und ihre Vollstreekung. Auszuge
aus der Wehrmachtskriminalstatistik. — Zeitschrift ftir Militargeschichte.
Berlin, 1966, N9 4, S. 445.
9 CM.: Datner Szymon. Crimes against POWs. Responsibility of the
Welirniaeht. Warszawa, I964, p. 84; Ramme Alwin. Sicherheitsdienst der
SS. Seine Stellling in der faschistischen Diktatur linter besonderen
Berticksichtigung seiner besatzungspolitischen Funktion im sogenannten
Generalgouvemement Polen. Berlin, I970.
'0 CM.: Charisilis Albrecht. Moritz Erhard. Zur Fusion des OKW-
Amtes Ausland/Abwehr mit dem Sicherheitsdienst (SD). -
Militargeschichte. Potsdam, I977. H. l, S. 44 ff.
“ Blichheit Gen. Op. cit., S. 362.
‘2 CM.: Schriften der Bibliotliek fur Zeitgesehichte. Weltkriegsbacherei.
Heft 7: Gunzenhatiser Max. Geschiehte der geheimen Nachrichtendienstes.
Stuttgart, 1968, S. 404.
‘3 Buchheit Gert. Op. cit., S. 446.
'4 CM.: Bartz Karl.. Op. cit., Mader Julius. .lagd nach dem
Narbengesicht. Berlin, I963, S. 98 (Русский перевод: Мадер Юлиус.
По следам человека со шрамами. М.‚ 1963); Vom SD-Agenten P38/
546 zum Blindestagsprasidenten. Die Kamere des Eugen Gerstenmaier,
Berlin, 1969, S. 32.
‘5 CM.: Deutsches Panorama. Hamburg, 1967, N9 3, S. 94; письмо
редакции «Deutsches Panorama» автору от 26 апреля 1967 г.; сообще-
481

ние агентства ДПА от 16 сентября 1969 г.; Berliner Zeitung, 24. IX.
1967.
CaM Рольф Вилькенинг был начальником северо-западного
филиала национал-социалистического имперского руководства «Г ер-
манского студенчества», специалистом по «психополитической де-
морализации», автором нацистского журнала «Die Westgrenze» (Koln).
'6 CM.: Kircheisen PeteF. Der Rundfunk als Mittel der agressiven
Alissenpolitik des faschistischen deutschen lmperialismus. - Zeitschrift
fur Geschichtswissenschaften. Berlin, 1966, N9 6, S. 933; Schnabel
Reimund. MiBbrauchte Mikrofone. Deutsche Riindﬁ.inkpropaganda im
2. Weltkrieg. Eine Dokumentation. Wien, 1967; Vom Ribbentrop-
Ministerium ins Amt des Blindeskanziers. Dokumentation in Sachen
Kiesinger. Berlin, 1968.
'7 CM.: Mader Julius. Der Spion mit Rentenschein. - Wochenpost,
Berlin, 1962, N9 29, S. 11.
'3 Kansas Uutised. Helsinki, 11.11.1967, 24.lV.l968; Rislakki Jukka.
Erittain Uitiset. Helsinki, 1982, S. 489.
'9 Речь идет о дипломатах аденауэровского периода, в частно-
сти о д-ре Вильгельме Отго (консул в Хьюстоне, США), д-ре
Руппрехте фон Келлере (генеральный консул в Женеве, Швейца—
рия), Эдуарде Мирове (советник 1 класса), д-ре Эрнсте Г юнтере
Море (посол в Буэнос-Айресе, Аргентина), бароне Буркхарде фон
Мюлленхайм‘-Ренхберге (генеральный консул в Торонто, Канада),
Эдгаре фон Рандове (генеральный консул в Калькутте, ИНдия)‚
д-ре Гансе Ширмере (посол в Канберре, Австралия), д-ре Гансе
Шварцмане (начальник протокольного отдела, посол) и д-ре Хен-
ниге Томсене (посол в Рейкьявике, ИслаНДия). См. об этом:
Nazidiplomaten in Bonner Stellen. Berlin, 1969, S. 43 ff.
20 CM.: Fuhrer Cans Rudolf. Spionage gegen die Schwete. Frauenfeld,
1982, S. 35 ff.
2' CM.: Мадер Ю. Серая рука. М 1962, с. 154.
22 Gerken Richard. Spione unter uns. Donauworth, S. 24.
23 Friheten, Oslo, 1968, M; 14-16; Land og Folk, Kobenhavn,
16.1V.1968; Kansan Uutiset, 24.lV.l968; Tidisgnal, Stockholm, 1968,
M17.
24 CM.: Baumann G. Eine Handvoll Konzemherren. Berlin, 1953,
S. 19
25 Цит. по: Gentzen F. H. Wolfgramm E. Ostforscher -
Ostfoischung, Berlin, 1960, S. 134.
2" lbid., S. 60; Zacharias Ellis M. Secret Mission. New York, 1946;
Braunblich. Berlin, 1968, S. 366 f.
27 CM.: Volksstimme, Wien. 12.1, 1964.
482

23 Volksstimme, 22.XII.I968; lmbeiger H. NelkenstrauB nift
Praterstem. Wien, I98l, S. 238.
29 Обширная документация опубликована в книге: Mader J.
Whi’s who in CIA. Berlin, I968.
3“ Abshagen Karl Heinz. Canaris - Patriot und Weitbiirger (I887-
I945). Stuttgart, I949.
3' Buchheit Gert. Op. cit; Idem. Die anonyme Macht - Allfgaben.
Methoden, Erfahn.ingen der Geheirndienste. Frankfurt am Main, I969.
32 Flicke W. F. Die Rote KapeUe. Hilden am Rhein, I949.
33 Gerken Richait. Op. cit.
34 OH писал анонимно под тремя звездочками в кн.: Kriegsheim
Herbert. Op. cit. CM. об этом: Watzdorf Bernhard, Charisius Albrecht,
Voerster Alfred. Getamt, entdeckt und aufgerieben. Berlin, I96I; Spaeter
H. Die Brandenburger - eine deutsche Kommandotruppe z. b. V 800.
Munchen I978.
35 Leverktien Paul. Der geheime Nachrichtendienst der deutschen
Wehrmacht im Kriege. FranktUrt am Main, I95I; Idem. German Military
Intelligence. London and New York, 1954.
3" Schlilze-Holthlis Bemhard. Fruhrot im Iran. Abenteur im deutschen
Geheirndienst. EBlingen, I952.
37 LoefIW. Spionage. Aus den Papieren eines Abwehr-Ofﬁziers.
Stuttgart, I950.
38 Pruck E. In «Marierundschau». Darmstadt, I953, N9 3, S. I07.
39 Reile Oskar. Geheime Westfront. Die Abwehr 1935-1945.
Munchen - Wels, 1962; Idem. Geheime Ostfront. Die deutsche Abwehr
im Osten l92l- I945. Munchen - Wels, I963; Idem. Macht und
Ordnung der Geheirndienste. Munchen, .l968.
ПРИЗНАНИЯ АСА ШПИОНАЖА
' Согласно показаниям генерал-майора Эрвина Эдлера фон
Лахузена-Вивремонта. CM.: Prozess gegen die Hauptkriegsverbrecher
vor dem Intemationalen MLUtal-gerichtshof (далее — IMG), Bd. II, S.
488 und Bd. III, S. 8. Numbers, I947. 2
2 CM.: Aussage von Generalfeidmarschall Wilhelm Keitel. - IMG,
Bd. X, S. 582, a также показания А. Розенберга: Die politische
Vorbereitling der Nowegen-Aktion. PS—004. — lbid., Bd. XXV, S. 26 f.
3 IMG, Bd. VII, S. 299.
4 Документ СССР - 228. — IMG. Bd. III, S. 293.
5 CM.: Неделя, 1968, N9 5|, с, 20.
6 Герман И. Абс — генеральный директор и председатель прав-
ления «Дойче банк АГ» в ФРГ, был личным советником канцлера,
483

членом кураториума «|3ападно|германо-испанского общества» и
организации «Рыцари ордена гроба Господня»; в 1953 г. Аденауэр
наградил его «Большим федеральным крестом за заслуги со звез-
дой». — См.: Czichon Eberhard. Hermann Josef Abs. Berlin, I969.
7 Макс Ильгнер был B 1949 г. приговорен как военный пре-
ступник к трем годам тюремного заключения. Затем снова занимал
влиятельные посты B экономике ФРГ, Западного Берлина и Шве-
ции, например: вице-преЗИдента «UDlC S. A.» B Швеции, члена
набЛЮДательного совета «Дойч-юберзейше банк» в Гамбурге, заме-
стителя председателя фонда «Хаиматхильфе» (прежде — «Колони-
альбанк») в Западном Берлине и члена консультативного совета
«Ойропеише форшунгсгруппе фюр флюхтлингсфраген».
3 CM.: Sasuly Richard. [G Farben. Berlin, I952, S. 328-332.
9 ll-p Фриц Гайевски был обвиняемым как военный преступ-
ник на Нюрнбергском процессе по делу концерна «ИГ-Фарбенин—
дустри». Вскоре после освобождения из тюрьмы нашел себе место
в наблюдательных советах «Хемишефервальтунг АГ», «Хемише вер-
ке Хюльс АГ», «Динамит Нобель АГ» и «ИГ-Фарбенинщстри АГ».
Получил от преЗИДента ФРГ «Большой орден за заслуги».
'° См. высказывания генерал-майора в отставке Эрвина Эдлера
фон Лахузена-Вивремонта: Еуегтапп Karl Heinz. Luﬁspionage. Bd.
ll, Berlin. 1963, S. 264 if, 55 ff.
“ CM. письмо Хонера от 3 мая 1938 г. генеральному директору
Коггхаусу, а также материалы производственного архива народного
предприятия «Карл Цейс» в Йене, а также: Schumann Wolfgang u. a.
Spionage fur den Krieg. Carl Zeiss Jena einst und jetzt. Berlin, I962,
S. 5l3-5l8.
'2 Эти данные Пикенброка нуждаются в уточнении. После
нападения на Бельгию, Францию и НИДерлаНДы там была создана
или расширена следующая фашистская агентурная сеть: «Руководя-
щий отдел абвера Франция» в Париже, отделения абвера в Брюссе-
ле, в Гааге, «Сена и Уаза», отделения в Анжере, Дижоне, Лионе,
Бордо и подотделения в Лилле, Люксембурге, Бресте, Нанси, Ли-
може, Тулузе и Марселе.
'3 CM B частности: Strafsache gegen Haase u. a. Berlin, 1954, S.
55 ff; Hoher Wolfgang. Agent 2996 enthiillt. Berlin, 1954, S. 26; Paese
Sera. Rom, 24.lll.l962; Deutsche Aussenpolitik. Berlin, 1963, N9 7,
S. 583.
'4 CM.: Чернов В. Любимец канцлера. M., 1962, с. 4-26; Berliner
Zeitung, 14.11.1960 и 25.Х.1961.
'5 CM. перечень стран, в которых действовали руководители
доверенных лиц абвера, в приложении к кн.: Mader Julis. Der
484

Banditenschatz. Berlin. 1965. (Русский перевод: Мадер Юлиус. Со-
кровища «черного ордена». М 1965. с. 183-206.)
“5 CM.: lMG, Bd. V11. Nlimberg, 1947, S. 215.
ГЛАВАРЬ ДИВЕРСАНТОВ В РОЛИ СВИДЕТЕЛЯ
' В этой главе приводятся отобранные и составленные B соот-
ветствии с ее темой выдержки из подлинных протоколов по кн.:
Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными пре-
ступниками. C6. материалов B семи томах. М.‚ 1958, т. 2, с. 91-94,
104-105, 101-102, 105, a также по: lMG, Bd. ll.N1imberg, 1946, S. 485
ff; Bd. 111, S. 9 ff.
2 Dok. Nr GK 1127/40X X11 AGK, CM. также: Bawald Horet,
Polkehn Klaus. Geheime Kommandosache - Fall WeiB. Berlin, 1960,
S. 112 f.
3 CM.: lMG, Bd. Vll. Nlimberg. 1947, S. 215.
4 CM.: Die Wahrheit uber Oberlander. Braunblich liber die
verbrecherische faschistische Vergangenheit des Bonner Ministers. Berlin,
о. .|., S. 93.
5 CM.: DerOberlander-Prozess. ProtokoU derVerhandllingvordem
Obersten Gericht der DDR. Berlin, 1960, S. 233.
6 Wighston Charles, Peis Gui-ner. Hitler’s Spies and Saboteurs,
Based on the German Secret Service War Diary of General Lachousen.
New York. 1958, S. 284.
7 lMG, Bd. 111, S. 35.
8 Wighton Charles, Peis Glinter. Op. cit., S. 8.
9 lbid., S. 9.
'0 lbid., S. 12.
ГИТЛЕРОВСКИЙ ДИВЕРСАНТ N92 СХВАЧЕН
В ШТАТСКОМ
' Это B конечном счете привело к тому, что управление OKB
«Заграница/абвер» B 1943 г. внедрило лишь B германские зарубежные
представительства всего только B шести странах под видом диплома-
тов 214 агентов (из них 36 — высшего и 32 — среднего ранга, а также
146 — в качестве вспомогательного технического персонала). При
этом речь шла о посольствах и консульствах B Испании (Мадрид,
Барселона, Сан-Себастьян, Тетуан [Испанское Марокко|), Португа-
лии (Лиссабон), Швейцарии (Берн, Цюрих, Женева), Швеции (Сток-
гольм, Гётеборг), Турции (Анкара, Стамбул, Измир, Адана, Искен-
дерон) и Китае (Шанхай, Пекин, Нанкин). — См. об этом: Мас1ег
485

Julius. Hitlers Generalstabsofﬁziere sind Bonner Militarattaches. - Deutsche
Aussenpolitik, Berlin, 1965, N9 10, S. 1179.
2 В качестве завербованных абвером агентов-связников Штоль-
це служили, B нарушение своего дипломатического статуса, напри-
мер B посольстве B Бухаресте? секретарь посольства Блюхер, а затем
советник посольства Р. фон Адельман. Речь идет в данном случае
0 графе Рабане фон Адельмане, родившемся 28 сентября 1912 г. B
1938 r. OH был атташе в Праге, затем в Бухаресте. Членский билет
НСДАП N9 7055167. B 1969 г. представлял ФРГ в качестве советника
посольства 1 класса при Генеральном секретаре ООН. — См. об
этом: Nazidiplomaten in Bonner Dienste. S. 43.
3 Текст соответствующего «Секретного имперского документа
1/44» см.: Мадер Ю. Тайное становится явным. М.‚ 1970, с. 35.
4 См.: lMG, Bd. 111, S. 81-85.
5 См.: Ceskoslovensku akademie ved. Die Deuschen in der
Tschechoslowakei 1933-1947. Praha, 1964, S. 315.
6 Из показаний под присягой начальника главного управления
СС обергруппенфюрера СС Г оттлоба Бергера на Нюрнбергском
процессе: «В середине сентября 1938 -г. я, оберфюрер СС, был
назначен офицером связи с «Судето-немецким добровольческим
корпусом» Конрада Генлейна в его штаб-квартире в одном из
замков Дондорфа, за пределами Байрёйта... Почти каждый второй
день туда являлся и вел переговоры с Генлейном адмирал Канарис,
начальник абвера ОКВ». — См. об этом: IMG. Bd. ХХХ1, S. 499/500,
PS 3036.
7 Вальтер Брандт стал в ФРГ председателем наблюдательного
совета «Витикобунда», референтом правления «землячества судет-
ских немцев» и членом «судето-немецкого совета». Фриц Кельнер
дослужился до должности старшего правительственного советника в
баварском Министерстве труда. Вильгельм Зебековски принадлежит
к числу основателей и функционеров «ВитикобуНДа». — См.:
Braunbuch. Berlin, 1968, S. 307/f, 311, 314.
8 CM.: Ceskoslovenska akademie ved. Die Deutschen in der
Tschechoslowakei..., S. 376.
9 Письменное признание Карла Германа Франка в чехословац-
ком предварительном заключении (август — сентябрь 1945 г.) —
1Ыс1., S. 47-54,
'0 Речь идет о профессоре, докторе евангелической тебло-
гии и философии Гансе Кохе, родившемся 7 июля 1894 г. во
Львове. Во время Первой мировой войны он служил в качестве
офицера секретной службы под началом полковника австро-
венгерской армии Эдуарда Фишера. Как контрреволюционер‚
486

капитан Генерального штаба на службе главаря бандитов он был
затем взят B плен Красной Армией. В 1929 г. появился B каче-
стве антикоммунистического эксперта «по вопросам Востока» B
Венском университете, а в 1934 г. — B качестве профессора в
«приграничном» Кёнигсбергском университете. В 1937 г., став
директором Института Восточной Европы, переселился B Брес-
лау (ныне — Вроцлав). Одновременно являлся капитаном запаса
абвера. Кох функционировал как офицер связи с контрреволю-
ционными террористами из Организации украинских национа-
листов (ОУН). В 1941 г. Кох служил в Киеве начальником
отделения абвера 11 на временно оккупированной территории
Украины. Затем стал начальником группы А1 (подрывная агита-
ция, организация прогерманской пропаганды в тылу Восточного
фронта) абвера II. B конце войны оказался B одном из венских
госпиталей и таким образом сумел избежать наказания. С 1952 г.
до своей смерти B 1959 г. был профессором Мюнхенского уни-
верситета и директором местного антикоммунистического
Института Восточной Европы. — См. также: Gentzen F. H
Wolfgramm E. Op. cit S. 44 f.
“ Доктор философии Вернер Маркерт, родившийся 3 декабря
1905 г., до 1939 г. преподавал в Лейпцигском университете. В
качестве зондерфюрера был до апреля 1942 г. начальником отделе—
ния ION абвера 11 (руководство комаНдами абвера на Восточном
фронте). Затем выполнял в абвере 11 другие функции, направлен-
ные прежде всего против Польши и Югославии. В 1948 г. стал
доцентом Г ётгингенского университета (специализация — восточно-
европейская история). С 1953 г. издавал журнал «Osteuropa-Handblich».
'2 Вальтер Каппе — характерный пример тесного сотрудниче-
ства управления OKB «Заграница/абвер» с гитлеровской партией и
ее широко разветвленной подрывной «Заграничной организацией»
во главе с гауляйтером, статс-секретарем Министерства иностран-
ных дел обергруппенфюрером СС Эрнстом Вильгельмом Боле. С
1925 г. Каппе считался одним из основателей нацистской подполь-
ной организации «Тевтониа» B Чикаго. В 1932 г. с его помощью
была создана группа НСДАП B CUJA. B 1935 г. вернулся в Герма-
нию. — CM.: Riess Curt. Total Espionage. New York, 1941, S. 49. 51.
'3 CM.: Blichheit Gert. Op. cit S. 249.
'4 Это отделение абвера было создано в Бухаресте в декабре
1940 г., после захвата власти маршалом Антонеску (сентябрь 1940
г.) и вступления Румынии в Антикоминтерновский пакт (ноябрь
1940 г.).
‘5 CM.: Akten zur deutschen auswartigen Politik 1918-1945. Aus
487

dem Archiv des deutschen Auswartigen Arntes, Serie D, Bd. IX. Frankfurt
am Main, 1962, S. 134-135.
“5 Hagen Walter. Die geheime Front. Linz, 1950. S. 285; Buchheit
Gert. Op. cit., S. 249.
‘7 CM.: Akten zur deutschen auswartigen Politik 1918-1945, S. 325
ff.
'8 lbid., S. 335.
'9 lbid., Bd. X. Frankfurt am Main, 1963, S. 9| f.
20 B 1952 r. B Южно-Африканском Союзе движение «Оссева-
Брандваг» слилось с националистической партией. С тех пор там на
высших партийных и государственных постах все чаще появлялись
приверженцы Гитлера. — См.: С2ауа Eberhard. Achse zum Kap. Das
Bundnis zwischen Bonn und Sudafrika. Berlin. 1964, S. 50 ff.
2' Blichheit Gert. Op. cit., S. 247.
22 Доктор юриспруденции Ганс Томсен был с 1938 до 1941 г.
управляющим делами германского посольства B Вашингтоне. С 1943
до 1945 г. являлся послом в Швеции и за шпионаж получил от
Гитлера B мае 1944 г. Рыцарский крест к Кресту «За военные
заслуги». До 1954 г. служил в Министерстве иностранных дел ФРГ.
23 Имеется в виду майор фон дер Остен, который c 1934 г.
сначала в чине капитана служил B a6Bepe l («Сухопутные войска
Запада»), а с 1940 г. руководил в абвере 11 антиамериканскими
подрывными и диверсионными действиями. В 1941 г. был в каче-
стве руководителя абвера заброшен в США, но вскоре погиб в
результате несчастного случая на транспорте.
24 Akten zur deutschen auswartigen Politik 1918-1945, Bd. IX.
Frankfurt am Main, 1962, S. 325 f.
25 Речь шла о германском генеральном консуле в Сан-Фран-
циско Видемане, члене гитлеровской партии с 1934 г., сотруднике
Министерства иностранных дел с марта 1939 г., а ранее личном
военном адъютанте Гитлера.
2" Akten ziir deutschen aiis\vartigen Politik 1918-1945, Bd. lX, S.
332 f.
27 lbid., S. 353.
23 CM.: lMG, Bd. V11. 8. 302 ff.
2" CM. об этом: Uberlistete Geheirndienstgenerale. - Mader Julius,
Stuchlik Gerhard, Pehnert Horst. Dr Sorge funkt aus Tokyo. Berlin,
1968, S. 121-138.
30 Генерал-майор секретной службы Хироши Ошима был с
1934 г. военным атташе японского посольства в Берлине. В 1938 г.
стал японским послом в Берлине.
3' Речь идет о капитане Бауне, который был германским кон-
488

судом в СССР, а затем руководителем антисоветских агентов и
специалистов по подрывной деятельности в абвере 1.
СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ЦАРСТВА НЕСГОРАЕМЫХ ШКАФОВ
‘ Blichheit Gert. Op. cit., S. 115.
2 Reile Oscar. Op cit., S. 261.
3 CM.: lMG, Bd. V“, S. 293 ff.
4 См.: Мадер Ю. Тайное становится явным, с. 36-37.
5 Jong Louis de. Die deutsche ﬁinfte Kolonne im zweiten Weltkrieg.
Stuttgart, I959, S. 266.
6 CM.: Новое время, 1946, N9l3, приложение, c. 8-11.
7 См.: Kehrig Manfred. Die Wiedereinrichtung des deutschen
Attachedienstes nach dem Ersten Weltkrieg. Boppard am Rhein. 1966, S.
229.
8 См.: Новое время, 1946, N9 13, приложение, с. 8-11.
9 Речь шла о руководителе испанской контрреволюции генера-
ле Санхурьхо.
‘0 Испанским верховным комиссаром в Марокко являлся пол-
ковник Бейгбедер-и-Атенста. Прежде он был испанским военным
атташе в Берлине и тоже поддерживал тесные связи с германской
разведывательной службой. — Der zweite Weltkrieg 1939-1945, S. 97.
” Генерал-майор Вильгельм Фаупель после Первой мировой
войны в течение девяти лет служил военным атташе в Аргентине и
Перу, до 1937 г. был послом в Испании. Затем руководил шпион-
ским центром «Иберо-американский институт». - См.: Riess Curt.
Op. cit.. S. 102, 246; Der deutsche Faschismus in Lateinamerika 1933-
1945. Berlin, I966, S. 92; Mader Julius. Atencion: Oﬁciales hitlerianos
en America del Sur. - Peuente, Dresden, 1968, N9 10, S.l8.
‘2 Подполковник барон фон Функ был с декабря 1936 г. до
сентября 1939 г. германским военным атташе в Испании.
‘3 Генерал Матцки принимал в Веймарской республике участие
в создании «черного рейхсвера». В 1944 г. в чине генерал-лейтенан-
та командовал 21-й пехотной дивизией и был награжден Гитлером
Рыцарским крестом. В 1951 г. вновь вернулся на военную службу в
качестве начальника западногерманской полувоенной организации
«Федеральная пограничная охрана». Перед уходом на пенсию был
командующим 1-м корпусом бундесвера в Мюнстере.
'4 См.: Die Diversion wird ausprobiert. - Watzdorf Bernhard,
Charisius Albrecht, Voerster Alfred. Op. cit., S. 33 f.
'5 CM.: Новое время, 1946, N9 13, приложение, c. 7.
‘6 B другом месте фон Бентивеньи дает следующие допол-
489

нительные показания о полковнике Роледере: «Полковник Роле-
дер — офицер примерно с 1912 г. затем на действительной службе
B 100-тысячном рейхсвере, командир роты во Франкфурте-на-
Майне. В конце 20-х годов уволился из рейхсвера и вел коммер-
ческую деятельность B Аргентине. В абвере c 1935 г., сначала в
качестве вспомогательного референта в группе 111Р, с 1938 г. —
руководитель этой группы B абвере 111. Во время Гражданской
войны в Испании находился B этой стране в течение года. Хоро-
шо зарекомендовал себя на этой службе. Женат. Детей нет. Пос-
леднее место жительства — Берлин. В последний раз я слышал о
нем в 1944 г.‚ что он является начальником отдела [NF B 4-M
управлении, группа E Главного управления имперской безопас-
ности (группа Е гестаповского 4-го управления в РСХА во главе
c штандартенфюрером СС Вальтером Хуппенкотеном занималась
делами об антифашистской «государственной измене». — Ю.М.).
Описание внешности: среднего роста, примерно 1,75 м, худоща-
вый, жилистый, волосы с проседью, редкие, глаза светлые». После
1945 г. полковник Иоахим Роледер под фамилией Рёриг объявил-
ся в качестве заместителя руководителя генерального представи-
тельства американо-западногерманской «Организации» Гелена
(первоначальное наименование службы разведки и контрразведки
ФРГ. — Пер.) в Мюнхене. — См. об этом также: Мадер Ю. Серая
рука, с. 155.
'7 Наименование эскадрильи по фамилии ее командира май—
ора Карла Эдмунда Гартенфельда. Родившийся в 1899 г. B Ахене,
офицер Генерального штаба после 1945 г. под кличками Кефер
(Жук), Кокс, Бауман и Экхард занимал руководящие должности в
американо-западногерманской «Организации» Гелена —. СМ.:
Prozesse vor dem Obersten Gericht der DDR, Heft 2: Strafsache gegen
Haase u. a. Berlin, 1954, S. 15.
'3 Бывший подполковник абвера 111 Оскар Райле подчерки-
вает B этой связи:
В общем и целом сотрудничество между органами абвера и
полиции безопасности (B оккупированной Франции. — Ю.М.)
проходило... без серьезных трений. Перед обеими службами были
в конечном счете поставлены одни и те же задачи...» — См. об
этом: Reile Oskar. Geheime Westfront. Munchen-Wels, 1962, S. 263.
‘9 B частности, 1500 единиц ручного огнестрельного оружия. —
CM.: Reile Oskar. Op. cit., S. 357; Cookbridge E. H. Inside SOE.
London, 1966, S. 299 f.
2° Герман Гизкес после освобождения из заключения, к кото-
рому он был приговорен как военный преступник, снова сразу же
490

вошел B состав руководящих кадров, на сей раз американо-западно-
германской «Организации» Гелена, а с 1956 г. руководил предпри-
нимавшимися секретной Федеральной разведывательной службой
ФРГ (БНД) диверсиями против ГДР. Жил в Штарнберге (Бавария).
С 1950 г. открыто похвалялся своими фашистскими злодеяниями,
написал книгу «Шпионы обставляют шпионов».
2' Штурмбаннфюрер (майор. — Пер.) СС в СД Иозеф Шрайэ-
дер уже B I950 r. решил опубликовать B Мюнхене описание своих
преступлений против человечности B книге под названием «Это
была игра с Англией», положив себе B карман крупный гонорар. С
тех пор эсэсовский убийца стал жить в Мюнхен—Пазинге, получая
государственную пенсию как «криминаль-директор B отставке».
22 06 этом в кн.: Giskes Hermann. Spione uberspielen Spione.
Miinohen, 1950, S. 348.
23 Речь идет о подполковнике абвера 111, а затем руководителе
обучения агентов секретной Федеральной разведывательной службы
ФРГ Оскаре Райле.
24 Это показание было представлено Международному военно-
му трибуналу в Нюрнберге как Документ СССР — 230. — CM.: IMG,
Bd. VII, S. 293-300.
25 Гейнц Шмальшлегер после 1945 г. принадлежал к руководя-
щим кадрам американо-западногерманской «Организации» Гелена и с
1956 г. — к главным советникам Федеральной разведывательной служ-
бы ФРГ. Автор обнаружил Шмальшлегера в Нюрнберге в 1969 г.
вышедшим на пенсию полковником B отставке.
2“ В другом месте фон Бентивеньи отмечает, что большинство
попавших B руки абвера 111 разведчиков Красной Армии и партизан
категорически отказывались давать показания о своем задании или
же ложными сведениями стремились ввести B заблуждение допра—
шивавших их офицеров абвера 111,
27 CM.: Kuhnrich Heinz. Der Partisanenkrieg in Eliropa 1939-l945.
Berlin, 1968, S. 543.
КОГДА «ЗВЕЗДА» АБВЕРА ЗАКАТИЛАСЬ
' CM.: Советские органы государственной безопасности в годы
Великой Отечественной войны. — Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 21.
2 CM.: История Великой Отечественной войны Советского
Союза. М.‚ 1960, т. 1, с. 479.
3 Там же, с. 478. О пресечении происков империалистических
разведок, в том числе гитлеровского абвера, B годы, предшествовав-
491

шие Второй мировой войне, см.: История Второй мировой войны
1939—1945. М., 1974, т. 2, с. 166-170.
4 Buchheit Gert. Op. cit, S. 213-214.
5 См.: История Великой Отечественной войны Советского
Союза, т. 1, с. 478.
6 CM.: Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 28.
7 CM.: .long Louis de. Op. cit, S. 220.
3 CM.: История Великой Отечественной войны Советского
Союза, т. 1, с. 478.
9 CM.: там же, c. 490.
m Schellenberg Walter. Memoiren. Koln, I959, S. l69-I70.
“ CM.: Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 21.
‘2 Kriegstagebuch des Oberkommando der Wehrmacht, Bd. 1.
Frankfurt am Main, I965, S. 973. Цит. по: Дашичев В.И. Банкротство
стратегии германского империализма. М., 1973, т. 2, с. 74.
‘3 Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 27.
‘4 История Великой Отечественной войны Советского Союза,
т. 1, с. 478, 479.
'5 Там же, с. 479.
'6 Schellenberg Walter. Op. cit., S. I77-l78.
'7 Reile Oscar. Op. cit., S. 359 f.
‘8 Jakobsen H. A., Dollinger H. Der Zweite Weltkrieg in Bildern
und Dokumenten, Ed. I. Munchen, Wien, Basel, I962, S. 404.
‘9 Rahn R. Ruheloses Leben. Dusseldorf, 1949, S. I90.
20 Цит. по: Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 25; Cianos Diplomatic
Papers. London, 1948, р. 455.
2' Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 26.
22 Buchheit Gert. Op. cit., S. 2I4.
23 Вопросы истории, 1965, N95, c. 31.
24 Там же, с. 33.
25 См.: Цыбов С.И., Чистяков Н.Ф. Фронт тайной войны. М.,
1968, с. 53; см. также: Коровин В.В., Шебалин В.И. Гитлеровский
абвер терпит поражение. — Новая и новейшая история, 1968, N9 5.
26 Вопросы истории, 1965, N9 5, с. 39.
27 Abshagen Karl Heinz. Op cit., S. 32l; Holine Heinz. Canaris -
Patriot im Zweilicht. MUnchen, 1976; Piskol Joachim. Konzeptionelle
Plane und MaBnahmen der deutschen Monopolbourgeosie fur den
Obergang vom imperialistischen Krieg zum imperialistischen Frieden.
(Dissertation). Berlin, 1972, S. 211 f.
28 CM.: Мельников Д. Заговор 20 июля 1944 года в Германии.
Легенда и действительность. М., 1962.
29 Der Spiegel. Hamburg, I969, N9 24, S. I30, I37.
492

30 Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. 3l4.
3' Bartz Karl. Op. cit., S. l97.
32 Der Spiegel. Hamburg, 1969, N9 25, S. 138.
ИСЧЕЗНУВШИЕ ДНЕВНИКИ
' Bartz Karl. Op. cit., S. I4, 22.
2 Kriegstagebuch des Oberkommando der Welirniacht
(Wehrmachtsfuhrungsstab), Ed. I, S. 203 E.
3 Речь шла о секретарше Вере Шварте, которая после 1950 г.
в течение ряда лет благодаря своей должности пользовалась довери-
ем в федеральном Ведомстве по охране конституции ФРГ в Кёльне,
где подвизалось много бывших офицеров СД и абвера.
4 Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. 10.
5 CM.: Buchheit Gert. Op. cit., S. 444 f.
6 lbid., S. 439.
7 Bartz Karl. Op. cit., S. 227.
8 Buchheit Gert. Op. cit., S. 438.
9 Имеется в виду обергруппенфюрер СС и генерал-лейтенант
полиции Генрих Мюллер, который в качестве начальника 4-го
управления («Государственная полиция, изучение и ликвидация
противника») в Главном управлении имперской безопасности яв-
лялся начальником гестапо (государственной тайной полиции).
'" Цит. по: Kriegstagebuch des Oberkommando der Wehrmacht
(Wehrmachtsfuhrungsstab), Bd. lV/2. Frankfurt am Main, 1961, S. 1775.
“ Ritter Gerhard. Carl Goerdeler lind die deutsche
Wiederstandsbewegung. Stuttgart, 1954, S. 546.
'2 CM.: Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. ll.
‘3 CM.: Bartz Karl. Op. cit., S. 228.
'4 CM.: Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. l0.
'5 Bartz Karl. Op. cit., S. 228.
'6 Цит по: Kriegstagebuch des Oberkommando der Welirmacht
(Wehrmachtsthrlingsstab), Bd. lV/2, S. I776.
'7 lbidem.
'8 lbidem (курсив мой. — Ю.М.).
'9 lbidem.
2" CM.: Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. 10.
2' CM.: Buchheit Gert. Op. cit., S. 479; CM. также: Der Spiegel.
Hamburg, 1969, N9 19, S. 161. В книге «Geschichte desgeheimen
Nachrichtendienstes» (Frankfurt am Main, 1968, S. 95) Макс Гунцен-
хойзер метко замечает по этому поводу: «Для освещения 1938—1940
годов «Дневники офицера абвера» (Г. Гроскурта) из архива Инсти-
493

тута современной истории в Мюнхене имели бы особенно большое
значение, но их запланированная публикация в виде книги до сих
пор не осуществлена». Записи Г роскурта появились только во вто-
рой половине 1970 г. в обработанном мюнхенским Институтом
современной истории виде.
22 Buchheit Gert. Op. cit., S. 479.
23 Bartz Karl. Op. cit., S. 18.
24 lbid., S. 90.
25 Abshagen Karl Heinz. Op. cit., S. 130.
26 Bartz Karl. Op. cit., S. 20.
27 Buchheit Gert. Op. cit., S. 220.
2" Der Spiegel. Hamburg, I969, N9 19, S. 158 (курсив мой. —
Ю.'М.)
29 Нюрнбергский процесс над главными немецкими преступ-
никами. М.‚ 1961, т. 7, с. 535, 536.

Седержание
Отто Скорцени. Диверсия — мое ремесло
(Перевод с английского А. Бушуева) .......................... .. 3
Глава 1 ........................................................................... .. 5
Глава 2 ............................. .., ......................................... .. 20
Глава 3 .......................................................................... .. 30
Глава 4 ......................................................................... .. 50
Глава 5 ......................................................................... .. 70
Глава 6 ......................................................................... .. 90
Глава 7 ........................................................................ .. 108
Глава 8 ....................................................................... .. 119
Глава 9 ....................................................................... .. 134
Глава 10 ...................................................................... .. 143
Глава 11 ...................................................................... .. 151
Глава 12 ....................................................................... .. 174
Глава 13 ....................................................................... .. 184
Глава 14 ...................................................................... .. 199
Глава 15 ....................................................................... „208
Глава 16 ...................................................................... .. 214
Глава 17 ....................................................................... „230
Глава 18 ...................................................................... .. 236
Глава 19 ...................................................................... .. 244
Глава 20 ...................................................................... .. 249
Глава 21 ....................................................................... „258
Юлиус Мадер. Говорят генералы шпионажа
(Сокращенный перевод с немецкого f. Рудого) ....... .. 269
От автора .................................................................... „271
Абвер — не оборона, а нападение ............................ „276
Признания аса шпионажа ........................................ .. 295
Главарь диверсантов в роли свидетеля .................... .. 328
Гитлеровский диверсант N9 2 схвачен в штатском . 346
Свидетельства из царства несгораемых шкафов ..... „385
Когда «звезда» абвера закатилась ............................ .. 421
Исчезнувшие дневники ............................................ .. 435
Хроника основных преступных акций военной
разведки и контрразведки (абвера) фашистской
Германии. 1934—1944 гг. .............................................. ..448
Примечания ................................................................ .. 480

Издательство «Русич»:
«Книга-почтой»
214016, Смоленск, ул. Соболева, 7,
тел.: (08122) 9-15-96
Каталог высылается бесплатно
Массово-политическое издание
Серия «Мир в войнах»
Отго Скорцени
ДИВЕРСИЯ — МОЕ РЕМЕСЛО
Юлиус Мадер
ГОВОРЯТ ГЕНЕРАЛЫ ШПИОНАИСА
Ответственный редактор A. Жеребилов
Технический редактор Е. Цветкова
Художник П. Трофимов
Корректор Г. Селицкая
Подписано в печать с готовых диапозитивов 20.09.2001. Формат
84х108'/з2. Бумага типографская. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная.
Усл. печ. л. 26,46. Уч.-изд. л. 22,81. Тираж 7000 экз. Заказ 2552.
Налоговая льгота — общероссийский классификатор
продукции ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры.
.Фирма «РУСИЧ». Лицензия ЛР M; 040432.
214016, Смоленск, ул. Соболева, 7.
E-mail: rusich@keytown.com — редакция.
E-mail: salerus@keytown.com — отдел реализации.
Издание выпущено при участии ООО «Миринла».
Лицензия ЛВ M; 273 от 29.04.98.
220056, Минск, ул. Садовая, д. 1.
Налоговая льгота — Общегосударственный классификатор
Республики Беларусь ОКРБ 007-98, ч. 1; 22.11.20.600.
Республиканское унитарное предприятие
«Издательство «Белорусский Дом печати».
220013, Минск, пр. Ф. Скорины, 79.